авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 15 |

«RES STUDISA Выпуск 2 Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer ( Федеральное агентство ...»

-- [ Страница 5 ] --

Dumb dogs are dan gerous;

Не буди спящего пса: пес спит, а ты мимо;

Не ступай собака на волчий след: оглянется – съест и др.

Один из главных признаков этого домашнего животного – умение лаять – также ярко отражен в английских и русских паремиях: The dog barks, but the caravan goes on;

One barking dog sets the whole street a-barking;

What does the moon care if the dogs bark at her?;

Собака и на владыку лает и др.

На собаку можно свалить всю вину и наказать: Give a dog a bad name and hang it;

Кому надо собаку ударить, тот и палку сыщет и др.

В обеих традициях собака ассоциируется со старостью, но если русские паремии характеризуются положительной коннотацией, то английские нега тивны: An old dog will learn no new tricks;

Стар пес, да верно служит.

Другие характеристики, связанные с этим домашним животным в англий ских и русских пословицах и поговорках, весьма разнообразны и в основном не совпадают. Так, в русских пословицах и поговорках собака ассоциируется с про дажностью: Для продажной псины кол из осины;

глупостью: Ус соминый, да ра зум псиный;

своенравностью: Каждая собака в своей шерсти ходит. В англий ских паремиях этот образ связан, как правило, с положительными чертами ха рактера: A good dog deserves a good bone;

A dog that trots about finds a bone.

Пословичные образы другого домашнего животного – кошки – также харак теризуются некоторым сходством, хотя полного совпадения не демонстриру ют. Слово cat представлено в 20 английских паремиях. В русских пословицах Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) и поговорках данный компонент дифференцирован по половому признаку: о кошке говорится в 11 паремиологических единицах, о коте – в 3. В англий ских паремиях cat заменяется местоимениями she, it, то есть речь идет либо о кошке, либо пол не важен. Надо сказать, что противопоставление по полово му признаку не имеет значения и в русском языке, так как компонент кот не реконструируется в связи с редкой употребляемостью. У обоих народов кош ка считалась символом колдовства и зла [2: 156;

5: 138], что частично нашло отражение в английских и русских паремиях. И в английских, и в русских пословицах и поговорках это домашнее животное характеризуется шкодли востью: Send not the cat for lard;

The cat shuts her eyes while it steals cream;

Чует кошка, чье мясо съела. В русских паремиях отмечается необходимость поло жить конец проказам: Не все коту масленица, будет и великий пост.

В паремиологических единицах обоих языков рассматриваемый образ противопоставлен образам мышей и собаки: When the cat’s away, the mice will play;

Agree like cats and dogs;

Отольются кошке мышкины слезы;

Жить как кошка с собакой.

Этот образ также ассоциируется с притворством: Cats hide their clows;

Кошка спит, а мышей видит.

Другие характеристики, связанные с этим домашним животным в англий ских и русских пословицах и поговорках, не совпадают. Так, в английских па ремиях кошка ассоциируется с живучестью: A cat has nine lives;

а в русских – со спесивостью и вредностью: Влез кот на сало и кричит: «Мало»!

С другим домашним животным, лошадью (конем), также связано значи тельное количество русских и английских пословиц и поговорок (по 20 паре миологических единиц в русском и в английском языках). Отметим, что обои ми народами лошадь использовалась как в сельском хозяйстве, так и в качестве транспортного средства вдали от дома, а также на охоте.

В английских пословицах и поговорках единственным является компонент horse, а в русских присутствуют 2 наименования: лошадь и конь, в которых дифференцирующими признаками являются признаки пола: лошадь – ‘крупное непарнокопытное животное семейства лошадиных’ [7: 333];

конь – ‘то же, что лошадь (преимущественно о самце)’ [7: 294].

Следует отметить паремии, совпадающие по смыслу и форме, ср.: Look not a gift horse in the mouth;

Дареному коню в зубы не смотрят. A horse stumbles that has four legs;

Конь о четырех ногах, и тот спотыкается;

Don’t change horses in midstream;

Коней на переправе не меняют.

В обоих языках образ лошади традиционно соотносится с ее содержанием, уходом и использованием: spur, saddle, cart, stable, grass etc.;

удила, вожжи, корм, овес и др. Смысл в своей основе одинаков в обоих языках: лошадь ест траву и овес, содержится в стойле, используется на пашне, ее запрягают, нужен кнут, уздечка и т.д. Тем не менее в русских пословицах оказываются не пред ставленными именования шпор и седла, упоминаемые в английских: Never spur a willing horse;

I will either win the saddle or lose the horse;

Set the saddle on the right horse. В английских пословицах, напротив, не упомянуты именования во жжей и удил: На вожжах и лошадь умна;

И золотые удила коню не милы.

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) Дифференциация английских и русских пословиц и поговорок в отраже нии составляющих упряжи состоит в том, что в русских паремиях лошадь пред ставлена как запряженная, а в английских – как верховая.

В обоих языках образ лошади соотнесится с кормом: While the grass grows, the horse starves;

Ретивому коню корм тот же, а работы вдвое.

Абстрактные понятия почти не присутствуют в русских и английских па ремиологических единицах: Zeal without knowledge is a runaway horse;

У коня овса без выгребу, а он рвется на волю;

Надеючись – и конь копытом бьет.

Что касается воли, то она рассматривается исследователями как особый, свойственный русскому менталитету концепт [3: 54]. В приведенном выше примере воля – желанная цель, более важная, чем что-либо. Стремление коня на свободу созвучно столь характерной для русской души мечте о воле, воспе той в литературных произведениях и фольклоре. Причины особой выделенно сти концепта воли в ряду других абстрактных концептов коренятся в подне вольном образе жизни большого количества русских людей.

Более тяжелая, непосильная работа лошади получает отражение в русских пословицах и поговорках: Коня положили, да зайца уходили;

Был конь, да изъ ездился. Английских паремий о тяжелой участи коня меньше и они не так ка тегоричны: Never spur a willing horse.

Действия, которые могут совершаться над лошадью, очень похожи в по словицах и поговорках двух языков. На лошади можно ездить (ride), ее можно менять (change), вести (lead). В английских пословицах ее можно пришпори вать (spur) и седлать (saddle, put a saddle on), в русских – садиться на нее.

Таким образом, образ английской лошади характеризуется наличием седла и уздечки, ездока, находящегося на лошади или подле нее, имеющего шпоры.

Пол и цвет лошади не имеют значения. Для нее важно получение корма.

Русская лошадь запряжена. Ездок находится рядом, в руках у него вожжи.

Выполняемые работы в целом достаточно тяжелы для лошади. Тяжесть суще ствования ведет к протесту и непокорности. Корм также имеет очень большое значение. Цвет лошади не важен, не очень важен и пол: компонент конь ассо циируется с животным как со средством передвижения, а компонент лошадь связан с тягловым животным, предназначенным для тяжелой работы.

Обратимся к характеристике паремий, включающих в качестве компонен тов наименования других домашних животных.

Паремиологических единиц с компонентом ‘овца’ немного (13 пословиц и поговорок в русском языке и 6 – в английском языке). Как правило, в обоих языках овца связана с испорченностью, ленью и чувством стадности: A lazy sheep thinks its wool heavy;

If one sheep leaps over the ditch, all the rest will follow;

Одна паршивая овца все стадо портит;

Без пастуха овцы не стадо.

Также в обеих традициях есть противопоставление овцы и волка, при этом образ домашнего животного ассоциируется с беззащитностью: A lone sheep is in danger of the wolf;

Не ставь неприятеля овцой, ставь его волком.

В английских паремиях этот образ всегда негативен и встречается редко.

Хотя в связи с производством шерсти данное домашнее животное имело боль шое значение в экономике страны, процесс отбора пахотных земель у крестьян Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) и феодалов под пастбища, известный также как «огораживание», сделал овцу одним из самых непопулярных животных в Англии. Неслучайно в мифопоэти ческих представлениях англичан овца – это животное, с которого стригут шерсть [5: 416–418]. Восточные славяне представляли облака небесным руном или резвыми овцами, а дождь – молоком, пролитым ими [2: 160–162].

Пословицы и поговорки с компонентом ‘свинья’ встречаются реже (10 па ремий с данным компонентом в русском языке и 7 – в английском), но следует отметить, что образ этого домашнего животного в русском и английском язы ках фактически совпадает и несет в себе негативную оценку: свинья обычно ассоциируется с неряшливым, невежественным и недостойным человеком, ср.:

Cast pearls before swine;

Метать бисер перед свиньями;

Посадишь свинью за стол, она и ноги на стол.

Однако есть и отличия. В русских паремиях этот образ связан также с глупостью и наглостью: У богатого гумна и свинья умна;

Свинья только рыло просунет, и вся пролезет. Но в славянской мифологии свинья, как животное, которое роет землю, была символом плуга и вихря, а как животное необыкно венно плодовитое ассоциировалась с творческими силами весенней природы.

Свинья также являлась символом ночного мрака и разрушения [2: 169–173].

