авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |

«2012 Благотворительный фонд «Ладога» Р.Е.Бумагин, Н.И.Галиева, Т.Э.Османов, Д.М.Рогозин (рук.), Д.И.Сапонов, А.А.Смолькин, ...»

-- [ Страница 9 ] --

Р: Да. Вот, как сюда приехали – я каждый день ревела. Проснусь и думаю: «Зачем я в эту грязь залезла? Купили еще… И: А там-то хорошо было что ли?

Р: Конечно! Он в высшей партийной школе преподавал. С такой высоты…(смех) И: Ну, да. А вообще по природе вот, где больше нравится?

Р: И по природе там тоже. Мы уже привыкли, там тоже хорошо. Там и море, пожалуйста, и фрукты, и тепло все время.

И: Сейчас-то съездить не хочется туда? Поспокойней же там.

Р: С удовольствием. И там наши друзья остались. Мой муж вот работал сначала в этом военном училище, преподавал. Столько у него вот сейчас выпускников, которых он выпуски сделал. А сейчас все по интернету нашлись, вот в этом году только нашлись по социальным сетям.

Переезд для данной семьи – событие вынужденное, тяжелое, поменявшее полностью их жизнь: «с такой высоты» они окунулись «в такую грязь». В ходе интервью мы узнаем, что семья долгое время жила в Германии, что муж, военный по профессии, преподавал в военном училище, был командиром, преподавал каратэ в школе. Он – уважаемый человек, многого добившийся в карьере. Позже семья жила в Баку, но из-за военных действий они бежали обратно, в Верхний Ландех, в место, где они родились, но куда не планировали никогда возвращаться.

Сейчас город вымирает, «только все хуже день ото дня», нет никакого производства, соответственно, нет работы («какие организации были, и те закрываются»), закрываются детские сады (когда они переехали, было 4 детских сада, сейчас только один), уменьшается количество детей в школах (упало с до 250 за 20 лет), на малочисленные социальные мероприятия ходят «одни алкаши и безработные», а сам город живет и имеет инфраструктуру, в основном, благодаря приезжим дачникам из близлежащих городов (Москвы, Иваново, Нижнего Новгорода, Владимира):

Р: Так я и говорю, что полиция, тут она, рядом, вот через дом. И то ее разогнали всю, осталось здесь только отделение, Пучежу передали. Да какую… Вот, возьми любую организацию:

статуправление было – в Палех отправили, налоговую – в Пучеж разъединили. Ветлечебницы тоже нет. Животных не стало и вроде как бы все сокращается, сокращается. Почта, вот сберкасса… работает, три дня в неделю.

Конечно же, важным событием, которое имело определяющее значение в жизни женщины, и которое неоднократно упоминалось ей в интервью – замужество и рождение детей. Именно ввиду замужества женщина не смогла получить высшее образование, хотя, как позже она сама выяснила, была такая возможность:

Р: У меня среднеспециальное образование.

И: А специальность?

Р: Экономист.

И: А что не пошли дальше по образованию?

Р: Я в Москве заканчивала, с отличием закончила. И меня сразу, без экзаменов, тут же сказали после экзаменов в институт, потому что преподаватели принимали экзамены, они институтские были. А не пошла, почему? Замуж вышла, мужа отправили в Германию и он меня туда забрал. Я думаю, как я оттуда буду ездить на учебу... И все, а потом дети… Не до образования. Хотя могла бы там, в Германии, потом-то когда уже… но никто не подсказал в то время и сама что-то не поинтересовалась, что можно было бы приезжать на сессию, учиться как бы заочно, на сессию выезжать, да тут разрешение дали. А то ведь это специально раньше было, сами знаете, занавес железный, и туда очень сложно было… Хотелось. Но зато детям дала. У одного три высших образования.

Мы видим, что замужество полностью переопределило жизненную ситуацию для женщины на тот момент. После появились дети, и она занималась их воспитанием, посвящала им много времени, сделав на определенный период времени это своей главной целью:

И: Может, поделитесь секретом воспитания?

Р: Воспитание, конечно. Не знаю, может, из-за того, что я не всегда работала, приходилось где-то работать, я очень много им посвящала времени, с детьми. И субботы и воскресенья, мы везде только во всех бывали музеях.

И: Где бы ни жили?

Р: Где бы ни жили. Везде, все знали досконально. Что выставка змей – и то, мы туда посещали. Выставка картин – без разговоров. Я же говорю, даже до выставки змей, до выставки сов каких, до выставки интересных… Конечно, уделять семье столько времени могут себе позволить не все женщины, но в данной семье распределение ролей было традиционным: муж работает и зарабатывает, принимает решения, жена благоустраивает жизнь, занимается домом и воспитывает детей. Кроме того, ввиду особого «статуса» жены военнослужащего, женщина не всегда могла найти работу, потому что работа есть не везде:

Р: Нет, не то, что сложно ездить, мы ездим постоянно и устраиваться не везде можно, потому что гарнизоны вообще бывают то в степях, то в тайге, никаких нет производств.

И: Да, вообще некуда. И что прямо так много-много ездили?

Р: Да нет. Мы в Германии были, а там нигде не устроишься, там только муж работает, остальное все либо солдаты, либо военнослужащие какие-то. К немцам не пойдешь работать.

Для данного респондента ценность брака, семьи вообще, является первостепенной, определяющей. Так было на начальном этапе семейной жизни, так остаётся и в пожилом возрасте. Эта тема во время интервью возникала неоднократно, особенно в отношении молодежи, которая, по мнению респондента, живет неправильно. Это «неправильно» заключается вовсе не в том, что «мы умнее и опытнее», это скорее искреннее переживание за те условия, в которых приходится строить семьи современной молодежи. Респондент переживает за то, что семьи разваливаются, что девушки не уверены в сегодняшнем дне и партнере и потому не хотят рожать («тяжело с ребенком одной, они правы, что не хотят рожать»), что «травят» себя всякой химией, а потом не могут родить. Эта тема болезненна для респондента, поскольку сыновья уже взрослые (36 и 40 лет), а внуков нет:

И: Не радуют пока внуками?

Р: Внуками, нет. Потому что я так считаю, что живут безалаберно сейчас все, без брака, без оформления.

И: В плане, без регистрации, да, просто гражданским?

Р: Без регистрации. И поэтому, девчонки все испорченные. Все испорчены, все девочки.

И: То есть девчонки рожать не хотят, что ли?

Р: Ну, конечно. Неопределенность такая, я бы и по себе, например, так сказала.

И: Ну, да. Раньше как-то по совести все-таки.

Р: Да, по совести. Как-то брак удерживался, сейчас не удерживает.

И: И не рожают.

Р: И не рожают. И поэтому портят всякими. Я так считаю, что химией всякой они – не могут. Поэтому у меня и одно сноха, и вторая.

Кроме того, условия жизни в «вымирающем» городе (без возможности получить образование и найти работу) приводят к тому, что мужчинам приходится выезжать на заработки в крупные города, и даже те семьи, в которых брак официально зарегистрирован, распадаются:

И: А много одиноких матерей, получается?

Р: Много.

И: А почему?

Р: Не знаю.

И: Спиваются, может быть, мужья?

Р: Мужики-то? Да, даже которые не расписаны, живут, живут – поехал, у нас работать негде совершенно, особенно молодым людям и мальчикам, здесь образования нет. Едут туда, едут в Москву на заработки.

И: Ну, и там?..

Р: А там, разговор уже другой. Месяц там, две недели дома. Они месяц там не живут, у них там семья, и в конце концов… И: А их не берут с собой, получается?

Р: Жен-то? А куда там? Опять жилье, в Подмосковье, у нас в палатках живут, в вагончиках они живут, в лучшем случае, общежитие какое-то на троих, на четверых мужчин.

Респондент говорила и о том, что пока самая любовь – в молодости – стоит и нужно жить вместе, чтобы создать крепкую семью, нельзя жить раздельно, но с сожалением констатирует, что выбора нет ни у мужчин, ни у женщин, нужно зарабатывать деньги и как-то поднимать детей:

Р: А дети тут с матерью. И вот что за семья, скажите, если он молодой человек, я его очень даже понимаю, что молодые люди должны жить вместе.

И: Ну, да.

Р: Пока самая любовь. А не то, что женились, один в Москве, другой здесь.

И: Ну, да, а выбора, получается, нет.

Р: Выбора нет, надо как-то жить, детей воспитывать и самой жить.

И: В таких условиях, получается, семьи разрушаются. То есть была бы здесь работа, семьи бы не рушились.

Р: Да, и разговора не было. Была бы здесь структура какая-то.

Мы видим, насколько болезненно это переживание для респондента, насколько это не похоже на те события, которые имели место в её жизни и которые были возможны в тех условиях. В ходе интервью эта проблема была наиболее острой, наиболее эмоционально переживаемой респондентом, которой удалось самой создать успешную семью, но даже её собственные дети не оказались успешными в этой сфере.

Очень важно для данного респондента то, что можно назвать удовлетворенностью семейной жизнью и выбором партнера. После того, как дети выросли и уехали в разные города, а оба супруга вышли на пенсию, им приходится гораздо больше времени пребывать друг с другом, потому межличностные отношения на данном жизненном этапе во многом определяют как качество жизни, так и отношение к ней. Интересно, что для данной семьи, не имеющей возможности выезжать совместно за пределы города, своеобразной «отдушиной» является интернет, по которому они общаются с друзьями, скачивают книги, смотрят фильмы, играют в игры, работают, а также находят необходимую информацию. Компьютер, опять же, подарил сын, который, по всей вероятности, унаследовал семейные ценности и уважение к старшим. Удивительно и то, что для данной семьи не составило труда овладеть компьютером и освоить интернет-пространство. Сейчас женщина вместе с мужем смотрит фильмы и сериалы по интернету, он мастерит домики для пчел и продает воск, она занимается хозяйством и поддерживает его хобби.

Создается картина гармоничного брака, взаимной поддержки в трудных ситуациях (например, потери социальной роли добытчика у мужа;

лежачая мама;

нереализованность в роли бабушки и дедушки и др.), причем не только со стороны друг друга, но и со стороны детей. Эта семья смогла выбрать удобную для них совместную стратегию приспособления к жизни на пенсии. Мы можем прийти к выводу, что, несмотря на сложную жизненную ситуацию, благополучные отношения, выстроенные не только на пенсии, но и совместной жизнью до неё, помогают бороться с невзгодами, позитивно смотреть на мир, иметь положительный эмоциональный настрой.

