авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 15 |

«RES STUDISA Выпуск 2 Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer ( Федеральное агентство ...»

-- [ Страница 6 ] --

Кроме того, все эти слова имеют некоторые общие признаки. Это звуко изобразительный характер и сходство в фонетическом отношении – они содер жат звуки, легкие для артикуляции, и часто представляют собой соединение одинаковых слогов. Своеобразна и их ритмическая структура – слоги, как пра вило, произносят с одинаковым ударением, нет выделения одного из них как ударного. Это отвечает артикуляторным способностям маленького ребенка – в начальных детских словах незаметно «перевешивание» по динамической силе одного из слогов.

Библиографический список 1. Выготский Л.С. Вопросы детской психологии. СПб., 1997.

2. Газов-Гинзберг А.М. Был ли язык изобразителен в своих истоках? М., 1965.

3. Иванова М.В. Слова лепетного происхождения в конвенциальном языке // Дет ская речь: Лингвистический аспект / Сб. научных трудов. СПб., 1992. С. 22–24.

4. Кольцова М.М. Ребенок учится говорить. М., 1979.

5. Розенгарт-Пупко Г.Л. Формирование речи у детей раннего возраста. М., 1963.

6. Цейтлин С.Н. Язык и ребенок: Лингвистика детской речи. М., 2000.

И.С. Логачева Определение лингвистического статуса совпадающих по форме предлогов и наречий английского языка Предлоги английского языка тесно связаны с одним из классов полнознач ных слов – с наречием. Вопрос об отграничении предлогов и наречий, совпа дающих по форме, весьма труден. В современном языкознании представлены разнообразные, часто противоположные точки зрения относительно данного явления, что, возможно, является следствием того интереса, который всегда вы зывала проблема соотношения предлогов и наречий, одинаковых по своей фор ме. Этот вопрос рассматривался как зарубежными, так и отечественными лин гвистами: С. Гринбаумом, Е.А. Долгиной, В.Н. Жигадло, И.П. Ивановой, Б.А. Иль ишом, В.Л. Каушанской, Р. Кверком, Дж. Личем, А.И. Смирницким и другими.

Среди ученых нет единодушия в определении лингвистического статуса совпадающих по форме предлогов и наречий. Многие отечественные ученые на © Логачева И.С., Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) зывали их словами-омонимами. Еще в 1956 году В.Н. Жигадло указывал на то, что многие простые, некоторые производные и сложные предлоги омонимичны соответствующим наречиям, от которых они исторически произошли [2: 134].

В.Л. Каушанская отметила омонимичность предлогов и наречий after и be fore [3: 81]. Например, лексема before в предложении On the Saturday before the storm, he was driving back into New Orleans from his country house, partly to pro tect his valuable art collection, but also, he later admitted, to satisfy an insane curi osity является предлогом, а в предложении There is more money being spent on vaccines and cures for diseases in Africa and Asia today than ever – наречием. Ука занные слова имеют одинаковые формы, но являются различными частями речи.

И.П. Иванова поддержала точку зрения данных лингвистов о совпадении многих предлогов английского языка по звуковой форме с наречиями. От наре чий их отличает, прежде всего, интонационный фактор: наречие стоит под уда рением, предлог же находится в безударной позиции [2]. Кроме того, от наре чий их отличает то, что предлог всегда связан с зависимым членом предложе ния, стоящим непосредственно перед ним или в дистантной позиции. Наречие употребляется свободно, не оформляя связи с зависимым членом. Например, лексема below в предложении The category 5 hurricane threatened to overwhelm the dikes surrounding the city, much of which sits below sea level является предло гом, а в предложении A pair of small children toddled out onto another balcony below – наречием. Функции, связи и интонационный рисунок указанных слов помогает определить их частеречную принадлежность.

Профессор А.И. Смирницкий считает, что нельзя рассматривать предлоги и наречия как слова-омонимы, так как между ними нет того семантического разрыва, который характерен для омонимов. К тому же омонимия всегда осно вывается на случайном звуковом совпадении отдельных единиц, в то время как материальное тождество предлога и наречия представляет собой в английском языке явление регулярное и широко распространенное [4: 373].

Последнее утверждение позволяет рассматривать предлоги не как отдель ную часть речи, а как группу слов внутри наречия, способную выполнять слу жебную функцию [4: 374]. В случае наречия, слова, выступающие в служебной функции, можно назвать предложными наречиями или наречиями, функциони рующими как предлоги. В соответствии с этим А.И. Смирницкий выделяет сле дующие группы слов: слова, регулярно выступающие как наречия (yesterday), слова, которые могут выступать и как наречия, и как предлоги (in, up, down), слова, всегда выполняющие служебную функцию (during). Для наречий слова, выступающие в служебной функции, можно назвать предложными наречиями, или наречиями, функционирующими как предлоги.

Аналогичной точки зрения придерживался известный теоретик О. Есперсен.

Он считал, что в случае полной идентичности предлогов по звуковому составу на речиям, мы имеем дело с одним и тем же словом в различном использовании [5:

108]. Однако в теории О. Есперсена вообще нет места противопоставлению зна менательных частей речи служебным, поэтому данный подход скорее затушевы вает различия между рассматриваемыми формами, чем объясняет их.

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) С. Гринбаум, Р. Кверк, Дж. Лич выделяют группу предложных наречий, кото рые являются частицами, функционирующими как предлог с упущенным дополне нием [6: 98]. Е.А. Долгина разделяет это мнение, предлагая группу предложных на речий (или наречных предлогов), которые образуют особый класс слов, функцио нирующих как единицы с полным значением (наречия) и как предлоги [1: 196].

В ходе исследования было выявлено, что многие простые, некоторые про изводные предлоги и наречия, сходные по своей морфологической структуре, являются омонимами. Однако для омонимичных предлогов и наречий харак терна близость значения, обусловленная их общим происхождением.

Предлоги возникли из наречий, поэтому не могли иметь сильных расхожде ний со значением основного слова. По результатам исследования оказалось, что омонимичными могут быть только предлоги и наречия с пространственным и временным значениями. Например, предлог down употребляется для обозначения места и в сочетании со знаменательными частями речи обладает значением ‘вниз по’. Например, Access to computers, better teacher training and more funding are re quired to prevent an economic calamity down the line. Наречие места down употреб ляется со значением ‘вниз’. Например: As Casey looked down, he began to relax.

В структуре предложения наречия и предлоги отличаются друг от друга по тем функциям, которые они выполняют. Предлоги относятся к связующим слу жебным словам. Они обозначают связи и отношения предмета к предмету, явле нию или ситуации. Предлоги служат для создания синтаксической формы слова, актуализации его в предложении, дают возможность самостоятельному слову вы ступать в роли члена предложения. Например, в предложении By late afternoon, a blazing sun was burning through the holes in the roof сочетание предлога through с существительным holes выступает в предложении в роли обстоятельства места.

Наречие имеет самостоятельное значение, поэтому в предложении высту пает в функции обстоятельства. Например, в предложении I feel as though I have been given a second chance, even though I have had so many chances before наре чие before выступает в роли обстоятельства времени.

Предлоги и наречия относятся к разным частям речи, но отсутствие у на речий четких морфологических показателей затрудняет их отграничение от та ких неизменяемых частей речи, как предлоги. Мнения ученых-лингвистов от носительно лингвистического статуса предлогов и наречий, одинаковых по форме, различны. Результаты нашего исследования дают основание полагать, что в данном случае мы имеем дело со словами-омонимами.

Библиографический список 1. Долгина Е.А. Грамматика английского языка. М., 1999.

2. Жигадло В.Н., Иванова И.П., Иофик Л.Л. Современный английский язык. М., 1956.

3. Каушанская В.Л., Ковнер Р.Л., Райнес З.М. Грамматика английского языка.

СПб., 1973.

4. Смирницкий А.И. Морфология английского языка. М., 1959.

5. Jespersen O. Essentials of English Grammar. Allen and Unwin, 1953.

6. Quirk R., Greenbaum S., Leech G., Svartvik J. A Grammar of Contemporary En glish. Longmans, 1972.

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) Л.В. Мазуренко Языковые средства выражения пространства и времени в русских и английских заговорах Заговоры занимают исключительное место при исследовании таких базо вых категорий, объективирующих модель мира, как пространство и время. Чет ко выраженная магическая направленность подобных текстов позволяет обна ружить в них такую лингвокультурологическую информацию, которая пред ставлена фрагментарно или вообще отсутствует в текстах других жанров. По скольку заговоры представляют собой часть ритуала, а часто описывают сам ритуал, основанный на магической силе произнесенного слова, то большой ин терес представляет именно лексика заговорного текста. Магическое действие имеет не только выбор слов, но и порядок их перечисления, количество повто ров, специально определенное время, обозначенное в тексте, и пространствен ные направления обрядовых действий.

Материалом для сопоставительного исследования послужили 20 русских [4] и 12 английских заговорных текстов [5]. Критерием отбора языкового мате риала послужило определение заговорного текста, предложенное И.Ф. Амроян.

Исследователь считает, что заговорный текст – это «определенная словесная формула, произносимая с целью воздействия на другого, произносимая в со провождении особых (ритуальных) действий для привлечения благотворных сил и отвращения вредоносных [1: 24–29].

