авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 15 |

«RES STUDISA Выпуск 2 Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer ( Федеральное агентство ...»

-- [ Страница 7 ] --

Культурно-национальные установки обычно не имеют абсолютного харак тера. Это означает, что в пределах одной лингвокультурной общности сосуще ствуют различные, иногда противоположные по оценке одного и того же явле ния стереотипы сознания. Так, в русском языке отображены, помимо отрица тельных, и другие, положительные черты женщины: это верная жена, верная подруга, женщина-мать, ср. также женская нежность, женская интуиция, где женскость кодирует эталоны положительно оцениваемых качеств. Как отмеча ет В.Н. Телия, стереотип глупой бабы характерен в основном для мужского обыденного сознания, а в языке самих женщин воплощающие данный стерео тип языковые знаки – устойчивые словосочетания, идиомы, пословицы – появ ляются скорее как цитации из мужского языка [11: 262–264].

Активное участие культурно-языкового контекста, речевых форм в иден тификации личности подтверждает двунаправленное взаимовлияние языка и культуры. Не только культура воздействует на язык и аккумулируется в нем, но и сам язык воздействует на субъекта речи и, через него, на формирование кол лективной ментальности. Определенное «навязывание» языком культурно национального самосознания происходит постольку, поскольку носители языка осваивают и воспроизводят заключенную в языковых знаках культурную ин формацию. Постулирование культурной информации в языковых единицах предполагает наличие категории, соотносящей две разные семиотические сис темы, а именно язык и культуру, и позволяющей описывать их взаимодействие.

По мнению В.Н. Телия, базовым для лингвокультурологии является понятие культурной коннотации как способа воплощения культуры в языковой знак.

Культурная коннотация определяется как «интерпретация денотативного или образно мотивированного, квазиденотативного, аспектов значения в категориях культуры» [11: 214]. Под категориями культуры понимаются стереотипы, сим волы, эталоны, мифологемы и другие знаки национальной и общечеловеческой культуры, освоенной народом-носителем того или иного языка. Таким образом, Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) коннотация является звеном, соединяющим знаки языка и концепты культуры, и в то же время инструментом для изучения их взаимодействия. Такое взаимо действие, описываемое через категорию коннотации, прослеживается и в лек сическом, и во фразеологическом пластах языка. При этом содержание конно тации не является в каждом случае обязательно неизменным: ее эволюция ото бражает способность языка воплощать смену культурно значимых для общест ва ориентиров [6: 77].

Все, что окружает человека в мире как часть его повседневной жизни, со относится им с позиций антропоцентризма с его внутренним миром и условия ми существования [12: 56]. Эти реалии наделяются смыслом в системе ценно стных ориентаций лингвокультурной общности как символы, эталоны, стерео типы, а их языковые имена становятся знаками, кодирующими данные пред ставления в языковой картине мира.

В современном языкознании учеными активно разрабатывается вопрос эк вивалентности идиоматической фразеологии в связи с рядом факторов истори ческого и культурно-психологического плана, нашедших отражение в актуаль ной семантике, ситуациях, описываемых прототипами, гештальт-структуре, эмотивных и коннотативных свойствах соотносимых английских и русских единиц данного уровня.

Идиоматическая фразеология находится в центре внимания гуманитарных исследований по различным причинам. В настоящее время активно разрабаты ваются теоретические и прикладные аспекты фразеологической проблематики, выпускается большое количество фразеографических изданий различного типа.

Идиоматическая фразеология представляет интерес не только в лингвистиче ском, но и в культурологическом плане, поскольку единицам данной микросис темы языка присуща, наряду с коммуникативной, кумулятивная функция [2: 76] – функция закрепления и накопления в их содержательной структуре социально го опыта, отражения духовной и материальной культуры народа. Изучение фра зеологических систем различных языков через призму оценочно-понятийных категорий позволяет, с одной стороны, адекватно выявить общность и специ фику национального мировидения и миропонимания [4: 36–38], и, с другой стороны, выявить если не эквивалентные черты, то хотя бы черты изоморфизма во фразеологической образности в межъязыковом плане.

Одним из перспективных аспектов исследований в этой области считаем изучение общего явления семантического параллелизма на уровне фразеологии.

Библиографический список 1. Вейсгербер Й.Л. Родной язык и формирование духа. М., 1993.