ИСТОРИЯ ВТОРАЯ, ИЛИ «ЧАЙ Я ЕЩЕ ШЕВЕЛЮСЬ САМА-ТО».

Деревня Кислята Верхнеландеховского района Ивановской области небольшая, но брошенных домой в ней не так много, хотя в основном живут в них дачники.

Наш респондент – доброжелательная бабушка 81-го года, носительница классического просторечия, живет одна в большом доме. Она сама за собой ухаживает, сама себе готовит и стирает, ещё несколько лет назад делала заготовки для всей своей большой семьи. У неё есть дочь, которая вместе с зятем живет в Иванове, трое внуков, трое правнуков, которые все к ней приезжают. Общается она со всеми соседями, а муж соседки помогает ей по хозяйству:

Р: А раньше у меня был… У меня вон там далеко-то родничок, ключевой родничок. Я все брала с родничка с ключевого. Ну, вода очень замечательная. Когда я сама-то не годна была, нынче зимой, тоже ходить-то, у меня вот этот сосед вот, у которого вы сейчас были, он у меня… за мной ухаживает. Я ему плачу 1200, как… И: Опекуну, да.

Р: Да-да. Вот он за мной ухаживает. Он мне и воды носил, и у избы зимой-то разроется, и дров мне с утра принесет на крыльцо, он принесет дров-то. А который раз даже в избу принесет.

Интересно, что не только муж соседки, но и сама соседка участвует в жизни бабушки: они помогают ей с покупками, по хозяйству, измеряют давление дважды в день, возят в церковь, приносят еду, приглашают в свою баню:

И: А за продуктами-то Вы сами ходите?

Р: Нет, за продуктами мы это… Ездим… Вот соседи тебе говорю, опять скажу… Они, как едут в Ландех, так она мне звонит: «Тетя Галь, что купить тебе? Скажи». Который раз, если заказа много надо: «Тетя Галь, а может сама с нами соберешься?» Я с ними сяду да в машину-то у дома, да опять к дому приеду. Они мне купят товар-то… И: И что, и печку сами топите, и все, да, сами делает?

Р: А кто же? А кто же, дочка. Баню еще вон…Теперь я уж баню не топлю свою-то. Парюсь вот у соседки, у той, которой вы были. Вот она здоровая такая, толстая женщина… Я у нее парюсь, моюсь у нее в бане-то.

Приезд этой соседки с мужем в деревню – важное событие в жизни бабушки. В ходе интервью она рассказывала жизненную историю относительно новой соседки, а также несколько раз отметила, как же ей повезло. Соседка сама только недавно вышла на пенсию, муж её раньше пил, а сейчас он закодирован, они купил дом, и теперь ему по хозяйству «цены нет», да и забот полно. Эти соседи полностью реализуют традиционную стратегию русской взаимопомощи и взаимовыручки: помогают друг другу не только физически, но и морально, участвуют в разных событиях в жизни друг друга, хотя важно отметить, что они принадлежат к разным поколениям:

Р: Нет-нет, не скучно. А я, который день даже, все время вот у этой соседки, толстая которая. Я иной раз… А зимой-то вообще: оденусь, управлюсь там, поем еще, и до обеда все у них.

Она глядит в компьютер, она глядит по компьютеру, а мне включит телевизор. Я говорю: «Вика, не надо мне телевизор».

«Да гляди». Я говорю: «Я с тобой посижу, так поболтаю, да и опять домой». После обеда опять пойду к ней. Она приходит посидеть-то, давление-то мерить, она утром вечером мне мерит давление-то.

Помогают друг другу и продуктами и деньгами:

Р: Давече она вон пришла, вечером давление мерить-то. Она пекла пироги, дочка-то поехала в Москву, для зятя. «Надо?» Я говорю: «Вика, не возьму», говорю. Ну, я когда пеку, так ей ношу.

«Не возьму, не возьму!» Она за мной вдогонку, так дала все же, сунула мне два пирожка». «Ну, ладно», говорю. А так-то вот тоже, дочка-то, как чуть так… У них морковка плохо уродилась, плохо. Она говорит: «Теть Галь, у тебя не будет морковки?» «Вик, будет». Вчера она делала этот, под шубой-то, зятю-то, в Москву-то, свекольный…У нее не взошла своя свекла то, а у меня уродилась свекла-то свежая. Я носила ей вчера вот свеколки-то. Она: «Ты мне даешь без конца чего-нибудь». Я говорю: «Ну, и ты даешь без конца». Вот, мы этим не считаемся.

Обе хозяйки воспринимают такие отношения как сами собой разумеющиеся, более того, соседка оказывается более осведомленной в делах бабушки, чем собственная дочь, ведь именно она знает, где спрятаны деньги:

Р: Денег, когда ей надо если взаймы, она у меня занимает. Я ей доверяю всегда и даже говорю… Вот уехала в Иваново-то, в больницу-то, а дочка-то это, не знала, где у меня деньги те. А Вика-то знала, соседка. Я говорю: «Вот там-то». Она пришла:

«Вика, мне бы денежек маминых-то». Она: «А она мне не приказывала тебе давать-то!» Вот. «А она еще не успела тебе позвонить-то». Дочка мне звонит, я говорю: «Я Вике сказала».

Ну, Вике звоню, говорю: «Вика, отдай им». Она говорит: «Ну, пойдем, Надежда, выдам тебе денежки материны». Надежда, дочка-то еще не знала, где у меня денежки-то, а соседка-то у меня знала.

Если отношения с соседкой понятны и логичны, то отношения с дочерью вызывают некоторые вопросы. Дочь живет недалеко от матери и приезжает с зятем довольно часто (чаще раза в неделю), созванивается с матерью каждый день. Но за таким общением и заботой в речи респондента проскакивают некоторые обиды на дочь и зятя, которые она сама себя уговаривает забыть, поскольку «нельзя обижаться-то»:

Р: Я еще зятю-то… Он говорит: «Тебе, бабушка, куда тебе воду то?» Говорю: «А ходить-то, все просить людей-то уж, надоело». Я сперва-то… Они сперва-то не хотели, а теперь я дом-то оформила на дочку. Дом теперь не мой, а дочи. Ну, вот они теперь стали делать, по-своему, все им надо так.

И: Ну и хорошо.

Р: Теперь дом-то не мой, я, как квартирантка у них живу. Ну, перевела я дом на дочку.

Все равно, «вся надежда на дочку», которую и зовут так же – Надежда. Бабушка просила дочь с зятем сделать ремонт, но они отказывали, а после того, как она перевела дом на дочь, начали заниматься переустройством и даже наводить порядки, правда, оплачивает ремонт сама бабушка. Видно, что она переживает, но относится к этому с пониманием, ведь дочь с зятем взяли кредит на дорогую машину, а пока она сама лежала в больнице, смогла накопить денег:

Р: А теперь мне вот воду-то, покамест я лежала в больнице-то, в Иванове-то, вот дочка-то с зятем-то провели воду мне. И вот газовую плиту сменили теперь, и умывальник другой поставили.

Все мне сменили. Ну, правда, я говорю: «У меня там 19 тысяч есть, Надежда», вот говорю «возьмите». В 17 тысяч видно встала им вода-то… И вот… Рамы-то заказывал сам, а вставлял… Заказывал в Иванове он рамы эти, а вставлял он сам, зять вот вставлял… Вот пол обшили. Ну давала я денег! То-то пол обшили. Вот видишь ты, провели мне воду прямо в дом. В доме вода-то у меня теперь сейчас… Вот еще не убрал зять-то еще, этот… шланг вот. И вот, так что… Ну, слава Богу, живем покамест! Нечего обижаться, нечего, нельзя, нельзя обижаться.

Ремонт – событие огромного масштаба, это большая радость для бабушки, которой теперь в дом проведена вода, стоят современные окна и газовая плита. Во время интервью она несколько раз хвалилась этими достижениями, неоднократно показывала и объясняла, что и как работает. Конечно, есть и более болезненные вопросы, как, например, печка, которую дочка с зятем хотят снести, чтобы расширить кухню.

Р: Печка большая, да. Вот не знаю, вот у меня зять все говорит то: «Бабушка, собрались ломать печку». Вроде того, что надо, на кухне больно мало места. Ну, летом, собирается когда много то их, все-то приезжают – тесновато здесь, там ставлю стол то. А он одно: «Все равно печку сломаю и тут дальше сделаю дверь». Я говорю: «Вот когда я сдохну, тогда и будешь делать! А покамест я жива – не дам, Володя». Пусть и… «А теперь-то дом наш». Я говорю: «Пусть и ваш дом, но не дам пока сломать печку». Я говорю, который раз и плохо-плохо залезать, а залезу кое-как погреться на печку. А зимой-то и тем более, говорю.

Вот так.

И: Ну, это он, наверное, шутит, да? Ведь хорошая же… Р: Не знаю, шутит, не шутит. Не знай чего. Но я говорю: «Не дам ломать печку покамест-то. Уж подохну – тогда, как хотите, а покамест не дам».

Отношения внутри семьи – сложное и неоднозначное дело. Во время оформления дома на него претендовала сноха (жена умершего сына), которой пришлось выплатить 50 тысяч. Эти деньги отдала дочь, равно как и занималась всеми документами с переоформлением. Бабушка с любовью отзывается и о дочери, и о зяте, и обо всех других родственниках, потому что, опять же, нельзя обижаться, и «как сочтет Бог». Более того, она помогает им материально, поскольку едва ли не единственная в семье имеет постоянный доход (а теперь ещё и прибавку к пенсиипо возрасту), а траты не такие большие («11 тысяч я не съем»): она давала деньги внучке на окончание института (5 тысяч), на шторы (10 тысяч) и так далее.

Бабушка признается, что не хотела сначала давать деньги, потому что после тяжелого семейного события - смерти сына в 2005 году - отношение снохи и внучки изменилось: «Внучка-то ничего не делает, ничего, ни сноха, ни внучка, ничего не касается, нигде ничего мне не помогает ничто», и что сначала она была на них обижена, но считает, что им особо некуда пойти, кормильца у них нет, да и они все равно семья:

Р: Потом они как-то приезжали ко мне, летом-то… Я ничего ей не дала, я уж была на нее обижена. Ничего ей не дала. Напоила, накормила, с собой собрала продуктов-то, а денежки я ей не дала. И она ко мне все не ездила. А вот это вот, я говорю тебе, как раз вот братик приехал со внуком со своим-то, у меня дети все были здесь, только не было внука с детьми со своими, да с женой-то. И она приехала. Она говорит: «А я думала у тебя помыться в бане. Я говорю: «Ну, как хочешь. Заночуешь?» Она:

«Нет, ночевать не буду. Мне завтра рано надо ехать в Иваново опять обратно». Дочка-то мне еще пришла, на ухо шепчет:

«Мам, дай сколько-нибудь денежек, Маше-то, что уж ты». Ну, так опять дала. Не хотела, говорю, грешнице давать, не хотела.

