авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 11 |

«2012 Благотворительный фонд «Ладога» Р.Е.Бумагин, Н.И.Галиева, Т.Э.Османов, Д.М.Рогозин (рук.), Д.И.Сапонов, А.А.Смолькин, ...»

-- [ Страница 7 ] --

Р: …Вообще, информации мало. Люди пожилые, более пожилые, чем я, не все знают, что есть социальная помощь на дому. Не все знают. Как это? Куда обратиться? Есть же люди, которые мало ходят, больше дома находятся по состоянию здоровья. Там вообще ничего никто не знает. Не зря же ходят жулики, называются соцработниками и обманывают пожилых. Потому что информации-то нет. Они не знают. Может, действительно это так. Если бы была информация по соцобслуживанию, по всему этому, может быть, и не было бы таких случаев. Мне кажется, информации мало.(03) — помощь в овладении новыми навыками и компетенциями. Судьбы ивановских пенсионеров полны примеров поиска новых способов наполнения жизни и самореализации. Часто это бывает вызвано своего рода негативной мотивацией — не столько подлинным интересом к какому-либо делу, сколько стремлением заполнить умертвляющую пустоту повседневной жизни. В то же время, даже такое вынужденное занятие часто превращается в хобби и дает позитивные стимулы в жизни человека.

И: Расскажите, что сейчас по домашнему хозяйству делаете?

Р: Что делаю? Скотина, по дому. Дом без хозяина сирота. И по дому то одно, то другое надо. Зимой сейчас дел, конечно, поменьше. Корзинки плести начал от безделья. …Книгу взял, посмотрел как что делается. Пытаюсь. …корзинки я еще только эту зиму начал плести. У меня тут время появилось. И книжки купили по корзинкам в библиотеку. А так еще пока никому ничего, только пока для себя пытаюсь что-то сделать.

Вроде бы ничего получается, но еще на выставочные экземпляры у меня пока... (19) Часто человеком движет не вынужденный, а подлинный интерес, но провинциальная жизнь не содержит форм помощи человеку в реализации новых, неожиданных в его возрасте потребностей и запросов.

Р: Я бы с удовольствием, когда внука водила в музыкальную школу, говорила директору: «Возьмите меня учеником, я буду платить за все». …На аккордеон возьмите. Потому что у меня внук на аккордеон ходил. Возьмите. Они говорят: «Ну, что вы, как же?» «Вам все равно учить кого? Учите меня нелегально, что ли, не в списках нигде». …Для себя, для души (06) С большой долей уверенности можно прогнозировать спрос на курсы иностранных языков для пожилых — туристические услуги становятся сегодня всё доступнее, и это порождает спрос на соответствующую подготовку к полноценному путешествию. Так, 63-летняя женщина, в настоящий момент прикованная к беспомощной 90-летней матери, не оставляет надежды когда нибудь выехать за границу, и ее муж активно подталкивает ее к этой мысли.

Р: муж …болгарский учит. …По интернету. …И меня заставляет.

И2: Почему именно болгарский?

Р: Почему болгарский? Не знаю, хотел поехать отдыхать. Нам сын сказал: «Езжайте отдыхать». – «Мы далеко никуда не можем, вот, может, в Болгарию. Тогда давай выучим язык за зиму». Тяжеловато, уже памяти нет. (37) — расширение спектра оздоровительных услуг для пожилых Р: Досуг? Я бы вот желала, чтобы у нас был бассейн.

И: То есть именно спортивные какие-то?

Р: Оздоровительные. …Группа здоровья, допустим, какая-то.

Посильные чтоб такие были занятия для пожилых. (13) — скидки, дотации на посещение культурных мероприятий (театров, выставок, концертов) Р: Я знаю, что наши театры пенсионерам дешевле продают билеты на первые ряды. Там это есть. И культурно тоже, можно бы, да, расширить. …Например, и московские театры, которые приезжают. Наш театр, во-первых, его репертуар не так часто обновляется и не всегда он, допустим, нас устраивает. Хотелось бы что-то еще посмотреть. Может быть, концерты какие-то, тоже можно было бы иногда.

…потому что билеты очень дорогие. В цирк. Я бы с удовольствием сходила в цирк. Но там дорого, там стоит, по моему, 500 рублей билет. Но для меня это дорого. (03) — эстетическая реабилитация людей пожилого возраста. Постановка этой задачи кажется слишком «гламурной», однако стоит вспомнить нежелание пожилой женщины «выходить в люди» (раздел 2), чтобы различить здесь реальную проблему. Не секрет, что мироощущение и, как следствие, поведение человека в значительной степени определяется субъективным восприятием своего внешнего вида. Нечто подобное этологи различают даже у животных, а в отношении человека разумного справедливость этого тезиса очевидна. У пожилого человека есть все основания для критического самовосприятия: как это ни горько признавать, старость некрасива, в то время как роль эстетических критериев в жизни человека огромна и определяет чрезвычайно широкий круг как осознанных, так и непроизвольных реакций. Помочь пожилым людям выглядеть привлекательно — задача и нетривиальная, и трудно решаемая, но тем не менее выполнимая.

«Бывший дипломат и редактор «ИллюстрейтедУикли», самого популярного индийского еженедельника 1970-х, историк и поэт, жуир и выпивоха, …Кхушвант Сингх …в своих многочисленных публикациях …на собственном примере беспощадно и милосердно препарирует старость, деликатно учит мужеству и достоинству. “На днях мне исполнилось 89.

Я подошел к зеркалу, чтобы взглянуть на себя: я и выглядел на 89.

Слезящиеся глаза, куцая бороденка — местами серая, местами красная от хны. Увиденное мне не понравилось. Когда ты стар, то не должен выглядеть на свой возраст: старайся выглядеть моложе и будешь чувствовать себя моложе”» [Глушкова 2005].

Социологические наблюдения и интуиции подсказывают, что современное общество начинает движение в эту сторону (косметические советы по уходу за кожей «70+», размещенные в гламурном журнале, — яркое тому подтверждение).

Разработка проекта, содействующего этому процессу, хотя бы на уровне социальной рекламы1, было бы полезной и красивой социальной инициативой.

«Клубы пенсионеров»: за и против Спорным является вопрос о формах организации досуга пенсионеров — разного рода курсах, секциях и т.п.: должны ли это быть специализированные курсы для пенсионеров или следует содействовать включению пожилых граждан в группы, не имеющие возрастных ограничений. Разумеется, в ряде случаев (как, например, в случае спортивно-оздоровительных секций) последние необходимы. Однако там, где речь не идет о необходимости дозировать физическую нагрузку, вопрос не имеет однозначного решения. Фактически, речь идет о целесообразности культивировать такую форму, как клуб пенсионеров. Отношение к нему со стороны пожилых людей неоднозначно. Некоторые активно поддерживают этот способ организации досуга пенсионеров. Судя по рассказам участников, подобные клубы, действительно, могут предложить пенсионерам самые Сегодня уже можно встретить подобные прецеденты. Одним из наиболее удачных является, на наш взгляд, размещенный в почтовых отделениях России плакат, на котором изображена смеющаяся пожилая якутка.

разнообразные, интересные и полезные формы деятельности. Стоит, однако, заметить, что эти услуги — не бесплатны, и для некоторых пенсионеров обременительны. Нетрудно догадаться, что чем выше качество услуг такого клуба, тем дороже входной билет.

Р: Я ходила в клуб пять лет. …У нас есть такой клуб.

…«Золотая осень». …Для пожилых людей именно. …для пенсионеров. Там даже ходили по 80 лет женщины. …Да, и там у нас танцы были, гимнастика была у нас, рисование было, мы рисовали. …Да. У нас там, значит, рисование, к нам приходили поэтессы, читали свои стихи, даже стихи на музыку были положены. Вот, у одной поэтессы, она преподает в Энерго университете. А что преподает, я не знаю. Вот она приходила к нам. Потом приходили… краевед к нам однажды приходил, приходил к нам не один раз с пединститута (я по-старому называю, а теперь я уж не знаю, как он называется, тоже университет), психолог приходила к нам, Елена Валентиновна, такая женщина прекрасная. …о психологии разговаривали. Там она много нам рассказывала. …Интересно, да. Потом к нам один раз приходила преподавательница, я даже не знаю откуда, по Пастернаку нам рассказывала. Она очень любит Пастернака.

Она... как правильно-то выразиться?.. она изучает его. Раньше она жила в Мурманске. …Да. Она даже ездит в Переделкино, когда бывают эти дни Пастернака. Она много нам рассказывала, книгу тогда она нам принесла. …Мы по столам ее прошли. Так что много интересного. Но за деньги, конечно, ходим. …мы ходили раз в неделю. В общем, четыре раза мы ходили. Праздники мы все там отмечали: День пожилого человека… …первого октября. К нам даже приходили первые лица города. …Да, приходили, подарки нам вручали. И каждый праздник – Новый год, 8 марта – мы там отмечали. Танцы у нас, чаепитие было. …сейчас уже выросла цена. …В том году они платили уже (в том году я не ходила) 500 рублей. …Это очень дорого. От моей пенсии это дорого. У меня пенсия всего 7 с чем то. …Да, потом, знаете, мы в театр ходили от этого клуба.

Ходили и в Драматический театр, в Музыкальный театр. В один год я восемь раз аж сходила в театр. …Потому что бесплатно мы ходили. Предъявляли купончик такой, нам выдавали, и мы ходили. Пойдем – конечно, не вся группа идет, кто-то идет, кто то не идет. Но мы ходили. (35) Женщина перестала ходить в клуб не по причине возросшей оплаты, а из-за болезни мужа.