2. Верещагин Е.М., Костомаров В.Г. Язык и культура: Лингвострановедение в преподавании русского языка как иностранного. М., 1990.

3. Добровольский Д.О. Национально-культурная специфика во фразеологии // Во просы языкознания. 1998. № 6. С. 48–57.

4. Кабакова C.B. Идиомы как «коллективные представления» // Семантика язы ковых единиц: Доклады IV Междунар. конф. М., 1994. Ч. 2. С. 36–38.

5. Кунин А.В. Курс фразеологии современного английского языка. М., 1996.

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) 6. Лотман Ю.М. Беседы о русской культуре: Быт и традиции русского дворянст ва (XVIII – нач. XIX века). СПб., 1994.

7. Опарина Е.О. Лингвокультурология: методологические основания и базовые понятия. М., 2006.

8. Федуленкова Т.Н. Современное состояние сравнительного изучения фразеоло гии // Седьмые Поливановские чтения: Сб. статей. Ч. I. Смоленск, 2005. С. 179–189.

9. Федуленкова Т.Н. Фразеология и типология: перспективы взаимодействия // Вестник МГЛУ: Серия «Лингвистика». Вып. 500. Несколькословные единицы номи нации в английском языке: от лексикологии к фразеологии. Ч. I. М., 2005. С. 134–141.

10. Федуленкова Т.Н., Попова А.О. Античный миф как источник английской фра зеологии // Вопросы теории и практики перевода: Сб. статей Всероссийской науч. практ. конф. Пенза, 2005. С. 156–159.

11. Телия В.Н. Русская фразеология: Семантический, прагматический и лингво культурологический аспекты. М., 1996.

12. Phraseology as a Language of Culture: Its Role in the Representation of a Collec tive Mentality / Teliya V., Bragina N., Oparina E., Sandomirskaya I. // Cowie A.P. Phrase ology: Theory, Analysis, and Applications. Oxford, 1998. P. 55–75.

Т.А. Попова «Сказки-истории» Х.К. Андерсена и Н.П. Вагнера Современное литературоведение, раскрывая закономерности мирового ли тературного процесса, выявляет типологические контакты в развитии художе ственных форм, художественных направлений, стилевых течений в различных национальных литературах. Такого рода проблемами наука о литературе зани мается более ста лет. Однако в области авторской сказки процессы взаимодей ствия мировых литератур пока еще изучены мало. К настоящему времени в отечественном литературоведении достаточно детально разработан лишь во прос о традициях Э.Т.А. Гофмана в сказочном творчестве А. Погорельского и В. Одоевского [2]. В последние годы в научных изданиях начали появляться статьи, посвященные проблеме «Х.К. Андерсен и русская литература» [4;

5;

7].

На развитие жанра авторской сказки в России Андерсен оказал не меньшее влияние, чем немецкие романтики (Э.Т.А. Гофман, Л. Тик и др.). Особо значи ма эстетика датского писателя для литературной сказки «послепушкинского»

периода – второй половины XIX века (именно в это время происходит вхожде ние Андерсена в русскую культуру). Русские прозаики, обращавшиеся к данно му жанру, не просто ориентировались – в большей или меньшей степени – на традиции, заложенные Андерсеном, но творчески их переосмысливали в духе национальных эстетических задач. Показательны, в частности, в этом плане сказочные произведения Н.П. Вагнера (1829–1907) – писателя-просветителя, необыкновенно популярного в России до 1910-х годов. В свое время критики не случайно именовали его «русским Андерсеном». Сам Вагнер неоднократно подчеркивал, что именно сказки датского писателя, изданные в России в году и имевшие шумный успех у читателей, заставили его, профессионального © Попова Т.А., Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) ученого, крупного исследователя в области зоологии, обратиться к литератур ному творчеству.

Вагнеру импонировало то, что Андерсен видит в сказке прежде всего сред ство познания мира, способ формирования активного мировоззрения [6: 385]. С точки зрения ученого, эпоха, в которую были сделаны крупные научно технические открытия, повлиявшие на весь уклад жизни общества и человека, нуждалась в духовно-нравственной опоре. «Сказка прекрасна и сильна тем, что ведет к добру, сеет отвращение к злу. Разве этого мало?» – писал Вагнер в пре дисловии к первому изданию своего сборника «Сказки Кота-Мурлыки» (1872) (цитируется по [8: 9]).