В английском языке образ данного домашнего животного дифференциру ется (swine, pig), однако это не имеет большого значения потому, что оба ком понента равнозначны: pig – ‘an animal with pink, black or brown, short legs, a broad nose and a short curly tail;

pigs are kept on farms for their meat or live in the wild’ [1: 953];

swine – ‘(old use or technical) pig’ [1: 1316]. В английской мифоло гии свинья известна своей плодовитостью, а также является символом благо состояния и счастья. С другой стороны, свинья – воплощение черной магии и злых чар [5: 366;

461]. Но в английских пословицах и поговорках с помощью этого компонента интерпретируется необходимость тщательной проверки жи вотного перед его покупкой: Never buy a pig in a poke. Образ этого домашнего животного может также использоваться для передачи невозможности какого либо действия, например, When pigs fly;

или необычности происходящего, на пример, Pigs might fly if they had wings.

Сопоставительный анализ показывает, что в русских паремиях компонент ‘курица’ встречается чаще, чем в английских (12 русских пословиц и поговорок и 4 английских). В связи с этим образ этой домашней птицы гораздо легче под дается реконструкции в русской традиции, чем в английской.

В русских пословицах и поговорках образ курицы ассоциируется с голо дом: Голодной курице все просо снится;

глупостью: Умница – как попова кури ца;

вредностью: Дай курице гряду – изроет весь огород;

неприхотливостью: В марте курица из лужицы напьется. В русских паремиологических единицах этот образ также связывают с бедностью: Ни кола, ни двора, ни куриного пера.

Единственное совпадение в русском и английском образах данной домаш ней птицы заключается в том, что с его помощью интерпретируются взаимоот ношения между родителями и детьми: Even one chick makes a hen busy;

A black hen lays a white egg;

Яйца курицу не учат.

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) В древности у англичан курица была атрибутом многих обрядов перехода и загробного мира;

являлась символом достатка и благополучия в семье [5:

255–256]. В английских паремиях образ этой домашней птицы ассоциируется с желаемым и имеющимся: Better an egg today than a hen tomorrow;

а также с не обходимостью приложить старания для того, чтобы получить результат: He that would have eggs must endure the cackling of hens.

Компонент ‘корова’ встречается в русских и английских пословицах и по говорках нечасто (8 паремий в русском языке и 5 в английском). К тому же он не совпадает в английской и русской традициях. У древних славян корова сим волизировала плодородие;

ассоциировалась с дождевыми и грозовыми облака ми, дневным светом, днем и ночью. Большое значение имел цвет [2: 157–158].

Однако мифопоэтические представления восточных славян об этом домашнем животном не находят отражение в паремиологии.

В русских пословицах и поговорках образ коровы ассоциируется с вредно стью и злобой: Безрогая корова хоть шишкой, да боднет;

Бодливой корове бог рог не дает. Тем не менее важность этого домашнего животного не ставится под сомнение: Была бы корова, найдем и подойник. Это говорит о том, что ко рова была значима в хозяйстве. В русских паремиях этот образ также связан с бедностью: Привыкает корова и ко ржаной соломе.

В английской мифологии корова ассоциировалась с благоденствием, бо гатством и плодородием;

считалось огненным божеством, которое воспринима лось как мировой разум [5: 157]. Но в пословицах и поговорках это домашнее животное ассоциируется со старостью, уступчивостью и необходимостью: The old cow thinks she was never a calf;

If you agree to carry a calf, they will make you to carry the cow. Как правило, в английских паремиях корова противопоставле на теленку: A good cow may have an evil calf.

Английские пословицы и поговорки с компонентом ‘коза (козел)’ не были обнаружены в процессе выборки. В 8 русских паремиологических единицах данный компонент дифференцируется по полу. В русских паремиях коза и ко зел предстают с крайне отрицательной оценкой, так как большой пользы от них нет: Ждать как от козла молока;

они коварны и шкодливы: Пустить коз ла в огород;

глупы: Ус в честь, а борода и козла есть. Образ этих домашних животных противопоставляется образу волка: Звал волк коз на пир, да за гос тинцами не идут. Единственная положительная черта, которую связывают с данными домашними животными, – неприхотливость: Где коза прошла, там и солдат пройдет. Негативная характеристика образов козы (козла) обусловлена объективно: коза у русских крестьян была «коровой для бедных» и особой ро ли в деревенской жизни не играла [6: 50].

Паремиологические единицы с компонентом ‘петух’ встречаются в 7 по словицах и поговорках русского языка и в 5 английских паремиях. Язычники англичане считали петуха символом солнца, огня, утренней зари. С другой сто роны, петух выступал как оберег, символ достатка и благополучия;

кроме того он ассоциировался с потусторонним миром [5: 153–154]. В мифологии славян петух – это птица, приветствующая восход солнца, прогоняющая нечистую си лу и пробуждающая к жизни природу. Он олицетворял собой солнце и небес Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) ную грозу [2: 129–130]. Однако мифопоэтические представления славян и анг личан об этом домашнем животном не находят отражения в паремиях. Для по словиц и поговорок обоих языков характерно восприятие образа петуха как за бияки, задиры: It will be a forward cock that crows in the shell;

That cock won’t fight;

Из молодых, да ранний петухом кричит. Исторически это мотивируется по-разному. Русские крестьяне наблюдали эту особенность в процессе разве дения домашней птицы, в то время как в английской традиции это связано с тем, что ранее были весьма популярны петушиные бои как вид зрелища.

В пословицах и поговорках обоих языков особое внимание уделяется пе нию петуха как одной из главных его характеристик: As the old cock crows, so does the young;

Поп да петух не евши поют.

Следует отметить также, что этот образ универсален, используется с раз ными понятиями и в разных ситуациях. Так, в русских паремиях он может быть соотнесен с удачей и гордостью: Кому повезет, у того и петух несется;

Гордый петух стареет облезлым. В английских паремиологических единицах через этот образ интерпретируется фатализм и глупая храбрость: Let the cock crow or not, the day will come;

A cock is bold on his own dunhill.

Также редко встречается в обоих языках образ гуся (4 паремии в русском языке и 8 в английском). Следует отметить, что данный образ в русском и анг лийском языках не совпадает.

Гусь в древности считался у англичан символом супружеской верности, он же приравнивался к началу всех начал [5: 228]. Однако в английских паре миологических единицах гусь обычно символирует глупость и лень, а также дикость: Geese with geese women with women;

Feather by feather a goose is plucked;

A wild goose never laid a tame egg. Этот образ всегда негативен: Every man thinks his own geese swans.

Русский образ гуся в пословицах и поговорках получил значение проныр ливого, плутоватого, заговоренного от случайностей человека: Прилетел гусь на Русь – погостит да улетит;

Перо страшно не у гусака, а у дьяка. Такое значение довольно специфично для этой птицы. Это объясняется тем, что ком понент русских паремий ‘гусь’ является осколком старого знахарского загово ра, который уберегал новорожденного от сглаза, болезней и бед [6: 45]. Дан ный образ, являясь по сути отрицательным, обладает положительной коннота цией, потому что для русских такие черты характера, как плутовство, проныр ливость удачливость, не считались плохими.

Образ осла в обоих языках встречается достаточно редко (1 паремиологи ческая единица в русском языке и 6 – в английском) и ассоциируется с глупо стью, упрямством и самодурством, ср.: All asses wag their ears;

Осла знать по ушам, медведя по когтям, а дурака по речам.

Этот образ обладает отрицательной коннотацией и редко встречается в английском и русском языках, так как данное домашнее животное почти не использовалось в хозяйстве, за исключением того, что англичане иногда поль зовались им в качестве средства передвижения, что объясняет большее количе ство английских пословиц и поговорок с компонентом ass. Культ осла пришел Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) в Европу из Азии, где это животное имело большое значение, но в Англии и России оно не смогло составить конкуренции лошади (коню) [5: 264].

Паремиологические единицы с компонентом ‘бык’ в английском и рус ском языках немногочисленны (по 4 паремии), но характеризуются положи тельной коннотацией. Образ быка в мифопоэтических представлениях русских и англичан наделяется признаком большой силы [5: 278], [4: 128]: Take the bull by the horns;

Стал как бык – в стену рогами.

В традиционной русской культуре в образах рогатых животных ярко выра жена мужская символика и эротика. Соответственно отмеченной символике обра зы рогатых животных относятся к теме брака [6: 280], что находит отражение в пословице Быть бычку на веревочке. В русских пословицах и поговорках также подчеркивается значения быка как источника мяса: Были бы быки, а говядина бу дет, но не отражены мифопоэтические представления русских славян о причаст ности рогатых животных к «иному» миру [5: 277]. В английской культуре bull, ox олицетворяют мужское начало [4: 128, 361], что, однако, не находит отражение в пословицах и поговорках. В английских паремиологических единицах этот образ дифференцируется: для bull и ox различающими являются признаки качества и функционального применения: bull – ‘the male of any animal in the cow family’ [1:

155];

ox – ‘a male cow that has been castrated, used, especially in the past, for pulling farm equipment’ [1: 908]. В паремиях компонент bull связан с физической вынос ливостью животного, а компонент ox ассоциируется, в частности, с достойной старостью: An old ox makes a straight furrow;

An old ox finds a shelter for himself.

Английские пословицы и поговорки с компонентом ‘баран’ не были обна ружены в процессе выборки, что говорит о незначительности этого домашнего животного в английском хозяйстве. В русских паремиях образ барана достаточ но ярко выражен, несмотря на то, что встречается редко (2 паремиологические единицы). Это домашнее животное ассоциируется с упрямством и глупостью:

Баранья шапка на бараньей голове.