Р: …вот где сын-то живет Великий Новгород, он все время:

«Мама, поехали к нам, давай эту квартиру». И приедешь, и у них, я удивилась, все старушки такие собираются, и у них там какие то интересы, и они так, знаете, так интересно все проводят. В походы ходят, песни, ну, я вот песни никогда не пела. Песни поют, в походы идут, что-то там раскапывают, сами роют. Но там у них бои прошли, у них интересно. И даже 80 лет, и она туда, значит, такая: «Давайте мы сегодня то-то». (33) Р: Когда мы будем жить материально так же, как на Западе, и у нас будут это, клубы по интересам. Потому что куда ни пойдешь – везде нужны деньги. Нужно выйти, нужно и одеться как прилично, и нужно за все заплатить. Клубы по интересам, их бесплатно никто не содержит, везде надо заплатить. (34) Однако довольно часто в ходе интервью звучало скептическое отношение ко всевозможного рода способам занять досуг пенсионеров. Для кого-то основанием для подобного скепсиса является низкий уровень такого рода мероприятий, непременное присутствие в них алкоголя;

для других — сам принцип возрастного объединения. По сути, такого рода объединения реализуют стратегию «доживания». В соответствии с этой стратегией, гуманное общество должно обеспечить некие форматы, комфортные для пожилых людей. Несколько драматизируя, можно сказать, что речь идет о создании своего рода «социальных хосписов». Примечательно, что многие пенсионеры отказываются входить в такого рода социальную среду.

*** И: Наталья Федоровна, если говорить, когда человек выходит на пенсию… Как вы считаете, люди такого возраста, старшего уже возраста, они должны между собой как-то общаться? Может быть, вы куда-то ходите? Или какие-то клубы есть? И знаете ли вы про такие клубы?

Р: Да, я про клубы знаю. Моя знакомая, можно сказать подружка со школы, мы в школе вместе учились – она ходит. И она меня все зовет туда. Я скажу откровенно: мне не нравится находиться в обществе пожилых людей, когда их много. Не то, что мне не нравится это общество. А не сознательно, как-то подсознательно я ощущаю, как будто весь мир старый. Старые все. И как-то страшно. Вот однажды она меня пригласила, дали им абонемент в театр, и пришли все пожилые. Это ужасно. Я не хочу. Я хочу, чтобы было общество, как оно есть смешанное, вот там и молодые всякие разные, и дети. Но я не хочу, где скопление пожилых людей. Мне это не надо. Психологически на меня это давит. …Мне кажется, клубы по интересам должны существовать. И там должны быть не только молодые, но разного возраста, в том числе, и пожилые. (03) *** Р: Я не люблю общество пожилых людей. Потому что мне более свойственна была школа, проблемы университета, внучка Катя. Даже вот ее подружки иногда приходили со мной советовались, когда в школе учились. Вот. По различным вопросам. Нет, я не люблю старых. Я была, где пожилые собираются в очереди за молоком. Мне неинтересно. Мне от них, ну, шарахает короче. Убегаю я от них. Мне неинтересно с ними.

И: А почему не интересно?

Р: У них… Во – первых, они ничего не читают. Они говорят о том, где сколько стоит. Вот. Ну, мне у них проблемы вообще не интересны. Они меня бесят. Потом, летом, например, сидят на лавочке, пошлят. А я не люблю такое. У них низкий уровень развития, у них интеллект низкий, они как бы себя обманывают этими вот пошлостями, то мат, то еще что–то. Я с ними не общаюсь. Я лучше почитаю, с Катей пообщаюсь… И: …Вот как вы считаете, местная власть что – то делает для людей старшего возраста у вас?

Р: Для себя делают.

И: Для себя делают? Для пожилых – нет?

Р: Бывает. Они устраивали. Я сама не присутствовала, я не люблю эти мероприятия. Но устраивают День ветерана, например. Потом, бесплатные концерты в театрах бывают для пожилых людей. Потом Геронтологический центр для пожилых людей.

И: Какой?

Р: Геронтологический – это при второй городской. Там всех больных стариков собирают, кормят там их. Ну, и что там еще? Лекции читают, куда – то там водят. Ну, стадо. Не знаю, с какой целью это придумали, но деньги там большие, конечно на них тратится. Они то придут, то не придут. Один год был День ветерана, обещали им по коробке конфет. Они все пришли, а им не дали. И такое было. (04) *** Вопрос, безусловно, требует дополнительного изучения и анализа запросов людей разных возрастных групп. В качестве одной из потенциально перспективных во многих отношениях форм можно было бы предложить курсы и секции, объединяющие детей и пожилых граждан. Социальная и эмоциональная отдача от такого рода объединений, предположительно, должна быть очень высокой: это и радость общения, и возможность проявления заботы, которой, в силу тех или иных житейских обстоятельств, пожилые граждане бывают лишены (в то время как потребность о ком-то заботиться у них часто бывает высока), и помощь детям в овладении теми или иными навыками, и, что немаловажно, трансляция социально значимых норм и ценностей, многие из которых уходят из жизни российского общества одновременно с физическим уходом их носителей. Кроме того, такого рода объединения могли бы способствовать решению проблемы трудовой занятости и дополнительного заработка для пенсионеров. Для многих из них присмотр за детьми — одно из наиболее привлекательных занятий.

Показателен в этом отношении пример нестарой еще (62 года) женщины, у которой нет своих внуков:

Я работала, после того, как сократили, поскольку у меня дочка еще училась в аспирантуре, деньги она получала небольшие, вроде как, надо бы еще. Я устроилась здесь в магазин продавцом.

Для меня не обычная, новая специальность, но мне понравилось.

Я торговала игрушками, детскими товарами и игрушками. У меня были покупатели такие приятные: то беременные женщины, то дети. Я полтора года поработала, потом дочь закончила, начала работать, и нам не потребовалось. Хозяйка сменила профиль – обувь стала продавать. Обувью мне не понравилось торговать, и я ушла. …Но потом мне одна знакомая предложила поводить девочку ее знакомой на тренировки по художественной гимнастике. Я ребенка водила.

Девочке 7 лет. Мне эта работа очень понравилась. Девочка такая хорошая и мама хорошая, мы подружились. Я приходила к половине седьмого вечера к ним домой, они мне ее вручали, и мы с ней ехали в школу, то в 56-ю, вот здесь, на Лежневской, один день, вторник, четверг, два раза в неделю всего. А один день в 8 ю школу, сюда на Ташкентской, тут рядом мне. Я два часа ее ждала, она занималась. Я могла и уйти. Я почитаю или повяжу, потом я ее беру, мы одеваемся, и я ее везу домой. Там я ее сдаю, мне сразу же за один день отдают деньги, и я еду домой.

Возвращалась я в 10 вечера, потому что у них 2 часа занятия с до 9. Мама у нее разведена с мужем была, и дел-то много, не хватает. Пока я с ней хожу, смотрю, прихожу, она уже и вымылась, и покушать ей приготовила, и ждет ее. Так семья хорошая у них, в смысле, мама к ней хорошо относится. У них возможность есть такая, она наняла няньку. И вот, я ходила с этой девочкой. Потом они переехали в другое место жить, уже не мой район, и я не стала ходить, мы расстались. Но полтора года я с ней ходила. Мне понравилась эта работа. …Сейчас, кстати, я дала заявку на себя. В 26-й школе сделали Клуб бабушек, так они назвали. Я в интернете увидела и съездила.

Заполнила анкету, мне сказали, что когда будет предложение…(03) Важно отметить, что из взятых интервью трудно реконструировать проекты, направленные на поиск посильных трудовых форм занятости. Эта задача кажется одной из наименее реалистичных самим пенсионерам. Основная аргументация заключается в том, что пока не удается решить проблему занятости молодого трудоспособного населения, создание каналов приоритетного пропуска пенсионеров к рабочим местам не представляется разумным.

И: …если бы предложили какую-то работу посильную, Вы бы не согласились?

Р: Да и нет никакой. У нас, например, хочется за такими старыми бабушками, как моя, за кем-то ухаживать. И то, в драку собаку, какая тут должность. На бирже вон сколько стоят. (37) Заметим, что эта проблема, в своем специфическом виде, существует и в западном мире, Так, например, в Германии не только жестко соблюдаются официально установленный возрастной предел стабильной занятости, но и стимулируется выход на пенсии до достижения пенсионного возраста.

В качестве альтернативы такого рода помощи можно предложить, в качестве некоей общего предварительного соображения, идею содействия переквалификации или повышения квалификации граждан, находящихся в предпенсионном и раннем пенсионном возрасте.

ПОВЫШЕНИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ КВАЛИФИКАЦИИ, ИЛИ ИДЕОЛОГИЯ НЕПРЕРЫВНОГО ОБРАЗОВАНИЯ В целом некая упреждающая подготовка к переходу в новый социальный статус, включающая психологические, социальные, досуговые аспекты, была бы, по видимому, с благодарностью встречена стареющими гражданами. Основной акцент целесообразно сделать на альтернативных формах профессиональной и личностной самореализации, в первую очередь таких, в которых обе эти стороны могли бы гармонично сочетаться. В качестве примера потенциально востребованного предложения можно назвать курсы ландшафтного дизайна, которые для одних откроют путь в новую профессию, а другим позволят создать «сад своей мечты». Другой вариант — «школа бабушек», которая не только повышает конкурентные шансы искателей соответствующих форм приработка, но и может дать полезные знания и навыки в общении с собственными внуками.

Вовлечение пожилых граждан в такого рода курсы (заметим, что последние не обязательно должны иметь возрастные ограничения) требует продуманных стратегий (а) информирования и (б) адресных (возможно, даже персональных) скидок для соответствующих категорий граждан, а также с учетом индивидуальных житейских обстоятельств.

Заметим, что уже подробное информирование людей предпенсионного возраста (то, чем неумело занимаются всевозможные женские журналы и сайты, рассчитанные в первую очередь на молодую аудиторию) о существующих способах организации жизни на ее следующем этапе само по себе будет иметь терапевтический эффект. Что отнюдь не исключает важности еще одного направления работы с пожилыми — психологической реабилитации.

ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯРЕАБИЛИТАЦИЯПОЖИЛЫХ Старость и, может быть, в еще большей степени, старение — непростое испытание для человека, особенно человека современного, осознанно переживающего траекторию своего жизненного пути. Людям, продолжающим жить внутри традиционной культуры, в этом отношении легче.

Р: …основная масса, по-моему, никто не знает, для чего они живут, они, по-моему, и не задаются этим вопросом. (смеются) И: А пенсионеры они задаются, вот более пожилые люди, они задаются, там ближе к см… там ближе к смерти, они вот как-то переосмысляют жизнь, там что-то вот, какие-то вопросы для себя решают или нет?

…Р: По-моему, нет.

…И: То есть, как жили, так, собственно говоря, и доживают?

Р: А что же остается делать? (34) Однако современный человек, с его широким диапазоном интересов и стремлений, далеко не всегда легко принимает естественное течение жизни.

Неслучайно одним из наиболее депрессивных кейсов было интервью с 67-летней женщиной, написавшей, помимо всего прочего, книгу о Париже и мечтающей одновременно о новой поездке и об эвтаназии. Последнее, разумеется, — это крик о помощи, но такого рода крики редко бывают услышаны.

Помимо чисто возрастных оснований для депрессивного восприятия действительности, жизнь пожилых людей сопряжена с неизбежными горестями и потерями. Особого внимания требует проблема психологической реабилитации после смерти родных — родителей, супругов, детей. Такого рода поддержка нужна всем, а пожилым людям, круг общения которых с возрастом неизбежно сужается, — по-видимому, в особенности. Впрочем, последнее утверждение — это скорее гипотеза, поскольку мы не знаем, как в действительности изменяется и изменяется ли восприятие смерти по мере приближения к ее порогу. В этом отношении трудно квалифицировать рассказ 67-летней женщины, 6 лет назад потерявшей мать и до сих пор не смирившейся с этой потерей (при том, что уже задолго до смерти ее мать утратила личностную идентичность), — является ли это типичной или, напротив, нетипичной житейской историей.

Женщина, 67 лет, Иваново, живет с мужем в 3-х комнатной квартире, трое сыновей, двое живут в Иваново, один в Великом Новгороде. Есть внуки. Была очень близка с матерью, после смерти матери у нее развился сахарный диабет, до этого имела отличное здоровье. С детьми душевной близости нет, хотя, судя по рассказу, они относятся к ней с вниманием и заботой.

Р.: Дети выросли, и как-то совершенно мне просто чужие люди стали, потому что жены есть.

И: А давно у Вас диабет?...

Р: Он 6 лет, у меня как мама умерла, у меня стресс был страшный, у меня была единственная подруга в жизни – моя мама. И очень интересный была человек, и с ней все, в общем, очень интересно было жить. И я потеряла все, как душу вынули после мамочки. …Мне очень-очень было тяжело, и я до сих пор, мне все кажется, сейчас вот-вот мама придет, и все. Очень трудно привыкнуть, что ее нет. …я вообще не подготовлена была что-то, и в церковь хожу, и все равно для меня это была очень-очень тяжелая потеря. Я все думала, что как-то пройдет, и все, в общем, на 85-ом году она умерла. …И в общем, мамы не стало – а я уже не такой человек. (33) Часто пожилые люди остаются один на один со своими переживаниями, обидами на близких, одиночеством. Для многих единственной отдушиной остается церковь, выполняющая в этом случае не столько миссию духовного спасения, сколько чисто психотерапевтические задачи.

*** Р: Меня только выручает церковь, когда мне плохо. Я иду в церковь, стою вот, молчу, это… Вроде бы немножко меня вот это успокаивает… Потому что в этом возрасте уже находить друзей поздно …Да, она мне отдушина. И отдушина большая:

вот знаете, когда чего-то что-то мне неприятно или как-то что-то. Думаю, нет… Вот я стою там молча, молюсь… эти на клиросе песни поют… Как-то вот немножко все уходит, уходит, уходит, и как-то становится лучше. Думаешь, и что я переживаю? Не сбыть уже чего пришло, и нечего переживать.

И вот это вот успокоение… мне церковь помогает. (02) *** Р: Но я вот с удовольствием хожу в церковь, да, да у нас уж больно хороша церковь, здесь построили Серафима Саровского.

Ну, туда просто идешь для души, там, значит, такой кругом розы, рыбы такие шикарные. Даже эти, черепахи морские там плавают. Ну, идешь, уже знаешь, что там мне будет хорошо.

(33) В последнем случае церковь, помимо душевного успокоения, дает еще и эстетическое наслаждение, выступая своего рода культурным центром.

В качестве краткого резюме к этому сюжету заметим, что специалисты констатируют «крайне слабое развитие психогеронтологии в нашей стране»

[Краснова 2005].

СОЦИАЛЬНО-ИСТОРИЧЕСКАЯ ТРАНСЛЯЦИЯ Еще одной специфической заботой проблемой пожилых людей, прежде всего — людей одиноких, является проблема сохранения духовного наследия, остающегося в виде дневников, альбомов фотографий.

*** Р: Я веду дневник личный, с 85 года у меня дневник, все там записывается. В общем, политические всякие дела и прочее. (32) *** Р: …у меня мама …оставила после себя, всю жизнь она писала дневники, начиная с детства, с самого детства, как папа где работал, где мама работала, все-все. Потом военное свое, всю войну.

И: А Вы не читали, не перечитывали дневники мамы?

Р: Как же! Я имела глупость даже дать снохе своей средней, которая там пустила все. И такой у них обывательский взгляд на все на это, фу, как я ругала себя, что я отдавала! (33) *** Р: … У меня сейчас нет наследников. Вообще, даже не знаю, куда, чего. Прямо страсть, как переживаю. Но я уже книги пристроила, мне теперь дом еще пристроить надо. У меня фотографии, я целый год делала фотографии. У меня 6 альбомов фотографий от самого детства до всего. И некому их передать.

Можете себе представить? Мне кажется, это ценнее всякой рухляди даже. Потому что какое-то время пройдет, я бы, например, с удовольствием подержала фотографии своих бабушек. Я не знаю, каким образом я добывала, хоть какие-то крупицы. Мне это интересно. А будет ли интересно… Наверное, и моим внукам будет интересно когда-нибудь? А когда уже к этому придут, уже все прахом пойдет, понимаете? (10) Ведение дневников и создание фотоальбомов было важными элементами повседневной культуры эпохи до-интернет, и пожилые люди осознают ценность и уникальность имеющегося у них материала. Помочь им сохранить его, наладив каналы социально-исторической трансляции, было бы, как представляется, нетрудно и при этом чрезвычайно важно во многих отношениях, начиная с задач патриотического воспитания и заканчивая созданием исследовательских архивов.

Завершая обзор возможных направлений ресурсной поддержки старости, которые, по материалам ивановского исследования, кажутся наиболее нужными и перспективными, подчеркнем, что, «по большому счету», речь идет о личностной реабилитации людей пожилого возраста. Общество должно прийти к осознанию, что старым быть не стыдно и не зазорно, и что старость — это тоже жизнь, со всеми ее правами и возможностями.

Последнее, о чем следует сказать в рамках этой главы, — это социальная ответственность старости. Это — вполне оправданный симметричный заход на осмысление проблематики «третьего возраста», и он требует специального фокусирования и преодоления некоторых табу и «гуманистических клише» в отношении пожилого возраста. Материалы эмпирического исследования не содержат иллюстраций этого тезиса, поскольку интервью были организованы как доверительный разговор с пожилым человеком, ориентированный на его вдение мира. Однако это не означает отсутствия альтернативных оценок, будь то обстоятельства жизни пожилого человека или его взаимоотношения со своим окружением. Эта тема выходит за рамки настоящего исследования, и мы не будем ее здесь развивать. Единственное обобщение, которое будет уместно, состоит в следующем. Можно согласиться с исследователями, что в ближайшее десятилетие в «социальном конструкте «нормальной» и «достойной» жизни на пенсии»

[Рогозин 2012: 75] произойдут значительные изменения. В этих переменах, по видимому, отразится не только изменившаяся демографическая конфигурация общества, не только новые практики семейных и трудовых взаимоотношений, но и новый социальный конструкт достойной жизни как таковой, не имеющей жесткой возрастной идентификации.

ЖИЗНЕННЫЕ МИРЫ СТАРШЕГО ПОКОЛЕНИЯ Аннотация. Подготовлены краткие интервью для публикации в средствах массовой информации. Обыденные разговоры, с повторами, возвратными конструкциями, дискурсивными противоречиями, редуцированы до логических, простых и интересных для неподготовленного читателя коротких текстов. Яркие истории привлекают внимание, создают образ активной старости, отличный от привычных представлений о немощности и невостребованности. Наша задача – показать сложный, интересный и авантюрный мир пожилого человека, а не утилизировать его представления до плоских морально окрашенных сентенций.

Представлен подробный разбор методологии редакторской работы, что позволяет оценить адекватность и осмысленность проделанной работы, которая может рассматриваться как практическая реализация предложенной выше стратегии социально-исторической трансляции жизненных миров старшего поколения.