Ну, дала опять ей, 500. Уж не большие деньги, а 500… Она несколько раз мне спасибо сказала.

Другим событием, о котором неоднократно упоминала респондент, была её поездка в больницу. Конечно, для пожилого человека, редко покидающего свой дом в деревне это событие – из ряда вон выходящее. Это и встреча с новыми людьми, и смена обстановки, и возможность подкопить пенсию и подправить своё здоровье:

Р: От этого козьего молока мне сделалось лучше. А теперь лежала в нашей-то больнице, алексию-то не признают. Со мной не было, нет такого-то. Лежала вот в Иванове в госпитале военном-то. Тоже там не признали такой этой… Алексии. Все говорит здоровое. Головушку там проверяли. Говорю: «Как у меня мозги-то?» Врач говорит: «Мозги все нормально, все хорошо. Трещин никаких нет», говорит «Ты нигде не падала?» Я говорю: «Нет, я нигде не падала. Но со мной было что-то плохо то», говорю. «Бывает», – он говорит «Сейчас все в норме!»

Приехала сюда, в Ландех вот, даю тоже документы, что написал врач-то Ивановский вот: «Вот, бабушка Галь, а ты говорила ты это… больная. У тебя все, пишут, здоровое. Все хорошее». Я говорю: «Ну…» Вот только ногу… А так-то они меня подлечили, давление у меня теперь стало нормально. А то давление было 250, 250, а теперь давление стало получше. Ну, сердце до сих пор… Что-то сердце, говорит, плохо работает.

Сердце плохо работает до сих пор. Ну, я хоть там подлечилась, в госпитале-то. Ну, не знай, теперь уж долго ли… Ходить стала лучше…Растираю ножонку, вон нога… хондроз, хондрозушка, замучил хондроз. Вот и была в больнице-то, в этом госпитале то. Врач сказал тоже сразу: «Бабушка, полечить-то полечим, но вылечить мы тебе хондроз не вылечим». Ну, что будет, то и будет. Вот так что полечили, слава Богу, и это… Давление все время, дочка, бывает высокое. Все время давление… Несмотря на проблемы со здоровьем, бабушка ведет довольно активную для своего возраста жизнь: сама себе стирает, следит за огородом, понемногу работает в нём, опрыскивает пчел, следит за тем, когда они роятся:

Р: Огород, конечно, есть. Только я нынче я его сама не копала, огород. … У меня дочка, приезжают из Иваново-то. Она любит копать. Вот она… Сейчас я ей звонила, говорю: «Была баня открыта, а у меня в предбаннице лук», говорю «чего делать-то с луком будем?» Она говорит: «Мама, пусть полежит до пятницы. В пятницу приеду, я его… Надо будет его вязать». В меру я начистила, в меру… и их отнесла в ту избу, в третью-то.

Вот, а это говорю, что делать? Она говорит: «Мам, пусть полежит до пятницы». Вот сажать, сажать, все сажать. И морковку, и лук, и капусту… Р: Да, дочка меня спрашивает: «Мама, глядела на картошку?

Картошка чай вся заросла». Говорю: «Надя, не бывала накартошке». «Что ты, мам, не сходишь?» Я говорю: «Нет, не хочется»

Р: Когда роятся летом-то, они ведь садятся, дочь, хорошо вот так на эти яблоньки. Так я их еще сама вот… Тут вот поставил мне ванну, накачают они мне водой-то, и я, милая моя, их опрыскивала. Опрыскивала я…Они станут если роиться – летают, кружатся, кружатся, садятся вот на дерево-то, когда сядут на дерево-то… Хорошо еще-то на маленькие… Ты понимаешь, как усядутся? Их не растащишь, не разлепишь, комком. И вот на прутике на каком-нибудь… Потом сделаю:

беру белую чистую простынь, ее намочу, простынь -то, водой то, и окутаю их иной раз, и начинаю ему звонить в Иваново-то.

Он вечером-то приезжает.

Бабушка гордится тем, что за несколько лет количество ульев у зятя увеличилось благодаря её стараньям, ведь ему из Иваново ездить каждый день нет возможности. За все время она упустила всего 4 роя, а саму свою жизненную позицию описывает следующим образом: «Чай я еще шевелюсь сама-то. Чай мне надо шевелиться-то. А уж совсем сяду, так вообще буду, как клушница».

Другое важное событие для данного респондента тоже связано с выездом за пределы деревни: её старший брат приезжал к ней в дом с внуком, а потом она ездила к брату в Кинешму:

Р: Ездила як брату, в Кинешму, вот недавно-то. Нам, хотелось встретиться всем троим бы. Мы бы хоть к Артему в Москву съездили. Он то не приедет сюда к нам, он тоже… И говорит он плохо, и все такое. Теперь у него язык отняло. Вот, а мы хотели было с братиком-то, со старшим-то… У него ножонка никуды, и у меня ножонка никуды! «Так, Галина, видно приходится нам с тобой сидеть дома. Давай позвоним ему». Вот мы ему позвонили из Кинешмы-то, он говорит: «Да вы что! А мне бы как туда к вам». А я вот старая корча. Вот я 82 год, все еще… А тому, старшему брату, 88 будет годов, в ноябре месяце.

Про эту поездку во время беседы респондент вспоминала несколько раз, каждый из них с большим удовольствием. Всего в семье «у мамы» их было пятеро, сейчас в живых остались она и два брата (один живет в Москве, другой в Кинешме).

Конечно, для пожилого больного человека увидеть своих родных, а особенно таких же, как и ты сам – больше счастье.

Интересно, что давние события, как, например, собственное замужество, для данного респондента уже не столь важны. Муж её умер в 1997 году, а сам смысл замужества она объяснила тем, что надоело ей работать в лесхозе, а замужних да с детьми на работы в лес не брали:

Р: Первый парень у меня ушел в армию, там женился в армии и не вернулся домой. Так вот за этого вышла замуж из-за того, что, говорю, надоело в лесу. Говорю: «Не хочу больше в лесу!»

И: А мама что сказала Ваша?

Р: Мама говорила: «Как хочешь. Гляди после не кусай локти».

Говорю: «Что будет, то и будет». Да, нет, прожила, слава Богу.

Воспоминания о муже скорее связаны с жизнью вообще, с детьми, с ним как с главой семейства, хозяином. Зато другое событие из своей личной жизни – наличие жениха «на старости лет» - бабушка пересказывала с явным удовольствием (конечно, до определенного этапа – пока жених не умер):

Р: А то один у меня жених вот был, этот… Тоже все ко мне приставал. У него машина. Он 32 года, он был помоложе меня.

Но он с женой-то… Он был женатый, а с женой-то разошелся.

Я, покамест он служил в армии, я вышла замуж. А потом вот он женился вна одной женщине, а дело-то не пошло их, они разошлись. И вот он после-то ко мне приезжал, все меня упрашивал. Еще привез мне в позапрошлый год корзинку яблок. Я говорю: «Колька, у меня своих яблок навалом», говорю. Много, очень много. «Что ты!» Бери да бери. Я говорю: «Нет, Коля, у тебя…» А он жил один уж в деревне-то, и у него были козы. Я говорю: «Вот корми своих коз».

И: Яблоками.

Р: Да, яблоками. Я грешница-то. Надежда вот мне говорит, Королева-то: «Хоть бы ты его чаем попоила». Я говорю: «Ну, мне на кой черт… Что я еще буду поить его чаем-то». Мы с ней сели на лавочке-то. Я говорю: «Мне от него не надо». Я говорю:

«Я уж теперь стара замуж выйти, мне не надо таких женихов».

Даже по приведенным фрагментам заметно, насколько оптимистичная жизненная позиция у данного респондента. Бабушка, которая, в силу возраста, не всегда помнит, о чем она говорила, а о чем нет, строит свою речь логически, оценивает поступки своих родных и свои собственные с точки зрения общепринятой для её воспитания морали: она считает грехом обижаться на родственников, гостеприимна, помогает всей семье и соседям (несмотря на свой возраст), положительно отзывается обо всех людях. Принципиальным является и тот факт, что она имеет возможность помогать родственникам материально, что связано не со сверхдоходами, а с особым отношением к деньгам, потребность в которых для неё не является определяющей. Она готова в чем-то себя ущемить, чтобы помочь родным, причем не только материально. Такая жизненная стратегия, совпадающая с христианскими ценностями, позволяет ей комфортно сосуществовать со своими, пусть не всегда честными и хорошими, родственниками, строить отношения с соседями, основанные на взаимопомощи и уважении. Бабушка, живущая одна в далекой деревне, оказывается вовсе не одинокой: каждый день общается с соседями, каждый день она общается по телефону с родственниками, каждую неделю к ней самой приезжают гости, она ведет активную социальную жизнь в деревне, где знает всех и многим помогает, и даже умудряется завести себе жениха! Мы видим, что образ беспросветной, одинокой старости, где нет места счастью, где одни болезни и лишения, рушится на глазах.

ИСТОРИЯ ТРЕТЬЯ, ИЛИ «Я ВЕТЕРАН, Я ДИТЯ ВОЙНЫ»

Третий респондент - женщина 75-ти лет, худая, на первый взгляд угрюмая и даже немного резкая в общении. Изначально вела себя закрыто, не хотела о себе ничего рассказывать, а только перечисляла свои беды и печали:

Р: Вы знаете, у меня сейчас пенсия была все 6000, вот только добавили, сделали 7000. Что это за пенсия? Что я?.. Вот я хожу, смотрите, у меня ничего нет, все старье у меня.

И: То есть пенсия очень маленькая?

Р: Конечно. Что это за пенсия, скажите, я заплачу коммунальные, туда, сюда.

И: А большие коммунальные?

Р: Бани, дрова у нас 6 тысяч стоит машина, расколи их найми 1000, я не ем, видите я какая. Я вся 50 килограммов.