Стремясь познакомить ребенка с помощью своих сказок со светлыми и темными сторонами жизни, Андерсен и Вагнер во многих своих произведениях акцентируют социальные проблемы, актуальные для современной им действи тельности. Эти проблемы оказываются центральными в сказках, тяготеющих, по определению Андерсена, к типу «историй» (напомним, что поздние, боль шей частью реалистические андерсеновские сказки появлялись под названиями «Истории»(1855), «Новые сказки и истории»(1858–1872), а в 1874 году вышел сборник «Сказки и истории разных лет»). Таковы, например, сказки «На дю нах», «История одной матери», «Ребячья болтовня», «Девочка со спичками», «Пропащая», «Иб и Кристиночка» и др. Основанные на бытовом материале со временной писателю жизни, они включают в себя размышления о судьбах «униженных и оскорбленных». Примечательно, что горькие финалы «сказок историй» Андерсена неизменно смягчает вера в Бога, в них присутствует рели гиозно-сентиментальное начало.

Стремление показать маленькому читателю не только красоту жизни, но и поведать ему о ней горькие истины характерно и для «историй» Вагнера, кото рые создавались по образцу произведений его великого предшественника и должны были, по мысли русского сказочника, формировать у ребенка опреде ленную гражданскую позицию – чувство личной ответственности за судьбы обездоленных. При этом Вагнер, в отличие от Андерсена, отказывается искать опору в религии, ориентированной на национальную культурную традицию;

он более страстен, непримирим в своих обличениях. В этом убеждают такие сказ ки-истории Вагнера, как «Без света», «Дядя Пуд», «Папа Пряник», «Фанни», «Новый год» и др. Здесь, как и в такого рода произведениях Андерсена, реали стичны сюжет и изображаемые явления жизни, ту же социальную окраску имеют темы, идеи и проблемы. В конечном итоге можно говорить о том, что обоим авторам удается создать у читателя иллюзию реальности и заставить его забыть о том, что перед ним сказка.

В качестве примера сравним сказки «Девочка со спичками» Андерсена и «Фанни» Вагнера – произведения, которые обнаруживают сходство и на сю жетном уровне. Оба писателя отказываются от традиционного для «святочно го» рассказа мотива счастливого Нового года для всех людей, в том числе и обездоленных, и соответственно – от счастливой развязки. Андерсен рассказы вает историю бедного, одинокого ребенка, который не сумел продать ни одной спички в канун Нового года, окоченел от холода и, пытаясь согреться этими же Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) спичками, замерз на улице в то время, когда радовались все дети. Свою сказку девочка увидела только во сне. Столь же трагична и история, рассказанная Ваг нером. Вагнеровская швея Фанни пытается успеть закончить платье для девоч ки Нины, идущей на новогодний бал, и тоже умирает, едва завершив работу. В обеих сказках на уровне сюжета сообщаются следующие факты:

1. Попытка заработать на кусок хлеба. Ср.: За целый день никто не купил у нее ни спички;

она не выручила ни гроша (Андерсен, «Девочка со спичками»);

Она думала прежде всего о том, что работа была ей очень кстати. Она уже другой день ничего не ела (Вагнер, «Фанни»).

2. Печальные обстоятельства жизни обеих героинь. Ср.: Бабушка! – вскри чала девочка – возьми меня с собой. Я знаю, что ты уйдешь, как теплая печка, чудесный жареный гусь и большая прекрасная елка! (Андерсен, «Девочка со спичками»);

Она остановилась прямо против двери, где прежде жил ее Адольф, которого она любила. Он жил тут целый год, и этот год был ее, но потом он женился на богатой невесте, потому что нельзя же ему жениться на какой-нибудь бедной швее (Вагнер, «Фанни»).

3. Видения, вызванные невероятной усталостью. Ср.: Девочке чудилось, будто она сидит перед большою железною печкой. ‹ … › Как славно пылал в ней огонь, как тепло стало малютке (Андерсен, «Девочка со спичками»);

Фан ни взглянула и увидала, что подле нее танцевали ножницы со вздевальной игол кой (Вагнер, «Фанни»).

