авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 11 |

«2012 Благотворительный фонд «Ладога» Р.Е.Бумагин, Н.И.Галиева, Т.Э.Османов, Д.М.Рогозин (рук.), Д.И.Сапонов, А.А.Смолькин, ...»

-- [ Страница 5 ] --

Однако на микроуровне пожилые люди в силу наработанного адаптационного опыта и накопленных социальных ресурсов, в большинстве случаев, кажется, достаточно успешно встроены в локальный жизненный процесс. Помощь оказывают главным образом родные (57-86%), друзья (27-32%), коллеги (10-12%), соседи/знакомые (8-23%,), другие – 4,2%210. Существенный процент колебаний помощи от соседей/знакомых, видимо, демонстрирует объем мелких повседневных ситуаций, когда пожилому человеку требуется помощь другого – т.е. речь, очевидно, как раз о проблемах со здоровьем и т.п., когда постоянная небольшая помощь окружающих становится необходима.

Относительно незначительный процент от коллег можно в числе прочего объяснить методическими искажениями – видимо, в первую очередь обращаются к тем из сослуживцев, которые являются друзьями и/или соседями, соответствующим образом определяя их в ответах. Согласно более ранним исследованиям, друзья и соседи оказывают помощь по хозяйству каждому четвертому опрошенному211 - видимо, эту цифру применительно к российской действительности можно считать достаточно стабильной.

Любопытно, что, согласно опросу 2004 года, для пожилых заметно ниже становится с возрастом ценность друзей (51,6% при средних 64,6%), зато возрастает значение таких ценностей, как здоровье (93,6% при средних 87,2%), «потребности души» (48,4% при средних 38,3%), полезность людям (71% при средних 57,2%), благо отечества (48,4% при средних 31,3%), уважение людей, авторитет (54,8% при средних 42,4%), самоуважение, совесть (67,7% при средних 61%), призвание, следование долгу (61,3% при средних 24,7%). Понимание долголетия как ценности устойчиво растет с возрастом, и достигает у пожилых частоты 51,6% при средних показателях 26%. 56,7% пожилых надеются дожить до глубокой старости при средних 47,2%;

среди представителей третьего возраста самый низкий уровень не задумывающихся об этих проблемах (26,7% при средних 39,6%).

Показательны результаты опроса молодежи (г. Тверь, 1997 год), в результате которого выяснилось, что лишь единицы (из 150 опрошенных) рассчитывают умереть уже в глубокой старости, в окружении детей и внуков212, что демонстрирует невысокую ценность поздних возрастов жизни у молодого поколения. Падение ценности друзей мы склонны объяснять, во-первых, неинструментальным пониманием дружбы у пожилых (т.е. это в первую очередь круг общения и совместное проведение досуга, а не взаимопомощь) и усилением ориентации на семью.

Специфика отношения к пожилым людям на селе: логика социальной сопричастности Представляется важным разграничить отношения внутри сообщества и отношения внутри общества в целом. Удачным примером первого представляется отношение к пожилым людям в деревнях, селах, небольших городах, где, условно говоря, понятия общество и сообщество синонимичны. Сельскую модель в некотором смысле справедливо определить как «традиционную», так как она, видимо, характерна для всех обществ с преобладанием в горизонте потенциальной коммуникации членов (отсроченных) первичных групп213, в результате чего отношения между людьми здесь Ходоривская Н. Ситуационные негативы повседневности и адаптивные ресурсы человека // Социология: теория, методы, маркетинг. 2004. №4. С. 151.

Симонова Н.Н. Социальная изоляция пожилых людей // Вестник Российского гуманитарного научного фонда. 1998. №4. С. 72.

Лаврикова И.Н. Молодежь: отношение к смерти // Социологические исследования, 2001, №4. С.

134.

Отсроченная первичная группа – такая вторичная группа, которая с высокой степенью неизбежности превратится в первичную, что осознаётся и самими её участниками. В этом смысле оказываются «теплее», «душевнее» по умолчанию, ещё до начала коммуникативного акта. Как следствие этого, в некоторых важнейших чертах она может быть соотнесена с моделью взаимодействия в городских сообществах, предполагая как бы некий расширенный вариант первичной группы, с учетом той принципиальной разницы, что взаимодействие в сообществе в условиях города предполагает, что его представители активно действуют и в рамках других групп, в сообщество не входящих.

Характерно, что респонденты – носители этой традиции, описывая городскую социальную среду, отмечают не столько невнимание именно к представителям третьего возраста, сколько общее безразличие людей друг к другу:

Всем тут наплевать. Не то, что там именно на стариков – наплевать на всех.

(С., 19 лет, (м.) – пос. Октябрьский) … у нас люди добрее. Даже если здесь проехаться в транспорте, все равно… какое-то негативное такое сразу… каждый о себе, каждый... своими мыслями.

Спросишь что-нибудь, тебе ещё и не ответят, ещё и пошлют. И такое бывает.

(Н., 31 год, (ж.) – госслужащий, Татищевский район, с. Вязовка) У нас город меньше, там как-то люди держатся вместе. Отношение совсем другое, добрее люди. Я приехал в большой город, сразу как-то замечаю эти вещи. Здесь какие-то.. можно даже сказать.. не все, конечно, есть как-то.. озлобленные, что ли… вот я [только] приехал, сразу бросается в глаза.

(М., 19 лет, (м.) – г. Калининск) Случайные контакты с незнакомыми людьми в крупном городе не содержат никаких конкретных экспектаций, кроме стереотипных, а потому потенциально предконтактные ситуации механистичны и обезличены:

…там лиц радостнее, приезжаю я там, меня встречают с улыбкой даже люди, не родные, а просто знакомые там. А здесь, как правило, вот именно, все идут в городе, о своем думают, ни улыбки, ничего на лице нету.

(В., 20 лет, (м.) – Красный Кут, п.г.т. Студгородок) Село же – напротив, место, где человек практически не остаётся без помощи и участия в тяжёлой жизненной ситуации;

обычно помощь распределяется неравномерно, сообразно контексту событий, так как «там знают, кто лежит пьяный каждый день, а кто лежит не просто так», но, как правило, оказывается даже тем, кто, казалось бы, заслуживает такой помощи менее других.

У нас всех знаешь. Вот даже взять такую ситуацию – взаимопомощь. Вот взять ситуацию – алкаш. Алкаш в городе и алкаш у нас. В городе он упал зимой пьяный в дупель – его никто не поднимет, не подойдет, он умрет. У нас всё равно – у нас даже ночью на него кто-нибудь напорется, наткнется, его поднимут и отведут домой, сам в такой ситуации был: зимой, ещё в школе когда учился, дедушка, он уже старый, он уже к тому моменту 3 года не просыхал. Вот, и я как раз иду со школы, смотрю, он лежит. А снег, зима, снегу, ну не то что по колено, сантиметров 30-40 слой снега есть. Он на снегу лежит. А я отпросился с урока, мне надо было что-то там дома взять по быстрому. Я бегу [обратно], вижу, все равно он лежит, я думаю «что же делать-то?». А там тётки шли, они в садике у нас работают. Я она, всё ещё являясь вторичной, уже может обладать особыми структурирующими качествами, характерными для первичных групп.

говорю «вон он лежит, давайте ему помогать». … В ту зиму или в следующую что ли – опять точно так же – ситуация такая – иду в магазин, зима, уже ближе к вечеру, а он лежит там недалеко. Орёт, кричит, «беги сюда», я так подумал, сначала крикнул ему «некогда», а он все равно кричит, назойливый, я пошёл, купил в магазине что хотел, подхожу к нему «что такое?». А он «давай, дотащи меня до дома». Ну я его на плечо закинул, он как в шею мне вцепился, хоп, тащил-тащил, чувствую, уже рука… а, я даже… не он меня схватил, а я его под руку взял, тащу, чувствую, у меня уже рука устает, переложил его на другую, довел его точно так же до дома и всё.

(С., 19 лет, (м.) – пос. Октябрьский) Примечательно, что в обоих описанных респондентом эпизодах он не стремится оказывать помощь – но всё же в итоге не находит возможным пройти мимо в первом случае и уклониться от выполнения просьбы во втором. В большинстве ситуаций «помогать-то никто не рвётся;

но если попросили, то пойдут, помогут». Готовность к взаимопомощи здесь, таким образом – скорее не индивидуальная характеристика, а социально необходимый рефлекс, норма с высоким уровнем обязательности. Некоторые респонденты говорили не столько о желании проявлять уважение к конкретному человеку, сколько о том, что «так принято». Даже сам язык просьбы спивающегося старика не просительный, а скорее указующий – и у человека, выросшего на его глазах, это не вызывает явного отторжения или недовольства (в данном случае, думается, это предположение справедливо независимо от точности передачи речи – респондент дважды дал понять тональность обращения, казалось бы, не слишком вежливую), поскольку просьба эта нормативна, вписана в действующий институт.

Эффективность взаимопомощи такого рода целиком покоится на прозрачности интеракций внутри (отсроченных) первичных групп, что позволяет считать сравнение сельских реалий с городскими в принципе некорректным – очевидно, что правила внутрисемейного взаимодействия благоприятнее, чем нормы отношений с друзьями, а последние отличаются в лучшую сторону от режима общения с соседями, и т.д. Жители села, видимо, в подобной иерархии занимают относительно друг друга место где-то между соседями и знакомыми (то же с известными оговорками относится и к представителям сообщества), а то и вовсе являются родственниками.

Ещё одна важная особенность взаимодействия в сельском обществе – синкретизм коммуникации, когда ситуативные, межличностные, статусные аспекты контакта накладываются друг на друга, сливаясь в единый коммуникативный акт. Здесь невозможно воспринимать инвалида просто как инвалида, сообразно соответствующим стереотипам – он переполнен другими известными наблюдателю характеристиками.

У нас мало таких людей, беспомощных, которые живут там [на помойке]. У нас просто таких там не встречается. Хотя бы что-то где-то… Даже вот был там у нас такой мужик, жил, семья у него разрушилась, заболел чем-то, с головой что-то.