Итак, в настоящей работе приводятся основные результаты лингвокульту рологического анализа английских и русских паремий с компонентом ‘домаш нее животное’, позволяющие судить об особенностях восприятия соответст вующего фрагмента мира носителями сопоставляемых языков.

Библиографический список 1. Hornby A.S. Oxford advanced learner’s dictionary. NY., 2000.

2. Афанасьев А.Н. Древо жизни: Избранные статьи. М., 1982.

3. Зализняк А.А., Левонтина И.Б., Шмелев А.Д. Энциклопедия русской души // Этническое языковое самосознание. М., 1995. С. 50–68.

4. Маковский М.М. Большой этимологический словарь современного английско го языка. М., 2005.

5. Мифы народов мира. Энциклопедия. В 2 т. Т. 2 / Под ред. А.С. Токарева. М., 1998.

6. Мокиенко В.М. Образы русской речи: Историко-этимологические очерки фра зеологии. СПб., 1999.

7. Ожегов С.И. Словарь русского языка: 70 000 слов / Под ред. Н.Ю. Шведовой.

М., 1991.

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) Т.В. Ковалева Символы в английских и русских приметах Народные приметы как один из видов малых фольклорных жанров необы чайно ярко отражают индивидуальность и национальную самобытность опре деленного лингвокультурного социума, они помогают глубже понять народное мировидение и мировосприятие. Приметы, включая информацию о соотноше нии различных событий и явлений, предсказывают будущее, являются руково дством к действию, моделируют поведение человека. Поэтому содержащаяся в приметах информация оказывается чрезвычайно важной для изучения обыден ной языковой картины мира. Одним из интересных аспектов, который позволя ет вскрыть глубинные слои сознания, имеющие национальные культурно обу словленные особенности, представляется изучение образов-символов. В каче стве таких образов могут выступать названия животных, растений, предметы домашнего обихода и др.

Нередко в русских и английских приметах фигурируют одни и те же обра зы-символы, однако не всегда в разных лингвокультурах они имеют одинаковое значение. В ряде примет обнаруживаются известные архетипические оппози ции, например правый – левый, черный – белый, причем в одних случаях они истолковываются практически тождественно, в других получают различное символическое значение.

Так, и в английских и в русских приметах в основе противопоставления правый – левый лежат древние мифологизированные представления о правом как правдивом, справедливом, добром и о левом как ложном, неблагоприятном, злом: Правая бровь свербит – хвалят, левая – бранят. У кого ухо горит, про того говорят: правое – правду, левое – ложь. Itching of right cheek means that someone is speaking well of you. One or more crows seen on your left are a definite sign of misfortune. С оппозицией правый – левый в обеих лингвокультурах соот носится противопоставление мужской – женский. Согласно большинству при мет, женщины приносят неудачу: Если к дому, где больной лежит, бабы про торят дорогу, то ему умереть. Поп, да девка, да порожние ведра – дурная встреча. To meet a woman on the way brings misfortune.

Примером того, что члены одной и той же оппозиции могут обладать раз личными символическими значениями в разных культурах, служит противо поставление черного цвета и белого. Как показывает анализ материала, в рус ских приметах беду предвещают черные кошки, а счастье «приманивают» с помощью белых представителей фауны. На антитезе белого и черного цвета построены русские паремии о правде и лжи, красоте и безобразии: Черная кош ка дорогу перешла – к неудаче. Если белого голубя бросить на пожар, погас нет. В то время как в Англии наоборот: на большинстве территорий страны бытуют приметы, в которых именно белые кошки, птицы и некоторые другие животные предвещают несчастья и неудачи: To see a white cock is a sign of bad luck. Owning a black cat is a good luck. English schoolchildren believe seeing a white © Ковалева Т.В., Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) cat on the way to school is sure to bring trouble. Любопытно, что, связывая черную кошку с удачей в целом, англичане опасаются ее в том случае, если она перейдет дорогу: It is lucky to own a black cat, but it is unlucky to cross it path.

В английских и русских приметах широко используются зооморфные сим волы, которые, впрочем, характерны для примет всех народов мира. Например, собака имеет значение – ‘преданность, защита, бдительность’. Истоки такой символизации лежат в кельтской и христианской традициях. «В более прими тивных и древних представлениях собака ассоциировалась с загробным миром – как его страж и как проводник, доставляющий туда души умерших» [2: 314], на пример, мифический древнегреческий Цербер, ужасающий трехглавый пес у входа в ад. На этих представлениях основываются следующие приметы: Собачий вой – на вечный покой. Собака жмется к хозяину – к несчастию. Dog’s howl is a sign of death. If a dog howls outside your house, there will be death in the neighbor hood. Приведенные английские приметы используются на всей территории Анг лии. Интересно, что в Ланкашире последняя примета считается верной только в том случае, если собака воет под окном дома. Поскольку собакам приписывалось знание мира духов, постольку их считали хорошими проводниками в загробном мире. И поэтому собака – это символ пастыря Господня, эмблема духовенства. С этим, по-видимому, связано то, что в некоторых английских приметах собака – хороший знак: If somebody else’s dog is following you, it is a good sign.

Широко в народных приметах представлен образ лошади (коня), который прошел определенный путь эволюции: «Первоначально лошадь была зловещим животным и часто ассоциировалась с царством мертвых (дикое войско), прино силась в жертву умершим, но позднее, благодаря своей быстроте и скаковой силе, возвысилась также до символа Солнца или упряжного животного небес ной колесницы» [там же: 201]. Двойственное значение слова-символа лошадь (конь) отразилось и в приметах, где лошадь (конь) символизирует как жизнь, так и смерть: To meet a piebald horse brings fortune. Лошади фыркают в дороге – к радостной встрече. Конь воина обнюхивает – убитым быть. В брачных об рядах слово конь означает скорость, конь сопровождает жениха и имеет в при метах положительную коннотацию: If lovers meet a white horse, they will be happy together.

Неблагоприятным знаком в приметах является мышь. Такая роль опреде ляется тем, что мышь символизирует «силы тьмы, беспрестанное движение, бессмысленное возбуждение, суматоху» [там же: 218]. Кроме того, в христиан стве мышь – проводник воли дьявола, пожирателя – изображается грызущей корень Древа Жизни. Поэтому не удивительно, что в обеих лингвокультурах появление мыши связывают с бедами: Мыши изгрызут одежду – к смерти. Ес ли мышь попадет за пазуху, то быть большой беде. The gift of a gray mouse brings evil and danger. Вместе с тем в отдельных приметах значение древнего символа не реализуется: If the mouse is white, you will be happy in love, especially if received as a gift. A brown mouse is propitious.

Во многих английских текстах употребляется слово-символ свинья, кото рое связывается с признаками «ненасытности, эгоизма, похоти, упрямства, не вежества, но и материнства, плодовитости, процветания и удачи» [там же: 365].

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) Однако в настоящее время двойственный смысл этого символа практически ут рачен в западной культуре. С этим связано, по-видимому, и то, что у англичан это слово-символ в приметах сохранило лишь отрицательную коннотацию: A pig is very unlucky. If a wedding party returning from church meets a wandering pig, the couple will have an unhappy marriage.

Двойственный характер в приметах сохранили слова-символы, обозна чающие различных птиц. С одной стороны птицы – воплощение как человече ского, так и космического духа. Данная символизация определяется их легко стью и скоростью передвижения, свободным парением и предполагаемой спо собностью достичь небес. С другой стороны, птицы считаются предвестниками болезней, беды. Так, например, как в русской, так и в английской культуре во рон – птица, предвещающая смерть, утрату, войну, заброшенность, зло и несча стье: Ворон каркает – к покойнику. Галки и вороны, сидящие с криком перед домом, особенно утром, к худу. Crow is often held to be of evil portent. To see a lonely flying crow is an unlucky sign.

В некоторых древних культурах «зловещий, даже ужасающий символизм имела сова. Бесшумный ночной полет, светящиеся глаза и жуткие крики по влияли на то, что сову связывали со смертью и оккультными силами. Ей припи сывали дар пророчества, возможно, из-за способности видеть в темноте» [2:

329]. Как существо, ведущее ночной образ жизни и вообще весьма загадочное, сова стала в христианстве символом нечисти и колдовства, в христианской тра диции сова предстает символом слепоты безверия: Увидеть сову днем – дурная примета. To see an owl by day is a bad omen. Сова не принесет добра.

И все же более распространено, согласно приметам, представление, что птицы – благоприятный знак. Птицы имеют контакт с божественными сферами или, как Голубь Благовещения, доставляют послания с небес.

Например, голубь символизирует мир, чистоту, любовь, безмятежность, надежду. Это христианская эмблема Духа Святого, упоминаемая в Библии:

«Небольшая белая птица, которая принесла Ною во время Потопа оливковую ветвь, стала впечатляющим образом Бога, сменившего гнев на милость. Здесь, как и в других мифах, голубь выступает в роли вестника» [там же: 82]. В более широком смысле голубь представляет собой «чистую душу»: Под которой кровлей голуби водятся, та не горит. Если голубя бросить на пожар, погаснет.

Dove is a most favorable omen for lovers.