Она всю жизнь проработала на молокозаводе в Кинешме, но по достижению пенсионного возраста её «попросили» выйти на пенсию. Само это событие женщина до сих пор переживает довольно болезненно: во-первых, она не смогла подзаработать себе на пенсию («и на похороны накопить, чтобы детей не мучить»), и, во-вторых, потому что сам завод, как и многие другие предприятия города, сейчас переживает нелегкие времена.

Р: Швейная фабрика она вообще, январь не работала, рабочих отпустили за 2/3. Потом прошло сколько времени, рабочих отпустили в отпуск, потом вообще рабочих безо всего отпустили.

И: То есть получилось, они без зарплаты?

Р: Конечно. Сейчас вроде начала работать. Надолго ли – не знаю. Надолго ли эта фабрика будет работать, все у нас Кинешме закрывается. Что уж это? Вот я говорю, наш завод был, я 100 тонн принимала молока, что только не делали, все делали: и масло делали, и творог, и сметану, и сыры. Все делали у нас – сейчас у нас одно мороженое и то, которое выгодно этому… И: А покупают молоко, масло все равно многие?

Р: Конечно. Масло-то у нас стоило 3,40 за килограмм, когда мы работали, оно сейчас 200 к тремстам рублям идет за килограмм. Есть разница?

И: Ну, да.

Р: Вот так вот. Они делают то, что им выгодно.

Неоднократно за время интервью она говорила о тех временах, когда она сама работала, говорила о всех специальностях, которые она освоила на заводе: мастер, лаборант, эксперт, кладовщик. Хоть те времена и были периодом её самой активной жизни, молодости, она вспоминает их отнюдь не с ностальгией:

«господи, как я жила, даже не знаю, как выдержала». Связано это с тем, что ей приходилось отдавать маленьких детей в садик тогда, когда она ещё кормила их грудью, в 56 дней. Своё военное детство она до сих пор вспоминает со слезами на глазах:

Р: Началась война, мне было четыре года. Немножко подросла, в шесть лет стали вязать варежки, носки из ваты. Давали ваты, мама нам пряла, у нас прялка есть, пряла пряжу, а мы вязали носки, варежки солдатам на фронт. Сами: «Мам, 12 часов я спать хочу». – «Вот еще немножко повяжи и спать ляжешь».

Вот так вот... И Вы знаете, что мы сытые были? Мы голодные были.Голодные, холодные, разутые.

И: А корова была?

Р: Конечно. Если бы не корова так чем нас кормить-то? Вы что, а для коровы мы сами ходили все, серпом жали траву.

У матери было 10 детей, наш респондент - пятая. Все дети по возможности помогали матери. Те, которые во время войны были «большие» (хотя бы 3- года), вместе с ней вязали варежки и носки из ваты для советских солдат, и писали записки с пожеланиями победы, а кто постарше - звали в гости после победы. За эту работу мама получила медаль «ударника». После войны мать вместе с детьми работала в колхозе, жала серпом рожь, пшеницу, а дети связывали и ставили снопы. Все детство женщина работала, как и всю жизнь:

И: Детство трудное?

Р: У нас его и не было. Я в пять лет или шесть было, я из деревни до ДХЗ с отцом шла пешком, босяком и без трусиков, ничего не было. Наденет мать, из какой-нибудь тряпки платье сошьет и все. Так что вот, дочка, ничего хорошего у нас не было.

И: То есть всю жизнь работали с малого детства?

Р: Да, чтобы себе на форму заработать, я в подсобном хозяйстве у больницы, стадион там у нас. Вот там я целое лето работала. Там были грядки: огурцы, картошка – все мы, дети, там делали, чтобы только заработать на форму, на платье себе.

Вообще жизнь этой женщины можно назвать социально активной. Когда получала специальность, работала на лошади в деревне. После пошла на завод.

Она сама была в ударницах производства на заводе, не сходила с доски почёта, имела вымпелы на нашивках. В завкоме её назначили агитатором, она читала во время перерыва лекции рабочим, делилась опытом. Когда от каждой организации назначали народных заседателей в суд, она четыре года была заседателем, а после этого ещё четыре года была судьёй на молокозаводе.

Продолжает она свою активную жизнь и сейчас: как выяснилось, у неё в этом же доме на нижнем этаже живет внук с женой и двумя маленькими дочками. Вот им и помогает бабушка: водит старшую внучку в сад, забирает из сада, гуляет с девочками, смотрим за детьми, когда внук с женой уезжают по делам:

Р: Да. Вон внизу у меня там живет внук, с которым… у него две девочки. Так что я без работы не бываю.

И: Помогаете?

Р: Конечно. Сегодня в садик водила. К 8 часам веди в садик, в часов возьми из садика, потом если что они сойдутся вместе:

«Бабуль, посиди, мы пойдем по магазинам». Иду, сижу со второй.

Р: Вчера водила с собой, сегодня утром уже отвела в садик ее к восьми. Так мне же поспать не дают.

И: Так это хорошо, наверное, что не дают?

Р: Ну, вот я худая с ними.

Во дворе дома в городе у неё есть небольшой участок, где она выращивает овощи только для себя, чтобы не просить у внука или сына по мелочам, чтобы сохранить свою независимость. Кроме этого, пенсионерка ухаживает за огородом на даче, выращивая овощи на три семьи.:

Р: А я все худая. А что худая: «Мама, вот пойди сегодня в сад». У них коллективный сад. «Мама, пойди, сделай это». Вот картошку начала копать, первая в саду, вообще первая начала землю копать и посадила им картошку. Два ведра мне дали:

«Вот, мама, посади». Посадила. Приходят, говорят: «Разве уже землю можно копать?» - «Земля уже сухая, почему, я посадила».

Хорошая ли она будет – не знаю. Так она заросла после дождей травой-то. «Мама, ты пойди…»

И: Прополи.

Р: «Прополи». А ты знаешь, она в мой рост. Я взяла эти самые, землю обрабатывают, плоскорез. И плоскорезом как косой, и пошла скашивать. Изустала, потом сын явился. Говорю:

«Костя, у тебя ведь есть коса. Я же ведь мучаюсь, смотри какую кучу я натаскала. Давай своей косой, скоси, а я после всю траву перетаскаю».

Кроме этого, в ходе разговора выяснилось, что женщина ходит на митинги от КПРФ, поет песни на этих митингах, а в данный момент решает вопрос (от всех жильцов) с газификацией дома в партии «Единая Россия», а также с получением звания «дети войны». Бабушка сама себе стирает (руками, а горячую воду нужно сначала нагреть), сама готовит и убирает, сама таскает дрова, если внуки не успевают помочь, сама ходит в магазины, ухаживает за могилами родственников на кладбище (к слову, могил более 10) ведет активную религиозную жизнь.

Удивительно, но даже воду она себе сама приносит (ещё и внукам):

Р: Но хоть вода-то есть.

И: А хорошая вода-то?

Р: С колонки идет. Нормальная. Но я пью родниковую.

И: Сами ходите на родник?

Р: Я не хожу, я езжу.

И: А далеко?

Р: У меня коляска, я туда поставлю литров двадцать, привезу на коляске. И вниз даю пить – пейте. И сама. У меня родниковая. Я не пью из колонки. Я только родниковую. И огурцы засаливала – все с родниковой водой. У нас тут выйдешь, туда, под Кузнецкий мост, пойдешь к бору, там у нас есть родничок, вот туда и ездим.

Все же, несмотря на все трудности молодости, на тяжёлую жизнь после войны, в браке она была счастлива. Потому потеря мужа, «мастера на все руки», тренера разных видов спорта, мастера спорта, стала для неё одним из самых значимых, в негативном плане, событий жизни. Почти 3 года назад он попал в больницу, (диагноз женщина не знает до сих пор), где и умер:

Р: 50 лет мы с ним прожили.

И: Золотая свадьба.

Р: Да. 50 лет прожили. Но золотую свадьбу мы не сделали, его уже не стало. Взяли на операцию, и как раз выборы 2010 года марта. Взяли его, 12-го сделали операцию и все, 14 марта – выборы, там все нажрались, в реанимации уже следить никто не следил. Ясно. Операция прошла нормально, я после операции пришла, он говорит: «Мать, у меня все нормально, я чувствую себя хорошо».«Я чувствую себя нормально, иди домой». Я пошла.

Говорю: «Дедушка». На другой день пришла, он говорит: «Я чувствую нормально, иди домой». Я говорю: «Я буду голосовать, я за тебя проголосую?» А он говорит: «Не надо, не голосуй». Все.

И в этот же вечер мне позвонили: «Вашего мужа уже больше нет». Все.

И: И не поняли почему? Не объяснили они?

Р: А что? В реанимации – ничего. Говорю: «В реанимации должен быть человек, за ним уход послеоперационный». А чего?

Они нажрались, я пришла один раз, гляжу, у него все капельницы перекрыты, лекарство стоит, а перекрыты. Они улеглись и все.

Так что не дай Бог в реанимацию... Они на столе там ведь голые лежат, они там все голые. Я пришла, он, ноги связаны у него и руки, на металлических кроватях они там лежат и руки привязаны – совсем без движений. Что тут хорошего-то?

И: То есть залечили, получается, недосмотрели?

Р: Я считаю, что это так. Ну что? Поругалась, поговорила, а что говорить, отправили в морг и все.

И сейчас жизнь после этой утраты не может встать на свои места: бабушка не привыкла просить помощи, все дела по дому (с печкой, с газом, с водой, с техникой, с велосипедами и многим другим) делал муж. Потому сейчас, вместо того, чтобы просить родных помочь, она пытается не потерять свою независимость от родственников и старается вникнуть в новые для себя вещи.

Она понимает, что одной тяжелее, особенно психологически, после смерти мужа ей было очень плохо, она долго плакала, да и сейчас ей тяжело говорить об этом.

Она даже перестала ходить к врачу и забрала свою карточку из поликлиники, все свои болезни лечит сама и никак не хочет возвращаться в эту систему. Семья, которую она создала вместе с мужем была непьющей и спортивной, потому и сейчас она следует эти правилам: вообще не употребляет алкоголь («вот потому Бог такое здоровье и дал, что не выпивала, и Вам не советую»), делает каждый день зарядку, отжимается от пола. Интересно, что своим примером она разрушает и ещё один стереотип о том, что пожилые (старики) не мобильны: каждый год бабушка ездит к сестре в Волгоград, по пути заезжает к сыну в Москву, а после в Балашиху к деверю.