НАРРАТИВ И ИРОНИЯ СТАРОСТИ, ИЛИ МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ БИОГРАФИЧЕСКИХ ИНТЕРВЕНЦИЙ Задача представления жизненных миров, эксплицируемых из биографических интервью, связана с редакторской обработкой материала. В ходе интервью респондентам предлагалось рассказать о своей жизни, после чего интервьюеры старались не вмешиваться в их рассуждения, лишь изредка задавая корректирующие вопросы. Каждое интервью продолжалось 1-2 часа. Из собранных 40 интервью, мы выбрали лишь несколько, представляющих всю палитру разнообразных биографий. Транскрипты интервью требовалось сократить, отбросив «лишнее», а поток сознания респондентов надлежало направить в русло связного повествования, что и было сделано. Ниже будут описаны критерии отбора и принципы редакторской правки. Однако, какими бы ни были эти критерии и принципы, можно сходу задать вопрос: кому и зачем могут понадобиться отредактированные транскрипты? Исследователь, скорее всего, предпочтет работать с источниками в их первозданном виде, а читатель профессионал, вероятно, захочет ознакомиться с отчетом о проделанной работе, изложенным в форме научной статьи. Кто же, в таком случае, будет читать «причесанные» интервью, которые сами по себе не содержат никаких научных выводов?

Чтобы ответить на этот вопрос, проведем параллель с исторической наукой.

Случается, что историк, обнаруживший целый пласт документов, относящихся к ранее мало исследованной области знания, публикует часть этих документов просто для того, чтобы дать коллегам услышать голоса из прошлого и почувствовать стиль эпохи.

Тем самым историк пытается заразить коллег своим исследовательским энтузиазмом и, по возможности, пробудить интерес к теме, которая прежде не пользовалась большой популярностью. В этом случае историк, разумеется, не будет публиковать сразу весь обнаруженный архив, он лишь даст выжимки из наиболее интересных документов. Публикация нескольких биографических интервью, взятых у пожилых жителей российской провинции, имеет примерно те же цели. Дело в том, что сознание, образ мыслей и образ жизни наших пожилых соотечественников во многом остаются для нас terra incognita. Публикация избранных бесед с пенсионерами призвана привлечь внимание сообщества к проблематике старения, а также позволить массовому читателю услышать голоса наших современников, оказавшихся на старости лет в новой, незнакомой и часто непонятной социальной реальности.

Подобные задачи невозможно решить без редакторской правки. Редактору приходится вносить серьезные изменения в исходный текст, поскольку устная речь респондента крайне редко отвечает требованиям, предъявляемым к письменной речи. Человек, рассказывающий историю своей жизни, нередко теряет нить рассуждений, часто перескакивает с одной темы на другую, использует речевые обороты, плохо воспринимаемые на письме, и так далее. Все эти особенности интервью, с одной стороны, мешают восприятию письменного текста, но с другой – позволяют лучше представить себе внутренний мир самого респондента, оценить его культурный и образовательный уровень, ассоциировать его с той или иной социальной группой. Поэтому перед редактором стоит непростая задача: сделать текст пригодным для восприятия, не утратив его подлинности и по возможности сохранив неповторимый стиль речи каждого респондента. При этом у читателя может возникнуть вопрос о том, насколько аутентичны отредактированные тексты. Не является ли сокращенный и «причесанный» текст продуктом творчества редактора, который вольно или невольно воплотил в нем собственные представления о мире? Не отброшено ли в процессе редактирования нечто существенное? Для того чтобы ответить на эти вопросы обратимся к истокам метода биографического, или нарративного интервью.

Как известно, биографический метод социологии зародился в начале ХХ века в работах представителей чикагской школы. Ф. Знанецкий и У. Томас, исследуя процессы адаптации польских крестьян к условиям американской индустриальной цивилизации, уделили первостепенное внимание автобиографии В. Висневского, представив его жизненный путь в качестве типичной истории жизни польского иммигранта. Чикагские социологи обычно использовали письменные или устные автобиографии представителей изучаемых социальных групп вместе с многочисленными документами, позволявшими делать выводы о жизни этих групп. В частности, К. Шоу, изучая подростковую преступность, использовал полицейские документы вместе с автобиографическими записками юного преступника. Тем самым чикагцы пытались найти баланс между объективными данными, зафиксированными в документах, и субъективной точкой зрения респондентов, нередко получая представление об этой точки зрения путем интервьюирования.

В середине ХХ века возникла тенденция рассматривать автобиографические интервью в качестве самостоятельного источника, позволяющего проникнуть в тайны социальной жизни человека. В качестве одного из теоретических источников становления таких интервью как исследовательского метода обычно называют социальную феноменологию Альфреда Шюца, впитавшую в себя установки понимающей социологии Макса Вебера и феноменологии Гуссерля. А.

Шюц полагал, что человек живет в «социальном мире», который воспринимается им как «прочное переплетение социальных отношений, систем знаков и символов с их особой смысловой структурой, институализированных форм социальной организации, систем статуса, престижа и так далее» [Шюц], причем вся эта сложная семиотическая конструкция воспринимается человеком как данность.

Понять социальный мир можно лишь проблематизировав эту данность, субъективно воспринимаемую как естественное положение вещей, а для этого надлежало проанализировать систему символов, с помощью которой человек постоянно воссоздает свою социальную реальность. Тем самым фокус внимания исследователя переносился с поиска неких общих социальных закономерностей на мир субъективных переживаний и на тот язык, с помощью которого человек описывал свой жизненный мир.

Между тем, подобные задачи уже ставились и решались психоаналитиками и этнографами, которые стремились реконструировать чужое сознание или подсознание путем прояснения системы смыслов и значений, характерных для отдельных индивидов, или групп людей. В обоих случаях активно применялся метод интервью, причем для этнографов этот метод зачастую оказывался единственно возможным, поскольку другого способа проникнуть в сознание представителей бесписьменных культур просто не существовало. Социологи, стремившиеся пробиться к пониманию социальных явлений через понимание субъективной картины мира того или иного человека, также должны были овладеть техникой интервью, и вскоре соответствующие методы были разработаны.

В 1970-е годы Фриц Шютце предложил метод нарративного интервью, который позволял формализовать процесс изучения автобиографий респондентов. Ф.

Шютце исходил из предположения, что человеку свойственно осмысливать свой жизненный опыт в форме нарратива, то есть связного повествования, имеющего начало, конец и несколько сюжетных поворотов. Поэтому лучшим способ понять жизненный мир человека должна была быть его автобиография, изложенная в ходе свободной беседы. В задачи интервьюера входило побудить респондента начать повествование о своей жизни, всячески демонстрировать свой интерес к рассказу и, если рассказчик отвлекается на посторонние темы, мягко возвращать его к рассказу о своей судьбе. Такое интервью разбивалось на пять этапов. На первом этапе интервьюер должен был объяснить, по каким правилам будет протекать беседа. Респондент должен был понять, что его задача – не отвечать на четко сформулированные вопросы, а вести свободный рассказ о своей жизни. На втором этапе интервьюер объяснял, какие темы его особенно интересуют, а также формально маркировал начало интервью, задавая первый вопрос. На третьем этапе должен был говорить сам респондент, на четвертом – интервьюер задавал оставшиеся у него вопросы, а на пятом – происходило формальное завершение интервью.

Ф. Шютце также разработал метод анализа биографического интервью. Он предложил отделять наррации, присутствующие в тексте, от ненарративных фрагментов, а затем выделять «процессуальные структуры», присутствующие в повествовании. В числе процессуальных структур исследователь называл интенциональные процессы, то есть цепи событий, вызванных сознательными поступками автора биографии. Также выделялись «кривые течения», то есть процессы, подчинившие себе течение жизни респондента против его воли, и процессы передачи институциональных образов, то есть события, вызванные воздействием социальных институтов (обучение в школе, служба в армии и т.п.) [Крукович].

Заметный вклад в развитие методов анализа автобиографий также внесли Дж.

Брунер, Г. Розенталь, В. Фишер и другие исследователи, и работа в этом направлении продолжается до сих пор. Эти методы были в основном направлены на то, чтобы научиться читать между строк и обретать знание там, где оно присутствует в неявном виде. Исследователь стремится проникнуть в суть сказанного и, возможно, не дать респонденту себя одурачить. Так Г. Розенталь, проанализировав интервью, взятое у пожилого мужчины, в прошлом служившего в Вермахте, пришла к выводу, что респондент пытался ввести ее в заблуждение.

Бывший солдат утверждал, что национал-социализм играл крайне незначительную роль в его жизни, однако факты его биографии, а также стремление умолчать о многих событиях тех лет убедили исследователя в том, что респондент находился в те годы под серьезным влиянием нацистской идеологии и гитлеровской политической машины [Розенталь, 2003, с. 328-329].

Там, где работа исследователя заканчивается, работа редактора только начинается.

Перед редактором стоит задача понять текст точно так же, как его понимает исследователь, и точно так же деконструировать его, разобрав на составные части. Однако затем ему предстоит собрать на его основе новый текст, представляющий собой уменьшенную копию, или «действующую модель»

исходного. При этом исходный текст далеко не всегда представляет собой связный рассказ, или логичную последовательность высказываний по разным жизненным вопросам, в то время как отредактированный текст должен быть именно таким.

Прежде чем переходить к теоретическим рассуждениям об особенностях редакторской работы с биографическими интервью необходимо сказать, что и как было сделано в данном конкретном случае. В целом работа над ивановскими интервью проходила по методу Ф. Шютце, предполагающему расчленение текста на смысловые блоки и общий смысловой анализ.

Тексты интервью прошли несколько этапов отбора и обработки. На первом этапе было необходимо отобрать из общей массы текстов те интервью, которые будут подвергнуты обработке. Тексты выбирались на основе нескольких критериев. Во первых, текст должен был быть достаточно объемным. Это значит, что интервью, в которых интервьюеры говорили почти столько же, сколько респонденты, с трудом выуживая из них каждое слово, отсеивались в первую очередь. Во-вторых, отобранные интервью должны были отвечать требованию репрезентативности.

Респонденты должны были проживать в разных населенных пунктах, принадлежать к разным социальным группам, относиться к разным возрастным категориям (младшие пенсионеры – до 70 лет, и старшие пенсионеры). Баланс между полами также должен был соблюдаться. В-третьих, каждая биография должна была содержать в себе какие-то яркие детали, способные приковать к себе внимание читателя. В частности, в финальную подборку попала история женщины, которая однажды прокатилась в трамвае с Борисом Ельциным.