Птицы, таким образом, считались воплощением мудрости, интеллекта и мысли. Древние люди гадали по полету птиц и по их пению, что было, возмож но, попыткой расшифровать высшие знания, к которым птицы, как предполага лось, имеют доступ. Во многих приметах птицы приносят важные сведения лю дям. Так, петух – «солярная птица, атрибут солнечных богов. Мужской принцип, Птица Славы, означающая превосходство, смелость, бдительность, рассвет» [там же: 294]. В христианстве петух означает бдительность и используется в качестве «флюгера», поворачивающегося туда, откуда грозят силы зла: If cock gets close to a house, the latter will be in danger soon. If a bride or groom hears a cock crowing on the wedding day, the marriage will most likely be unsuccessful. Петух головой тря сет – к беде в доме. Петухи распелись не вовремя – к вестям.

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) Иное значение имеет образ-символ курицы. В Европе она – символ «сует ливости, материнской заботы» [там же: 254]: Куры кричат на насести – к до машней ссоре. Куры дерутся – к гостям. To hear a hen crowing means personal illness.

И русские и англичане связывали с богатством кукушку: При первой ку кушке брякни деньгами, чтоб водились. To hear the call of a cuckoo on the right is an omen of upcoming prosperity, nevertheless if the bird is heard on the left the power of the omen is lessened.

Различное значение получает при символизации в английских и русских приметах сорока. В английских приметах сорока – символ дьявола, распутства и тщеславия [там же: 341]: To see one magpie upon the left presages death. Но в русском языке она является благоприятным знаком. Сорока скачет на дому больного – к выздоровлению.

Во всех культурах, помимо представителей фауны, широко символизиру ются растения. В Англии и в России наделяются символическим значением разные растения. Например, В России береза – исцеляющее, защищающее де рево. Она символизирует весну и девичество;

ее высаживают около домов, что бы призывать добрых духов. На вознесенье завивают березку: если она не завя нет до дня пятидесятницы, то тот, на кого она завита, проживет этот год, а девка выйдет замуж (Яросл.). В Англии символом «плодородия, богатства, защиты, лечения, возрождения, бессмертия считается омела» [там же: 594].

Волшебная «золотая ветвь», которая посреди зимы цветет желтыми цветами и дает белые ягоды, омела символизирует продолжение развития тех лиственных деревьев, на которых она обычно приживается (впрочем, как вечнозеленый па разит) и является оберегом: If mistletoe is growing thick by the Christmas, there will be rich crop next summer.

Специфическим для культуры Англии является символ красной розы, что связано как с историей народа (война алой и белой розы), так и с усвоением символов древней культуры. С одной стороны, античной: миф о том, как Афро дита бежала к своему раненому возлюбленному Адонису, уколола ногу о шипы белой розы, и капли крови сделали цветок красным. С другой стороны, христи анской: красная роза и ее шипы – символ Страстей Христовых. Поэтому раз бросанные лепестки красной розы – плохая примета в Англии: Thrown about red rose-petals is a bad omen. If roses and violets are in bloom in autumn, an epidemic will be the next year.

В России символичен сад в целом. Он представляет собой «образ идеаль ного мира, космического порядка и гармонии – потерянный и вновь обретен ный рай» [там же: 523]. Сад стал символом красоты, плодородия, чистоты и ве сенней свежести, юности, радостей, бессмертия. Поэтому нарушение природ ных ритмов его существования осмысливалось людьми как знак беды: Сад поздно зацветает – к смерти хозяина.

В качестве символов «интуитивности», «подсознания» могут служить и обычные вещи, окружающие нас в повседневной жизни.

Широко распространенным примером является слово-образ зеркало. В ос новном оно имеет позитивную символику, скорее всего, потому что в древно Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) сти ассоциировалось со светом. Кроме того, повсюду зеркала связаны с магией и особенно с предсказаниями, так как считалось, что они могут «отражать про шлое и будущее, так же как и настоящее» [там же: 108]. Практически во всех культурах существуют приметы, свидетельствующие о несчастьях, которые ждут человека, разбившего зеркало. Зеркало разбить – к худу. To break a mirror means losing a friend (Йоркшир). Это является следствием древних представле ний, согласно которым «отражение человека несет часть его жизненной энер гии или «душу-близнеца» [там же: 108]. Как в русской, так и в английской тра диции человеческое сердце сравнивают с зеркалом, отражающим Бога.

Традиционно отрицательными символами в русских приметах являются всякие колющие или режущие металлические предметы. К примеру, нож счи тался магическим орудием против нечистой силы, поэтому он требовал к себе особого отношения: Не покидай ножа на ночь на столе – лукавый зарежет. Не играй ножом – ссора будет. В сказках укол иглой часто знаменует неудачу.

Вместе с тем как в английском языке, так и в русском булавка – символ удачи, она служит оберегом, магической защитой. Но в отличие от английских примет, в русских повсеместно распространено убеждение, что подобрать найденную булавку (как вообще всякий колющий или режущий предмет), лежащую остри ем по направлению к идущему, – накликать себе беду, так как человек в этом случае оказывается «в позиции» нечистой силы. В английских же приметах по добрать булавку – к счастью: See the pin and let it lay – you’ll have bad luck all that day. See the pin and pick it up – all that day you’ll have good luck.

Таким образом, слова-символы, будучи особыми элементами хранения культурной информации, могут по-разному интерпретироваться в приметах представителей разных национальных культур. Это связано с тем, что они от ражают и передают различный характер жизни и мироведения народа. Вслед за А. Вежбицкой мы склоняемся к тому, что «это иллюзия – думать, что мы ос тигнем лучшего понимания культур, если отвергнем сепировское фундамен тальное прозрение насчет того, что «лексика – очень чувствительный показа тель культуры народа» [1: 117]. Напротив, мы лучше поймем культуру разных народов, если научимся исследовать лексический состав языка более глубоко.

Библиографический список 1. Вежбицкая А. Понимание культур через посредство ключевых слов / Пер. с английского А.Д. Шмелева. М., 2001.

2. Тресиддер Дж. Словарь символов. М., 2003.

О.В. Костина Из этимологии имен собственных английского языка Имена собственные современного английского языка представляют собой довольно пестрое и разнородное сочетание наименований из слов исконных и заимствованных, старых и новых, обычных и узкоспециальных, слов, создан ных по моделям общелитературного словообразования и по специализирован © Костина О.В., Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) ным моделям именного словообразования. Наша картотека английских имен собственных насчитывает 118 единиц, отобранных методом сплошной выборки из словаря английских личных имен А.И. Рыбакина [1].

С этимологической точки зрения исследуемый материал представлен сле дующими группами:

а) имена собственные латинского происхождения (40%). Данная группа является самой многочисленной и, в свою очередь, подразделяется на две под группы по способу образования имен собственных:

– имена собственные, образованные от одного слова. Например: Аmity M.Fr.

amitiй O.Fr. amistiй V.L. amicitatem L. amicus «friendly;

related to amare «to love».;

Faith O.Fr. feid, from L. fides «trust, belief» related to fidere «to trust» и др.;

– имена собственные, образованные от двух слов. Например: Сount O.Fr.

conte L. comitem, acc. of comes, «companion, attendant», the Roman term for a provincial governor com- «with» + ire «go»;

б) имена собственные древнеанглийского происхождения (26%). Например:

Berry O.E. berie, a word that apparently meant «grapes» at first;

в) имена собственные греческого происхождения (13%). Например: Petal Mod.L. petalum «petal» Gk. petalon «leaf, thin plate», originally petalos «out spread, broad, flat»;

Topaz O.Fr. topace L. topazus Gk. topazos, topazion и др.;

г) имена собственные арабского происхождения (2%). Например: Saffron O.Fr. safran M.L. safranum Ar. za'faran;

д) имена собственные французского происхождения (2%). Например: Gar net O.Fr. grenat «garnet», originally an adjective «of dark red color»;

е) имена собственные, образованные от имен ученых (2%). Gardenia – 1757, named for American naturalist Dr. Alexander Garden (d. 1791);

Magnolia – 1748, from Latinized name of Pierre Magnol (1638–1715), French physician and botanist, professor of botany at Montpellier;

Zinnia – 1767, named for German bota nist Johann Gottfriend Zinn (1729–1759);

ж) имена собственные персидского происхождения (1%). Например: Lilac from Fr. lilac «shrub of genus Syringa with mauve flowers» Pers. lilak, variant of nilak «bluish» nil «indigo» и др.

Английские имена собственные любой этимологии можно подразделить на две группы. Первая группа включает имена собственные, значение которых не выводится из суммы значений составляющих их компонентов (92%). Напри мер: Gay O.Fr. gai «gay, merry»;

Нope O.E. hopian «wish, expect, look forward (to something)» и др.

Во вторую группу входят имена собственные, значение которых составля ет сумма значений, входящих в его состав компонентов (11%). Например: Ame thyst from a- «not» + methyskein «make drunk»;

Marigold from Mary (probably a reference to the Virgin) + gold, for color;

Melody from melos «song, part of song» + oide «song, ode»;

Prince from primus «first» + root of capere «to take»;

Sapphire from Sani «Saturn» + priya «precious» и др.

Библиографический список 1. Рыбакин А.И. Словарь английских личных имен. М., 2000.