Даже… такой частный дом [у него], всё вокруг разрушено… И вот к нему даже школьники просто прибегали, они там у него приберутся, чем-нибудь ему.. с ним посидят, в карты поиграют... уделяли какое-то внимание, и хоть чем-то помогут.

(19 лет, (м.) – Сабуровский район, п.г.т. Лысые горы) Помощь растворена в неформализованных актах общения, и обычно её конкретные проявления являются лишь фрагментом в сложной цепи/системе взаимопомощи и взаимодействий, которыми опутан весь сельский социум.

Помощь здесь редко может быть понята как «безвозмездная», это специфическая форма кредита, возврат которого в случае с пожилыми людьми будет сделан, скорее всего, в других ресурсах – например, надзоре за детьми/хозяйством в ваше отсутствие, нетрудоёмкой помощи в быту, денежных займах (как известно, пенсия – один из самых стабильных/регулярных источников денег на селе), наконец, возврат возможен в отсроченных (благодарность в самых различных её видах со стороны родственников адресата помощи) или морально-статусных формах (определённый бонус к репутации «хорошего соседа» и т.п.). Ответная благодарность может даже изначально не подразумеваться в ближайшем будущем, а ожидаться в качестве помощи (через знакомства и родственные связи адресата поддержки) в обучении/поступлении в школу/вуз детей, то есть может быть рассчитана на весьма отдалённые перспективы.

Представление о пожилом человеке представителей других возрастных групп В самом начале данного раздела необходимо отметить, что, согласно данным общероссийского опроса населения, проведенного в 2005 году, отнюдь не всегда (и даже не в большинстве случаев) старость представляется опрошенным временем заката, когда смысл жизни заключается для человека единственно в детях и внуках. В глазах многих пожилые – люди вполне самодостаточные, с собственным укладом жизни, своими интересами, ценностями и планами. Как показал опрос, трети респондентов (34%) близко мнение, согласно которому старость – тот период жизни, когда человек может заняться собой, уделять себе достаточно внимания. Эту точку зрения они предпочли иному, пусть и не альтернативному, представлению о том, что старость – время, когда человек получает возможность уделять достаточно внимания близким и окружающим (так считают 45% опрошенных). Примечательно, что межпоколенческие различия во мнениях по данному вопросу практически отсутствуют – пропорции мнений у «отцов» и «детей»

здесь близки214.

Одновременно важно указать на другие данные – в ходе опросов, проведенных в, казалось бы, наиболее кризисные годы (1992-1995), была зафиксирована ориентация молодых на традиционные ценности, глубокую эмоциональную привязку к родителям и, как следствие, отсутствие конфликта поколений как масштабного феномена. Это подтверждается также данными, полученными при ответах на вопросы: «Трудно ли вам находить общий язык с родителями?» и «Согласны ли вы с ценностями и идеалами, в которые верят ваши родители?». Положительные ответы дали 23% и 73% респондентов, соответственно215.

Представление о людях пенсионного возраста в других возрастных группах является достаточно разнообразным (см. таблицу 29), что совпадает с результатами других исследований – так, по данным А.В. Писарева, 36,4% респондентов воспринимают пожилых как неоднородную когорту, судить о которой в целом невозможно216.

Восприятие представителя старшего поколения как человека на заслуженном отдыхе в целом достаточно характерно (в среднем 57,9%), но наиболее часто такой ответ как Вовк Е. Пожилые люди в сегодняшней российской семье // Социальная реальность. 2006. №4.

С. 61.

Бобахо В.А., Левикова С.И. Современные тенденции молодёжной культуры: конфликт или преемственность поколений? // Общественные науки и современность. 1996. №3. С. 63.

Писарев А.В. Образ пожилых в современной России // Социологические исследования. 2004.

№4. С. 53.

предельно обобщающий образ пожилого встречается у молодежи (66,7%)217. Для этой возрастной группы вообще характерны затруднения в определении своего отношения к старости218.

Люди среднего возраста и предпенсионная группа склонны уже к более конкретным характеристикам, поэтому такой вариант в их ответах зафиксирован заметно реже (51,2% и 46,9% соответственно). Вместе с этим сами пожилые указали этот вариант в 61,3%, что, по всей видимости, перекликается с их патерналистскими ориентациями, подчеркивая легитимность своей незанятости в производственной сфере.

Лишь немногие определили пожилого как человека консервативного, с устаревшими взглядами (в среднем 8,5%), причем этот показатель устойчиво снижается с возрастом – от 12,2% в молодежной среде до 3,1% и 0% в предпенсионной и пенсионной группе соответственно. В еще меньшей степени характерно представление о пожилом человеке как беспомощном, не следящем за своей внешностью индивиде (в среднем 3,4%, при этом максимум зафиксирован в предпенсионной группе – 6,3%, при 0% среди самих пожилых). С другой стороны, жалобы на здоровье и отсутствие помощи признает характерными для себя определенная часть самих пожилых людей (16,1% при средних 13,6%). Наиболее популярным это утверждение о пожилых оказалось в предпенсионной группе (21,9%).

В среднем 6% опрошенных определили пожилого как скучного, раздражающего всех человека, причем наиболее характерно такое понимание для лиц предпенсионного возраста (12,5%), в то время как из числа самих пожилых с этим утверждением согласились 3,2%. На предвзятость и озлобленность как характерную черту старческого возраста указали в среднем 3,4% респондентов при 3,2% в самой группе пожилых и близких показателях в прочих возрастных группах.

Следует отметить, что положительные черты пожилых людей в среднем назывались респондентами заметно чаще, чем отрицательные. Так, 52,3% опрошенных считают, что пожилой человек - мудрый, делится жизненным опытом, притом, что сами пожилые дали себе такую характеристику лишь в 35,5% анкет. Указали вариант «мягкий, терпимый человек» 31,9%, при значительных межгрупповых отличиях (от 25,6% в средней возрастной группе до 40,6% - в предпенсионной, при уровне самоопределения пожилых в 45,2%). Представление о пожилом как об умном и интересном собеседнике устойчиво растет с возрастом и составляет у молодежи и людей среднего возраста примерно 34%, а в старших возрастных группах – около 50% (при средних 38,3%).

Согласно другим исследованиям, психологический портрет пожилого человека глазами подростка выглядит следующим образом: мудрые, любопытные, добрые, не современные, болтливые, любящие обсуждать молодых и давать им советы. Хотя около 15% подростков признают наличие у некоторых пожилых людей таких черт, как ворчливость, вредность, наглость. Самым тяжелым в старости были названы проблемы, связанные со здоровьем, необходимость переносить неуважение и хамcкое отношение со стороны окружающих, осознание беспомощности и невостребованности и т.д. В качестве Как отмечают некоторые исследователи, отсутствие у молодежи «опыта смерти» имеет своим следствием неожиданность подобных проблем в позднем возрасте, что, на наш взгляд, частично объясняет недостаточно уважительное и «понимающее» отношение к старости. – См.: Краснова О.В., Лидерс А.Г. Социальная психология старения. М.: Издательский центр «Академия», 2002. С.

81.

Ср. с близкими данными по: Писарев А.В. Образ пожилых в современной России // Социологические исследования. 2004. №4. С. 52.

основных факторов, формирующих отношение к пожилым людям были названы поведение самих пожилых людей, в частности по отношению к молодым, а также экономические факторы, воспитание и др. Среди действий, необходимых для исправления существующего негативного отношения к пожилым людям подростки предлагают «повысить пенсию и вообще относиться к пожилым людям с уважением и вниманием, а не вспоминать их только 9 мая…», «пожилым людям надо немного постараться проще относиться ко всему, а нам, молодежи, меньше нервничать из-за них, меньше психовать и побольше прислушиваться к их мнению» и т.п. В юношеском возрасте пожилые люди воспринимаются, в основном, уже как сварливые, пытающиеся всех учить, озлобленные, агрессивные и лишь в 15% случаев упоминаются такие черты, как благородство, доброта, сдержанность, мудрость, усталость и т.д. Самым тяжелым в старости были названы болезненность, беспомощность, невнимание близких, одиночество, невостребованность, страх смерти и т.д. Основными факторами, формирующими отношение к пожилым людям, были названы воспитание в семье, особенности взаимоотношения между пожилыми и молодыми людьми, «старческий маразм», отношение родителей к пожилым людям, наличие в семье бабушки или дедушки и др. Чтобы изменить существующее негативное отношение к пожилым, необходимо введение специальных федеральных программ, «формирование с раннего детства чувства уважения к пожилым людям», «осознание каждым человеком того, что мы все вскоре будем пожилыми» и др. В период средней взрослости пожилой человек воспринимается как ворчливый, не приспособленный к возрасту, скандальный, болезненный, отрешенный и т.д. Самым тяжелым в пожилом возрасте были признаны невнимание со стороны детей и общества, отсутствие здоровья, одиночество, чувство ненужности детям и обществу, быть обузой детям, страх смерти. Основными факторами, формирующими отношение к пожилым людям, были названы воспитание в семье и отношение государства. Для исправления существующего положения вещей (т.е. не уважения к возрасту и заслугам) необходимы «серьезные социальные реформы», «воспитание подрастающего поколения в духе уважения к старому человеку», «быть в любом возрасте корректным, внимательным самому»220.

По мнению респондентов, основными занятиями пожилого человека должны быть уход за внуками (63,4%)221, отдых, прогулки, путешествия (60,8%), передача жизненного опыта (60,3%), помощь по хозяйству (31,5%), чтение (30,6%), самореализация, творчество (24,1%), общественная и политическая активность (соответственно 17,7% и 2,6%). Причем сами пожилые люди оказались настроены весьма прагматично, проявляя желание приносить пользу семье и не быть обузой для других. Исследования польских геронтологов показали, что пожилые и сами хотят о ком-нибудь заботиться, а не только требуют помощи222. По всей видимости, здесь сказывается склонность к коллективизму, включенности в социум, с одной стороны, и отсутствие каких-либо социальных ролей, кроме семейных – с другой223. В таких вопросах, как уход за внуками и помощь по Харитонова Е.В. Психологический портрет пожилого человека // Методологические проблемы современной психологии: иллюзии и реальность. Томск: Томский государственный университет, 2004. С. 296-297.