Одним из свойств, характеризующих архаичное мышление, по мнению многих современных ученых (Е.Г. Бруновой, А.М. Золотарева, Н.С. Новиковой, А.А. Пелипенко, Б.А. Рыбакова, С.А. Токарева и др.) является бинарность, ко торая порождает множество оппозиций смыслополагания, в том числе одну из основополагающих для формирования представлений об окружающем мире оппозицию «свой – чужой». Именно она лежит в основе представлений, фор мирующих мир заговорного пространства. Окружающий мир, в соответствии с этими представлениями, делится на две части. Первая часть – это простран ство, обитаемое человеком, знакомое ему, определенным способом упорядо ченное и безопасное. Другая часть – terra incognita, незнакомое пространство, а значит, враждебное человеку. Разум населяет этот мир некими сущностями, как правило, агрессивными, которые отрицательно воздействуют на человека, если он попадает на их территорию и не соблюдает определенных оберегаю щих норм поведения. Однако эти сущности могут и сами проникать в мир человека и вносить в него дисгармонию, которая проявляется в виде болезни.

Так, в основе заговоров, которым посвящено данное исследование, лежит ос новная мысль: болезнь это нечто, привнесенное извне.

Анализ русских заговоров от болезни и болезненного состояния позволяет сделать вывод, что местом постоянного пребывания болезни является не обита лище человека, а отдаленное море, река, город, лес. В русских заговорах четко прослеживается способность болезни перемещаться в пространстве: Выйди со © Мазуренко Л.В., Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) всех костей [4: 30], Поди в чисто поле на белую березку [4: 33], Пойдите, гры жи, из сеньцей воротьми, из бани дверьми, в чисто поле [4: 59]. Наблюдается императивное обращение к болезни, что указывает на превосходство человека над недугом, на строгую решительность преодоления болезненного состояния, на истинную веру в освобождение от этого состояния. Важно не только упоми нание определенного пространства в тексте заговора, но и расположение гово рящего во время ритуала. Как правило, русские лечебные заговоры произносят ся лицом на Восток: Выйду я, раб Божий, на восток солнца [4: 96]. Русский на род представлял себе, что болезнь является порождением параллельного, чужо го, неизведанного мира. Проникновение в гармоничный мир человека посто ронней сущности или ее невидимого энергетического воздействия вносит дис гармонию, то есть болезнь.

Текст английского заговора также рассматривается как двухуровневое ин формационное единство [2: 16]: выделяются сверхъестественный и человече ский уровни. Таким образом, цель заговора от болезни посредством обраще ния в сверхъестественный уровень не нарушить человеческий, а достичь адек ватного взаимоотношения двух миров, которое было нарушено болезнью. Бо лезнь вступает в контакт с человеком, проникает на человеческий уровень. Это персонаж, который, относясь к потустороннему миру, имеет непосредственную функцию навредить. Здесь нужно сказать о связи болезни не только с челове ком больным, болеющим или определенным как должный заболеть, но и с тем, кто насылает болезнь: это может быть как человек, так и персонаж нечеловече ского уровня, или тот, кто призван избавить от нее это чаще всего обитатель иного мира. В народном представлении каждому мифологическому персонажу отведены свои роли и место в универсуме. Также за ним закрепляется опреде ленный набор признаков, отличительных особенностей и функций, позволяю щих полнее не только раскрыть и понять место персонажа и его положение на том или ином уровне, но и полнее восстановить общую единую народную кар тину мира.

Среди 12 метрических заговоров на английском языке обнаружены: 1) за клинание неплодородной земли;

2) заговор девяти трав;

3) заговор от карлика;

4) заговор от внезапного колотья;

5) заговор от потери скота;

6) заговор от мед ленных родов;

7) заговор от болезни «водяного эльфа»;

8) заклинание пчелино го роя (от сплетен);

9) заговор от потери скота (а);

10) заговор от потери скота (б);

11) заклинание путешествия;

12) заговор от опухоли. Рукописи, содержа щие английские заговоры, датируются IXXII вв. Однако есть все основания предполагать, что данные тексты передавались устным путем задолго до того, как они были зафиксированы в письменном виде. Об этом говорит, прежде все го, метрико-ритмическая структура и аллитерационная форма основного текста заговора, облегчающая запоминание и устное его воспроизводство с опреде ленными ритуалами.

Одна из функций английского заговора – с помощью магического ритуала защитить себя и свой мир (скот, дом и т.п.) от воздействия враждебных сил (кар лика, боли, опухоли и т.п.). Обращаясь к сакральным силам, произносящий заго вор четко направляет их в пространстве, далеко от мира человека: в горизонталь Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) ной плоскости впереди, на восток, а в вертикальной – в верхнюю часть Вселенной:

Eastward I stand / I pray the holy warden of heaven/ Earth I pray and Heaven above [5].

– Как встану я на Восток / Помолюсь силам небесным / Земле помолюсь и Небе сам над ней (Здесь и далее перевод авторский – Л.М.). Восток четко ассоциируется с восходом солнца, с началом жизни, новых сил. С незапамятных времен область солнечного восхода связывалась с идеей света, тепла, жизни, счастья, здоровья, область восхода рисовалась как обитель божества, а область заката представля лась страной смерти. И сейчас на восток, как к мистической области света, прав ды, к солнцу, обращаются с молитвой верующие и на русском, и на английском языках. В заговорах, обращаясь на восток, человек желает получить здоровье, сча стье, удачу, избавиться с помощью главного божества от болезни.

В английской заговорной традиции встречается мотив «завязывания» бо лезни в узел: I have bound the injuries with the best battle-bonds…[5]. – И наконец то я завязал все недуги-раны самым крепким ремнем-узлом. Как в русских за говорных текстах, так и в английских часто встречается традиция «отсылания»

болезни в пространство, не населенное человеческими существами: You shall go north to the hills far nearby [5]. – И пойди-ка ты на северные на холмы, что не близко. Пространственным ориентиром для человека выступает Земля, которая одновременно служит ему и местом обитания (Earth) и местом работы (land – земля для сельхозкультивирования). Также упоминаются и подручные транс портные средства человека (horse – лошадь, повозка), которые говорят о его трудолюбии, хозяйственности. Наличие дома и «своей земли», «своего места»

это необходимое условие благополучия.

Категория времени менее выражена лексическими единицами как в рус ской, так и в английской традиции заговора. Русский народ уделял большее внимание прочтению магических текстов, чем англичане. Последние не повто ряли свои тексты многократно, не настаивали на конкретном времени адреса ции, пренебрегали временной отнесенностью. Напротив, для русского заговор ного текста время действия выбирается различное: на утренней заре, на сол нечном закате, как люди уснут, по утру, (ср. англ.: in the dawn, before the sunset, till the sunrise-time, when children still aslept). В исследуемых текстах пре обладают утренние временные рамки, так как утро традиционно считается бо лее благоприятным временем для произнесения заговора.

В русских заговорах от грыжи время существования и действия актуализи руется следующим образом: Ни в день, ни в полдень и ни в ночь, ни на утренней зари, ни на вечерней зари. С помощью эпитетов вечерняя, дневная и т.п. время может стать универсальным, удобным для говорящего. Встречаются и обще употребительные временные формулы: От рожденья до венченья, от венченья до конченья и отныне и до веку веков, что подтверждает еще раз, что ни в какое время люди не ждут болезнь. В отличие от пространственной лексики в русских текстах с ее богатой иерархией и многоуровневой символикой, темпоральный комплекс в английских заговорах представлен весьма немногочисленными лек семами, например: At night (thrice), before the first star (twice) [5]. Если в русских заговорах очень часто встречается указание на время произнесения заговора, то в английских текстах данные примечания отсутствуют. Лишь только в заклина Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) нии для плодородия почвы имеется точное указание времени действий, совер шаемых до произнесения самого заговорного текста: At night, before dawn…;

Before sunset [5]. В заговоре от потери скота временным ориентиром выступает ночь: Within three nights [5]. – В течение трех ночей подряд.

Интересным является тот факт, что только в текстах на русском языке вы явлены лексемы с оценочной коннотацией действий. Выбор языковых средств в заговоре, как правило, предопределяется его прагматикой. Анализ текстов рус ских заговоров от болезней помог установить, что наречия занимают значитель ное место в лексическом составе текстов данного жанра. Качественные наре чия образа действия (грозно, жарко, зло, крепко, легко, лихо, мирно, сыто, ско ро), как правило, определяют глагол. Для заговаривающих важным было ука зать на то, как нужно совершать то или иное обрядовое действие: низко помо люся и поклонюся [4: 35], грозным грозно смотрит [4: 54], вертелись бы кру гом меня [4: 25]. Особую группу качественных наречий образа действия со ставляют местоименные слова, которые выполняют функцию союзного сред ства и используются в сопоставительных конструкциях: Как земляника эта зысыхает и завядает, также чтобы и у рабы Божией зубы замирали и зане мели, по сей день, по сей час [4: 56]. Большое количество наречий мы находим в закрепках: во веки веков, веки по веки, отныне до веку, по сей день, по сей час, до скончания века. Из числа обстоятельственных наречий в заговорных текстах чаще остальных используются лексемы с темпоральным и пространст венным значением. Одна из причин – необходимость учета времени и места со вершения обряда прочтения, чтобы результат был эффективным: Днем на солн це, а ночью при месяце [4: 42], стану я по утру [4: 35]. В заговорных текстах представлены вопросительные (где сидит болезнь), отрицательные (нигде бы пробыть не смогла) и указательные (у них бы там изо лба) наречия места.