Подобные истории были призваны продемонстрировать уникальность каждой отдельной судьбы. Таким образом, в дело вступал принцип отбора, характерный скорее для прессы, чем для научной статьи, что объяснялось основной задачей всей публикации – привлечь внимание читателя к жизненному опыту сравнительно мало изученной социальной группы – российских пенсионеров.

На втором этапе в каждом тексте выделялись несколько основных тем. Особо выделялись ключевые этапы биографии, приблизительно соответствующие «процессуальным структурам» Ф. Шютце, или же маркирующие резкие изменения в судьбе респондента. Обучение в училище, тяжелая болезнь, смерть близкого человека, переезд в другой город, новая профессия и прочие подобные события выстраивались в хронологическом порядке с тем, чтобы реконструировать событийную канву биографии. Для каждого такого этапа подбирались соответствующие отрывки из текста интервью. Затем выделялись основные проблемы, интересующие респондента и играющие заметную роль в его мировоззрении. Такие проблемы выявлялись по нескольким признакам. Во внимание принимались случаи, когда респондент раз за разом высказывал сходные мысли, когда рассуждения были непосредственно увязаны с ключевыми этапами биографии, а также когда высказанные идеи подчеркивали индивидуальность респондента. Создавался список ключевых тем, после чего под каждым заголовком списка размещались соответствующие фрагменты текста, взятые из разных частей интервью.

Затем наступал этап «монтажа», когда выделенные биографические эпизоды и рассуждения респондента превращались в единый текст. Отдельные фрагменты текста компоновались по единой схеме. Впереди оказывались рассказы респондента о детстве и трудовом пути, затем следовали общие рассуждения, описание жизни на пенсии и подведение итогов. Взгляды на политику и положение в стране обычно также оказывались в конце текста. В целом компоновка материала носила хронологический характер и при этом соответствовала самому ходу интервью, поскольку вопросы о политических симпатиях и об общих итогах жизненного пути обычно задавались в конце беседы.

Наконец, происходила общая стилистическая правка, когда из текста убирались слова-паразиты, изменялись некоторые грамматические конструкции и т.п. В результате получался текст, в котором каждая мысль, каждая фраза и каждое слово принадлежали респонденту, но общий порядок высказываний оказывался иным.

Подобная работа может быть уподоблена действиям палеонтолога, который из многочисленных осколков собирает череп неизвестного доисторического животного. Прежде чем начать склеивать череп, ученый должен изучить отдельные осколки, отобрать те, что подходят друг к другу, представить, как должен был выглядеть череп, и лишь затем приступить к реконструкции. При этом палеонтолог изначально уверен в том, что набор осколков когда-то был частью целого, что и дает ему право на реконструкцию. Точно так же редактор, имеющий дело с хаотичным нагромождением мыслей и воспоминаний, предполагает, что перед ним лежат части единой мозаики. Разница заключается в том, что обломки черепа когда-то в прошлом составляли единое целое, а перепутанные воспоминания являются единым нарративом только в потенции. И все же, как представляется, редактор имеет право попытаться реконструировать то, что никогда не существовало, поскольку каждый фрагмент создаваемого текста сохраняет свою подлинность и продолжает нести те смыслы, которые ему сопутствовали в исходном тексте.

Как представляется, надежда редактора на то, что отредактированный текст сохраняет свою аутентичность, покоится на двух допущениях. Во-первых, он предполагает, что даже самая бессвязная автобиография содержит в себе неявленный нарратив, который может быть реконструирован. В нашем случае такая надежда подкрепляется реальными фактами. В частности, респондент Татьяна Ивановна в ходе интервью излагала свои мысли крайне сумбурно, редко придерживалась хронологического порядка изложения и временами противоречила самой себе. Между тем, она же в прошлом написала автобиографическую повесть, которая была опубликована и в настоящее время доступна в интернете. Письменная автобиография, разумеется, лишена сумбурности и противоречий устной версии, что говорит о том, что на момент беседы с интервьюером Татьяна Ивановна уже имела продуманный образ своего прошлого. Другие респонденты также определенно рефлексировали по поводу своего жизненного пути задолго до встречи с интервьюером, а значит, редактору есть, что реконструировать.

Во-вторых, редактор предполагает, что отдельные фразы и фрагменты исходного текста сохраняют заложенные в них смыслы вне зависимости от своего положения в новом тексте, по крайней мере, до тех пор, пока сохраняется авторский стиль изложения. В этом смысле стиль оказывается значимым носителем смысла, поскольку именно он позволяет сохранить авторское «я» в отредактированном тексте. Стиль несет в себе информацию о социальной принадлежности респондента, о его культурном и интеллектуальном уровне, о его эмоциональном состоянии в момент интервью и т.п. Тем самым сохранение общего стиля оказывается более важной задачей, чем следование авторскому порядку изложения мыслей.

Вместе с тем, задача редактора не ограничивается реконструкцией «действующей модели» исходного текста. Миссия редактора – посредническая миссия, вследствие чего при отборе материала он ориентируется не только на исходный текст, но и на предполагаемый интерес читателя. Именно этим объясняется отбор ярких и необычных сюжетов, вроде поездки в трамвае с будущим президентом страны. Отредактированный текст имеет своего адресата, причем это совсем не тот адресат, к которому обращался респондент, из чего, как представляется вытекает достаточно серьезная этическая проблема. Получается, что редактор позволяет читателю подслушать чужие откровения, при этом не слишком заботясь о том, чтобы респондент предстал в наиболее выгодном для себя виде.

Описанный выше подход к редактированию интервью предполагает, что рядом могут оказаться суждения респондента, посвященные одной и той же теме, но прозвучавшие в разное время. Эти суждения могут противоречить друг другу, и когда они оказываются вместе, может возникнуть ощущение, что респондент не отдает себе отчет в том, что говорит. Так, респондент Вера Аркадьевна примерно на шестой минуте интервью говорит о том, что работодатели не должны унижать подчиненных, а через полчаса заявляет, что предприниматели – это сильные личности, а сильные должны уничтожать слабых в соответствии с законами природы. Оказавшись на одной странице отредактированного текста, эти два высказывания могут вызвать недоумение. С другой стороны, некоторые фрагменты интервью, в которых пожилые люди стремятся выставить себя в наиболее привлекательном свете, зачастую не попадали в конечный вариант текста, поскольку представлялись недостаточно интересными.

Для того, чтобы свести подобные эксцессы на нет, нужно было найти общий стиль подачи материала, который бы позволил адекватно представить точку зрения респондента на тот или иной вопрос, при этом не бросая тень на человека, согласившегося поделиться с нами сокровенными мыслями. Такой «метастиль», несводимый к индивидуальным стилям рассказчиков, был определен исходя из тропологического анализа текстов интервью.

Прежде чем приступить к составлению автобиографических текстов, мы задались вопросом: к какому типу текстов могут быть отнесены автобиографии пожилых людей, сознающих, что большая часть их жизненного пути уже пройдена? Можно было легко заметить, что устные рассказы о пережитом относятся к сфере интересов такого направления исторической науки, как устная история. Рассказы, в которых можно было найти воспоминания о голоде военного времени, об условиях работы в советской промышленности и т.п. вполне могли бы заинтересовать историка как весьма информативные исторические источники.

Вместе с тем, рассказчик сам всякий раз выступал в роли историка, давая объяснения пережитым событиям, или оценивая их. Отсюда возникло предположение, что автобиографии могут быть прочитаны как труды непрофессиональных историков.

К идее выхода за дисциплинарные рамки подталкивало понимание того, что поворот к анализу нарратива наметился в исторической науке практически одновременно с социологией, что было связано с общим распространением идей структурализма. В 1970-е годы, когда Ф. Шютце разрабатывал свою методику нарративного интервью, историограф Хейден Уайт предложил новый метод анализа исторических трудов, согласно которому монографии историков рассматривались как художественные произведения. Для Х. Уайта труд историка был, прежде всего, нарративом – изложением мыслей автора, выстроенным по принципам повествования. Анализируя творчество историков XIX века - Мишле, Ранке, Токвиля и Буркхардта, - Х. Уайт обнаружил в их работах признаки четырех основных литературных жанров позапрошлого столетия: романа, трагедии, комедии и сатиры, которым соответствовали четыре тропа – метафора, метонимия, синекдоха и ирония. Х. Уайт полагал, что нарративная форма изложения материала диктует особый взгляд на прошлое, в котором глаз историка-повествователя различает некую фабулу с началом, сюжетными поворотами, кульминацией и финалом.

Подобно Шютце, Уайт рассматривал анализ нарратива как возможность реконструировать жизненный мир его автора. В частности, приверженность Буркхардта иронии связывалась с его общим неприятием современного мира:

«Воззрение Буркхардта на историю зародилось в том состоянии Иронии, в котором остановился взгляд Токвиля… Буркхардт обозревал мир, в котором добродетель как правило, была поругана, талант извращен, а власть обращена на службу низменным потребностям. Он находил в своем времени очень мало достоинств и ничего такого, чему можно быть безоговорочно преданным.

«Культура старой Европы» была для него единственной привязанностью» [Уайт, 2002, с. 273].

Саму иронию Уайт трактует достаточно широко. Для него это не просто троп, в котором смысл сообщения отличается от явного смысла высказывания. Это тип мировоззрения человека, утратившего иллюзии, но все еще сожалеющего об этой утрате. Уайт отмечает, что «Ирония представляет завершение эпохи героев и способности верить в героизм, что в своих крайних формах она «возникает в атмосфере социальных потрясений или культурного упадка» и склоняется к «абсурдистскому взгляду на мир»[Уайт, 2002, с. 271]. Иными словами, ирония – это троп разочарования, связанного с общим измельчанием окружающего мира.