Харитонова Е.В. Психологический портрет пожилого человека // Методологические проблемы современной психологии: иллюзии и реальность. Томск: Томский государственный университет, 2004. С. 296-297.

Типичность этой позиции подтверждается другими исследованиями – см.: Ермолаева М.В.

Практическая психология старости. М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2002. С. 55.

Цихоцка М. Практические проблемы и теоретические схемы в польской геронтологии // РЖ.

Социальные и гуманитарные науки. Серия 11. 1994. №1. С. 93.

Ермолаева М.В. Практическая психология старости. М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2002. С. 42, 43.

хозяйству пожилые стремятся быть гораздо более активными, чем от них ожидают представители других поколений (75,9% и 65,5% соответственно), а такие варианты, как «отдых, прогулки, путешествия» и «самореализация, творчество» оказались для пожилых гораздо менее привлекательным (34,5% и 20,7%), чем предполагали остальные. В реализации своего свободного времени пожилые отдают предпочтение просмотру телепрограмм и чтению (48,3%). В вопросах передачи жизненного опыта, а также общественной и политической активности, взгляды пожилых близки к средним показателям.

В реальной же жизни многое из этого «идеального проекта старости» не находит должного воплощения – состояние здоровья и прочие жизненные обстоятельства не позволяют пожилым людям внести свой вклад в процесс воспитания внуков (этот пункт характерным для своей старости назвали 55,6%) и помощи по хозяйству (55,6%). В гораздо меньшей степени реализованы потребность в передаче жизненного опыта (40,7%). В отличие от явного недостатка (относительно желаемого) активных форм досуга (отдых, прогулки, путешествия назвали характерными лишь 14,8% пожилых), самореализация в творчестве, чтение и просмотр телепередач в целом находятся на должном уровне. Заметно ниже «идеальной» оказалась общественная активность пожилых людей (7,4%), а вот политическая активность превышает «запланированную»

почти на 4% (7,4%)224.

По мнению респондентов, в лучшую сторону изменяется отношение к человеку после его выхода на пенсию в первую очередь со стороны внуков (74,5%) и детей (70,1%). Как отмечает Б. Уэллман, связи между матерью и дочерью могут быть особенно продуктивными, если основываются на совместной заботе о детях и внуках225. У стареющих женщин отношения с родственниками оказываются более прочными226, нередко возрастают претензии на власть227. Значительно реже указывалось на возможность улучшения отношений со стороны партнера по браку (45,3%), друзей и знакомых (34,3%), других родственников (32,9%). В гораздо меньшей степени следует ожидать роста внимания и заботы со стороны общества (14,6%) и государства (10,2%).

При этом значительная часть опрошенных (37,2%, межпоколенческие различия незначительны) регулярно встречается с дискриминацией людей по возрастному признаку, примерно такое же количество (36,3%) сталкиваются с этой проблемой по крайней мере иногда, и лишь 24,8% посчитали, что с эйджизмом не встречались.

Представления о последствиях выхода на пенсию у самих пожилых людей в некоторых пунктах заметно отличаются от коллективных. Отношения с внуками, которым теперь есть возможность уделять больше времени и средств, видятся представителям третьего возраста заметно более теплыми (на улучшение отношений указали 91,7% этой возрастной группы);

качество взаимодействия с детьми, напротив, было оценено несколько сдержаннее (66,7%), что, возможно, может объясняться утратой с выходом на пенсию статуса главы семьи, ее экономического лидера. Лишь 33,3% пожилых указали на Подробнее о политической активности и взглядах пожилых см.: Красильникова О.В.

Политические предпочтения возрастных групп // Социологические исследования, 2000, №9. С. 51 52.

Уэллман Б. Место родственников в системе личных связей // Социологические исследования, 2000, №6. С. 84;

см. также: Краснова О.В. Бабушки в семье // Социологические исследования, 2000, №11. С. 108-116.

Лебедева Л.Ф. Социальная политика в отношении престарелых // США: Экономика. Политика.

Идеология. 1997. №7. С. 36.

Саралиева З.М., Балабанов С.С. Пожилой человек в центральной России // Социологические исследования. 1999. №12. С. 57.

улучшения отношений с партнером по браку;

завышенные ожидания прочих возрастных групп, возможно, объясняются неверной оценкой эмоциональной составляющей семейных отношений в старости. Несколько ниже среднего оценивается пожилыми и возможность улучшения отношений с другими родственниками (25%). Исследователями давно уже отмечено, что для семей с нетрудоспособным по возрасту членом вполне типична бывает дестабилизация внутрисемейных отношений228. Причем наиболее отрицательно отнеслись к возможности браков и разводов в пожилом возрасте сами пожилые (64,5% при средних 43,6%), причем процент отвергающих такую возможность устойчиво растет с возрастом при том, что, согласно исследованиям, именно неудачный брак – одна из наиболее частых причин отрицательной оценки пожилыми своей жизни229.

Как указывает Е.И. Гарбер, от сексуальной жизни старики отказываются не по физическим, а по социальным причинам230;

по всей видимости, имеет место консервативное понимание функций семейных отношений, чрезмерная ориентация на «коллективизм».

Наконец, представители третьего возраста вообще не указывают варианты «общество» и «государство», помощь которых, в духе патерналистских ожиданий пожилых вполне справедливо не считается сколь-нибудь достаточной.

В оценке возможности оказаться в старости никому не нужным человеком наибольший оптимизм проявила предпенсионная группа (60,6% при средних 51,3%;

показатели остальных возрастных групп близки к среднестатистическим). Вместе с этим посчитали такую опасность вполне реальной 19,4% пожилых людей (при средних 11,4%), что может свидетельствовать о недооценке проблем старости. В заметно большей степени затруднились с ответом предпочитающие не заглядывать так далеко в будущее представители среднего возраста и молодежи.

Те же тенденции наблюдаются в оценке предполагаемого качества жизни в поздних возрастах – затруднения в ответе на вопрос о качестве собственной старости постепенно уменьшаются с возрастом, ее образ приобретает все более реальные очертания, при этом характерно возрастное увеличение пессимистических настроений – от молодежных 12,9% до 32,3% у самих пожилых. Показатели исчезновения оптимистов в этом вопросе более скромны – с 29% среди молодежи до 22,6% в пенсионной группе.

Подавляющее большинство опрошенных хотело бы встретить старость только в своем доме (75,8%), не желая оказаться в доме престарелых, причем в поздних возрастах ценность семейного очага заметно увеличивается (от 68,7% среди 30-50-летних до 81,8% и 83,9% в предпенсионной и пенсионной группах). Согласились с таким вариантом в качестве альтернативы возможному одиночеству 5,8%, при этом максимум - 12,1% пришелся на пятидесятилетних.

Как показывает практика, существующая система домов престарелых едва ли может считаться достаточно эффективной как в нашей стране, так и за рубежом. По свидетельству И. Кемпера, персонал этих заведений воспринимает их как инертных, Например, см.: Добровольская Г.А., Шабалина Н.Б. Как живется семье с нетрудоспособным? // Социологические исследования, 1994, №8-9. С. 133-136.

Подробнее см.: Козлова Т.З. Социальное время пенсионеров // Социологические исследования, 2002, №6. С. 130-135.

Гарбер Е.И. «Брак мая и декабря» и возрастная перестройка функций // Актуальные проблемы социальной геронтологии. Материалы междисциплинарной научной конференции / Под. ред. М.Э.

Елютиной. Саратов: Б.и., 1998. С. 30.

робких людей, потерявших интерес ко всему231. Едва ли можно признать удовлетворительным и психологический климат подобных заведений – например, согласно статистике, приводимой М.В. Ермолаевой, во Франции 8% стариков умирает в первую неделю поступления в дома престарелых, 29% в первый месяц, 45% в первые полгода232. Не меньшие психологические проблемы характерны и для аналогичных отечественных организаций – исследования С.Г. Марковкиной одного из таких заведений показали, что лишь 17% пожилых, находящихся здесь, не имеют жалоб, для 54% характерна умеренная степень нервно-психического напряжения, а 29% пребывают по сути в стрессовом состоянии233. Согласно исследованию С.Г. Максимовой, независимо от возраста, пола и образования, представления о старом поколении у социальных работников руководящего звена носят негативный характер234. Оптимальным выходом из положения видится развитие системы коммунитарного попечительства, ориентированного на помощь пожилым людям, не исключая их из привычного социального контекста.

По мнению опрошенных, пожилые люди в первую очередь нуждаются в финансовой поддержке (81,6%), льготах на транспорт и коммунальные услуги (59,4%), психологической помощи (33,8%), а также в организации клубов по интересам (23,5%) и специальных телепрограммах (18%), причем в трех последних пунктах максимум был зафиксирован в предпенсионной группе (50%, 33,3% и 36,7% соответственно) при значительных расхождениях с показателями самих пенсионеров, что, на наш взгляд, свидетельствует о явно недостаточной психологической «готовности» пятидесятилетних к старческому образу жизни.

Взгляды самих пожилых людей на проблемы старости по некоторым пунктам весьма отличны от средних показателей. Наиболее значимыми они находят необходимость льгот на транспорт и коммунальные услуги (90,3%, что лишний раз свидетельствует о существовании фактически в режиме выживания);

этот пункт набрал даже больше вопроса о финансовой поддержке (87,1%). Также заметна бльшая потребность в специальных телепередачах, ориентированных на пожилых (25,8%), но эта ситуация воспринимается ими достаточно спокойно – в рейтинге недостаточной удовлетворенности этот пункт занимает последнее место. В гораздо меньшей степени представителей третьего возраста волнуют вопросы организации клубов по интересам (22,6%, даже несколько ниже средних показателей). Особое внимание обращает на себя тот факт, что психологическая помощь пожилым людям в любой другой возрастной группе представляется более значимой, чем самим пенсионерам (например, 27,8% у молодежи и заметно более высокие показатели в других группах при 25,8% у пожилых).