Полнозначные пространственные наречия содержат символическое указание на стороны света (запад, север) и направления (право, лево, верх, низ).

Лингвистический анализ английских заговорных текстов показал отсутст вие большого количества наречий. Это, очевидно, связано с культурной тради цией английского островного государства. Обособленность и оторванность от континентальных проблем (войн, эпидемий и проч.) актуализируется в нежела нии давать оценки происходящему.

Несомненно важной особенностью как русских, так и английских загово ров является обилие повторов, наполняющих магические тексты: Then a maiden should go to him and hang it on his neck … [5]. – А затем незамужняя девствен ница пойдет к нему и повесит на шею его [амулет, оберег]. Этот заговор нуж но повторять три раза в день. Цель многократных повторов заключается в же лании человека быть услышанным и замеченным.

Как в английских, так и в русских текстах заговоров выявлены императи вы. В их основе лежит убеждение, что к болезни, как к живой, можно обра щаться с просьбами и приказаниями. Почти в каждом заговоре встречается большое количество обращений: I pray the Glorious Lord [5];

Я молю Великого Бога;

Овин, возьми мой Утин, отдай мне мое здоровье [4: 64]. К болезни обра щаются, с ней разговаривают и пытаются избавиться от нее. И в русских, и в Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) английских заговорах встречаются императивные обращения к болезни, кото рые выражаются в повелительных конструкциях: … А ты, кровь, утолись!... [4:

45]. Обращение к пчелам, способным навредить: Sit you, women of victory, sink to earth! [5]. – Вы, женщины-победительницы, приземлитесь!

Тексты заговоров насыщены глаголами движения. В сравнительно не больших заговорных текстах выделяются от десяти до четырнадцати глаголов активного действия: Сome, say, gain, chant, start;

Стану, пойду, сидит, тешу.

Нередки в заговорах традиционные перечисления, усиливающие каждый взятый в отдельности компонент словесного ряда, что в целом создает особый эффект магического воздействия заговора, например, в заговоре, где человек перечисляет все недуги и болезни, от которых стремится избавиться: Nor spread, nor go septic, nor itch;

nor the wounds grow, nor the abcess inflame;

but he holds his health himself, nor ache more than earth aches your ear [5].

В рекомендациях к некоторым заговорам встречаются предписания про петь заговор: Sing this spell [5]. Мелодичность текста достигается за счет обилия большого количества гласных. Чеканность звуковой организации обусловлена повтором союзов, нанизыванием однородных сказуемых, сравнительных обо ротов, распространенных обстоятельств. Сама ритмика очень важна для загово ра, она способствует некоторой стабильности заговорных формул: Remember, Mugwort, what you revealed, What you arranged at Regenmeld. You were called Una, oldest of herbs, Power against three and against thirty, Power against poison and against venom, Power against the enemy who travels over the earth [5].

В заговорах выделяется и такой типичный прием, как эпические повторы, в них представлен весь набор постоянных эпитетов: Чистое поле, сухие дерева, ясные очи, белые каменья, зеленые луга, крутые берега, буйна голова, быстрая река;

они присущи только русским заговорам. В английских заговорных тек стах такого явления не обнаружено. Еще одной отличительной особенностью русских заговоров является наличие развернутых сравнений: Как камень сей крепок, так закаменей, зубы мои, крепче камня [4: 35].

Суммируя вышеизложенное, отмечаем, что анализ выявил много схожих черт при исследовании русских и английских заговорных текстов. Установлено обилие повторов, повелительных конструкций, обращений. К тому же магиче ские тексты насыщены глаголами активного действия (как физического, так и ментального), что говорит о постоянной готовности человека сделать все во благо себе, своему здоровью и здоровью своих близких.

Библиографический список 1. Амроян И.Ф. Представления славян о болезнях: на материале русских, болгар ских и чешских лечебных заговоров // Вестник Оренбургского государственного уни верситета. 2005. № 2.

2. Брунова Е.Г. Пространство, время и число в древнеанглийском заговоре // Фи лологические науки. 2005. № 2.

3. Новикова Н.С. Повтор, вариативность, контраст и семантическая организация текста // Филологические науки. 1997. № 4.

4. Русские заговоры / Сост. и примеч. Н.И. Савушкиной. М., 1993.

5. http://www.chitalnja.narod.ru.

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) Е.С. Макарова Образы луны и солнца в пьесе У. Шекспира «Гамлет»

Среди всех шекспировских «проблемных пьес» «Гамлет» – самая загадочная и таинственная. Никакая другая пьеса не подвергалась столь обширному анализу, тем не менее не раскрывая своего замысла на протяжении вот уже четырех столетий.

В текстах произведений Шекспира нашлось место и мифологии, и науке, и магии. По мнению многих исследователей его творчества, одним из основных источников шекспировского символизма является астрология [5]. Во времена Шекспира эта отрасль знания пользовалась большой популярностью и была дос таточно уважаема. Основы астрологии были уточнены и кодифицированы гре ками, и в первую очередь Клавдием Птолемеем в его Tetrabiblos (2 в. н.э.). По словам Фрэнка Печоски, именно этот труд лег в основу астрологии Ренессанса [5]. Елизаветинское общество твердо придерживалось идеи геоцентризма, ста вившей человека и Землю в центр мироздания, божьего замысла. И высокород ные, и простые люди были знакомы с принципами и закономерностями астроло гии. Зная это, Шекспир не мог не прибегнуть к помощи этой науки при создании ярких образов своих произведений. Астральные образы, созданные им, имеют не только эстетическую ценность, но несут и определенную смысловую нагрузку, проливая свет на замысел английского драматурга. В данной статье рассмотрим, какую роль играют образы небесных светил (луны и солнца) в пьесе «Гамлет».

События, положенные Шекспиром в основу сюжета, таковы: отец Гамлета, король Дании, мертв;

Клавдий, брат покойного короля, женится на его супруге и занимает королевский трон;

впоследствии выясняется, что смерть короля не бы ла естественной, а явилась результатом предательских действий Клавдия;

Дания находится на пороге войны. Попытаемся интерпретировать происходящее с точ ки зрения популярных во времена Шекспира идей астрологии.

В символике елизаветинской эпохи королей часто ассоциировали с солнцем.

В этом случае отец Гамлета должен отождествляться с дневным светилом. В тек сте этот факт находит подтверждение в словах принца Датского: See, what a grace was seated on this brow;

// Hyperion's curls;

the front of Jove himself;

// An eye like Mars, to threaten and command;

// A station like the herald Mercury (III–4).

По словам Гамлета, его отец выглядит совершенством, коим и являлся бог солнца. Очевидно прямое отождествление, когда король назван именем бога солнца Гипериона (Hyperion). На это же указывает и метафора аn eye like Mars, to threaten and command (III–4), поскольку было принято иконическое изобра жение бога солнца с горящим взглядом [1: 145]. Метафорически назвав короля солнцем, Шекспир подчеркивает законность его положения на троне Дании.

Однако король «низвергнут», и истинное солнце – вместе с ним. Трон занят узурпатором Клавдием. Необычна форма убийства. В ухо королю был влит яд.

Актер в сцене «мышеловки» называет яд mixture rank, of midnight weeds collected, // With Hecate's ban thrice blasted, thrice infected (III–2). Геката – ночная, страшная богиня, с пылающим факелом в руках и змеями в волосах [2: 143], богиня кол © Макарова Е.С., Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) довства, мрака, ночных видений и чародейства. Ее прерогатива – вызывать духов умерших. Она – мрак и вместе с тем одна из ипостасей луны. Итак, яд благо словлен Гекатой, то есть самой луной. Король убит, отравлен – значит, уподоб лен луне, поскольку луна также ассоциировалась со смертью. Подобный переход короля из солнечного состояния в лунное отражен в строках: Pale or red? // Nay, very pale (I–2), где король описывается бледным, словно луна.

Принадлежность отца Гамлета с этих пор к «лунному миру» также под тверждается поведением призрака по отношению к солнцу и его атрибутам.

Так, в строках The cock, that is the trumpet to the morn, // Doth with his lofty and shrill-sounding throat // Awake the god of day;

// and, at his warning, // Whether in sea or fire, in earth or air, // The extravagant and erring spirit hies // To his confine:

and of the truth herein // This present object made probation (I–1) и But even then the morning cock crew loud, // And at the sound it shrunk in haste away, // And van ish'd from our sight (I–2) Шекспир описывает типичную для создания из подлун ной реакцию на появление солнца, певец зари – петух – является атрибутом дневного светила.

Однако Клавдий не ограничивается только убийством брата. Он подчиняет своему влиянию Гертруду, которую убитый им король любил настолько, что подсчет годам их брака ведут луна и солнце: Full thirty times hath Phoebus' cart gone round // Neptune's salt wash and Tellus' orbed ground, // And thirty dozen moons with borrow'd sheen // About the world have times twelve thirties been, // Since love our hearts and Hymen did our hands // Unite commutual in most sacred bands (III–2).