4. Трагический финал (гибель героини). Ср.: Она (бабушка) взяла девочку на руки, и они полетели вместе, в сиянии и в блеске, высоко, высоко, туда, где нет ни голода, ни страха – к богу! (Андерсен, «Девочка со спичками»);

Она по лулежала на своем стуле, слегка свесив голову. Исхудалое, осунувшееся лицо ее было бледно, желто и на полураскрытых губах замерла горькая улыбка (Ваг нер, «Фанни»). Здесь обращает на себя внимание контраст финальных эпизо дов. Девочка у Андерсена гибнет, погружаясь в сказочные, религиозно мистические видения;

в сиянии и блеске приближается она к Богу – к тому Единственному, кто избавит ее от земных горестей. Та же сцена у Вагнера вы писана вполне реалистично. Натуралистические детали – «бледность» и «жел тизна» человека, изнуренного болезнью и голодом, тело, застывшее на стуле, – свидетельствуют о долгих страданиях и внезапной смерти. И еще одна пронзи тельная деталь: Фанни ушла из жизни с «горькой улыбкой», возможно, потому, что смерть она приняла как избавление от мук, единственно возможное в усло виях крайней нищеты и одиночества.

Примечательно, что Вагнер, как и Андерсен, уделяет много внимания предметному миру. Однако если датского сказочника прежде всего пленяет по эзия, скрывающаяся в старых вещах, то Вагнер преследует иные цели. Подобно писателям-реалистам, он использует вещную деталь как способ характеристики героя и как способ создания контраста между миром «отверженных» и миром «сытых». Так, например, контрастно сополагаются описания интерьеров и бы товых подробностей в сказке «Новый год». Ср.: В больших палатах большая, большая лестница уставлена вся статуями и цветами. … Его (Гришутки – Т.П.) глаза словно хотели проникнуть насквозь и ковер на лестнице, и медные Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) прутья, которыми он был пристегнут, и лепку на сводах высоких пилястр, и грациозную фигурку сирены, поддерживающую чашу фонтана;

Прибежали в переулочишко, узенький, дрянненький, в двухэтажный серенький домишко …;

перед грязным, заплесканным крылечком целая гора намерзла грязных помоев. … Здравствуйте! Домой пришли. … Вскипятили самоварчик, достали с полочки чайник с отбитым носком, с трещинами, чашки полинялые и побурелые [3: 107, 108–109]. Весьма красноречив интерьер комнаты, которую снимает Фанни: Она вошла к себе в маленькую комнату, в которой стояли стул, стол и кровать, одним словом, в ней было все, необходимое для человека.

… В комнате был не простой земляной пол, а выстланный гладкими кирпи чиками в узор, так что на него было очень приятно смотреть, разумеется, тому, кто не видал ничего лучшего [3: 396].

Удручающие картины жизни предстают перед читателем и в сказках «Ис тория одной матери», «Пропащая» Х.К. Андерсена, и в сказке «Без света» Н.П.

Вагнера. Все они имеют трагическую развязку, рассказывают о безграничной материнской любви и не щадящей ее безжалостной жизни. Обе матери в сказ ках Андерсена «Пропащая» и Вагнера «Без света» погибают от тяжелой работы и голода, оставляя своих детей одних. С беспокойством и горечью пишет об этом Вагнер: Осталась ли по вас памятка, страдальцы земли родной, или по добно многим, многим, сгинули вы бесследно, – блесточки божьи, затоптан ные в грязи, в темную ночь общественной жизни [3: 254].

Но даже если жизнь в сказках, как и в действительности, жестока и не справедлива, и горя в ней обычно больше, чем радости, у читателя Андерсена и Вагнера не остается сомнения, что жить все же стоит. Жизнь надо принимать такой, как она есть, но в то же время стремиться сделать ее совершеннее. Мож но найти интересное и радостное даже в маленьких вещах, – тех, которые обычно не удостаивают вниманием. Так, например, эта идея утверждается в сказках Андерсена «Ребячья болтовня» и Вагнера «Новый год», «Макс и Вол чок»;

они разъясняют, что жизнь богаче и шире наших ограниченных представ лений о добре и зле, она неисчерпаема.

Библиографический список 1. Андерсен Г.Х. Собрание сочинений. В 2 т. Перевод П. Ганзен. М., 1999.

2. Ботникова А.Б. Э.Т.А. Гофман и русская литература. Воронеж, 1977.