Как отмечает немецкий врач И. Кемпер, из числа посещающих психиатра пожилых людей только 20% говорили о трудностях конкретного характера, большая же часть свои проблемы определяла весьма расплывчато235. По всей видимости, пожилые люди в нашей стране, весьма туманно представляя предназначение психотерапии, решают «невербализуемые» проблемы через беседы исповедального характера с близкими, а то и Подробнее см.: Кемпер И. Легко ли не стареть? Пер. с нем. М.: Изд. группа «Прогресс» «Культура»;

Изд-во агентства «Яхтсмен», 1996. С. 35-37.

Ермолаева М.В. Практическая психология старости. М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2002. С. 58.

Подробнее см.: Марковкина С.Г. Особенность адаптации пожилых // Социологические исследования. 1997. №12. С. 48-50.

Максимова С.Г. Механизм воздействия системы социальной защиты на адаптацию лиц пожилого и старческого возраста // Социология. 2005. №2. С. 91.

Кемпер И. Легко ли не стареть? Пер. с нем. М.: Изд. группа «Прогресс»-«Культура»;

Изд-во агентства «Яхтсмен», 1996. С. 59.

просто случайными людьми;

сумма этих факторов и объясняет кажущуюся низкой потребность пожилых в психологической помощи. В частности, процент пожилых людей, испытывающих чувство одиночества и невостребованности, практически равен среднестатистическим показателям (25,8% при средних 25,5%), что объясняется традициями совместного проживания, и, как следствие, снижает необходимость в институциональной психологической помощи.

Сравнение рейтингов достаточной удовлетворенности проблем пожилых людей с точки зрения них самих и в понимании общества в целом достаточно близки, наибольшее расхождение наблюдается в пункте «организация клубов по интересам» (считают достаточной 8,3% представителей третьего возраста при средних 17,4%). Рейтинг же неудовлетворенности демонстрирует весьма значительные несовпадения цифр. Из исследуемой группы ни один из опрошенных не был удовлетворен финансовой поддержкой, и 62,5% при средних 46,5% выразили недовольство объемом льгот на транспорт и коммунальные услуги. Проблемы психологической помощи и организации досуга для людей преклонного возраста прочие возрастные группы считают недостаточно удовлетворенными даже в большей степени, чем сами пожилые.

По мнению опрошенных, о пожилых людях должны заботиться в первую очередь дети и внуки (88,7%), государство (60,1%), другие родственники (10,1%), друзья и знакомые (4,6%), а также частные организации (2,9%). Таким образом, основная доля оказываемой помощи должна приходиться на две первые категории.

Позиция самих пожилых весьма близка коллективному восприятию – ими выстраивается та же иерархия ожиданий, даже с меньшими надеждами на помощь детей и внуков (83,9%), но с гораздо большим расчетом на государственную помощь (80,7%) при несколько больших ожиданиях со стороны других родственников (12,9%), друзей и знакомых (9,7%), где возрастные различия весьма заметны, а также от частных организаций (3,2%).

Неудовлетворенность помощью со стороны частных организаций в обществе значительно выше, чем у самих пожилых (38,9% и 16,7% соответственно). Среди частных лиц, по мнению опрошенных, со своими функциями недостаточно справляются в первую очередь другие родственники (15,6%), друзья и знакомые (13,9%), дети и внуки (8,9%), в то время как у самих пожилых эта иерархия выглядит иначе – дети и внуки (16,7%), друзья, знакомые (8,3%), другие родственники (4,2%).

По мнению респондентов, для счастливой старости необходимы в первую очередь уважение и любовь в семье (81,4%, причем показатель имеет небольшую динамику уменьшения с возрастом), материальное благополучие (56,4% при тенденции постепенного роста), сознание честно прожитой жизни (41,5%;

симптоматичен разрыв между группами моложе 50 лет (35,9%) и старшими группами236 (57,2%), и, наконец, заслуги перед обществом и государством (11,4%, где максимум (21,2%) зафиксирован в предпенсионной группе при близких к средним показателях в других возрастах).

Мнение самих пожилых, достаточно близкое в вопросах внутрисемейного согласия и любви (76,7%) и заслуг перед обществом и государством (13,3%), довольно сильно разнится по пунктам материального благополучия (76,7%, разница в 20,3%!) и сознания честно прожитой жизни (56,7%), что в целом вписывается в выводы, сделанные нами ранее.

Ср. с близкими данными: Парахонская Г.А. Пожилой человек в семье // Социологические исследования. 2002. №6. С. 104.

В наибольшей степени проблемы пенсионного обеспечения и его размеров волнуют, как и ожидалось, самих пожилых (76,7% при средних 64,1%), что объясняется достаточно отдаленной перспективой всего комплекса проблем позднего возраста для других групп237. Кроме того, в отличие от прочих проблем старости, эта проблема является потенциально решаемой в результате предварительных усилий (обращение к пенсионным фондам, индивидуальные накопления) и во многом остается зависимой от государства, в отличие, например, от группы других, вынесенных в этот вопрос. В частности, вариант «возможности общения» пожилые указали в 80% случаев, что близко к средним показателям 75,6%, при минимуме (56,3%) в предпенсионной группе, и максимуме (82%) у молодежи. Как показывает практика, такого рода проблемы могут быть решены с помощью самоорганизации в клубы по интересам. Одним из примеров может служить клуб пенсионеров «Старая Москва», состоящий из нескольких десятков малоимущих и одиноких пенсионеров, объединившихся с целью провождения активного досуга, посещения выставок, музеев, театров, кино;

с этой организацией охотно сотрудничают многие московские театры, Российская Академия художеств, другие творческие объединения. В клубе созданы условия для максимального включения в общественную деятельность каждого его члена238. Широко известна западная группа самопомощи союза защиты старейшин «Серые пантеры», созданная для решения еще более масштабных задач - активной борьбы за права людей преклонного возраста, организации коммун пожилых как альтернативы малоэффективным домам престарелых239.

Проблемы состояния здоровья в преклонном возрасте волнуют опрошенных младше пятидесятилетнего возраста даже в несколько большей степени (в среднем в этих двух возрастных группах 33,1%), чем самих пожилых (26,7%), что демонстрирует действие стереотипных ассоциаций старости и болезни. Вместе с тем следует отметить возможную недооценку проблемы здоровья в третьем возрасте у представителей предпенсионной группы (18,8%).

Внешний вид представляется проблемой старости в среднем 15% респондентов, причем самих пожилых он волнует в заметно меньшей степени (10%), чем, например, представителей среднего возраста (19,3%). Небольшой процент выбравших этот пункт среди молодежи (11,2%) может быть объяснен слишком отдаленной перспективой собственного старения;

с другой стороны, как показало наше исследование, приятная внешность другого не является центральной значимой ценностью при общении даже среди молодежи (9,8% при средних 5,4%).

Опасения ухудшения отношений в семье с возрастом значительно сокращается (с 20,2% у молодежи до 3,3% у пожилых), что может свидетельствовать о большей направленности на конфликт в ранних возрастах, что отражается в соответствующих ожиданиях от семейных отношений в собственной старости.

Опасения насилия в старости во всех возрастных группах невысоки (в среднем 3,9% при 3,3% у самих пожилых);

по крайней мере, это не видится центральной проблемой позднего возраста. Вместе с тем криминальная статистика свидетельствует о неуклонном Следует отметить, что, как показывает индивидуальный опыт пенсионеров, начинать заботиться о собственной старости следует уже в молодости (так считают 55,2% пожилых при средних 42,9%, почти одинаковых для всех остальных возрастных групп), а не после выхода на пенсию (этот вариант указали лишь 3,5% пожилых при показателях свыше 20% в прочих группах).

Лестровая Н. Клуб «Старая Москва» // Социальное обеспечение, 2001, № 7. С 28-29.

Кемпер И. Легко ли не стареть? Пер. с нем. М.: Изд. группа «Прогресс»-«Культура»;

Изд-во агентства «Яхтсмен», 1996. С. 41.

росте правонарушений против пожилых240;

рост смертности в этой возрастной группе носит явно криминальный характер241.

Социальная ценность жизненного опыта пожилых людей в глазах опрошенных не слишком высока, характерна динамика роста его престижа в старших возрастных группах, причем максимум зафиксирован у людей предпенсионного возраста (37,5% при 32,3% у пожилых и 23,3% средних). При этом, по мнению большинства респондентов (71,9% при незначительных межпоколенческих колебаниях), общение с пожилыми людьми обогащает их жизненный опыт, дает возможность получить полезные советы. На важность такого общения для понимания своих будущих проблем указывают 36,6% опрошенных;

здесь уже характерна возрастная динамика роста, причем наиболее значимым такой подход к взаимодействию с пожилыми людьми оказывается для группы пятидесятилетних (64,5%).

Обобщая вышеизложенное, можно выделить ключевые межвозрастные отличия во взглядах на старость как социальный феномен.

В молодежной группе образ старости весьма обобщенный и расплывчатый. Здесь более, чем в остальных возрастных группах, склонны воспринимать стариков как консерваторов, отставших от жизни. Вместе с этим даже чаще, чем в других группах, отмечается мудрость и терпимость пожилого человека, высоко оцениваются его качества собеседника. Образ старости в молодежном сознании напоминает образ «ветхой библиотеки».

В целом младшая возрастная группа предполагает гораздо большее улучшение отношения к человеку после выхода на пенсию, чем это отмечают сами пожилые. 20,7% посчитали, что заботиться о старости следует уже после выхода на пенсию;

имеет место недооценка материального благополучия как фактора счастья. С другой стороны, проблемы здоровья и внутрисемейных отношений в старости видятся преувеличенными.

По всей видимости, третий возраст представляется слишком далеким и слишком «иным»

типом существования, чтобы уже сегодня всерьез задумываться о каких-либо превентивных мерах.