Подведем краткий итог: первый респондент, имея лежачую маму и не имея возможно выехать, смогла вместе с мужем сохранить теплые семейные отношения и приспособиться к трудной жизненной ситуации. Вторая женщина, следуя христианской морали живет в согласии с родственниками и соседями, помогает им в меру сил и возможностей, участвует в жизни каждого из них тем или иным способом. Жизнь третьего респондента, несмотря на тяжёлую судьбу, вся в заботах, едва ли у неё есть время для отдыха, в мечтах - дожить до 80-ти лет, ну и, может, «выдать замуж правнучек». А ведь это только три примера жизненных стратегий из возможной тысячи. Получается, что стереотипы о схожести пожилых людей, их неспособности учиться, об их изолированности от общества и семьи, о плохом физическом и душевном здоровье [Victor, 1994:Р.78], на практике оказываются всего-навсего стереотипами, сформированными в обществе.

Позволим себе согласиться с К. Виктор в том, что «старость в современном обществе – опыт, богатый разнообразием. Такие факторы, как возраст, пол и социальный класс делают группу пожилых гетерогенным сегментом внутри населения. Необходимо уделять особое внимание общим интересам различных возрастных групп вместо того, чтобы видеть пожилых (или любую другую маргинальную группу) принципиально отличающейся от нас. Основной задачей стареющего общества должна быть замена понятий независимости и зависимости социальной рамкой, которая уделяет особое внимание взаимозависимости поколений» [Victor, 994:P.248-249].

РОССИЙСКИЕ МОДЕЛИ СТАРЕНИЯ Аннотация: Обозначены три базовые стратегии старения, доминирующие среди текущих когорт старшего возраста: (1) продолжение допенсионного образа жизни с сохранением установок активного трудоспособного возраста;

(2) доживание;

(3) переориентация на социальную и личностную реализацию в новых сферах жизни. Каждая стратегия подкреплена жизненными нарративами, что не только подкрепляет выделенную типологизацию, но и задаёт рамки её применения в дальнейших исследованиях.

«…надо жизнь знать изнутри, с низов, она вся отсюда. Здесь большинство народа» (интервью № 37) Материалы исследования дают основания для нескольких способов типизации эмпирических данных. Первый, препарирующий, связан с выделением ряда типичных ситуационных комплексов, или жизненных конфигураций, которые могут быть по-разному вплетены в конкретную биографическую канву. Это — перспективный подход, поскольку он позволяет выделить каталог типичных социальных ситуаций, требующих внимания и поддержки со стороны разного рода социальных служб и организаций. Второй, холистский, позволяет взглянуть на биографию пожилого человека как на конкретное проявление некоторой (типичной или не очень) модели жизненного пути. Ценность второго подхода состоит в том, что он позволяет сохранить в материалах отчета живое дыхание человеческой судьбы. Массив интервью, проведенных в Ивановской области, уникален. Это — жизнь российской провинции как она есть. Материал собран бережно и с большим уважением к жизненным ситуациям простых людей, и, следуя этой интенции и исследовательской этике, мы избрали в качестве основной вторую, холистскую стратегию подачи материала.

В общем и целом, холистская стратегия плохо совмещается с типологическим анализом, поскольку конкретная биографическая ситуация часто воплощает несколько чистых «идеальных моделей». Кроме того, одни и те же, по сути, житейские обстоятельства (например, помощь детям и внукам) могут восприниматься в принципиально разной эмоционально-оценочной гамме.

Несмотря на все эти сложности, мы тем не менее попытались структурировать разнородный материал интервью, наложив на него аналитическую схему, состоящую из трех альтернатив.

В соответствии с этой схемой, пенсионный возраст предоставляет человеку три принципиальные альтернативы:

(1) Продолжение допенсионного образа жизни с сохранением установок активного трудоспособного возраста;

(2) Доживание, связанное со спадом активности во всех (или, как минимум, общественно значимых)сферах жизни, отсутствием новых перспектив, часто — общим падением интереса к жизни, переориентацией внимания на текущие вопросы жизнеобеспечения и поддержания здоровья и / или на интересы детей и внуков;

(3) Переориентация на социальную и личностную реализацию в новых сферах жизни.

Разумеется, каждая из этих альтернатив имеет свою возрастную привязку, и в этом отношении данные варианты (по крайней мере, первый и второй / третий) выступают не столько альтернативами, сколько типичными практиками на определенных этапах старения. Так, до известного возрастного порога (как правило, до 70 лет) (см. [Рогозин 2012]) в большинстве случаев реализуется первый вариант — продолжение допенсионного образа жизни, и лишь затем можно отчетливо увидеть «развилку» между вторым и третьим вариантами.

Поэтому оговоримся, что названные альтернативы — это в первую очередь способ структурирования эмпирического материала.

Изложенные в настоящем разделе типовые ситуации и конструируемые на их базе модели выведены на основе исследования жизни в российской глубинке.

Социальная обстановка здесь достаточно однородна, и поэтому легко просматриваются некоторые общие черты, характерные для провинциальной старости: низкий уровень жизни, острые бытовые проблемы, низкий уровень медицинского обслуживания, бедная культурная среда, скука, неприкаянность.

Тем не менее, даже на этом высокооднородном фоне можно выделить несколько специфических стратегий старения. Что касается крупных городов, оставшихся за рамками настоящего исследования, то нет никаких сомнений в том, что они — это отдельная социальная реальность, требующая специального фокусированного анализа.

Прежде чем непосредственно перейти к материалам данного раздела, сделаем одно существенное обобщение. Большинство из стратегий, в соответствии с которыми выстраивается жизнь пожилых граждан, являются навязанными стратегиями (навязанными жизнью, обстоятельствами, привычкой), и лишь в немногих случаях мы имели дело с осознанным построением жизни в пожилом возрасте. Иначе говоря, очень редко в этих стратегиях можно различить признаки или симптомы того или иного типа либерализации. Одним из наиболее ярких в этом отношении сюжетов открывается нижеследующий обзор эмпирических биографических кейсов (биографическая ситуация № 1).

СТРАТЕГИЯ № 1. ПРОДОЛЖЕНИЕ ДОПЕНСИОННОГО ОБРАЗА ЖИЗНИ С СОХРАНЕНИЕМ УСТАНОВОК АКТИВНОГО ТРУДОСПОСОБНОГО ВОЗРАСТА В целом это — один из наиболее позитивных сценариев старости. Примеров продолжения активной профессиональной деятельности в пенсионном возрасте в материалах ивановских интервью встречается относительно немного, и дело здесь не только в характере исследования, не предполагавшем статистическую репрезентацию. Подобных примеров — меньше, чем могло бы быть, если бы всё определялось желаниями пожилого человека (и в этом отношении вопрос о какой либо репрезентативности подборки интервью не имеет значения). Главный социальный ограничитель трудовой активности пожилых людей — дефицит рабочих мест. В этой ситуации пенсионеры, разумеется, проигрывают более молодым гражданам, а в ряде случаев сознательно отказываются вступать с ними в конкуренцию (или по крайней мере артикулируют подобную гражданскую позицию):

Р: Здесь приехали, когда меня приглашали еще в социальную защиту, но я говорю: «Нет, я на работу никуда не пойду, потому что у меня не выдерживают нервы. Молодые сидят голодные, не работают. Работать негде. А я на пенсии. У меня хоть что-то есть, правда, какой-то доход, а я пойду занимать рабочее место?» Мы сразу, и что у меня муж вышел на пенсию. Мы не стали работать, мы ушли. Потому что молодежи негде работать, а пенсионеров вроде выгоднее. У молодежи на работе дети, надо за садик платить. Еще чего-то, не выгодно. Это меня беспокоило. И до сих пор беспокоит, что в детородный возраст у нас живут хуже, чем пенсионеры. Ведь, мы сейчас пенсионеры, фактически, 50% содержим детей. Так ведь?

Согласитесь со мной? …Я еще говорю: «Ладно, пенсию прибавляют. Хоть немножечко, но прибавляют». …И еще то, что нас пенсионеров уже много. Нас же 40 миллионов, я знаю, что все лишние. …рассчитано по статистике 18 лет на пенсионера. А пенсионеры живут по 30. Что дальше будет? Как быть? (06) Второе типичное обстоятельств, существенно ограничивающее трудовую активность пожилых людей, — это новые социальные обязанности, встающие перед ними в старшем возрасте, а именно, — необходимость присмотра за детьми и престарелыми родственниками.

Те немногочисленные случаи, когда респондент продолжает трудиться на своем рабочем месте, как правило, окрашены позитивным мировосприятием. Особенно показательна в этом отношении представленная ниже биографическая ситуация.

Биографическая ситуация № 1.

Трудовая деятельность как альтернатива старости Героиня этого сюжета субъективно живет в молодом и активном трудоспособном возрасте и потому, несмотря на свои 66, отказывается признавать себя «пожилым» человеком. Ее история — это абсолютно точное иллюстративное попадание в теоретический вывод исследователя о том, что «старость как определение, несущее негативные коннотации, связывается с периодом прекращения трудовой активности, вносящей, пожалуй, основной вклад в формирование идентичности современного человека» [Рогозин 2012: 76].

Женщина, 66 лет, Тейково И: В общем, мы изучаем жизнь пожилых людей в провинции.

Р: Ладно, я к ним присоединяюсь. Я же не пожилая.

И: Простите. Вообще, людей пенсионного возраста. Сколько вам лет?

Р: 66.

И: Вы еще работаете, Людмила Константиновна?..

Р: Да. Веду подвижный образ жизни, здоровый образ жизни, детям навязываю свой образ. Туризм веду я в школе.

И: Вы работаете, и прекращать пока не собираетесь?

Р: Нет, пока нет. Я буду работать пока. 65 было у меня, мы договаривались, что в 65 я ухожу. А мне 66 уже. Я что, 70 не выдержу?

И: А чего будете делать, если что вдруг? Чем заниматься будете?

Р: Свое дело открою. Прокат сделаю туристических товаров. У меня много накопилось.

И: Оборудование?

Р: Да, пункт проката. Да я бесплатно могу работать, в школу пойду, у меня будет народ. (№ 12) Рассмотренный случай — пожалуй, единственный, когда трудовая активность приносит женщине, отнюдь не считающей себя пожилой в свои 66 лет, осознанное чувство удовлетворения. Это — ее выбор и ее смысл жизни, ей действительно нравится то, чем она занимается, и она не намерена оставлять любимое дело при любом раскладе обстоятельств.

Стоит подчеркнуть, что для той «популяции», которая являлась объектом изучения (граждане провинциальной России старше 50 лет), это — не очень типичный случай.