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) Е.А. Краснова Диминутивность в русском и английском тексте «Лолиты» В. Набокова Категория диминутивности принадлежит к числу сложных и недостаточно изученных вопросов языкознания. В лингвистических трудах разработаны лишь отдельные проблемы данной категории. При этом характерной приметой исследований является узкое рассмотрение диминутивности как выражения ма лого размера в суффиксальной системе только имен существительных [5: 57].

Однако категория диминутивности может экспонироваться и в сфере прилага тельного и наречия.

В целом пока не определен формальный и функциональный статус категории диминутивности. Возросший в современной науке интерес к проблемам лингвис тической прагматики явился логическим результатом общего хода развития лин гвистики и ее областей. Новые направления лингвистики выдвинули на первый план круг вопросов, связанных с экспрессивной и эмотивной функцией языка. Как известно, русская словообразовательная система позволяет варьировать речь за счет широкого набора специализированных диминутивных суффиксов. Этот факт позволяет причислить диминутивность в русском языке к наиболее развитым ка тегориям. Уменьшительность в русском языке является одной из семантических доминант. Категория диминутивности в английском языке пока еще не рассмат ривалась в современном языкознании как единая и взаимосвязанная система, кон струируемая средствами различных уровней языка. В связи с этим изучение кате гории диминутивности и способов перевода диминутивов в русском и английском языках можно считать актуальным и оригинальным, поскольку данное понятие до настоящего времени изучалось крайне мало.

Уменьшительность (или диминутивность) – это особое языковое значение, связанное, прежде всего с указанием на уменьшение размера объекта, и, как правило, выражающееся морфологически, то есть путем прибавления опреде ленного аффикса к именной основе.

Следует особо подчеркнуть, что данная тема чрезвычайно слабо разрабо тана в академической литературе: нет ни одной монографии, посвященной осо бенностям функционирования семантической категории диминутивности в английском языке или специфике ее отражения в адекватном переводе на при мере английского и русского языков. Категория диминутивности исследовалась отдельными российскими учеными (И.П. Ивановой, Е.С. Кубряковой, А.М. Ро димкиной), но сфера данных исследований ограничивалась, как правило, мор фологией и проводилась в рамках одного (английского или русского) языка, сопоставительный анализ использования категория диминутивности и отраже ния ее в переводе на примере английского и русского языков ни в одной из ра бот не был представлен.

Получившее распространение в российской лингвистике понятие «дими нутив» происходит от английского слова diminutive, использующегося в анг лийском языке и в качестве существительного, и в качестве прилагательного.

© Краснова Е.А., Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) Diminutive (adj.) – Уменьшительный (прил.): 1. Extremely small in size;

tiny – Чрезвычайно маленький по размеру, крохотный. 2. Diminutive (n.) – Диминутив (сущ.): Diminutive suffix – a group of letters that are added to the end of a word to show that smth is smaller than things of that type usually are. For example “let” added to «drop» to make «droplet» [7: 386].

Уменьшительность (англ. diminutivity) – обобщенное значение малого объ ема, размера и т.п., обычно выражаемое посредством уменьшительных аффик сов и сопровождающееся различными эмоциональными окрасками – ласка тельности, уменьшительности [6: 351].

Как мы видим, все значения этого слова связаны со значением уменьши тельности или малости. Исходный английский термин используется как в от ношении уменьшительно-ласкательных суффиксов, так и слов и наименований, при помощи которых передается значение диминутивности.

Таким образом, категория диминутивности в английском языке реализует ся с помощью слов и словосочетаний со словами, снижающим степень выраже ния признака (например, baby, baby-sized, minimal, teeny, weeny и др.).

Русский язык располагает широким арсеналом выражения семантической категории диминутивности на морфологическом уровне при помощи различ ных уменьшительно-ласкательных суффиксов (у существительных женского рода:

-ка, -ица, -очка, -ишка, -ушка, -онка, -енка, у существительных мужского рода:

-ок, -ек, -ец, -ишка, -ушка, -ишка, у существительных среднего рода:

ышко, -ишко, -очко, -ечко, -це, -ице, -ицо. К уменьшительным суффиксам имен прилагательных русского языка относится суффикс -еньк/-оньк. Уменьшитель ное значение слов в русском языке выражается также с помощью префиксов ис, под-, при-, под-. Диминутивные аффиксы несут значения ласкательности, со чувствия, смирения, унизительности, презрения, фамильярного участия.

Категория диминутивности в английском языке выражается посредством диминутивных суффиксов –ey / -ie / -y, -sy, -ling, -ette, -let, -ish, -kin, а также на уровне словосочетаний типа «имя существительное + прилагательное», причем прилагательное имеет значение малости. Наиболее употребительными прилага тельными являются little, small, tiny, teeny, baby и др.

Предметом нашего исследования выступает явление диминутивности, по лучившее отражение в английском и русском вариантах романа В. Набокова «Лолита». Целью нашего исследования является сравнение частотности упот ребления слов, содержащих диминутивные элементы, в русском и английском вариантах романа «Лолита», а также выявление способов перевода уменьши тельного значения слов русского языка в английском.

Русская и английская языковые культуры имеют как свои специфические черты, так и определенную общность. Принцип диминутивности является од ним из способов выявить уникальность и универсальность интересующих нас языков. Диминутивность рассматривается в качестве отправной точки, от кото рой можно пойти в двух направлениях: во-первых, в сторону изучения способов образования слов с уменьшительным значением в русском и английском языках, и, во-вторых, в сторону анализа способов передачи этих значений в одном языке средствами другого языка, что позволит сделать вывод о понятиях в сознании Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) носителей определенного менталитета. Сопоставить особенности русского и английского мировосприятия представляется возможным на примере анализа явления диминутивности, представленного в обеих культурах.

В ходе исследования методом сплошной выборки нами было выбрано единиц – соответственно 208 диминутивов русского языка и их английский пе ревод. Они были разделены на группы учетом того, сохранялась ли категория диминутивности в английском (вторичном) варианте и каким способом она в этом случае выражалась.

1. К первой группе относятся 109 единиц, что составляет 52% выборки.

В свою очередь первая группа делится на следующие подгруппы:

а) Аналоги, то есть диминутивы, которые в русском и английском языках образуются при помощи диминутивных суффиксов. Данная подгруппа насчи тывает 12 диминутивов. Следует отметить, что наиболее часто встречающимся уменьшительным суффиксом среди английских диминутивов является суффикс -let (7 контекстов). Я изменил ей с одним из Лолитиных носочков [4: 223]. I de ceived her with one of Lolita’s anklets [8: 86].

б) Ко второй подгруппе отнесем единицы, которые в русском языке в сво ем составе имеют диминутивный суффикс, а на английский переводятся с по мощью уменьшительных прилагательных tiny, little, small, baby, teeny, (very) narrow, knobby, young light. Их насчитывается 40 (17%) из всех проанализиро ванных единиц, следует подчеркнуть, что наиболее часто встречающимся из названных эпитетов является little (в 24 из 32 единиц). Ряд перечисленных при лагательных, имеющих уменьшительное значение в английском языке, был взят из словаря синонимов и антонимов английского языка Д. Девлина [2: 421]. Тра екторию госпожи Г. Г. он иллюстрировал серией мелких силуэтов, вроде сим волических фигурок [4: 245]. Mrs H. H.’s trajectory was illustrated at several points by a series of those little outline figures [8: 111].

в) Подгруппа, в состав которой входят диминутивы, в русском языке имею щие уменьшительный суффикс или префикс, а в английском языке диминутив ность выражается семантикой слова. Количество единиц данной группы со ставляет по 45 единиц (19%) от общего числа отобранных диминутивов в обоих сопоставляемых языках. Выделим здесь две подгруппы:

Диминутивы, уменьшительное значение которых в русском языке выра жено суффиксом, а в английском соответствии заключается в семантике слова.

В данную подгруппу относим 36 из всех проанализированных единиц, несущих значение диминутивности. Ветерок из страны чудес уже стал влиять на мои мысли, они казались выделенными курсивом, как если бы поверхность, отра жавшая их, зыблилась от этого призрачного дуновения [4: 276]. A breeze from wonderland had begun to affect my thoughts, and now they seemed couched in italics, as if the surface reflecting them were wrinkled by the phantom of that breeze [8: 144].

Breeze – a light wind [7: 166].

Диминутивы, уменьшительное значение которых в русском языке выражено префиксом, а в английском соответствии заключается в семантике слова. В дан ную подгруппу относим 9 из проанализированных единиц, несущих значение ди Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) минутивности. У имен прилагательных и глаголов выделяются приставки при- и полу-, которые выступают показателями диминутивности, так как они указывают на недостаточность и неполноту признака. Придерживаясь точки зрения исследо вателя, рассмотрим отобранные единицы. Справа приотворенная дверь позволяла увидеть уголок гостиной с добавочным мексиканским вздором в стеклянном шкафу и полосатым диваном вдоль стены [4: 176]. A door ajar to the right afforded a glimpse of a living-room, with some more Mexican trash in a corner cabinet and a striped sofa along the wall [8: 35]. A door that is ajar is slightly open [7: 32].

г) Имена собственные.