Даже поверхностный взгляд на автобиографии ивановских стариков говорит о преобладании у них как раз такого мировоззрения. Многие пенсионеры говорят именно об измельчании людей, идей и жизненных задач по сравнению с тем, что они знали в прошлом. Так, тракторист Николай Борисович сетует на то, что из-за исчезновения крупных колхозных хозяйств сегодня нельзя вспахать по настоящему большое поле: «Мы как-то с женой сидели: «Наверное, и помрем уже, не попашем». Как раньше – ночь попашешь, выйдешь – ух! Как взглянешь, вот он, масштаб работы! Прямо приятно было. А сейчас пару часиков вспахал картофельник, ну и что? Только размялся». Вера Аркадьевна жалуется на низкий интеллектуальный уровень сверстников, Владимир Михайлович с горечью говорит об отставании отечественной науки и т.п. Многие сетуют на разгул алкоголизма и наркомании, отмечают общее падение нравов и распад социальных связей. 80-летний Олег Иванович сформулировал это как нельзя лучше:

«Слишком зло у нас расплодилось. Понимаете в чем дело? Общность людей нарушена». Подобно Буркхарду, ивановские пенсионеры порой не знают «чему можно быть безоговорочно преданным». Николай Борисович говорит об этом с предельной ясностью: «Сейчас, если гражданская или какая война будет, я не знаю, за кого идти. Не знаю, за что мне воевать».

У многих пенсионеров присутствует двоемыслие, характерное для иронии, как тропа, а также сизифова покорность судьбе, которая, с точки зрения Х.Уайта, присуща ироническому сознанию. Многие говорят о своей лояльности к нынешней власти и неприятие «болотной» оппозиции, но объясняют эту лояльность не столько заслугами правительства, сколько страхом перед возможной анархией. Так, Вера Аркадьевна говорит: «Я считаю, что Путин очень достойно реагирует на оппозицию. Мы вот, наше поколение, живем без войны, без революции. А представьте, сейчас начнутся грабежи!» Фаина Зосимовна восторженно говорит о Ельцине, но вскоре признает, что тот передал страну Путину в состоянии полного развала. Татьяна Ивановна с возмущением рассказывает, как в милиции отказались расследовать трагическую смерть ее сына, но тут же добавляет: «Мы живем в такой стране, в какой живем. Ничего не поделаешь».

Противоречивость многих суждений также может объясняться иронией. Таков, в частности, уже приведенный пример из интервью Веры Аркадьевны, которая утверждает, что слабых нельзя унижать, но можно и нужно уничтожать.

Представляется, что здесь мы имеем дело именно с иронией, поскольку истинный смысл сказанного скрывается за гротескной формой высказывания. Из текста интервью следует, что Вера Аркадьевна действительно восхищается сильными и волевыми людьми, к каковым относит и себя. Она воспринимает мир как арену борьбы за место под солнцем, но ненавидит, когда победитель начинает топтать побежденного. Подобно Эриху Фромму, она различает здоровую агрессивность борца и низменную деструктивность садиста. Поэтому, с ее точки зрения, уничтожить противника гораздо честнее, чем унизить его.

Не все интервью могут быть прочитаны как проявления иронического сознания. В некоторых случаях речь должна скорее идти о трагедии, чем о сатире. Так, сын репрессированного Олег Иванович, рассказывая о своих детских впечатлениях о походе в сельсовет, поднимается на уровень античного мифа. Здание сельсовета описывается как устрашающий лабиринт Минотавра, а сама председательница, изгоняющая юного просителя, уподобляется чудовищу с пепельными волосами и белыми, стеклянными глазами. И все же, общее отношение к современности оказывается пропитанным горькой иронией. Описывая девяностые годы, Олег Иванович вспоминает о том, как пытался купить в Москве чашечку кофе, которая, как оказалось, стоила ровно столько, сколько он зарабатывал в месяц.

Девяностые годы, судя по всему, оказались критическим водоразделом в судьбе большинства респондентов. Многие из них, придя к эпохе реформ в пенсионном или предпенсионном возрасте, пережили крах своих жизненных стратегий, увидели распад государства, в котором прожили всю жизнь, и испытали серьезные материальные трудности. Именно отсюда следует выводить общее ироническое отношение к современности, временами граничащее с полным неприятием или бессильным равнодушием по отношению к собственной судьбе.

В то же время, ирония неотделима от комического. Она позволяет стойко переносить невзгоды и сохранять надежду на лучшее в самых трудных условиях.

Это неустрашимое принятие абсурда в духе Камю, как представляется, характерно для большинства интервью.

Разумеется, гипотеза о том, что ивановские пенсионеры подобны историкам, смотрящим на мир глазами Якоба Буркхардта, представляет собой всего лишь метафору. И все же, принятие этой метафоры позволило выработать единый подход к прочтению и реконструкции конкретных биографических интервью. Эта метафора позволила снять запрет на комическое, или трагикомическое, поскольку и то и другое оказывается вписанным в общую картину жизненного мира рассказчиков. Более того, именно рассуждения и эпизоды биографий, вызывающие улыбку, оказываются наиболее выразительными и существенными для понимания жизненного мира этих людей. Тем самым был получен инструмент, позволяющей донести до читателя голос респондента, не подменяя его собственным.

Мы не претендуем на открытие какого-то нового или универсального способа чтения всех автобиографических интервью на свете. Речь шла лишь о ситуативном применении инструментов, попавшихся под руку, при выполнении конкретной задачи. Между тем, сама эта задача представляется весьма важной для понимания ситуации, в котором оказалось сегодняшнее общество. Остается надеяться, что голоса людей, переживших тяжелые времена и нашедших в себе силы адаптироваться к новой жизни, будут услышаны.

«В ЦЕЛОМ Я ДОВОЛЕН, КАК ВСЕ ПОЛУЧИЛОСЬ»

Владимир Михайлович, (?) лет, Иваново;

Инженер-приборостроитель, 14 лет отработал в Японии и нашел там много общего с Россией Низкотемпературная плазма В молодости я жил с родителями в Сибири, около Иркутска, и, примерно, класса с пятого мы с друзьями начали заниматься радиотехникой: паяли там помаленечку. В шестьдесят седьмом году, это был седьмой класс уже, мы с родителями переехали в Иваново и с тех пор так здесь и живем. Мое увлечение радиотехникой сохранялось, но в школе мне больше нравилась химия, поэтому, когда в десятом классе надо было уже ориентироваться на какой-то вуз, то поначалу я считал, что мне надо будет в энерго поступать.

Когда начались дни открытых дверей, я сходил, конечно, в энерго, посмотрел какие там специальности и ничего близкого к радиотехнике я что-то там не нашел. Немножко удивился. Ну ладно, а когда был день открытых дверей в химинституте, там как раз оказалась очень подходящая кафедра. Тогда называлась «Химическая технология электровакуумных материалов и приборов».

Оказалось, что один из преподавателей кафедры был знакомым нашей учительницы химии, куда мы на факультатив ходили с моими двумя друзьями. И он нас пригласил походить на кафедру. Мне очень понравилось, и я так решил туда поступать, во что бы то ни стало.

У меня не все были пятерки, а четверок, может быть, даже больше было, а конкурс туда был довольно высокий. Но, тем не менее, я подал документы и поступил туда. И нисколько не жалею, потому что специальность интересная, как раз на стыке химии и физики, и радиотехники сколько угодно. Вот так моя специальность и выбралась, и так она осталась на всю жизнь. После окончания института, мне предложили работать на этой кафедре. У нас там грамотные люди работали и хорошие, ну и в общении очень приятные. Я с удовольствием остался, когда мне предложили, и так я там двадцать лет и проработал. Сначала – научным сотрудником. В девяностом я защитил диссертацию, после этого стал работать преподавателем. До середины девяностых, до девяносто шестого года.

У нас на кафедре исследовали низкотемпературную плазму. Ну, если вы не в курсе, это плазма, которая используется во многих радиоэлектронных приборах.

С шестидесятых годов она стала использоваться и при производстве полупроводниковых приборов. До этого в основном-то процессы все были химические, жидкостные, а в плазме удавалось получить лучшие результаты за счет того, что не было грязи, пыли и прочего. Все это в вакууме происходит - чисто. И удавалось производить такие процессы, которые в традиционной химии невозможно было сделать. И у нас где-то в конце шестидесятых годов стали этим заниматься.

Ну, конечно, с приборами было сложно. Вернее, со стандартными-то приборами нормально было, можно было купить;

ну а установки самим приходилось делать вручную: там и стеклодувное дело, и электроника, и паять приходилось, и на токарном станке точить. Поэтому опыт появился очень такой основательный и разнообразный по изготовлению любых приборов. В общем, руками научился делать много, не только головой. Ну и, соответственно, знание в области низкотемпературной плазмы тоже все-таки накапливались. Этот опыт мне очень пригодился, когда мне предложили в девяносто шестом поехать за границу работать.

«Я был готов уже куда угодно ехать»

Нам тогда едва удавалось сводить концы с концами. Кроме основной работы доцента в химинституте, я еще работал в трех местах по совместительству. Ну, это все были копейки, конечно, потому что востребованность рук была у тех, у кого не было денег. В те годы, по-моему, наукой никто не занимался. Зарплаты, конечно, были мизерные. У меня в качестве доцента зарплата была сто долларов. Жена работала тоже на этой кафедре научным сотрудником. У нее было пятьдесят долларов. Насколько я помню, в девяносто шестом в Иванове официальный прожиточный минимум для нашей семьи был где-то около трехсот долларов. Со всеми приработками мы даже не могли этот прожиточный минимум заработать и поэтому, когда предложили поехать за границу, то мы сразу согласились. Сомнений не было. Я был готов уже куда угодно ехать.