3. Вагнер Н.П. Сказки Кота-Мурлыки. М., 1992.

4. Веселова В. Русская судьба датского поэта Андерсена, автора «Снежной коро левы» // Вопросы литературы. 2006. № 4. С. 237–260.

5. Лекманов О. Анненский и Андерсен о Снежной королеве, холоде и тепле // Литература. 2000. № 3. С. 15–18.

6. Русские писатели. Библиографичесий словарь / Под ред. П.А. Николаева. М., 1990. С. 385–386.

7. Тиманова О.И. Н.П. Вагнер и Х.К. Андерсен (к вопросу о межкультурном взаимодействии литератур) // Взаимодействие литератур в мировом литературном процессе. Проблемы теоретической и исторической поэтики: Материалы Х Между нар. науч. конф. / Отв. ред. Т.Е. Автухович, А.С. Смирнов. Гродно, 2005. С. 55–61.

8. Широков В. Русский Андерсен // Вагнер Н.П. Сказки Кота-Мурлыки. М., 1992.

С. 5–14.

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) Е.В. Решетникова, Н.О. Масло О роли изучения деловой фразеологии В настоящее время, в период бурного развития международных отноше ний, знание делового английского языка как общепринятого средства общения необходимо для большинства специалистов в области экономики. Изучение языка бизнеса не только упрощает процесс вхождения в профессионально деловую сферу, в сферу трудоустройства в зарубежных и российских компани ях, но и, несомненно, способствует дальнейшему самообразованию и профес сиональному совершенствованию молодых специалистов. С каждым днем уве личивается спрос на специалистов, не только владеющих деловым английским языком, но и способных творчески подойти к решению важных задач [3: 120].

Именно изучение иностранного языка как носителя информации об особенно стях характера народа и культуры страны [8: 145] играет неоценимую роль в формировании творческой личности [4: 17]. Для свободы владения языком биз неса недостаточны знания только лишь лексики, синтаксиса и стилистики дело вого английского языка.

Грамотное оформление деловой корреспонденции, а также непосредствен ное общение с зарубежным партнером требуют адекватного понимания фразео логических единиц (ФЕ), то есть устойчивых сочетаний слов с полностью или частично переосмысленным значением [1: 210]. Именно фразеологизмы отра жают особенности восприятия и отношения народа страны изучаемого языка к окружающему миру [12: 113]. Поэтому необходимой частью обучения молодых специалистов считаем обучение основам фразеологии делового языка [11: 97].

Достойной внимания в этой связи считаем программу факультативного курса «Фразеология делового английского языка» [6: 133;

7: 32], который был вне дрен в вузовский план в целях ознакомления студентов-экономистов с особен ностями употребления фразеологических единиц в языке бизнеса.

Мнение о том, что язык бизнеса состоит лишь из фактов и цифр и лишен образности и переосмысления компонентов словосочетаний, широко распро странено не только в деловой сфере, но и среди филологов [2: 117]. Однако проведенный анализ делового лексикона свидетельствует об обратном – фра зеологический фонд делового английского языка постоянно пополняется:

а) выражениями, свойственными лишь языку бизнеса и понятными узкому кругу специалистов, например: free astray (досл.: свободная потеря пути) бес платно как засланный, о грузе, ошибочно разгруженном не на станции назна чения и отправленном бесплатно по правильному назначению;

rest-of-world ac count (досл.: счет мирового остатка) счет заграничных операций в системе национальных счетов, little dragons (досл.: маленькие драконы) – разговорное название азиатских стран – Сингапура, Гонконга, Тайваня, Южной Кореи, ко торые благодаря своей динамичности и эффективности составляют угрозу до минирующим позициям Японии («большому дракону»);

© Решетникова Е.В., Масло Н.О., Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) б) фразеологизмами, заимствованными из общеразговорного английского языка, например: to catch a cold (досл.: поймать холод) со значением потерять деньги в деловой сделке;

wear and tear (досл.: носка и износка) уменьшение цен на грузовые машины из-за их старости или разрушения, take a bath (досл.:

принять ванну) понести большие убытки по инвестициям или спекулятивной цене, turn the corner (досл.: повернуть за угол) преодолеть самый тяжелый период кризиса, пройти самый трудный отрезок пути и др.