Для молодежи характерна большая ориентация на свободу выбора в старости, ее более «либеральный» вариант – так, по их представлениям, помощи по хозяйству должно быть меньше, чем указывается в среднем;

освобожденное от обязанностей время следует потратить на прогулки и отдых. Характерно более лояльное отношение к проблеме разводов и браков в пожилом возрасте, понимаемых в первую очередь как выбор свободного человека.

Вообще проблемы третьего возраста понимаются скорее как экономические, а не как социальные. Показательно, что в собственной старости представители молодежной группы рассчитывают в большей степени делиться жизненным опытом с подрастающим поколением, чем это характерно для нынешних пенсионеров, планируют высокую личную и общественную активность, творческую деятельность, отдых, прогулки.

Средние расхождения по комплексу вопросов о старости242 с самими пожилыми составили 10,14%, лишь немногим больше, чем в двух других группах младше 60 лет.

Первякова И.К. Женщины – жертвы преступлений (по материалам Нижегородской области) // Социологические исследования, 2000, №9. С. 96-97.

Демченко Т.А. Тенденции смертности в России 90-х годов // Социологические исследования, 2002, № 10. С. 110-111.

Были посчитаны данные по 25 вопросам.

В средней возрастной группе чаще других называлось такое качество пожилого человека, как мудрость (и, как следствие, одним из наиболее необходимых занятий – передачу жизненного опыта). Вместе с тем остался неопределенным адресат этих усилий пожилого человека – вариант «уход за внуками» как наиболее приемлемое занятие для пожилого человека в рассматриваемой возрастной группе указало наименьшее количество опрошенных. Возможно, это является следствием неверия в эффективность жизненного опыта пожилых людей, восприятия их знаний как «мертвой мудрости». Наиболее скептически настроенным оказалось среднее поколение и в вопросе смысла общения с пожилыми людьми - мировоззренческие позиции лиц среднего возраста, в отличие, например, от молодежной группы, уже успели сформироваться, и осознаются как отличные от жизненных ориентаций пожилых людей. Лишь 15,5% опрошенных среднего возраста считают, что общение с пожилыми людьми приносит положительные эмоции, при этом выбрали ответ «ничего» 16,7% представителей этой возрастной группы.

Возможно, определенную роль здесь играет не возраст как таковой, а именно межпоколенческий аспект взаимодействий – отношения родителей и детей нередко бывают более конфликтными, чем отношения дедов и внуков.

Респонденты среднего возраста явно переоценивают улучшение отношения детей к родителям после их выхода на пенсию – такой прогноз изменения отношений в этой группе встречается чаще, чем во всех остальных. Явно недооценена необходимость льгот для представителей третьего возраста и их финансовой поддержки (в рассматриваемой группе зафиксирован самый низкий показатель по последнему пункту). Здесь же чаще, чем в других группах встречается мнение, что начинать заботиться о собственной старости следует уже после выхода на пенсию. В некоторых аспектах представление о собственной старости даже более расплывчато, чем в молодежной группе – так, 30% затруднились сказать, хотели бы они в старости оказаться в доме престарелых, или предпочли бы остаться в собственном доме. Расхождение по группе вопросов о старости с самими представителями третьего возраста составило в среднем 9,65%.

Особое внимание следует обратить на группу предпенсионного возраста, на наш взгляд, оказавшуюся наиболее дезориентированной в стремительно меняющемся мире - здесь зафиксирован максимальный уровень скептицизма и тревожности перед происходящими изменениями, минимальны показатели опирающихся на религиозные ценности.

Пятидесятилетние менее остальных склонны воспринимать государство как лично значимую ценность, но в решении своих проблем рассчитывающие на него более других возрастных групп. При этом именно для предпенсионной группы оказались наиболее характерными стереотипные представления о старости как беспомощности, постоянных жалобах, вызываемом у окружающих раздражении. По данным А.В. Писарева, максимум негативных оценок старости приходится именно на пятидесятилетних243;

к сожалению, в указанной работе никаких объяснений этому не дается.

Вместе с этим пятидесятилетние более других склонны видеть в пожилом мягкого, терпимого человека, умного собеседника. Ряд существенных расхождений с ответами самих пожилых в оценке старческого образа жизни свидетельствует о явно недостаточной психологической готовности пятидесятилетних к собственному позднему возрасту. Такие проблемы старости, как возможности общения и состояние здоровья, по всей видимости, пятидесятилетними явно недооцениваются. Расхождения в вопросах о старости с пожилыми в среднем составили 9,45%;

показатель, весьма близкий к группе среднего возраста. Можно предположить, что, подойдя к границе старости, См.: Писарев А.В. Образ пожилых в современной России // Социологические исследования.

2004. №4. С. 54.

пятидесятилетние в своем большинстве совершенно не готовы ее перейти;

проблема лишь постепенно разрастается где-то в подсознании.

Обобщая вышеизложенное, можно с уверенностью сказать, что в современном российском обществе в целом имеют место представления о пожилом человеке как постоянно жалующемся на свое здоровье и отсутствие помощи;

консервативном, с устаревшими взглядами;

скучного, раздражающего окружающих;

предвзятого и озлобленного;

беспомощного и не следящего за своей внешностью, но они мало распространены (эти варианты указали 3,4%-13,6% опрошенных), причем со многими из них согласен близкий процент самих пожилых. Тем не менее, проблемы состояния здоровья в преклонном возрасте волнуют опрошенных младше пятидесятилетнего возраста даже в несколько большей степени, чем самих пожилых, что демонстрирует действие стереотипных ассоциаций старости и болезни. Имеет место некоторая недооценка трудового потенциала пожилых людей, проявивших желание участвовать в воспитании подрастающего поколения и помогать по хозяйству в больших объемах, чем ожидали от них другие. Предельно обобщающий образ старости встречается главным образом у молодежи, как наиболее хронологически удаленной от нее группы.

Тем не менее, положительные черты пожилых людей в среднем назывались респондентами гораздо чаще, чем отрицательные. От трети до половины опрошенных отмечали такие качества представителей третьего возраста, как мудрость, терпимость, отмечалось мастерство пожилого человека как интересного собеседника. При этом, по мнению подавляющего большинства респондентов, общение с пожилыми людьми обогащает их жизненный опыт, дает возможность получить полезные советы;

некоторым исключением является здесь более скептическая позиция представителей среднего возраста. Как нам кажется, низкая востребованность перечисленных достоинств пожилых людей для респондентов при их высокой оценке объясняется коммерциализацией и ростом динамизма повседневной жизни, выдвигающей в качестве центральной ценности успех любой ценой, а не гармонию и удовлетворенность.

Другими возрастными группами реальные проблемы пенсионеров видятся порой весьма расплывчато. Взгляды самих пожилых людей на проблемы старости по некоторым пунктам весьма отличны от средних показателей, что особенно заметно в вопросе о необходимости льгот на транспорт и коммунальные услуги. Перспективу оказаться в старости никому не нужным посчитал возможной почти каждый пятый из опрошенных пенсионеров, что заметно выше средних показателей.

Не наблюдая прямой негативной стигматизации, можно с уверенностью сказать, что наблюдается исключение пожилых людей из наиболее престижных общественных групп, в первую очередь из сфер управления и потребления. Существующие стереотипы носят скрытый, завуалированный характер, распространяются и действуют в первую очередь вне семьи, и проявляются не в агрессивной форме, а скорее в отнесении пожилого человека к категории «отработанного ресурса».

БИБЛИОГРАФИЯ 1. Aberson, C.L., Haag, S.C. Contact, perspective taking, and anxiety as predictors of stereotype endorsement, explicit attitudes, and implicit attitudes // Group Processes & Intergroup Relations. 2007. Vol. 10. № 2. P. 179-201.

2. Alter und Gesellschaft / Marburger Forum Philippinum. Hrsg. von Peter Borscheid.

Stuttgart: Hirzel;

Stuttgart: Wiss. Verl.-Ges., 1995. - 164 s.

3. Altern braucht Zukunft: Anthropologie, Perspektiven, Orientierungen / Hrgs. von Birgit Hoppe und Christoph Wulf. - Hamburg: Europische Verlagsanstalt, 1996. - 357 s.

4. Biesanz J.C., Neuberg S.L., Smith D.M., Asher T., Judice T.N. When Accuracy-Motivated Perceivers Fail: Limited Attentional Resources and the Reemerging Self-Fulfilling Prophecy // Personality and Social Psychology Bulletin. 2001. Vol. 27. № 5.


5. Bodenhausen G.V., Macrae C.N. Stereotype Activation and Inhibition // Stereotype Activation and Inhibition / Ed. by Robert S. Wyer Jr. Mahwah, NJ: Lawrence Erlbaum Associates, 1998.

6. Borscheild P. Alter und Gesellschaft. Einfhrung in die Thematik / P. Borscheild // Alter und Gesellschaft / Marburger Forum Philippinum. Hrsg. von Peter Borscheid. – Stuttgart:

Hirzel;

Stuttgart: Wiss. Verl.-Ges., 1995. - S. 9-11.

7. Dijksterhuis A., Macrae C.N., Haddock G. When Recollective Experiences Matter:

Subjective Ease of Retrieval and Stereotyping // Personality and Social Psychology Bulletin. 1999. Vol. 25. №6.

8. Eagly, A. H., & Chaiken, S. (1993). The psychology of attitudes. Fort Worth, TX: Harcourt Brace Jovanovich;

9. Eagly, A. H., & Chaiken, S. (1998). Attitude structure and function. In D. T. Gilbert, S. T.

Fiske, & G. Lindzey (Eds.), The handbook of social psychology (4th ed., Vol. 1, pp. 269– 322). New York: McGraw-Hill.

10. Emrich H.M. Alter(n) ohne Vorbild / H.M. Emrich // Altern braucht Zukunft: Anthropologie, Perspektiven, Orientierungen / hrgs. von Birgit Hoppe und Christoph Wulf. - Hamburg:

Europische Verlagsanstalt, 1996. - S. 94-111.

11. Encyclopedia of Sociology / Ed. by Edgar F. Borgatta, Rhonda Montgomery. - 2nd ed. New York, The Gale Group, 2000. Vol. 1.