Все это произошло случайно, сам я не искал и даже и не думал, что где-то за границей может понадобиться такая работа, но, оказалось, что специалистов в области низкотемпературной плазмы, и тем более людей, которые могут руками что-то делать, довольно мало.

В это время в Японии работал на одной фирме человек, который раньше работал в Москве в аналогичной лаборатории в институте нефтехимического синтеза. Лично мы не были знакомы, но поскольку наши-то лаборатории занимаются примерно одними вещами, на конференциях встречались, и по работам друг друга знали.

Он тоже мог руками что-то делать, и его пригласили в Японию на одну молодую фирму, которая собиралась выпускать оборудование для микроэлектроники. Это оборудование должно было обрабатывать пластины низкотемпературной плазмой, но у них не получалось запустить сам реактор так, чтоб плазма там нормально горела. Других-то специалистов там много. Хорошие есть, и технологи, и механики, и компьютерщики. Этих всех полно. А вот таких людей, кто бы подошел, руками бы все покрутил, сделал, и запустил все это, чтобы работало, оказывается, мало. И вот когда его пригласили, он там все быстренько им сделал. Им это очень понравилось, и они его переманили к себе.

Вот он стал там работать на этой молодой фирме. Но одному, конечно, трудно было, и вот он решил поискать. Но в Москве уже никого не осталось, москвичи-то гораздо раньше разъехались по заграницам, еще в конце восьмидесятых разбежались, ну и в девяностых. Поэтому трель пришла до Иваново. Ну, вот таким образом я туда попал. У меня был контракт на год, и неизвестно было вообще, сколько я там продержусь, может месяц или два. Но через год предложили еще контракт. Работали в двух местах. Первые шесть лет на одной фирме и потом еще восемь лет на другой фирме.

Я даже не предполагал, что когда-то буду за границей работать, язык никогда не учил. В школе и в институте я учил немецкий язык. А когда стал работать, статей на немецком языке было очень мало, а литературу надо же изучать, поэтому я самостоятельно стал читать статьи на английском. Ну и, когда пришло время сдавать кандидатский экзамен, я тоже пошел на английский. Хотя с нуля пришлось практически учить-то, но все равно два слова связать мог. Еще повезло, что японцы сами тоже плохо знают английский. Поэтому у нас уровень примерно одинаковый был. Мы друг друга лучше понимали, чем нормальных англичан там, американцев.

Мы вдвоем с товарищем так и работали. На первой фирме делали оборудование попроще, ну и зато мы опыта поднабрались в этом деле, а потом перешли на другую фирму, тоже небольшую, но которая занималась изготовлением более сложного оборудования. На первой фирме делали так называемые «ашеры». Они используются для удаления фоторезиста в плазме, то есть там особых сложностей самого процесса нет, просто надо зажечь фоторезист в плазму и все, и как можно быстрее, как можно равномернее. Ну, тоже, конечно, свои особенности есть, но машины считаются довольно дешевыми и простыми. А вторая фирма делала уже машины для травления. Там очень много разнообразных процессов и машины гораздо сложнее и дороже во много раз. Но и интересней было работать там.

Японцы как русские На первом месте работы я жил в провинции Яманаши. Это примерно километров от Токио. Я очень быстро привык, как ни странно. Япония какая-то совсем другая страна, но оказалось, что люди, там гораздо ближе к нам чем, например, американцы. Американцев, я, конечно же, близко-то не знал, сужу по фильмам, какие у них там привычки, как они ведут себя: взял, швырнул газету там куда-нибудь в подворотню. Это вообще верх неуважения, такого никогда японец не сделает. Японцы очень работящие, очень вежливо друг к другу относятся, не то, что американцы. Видимо, поскольку у них там плотность населения все-таки довольно большая, с детства они к этому привыкают.

Нельзя так вести себя, как американцы, это очень было бы неуважительно.

Поэтому я как-то там сразу очень легко себя почувствовал, прямо буквально с первых дней. Во-первых, этого капитализма, каким нас пугали, нигде не было видно. Никакой частной собственности нигде нет, все бесплатно везде, куда ни пойдешь. Есть, конечно, платные дороги, но параллельно всегда идет бесплатная дорога. И никаких там страшных заборов, какие у нас были здесь, а сейчас тем более. То есть, как-то очень быстро я привык. Буквально с первых же дней, буквально несколько недель прошло, и я почувствовал, что мне там очень легко.

Тут ведь приходилось все бегом, а последних два года ни выходных, ни отпусков, ничего не было. А там пришел, приехал, все тихо, спокойно. На работе никто не бегает никуда, не спешит, не торопится, никто ни на кого не орет. У нас конфликты между соседями бывают чаще, чем там. Там зашли они в квартиру – все: их не видно, не слышно. Так чтобы там врубить музыку – такого, конечно, не бывает. Есть, конечно, пьяницы, но они все равно не дебоширят. Ушел в свою квартиру, там напился, но тихо. То есть, вот в этом смысле, отличаются, конечно, от наших. Шума никакого никогда не бывает. Привыкли они друг другу не мешать. В общем, легко было, хорошо.

Бытовое поведение людей очень похоже на наше. Насколько я вспоминаю, в нашей истории самые спокойные и стабильные, наверное, семидесятые годы были. Пятидесятые, сразу после войны, - восстановление.

Шестидесятые - более-менее. Вот семидесятые, наверное, самое лучшее положение. В восьмидесятых опять пошло на спад. Так вот, в семидесятых примерно люди вели себя, наверно, ближе всего к тому, как ведут себя японцы. Тогда более-менее стабильная была ситуация и вот поведение очень похожее. Я могу сказать, что за четырнадцать лет, пока я там жил, цены ни на что не изменились абсолютно. Вот как вот я приехал, так вот в две тысячи десятом точно такие же. Они и до этого, наверное, такие же были, поэтому как-то там все стабильно, одинаково, привычно.

Им легко планировать жизнь, потому что вот у нас все время что-то меняется, вот 10-15 лет планировать, что будет через 10-15 лет практически невозможно, а у них все это возможно. Они и на 25 лет и на 30 лет все спланируют, сколько у них там, какая зарплата будет к этому времени, сколько им надо, сколько они смогут отчислить, чтобы выплачивать там за квартиру долги, там чтобы купить ее сейчас или потом. Все можно спланировать, сколько надо накопить, чтоб там детей отправить учиться. Как-то проще это все.Когда у нас условия станут нормальными для жизни, более-менее стабильными, то это все ведь должно вернуться.

«На больше я и не претендовал»

А потом мы приехали обратно. Во-первых, жена себя не очень хорошо стала чувствовать, поэтому хотела, чтоб мы со всем этим завязали. Последние два года приходилось ее сюда переправлять на все лето. Уже не так стало там комфортно и спокойно жить. Кроме этого подвернулся подходящий случай:

фирма закрылась неожиданно. Это было связано с махинациями руководства.

Мне предлагали в Корею поехать, но я уже отказался, потому что и так уж собирались завязывать с этим делом, а тут уж такой удобный случай. Без всяких торжественных проводов все удалось потихонечку закончить.

Когда вернулся, казалось, что вроде бы устал. Хотя там было без нервотрепок, но все равно не дома. Все эти годы были как в командировке.

Поэтому, когда вернулся сюда, захотел отдохнуть, и с удовольствием стал возиться в огороде. Сначала думал, что здесь придется работать, но пока ничего, нам денег хватает, нам же много сейчас не надо. Детей нет, дети уже сами все зарабатывают себе, а нам хватает на питание. Мне предлагали одно место, но там неинтересная работа, там просто на приборе сидеть, мерить. Одно и тоже, это через пару месяцев надоест, поэтому не захотел. А по моей специальности сейчас не устроиться. Говорят, что в Зеленограде вроде бы что-то там еще и осталось от полупроводникового производства, или может быть, в Сколково там что-то делается. Не знаю. Точно я не в курсе, но насколько я знаю, большинство наших заводов электронной промышленности позакрывалось. Сейчас пока еще до восстановления дело не дошло, тем более, выпуск такого оборудования, как там делают... Нам еще до этого очень далеко. С ноля трудно начинать.

Летом у нас основная деятельность на огород. Грибы там, ягоды, рыбалка.

По городам я не очень люблю путешествовать, а вот природа мне нравится. Мне нравится по лесу гулять, на речке с удочкой посидеть нравится. То есть у меня не возникает желания ехать за границу, например, но по Ивановской области я с удовольствием путешествую. Знать свой край мне интересно. А зимой дома сидим, делать что? Времени свободного много. Я и раньше никогда не любил путешествовать. Вот есть люди, которым нравится ездить, а мне никогда не нравилось. Я домосед. Ну, к детям можно съездить, все зовут, они сейчас в Америке оба. Но мне что-то не хочется.

В городе многое изменилось, ничего не узнаешь, транспорт какой-то другой совсем стал. Ждешь, ждешь все родного троллейбуса, а мимо все маршрутки какие-то с неизвестными номерами носятся. Так я еще не привык пока. В Иванове сдвиги в лучшую сторону есть, причем существенные сдвиги. И водители пешеходов стали пропускать более-менее. Ну, не все, конечно, но уже многие. И благодарят, если его пропустишь. Видимо, это как-то связано с тем, что и в городе получше стало, все-таки и фонари появились, и тротуары более-менее ровненькие. То есть, по внешнему виду можно сказать, что деньги откуда-то все таки приходят в город. Непонятно только откуда, поскольку промышленность вроде не развивается, но это уже другой вопрос.Получается, что благосостояние города в целом и народа, судя по машинам, все-таки улучшается. И, одновременно, люди начинают себя более культурно вести. Видимо, это как-то связано. И тогда есть шанс, что когда будет все хорошо, они будут вести себя так же, как и японцы.