Эти строки усиливают образность в описании чувств отца и матери Гамлета друг к другу. Поставить королевскую чету в центр Вселенной – значит сфокусировать все на их «вечной» любви, сделав иронию гораздо разительней, когда в конце концов король убит, а королева поспешно выходит замуж за его убийцу [4].

В данном фрагменте обращает на себя внимание имя бога-солнца – Феб (Phoebus). Именно оно вложено Шекспиром в уста короля-актера, чтобы под черкнуть искренность и верность его любви, поскольку семантика имени Феб (второе имя Аполлона) включает смысл 'чистота' [3]. Однако Гертруда не просто женщина, а представительница королевского рода, поэтому и ее правомерно ото ждествлять с солнцем. Клавдий, соблазнив мать Гамлета, тем самым увлекает ее в безумный «лунный» мир, что демонстрируется через образ пятен в ее душе: Thou turn'st mine eyes into my very soul;

// And there I see such black and grained spots // As will not leave their tinct (III–4). Вместе с королевой под влияние луны попадает вся страна, ухо которой отравлено ядом лжи, поскольку Клавдий убеждает всех в том, что их прежний владыка умер в результате несчастного случая.

Убийство короля – действие, вызывающее цепь мощных по силе событий.

Небеса предвещают катастрофу: As stars with trains of fire and dews of blood, // Disasters in the sun;

and the moist star // Upon whose influence Neptune's empire stands // Was sick almost to doomsday with eclipse: // And even the like precurse of fierce events, // As harbingers preceding still the fates // And prologue to the omen coming on, // Have heaven and earth together demonstrated // Unto our climatures and countrymen (I–1). Шекспир использует образ, связанный с лунным затмени ем. Затмение являлось одним из самых могущественных явлений в астрологии, Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) предрекающим большие перемены и даже войны в том месте, где оно наблюда лось. Видимые полные затмения редки и могут разрушить старые структуры и заменить их новыми [5]. В данном случае, прибегая к астральному образу, автор подготавливает слушателя к восприятию серьезных и тяжелых событий.

Клавдий, избавившись от законного монарха, служит причиной как раз та ких последствий. В строках That spirit upon whose weal depend and rest // The lives of many. The cease of majesty // Dies not alone;

but, like a gulf, doth draw // What’s near it with it: it is a massy wheel, // Fix’d on the summit of the highest mount, // To whose huge spokes ten thousand lesser things // Are mortised and adjoined: which, when it falls, // Each small annexment, petty consequence, // Attends the boisterous ruin. Never alone // Did the king sigh, but with a general groan (III–3) прослеживает ся двойная метафора: короля и солнца, солнца и солнечного атрибута – колеса, поставленного на вершине горной. Король – spirit upon whose weal depend and rest the lives of many, как колесо-солнце, низвергаясь, тянет за собой всю Данию.

В стране заметны черты нестабильности, нездорового положения вещей.

Налицо дисбаланс, вызванный свержением «законного светила». Этот факт кос венно признан и самим Клавдием, который заметил, что Фортинбрас догадыва ется, от чего Дания пришла в упадок:... young Fortinbras, // Holding a weak supposal of our worth, // Or thinking by our late dear brother's death // Our state to be disjoint and out of frame... (I–2).

Однако Дания не должна оставаться без своего «солнца». При жизни им яв лялся король. Но, умерев, а значит, попав в лунное царство, он более не может им оставаться. Его сын – представитель королевского рода – должен занять место от ца, место короля и солнца. В начале пьесы в словах I am too much in the sun (I–2) видится отождествление Гамлета, как законного наследника престола, с солнцем.

Эта фраза Гамлета может быть также каламбуром, игрой на сходстве звучания слов sun (солнце) и son (сын), ее буквальное значение: «Я слишком в большой ме ре являюсь сыном своего отца-солнца». По аналогии с греческой мифологией, где Гелиос – сын Гипериона, верховного солнечного божества, Гамлет является ис тинным сыном своего отца-солнца (при жизни) и, следовательно, законным, ис тинным солнцем. Эта же идея подтверждается словами Лаэрта о Гамлете: …on his choice depends // The safety and health of this whole state (I–3).

Полномочия солнца переходят к Гамлету, когда призрак завещает ему отом стить за свою смерть: So art thou to revenge, when thou shalt hear (I–5);

Revenge his foul and most unnatural murder (I–5). Тут же происходит превращение Гамлета в активное солнце, когда он произносит: Haste me to know't, that I, with wings as swift // As meditation or the thoughts of love, // May sweep to my revenge (I – 5).

«Крылатость» является атрибутом солнца. Поэтому Гамлет, торопя призра ка сказать правду, тем самым как бы пытаясь наделить его крыльями, торопится стать солнцем-правдоискателем. Тем не менее, чтобы осуществить свою месть, он вынужден слиться с зараженным Клавдием лунным миром и прикрываться маской безумия. Только если вся страна охвачена безумием в переносном смыс ле, то принц Дании принимает личину подлинного сумасшествия. В представле нии людей эпохи Ренессанса, безумие являлось следствием пагубного воздейст Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) вия луны. В оригинальном тексте «Гамлета» это выражено на лексическом уров не: lunacy (безумие) созвучно с lunar (лунный).

Интересно, что центральное место в трагедии занимают поиски правды, этот мотив напрямую связан с символикой солнца (всевидящий бог cолнца при зывался в свидетели, мстители, правдоискатели). Однако силой, направляющей главного героя на этот путь, является призрак – существо из мира, подчиняюще гося луне.Часто в мифах солнце и луна образуют неразрывное единство. В тра гедии «Гамлет» с луной ассоциируется Офелия – возлюбленная Гамлета-солнца.

Существует предположение, что имя Офелии образовано от ob- (или op-) – «opposite» – и helios (солнце) (то есть противоположная солнцу, и значит, Гамле ту). И ей, и Гамлету суждено править Данией, точно так же, как луна и солнце правят небесами [6]. Гамлет становится палящим солнцем, противостоит всему зараженному Клавдием миру. Резко меняется отношение принца к прежде милой его сердцу Офелии. Для него она – часть подлунной реальности: …be thou as chaste as ice, as pure as // snow, thou shalt not escape calumny (III–1). Этими слова ми Гамлет выражает неверие в то, что Офелия сможет избежать деградации, так же как не смогла этого сделать королева Гертруда, что она не избежит пятен.

Солнце – это не только тепло и жизненная энергия, его палящие лучи могут обжечь, иссушить, ранить. Губительные свойства ассоциировались с богом солнца в ипостаси Аполлона, который мог погубить молодые побеги растений. В напутственной речи к Офелии Лаэрт предостерегает ее, угрожая язвами (can kers): The canker galls the infants of the spring // Too oft before their buttons be dis closed, // And in the morn and liquid dew of youth // Contagious blastments are most imminent (I–3).

C давних времен известно, что язвы (cankers) могут появиться на растениях в результате повреждения поверхности листьев [6]. Лаэрт предостерегает сестру:

если она примет ухаживания Гамлета, подобных ран ей не избежать. Эти язвы, поражающие растения, – словно маленькие кратеры, очень напоминающие лун ные. Возникает образная параллель: язвы, которыми угрожает Лаэрт Офелии, и язвы-кратеры луны – само целомудрие, не избежавшее ран. Однако источником этих ран должен послужить принц Дании – обжигающее, поражающее первенцев весны (infants of the spring), то есть юную Офелию, солнце.

Мотив целомудрия занимает заметное положение в идейном наполнении трагедии и тесно связан с образом луны в ипостаси Артемиды, грозной защитни цы невинности. Существует версия, что все же Офелия не смогла устоять перед Гамлетом. В этом случае ее смерть можно объяснить так: луна, пожалев Офе лию, обманутую Гамлетом, избавляет ее от позора и безумия;

луна в ипостаси Артемиды, безжалостной охранительницы девственности, карает ее за несохра ненный чистый клад (chaste tresure).

В основе космологии Ренессанса лежал принцип, согласно которому каждой планете соответствовала своя орбита, покинуть ее означало спровоцировать не счастье. Шекспир использует эту идею как образ запретной любви Гамлета и Офелии. Полоний запрещает дочери поддерживать отношения с Гамлетом, гово ря ей: Hamlet is... out of thy star (II–2) и This must not be (II–2). Разница их соци ального положения является отражением сферического подразделения во все Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) ленной. Гибель Гамлета и Офелии является косвенным следствием их попытки противостоять вселенским законам.

Вернемся к Гамлету. Следующим персонажем, на которого направляется его влияние, становится Клавдий. Следует отметить здесь раздвоенность образа Гамлета: с одной стороны, он – истинное солнце, с другой же уподоблен луне и действует, как луна: влияет на сознание, расщепляет его. В сцене «мышеловки»

Гамлет точными «уколами» заставляет Клавдия выдать свою преступность. Бе зумие, спровоцированное Клавдием, оборачивается против него самого, стано вится угрозой его власти. Мы слышим признание в этом Клавдия: I like him not, nor stands it safe with us // To let his madness range. Therefore prepare you;

// I your commission will forthwith dispatch, // And he to England shall along with you: // The terms of our estate may not endure // Hazard so dangerous as doth hourly grow // Out of his lunacies (III–3).