12. Engelhardt D. Altern zwischen Natur und Kultur. Kulturgeschichte des Alters // Alter und Gesellschaft / Marburger Forum Philippinum. Hrsg. von Peter Borscheid. – Stuttgart:

Hirzel;

Stuttgart: Wiss. Verl.-Ges., 1995. - S. 13-23.

13. Fricker M. Powerlessness and Social Interpretation // Episteme: A Journal of Social Epistemology. 2006. Vol. 3. №1-2.

14. Guillemard A.-M. Beschftigung, soziale Sicherungssysteme und Lebenszyklus Ergebnisse der Vorruhestandsregelungen im internationalen Vergleich // Altern braucht Zukunft:

Anthropologie, Perspektiven, Orientierungen / hrgs. von Birgit Hoppe und Christoph Wulf.

- Hamburg: Europische Verlagsanstalt, 1996. - S. 286-318.

15. Harway-Herman M. Stereotyping: Some Effects on the Target Person // Personality and Social Psychology Bulletin. 1974. Vol. 1. №1.

16. Haslam S.A., McGarty C., Brown P.M. The Search for Differentiated Meaning is a Precursor to Illusory Correlation // Personality and Social Psychology Bulletin. 1996. Vol. 22. №6.

17. Heilman M.E. Description and prescription: How gender stereotypes prevent women’s ascent up the organizational ladder // Journal of Social Issues. 2001. Vol. 57. №4. P. 657– 674.

18. Howarth C. How Social Representations of Attitudes Have Informed Attitude Theories: The Consensual and the Reified // Theory & Psychology. 2006. Vol. 16. №5.

19. Hbner J. Menschenwrde am Ende des Lebens // Alter und Gesellschaft / Marburger Forum Philippinum. Hrsg. von Peter Borscheid. – Stuttgart: Hirzel;

Stuttgart: Wiss. Verl.-Ges., 1995. - S. 109-121.

20. Imhof A.E. Der Beitrag der Historischen Demographie zur Altersforschung / A.E. Imhof // Alter und Gesellschaft / Marburger Forum Philippinum. Hrsg. von Peter Borscheid. – Stuttgart: Hirzel;

Stuttgart: Wiss. Verl.-Ges., 1995. - S. 25-42.

21. Jehoel-Gijsberg G., Vrooman C. Social exclusion of the elderly: a comparative study of EU member states. ENEPRI Research Report №57. AIM WP8.1. September 2008.

22. Kawakami K., Dovidio J.F. The Reliability of Implicit Stereotyping // Personality and Social Psychology Bulletin. 2001. Vol. 27. №2.

23. Kawakami K., Young H., Dovidio J.F. Automatic Stereotyping: Category, Trait, and Behavioral Activations // Personality and Social Psychology Bulletin. 2002. Vol. 28. №1.

P. 3-15.

24. Kempf D.S. Attitude formation from product trial: Distinct roles of cognition and affect for hedonic and functional products // Psychology and Marketing. 1999. Vol. 16. №1. P. 35 50.

25. Lyons A., Kashima Y. Maintaining stereotypes in communication: Investigating memory biases and coherence-seeking in storytelling // Asian Journal of Social Psychology. 2006.

Vol. 9. №1. P. 67-68.

26. Madden T.J., Ellen P.S., Ajzen I. A Comparison of the Theory of Planned Behavior and the Theory of Reasoned Action // Personality and Social Psychology Bulletin. 1992. Vol. 18.

№1. P. 3-9.

27. Madon S., Guyll M., Hilbert S.J., Kyriakatos E., Vogel D.L. Stereotyping the Stereotypic:

When Individuals Match Social Stereotypes // Journal of Applied Social Psychology. 2006.

Vol. 36. №1.

28. Malle B.F. How the mind explains behavior: folk explanations, meaning, and social interaction. Cambridge, The Massachusetts Institute of Technology Press, 2004. P. 178, 188-190.

29. McGarty C., Yzerbyt V.Y., Spears R. Social, cultural and cognitive factors in stereotype formation // Stereotypes as Explanations: The Formation of Meaningful Beliefs about Social Groups. Cambridge: Cambridge University Press, 2002. P. 5.

30. Naegele G., Schnabel E., van de Maat J.W., Kubicki P., Chiatti C., Rostgaard T. Measures for social inclusion of the elderly: The case of volunteering. Working paper. EF/10/55/EN.

European Foundation for the Improvement of Living and Working Conditions, 2010.

31. Olson J.M., Maio G.R. Attitudes in Social Behavior // Handbook of Psychology. Vol. 5.

Personality and social psychology. New Jersey, 2003.

32. Oskamp S., Schultz P.W. Attitudes and opinions. New Jersey: Lawrence Erlbaum Associates, 2005.

33. Otten S., Epstude K. Overlapping Mental Representations of Self, Ingroup, and Outgroup:

Unraveling Self-Stereotyping and Self-Anchoring // Personality and Social Psychology Bulletin. 2006. Vol. 32. №7. P. 957-969.

34. Rothman A.J., Hardin C.D. Differential Use of the Availability Heuristic in Social Judgment // Personality and Social Psychology Bulletin. 1997. Vol. 23. №2. P. 123-138.

35. Sherman S.J., Hamilton D.L., Roskos-Ewoldsen D.R. Attenuation of Illusory Correlation // Personality and Social Psychology Bulletin. 1989. Vol. 15. №4. P. 569-570.

36. Shrira I., Martin L.L. Stereotyping, Self-Affirmation, and the Cerebral Hemispheres // Personality and Social Psychology Bulletin. 2005. Vol. 31. №6. P. 846-856.

37. Smith M.R., Alpert G.P. Explaining Police Bias: A Theory of Social Conditioning and Illusory Correlation // Criminal Justice and Behavior. 2007. Vol. 34. №10. P. 1262-1283.

38. Taylor Sh.E., Falcone H.-T. Cognitive Bases of Stereotyping: The Relationship between Categorization and Prejudice // Personality and Social Psychology Bulletin. 1982. Vol. 8.

№3.

39. Абрамова С.Б. Деньги как социальная ценность: поколенческий срез проблемы / С.Б.

Абрамова // Социологические исследования. – 2000. №7. – С. 37-41.

40. Абрахамсон П. Социальная эксклюзия и бедность // Общественные науки и современность. 2001. №2.

41. Агеев В.С. Психологическое исследование социальных стереотипов // Вопросы психологии. 1986. №1. С. 97.

42. Адорно Т. Исследование авторитарной личности.

43. Бергер П. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания / Пер. с англ. / П. Бергер, Т. Лукман. - М.: Медиум, 1995. – 323 с.

44. Бобахо В.А., Левикова С.И. Современные тенденции молодёжной культуры: конфликт или преемственность поколений? // Общественные науки и современность. 1996. №3.

С. 63.

45. Богомолова Т.Ю., Тапилина В.С. Мобильность населения по материальному положению: субъективный аспект // Социологические исследования, 1998, №12.

46. Бойков В.Э. Состояние и проблемы формирования исторической памяти / В.Э. Бойков // Социологические исследования. – 2002. №.8 – С. 85-89.

47. Бреев Б.Д. К вопросу о постарении населения и депопуляции // Социологические исследования, 1998, № 2. С. 63.

48. Вебер М. Основные понятия стратификации // Социологические исследования. 1994.

№5. С. 147-156.

49. Великий П.П., Елютина М.Э., Штейнберг И.Е., Бахтурина Л.В. Старики российской деревни. – Саратов: Изд-во «Степные просторы», 2000. – 128 с.

50. Владимиров Д.Г. Старшее поколение как фактор экономического развития // Социологические исследования. – 2004. №4. – С. 57-60.

51. Вовк Е. Зачем нужны бабушки и дедушки? // Социальная реальность. 2006. №4. С. 89.

52. Вовк Е. Пожилые люди в сегодняшней российской семье // Социальная реальность.

2006. №4. С. 61.

53. Волынская Л.Б. Престижность возраста // Социологические исследования. – 2000. № 7.

- С. 120-124.

54. Воронин Г.Л. Социальное самочувствие россиян // Социологические исследования. – 2001. №6. – С. 59-65.

55. Гарбер Е.И. «Брак мая и декабря» и возрастная перестройка функций // Актуальные проблемы социальной геронтологии. Материалы междисциплинарной научной конференции / Под. ред. М.Э. Елютиной. Саратов: Б.и., 1998. С. 30.

56. Герасков Е. Некоторые аспекты интуиции и установки // Вопросы психологии. 1988.

№5. С. 117-121.

57. Гимпельсон В.Е. Временная занятость в России: данные, уровень, динамика, распространённость // Экономический журнал ВШЭ. 2004. №2.

58. Голенкова З.Т., Игитханян Е.Д. Процессы интеграции и дезинтеграции в социальной структуре российского общества // Социологические исследования. 1999. №9.

59. Греллер М. Старение и работа: человеческий и экономический потенциал // Иностранная психология. 1996. №7. С. 55-60;

60. Давыдовский И.В. Геронтология. - М.: Медицина, 1966. - 300 с.

61. Дадаева Т.М. Кто выносит мусор, или парадоксы гендерного разделения труда // Социологические исследования. 2005. №6.

62. Демидова И.Ф. Исследование возрастных представлений о компетентности // Методологические проблемы современной психологии: иллюзии и реальность:

Материалы Сибирского психологического форума. 16-18 сентября 2004 г. Томск:


Томский государственный университет, 2004. С. 721-722.

63. Демченко Т.А. Тенденции смертности в России 90-х годов // Социологические исследования. – 2002. №10. - С. 109-113.

64. Добровольская Г.А., Шабалина Н.Б. Как живется семье с нетрудоспособным? // Социологические исследования, 1994, №8-9. С. 133-136.

65. Дубин Б. Старшие и младшие: Три поколения на переходе (По материалам опросов Всерос. центра изуч. общ. мнения ВЦИОМ) // Дружба народов. - 1994. №2. - С. 159 170.

66. Егоров В.В. Паллиативная помощь престарелым людям // Учёные записки РГСУ.