Планов на будущее я никаких не строю. Да ну у нас какие сейчас планы? У нас дожить остался план. Ну, если будет какая-нибудь работа интересная – можно будет поработать, а так – нет. Я уже успокоился, уже возраст не тот, чтобы планы строить. В жизни, честно говоря, я особенно-то целей никогда и не ставил. В целом я доволен, как все получилось. На больше я и не претендовал, и сейчас не претендую, скажем там на докторские диссертации, на руководство... Это уже не мой уровень, я это уже сам знаю, поэтому, я доволен.

«СИЛЬНЫЙ ДОЛЖЕН СЛАБОГО УНИЧТОЖАТЬ»

Вера Аркадьевна, Иваново, 66 лет;

Акушерка, не любит стариков и верит в право сильного Задачка по физике У меня средне–специальное образование. Я акушерка. Работала акушеркой и плюс преподавала в школе «Гражданскую оборону». Закончила Шуйское медучилище. Поступала я в медакадемию, но не решила задачку по физике. Два раза не могла решить, потому что это была программа 1 курса.Я хотела еще в юридический поступать. Мне моего образования было не достаточно. Я всю жизнь это ощущала.

У нас было очень сильное образование. Когда я закончила 4-х годичный техникум, то самостоятельно могла работать в родовой и за фельдшера, и за акушерку. После окончания я отработала в районе 3 года по распределению.У меня родители жили на Украине, у них там современная уже была мебель, польская, современная посуда, немецкая, и когда меня в район загнали, я первый раз в жизни увидела, как хозяйка моется в печке – я испугалась. И еще я не умела воду из колодца выкачивать, а там журавль был. Я однажды чуть не улетела туда вместе с этим журавлем, и мне очень трудно было приспосабливаться вот к этим условиям, но тем не менее я выдержала и отработала три года.

Затем я решила найти работу в Иванове, потому что муж у меня отслужил в армии. Я устроилась на работу в 3-ий родильный дом. Затем у меня были роды, после чего два года я находилась дома, но потом все-таки решила продолжить работу. Я проработала в 8-ой женской консультации 25 лет старшей акушеркой. В операционной я работала, плюс материальная ответственность. В общем, работы было очень много, но мы работали все добросовестно.

В моей работе мне все нравилось, потому что старшая акушерка – это маленький руководитель, это ответственность. А я всегда любила ответственность. И эта работа мне нравилась. Сначала я жалела, что трудовая жизнь так сложилась, а потом частично я себя реализовала.

Мне пришлось уйти на пенсию по выслуге, поскольку внучка пошла в 1-ый класс, и я должна была ей помочь. И поэтому я ушла по выслуге на очень маленькую пенсию. Водила ее в 1-ый класс, во 2-ой, в 3-ий. Ходила на родительские собрания, в родительском комитете была, с детьми в цирк ходила, помогала учителю. А потом, когда уже меня пригласили на работу, все равно я ее не могла оставить.

Страх перед швеей Я всю жизнь посвятила внучке. В 7-м классе я ее отвела в школу юного журналиста. Вместе с ней ходила на первые занятия, помогала ей, занималась.

Поскольку у нее в роду журналисты, я ей сказала: «Думай о том. Головой думай».

И всегда ее пугала швеями. Идем с ней. Я говорю: «Катя, кто там в подвале сидит?». Она: «Не знаю». Я говорю: «Это швеи сидят. Не хочешь головой думать, - пойдешь швеей». «Нет, я буду головой думать». Потом идем с ней однажды, а она и говорит: «Бабуля, смотри, швеи сидят». Она уже стала бояться этой профессии, и вот этот страх, что в подвал она пойдет. Я ей говорила: «Спина будет болеть, у тебя детей никогда не будет». И она стала бояться вот этих вот профессий и она с удовольствием стала осваивать журналистику.

Четыре года она отучилась в школе Юного журналиста. У нее успехи были, затем она выиграла конкурс по России. Её в Курск пригласили, там первое место заняла, как лучший корреспондент. Я ее никогда не ругала. Я ее всегда подбадривала. Говорила ей: «Молодец». Если что-то не получалось, я ей всегда говорила: «Подумаешь! У других хуже». И таким способом вот она закончила классов и потом ее пригласили, она опять конкурс выиграла. Была Медведевская программа «Индустриальная Россия», и ее туда пригласили, в Великий Новгород, в Питер. И когда она написала отчет о проделанной работе, ее пригласили в журнал «Русский репортер» на 2 недели. Она там училась. Ну, вот, я считаю, что мне не удалось в юности, я зато компенсировала последующими годами.

Про мужа и кота Мне на пенсии предлагали работать в третьей женской консультации, но там очень маленькая зарплата на полставки. И потом у меня сейчас муж – инвалид I-ой группы. Он в прошлом мастер спорта, закончил Энергоинститут, ему предлагали заниматься наукой, но тоже не получилось у него. Поскольку он очень много занимался в юности, и плюс еще наследственность, у него общее заболевание.

Муж у меня много зарабатывал. Он был председателем Общества военных охотников. У них и мясо, и все такое. Он давал машины, а директор военторга, значит, привезет целую машину. Там и красная рыба, и сгущенка, и икра, и поэтому не было нужды и себе в чем-то отказывать и почему бы не сделать другому хорошо, если тебе от этого плохо не станет?

Неизвестно как сложилась бы жизнь, если бы я получила высшее образование, получила бы работу, но не имела бы мужа. Это хуже. Без мужчины дома нельзя. Пусть он не хозяин. Пусть он будет. Пусть. Он сумеет и телевизор отремонтировать. Он все умел делать. Правда, у него был такой пробел, ему всегда рабочие ремонтировали машину. Он это дело не любил. И когда мы поехали на Украину, и когда у нас колесо лопнуло, резина, нам пришлось нанимать. Он это делать не умел. Но все равно я нашла выходы, я нашла тех, кто нам сделал, и мы доехали. Я организатор, а он исполнитель. Меня это устраивало.

Хотелось бы, чтобы муж еще подольше пожил. У него все-таки пенсия большая. Как же? Я привыкла во всем жить за его счет. И сама работала, но мне как-то нравилось эксплуатировать его. Он не замечал, что я его эксплуатирую тихо, спокойно. Он работал на двух работах, совмещал. Везде его гоняла, чтоб он работал.

Еще кот у меня живет. Кот – вор. За ним следить надо. Мясо, колбасу, если я мужу принесу и на журнальный столик положу, он может лапой незаметно, по хитрому похитить и под столом съесть. Мясо, да. Картошку не ест. Он свежую рыбу любит. Салат с путассу. Остальное не любит. Вот кот, муж, как их объединить я не знаю. За этим убираю, за другим убираю. Этого корми, другого корми. Посуду мой. Постирать, убраться. Потом, поскольку у меня муж ничего не может, я могу сама гвоздь забить. Дневной свет у нас, лампа перегорела, я ее вставила. Дверь сама отремонтировала, окна отремонтировала.

«Не люблю старых»

Когда мы были молодыми, мы не думали, что когда-то будем старыми. И что-то я презирала пенсионеров. Я приду в магазин и как-то думаю: «Пенсионер, тебе делать нечего? Ты впереди меня в очередь втолкнулась». Я их презирала.

Я не люблю общество пожилых людей,потому что мне более свойственна была школа, проблемы университета, Катя. Даже вот ее подружки иногда приходили со мной советовались, когда в школе учились. Нет, я не люблю старых. Я была, где пожилые собираются в очереди за молоком. Мне неинтересно с ними. Мне от них, ну, шарахает короче. Убегаю я от них.

У них… Во-первых, они ничего не читают. Они говорят о том, где сколько стоит. Вот. Ну, мне у них проблемы вообще не интересны. Они меня бесят. Потом, летом, например, сидят на лавочке, пошлят. А я не люблю такое. У них низкий уровень развития, у них интеллект низкий, они как бы себя обманывают этими вот пошлостями, то мат, то еще что-то.

Потом еще Геронтологический центр для пожилых людей. Там всех больных стариков собирают, кормят там их. Лекции читают, куда-то там водят.

Ну, стадо. Не знаю, с какой целью это придумали, но деньги там большие, конечно на них тратятся. Они то придут, то не придут. Я с ними не общаюсь. Я лучше почитаю, с Катей пообщаюсь.

«Люблю пресс-центры»

Я очень люблю лес, очень люблю районы. Только там сейчас такое убожество в районах. Мы раньше приедем в районы, а там были какие-то поля, клубнику выращивали, морковь. Ну как-то сельское хозяйство жило и народ жил.

А вот в последнее время, когда мы ездили, там, в общем, разруха полная. Даже колодца нет. Жители все убегают, а остальные спиваются. В общем, в район – нет.

Если туда съездить, то единственное - это за воспоминаниями. Вспомнить, что здесь было приятное, вспомнить, что здесь был сад, где мы гуляли.

Я автобусы не люблю, и трамваи не люблю. Слава богу, их не стало. А так на маршрутке. Но сейчас в лес я не езжу. Уже и страшно ездить. Там очень много собак сейчас, где лес пилят, незаконно можно сказать. И там, когда лесорубы обедают, они оставляют остатки, и там вот эти дикие собаки… Сегодня они не ели, значит через два дня… Я боюсь.

Я люблю, например, пресс-центры. Люблю рынок, люблю фрукты купить. Выбрать что-то. Покупать очень люблю. Пресс-центры. Покупаю газеты, журналы. Смотрю новости. Ухаживаю за мужем. Ну, уж если внучка дома, я полностью в ее власти. Она мне рассказывает, все-все делится со мной.

Как у нее учеба, новости приносит из университета. Мне очень интересно ее слушать. Мы с ней гулять ходим. Она очень любит. Вот летом особенно. «Бабуль, идем. Погуляем со мной». Мы с ней идем. В парк не ходим, потому что в нашем парке страшно. Она любит по магазинам ходить. По центрам. Раз уж она это так любит...



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.