В данной подгруппе относятся 9 единиц. Вслед за А. Вежбицкой [1] выде лим при анализе имен собственных следующие группы:

ориентированные на обращение к детям формы на -ie/y: Лолита относи лась к мозгам и манерам Чарли с величайшим презрением [4: 282]. Lolita held Charlie’s mind and manners in the greatest contempt [8: 151]. Следует отметить, что Чарли – это герой романа в возрасте 12 лет, что подтверждает отнесение формы Charlie именно в эту группу. Данная форма является немаркированной, так как «детскость» в ней не подчеркивается.

маркированные имена, к ним относим такие формы как Ло (Lo), Лоточка (Lotte), Лола (Lola). Приведенные формы имен собственных являются маркиро ванными уменьшительными именами. В.В. Набоков подчеркивает отношение Гумберта к Лолите как к ребенку. Согласно классификации имен собственных А. Вежбицкой, относим данные варианты имени к нестандартным кратким формам, вторичным образованиям: Я все повторял себе, что в Лолитином воз расте Лотточка была школьницей не менее соблазнительной, чем теперь ее дочка [4: 218]. I kept telling myself that at Lolita’s age Lotte had been as desirable a schoolgirl as her daughter was [8: 81].

д) Термины семейного родства. В результате проведенной выборке в дан ную группу относим всего три единицы: мамочка, мамаша и маменька. В соот ветствии с классификацией Вежбицкой интерпретируем данные обращения следующим образом: «так дети говорят с людьми, по отношению к которым они испытывают какие-то хорошие чувства» [1: 103].

2. Вторая группа включает диминутивы русского языка, уменьшитель ность которых в английском языке не отражена. Группа включает в себя единицу (34%) от общего числа единиц выборки.

Выделим здесь следующие подгруппы:

а) Первая подгруппа включает в себя имена существительные, она насчи тывает 61 единицу (31%) от общего числа единиц выборки: Дождик [4: 183].

Rain [8: 43].

б) Имена прилагательные. Таких прилагательных было выделено десять.

Вслед за А. Вежбицкой к уменьшительным прилагательным относим толь ко те, которые в своем составе имеют суффикс -еньк. Следует отметить, что все отобранные прилагательные в русском языке имеют уменьшительный суффикс, а в английском языке суффикс с подобным значением отсутствует. Они были в черных купальных костюмах, состоящих из двух частей и таких же новень Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) ких, как моя трубка [4: 182]. She came with her mother, both in two-piece bathing suits, black, as new as my pipe [8: 42].

3. Третья группа включает в себя слова, которые только формально имеют диминутивное значение. В их состав входит уменьшительный суффикс, но зна чение диминутивности уже стерлось. Этот суффикс в последующих примерах передает лишь эмоциональную окраску слов, значение самих слов при этом не изменяется. Данная группа включает 28 (14%) из всех отобранных в романе единиц, имеющих диминутивное значение). Там моя красота улеглась ничком, являя мне, несметным очам широко разверстым у меня в зрячей крови, свои приподнятые лопатки [4: 182]. There my beauty lay down on her stomach, show ing me, showing the thousand eyes open in my eyed blood, her slightly raised shoul der blades [8: 42]. Суффикс -к в данном контексте указывает не на уменьши тельность, а меняет значение слова. Это словообразовательный суффикс, а не формообразующий, какими являются диминутивные суффиксы. Категория уменьшительности в слове «лопатка» в данном контексте не ощущается. Значе ние производного слова по значению не связано с производящим.

В данной подгруппе выделяем особую категорию слов, обозначающих временные промежутки. Таких единиц насчитывается шесть: неделька;

минут ка;

минуточка;

секундочка;

денек;

утречко. Данные слова имеют в своем со ставе формальные уменьшительные суффиксы, но, как пишет С.Ш. Исакова, «употребление в разговорной речи точно отмеренного количества в уменьши тельной форме, можно считать парадоксом диминутивов» [3: 115]. Такие фор мы крайне ситуативны в своем конкретном проявлении и связаны с определен ной средой. Пока данный вопрос остается открытым, поэтому в нашем иссле довании указанные единицы относим к словам, имеющим формальный умень шительный суффикс.

Следует отметить, что если в русском языке диминутивность в указанных единицах, выражающих временной интервал, присутствует по крайней мере формально, то в их английских соответствиях уменьшительность не передается, за исключением одного примера: Погодите секундочку [4: 213]. Wait a sec [8:

75]. Хотя сокращенная форма sec от second скорее указывает на разговорную речь, чем на диминутивность, которую это слово выражает.

Таким образом, 53% русских диминутивов имеют соответствия с умень шительным значением в английском переводе. Соответственно, уменьшитель ное значение 47% проанализированных русских диминутивов в английском тексте не фиксируется. Так как перевод на английский язык был выполнен са мим автором, нельзя в таком положении вещей видеть неточности перевода.

Вероятно, те функции, которые осуществляли в русском тексте диминутивные единицы, в английском варианте были эксплицированы иначе. Изучение мате риала в этом направлении составляет перспективу исследования.

Библиографический список 1. Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание / Отв. ред. М.Я. Кронгауз. М., 1997.

2. Девлин Д.В. Словарь синонимов и антонимов английского языка. М., 2005.

3. Исакова С.Ш. Средства выражения категории диминутивности в английском и русском языках // Вопросы филологии. 2006. № 5. С. 113–117.

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) 4. Набоков В.В. Приглашение на казнь. Лолита. М., 1994.

5. Родимкина А.Н. Тексты и упражнения по грамматике. СПб., 1980.

6. Розенталь Д.Э., Теленкова М.А. Словарь-справочник лингвистических терми нов. М., 1985.

7. Macmillan English Dictionary: For Advanced Learners: International Student Edi tion. Macmillan, 2002.

8. Nabokov V. Lolita. М., 2002.

Т.Г. Крюкова Способы фразообразования и фразопреобразования в молодежном жаргоне В современном русском языке активно образуются новые фразеологиче ские обороты, употребляемые в речи молодежи. Так, толковый словарь моло дежного сленга Т.Г. Никитиной содержит более трех тысяч фразеологизмов.

Данная статья посвящена определению и систематизации механизмов фразооб разования, выявлению системы языковых и культурных ассоциаций, лежащих в основе образования фразеологических единиц (ФЕ) современного молодежного жаргона.

Строго лингвистический подход к фразеологизации, по мнению В.М. Мо киенко, должен опираться на понятие фразеологической модели, поскольку суть фразеологизации – в превращении свободных сочетаний в устойчивые [5:

53]. Причем немаловажно, что моделированность в сфере фразеологии является частью моделированности языка как системного образования. Как отмечает А.В. Кунин, регулярность образования дает возможность прогнозировать появ ление переменных сочетаний, однотипных в структурном и семантическом от ношениях. Другими словами, переменные сочетания образуются по порож дающей модели, по определенному правилу. А.В. Кунин дает следующее опре деление модели переменного сочетания слов. Это регулярное образование од нотипных переменных сочетаний слов по определенной структурно семантической схеме вокруг опорного знаменательного слова [3: 100].

Т.Г. Никитина выделяет следующие модели фразообразования: техника первичной фразеологической номинации (образование ФЕ по моделям, техника метафоры, метонимии), травестирование (фразеологический каламбур), вто ричное фразообразование (развитие полисемии), крылатые слова [7: 93–102].

Для образования ФЕ, как указывает Ю.А. Гвоздарев, наиболее значимыми процессами формирования фразеологической семантики оказываются метафо ризация и метонимизация, причем переосмыслению может подвергаться как вся деривационная база, так и отдельный компонент, включаемый в состав ФЕ [2: 45]. К технике метафоры относится образование следующих ФЕ молодежно го жаргона: носорог мандариновый ‘лицо кавказской национальности’, коленки морщить ‘расстраиваться’, зов природы ‘желание сходить в туалет’, надеть бюстгалтер ‘пристегнуться ремнем безопасности’, изливать бодрость ‘сме яться’, нырнуть (попасть) в аквариум ‘уйти в запой’, быть на диете ‘временно прекратить употребление нецензурных выражений’, белочка (лесная, дурная) © Крюкова Т.Г., Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) больная ‘суетливая, крикливая женщина’ и другие. Образы некоторых ФЕ стро ятся на метафорическом переосмыслении названий знаков нотного письма и альтернации (бемоль, диез, форшлаг и др.): женщина с бемолем ‘беременная’ (сходство по форме), дать бекар ‘отказать кому-либо’ (сходство по функции, так как бекар – знак отмены альтернации).

Как пишет Э.В. Балаян в своей статье, группа метафор семантического по ля «Части тела человека» реализует модель «человек – строение»: части тела человека получают названия частей строения, при этом сохраняется простран ственное соотношение частей тела человека с частями строения. Отсюда может следовать, что слова крыша и башня в значении ‘самая высокая часть строения, защищающая его от непогоды’ стали основой для образования следующих ФЕ:


съезд крыши ‘состояние, близкое к сумасшествию’ и башню снести ‘увлечь до фанатизма’. Неустойчивость объекта связана в жаргоне с неспособностью че ловека зачастую трезво мыслить. Это в некоторой степени объясняет частое ис пользование модели, состоящей из номинации голова и глагола движения или деструкции. По мнению Э.В. Балаян, голова представляется как сосуд – вме стилище интеллекта: на основе данного семантического компонента часть слов лексико-семантической группы «Посуда» в результате метафоризации попадает в семантический ряд слов, называющих голову. Отсюда возможность появле ния такого фразеологизма, как масло в чайнике ‘об очень умном человеке’.