2004. №6. С. 49-52.

67. Ермолаева М.В. Практическая психология старости. - М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2002.

– 214 с.

68. Иванова Е.И., Смирнова Е.А. Риск конфликта между поколениями в современной России: семья, общество, государство. Итоговый научный отчёт. М., 2003.

69. Имедадзе И.В. Ситуативное развитие мотивации и установка // Вопросы психологии.

1989. №2.

70. Кемпер И. Легко ли не стареть? / Пер. с нем. - М.: Издательская группа «Прогресс» «Культура»;

Издательство Агентства «Яхтсмен», 1996. - 208 с.

71. Клопов Э.В. Вторичная занятость как форма социально-трудовой мобильности // Социологические исследования. 1997. №4. С. 42.

72. Ковалева Н.Г. Пожилые люди: социальное самочувствие // Социологические исследования. – 2001. №7. - С. 73-79.

73. Козина И.М. Поведение на рынке труда: анализ трудовых биографий // Социологические исследования. 1997. №4.

74. Козлова Т.З. Здоровье пенсионеров: самооценка // Социологические исследования. – 2000. №12. - С. 89-93.

75. Козлова Т.З. Здоровье пенсионеров: самооценка // Социологические исследования, 2000, №12.

76. Козлова Т.З. Пенсионеры о себе. - М.: Издательство Института социологии РАН, 2001.

– 123 с.

77. Козлова Т.З. Социальное время пенсионеров // Социологические исследования. – 2002.

№6. - С. 130-135.

78. Кон И.С. Возрастные категории в науках о человеке и обществе // Социологические исследования. 1978. №3. С. 83.

79. Кондакова Н.И., Иванкова Э.В. Трудовая занятость пенсионеров Москвы // Социологические исследования, 2001. №11.

80. Кралева Л. Семья в восточной Словакии // Социологические исследования. 2003. №7.

81. Красильникова О.В. Политические предпочтения возрастных групп // Социологические исследования, 2000, №9.

82. Краснова О.В. Бабушки в семье // Социологические исследования. – 2000. № 11. - С.

108-116.

83. Краснова О.В., Лидерс А.Г. Социальная психология старения / О.В. Краснова, А.Г.

Лидерс. - М.: Издательский центр «Академия», 2002. – 223 с.

84. Лаврикова И.Н. Молодежь: отношение к смерти // Социологические исследования, 2001, №4.

85. Лебедева Л.Ф. Социальная политика в отношении престарелых // США: Экономика.

Политика. Идеология. 1997. №7.

86. Левченко И.Е. Феномен социальной смерти // Социологические исследования. – 2001.

№6. - С. 22-31.

87. Леонтьев Д.А. Гордон Оллпорт - архитектор психологии личности // Психологический журнал. 2002. Т. 23. №3.

88. Лестровая Н. Клуб «Старая Москва» // Социальное обеспечение. – 2001. №7. - С. 28 29.

89. Лиотар Ж.-Ф. Феноменология / Пер. с франц. СПб.: Лаборатория метафизических исследований философского факультета СПбГУ;

Алетейя, 2001.

90. Липпман У. Общественное мнение. М., Институт Фонда «Общественное мнение», 2004.

91. Лисовский В.Т. «Отцы» и «дети»: за диалог в отношениях // Социологические исследования. – 2002. №7. - С. 111-116.

92. Лэйнг Р.Д. «Я» и Другие / Пер. с англ. М.: Независимая фирма «Класс», 2002.

93. Максимов Б.И. Положение и социально-трудовые права рабочих в 1990-е годы // Журнал социологии и социальной антропологии. 2004. Том VII. №3.

94. Максимова С.Г. Механизм воздействия системы социальной защиты на адаптацию лиц пожилого и старческого возраста // Социология. 2005. №2.

95. Максимова С.Г. Психосемантический анализ социальных представлений общества о старости // Известия Алтайского государственного университета. 2002. №2.

96. Максимова С.Г. Старость: социальное отчуждение или социальное принятие? // Вестник Московского университета. Сер. 18. Социология и политология. 2002. №4.

97. Малыхин В.П. Современный центр социальной геронтологии в системе местного самоуправления (концепция функционирования) // Учёные записки РГСУ. 2004. №6.

С. 44.

98. Марковкина С.Г. Особенность адаптации пожилых // Социологические исследования.

1997. №12.

99. Медведева Г.П. Введение в социальную геронтологию. - М.: Московский психолого социальный институт;

Воронеж: Издательство НПО «МОДЭК», 2000. - 96 с.

100. Мертон Р. Социальная теория и социальная структура. М., 2006.

101. Молевич Е.Ф. К анализу сущности и формы социальной старости // Социологические исследования. – 2001. № 4. - С. 61-64.

102. Муздыбаев К. Переживание бедности как социальной неудачи: атрибуция ответственности, стратегии совладания и индикаторы депривации // Социологический журнал. 2001.№1. С. 5-32.

103. Назарова И.Б. Занятые на рынке труда: факторы, влияющие на здоровье // Вестник РУДН. Серия Социология. 2004. №6-7.

104. Новикова Л.Г. Основные характеристики динамики религиозности населения // Социологические исследования, 1998, №9.

105. Ноэль-Нойман Э. Общественное мнение: Открытие спирали молчания / Пер. с нем.

М.: Прогресс-Академия, 1996.

106. Образцов И.В., Соловьёв С.С. Социальные проблемы бывших кадровых военнослужащих // Социологические исследования. – 1998. №4. - С. 70-81.

107. Ослон А. Уолтер Липпман о стереотипах: выписки из книги «Общественное мнение»

// Социальная реальность. 2006. №4.

108. Палилова И. Совершеннолетние дети и родительская семья: вместе или отдельно? // Вестник общественного мнения: Данные. Анализ. Дискуссии. 2003. №1(67). С. 63.

109. Панина Н.В., Сачук Н.Н. Социально-психологические особенности образа жизни стареющих людей // Журнал невропатологии и психиатрии им. Корсакова. 1985. Т.

85. Вып. 9.

110. Парахонская Г.А. Пожилой человек в семье // Социологические исследования. – 2002. №6. - С. 103-110.

111. Патрушев В.Д. Пенсионер: его труд, быт и отдых // Социологические исследования.

– 1998. №10. - С. 105-110.

112. Пентек К. Социальные проблемы ограниченно трудоспособных // Социологические исследования. – 1993. № – С. 126-131.

113. Первякова И.К. Женщины – жертвы преступлений (по материалам Нижегородской области) // Социологические исследования. – 2000. №9. – С. 96-98.

114. Писарев А.В. Образ пожилых в современной России // Социологические исследования. – 2004. №4. – С. 51-56.

115. Порецкина Е.М., Юркинен-Паккасвирта Т. Социальные сети и повседневная жизнь жителей С.Петербурга // Мир России. 1995. №2. С. 194.

116. Рождественская Н.А. Роль стереотипов в познании человека человеком // Вопросы психологии. 1986. №4.

117. Руткевич М.Н. Трансформация социальной структуры российского общества // Социологические исследования. 1997. №7.

118. Саралиева З.М., Балабанов С.С. Пожилой человек в центральной России // Социологические исследования. 1999. №12. С. 54-63.

119. Сидорина Т.Ю., Сергеев Н.В. Государственная социальная политика и здоровье россиян // Мир России. 2001. №2.

120. Симонова Н.Н. Социальная изоляция пожилых людей // Вестник Российского гуманитарного научного фонда. 1998. №4.

121. Смирнова Т.В. Профессиональные маршруты в позднем возрасте. Саратов: Изд-во СГТУ, 2003.

122. Смолькин А.А. Возрастные группы: позиционирование в отношении к старости // Современный дискурс социальной эксклюзии. Саратов: СГТУ, 2005. С. 71.

123. Спенсер Г. Опыты научные, политические и философские: Пер. с англ. - Минск:

Современный литератор, 1999.

124. Судаков, Демьянков В.З. Стереотип // Краткий словарь когнитивных терминов / Под общей редакцией Е.С. Кубряковой. М.: Филологический факультет МГУ им. М.В.

Ломоносова, 1996. С.177-179.

125. Терещенко О.В. Возрастная динамика занятости столичного населения // Социологические исследования. - 1998, №9. - С. 85-87.

126. Тихонова Н.Е. Социальная эксклюзия в российском обществе // Общественные науки и современность. 2002. №6.

127. Ушаков И.Б., Стариков С.М. Социальная адаптация и состояние здоровья авиаторов после выхода на пенсию // Социологические исследования, 1996, №9.

128. Уэллман Б. Место родственников в системе личных связей / Б. Уэллман // Социологические исследования. – 2000. № 6. - С. 78-87.

129. Филд Д. Социальные связи в старости: результаты Боннского и Берклинского лонгитюдных исследований // Иностранная психология. 1997. №8. С. 52-62.

130. Филюшкина С. Национальный стереотип в массовом сознании и литературе (опыт исследовательского подхода) // Логос. 2005. №4(49).

131. Харитонова Е.В. Психологический портрет пожилого человека // Методологические проблемы современной психологии: иллюзии и реальность. Томск: Томский государственный университет, 2004.

132. Ходоривская Н. Ситуационные негативы повседневности и адаптивные ресурсы человека // Социология: теория, методы, маркетинг. 2004. №4.

133. Цихоцка М. Практические проблемы и теоретические схемы в польской геронтологии // РЖ. Социальные и гуманитарные науки. Серия 11. 1994. №1.

134. Чеканова Э.Е. Актуальные проблемы функционирования социогеронтологической поддержки Саратовской области // Регионология. – 2003. №1-2.

135. Шихирев П.Н. Исследования стереотипа в американской социальной науке // Вопросы философии. 1971. №5.

136. Шмелева Е.В. Пожилые петербуржцы сегодня: факторы качества жизни // Журнал социологии и социальной антропологии. 2005. Том VIII. №3.

137. Шмидт В. Междисциплинарный подход к проблеме социальной эксклюзии // Журнал исследований социальной политики. Т.2, №4.