Неспокойное положение вещей в стране достигает апогея в сцене с Лаэр том, когда он, как океан, вышедший за пределы, сметает стражу, собрав мятеж ную толпу. Отождествление Лаэрта с океаном неслучайно и демонстрирует «лунную» обусловленность его действий, поскольку Нептунова держава под вержена влиянию влажной звезды. Однако реакция Лаэрта, ранее изображенно го преданным вассалом короля, спровоцирована Гамлетом-солнцем.

Клавдию удается смирить мятежника и переманить на свою сторону, что отражено в сцене, где Лаэрт соглашается на убийство Гамлета и, подобно Клавдию, намерен прибегнуть к помощи яда: And, for that purpose, I'll anoint my sword. // I bought an unction of a mountebank, // So mortal that, but dip a knife in it, // Where it draws blood no cataplasm so rare, // Collected from all simples that have virtue // Under the moon, can save the thing from death // That is but scratch'd withal: I'll touch my point // With this contagion, that, if I gall him slightly, // It may be death (IV–7).

Дуэль Гамлета и Лаэрта завершает череду событий, инициированных Гам летом, и является финальным столкновением двух миров: безумного лунного мира Клавдия и солнечного мира Гамлета.

Шекспир выстраивает сюжеты своих произведений, опираясь на астрологи ческие представления и закономерности, характерные для эпохи Ренессанса. Для образа солнца, например, характерно участие в сюжете в качестве символа ко ролевской власти, показателя политической стабильности, поисков правды, мести. Луна фигурирует в сюжете «Гамлета» в двух своих ипостасях: 1) вредо носной, расщепляющей сознание Гекаты, репрезентируемой в мотивах яда, бе зумия, колдовских, дьявольских чар, политического дисбаланса;

2) Артемиды, с которой связан мотив целомудрия, непорочности. Характерна связь луны со смертью и «иными» существами (призрак).

По принципу соответствия тому или иному астральному типу, действующие лица в пьесе разделяются на два противоборствующих лагеря. В лагерь луны во шли те, кто оказался подвержен влиянию Клавдия (Полоний, Лаэрт, Гертруда, Ро зенкранц, Гильденстерн). Солнце объединяет последователей отца Гамлета (Гам лет, Горацио). Важно отметить, что ассоциирование Офелии с луной происходит посредством мотива целомудрия, а призрака – через мотив смерти.

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) Как видим, образы луны и солнца играют важную роль в трагедии. Прони зывая весь текст пьесы, они подчиняют себе ее сюжет и придают дополнитель ные смысловые оттенки характеристике героев.

Библиографический список 1. Тахо-Годи А.А. Гелиос // Мифологический словарь / Под ред. Е.М. Меле тинского. М., 1992. С. 145.

2. Тахо-Годи А.А. Гелио // Мифологический словарь / Под ред. Е.М. Меле тинского. М., 1992. С. 143.

3. Лосев А.Ф. Аполлон // Мифологический словарь / Под ред. Е.М. Меле тинского. М., 1992. С. 52.

4. Mahaffey A.M. A Critical Study of Various Theories on the references to Astrology and Cosmology in the Plays of Shakespeare // www.hsu.edu.

5. Piechoski F. Shakespeare's Astrology // www.starcats.com.

6. Usher P. Shakespeare's Support for the new Astronomy // www/ shakespeare digges.org.

С.Г. Науменко Семантика зооморфных сравнений в английском и русском языках Проблема анализа языка как кода, отражающего реальность и интерпрети рующего ее с национально-культурных позиций, в настоящее время является едва ли не самой актуальной в лингвистике и ряде других наук. При этом особый инте рес проявляется не столько к языку в целом, сколько к отдельным его единицам, среди которых устойчивое сравнение занимает одно из центральных мест.

Зоосравнения отражают многовековые наблюдения человека над внешним видом и повадками животных, передают отношение людей к их «меньшим братьям», являясь тем самым культурно-информационным фондом в каждом языке, а следовательно, представляют собой несомненный научный интерес в изучении национальной языковой картины мира. Метафоричность зооморфных сравнений, присущая им субъективно-оце-ночная коннотация, специфика их семантических параметров во многом обусловлена древней фольклорной тра дицией приписывания животным определенных черт человеческого характера.

В этнокультуре разных народов сравнения, включающие названия животных, – это в первую очередь высказывания о человеке, его духовных и социальных чертах, внешнем облике, внутреннем состоянии или поведении.

Анализ компаративных фразеологизмов с учетом их содержательной на правленности позволил объединить их в несколько групп. Рассмотрим каждую из них, характеризуя значения отдельных фразеологизмов, включенных в соот ветствующую группу.

1. Первая группа включает сравнительные обороты, которые передают внешний облик, внешние характеристики того или иного объекта через призму либо замеченных существенных черт, либо приписанных им. Например: as black as a crow (о смуглом, черноволосом человеке);

like a drowned cat (про мокший до нотки);

red as a lobster (о сильном покраснении кожи лица);

как у © Науменко С.Г., Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) совы (о круглых больших глазах);

как цыпленок (о худом, маленьком человеке);

как у моржа (об усах человека: свисать, торчать, топорщиться).

2. Вторую группу составили сравнения, отражающие физические качества, умения, навыки. Нередко среди этих компаративных сравнений встречаются такие, которые характеризуют те или иные недостатки в поведении людей. На пример: chatter like a magpie (быстро говорить);

gibber like an ape (говорить бы стро, невнятно, нечленораздельно);

swim like a duck (хорошо плавать);

как у медведя (о наличии у кого-л. силы);

как лошадь (о сильной выносливой жен щине);

как верблюд (выносливый, неприхотливый).

3. В третью группу включены сравнения, которые отражают нравственные качества, ментальные или физиологические особенности и определенные черты национального характера. Например: as game as a cockerel (смелый, отчаян ный);

словно барс (бросаться на кого-л. ловко, смело, решительно);

eat like a pig (есть с жадностью);

drink like a fish (пить запоем, беспробудно пьянствовать);

как петух (держаться, вести себя заносчиво, важно);

как павлин (вести себя за носчиво, тщеславно).

4. В четвертую группу вошли сравнительные обороты, которые характери зуют эмоционально-психическое состояние как одну из важных мотивацион ных областей психики. Например: как бездомная собака (не иметь своего очага, быть одиноким);

cross as a bear (не на шутку рассерженный);

as mad as a hornet (взбешенный, рассвирепевший, пришедший в ярость);

как хорек (злой, злоб ный);

happy as a clam (очень счастливый, на седьмом небе).

5. Сравнения, включенные в пятую группу, характеризуют интеллект, ум ственные способности человека и их оценку с точки зрения национального менталитета. Например: as slippery as an eel (изворотливый);

as cunning as a fox (хитрый);

как уж (хитрить, лукавить);

as mad as a March hare (ошалеть, вести себя с отклонениями от норм поведения);

как баран (глупый, бестолковый).

6. Сравнения шестой группы отражают взаимоотношения в обществе, об раз жизни, отношение к труду, влияющие на формирование менталитета того или иного народа. Например: innocent as a dove (несведущий в житейских де лах, сущий младенец, ни в чем не повинный);

как слепой щенок (не разбираться, плохо ориентироваться в жизни или в делах, специальных вопросах);

live like a fighting cock (жить в роскоши, жить припеваючи, кататься как сыр в масле);

как свинья (жить грязно, нечистоплотно, в неподобающих для человека условиях).

Следует отметить, что в английском и русском языках отношение к опре деленным наименованиям животных, например, кот, собака, лошадь, осел, ов ца, свинья и др., далеко не однозначно, хотя в компаративных фразеологиче ских единицах всегда присутствует так называемый оценочный компонент, то есть одобрительная или неодобрительная оценка. В разных цивилизациях и в разные эпохи понятия добра и зла, отрицательного и положительного мыслятся неодинаково и могут связываться с различными объектами, в том числе закреп ляться в структуре значения сравнительного оборота с зооморфным компонен том. Примером в данном случае могут служить этнические различия, прояв ляющиеся в значении фразеологизмов с компонентом кошка (cat). Несмотря на традиционную любовь англичан к этому животному, большинство случаев кон Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) текстной реализации сравнений, включающих данный зооморфизм, имеют от рицательную субъективно-оценочную коннотацию, присущую восприятию но сителей английского языка. Например: mean as cat’s meat (сквалыга, жадина);

look like smth. the cat dragged in (выглядеть некрасиво, ужасно непривлекательно).

В русском языке процент неодобрительной оценки заметно ниже, что объ ясняется этнокультурными и историческими факторами. По данным археологов и этнографов, на Руси кошки появились лишь в VII веке, на несколько столетий позже, чем на Британских островах. Широкое проникновение западной культу ры в Россию началось тогда, когда средневековые «гонения на кошек» в Европе уже начали уходить в прошлое, поэтому русская этническая культура в гораздо меньшей степени восприняла представление о связи кошек с дьяволом, что на шло соответствующее отражение во фразеологическом фонде русского языка [1:

13]. В русском национальном фольклоре кошка, кот считались символом муд рости, учености, просветительства, умиротворенности наряду с лукавством и озорством, например: точно кошка (ласковая, ласкаться, ластиться к кому-л. О женщине, девушке, девочке).

Преимущественно положительные качества в английской и русской этно культуре приписываются такому животному, как лошадь (horse). Примером мо гут служить следующие сравнительные обороты: работать как лошадь (тру диться до изнеможения);

strong as a horse (о здоровом, сильном человеке).