Изучение фразеологии делового английского языка помогает разрушить барьеры межкультурного восприятия [14: 69], субъективные и односторонние устойчивые представления об особенностях той или иной нации или культуры.

В связи с этим следует обратить пристальное внимание на экономические тер мины-фразеологизмы [5: 9597] с компонентом именем собственным, осо бенно подчеркивающим национально-культурное своеобразие изучаемой фра зеологии. Фразеологические единицы такого характера способствуют более глубокому ознакомлению обучающихся с историей развития международных экономических отношений [3: 121;

13: 100]. Так, значительную часть ФЕ пред ставляют выражения с компонентом географическим названием места приня тия акта или соглашения, например: Jamaika Agreement (досл.: Ямайское со глашение) соглашение о переходе к плавающим курсам и выведении золота из международной валютной системы в 1976 г.;

Bretton Woods (досл.: Бреттон ские леса) Бреттонвудское соглашение о послевоенной валютной системе в 1944 г.;

Rio Agreement (досл.: соглашение Рио) международное соглашение о введении системы специальных прав заимствования.

При ознакомлении с деловой фразеологией английского языка важно просле дить генетические корни особенностей культурологического восприятия англича нина [10: 171] в процессе формирования деловой терминологии фразеологическо го характера, в составе которой имеются компоненты, обозначающие националь ность или название страны, например: Chinese accounting (досл.: китайский бух галтерский учет) фальшивое счетоводство;

Dutch auction (досл.: голландский аукцион) такой аукцион, когда аукционист называет цену, постепенно снижая ее, пока не найдется покупатель;

Yankee bonds (досл.: облигации Янки) долларо вые облигации, выпущенные иностранцами на рынке США;

Chinese Walls (досл.:

китайские стены) – принцип «китайских стен»: жестокое разделение функций ин вестиционного банка в сфере корпоративных финансов и торговли ценными бу магами во избежание злоупотреблений в связи с использованием внутренней ин формации. Приведенные примеры выявляют отрицательную коннотацию при употреблении имен собственных Dutch и Chinese в деловой фразеологии.

Исследование семантики фразеологизмов, к примеру, определение моти вированного или немотивированного характера словосочетания [9: 22;

15: 12], учит соотносить экономические реалии с реалиями общественной жизни: blind partner (досл.: слепой партнер) партнер, не дающий о себе информации;

black knight (досл.: черный рыцарь) лицо или компания, пытающаяся купить, взять под контроль другую компанию, не желающую продаваться;

red chips (досл.:

красные фишки) первоклассные китайские акции на фондовом рынке Гонкон Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) га;

green card (досл.: зеленая карта) – право на работу в США;

sin tax (досл.: на лог на грех) – налог на алкоголь, сигареты, азартные игры или другую деятель ность, которую традиционно считают греховной;

tequila crisis (досл.: текиловый кризис) – финансовый кризис и крах национальной валюты в Мексике в 1994 г.

Считаем, что обучение экономической фразеологии английского языка да ет возможность повысить культурный, гуманистический потенциал специали стов, так как в этом случае фразеология делового английского языка становится средством познания сходств и различий культурологических особенностей родной страны и стран изучаемого языка.

Библиографический список 1. Кунин А.В. Английская фразеология: Теоретический курс. М., 1970.

2. Федуленкова Т.Н. Взаимодействие нового и традиционного в преподавании английского языка в МИФУБ // Традиции и новаторство в развитии образования: Ма териалы межрегион. науч.-практ. конф. Тюмень, 1999. Ч. II. С. 117–119.

3. Федуленкова Т.Н. Новые тенденции в организации преподавания иностранных языков в вузе // Человек, рынок, образование на рубеже XXI века: Материалы между народной науч.-практ. конф. Томск, 1999. С. 120–122.

4. Федуленкова Т.Н. О роли иностранного языка в деловой коммуникации // Рос сия и Европейский Север в начале XXI века: Сб. докл. и материалов международ. на уч.-практ. конф. студентов. Архангельск, 2000. С. 17–18.

5. Федуленкова Т.Н. Проблемы онтогенеза фразеологической терминологии // Терминоведение / Под ред. В.А. Татаринова. М., 1997. Вып. 1–3. С. 95–97.

6. Федуленкова Т.Н. Спецкурс по английской фразеологии: методы, опыт, эффектив ность // Актуальные проблемы лингвистики и лингводидактики. Тюмень, 1997. С. 133–141.