В силу того, что лицо воспринимается носителем жаргона как та часть те ла, на которую в первую очередь обращают внимание, по которому его узнают и оценивают, на которую смотрят при общении, его называют витриной, афи шей [1: 36–38]. Отсюда, в свою очередь, появляется такой фразеологизм, как разбить (попортить) витрину ‘изуродовать лицо’.

Интересен также факт, что при названии рта реализуется та же модель, что и в выражении закрыть рот ‘перестать говорить’: в качестве источника метафоризации выступают в данном случае названия предметов, которые могут открываться и закрываться. Здесь можно привести такие примеры, как закрыть бункер, захлопнуть вафельницу. Благодаря тому, что используются названия частей тела, органов животных, соответствующие частям тела, органам челове ка по месту или функции в организме, образуются новые ФЕ на основе зоо морфной метафоры. Например: сушить бивни – ‘улыбаться’.

Метонимия, по нашему мнению, лежит в основе образования следующих фразеологических оборотов: брат по колесу ‘обращение байков друг к другу’, адидасы отбросить (откинуть) ‘умереть’, кидаться на бампер ‘останавливать автомашины на дороге’, включить ботаника ‘сделать серьезный вид’. Такой механизм фразообразования, как синекдоха, представлен в нашем материале примерами, в которых наблюдается употребление имени собственного в нари цательном значении: Ваня алюминиевый ‘простой, незатейливый, недалекий человек’ и Айсберги, Вайсберги и всякие там Рабиновичи ‘о евреях’.

Часто фразеологические обороты молодежного жаргона образуются по ти повым моделям. Например, модель ударить + название части тела = ‘избить’ [4:

55]. По данной модели образуется, в частности, фразеологизм настучать по бороде ‘избить кого-либо’. Выделяется также такая модель, как «звать + имя Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) собственное со специфической звуковой формой = о рвоте». По этой модели образован фразеологизм звать Ихтиандра ‘о сильной рвоте (обычно – у унита за)’. По одной модели образуются также фразеологические обороты до банки, до зонтика – до лампочки ‘о безразличии к чему-либо’;

не колышет ‘о безраз личии к чему-либо’ – не волнует, не интересует. По аналогии образованы такие ФЕ, как быть в обломе ‘испытывать депрессию’, быть в обалдайсе ‘поражаться чему-либо’, быть в откате ‘находиться в каком-либо крайне эмоциональном состоянии’ – ‘быть в чем-либо’.

Трансформация ФЕ – характерный процесс для молодежной речи. Рас смотрим следующие примеры трансформации: видеть в гробу в белых адидасах видеть в гробу в белых тапочках;

катить банку, катить баллоны ка тить бочку. Как мы видим, чаще всего она заключается в замене одного из компонентов ФЕ.

В образовании фразеологических оборотов молодежного сленга можно на блюдать процесс контаминации. Рассмотрим фразеологизм ни в зуб галошей ‘совсем ничего не знать’. Данный фразеологизм трансформируется от контами нированной ФЕ ни в зуб ногой, которая состоит из компонентов двух фразеоло гизмов: ни в зуб ‘ни во что-либо чем-либо’ + ни ногой ‘не бывать где-либо’.

Метафорическое и метонимическое переосмысление, а также образование ФЕ по моделям относятся к технике первичной фразеологической номинации (по классификации Т.Г. Никитиной).

Возможно также каламбурное переосмысление фразеологических оборо тов молодежного сленга. В качестве механизмов, образующих каламбур, вы ступают омонимия и паронимия. Например: попасть в бидон (ср. попасть в бе ду) ‘оказаться в сложной ситуации’;

поиграть в бабминтон (ср. поиграть в бадминтон) ‘приятно провести время с женщиной’;

летите, голуби, летите!

(слова голуби и голубые выступают как паронимы) ‘предупреждение о прибли жении облавы в местах скопления гомосексуалистов’. Каламбурное переос мысление фразеологического оборота возможно также на основе шутливого переоформления его звуковой формы, языковой игры, необычной рифмы. Из рассмотренных нами фразеологизмов можно привести следующие примеры:

груди на блюде ‘о полногрудой женщине’, доска – два соска ‘слишком худая девушка’, греби ушами камыши ‘убирайся отсюда’.

Ярким примером фразеотворчества, языковой игры является оборот А в кубе ‘Анна Андреевна Ахматова’. Это выражение характерно для речи студен тов-филологов.

ФЕ молодежной речи могут основываться на оксюмороне (совмещение двух противоположных понятий): вошь цветная ‘милиционер’, четыре вальта и все козырные ‘глупый человек’, Геракл сушеный ‘о человеке необоснованно считающем себя физически сильным’.

Имеет место среди рассмотренных нами ФЕ и техника вторичного фразо образования, которая заключается в развитии полисемии в результате новой интерпретации внутренней формы фразеологизма. Здесь уместно привести та кой пример, как синяя борода ‘алкоголик, пьяница’, в литературном языке – ‘о ревнивом муже, зверски обращающемся с женой’.

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) С помощью гиперболы образуются следующие ФЕ: хоть залейся все ке фиром ‘о безразличии ко всему’, не струя себе – фонтан! ‘выражение крайне го удивления’, пьян как сто китайцев ‘о человеке в состоянии сильного алко гольного опьянения’.

Лексика молодежного жаргона пополняется за счет заимствования из дру гих жаргонов. Могут заимствоваться и фразеологизмы. Можно привести сле дующие примеры заимствований из уголовного жаргона: мыть бруснику на на рах ‘отбывание наказания в местах лишения свободы’, гонять свои базары ‘го ворить о чем-то своем, непонятном для окружающих’, прошить аллею ‘пере лезть через забор’.

Имеются в молодежном сленге и устойчивые обороты, отражающие влия ние на речь современной молодежи других языков. Можно привести такие примеры англицизмов: анкл Бенс ‘негр’;

батоны жать (от англ. button – ‘пуго вица, кнопка’) ‘работать с клавиатурой’;

нам менты не кенты (от англ. kent – ‘приятель’) ‘о нежелании иметь дело с милицией’, крезу ловить (от англ. crazy – ‘сумасшедший’) ‘увлекаться чем-либо до фанатизма’.

Для молодежного сленга характерно доминирование штампов, клише, крылатых выражений. Широко распространены застывшие фразы, которые яв ляются реакцией на определенную ситуацию или вопрос. Например, как реак ция на призыв поспешить говорится: сейчас, только валенки зашнурую;

как от вет на откровенную ложь, выражение недоверия: скажи это бабке в красных кедах;

как требование уйти, оставить в покое: греби ушами камыши, иди в баню тазики пинать, иди ты ежиков пасти;

как выражение негодования, раздраже ния: беспредел тебе в рот, кактус тебе в карман, апельсин тебе в гланды.

Встречаются в молодежном жаргоне и фразеологизмы, представляющие собой тавтологические сочетания, построенные на сочетании форм одного и то го же слова или однокорневых слов. Среди рассмотренных нами ФЕ выделены следующие тавтологические сочетания: в дудки дудеть / подудеть ‘покурить марихуаны’, Баян Баяныч ‘учитель музыки’.

Отмечая, что фразеологизмы русского языка могут служить деривацион ной базой для образования новых ФЕ, Ю.А. Гвоздарев связывает данный про цесс с поисками новых образов, поскольку в ФЕ отвлеченные понятия переда ются через конкретные детали. Новые наблюдения, новые ассоциации также побуждают к изменению существующих ФЕ, их обновлению или созданию но вых, представляющих собой как бы развитие образов, в них заключенных [2: 105].

Таким образом, для фразеологизмов молодежного жаргона характерно на личие метафорического, метонимического и каламбурного переосмысления. В молодежном сленге активно образуются фразеологизмы по различным фразео логическим моделям, используются также приемы контаминации, оксюморона, тавтологии, заимствования иностранных слов, гиперболы и литоты.

Библиографический список 1. Балаян Э.В. Метафора как основное средство номинации частей тела в моло дежном жаргоне // Проблемы концептуализации действительности и моделирования языковой картины мира: сборник научных трудов. Вып. 2. Архангельск, 2005. С. 34–40.

2. Гвоздарев Ю.А. Основы русского фразообразования. Ростов-на-Дону, 1977.

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) 3. Кунин А.В. Курс фразеологии современного английского языка: учебное посо бие для институтов и факультетов иностранных языков. Дубна, 2005.

4. Мокиенко В.М. Славянская фразеология: учебное пособие для вузов М., 1989.

5. Мокиенко В.М. Затемнение образности фразем и фразеологической модели // Проблемы русской фразеологии. Тула, 1977. С. 51–64.

6. Назарян А.Г. Семантическая моделируемость фразеологизмов: реальность или фикция? // Филологические науки. 1983. № 6. С. 34–40.

7. Никитина Т.Г. Проблемы изучения этнокультурной специфики преобразова ния фразеологии. Псков, 1998.

8. Никитина Т.Г. Молодежный сленг. Толковый словарь. М., 2004.

М.С. Курицына Некоторые особенности детской лексики современного немецкого языка Овладение речью – одна из самых сложных и таинственных проблем, рас сматриваемых детской психологией и лингвистикой. Далеко не все загадки разга даны, не все вопросы раскрыты. Остается непонятным, как маленький ребенок, еще не владеющий интеллектуальными операциями, всего за один – два года практиче ски в совершенстве овладевает столь сложной знаковой системой, как язык.