Следует отметить, что в английском языке лошадь и конь обозначены од ной лексемой horse, тогда как в русском языке наблюдается разграничение по половой принадлежности. Однако в исследуемом нами материале не было об наружено сравнительных оборотов русского языка, содержащих лексему конь.

Многие периоды своего эволюционного развития человек и лошадь про шли вместе, в духовной и физической гармонии друг с другом. Мировая исто рия документально зафиксировала многочисленные случаи возвышенного, бла годарного и уважительного отношения хозяина к своему коню. По свидетельст ву Плиния Младшего, лошади «заседали» в законодательных органах, как, на пример, конь римского императора Калигулы, который был «произведен в се наторы и консулы» [2: 84]. Образ лошади фигурирует во всех великих мировых религиях. В греческом мифе у Посейдона и Медузы Горгоны родился крылатый сын Пегас, символ вдохновения. В буддизме это Кантака, белый конь Гаутамы.

В исламе – Аль-Барак, в христианстве – кони всадников Апокалипсиса [3: 45].

Культ коня, как известно, был широко распространен у многих народов мира и занял видное место в их духовной культуре, что подтверждается много численными исследованиями этнографов, фольклористов, лингвистов и психо логов. Немаловажную роль в этих трудах отводят концепции сознательного отождествления людьми внешних черт животного и человека (в данном случае внушительные размеры, осанка, природная грация коня).

Наибольший процент (18%) примеров с отрицательной оценочной конно тацией приходится на зооморфизм осел (donkey). Парадоксальность интерпре тации данного образа в русской и английской этнокультуре состоит в том, что в древности у обоих народов осел считался священным животным. Отдельные ритуалы, связанные с прославлением осла, вошли в обиход как католической, Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) так и православной церкви. В некоторых графствах Великобритании и на запа де США до сих пор проводятся конкурсы «ослиной красоты» и «ослиные пара ды» в память о бегстве Святого Семейства на ослах в Египет [2: 94]. На Руси долго существовал ритуал пасхального объезда Кремля патриархом верхом на осле в память о въезде Христа в Иерусалим. В фольклоре и во фразеологии, од нако, осел – символ глупости, упрямства, лени: silly as a donkey (глупый);

как осел (упрямый).

По представлению древних, в русской народной традиции волк – это суро вое творение природы, которое олицетворяет коварство, жестокость, зло, что нашло отражение и во фразеологизмах. Например: как у волка (гореть, свер кать. О глазах человека в состоянии озлобления, гнева);

как волк (злой. О чело веке – мужчине).

В других культурах волк осмысливается совершенно иначе. Так, например, в Древней Греции волк – священное животное, эмблема воина, у скандинавских народов он – олицетворение хаоса, у индейских племен Америки волк ассоции ровался с духами, сопровождавшими души в загробный мир. Он был любимым тотемным животным у североамериканских индейцев, народов Европы. В Анг лии wolf – символ прожорливости: eat like a wolf (уплетать за обе щеки, есть с отменным аппетитом);

greedy as a wolf (очень жадный, ненасытный).

Низкая встречаемость зооморфизма овца (lamb / sheep) среди русских сравнительных оборотов по сравнению с английским языком отражает сущест вующие реалии, обусловленные этническим укладом жизни русских, что также сказывается и на национально-культурной специфике языкового сознания. Ов ца принадлежит к древнейшим из прирученных человеком животных. В Египте овцы были «одомашнены» еще в эпоху неолита. Позднее овцы как мерило цен ности изображались на античных монетах, чеканенных в Малой Азии. Овцы сыграли свою немалую роль и в истории Англии. Известная английская пого ворка гласит: Овцы съели Англию. Своими корнями она уходит в те времена, когда Англия славилась своим сукном, производимым из овечьей шерсти. Анг личане отводили под пастбища огромные территории. С этими историческими фактами, по-видимому, связано большое количество сравнительных оборотов с зооморфизмом овца, отмеченное в английском языке: like a lamb to the slaughter (как овцы на заклание);

mutton dressed as a lamb (о пожилом человеке, который старается выглядеть моложе своих лет);

meek as a lamb (кроткий).

Представление о собаке (dog) как о существе гонимом известно еще из Библии. Наименование этого животного дает наибольшее количество негатив ных коннотаций как в английских, так и в русских сравнениях: treat smb. like a dog (плохо обращаться с кем-л., не считать кого-л. за человека);

kill smb. like a dog (убить кого-л. как собаку);

как собака (умирать позорной смертью, в обста новке всеобщего презрения).

В обоих сравниваемых языках фиксируется негативная оценка в сравнении лживого, хитрого человека с лисой (fox), символизирующей во многих народ ных традициях злобное лукавство и коварство. Лисе в английской и русской этнокультурах конвенционально приписываются признаки «хитрость», «лжи вость», «лицемерие», «льстивость», присущие человеку и проецируемые на мо Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) дели поведения животных: as false as an old fox (изворотливый человек);

как ли са (хитрый человек). Оба сравнения имеют мифопоэтические истоки, посколь ку лиса согласно древним представлениям считалась колдуньей, обладала спо собностью исчезать, становиться невидимой. В средневековых книгах лиса оценивается негативно, она – как обманщик и хитрец – животное непревзой денное. Антропоморфные признаки, приписываемые лисе, наблюдаются также в баснях. Эти знания поддерживают отрицательную квалификацию данного животного.

Использование зооморфных сравнений в английском и русском языках продолжает живущую в народном сознании мифологическую, фольклорную и литературную традицию, в которой свойства определенных животных высту пают как вариант мифологического кода: заяц – трусливый, свинья – грязная, теленок – глупый и др.

Сопоставление оценочных характеристик, нашедших выражение в сравни тельных оборотах с зооморфным компонентом, показало, что они могут полно стью или частично совпадать.

Черты, которыми человек наделяет животных, полностью совпадают в 35% английских и русских фразеологизмов (см. таблицу 1).

Таблица Совпадение коннотаций зооморфных фразеологизмов Название животного Русский Английский заяц – hare трусливый человек трус петух – cock забияка забияка осел – donkey тупой человек, глупец осел, дурак сорока – magpie болтун, болтунья болтун, болтунья лиса –fox хитрый человек хитрец Отдельные черты, которыми человек наделяет животных, а затем проеци рует на людей, совпадают лишь частично (43%) (см. таблицу 2).

Таблица Частичное совпадение коннотаций зооморфных фразеологизмов Название животного Русский Английский корова – cow толстая неуклюжая женщина неуклюжий человек бессловесный, чересчур по овца – sheep робкий, застенчивый корный человек человек, чувствующий себя сова – owl полуночник, ночной гуляка ночью бодрее, чем утром Следует отметить, что сам факт характеристики человека через его сравнение с животным создает образную номинацию, сопровождаемую положительной или отрицательной коннотацией. К частотным отрицательным качествам человека в английских и русских сравнительных оборотах относятся лень, хитрость, глу пость, трусость, болтливость, жадность, упрямство, высокомерие, гордость, ко варство, лицемерие. Одобрение преимущественно получают трудолюбие, опыт ность, преданность, храбрость, смелость, спокойствие, послушание, выносли вость, жизнерадостность.

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) В манифестации и тех, и других качеств используются различные имена животных в английском и русском языках. Например, с жадностью в англий ском языке соотносятся такие наименования животных, как pig, cock, wolf, cat, а в русском языке – удав, акула, волк, коршун. В процессе анализа был установ лен состав имен животных, которые, выступая в качестве основного компонен та фразеологизмов, участвуют в формировании значений, отражающих те или иные черты характера людей (см. таблицу 3).

Таблица Имена животных, используемые в сравнительных оборотах для создания положительной и отрицательной оценки Отрицательная оценка Положительная оценка Черты Английский Черты Английский Русский язык Русский язык характера язык характера язык пчела, белка, horse, dog, корова, медведь, вол, Трудолю sheep, fox wolf, bee, Лень тюлень ишак, лошадь, бие beaver крот, муравей лиса, угорь, fox, cat, wolf, bird, fox, cat, Опыт сова Хитрость обезьяна, eel, dog, ox, dog ность кошка monkey donkey, fish, баран, осел, Предан собака bird, dog Глупость goose, hare, червяк ность snake, sheep cat, rat, sheep, лев, tiger, lion, Храбрость, заяц Трусость bird, crow, барс cock смелость mouse сорока, дятел, Спокойст овца, собака, pig, donkey, mouse, ox, попугай, кури Болтли- вие, теленок, hen, magpie, lamb, fish, ца, комар, во вость послуша голубь ape, parrot dove, chicken рона ние удав, акула, pig, cock, Выносли верблюд goat Жадность волк, коршун wolf, cat вость осел, бык, сверчок, со grig, lark, Жизнера donkey, mule Упрямство мул, баран, бака, кошка clam достность козел петух, еж, Высокоме павлин, ин cock, eagle рие, дюк, орел гордость лиса, hog, dog, Коварство, уж, журавль snake лицемерие Таким образом, несмотря на наличие сходных черт, зооморфные сравни тельные обороты в английском и русском языках обладают яркой националь ной спецификой, обусловленной как интралингвистическими факторами, так и особенностями национально-культурной среды.


Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) Зооморфные сравнения моделирует образ человека по принципу «зеркаль ного отражения»: с одной стороны, образу животного приписываются антропо морфные свойства (черты характера, поведения, образа жизни человека), с дру гой стороны, этот образ проецируется на человека, которому приписываются зооморфные характеристики (повадки, нравственные качества, внешний вид животного).

Библиографический список 1. Динец В.Л., Ротшильд Е.В. Энциклопедия природы. М., 1998.

2. Гусев В.Е. Эстетика фольклора. Л., 1999.

3. Телия В.Н. Фразеология в контексте культуры. М., 1999.

4. Гура А.В. Символика животных в славянской народной традиции. М., 1997.

А.А. Новичков Русский перевод средневековых реалий в современном жанре фэнтези Сопоставительный анализ переводов обнаруживает, наряду с языковыми единицами исходного языка (ИЯ), имеющими единичные или множественные соответствия в языке перевода (ПЯ), и такие единицы, для которых в ПЯ нет прямых соответствий. Единицы ИЯ, которые не имеют регулярных соответст вий в языке перевода, называются безэквивалентными.

Безэквивалентная лексика (БЭЛ) обнаруживается, главным образом, среди неологизмов, среди слов, называющих специфические понятия и национальные реалии, и среди малоизвестных имен и названий, для которых приходится соз давать окказиональные соответствия в процессе перевода. Наличие безэквива лентных единиц не означает, что их значение не может быть передано в пере воде или что они переводятся с меньшей точностью, чем единицы, имеющие прямые соответствия.

Ярким примером безэквивалентных единиц являются слова и словосочета ния, называющие реалии быта и культуры определенной исторической эпохи и социального строя. Будучи носителями национального и / или исторического колорита, эти слова, как правило, не имеют точных соответствий в других язы ках, а следовательно, не поддаются переводу «на общих основаниях», требуя особого подхода. Можно назвать две основные трудностей при их переводе: 1) от сутствие в ПЯ соответствия (эквивалента, аналога) из-за отсутствия у носите лей этого языка обозначаемой этим словом реалии и 2) необходимость, наряду с предметным значением (семантикой), передать и колорит (коннотацию) сло ва, обозначающего реалию – его национальную и историческую окраску.

Способы передачи слов, обозначающих реалии, в основном сводятся к двум: к транскрипции (или транслитерации) и переводу. Первый способ предполагает вос создание звуковой (в случае транскрипции) или графической (в случае транслите рации) формы слова с помощью букв ПЯ. Перевод может быть достаточно точным – это введение кальки – буквальный перевод по частям слова или оборота, и при © Новичков А.А., Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) близительным. Во время приблизительного перевода происходит замена ожидае мого коннотативного эквивалента нейтральной по стилю единицей.

Особенностью языка исторических романов является сознательное исполь зование авторами слов, называющих реалии исторического фона произведений, то есть историзмов. Колорит времени воспроизводится благодаря содержанию повествования и постоянному использованию историзмов. И от переводчика требуется возможно более полное их воспроизведение в соответствии с их функциями для сохранения колорита времени.

Целью данного исследования является рассмотрение вопроса о том, как именно передаются историзмы при переводе современных исторических рома нов. В качестве объекта исследования была выбрана повесть современного американского писателя-фантаста Джорджа Мартина «The Hedge Knight» [5] и ее перевод, выполненный Н. Виленской [11]. По жанру это произведение отно сится к эпической фэнтези и связано сюжетными линиями с другими романами писателя. Для повести характерно тщательное воссоздание специфики средне векового времени, в частности, основную сюжетную линию составляет рыцар ский турнир. Особенностью языка писателя является свободное использование слов, обозначающих характерные для средневековой Европы реалии.

В результате выборки текста было выявлено 146 слов и словосочетаний (1230 словоупотреблений), представляющих собой историзмы. Они могут быть распределены на две группы. Слова первой группы (26,7% единиц) имеют ре гулярное соответствие в русском языке, то есть зафиксированы в словарях, сло ва второй группы (73,3% единиц) обозначают реалии, не имеющие постоянного эквивалента. Примерами слов первой группы могут служить: halberd ‘алебар да’, sword ‘меч’, squire ‘оруженосец’, mail ‘кольчуга’.

Для передачи слов второй группы переводчик (Н. Виленская) использует несколько способов.

1. Самый распространенный способ – подбор функционального аналога (25,3% единиц), то есть слова, означающего нечто близкое или похожее по функции. Например, слово doublet – ‘поддоспешник с нашитыми кусками коль чуги в XV–XVI века’ [7] – передается в повести словом камзол, для которого словарь Даля дает следующее определение: «Долгий жилет, безрукавая корот кая поддевка;

фуфайка, крутка, куртка под верхнюю одежду» [8: 82]. Слово champion – ‘воин или рыцарь, сражающийся за другого и защищающий его честь и права’ [2] – передано как победитель турнира, гвардеец, защитник, рыцарь, победитель, боец. Слово palfrey – верховая лошадь, в отличие от бое вой [4] – в тексте чаще всего заменяется словом кобыла или кобылка, то есть денотативный компонент значения английского слова практически оказывается утраченным.

2. Большое количество единиц передается способом генерализации (20,6%), то есть путем замены слова с видовым значением словом с родовым значением. Например: brigandine «бригантина – доспех из пластин, наклепан ных под суконную основу» [7] переводится как панцирь. Слово hauberk – «длинная кольчуга, доходящая порой до колен, с рукавами полной длины и разрезами на подоле спереди и сзади (чтобы садиться на коня)» [7] – передается Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) в тексте с помощью слова кольчуга, которое является родовым для обозначения всех видов подобной защиты. Слово courser – ‘лучший представитель рыцар ских боевых коней, лучший из лучших’ [4] – переводится нейтральным словом конь.

3. Кальки, или создание неологизмов на основе перевода существующих элементов, составляют 13% единиц. Примером здесь может служить такое сло во, как longsword – ‘вид меча, имеющий удлиненный крестообразный эфес, ру коять длиной около 15 см и прямой клинок длиной около 90 см’ [6]. В тексте оно передается как меч или длинный меч, что является калькой с английского названия. Термин, заимствованный автором из истории средневековой Ирлан дии, Hedge knight – ‘странствующий рыцарь, нанимающийся на временную службу к лорду в обмен на питание и снаряжение’ переводится словосочетани ем межевой рыцарь. А словосочетание lance of war, war lance – ‘копье, исполь зующееся в бою’ – в повести переведено как боевое копье.

4. Описательный перевод, то есть замена слова его толкованием, составил 5,5%. Например, слово codpiece – ‘гульфик, элемент доспеха для предохране ния гениталий’ [7] передается как щиток, прикрывающий пах. Слово melee – «a group combat or ‘free for all’ where teams or groups of individuals met in the field»

[4] – переводится словосочетаниями общая стычка или общая свалка.

5. Незначительное количество слов передается с помощью транскрипции и транслитерации – 2,1%. Например: quintain – «a post or target set up for tilting ex ercises for mounted knights or foot soldiers» [2] – транслитерируется с помощью слова квинтана или столб-квинтана.

Некоторые историзмы оказались выпущены при переводе, то есть факти чески не переведены (всего 6,8% единиц). К примеру, слово dubbing – «invest ing (a person) with knighthood by the ritual of tapping on the shoulder with a sword»

[2] – при переводе предложения Were there any witnesses to your dubbing? оказа лось выпущено: Присутствовали ли при этом какие-нибудь свидетели? Для слова paddock словарь Collins дает следующее определение: «the enclosure in which horses are paraded and mounted before a race» [2]. В тексте оно встречается 4 раза, и в трех случаях оно выпущено. Например, They found Raymun outside the challengers' paddock at the south end of the lists – Раймуна они нашли на южном конце поля.

Таким образом, с помощью транскрипции и транслитерации передается наименьшее число единиц, а приблизительный перевод является самым распро страненным – 51,4% единиц. При этом наблюдаются следующие закономерно сти.

1. Выбранный способ передачи слова не выдерживается постоянно, в зави симости от контекста используются разные способы, часто – нулевой перевод.

Например, слово melee встречается в тексте 6 раз, причем 3 раза оно не переве дено (you will never get Blackwood and Bracken on the same side of a melee. Блэк вуд и Бракен сроду не сражались на одной стороне), а в остальных случаях пе редается описательно как общая стычка, общая свалка. Слово maester исполь зуется автором для обозначения члена ордена целителей, ученых и учителей. В повести оно встречается 7 раз, и в 6 случаях передается эквивалентом лекарь, и Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) лишь в одном случае, когда слово использовано в тексте в качестве титула, пе редано транскрипцией мейстер: I'll send Maester Yormwell to have a look at him when he's done tending my brother. – Я пришлю к нему мейстера Йормвеля, когда тот закончит с моим братом.

2. Слово, являющееся родовым для группы историзмов и имеющее усто явшееся соответствие в русском языке, переводится с помощью своего эквива лента, а остальные слова уподобляются родовому. Например, mail – общее на звание для кольчуги, но слова hauberk, ring mail, double-chain mail, suit of mail передаются этим же родовым именем – кольчуга. Слова stallion, destrier, courser, charger, warhorse регулярно переводятся в тексте словом конь, имею щим в русском языке более широкое значение.