Чаще мотивация к продолжению трудовой деятельности имеет не столько позитивную (удовольствие от дела), сколько негативную окраску — страх остаться не у дел, с пустым пространством незанятого свободного времени. Как правило, сюда подвёрстывается еще один сильный аргумент — дополнительный доход.


Биографическая ситуация № 2. В профессиональном строю Данный пример иллюстрируют оговоренную выше ситуацию «многовалентной»

мотивации: женщину явно удерживает на рабочем месте несколько обстоятельств: и определенная «рабочая гордость» — ощущение содержательности и важности своей работы, и высокая самооценка собственной квалификации («я же — профессионал»), и хорошие условия труда, включая заработок, и чувство наполненной, правильно организованной жизни.

Женщина, возраст не указан, Тейково Р: Я продолжаю пока работать, да. Но, может быть, это и хорошо, а с другой стороны – воспоминания только об одной организации. В общем-то, я довольна, что я там работаю до сих пор.

И: Довольны?

Р: Да.

И: А почему довольны? Чем вам там нравится?

Р: Во-первых, там стабильные зарплаты. Это Облгаз, стабильные зарплаты, выплаты ежемесячные и, как вам сказать, в соответствии с инфляцией, повышение зарплат постоянно идет, и условия хорошие. И, в принципе, в Тейково не особо где работу найдешь.

И: Ага, лучшего искать в Тейково и негде.

Р: И негде особенно. Особенно молодежи. Так уж мы привыкли на одном месте, нам страшно вроде куда-то уходить. Так что вот так вот, моя жизнь.

И: Работа вам ваша нравится?

Р: Мне нравится, я сейчас работаю мастером аварийной службы.

И: У вас разные, наверное, должности в течение этих лет были?

На разных должностях работали или нет?

Р: Должность, в принципе, одна. Она называлась «диспетчером», должность – диспетчер, потом нас в связи с тем, что новые правила вышли, там своя специфика, «мастером» обозвали, можно так сказать. И потом… Это без выезда на аварии, мы не ездили, диспетчера. А сейчас я выезжаю на аварии, на все аварии выезжаю.

И: То есть вы прямо вот, если что-то где-то происходит?..

Р: Да, непосредственно пожары, взрывы, всё вот это. (13) Дальнейшая беседа только подтверждает изложенную выше интерпретацию жизненной позиции информантки. Работа дает серьезное материальное подспорье, но не это — главная причина сохранения трудового образа жизни.

И: Вот вы работать продолжаете. Почему, главным образом? По материальным соображениям или еще по каким-то?

Р: Не по материальным соображениям, нет. Просто дома делать нечего, а там, по крайней мере, с коллективом.

Материально, конечно, пенсия не так уж и большая, но так вот хватило бы.

И: Вы считаете, что хватило бы, если бы даже вы не работали?

Р: Скромно. Но лишние деньги, конечно, не лишние.

И: Получается, что больше для себя, чем?.. Работа.

Р: Ну, я для себя. …морально тоже нужно. Нужно что-то искать себе, когда уйдешь с работы, другое занятие. Какое-то занятие все равно надо искать. …Чем-то заниматься. Не сидеть же постоянно у телевизора. (13) В рассматриваемой биографической ситуации трудовой выбор навязан еще одним, весьма типичным обстоятельством — необходимостью ухода за престарелой матерью. В ином случае, возможно, информантка предпочла бы другую, более интересную и радостную стратегию старения, связанную с путешествиями по стране и за границу:

Р: Вообще я люблю путешествовать. …когда дети выросли, стали самостоятельные, у нас возможность появилась и самим путешествовать. Поехали в Крым отдыхать с мужем, в Тамбов ездим на машине постоянно. Конечно, возможность у нас, можно бы, конечно, и за границу сейчас ездить. Но так сложилось, что у меня мать, за ней нужен уход, присмотр, ее не оставишь. …И поэтому так ограничена, по мере возможности (13).

Таким образом, изложенный фрагмент иллюстрирует, по сути, не чистую в типологическом смысле, но смешанную стратегию старения, в которой присутствуют элементы первого (продолжение допенсионного образа жизни с сохранением соответствующих установок) и третьего (переориентация на реализацию в других сферах);

первого — фактически, третьего — потенциально.

Хуже, когда биографическая ситуация объединяет первый и второй типы старения (сохранение трудовой активности и доживание);

это бывает в тех случаях, когда выбор первого пути определен сугубо материальной необходимостью, невозможностью прожить на пенсию. Любопытно, что по отношению к себе информанты могут выдвигать на первый план иной аргумент — интерес к работе.

*** И: А как Вы думаете, раз вот смотрите, Вы работали после выхода на пенсию официально, вот Ваша дочь тоже продолжает работать. Может быть, нужно повысить этот пенсионный порог то повыше?

Р: Нет, ни в коем случае, нет.

И: А почему?

Р: Нет.

И: Ну, все равно же все работают.

Р: Ну, работают, знаете, не потому, что они себя хорошо чувствуют. Работают. Они вынуждены работать. Они ползают, а работают. Это, они ползают, а работают, понимаете вот? Чтобы свести, за квартиру заплатить, и хоть как-то, как-нибудь выжить.

И: Но Вы разве вот работали, продолжали работать тоже, потому что материально денег хотели или все-таки по каким-то другим причинам, там самореализация?

Р: Ну, как Вам сказать? …у меня была интересная работа. (34) СТРАТЕГИЯ № 2.ДОЖИВАНИЕ Стратегия доживания наиболее насыщенна житейскими историями и наиболее неоднородна — как в фактологическом, так и эмоционально-оценочном плане.

Несмотря на отчетливую негативную коннотацию концепта «доживание», реально он может быть связан с достаточно позитивным эмоциональным настроем, когда доживание, наполненное простыми повседневными заботами, оказывается в радость.

При всей неоднородности биографических ситуаций «доживания» мы считаем целесообразным оставить этот концепт как рамочный термин, позволяющий отразить некоторые специфические черты, присущие всем вариантам подобного образа жизни, а именно:

— отсутствие в жизни информанта новых сфер приложения сил, с которыми были бы связаны принципиально новые формы социализации и способы самореализации (как то — получение новой специальности, решительное изменение прежнего образа жизни, новое супружество и т.п.);

— ретроспективное восприятие жизни;

— сосредоченность жизни на повседневных бытовых проблемах;

— отсутствие собственных (личных, персональных, личностных) целей и притязаний в жизни;

— переориентация внимания с личных интересов на интересы родных и близких;

— в значительном числе случаев — негативный отрицательный фон. Люди, «доживающие» свой век (в отличие от тех немногих, кто его просто «живёт»), как правило, не ждут от жизни новых радостей.

Стратегия «доживания» часто (но не всегда) объективно «взывает» к помощи со стороны внешнего социального агента, будь то государственные / муниципальные службы, благотворительные или самодеятельные организации.

Эта стратегия, так же, как и первая, во многих случаях бывает навязанной пожилому человеку. Одной из наиболее тяжелых ситуаций такого рода скованности обстоятельствами является ситуация постоянного вынужденного ухода за престарелым родственником.

Биографическая ситуация № 3. Старость «в квадрате»

Проблема совместного проживания двух поколений пожилых людей отнюдь не является специфически российской, это — естественная «расплата» за увеличение продолжительности жизни, которая актуальна для всех развитых стран. У этой проблемы есть разные решения, но все они так или иначе требуют материальных средств. Отечественная специфика состоит в том, что у подавляющего большинства российских пенсионеров, живущих в глубинке, нет никаких ни социальных, ни материальных ресурсов, которые могли бы облегчить бремя ухода за престарелыми родственниками. Социальные службы не идут в дома, где есть родственники, — независимо от степени родства, жизненных обстоятельств и числа дееспособных родственников. Материальная дотация на уход за немощным человеком составляет, по рассказам информантов, 1200 руб., причем она не может быть передана родственнику. Кроме того, на помощь от государства можно рассчитывать только в случае официально подтвержденной инвалидности, а это само по себе — непростая житейская задача.

Ниже приведены фрагменты типичных историй такого рода. Обратим внимание на то, что их очень много — и собственных житейских ситуаций, и рассказов об аналогичных обстоятельств у соседей и знакомых.

*** Женщина, 68 лет, Комсомольск Представленный ниже «кейс» — это типичная история «поломанной старости».

Героиня данного сюжета когда-то мечтала о пенсии, наполняя ее в своих планах садовыми радостями. Фактически, ее жизнь на склоне лет вполне могла реализоваться по типу третьего сценария. Однако жизнь распорядилась иначе:

свой век она фактически отдает другим людям.

Р: Пенсии я ждала, последние два года я ждала как праздника.

…Как праздника ждала, потому что у меня будет время, я на даче буду это делать, это делать. Я землю люблю. Займусь цветами, займусь кустарниками разными и голубику посажу кустарниковую, и облепихи у меня шесть сортов было и яблочки сюда, сливки навозила. Все это заниматься буду. Я ждала эту пенсию как, не знаю, чего. А когда вышла на пенсию… А еще книг, у меня библиотека очень хорошая была. Это прочитаю, вот это прочитаю. Но когда вышла на пенсию, вы представляете, все постарели, у меня свекровь 90 годов старая, заболела… Р: Я с Севера сюда приехала. Здесь живу 17 лет. А приехала я сюда, можно сказать, по нужде. У меня здесь свекровь была, ей 90 лет было в то время. И 90 лет, это доктора считали, что чужой век живет, на вызов не ходят, ничего не делают. Некуда отвезти ее. Туда я ее привезла, два месяца она у меня пожила и говорит: «Нет, вези меня обратно». Мы ее обратно привезли, сами вышли на пенсию. …И с Архангельской области из города Котласа мы сюда и явились. Купили здесь дом. …И, значит, свекровь у меня, при мне ей было 90, она при мне еще два года жила, но инсульт, тут они и ухаживали, но и как мне медицина говорит: «Чужой век живет». Хочешь ходить, ходи. Вот, я ходила. Ладно, ее схоронили. Стали обустраиваться, раз приехали… Р: Мама заболела. Со мной еще сестра была, инвалид детства.


Куда ее девать? Ее никуда не берут, мне пришлось ее взять к себе. Мама умерла, схоронила. Сестру к себе взяла, сюда переехала. Сюда переехала, сестру парализовало, инсульт, полтора года 110 килограмм таскала. Соседку парализовало. Все далеко. К соседке два года ходила. Но, сколько я тут пожила после этого? Пять лет, наверное, давно с дедом. Деда парализовало. Дед шестой год лежит. Какая это пенсия? Что это? …Это тюрьма строгого режима, эта пенсия. Одна только отрада, что деньги принесут, понимаете? Что деньги есть. (06) 68-летняя женщина рассказывает, как организован ее день. Обратим внимание на то, что в рассказе фигурирует внук, однако, судя по всему, никакого участия в домашней работе он не принимает, даже в такой тяжелой, как уборка снега, а, напротив, представляет собой дополнительную обузу для информантки.