Интерес к тому, как ребенок говорит, не ослабевает в течение столетий. Осо бенно он усилился в середине XIX века. Известный философ, психолог и историк И. Тэн записывал речь своей маленькой дочери. Эти записи появились в журнале «Mind» в 1877 году, что побудило Ч. Дарвина опубликовать в следующем номере того же журнала фрагменты своего дневника, в котором он фиксировал речь и коммуникативное поведение маленького сына [6: 7]. К изучению детской речи на стойчиво призывали лингвистов И.А. Бодуэн де Куртенэ, Л.В. Щерба и с особой страстностью и убежденностью – К.И. Чуковский. Одним из капитальных трудов, созданных на рубеже веков, была книга К. и В. Штернов «Die Kindersprache»

(Stern, 1907), основанная на дневниковых записях их детей.

Взрыв интереса к изучению речи ребенка в России произошел в 20-е годы XX века главным образом благодаря усилиям Н.А. Рыбникова. Ему удалось со брать и издать разрозненные дневниковые записи родителей, а также провести серьезные исследования в области детской речи. Анализом детских высказыва ний занимались также В.А. Богородицкий, А.А. Реформатский и А.Н. Гвоздев, скрупулезно проследивший на материале речи своего сына все основные этапы онтогенеза детской речи. Много ценных наблюдений и глубоких выводов со держится в работах П.Я. Гальперина, А.В. Суперанской.

Разнообразие школ и лингвистических концепций, фундаментально разра ботанный понятийный аппарат, сильная экспериментальная база – все это по зволяет исследователю включиться в изучение речи ребенка, имея уже значи тельный начальный капитал. В данной работе мы остановимся на некоторых особенностях детской лексики современного немецкого языка.

Говоря об особенностях речевого развития ребенка, следует сказать, что первые крики ребенка являются рефлекторными реакциями, вызываемыми © Курицына М.С., Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) сильными органическими ощущениями отрицательного характера – голодом, болью, неудобным положением. Приблизительно с полутора до семи месяцев ребенок проходит стадию «гуления», представляющего собой повторение от дельных звуков, чаще гласных (а-а). После этого ребенок начинает складывать и повторять слоги. Данная стадия доречевого развития носит название «лепета»

[3: 164]. Как отмечает исследователь детской речи А.М. Газов-Гинзберг, ребе нок образует «лепетные» слоги с наиболее доступными его артикуляционному аппарату согласными: губными (m, p, b,), переднеязычными (t, d,) и носовыми (n), причем эта тенденция присуща детям разных национальностей [2: 56]. Дру гой особенностью детского «лепета» является повторяемость слогов, которая, как считает психолингвист М.Н. Кольцова, объясняется их непосредственной связью с ритмичными движениями ребенка [4: 100]. Г.Л. Розенгарт-Пупко предполагает, что двойные слоги, характерные для лепета, возникают из звукопод ражания: ребенок слышит произносимую им пару звуков и повторяет ее [5: 55].

По мнению М.В. Ивановой, многие слова, которыми ребенок овладевает к концу первого года, являются осмысленными лепетными слогами и им прису щи те же особенности: наличие передних согласных и редупликация. Лепетные слова принято считать в основном прерогативой детской речи, самой начальной стадии ее развития. Предполагается, что они постепенно уходят из речи ребенка, заменяясь словами конвенциональными. Постепенно лепет усложняется: 1) воз никают все новые и новые сочетания звуков;

2) удлиняются звуковые вокали зации. Если вначале ребенок произносил один слог, то вскоре появляются це почки из трех, четырех и более одинаковых слогов.

За «лепетной» стадией следует период речевого развития, который В. Эли асберг предложил назвать автономной детской речью. Автономная, по замеча нию Л.С. Выготского, – понятие не совсем верное, но, тем не менее, этот тер мин принят и используется в современной психологии [1: 39]. Эта речь по строена по собственным законам, отличных от законов построения речи взрос лых. Налицо также другая звуковая система, другая смысловая сторона и дру гая форма связывания. Ч. Дарвин был первым, кто описал автономную детскую речь и понял и оценил ее огромное значение. Он заметил, что, прежде чем пе рейти к языковому периоду, ребенок говорит на особом языке, отличающимся определенным своеобразием. Во-первых, звуковой состав слов, употребляемых ребенком, резко отличается от звукового состава слов взрослого человека. Это обычно такие слова, как, например, в немецком языке Lade (Schokolade), Tida (Tiger), Isch (Fisch), Ida (Igel): обломки слов, услышанных в речи взрослых. Во вторых, слова автономной детской речи отличны от слов старших и по значе нию. Это значение почти всегда очень сложно. Оно не расчленено на отдельные качества, как значения отдельных слов, а представляют собой целую картину.

Можно привести много примеров значения автономного слова: Atta (Ato или Adta для Auto – машина), оно означает машину, коляску, велосипед, а так же любую игрушку на колесиках. Как утверждает немецкий психолог Б. Райманн, такие примеры встречаются довольно часто. Так, один из немецких классиче ских психологов К. Штумпф, наблюдая за своим сыном, который называл утку ga-ga, установил, что словом ga-ga называлась не только утка, но и вода, в ко Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) торой плавает утка, и монета, на которой изображен орел. Таким образом, это слово относилось ко всему, что имеет отношение к птице, ко всей ситуации, в которой она может встречаться. Советский психолог Л.И. Божович сделала по добное наблюдение. Маленький ребенок называл словом кха кошку (в соответ ствии с начальными звуками этого слова), которое, казалось бы, имеет прочную предметную отнесенность. Однако, при внимательном наблюдении, оказалось, что слово кха этот ребенок употреблял не только по отношению к кошке, но и по отношению к любому меху (близкому к меху кошки), к царапине, к острому камню (по связи с кошкой, которая его оцарапала) и т.д. Данное явление получи ло название сверхгенерализации, то есть расширения сферы использования язы ковой единицы. Оно характерно для возраста примерно с года до 2,5 лет [6: 18].

Говоря об особенностях речевого развития ребенка, следует сказать также и о специфике содержательной стороны детского лексикона. По наблюдениям за падных исследователей, к концу первого года жизни ребенок имеет в своем пас сивном лексиконе уже около 60 лексических единиц, которые со временем попа дают в активное использование [6: 48]. Первые слова ребенка обозначают, есте ственно, те предметы, с которыми ему наиболее часто приходится сталкиваться.

Проанализировав фактический материал, мы разделили его на несколько тематических групп в соответствии с теми понятиями, которые обозначаются данными словами детского лексикона.

В первую группу вошли в основном обозначения людей различного возраста и различной степени родства, это прежде всего лица, окружающие ребенка в пер вые годы его жизни: die Mamma, die Memme, die Mami – мама;

der Papst, der Papa,der Vater, der Daddy, der Atti – папа;

die Tante – тетя;

der Opapa, die Omama – дедушка и бабушка;

der Ahn, der Onkel – дядя, старший и др. Данная группа ока залась одной из самых многочисленных и составила 16 лексических единиц, что составило 20% от общего количества фактического материала.

Во вторую группу мы отнесли названия птиц и животных в той форме, в ко торой их используют в своей речи дети: der Hottegaul, das Hotto – лошадка, der Piepmatz – птичка, das Bambi – олененок, die Muschi – кошка, der Wauwau – собач ка, die Kokotte – курочка, der Cancan – уточка, das Putput – курочка и др. Числен ность лексических единиц со значением «птицы и животные» составила примеров – 25% от общего количества.

К третьей группе относятся слова с общим значением действия, чаще всего это глаголы, обозначающие естественные потребности ребенка: Aa machen = Kaka machen, Pipi machen = rappeln – писать, Ata gehen – гулять, winke-winke (machen) – махать вслед, heil machen – починить и др. Всего в данной группе лексических единиц – 11% от общего количества.

В состав следующей группы вошли слова слова-звукоподражания: kikeriki – кукареку, muh – му (мычание коровы), pitsch-patsch – кап-кап, piff-paff – пиф паф, toff – звук двигателя машины, tut – звук дудочки, wau-wau – гав-гав. В со став данной группы вошли 7 лексических единиц, то есть 9% материала.

В пятую группу мы включили слова, обозначающие предметы быта, части тела и некоторые абстрактные названия: das Tofftoff – машинка, die Ticktack – часы, die Dutte – грудь, das Bauchknopfchen – пупок, das Kribbel – oder Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) Kitzelwasser – газированная вода, das Wehweh – боль и др. Всего 18 примеров, что составляет 23% от общего количества фактического материала.

К шестой группе относятся междометия, обозначающие различные воскли цания, как правило, сопровождающие определенные действия: killekille – слово, которым сопровождается щекотание ребенка, aua – выражение чувства боли, hopsa или hopsasa – оп-па, eiapopeia – баюшки-баю. Всего 7 примеров, то есть 9% от общего материала.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что содержательная сторона начального детского лексикона охватывает прежде всего те объекты и те ситуа ции, с которыми ребенок сталкивается многократно каждый день: близкие род ственники, птицы, животные, явления природы, понятия естественных потреб ностей и иных видов активности.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.