3. Большое количество средневековых историзмов, не встречающихся или не характерных для русского средневековья, передается приблизительным ана логом, либо нейтральным словом, либо историзмом, характерным для более поздних веков. Например: слово tilt – ‘вид рыцарской схватки, нападение всад ника с копьем наперевес, пытающегося сбить противника на землю’ [4] – пере дается нейтральными словами бой, поединок, столкновение. Master-at-armes – ‘оружничий, ответственный за весь военный контингент манора (замка)’ [3] пе редается как учитель фехтования.

Оценивая близость перевода оригиналу в отношении перевода слов, обо значающих средневековые реалии, можно сделать несколько предварительных выводов.

Слова, адекватно переданные в тексте перевода, составляют 58% единиц.

В этих случаях искажение смысла либо отсутствует, либо является незначи тельным. Например: chamfron – намордник, codpiece – щиток, прикрывающий пах, coronet – легкая корона, knight – рыцарь, shield – щит и т.д.

Слова, неточно переданные при переводе, но не искажающие смысл со держания оригинала, составляют 35%. При передаче этой группы слов проис ходит обеднение их содержания, но серьезного искажения смысла оригинала нет. Например, crest – гребень (‘нашлемное геральдическое украшение’ [10], ‘нашлемник’ [12: 103]), halfhelm – шлем или полушлем (а не бацинет, которым он по сути является [9]), caparison – панцирь (а не ‘попона, чепрак’ [1]).

Слова, неправильно переданные при переводе, ошибки, искажающие смысл оригинала, наблюдаются в 7%. К примеру, явной ошибкой является пе редача термина liege lord (‘сеньор’ [1]) словом вассал, которое по-английски звучит как liege man. Данная ошибка неправильно отражает феодальные отно шения. Слово камзол («долгий жилет, безрукавая короткая поддевка;

фуфайка, крутка, куртка под верхнюю одежду» [8: 82]) используется для перевода сле дующих слов: tunic – ‘any of various hip-length or knee-length garments, such as the loose sleeveless garb worn in ancient Greece or Rome’ [2], livery – ‘одежда оп ределенного вида, раздававшаяся сеньором тем, кто ему служил’ [12: 104], surcoat – ‘длинный и просторный плащ-нарамник, похожий по покрою на пон чо и часто украшавшийся гербом владельца’ [7], doublet, – ‘поддоспешник с нашитыми кусками кольчуги в XV–XVI веках’ [7], обозначающих разные по функции предметы одежды или доспехов.

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) Таким образом, несмотря на выявленные недочеты и ошибки, малое коли чество неправильно переведенных историзмов, а также тот факт, что ошибки выявляются лишь при тщательном сравнении оригинала и перевода, можно ут верждать, что слова и словосочетания, обозначающие средневековые реалии, переведены Н. Виленской в целом адекватно.

Библиографический список 1. ABBYY Lingvo 12 Электронный словарь. – 2006 ABBYY Software.

2. Collins English Dictionary. 8th Edition first published in 2006.

3. Kail Itorr. Особенности Вестеросского феодализма // http://aegonsthrone.

com/bb/westfeud.html.

4. Knighthood, Chivalry & Tournament Glossary of Terms // http://www.chroni-que.

com/Library/Glossaries/glossary-KCT/gloss_a.htm.

5. Martin G. The Hedge Knight // http://greylib.align.ru/bookdetails. php?

book=410&lang=1.

6. Wikipedia, the free encyclopedia // http://en.wikipedia.org.

7. Википедия, свободная энциклопедия // http://ru.wikipedia.org.

8. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. В 4 т. Т 2. М., 1979.

9. Джейме. Доспехи Семи Королевств // http://aegonsthrone.com/bb/dospehi. html.

10. Лемешко А. Защитное снаряжение: список терминов // http://tgorod.ru /index.

php?topgroupid=2&groupid=7&subgroupid=5&contentid=31.

11. Мартин Дж. Межевой рыцарь // http://www.litportal. ru/genre35/ author 57/book3851.html.

12. Медведев М.Ю. Геральдика // Словарь средневековой культуры. Отв. ред.

А.Я. Гуревич. М., 2003.

Е.Ю. Попова Фразеологизмы как лингвокультурологический источник образа Если в конце 20-х годов прошлого века Е.Д. Поливанов лишь ставил во прос о необходимости учреждения фразеологии как особой лингвистической дисциплины [9: 134], выражая уверенность в том, что она «займет обособлен ную и устойчивую позицию в лингвистической литературе будущего» [5: 11], то несколько прошедших десятилетий стали свидетелями успешного становле ния этой дисциплины, оформления ее в самостоятельную область лингвистики, масштабного расширения диапазона исследования в области фразеологии с четко сформировавшимися направлениями [8: 181]. Фразеологические штудии последнего времени позволяют говорить о новой прогрессирующей парадигме в области фразеологии, имя которой лингвокультурология.

Особый интерес при этом представляет сопоставительный аспект изучения лингвокультурологических характеристик фразеологических единиц. Дело в том, что языковая картина мира, выступающая в роли объекта лингвокультуро логии, не является сугубо национальной [3: 48]. Культурная информация, зако дированная в языковых единицах, далеко не обязательно ограничена рамками одного языка и национально-специфическими средствами выражения. Извест © Попова Е.Ю., Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) но, что один из самых мощных источников культурной маркированности и культурной информации в фразеологии и идиоматике (то есть в образных зна чениях языка) – Библия – присутствует в культуре и языках разных народов, признающих Ветхий и Новый Заветы Священными книгами. Естественной по этому является многочисленность фразеологизмов, восходящих к библейским сюжетам и имеющих в разных языках одинаковые образные основания: ср.:

рус. бросать первым камень в кого-л., англ. сast the first stone at smb, нем. den ersten Stein auf j-n werfen, швед. kasta forsta stenen pa ngn, рус. корень (всего) зла, англ. the root of all evil, нем. die Wurzel alles Ubels, швед. roten till allt ont, рус. копать яму кому-л., англ. dig a pit for smb, нем. j-m eine Grube graben, швед.

grava en grop at ngn и многие другие.

Не в меньшей степени «межнациональным», оказавшим и оказывающим воздействие на языки разных лингвокультурных общностей и, через языки, – на менталитет, представляется и другой важный источник культурной информа ции языковых знаков – мифология, в значительной степени обусловившая мо тивацию образных значений и их дистрибуцию [10: 156–159].

Лингвокультурология же не ограничивается тем набором единиц, культур ный компонент в содержании которых может быть выявлен через историко этимологическую характеристику, и стремится к экспликации культурно национальной значимости единиц, которая достигается на основе соотнесения их значений с концептами, кодами, установками общечеловеческой или нацио нальной культуры [12: 55]. Культурно значимыми с этой точки зрения оказы ваются не только языковые единицы, обозначающие культурно маркированные реалии, но и те, в которых культурная информация находится на глубинном уровне семантики. Этот тип информации может стать доступным через корре ляцию данной группы фразеологизмов с двумя, по крайней мере, установками культуры.

Основным методом анализа языковых знаков в лингвокультурологии, ве дущим способом извлечения заключенной в них культурной информации, дру гими словами – экспликации их культурной значимости, является процедура соотнесения групп или массивов языковых знаков со знаками культуры [7: 2].

Именно массивы номинативных единиц, лексических и фразеологических, функционирующих в том или ином языке, манифестируют значимость опреде ленных установок культуры для той или иной лингвокультурной общности.

Культурная информация растворена в языке, она осознанно или неосознанно воспроизводится носителями языка, употребляющими языковые выражения в определенных ситуациях, с определенными интенциями и с определенной эмо тивной модальностью [12: 57]. Задача исследователя состоит в интерпретации денотативного или образно мотивированного аспектов значения языковых зна ков в категориях культуры, то есть в соотнесении единиц системы языка с еди ницами культуры.

Итак, вслед за Е.О. Опариной, считаем, что лингвокультурология может быть определена как гуманитарная дисциплина, изучающая воплощенные в живом национальном языке и проявляющиеся в языковых процессах матери альную и духовную культуру. Предмет лингвокультурологии при этом понима Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) ется как «корреспонденции языка и культуры в их синхронном взаимодействии, то есть на современном этапе или на определенных синхронных срезах их раз вития, и в национальном и общечеловеческом измерении (а не сугубо этниче ском)» [7: 2]. Цель лингвокультурологии состоит в изучении способов, которы ми язык воплощает в своих единицах, хранит и транслирует культуру. В рамках описываемой концепции считается, что в процессе взаимодействия и взаимо влияния языка и культуры первый выполняет не только кумулятивную, но так же и транслирующую функцию. Язык не только закрепляет и хранит в своих единицах концепты и установки культуры: через него эти концепты и установ ки воспроизводятся в менталитете народа или отдельных его социальных групп из поколения в поколение. Через функцию трансляции культуры язык способен оказывать влияние на способ миропонимания, характерный для той или иной лингвокультурной общности. Эта гипотеза перекликается с концепцией Й.Л.

Вейсгербера о языке как промежуточном мире между познающим субъектом и реальностью. Поскольку концептообразование, по Й.Л. Вейсгерберу, возможно лишь средствами родного языка, его внутренние формы определяют стиль ми ропонимания [1: 177].



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.