138. Ярошенко С.С. Новые формы занятости и стратегии выживания семей в России // Рубеж (альманах социальных исследований). 1999. № 13-14. С. 225.

ПРИЛОЖЕНИЕ ПРИЛОЖЕНИЕ 1. ВОЛОНТЕРСТВО Для описания волонтерской деятельности как модели для преодоления социальной эксклюзии пожилых разумно обратиться не столько к теоретическим изысканиям по этому сюжету, сколько к кросс-культурному опыту практической реализации такого рода деятельности.

В поиске мер по социальной инклюзии пожилых людей в странах ЕС особое внимание уделяется волонтерству. Однако в эффективности вовлечения жителей, в первую очередь пожилых, в такие формы взаимодействия ведущую роль играет традиция добровольчества и степень развитости данного сектора – если в Нидерландах и Великобритании волонтерство практикуется давно и широко, то в таких европейских странах, как Румыния, Греция или Болгария, данная форма социальной активности находится по сути в стадии становления. Отмечается рост числа волонтеров в последние несколько лет в таких странах, как Бельгия, Дания, Германия и Испания.

Обычно наблюдается положительная корреляция между уровнем образования и готовностью к участию в волонтерской деятельности, и наоборот - наиболее значимыми факторами для отказа от участия в волонтерской деятельности являются низкий уровень образования, относительно небольшой объём экономических ресурсов, слабое здоровье.

Эффективность вербовки новых добровольцев напрямую зависит от эффективности работы социальных сетей и социального капитала «вербовщиков», поэтому для организации волонтерской деятельности крайне важно наличие доступа к уже существующему добровольному сектору. Без такого рода поддержки заметно ниже вероятность вовлечения пожилых людей в волонтерскую деятельность, как и расчет на их собственные инициативы.

Считается, что степень развитости и общественное принятие добровольческой работы связаны с уровнем экономического развития и исторической укорененности демократической традиции – это особенно заметно в сравнении в посткоммунистическими странами региона. Например, в Польше низкое количество добровольцев среди пожилых может быть объяснено отсутствием традиции работы для неправительственных организаций. Кроме того, пожилые в Польше и не обеспечены в достаточной степени ресурсами (что является важным предварительным условием для того, чтобы иметь достаточные возможности для занятия волонтерством), и не имели в течение жизни достаточного опыта участия/взаимодействия с такого рода начинаниями.

Считается, что волонтерство – хорошая мера для уменьшения риска или даже полного предотвращения социальной эксклюзии, однако оно редко оказывается достаточно привлекательным для пожилых в первое время после выхода на пенсию.

Волонтерство и гражданская активность в старости понимаются как важные компоненты активного старения, полезные как для участвующего индивида, так и для общества в целом. Волонтерство и гражданское обязательство в старости способствует здоровью и активному старению и отражает активное гражданство. Разница в готовности участвовать в волонтерской деятельности между группами 50-64 и 65-79 весьма невелика, однако для Составлено по: Naegele G., Schnabel E., van de Maat J.W., Kubicki P., Chiatti C., Rostgaard T.

Measures for social inclusion of the elderly: The case of volunteering. Working paper. EF/10/55/EN.

European Foundation for the Improvement of Living and Working Conditions, 2010.

представителей группы старше 75 готовность участия в такого рода активности резко уменьшается.

Волонтерство может иметь положительное влияние на:

- предотвращение чувства изоляции, которую часто считают одной из наиболее серьёзных проблем в связи с социальной эксклюзией;

расширение социальных контактов, лучшее понимание специфики общественной жизни, приобретение навыков активного социального участия.

- улучшение здоровья, уровень которого традиционно считается одним из главных факторов риска для социальной эксклюзии;

- создание новых контактов и социальных сетей, которые могут оказать поддержку и способствовать социальной инклюзии;

Волонтерство дает пожилым возможность расширить свои социальные сети, которые могут быть задействованы в случае необходимости. Это предотвращает социальную изоляцию и одиночество, стимулирует самоопределение и более независимый взгляд на жизнь. Другими важными результатами участия в волонтерской деятельности могут оказаться обретение чувства собственного достоинства и чувства социальной сопричастности.

- развитие новых навыков и знаний и на индивидуальном и групповом уровне, что может облегчить доступ к социальному обеспечению;

- усиление чувства собственного достоинства через индивидуальное развитие и (общественное) признание значимости выполненной работы Предполагается, что изменения в самовосприятии и усиление чувства собственного достоинства в результате приобретения новых знаний и навыков приводит к более активному социальному участию – как в сообществе, так и в обществе в целом.

Волонтерская деятельность, имеющая своим следствием уважение и признание, важна для долгосрочных волонтерских проектов, но при организации такой деятельности важно предложить варианты гибкого участия (например, краткосрочные проекты или ясно определенные, управляемые задачи). Критики отмечают, что у добровольцев не всегда имеется необходимая квалификация для работы, что необходимо учесть при формировании добровольческих команд.

ПРИЛОЖЕНИЕ 2. ЭМПИРИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ Таблица 7.

Различия между концепциями бедности и социальной эксклюзии по.Абрахамсону* *Абрахамсон П. Социальная эксклюзия и бедность // Общественные науки и современность. 2001.

№2. С. 160.

Таблица 8.

Оценка пенсионерами удовлетворенности своей жизнью* *Козлова Т.З. Мониторинг удовлетворённости пенсионеров материальным положением в 2000-е годы // Социологические исследования. 2006. №5. С. 135.

Таблица 9.

Оценка пенсионерами своего настроения* *Козлова Т.З. Мониторинг удовлетворённости пенсионеров материальным положением в 2000-е годы // Социологические исследования. 2006. №5. С. 135.

Таблица 10.

Оценки различных аспектов психологического самочувствия* Как часто вы испытываете… Потребность Вариант ответа Чувство Чувство Чувство иметь хорошую одиночества забытости ненужности компанию Часто 10,1 6,5 7,1 9, Иногда 32,0 23,6 20,0 38, Никогда 50,5 61,7 63,3 32, Не могу сказать 7,4 8,2 9,6 19, *Шмелева Е.В. Пожилые петербуржцы сегодня: факторы качества жизни // Журнал социологии и социальной антропологии. 2005. Том VIII. №3. С. 148.

Таблица 11.

Половозрастное распределение групп людей с разными типами проблемных жизненных ситуаций (Украина, 2004)* Старше Группы респондентов 18-30 лет 30-54 года Мужчины Женщины лет Проблемы со здоровьем 14,2 39,8 46,0 37,2 62, Материальные проблемы 21,7 55,8 22,5 37,0 63, Психологические проблемы 26,9 50,7 22,4 44,1 55, Всего 21,6 46,8 31,6 44,1 55, *Ходоривская Н. Ситуационные негативы повседневности и адаптивные ресурсы человека // Социология: теория, методы, маркетинг. 2004. №4. С. 148.

Таблица 12.

Отношение респондентов к реформам и крупным покупкам* «дети» - до 25 лет, «родители» - 40-50 лет, «деды» - от 60 лет *Дубин Б.В. К вопросу о поколенческих и региональных параметрах социокультурных перемен // Куда идет Россия?.. Социальная трансформация постсоветского пространства / Под общ. ред.

Т.И. Заславской. Вып. III. М.: Аспект Пресс, 1996. С. 329.

Таблица 13.

В какой степени улучшение вашей жизни сегодня зависит от Вас самих и Ваших близких?* 1998 Варианты ответа от 60 от 60 лет 55-59 55- лет лет лет Полностью зависит, пожалуй, зависит 50,8% 45,6% 63,3% 57,3% Пожалуй, не зависит, полностью не зависит 38,4% 38,9% 25% 31,4% Не знаю, трудно сказать 10,8% 15,6% 11,7% 11,2% *Беляева Л.А. Социальный портрет возрастных когорт в постсоветской России // Социс. 2004.

№10. С. 38.

Таблица 14.

Удовлетворенность жизнью пенсионерами, воспитавшими разное количество детей* Количество Жизнью Жизнью не Трудно Так себе детей удовлетворены удовлетворены сказать Детей нет 25,3 35,7 33,9 5, Один 36,4 40,7 19,4 3, Два 37,9 36,5 21,4 4, Три и более 51,7 31,8 14,2 2, В среднем 36,2 38,2 21,7 3, *Шмелева Е.В. Пожилые петербуржцы сегодня: факторы качества жизни // Журнал социологии и социальной антропологии. 2005. Том VIII. №3. С. 152.

Таблица 15.

Оценка пенсионерами удовлетворенности материальным положением своих семей* *Козлова Т.З. Мониторинг удовлетворённости пенсионеров материальным положением в 2000-е годы // Социологические исследования. 2006. №5. С. 135.

Таблица 16.

Разделение домашнего труда в городской семье: уход за престарелыми Кто чаще в семье ухаживает за % престарелым родственником?

Муж 4, Жена 35, Оба 48, Таблица 17.

Мнение о проживании совместно с родителями (2001-2002, ВЦИОМ)* Должны ли дети 18-25 лет, не состоящие в % браке, жить отдельно от родителей?

Определенно вместе 18% Скорее вместе 23% Скорее отдельно 34% Определенно отдельно 18% Затрудняюсь ответить 8% *Палилова И. Совершеннолетние дети и родительская семья: вместе или отдельно? // Вестник общественного мнения: Данные. Анализ. Дискуссии. 2003. №1(67). С. 64.

Таблица 18.

Распределение ответов на вопрос «Почему дети должны жить отдельно от родителей?»* *Палилова И. Совершеннолетние дети и родительская семья: вместе или отдельно? // Вестник общественного мнения: Данные. Анализ. Дискуссии. 2003. №1(67). С. 64.

Таблица 19.

Распределение ответов на вопрос «Почему дети должны жить вместе с родителями?»* *Палилова И. Совершеннолетние дети и родительская семья: вместе или отдельно? // Вестник общественного мнения: Данные. Анализ. Дискуссии. 2003. №1(67). С. 65.

Таблица 20.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.