Р: Я встаю полшестого. Это как всегда полшестого. Готовлю завтрак. К восьми часам внука отправляю на работу. На работу ушел, кормлю и обхаживаю уже деда. Это полтора часа. Все сделала у него, все убрала, кое-какой порядок в доме, дело к обеду идет. В обед приготовила, внук приходит, с двенадцати до часу на обеде. Внук уходит, деда опять кормлю, все убираю. И у него тут уж туалет начнется, тут много чего, лекарства давать. А субботу, воскресенье парикмахерская у нас тут откроется.

Умывание, мытье. Все это на кровати тяжело очень. К вечеру, пока приходит, ужинает. А если снегу нанесет, там около дома, значит, снег убирать. И только я освобождаюсь к девяти часам.

…В девять часов, если у меня там снег, чего-то, я оставляю все, иду с подругой, гулять надо. Подруга у меня есть. Ей 75 будет числа. У нее лейкоз и Паркинсон, все вместе. Ее надо выгулять.

Мы прогуляемся с ней. Я ее домой, сама домой. Какие дела? Где стирка. Стирки каждый день почти с ним. Где что поделать.

Спать я ложусь в десять часов, можно сказать падаю.

Полшестого надо вставать.

И: А досуг как вы проводите? Как развлекаетесь, отдыхаете?

Кроме того, что спите, как вы сказали.

Р: Некогда. (06) *** Женщина, 67 лет, Комсомольск В данной истории ожидания интересной, наполненной новыми впечатлениями старости также обернулись тяжелым беспросветным уходом за больным человеком:

Р: Я с 18 лет начала работать, и закончила только в прошлом году. Даже я приехала сюда в Комсомольск, мама больная лежит, отец больной, три инсульта. Я говорю: «Ой, мама, я же приехала, меня вообще не отпускали с работы. Я взяла отпуск, приехала. …Я приехала в отпуск. А чего? У нее каждый день приступы, то ее в больницу. Врач сказал, что долго не проживет. Уже на деда вообще не обращаем внимания, он не жалуется. А отпуск кончился, я звоню, говорю: «Напишите заявление за меня, пусть меня уволят, я увольняюсь». Директор:

«Нет, мы тебе дадим шесть месяцев по уходу», видимо, какое то без содержания. Говорю: «Ради бога, посмотрим». Ничего, шесть месяцев прошло, бесполезно. Говорю: «Все, давайте меня увольняйте». А когда поехала увольняться, чего-то с мамой разговаривали, ей тут временами получше было, говорю: «Не знаю, мама, я бы пошла, наверное, на работу. Чего целыми днями, день и ночь я с этими больными». Говорю: «Я с ума с вами сойду. Я привыкла все время в коллективе». Мама говорит: «А кем ты здесь пойдешь работать?». Я говорю: «Да хоть кем, мама, да хоть уборщицей. Все-таки я буду на время уходить».

Пока там была, увольнялась, приехала, мама говорит: «А мы тебе работу здесь нашли». Я говорю: «Какую?». – «А пойдешь санитаркой на "скорую помощь"». Я говорю: «Мама, конечно, пойду». Во-первых, по сменам работать, во-вторых, «скорая помощь» – это 10 минут ходьбы, даже меньше, до дома. Я всегда могу сбегать проведать. И все, и 10 лет я проработала санитаркой, пока мама была жива.

И: Это на пенсии уже?

Р: На пенсии. Но я на пенсии еще там работала. Мы же в 50 лет выходим на пенсию, а я, наверное, в 55 или в 56 сюда приехала.

Уже мамы сколько лет нет? 10 лет я проработала.

И: А вам работа нравилась?

Р: На «скорой»?

И: И там, и там.

Р: И там, и там нравилась.

И: То есть, вы удовольствие получаете от работы?

Р: Да. У меня сейчас соседка внизу, она тоже за матерью ухаживает, 88 лет, так, конечно, я ей не завидую. Она целый день при матери, туда-сюда, а здесь у меня все-таки разнообразие было, все успевала делать. (07) …я думала: «Да что же, я пойду на пенсию, я буду свободна». Я до этого очень любила ездить за границу, я почти весь мир объехала, пока работала». Думала: «Ой, я буду свободная, буду ездить каждый год куда захочу». Ничего подобного. За все время в Одессу съездила, и то теперь уже маюсь, а уже маяться нечего… (07) *** Женщина, 63 года, Верхний Ландех Р: …Вот мама со мной живет, ей 90 лет. …Больная вовсе.

Ухаживаю за ней, никуда уж не отойти.

И: Только Вы ухаживаете?

Р: Да, больше… И: А работники социальные, приходят, помогают?

Р: Ну как они помогают, когда здесь дочь сама смотрит! Мне не положено. Не ухаживать… в смысле, ухаживать положено, а платить нет.

И: Я знаю, да, там же какая-то небольшая сумма, но родственникам не положено выплачивать.

Р: Да, не положено, тем более, когда мать со мной живет, не то, что она отдельно.

И: То есть так получается. А дети, уехали?

Р: А дети у меня, да. Два сына. …Один в Ярославле, один в Перми.

… Р: Мама болеет, 90 лет, глухая совершенно, слепая совершенно, не говоря, что ума совсем нет, безумная уже, склероз полностью. И никакой группы нет.

И: Не дали?

Р: Нет.

И: А почему?

Р: Везите в Иваново, у нас здесь врачей нет.

… И: А как часто вообще выезжаете из города, из Ландеха?

Р: Я-то не выезжаю.

И: Вообще?

Р: Я из-за матери не выезжаю, а так бы я с удовольствием.

И: А муж часто ездит?

Р: Тоже из-за нее, тоже сидит.

И: Не уезжает?

Р: Никуда не ездим. Даже вот бы хоть отдыхать куда поехать, а нам нет возможности.

Р: …ни разу не была ни у того, ни у другого сына. От нее никуда не уйдешь, она у меня 18 лет. …Не уйдешь никуда. Он без конца кричит, просто ты не слышишь.

…Р: Без конца только кричит, то ей пить, то поверни, то в туалет, то поесть хочет и вот так только бегаю к ней.

И: Не поделаешь ничего особо.

Р: Нет, на дает ничего. Возможности такой нет, ни полежать, ни отдохнуть, ни поспать, даже ночью и то кричит.

… И: А вот опекунство оформить, нельзя вот это вот?

Р: Так надо, чтобы признали ее... А это надо везти в Иваново.

И: Ну да.

Р: А туда привезешь… Вот у нас одна ездила с ребенком больным…, говорит: «Ужас! Полный коридор вот на этот…» В ТЭК посылают со всех районов. …И на носилках принесут, положат тут. И нашу, если только на носилках, и двигаться по очереди с носилками. …Мне муж сказал: «Не надо никакой инвалидности, не надо никакой. Будем так смотреть, помогать».

И: Ну, по инвалидности и пенсия была бы побольше, да?

Р: Конечно.

И: Конечно. Там же вроде бы в первой группе-то вообще нормально вроде платят.

Р: Да самое главное, что меня интересует первая группа, только потому, хотя бы давали нам памперсы. Больше никакой льготы не дают.

И: Ага, она лежачая же, да.

Р: Да. Без конца стирать… И: А они же стоят… Р: Они дорого стоят, да.

…Я измучилась с этими памперсами: и переодеть, и одеть, и помыть, и… Вот сын сказал: «…теперь езжайте, езжайте отдыхать. Я вам путевку куплю. «А куда», говорю «бабушку?»

«Я с ней сам останусь, я возьму отпуск и буду…».

И: У Вас сын-то, какой хороший.

Р: Да. Я говорю: «Сына, мне тебя жалко, просто я не позволю…»

И: Чтоб ты видел, да?

Р: «…чтобы ты сидел со старой бабушкой, подтирал ей жопу, подтирал ее, подмывал, переодевал».

И: Ну да.

Р: Это один день посидеть… На день вот, например, попросить кого-то, и останутся, когда приготовлено покушать… когда она вся переодетая, сухие там вещи какие-то, переодеть в сухое, а тут надо самому стирать.

И: Машинки-то нет стиральной?

Р: Есть-есть стиральная. Но я в такую машинку не пущу все такое после бабушки.

… И: Ведь и на лекарства, сколько же денег уходит, да?

Р: А вот, а пенсия у нее 8 тысяч… И: И все уходит на памперсы, даже не хватает, получается, да?

Р: Да. 8 тысяч 53 рубля (смех).

…все без конца стираем, да с хлоркой, изо дня в день стирка.

Оно все в лохмотья превращается через несколько стирок.

И: Конечно. Сейчас-то делают вещи какие, откуда везут-то.

Р: Да, нет, даже не из-за этого. Ну, просто сильная стирка все время, ежедневная. Она вся мокрая по уши встает, все берешь, замачиваешь с хлоркой, а хлорка съедает.

… И: То есть Вы, получается, только по магазинам ходите, и никуда не выезжаете вообще, да?

Р: Никуда. Все так вот варимся в своей каше и все. (37) *** Женщина, возраст не указан, Тейково, продолжает работать Р: …вообще, когда дети выросли, стали самостоятельные, у нас возможность появилась и самим путешествовать. Поехали в Крым отдыхать с мужем, в Тамбов ездим на машине постоянно.

Конечно, возможность у нас, можно бы, конечно, и за границу сейчас ездить. Но так сложилось, что у меня мать, за ней нужен уход, присмотр, ее не оставишь. …И поэтому так ограничена, по мере возможности… И: Как время вообще проводите? Понятно, что в будние дни это работа. А в выходные?

Р: В выходные лично у меня – забота о матери. Ей 86 лет. Она, конечно, привязывает. Ее не оставишь ни на кого. Соседи, бывает, зайдут иногда, когда я ухожу.

И: То есть все равно можно уж на крайний случай к соседям обратиться? Помогаете друг другу.

Р: На крайний случай, покормить ее… Она уже пожилой человек.

(13) *** Женщина, 66 лет, Комсомольск Данная история ярко иллюстрирует отношение медицины к подобным ситуациям.

Впрочем, основная формула уже была сформулирована выше: «чужой век доживает».

И.: Нина Михайловна, а как с медицинским обслуживанием здесь? Что можете сказать про медицинское обслуживание?

Р: Ой, помоги, господи! Вот сломала я руку, пришла к врачу. Он что-то пишет в карточке. Смотрю: «сломана левая рука». Гипс с правой. Ну, что это за врач? …Теперь мама. У нее начинают опухать ноги, это, конечно, сердечная недостаточность.

Вызываю врача: «Помоги!» Какой бы возраст ни был! А тут были холода. Вызвали. Она пришла: «Да, вы за ней ухаживаете, но надо – вот, она у вас сидит, и за счет только вас она жива».

88 лет ей, естественно. «Ты ее раскормила». Я говорю: «Да я ее не кормила. Она вообще ничего не ест, уже 10 дней ни черта не ест. Ее тошнит, мутит и все прочее». Ну, ушла. Я уже и уколы сама делать, все делать. Через 10 дней, вроде бы, у нас опухоли уже прошли более-менее, но кашель был такой, что беспрестанно. Сейчас вот такого нет. Я думаю, ну, все, пневмонию заработала, потому что все-таки холодно в квартире. Она в пальто, пока она сидит, ведь все это преет.

Теперь язвы. Теперь мою каждые два дня, меняю все с нее. Вот сейчас выписали для первой группы. Вот только дали. Хоть позвонили ходунки взять. Человек с табуреткой ползает, у нее итак все тут… В то же время, когда я вызвала, раз такой кашель, значит, пневмония. Мы закончили курс лечения. Надо узнать, что мне делать дальше. Вызвала ее сюда, потому что я ее туда не отнесу. В ней все-таки, слава богу… Она в полтора меня тяжелей, чем я. «Раскормила. Она, как кашляет, она до смерти будет кашлять. Ей уже пора туда, на тот свет».

И: Это кто, врач так сказала?

Р: Да. Я ей хотела, конечно, пару ласковых сказать, но сдержалась. Я говорю: «Вы знаете, когда бог призовет, тогда она туда уйдет. А спешить мы не спешим, мы уступим дорогу любому. Мне надо знать, есть у нее воспаление легких». Она:

«Вы что, не понимаете, что у нее это сердечная недостаточность?» Я говорю: «Раз такой кашель, то у меня было подозрение, что уже пневмония. А пневмония – это другое совсем. Это совсем можно коньки отбросить». – «Нет у нее пневмонии». Я говорю: «Послушайте, что делать?» – «Я не гинеколог, я не кожник. Это не мой вопрос. Что вы меня по такому морозу гоняете? Это вы виноваты, что она… Вы ее раскормили, она у вас сидит, не двигается. Моя мать парализованная, и то двигалась». Я говорю: «Как я могу заставить человека, если у нее все болит? Она стоит, ее мотает. Естественно, наклюкается, и спит, как ребенок. Поела – спит. А сейчас и есть перестала». Говорит: «Ей пора уже там, она умрет. Что вы думаете, первую группу дают? Все равно умрет». Я говорю: «Да мы все умрем»… (08) И: А планы какие у вас ближайшие? На ближайшее время и, вообще, по жизни?

Р: Какие тут планы? Уход за мамой. (08) *** Мать и дочь, 56 и 86 лет, Комсомольск Р1: У меня стоит кардиостимулятор, и я не знаю, сколько у меня болезней.

Р2: О чем думает правительство, формулируя такие законы:

уход за престарелым – 1200? Но чтобы оформить это, это нужно... Я не знаю даже, что делать.

Р1: Это вот мне позвонили и спросили: «Вы нуждаетесь в уходе?». Я говорю: «Конечно, нуждаюсь». Я (нехорошо сказать при мужчине) сегодня из ванны не могла вылезти, вместе с Натой мы меня еле вытащили оттуда.

Р2: Повалились.

Р1: У меня ни ноги, ни руки не работают. Говорю: «Да, нуждаюсь». – «А кто за Вами ухаживает?» – «Дочь». – «А она работает?» – «Да». – «Нет, не пойдет. Вы найдите женщину, которая бы не работала нигде...

Р2: Не была пенсионеркой.

Р1:... и была бы здорова, и вот тогда будет».

И: И ей 1200, да?

Р2: Да, и ей 1200. И чтобы она за 1200 что-то делала.

Р1: Да, ходила и мне помогала.

Р2: Вот как вот это? Я даже не знаю.

Р1: Но, правда, у меня одна ученица...

Р2: То есть ты должен нарушить этот закон, чтобы эту получить, сознательно.

Р1: У меня ученица одна бывшая: «Я Вам помогу, я оформлю», – и она оформила свою дочь, она действительно там не работает.

Я сначала хотела эти деньги делить, потому что это даже...

Мы непривычны, чтобы откуда-то чего-то нам еще шло, кроме зарплаты, но она отказалась: «Я деньги с Вас никакие не возьму». Вот, 1200 идет.

Р2: Когда все реально: ты – сам пенсионер, ухаживаешь за пенсионером, у тебя сто болезней...

И: Еще нужно обмануть...

Р2: Нужно обмануть государство и получить эту 1200. То есть никакого криминала нет, ты действительно ухаживаешь.

Живем мы вдвоем, помогать больше некому, ты каждый день, так сказать, на посту, но...

… Р2: Лекарства – это чудовищные суммы.

Р1: У меня все болит: начиная с глаз, кончая не знаю, чем.

Р2: Льгот никаких нет, инвалидности нет.

И: А почему нет? При такой операции, а как такое может быть?

Р1: Инвалидности нет у меня, да. Не знаю.

Р2: А вот мы тоже не знаем.

… Р1: У меня нога отнялась, я лежала неподвижно, первый раз Ната позвонила, второй раз, участковому – надоели.

Р2: «А Вы уже вызывали. Зачем Вы звоните? Вы уже вызывали».

Я говорю: «Результата нет никакого».

Р1: А когда она пошла к другому врачу, та сказала: «Ну, конечно, буду я еще чужих каких-то бабушек обслуживать!»

Р2: Она сказала: «Не надо меня с чужими старухами беспокоить». А мне нужно было только направление дать, бумажку. Одна секунда для медсестры работы. (32) *** Женщина 66 лет, Иваново Р: …у меня муж, инвалид еще первой группы, лежит парализованный. …Я никуда не выезжаю. …Поликлиника, аптека, магазин. Вот и все, больше никуда я не могу ехать.

И: Я поняла. А если бы была возможность, поехали бы?

…Р1: В санаторий хотела бы съездить в наш местный, в «Зеленый городок», потому что у меня больной желудок. Я бы съездила. Но снова не могу уехать, мужа оставить. Дочь у меня не здесь живет, не в Иваново. …Я обхожусь своими силами...

И: То есть распорядок дня у Вас достаточно тяжелый, утром?..

Р1: С утра начинаю – умылась, в ванну сходила, все сделала, выпиваю воды стакан, с медом, и иду к мужу, его обрабатываю.

У него пролежни, обрабатываю пролежни, делаю уколы, кормлю его… уже кормлю ложкой. …А потом …готовлю, потом магазины. В аптеки часто очень хожу. То, глядишь, одно закончится, то второе закончилось. Одно купил – третье закончилось. Вот так вот.

…Я ходила в клуб пять лет. …У нас есть такой клуб. …«Золотая осень». …Как муж заболел, я перестала ходить. …Пятый-то год я не доходила: у меня как раз с мужем случилось в ноябре. И я еще пробовала ходить, понимаете? Пробовала, его оставляла одного. Но, знаете, как там? …Тревожно, да. Я переживаю. И я все-таки бросила. Говорю: «Не буду. Зачем я буду дергаться?

Это мне на пользу не пойдет такое».

И: Если сейчас была бы возможность, сейчас, конечно бы ходили?

Р1: Была бы возможность, тоже ходила бы, наверное. …Только то, что я не могу его оставить, я не могу. Он еще раньше немножко вставал. Посажу его, дам ему тарелку, салфетку постелю ему, тарелку дам, он еще как-то сам ел. А сейчас уже все, я его сама кормлю. Он вообще даже сидеть не может. А живет, сердце работает нормально. …И голова – понимаете, был инсульт – голова нормально работает чего-то. …Только парализовало. У него пострадали, как мне сказали в больнице, сосуды, которые отвечают за движение ног. У него сразу ноги отнялись. А голова болит, конечно. Делаю обезболивающие уколы, но… работает нормально голова. Даже еще память лучше моей. Другой раз я скажу, что-нибудь смотрю в телевизоре …«Ой, надо завтра посмотреть это». А пришло завтра и я забыла уже, а он мне напоминает. (35) *** Если говорить о реальной, а не глянцевой поддержке российских пенсионеров, то именно эта модель «отягощенной старости» — старости, обремененной заботой о еще более старых беспомощных родственниках, — должна оказаться в числе приоритетных объектов внимания.

Биографическая ситуация № 4. Жизнь ради детей и внуков Жизнь ради детей и внуков — один из наиболее распространенных жизненных сценариев. Часто этим оправдывают своё неумение или нежелание реализоваться в других сферах жизни, но это не тема настоящего исследования. Нам важнее зафиксировать то обстоятельство, что в определенном, как правило, еще вполне активном возрасте человек считает свой собственный жизненный путь реализованным и переключается — как психологически, так и финансово — на своих потомков.

Исследователи подчеркивают, что подобные практики отнюдь не уникальны для России и что в первую очередь это — удел женщин:

«…женщин в средних возрастах иногда называют «сандвич-поколением»

(“Sandwichgeneration”): те, кому 30–40 лет, тянут свои семьи, а также помогают стареющим родителям, бабушкам и дедушкам, а те, кому 50– 60, ухаживают не только за своими престарелым родителями, но и помогают своим детям и внукам…;

Одно из американских обследований показало, что в среднем 17 лет своей жизни женщины помогают взрослым детям, а 18 лет — стареющему супругу» [Денисенко 2005].

В России модель жертвенной жизни вообще имеет очень прочные социокультурные корни. Когда-то граждане великой страны жили ради ее блага, и никакая жертва при этом не казалась слишком большой. Патриотическая жертвенность ушла, но родственная ничуть не изменилась. Проявления последней, казалось бы, симметричны: родители живут ради детей, дети помогают родителям в старости. Однако нестрогие наблюдения позволяют выдвинуть гипотезу о некотором дисбалансе родственной помощи: ее преимущественной формой оказывается помощь слабых членов сильным.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.