7. Федуленкова Т.Н. Спецкурс по фразеологии в университете // Проблемы реформирования и организации учебного процесса на современном этапе: Материалы регион. науч. конф. Павлодар, 1997. С. 32–36.

8. Федуленкова Т.Н. Фразеологическая единица как носитель и источник социо культурной информации // Культура и текст. Выпуск II. Лингвистика: Материалы Международ. науч. конф. Барнаул, 1997. Ч. I. С. 145–147.

9. Федуленкова Т.Н. Фразеологические единицы в языке экономики и бизнеса // Инновационные методы преподавания иностранных языков: Межвуз. сб. науч.-метод.

тр. Тюмень, 1998. Вып. 1. С. 22–25.

10. Федуленкова Т.Н. Фразеология английского языка на специальном факульте те // Методология обучения иностранным языкам в вузах: Материалы международной науч.-практ. конф. Новосибирск, 1999. С. 171–174.

11. Федуленкова Т.Н. Фразеология деловой речи // Особенности изучения фено мена культуры в системе социально-гуманитарных наук: Материалы докладов меж вуз. науч.-практ. конф. Тюмень, 2000. С. 97–100.

12. Федуленкова Т.Н. Фразеология как источник социокультурной информации // Культурологические традиции Российского образования и перспективы их развития в начале третьего тысячелетия: Материалы науч.-практ. конф. Тюмень, 1997. С. 113–114.

13. Федуленкова Т.Н. Фразеология как средство активного обучения иностран ным языкам // Активные формы обучения иностранным языкам на современном этапе: Материалы межвуз. науч.-практ. конф. Тюмень, 1997. С. 100–102.

14. Fedulenkova T. Idioms as an Effective Means in Intercultural Approach // Ap proaches to Teaching English in an Intercultural Context. Ljubljana, 1997. P. 67–74.

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) 15. Fedulenkova T. Business Phraseology in ESP: Cross-Cultural Approach // The Role of English in Institutional and Business Settings: an Intercultural Perspective / ESSE Conference: Abstracts of Seminar 37. Zaragoza, 2004.

О.Н. Сухорукова Аксиология внутренней формы семантических единиц денотативного класса лед Статья написана в рамках исследования, выполняемого при поддержке РГНФ (проект № 07-04-18037е «Концептуализация мира природы в семантике диалектных единиц (на материале Архангельских говоров XIX–XXI веков)») В современной русистике внутренняя форма семантических единиц изуча ется представителями разных лингвистических школ и направлений. В настоя щей статье предлагается комплексный подход к анализу внутренней формы.

Внутренняя форма рассматривается нами и как отношение семантической де ривации, и как признак номинации, даже в том случае, когда он может быть выявлен только с помощью привлечения этимологических данных. Такое по нимание внутренней формы позволяет извлечь, реконструировать и предста вить максимально возможный объем сведений об интересующем нас объекте.

Кроме того, обращение к этимологии слов с затемненной внутренней формой дает возможность установить первоначальное осмысление объекта человеком.

Материалом нашего исследования послужили словарные статьи семанти ческих единиц денотативного класса лед, а также денотативно ориентиро ванные контексты, извлеченные из материалов картотеки кафедры языкознания Северодвинского филиала Поморского государственного университета имени М.В. Ломоносова.

В результате анализа материала было выявлено 349 семантических единиц архангельских говоров, относящихся к описываемому денотативному классу, из них 290 слов и 58 устойчивых словосочетаний.

Критерием для отбора денотативно связанных единиц выступает наличие в их дефинициях идентификаторов соответствующего класса, например: ‘лед’, ‘о льде’, ‘со льдом’, ‘изо льда’, ‘ледовый’, ‘ледяной’ и под. В соответствии с этим критерием в материалы денотативных классов в качестве особых единиц вклю чаются слова и устойчивые сочетания, которые представлены в словарях в виде отдельных значений, оттенков их значения или употреблений и содержат по добные идентификаторы, а также слова и устойчивые сочетания устной речи, для которых установлена устойчивая ориентация на имя соответствующего де нотативного класса. Семантические единицы включаются в состав денотатив ного класса и в том случае, если денотативно направленный идентификатор со держится в их внутренней форме, но отсутствует в значении.

Изучение совокупностей денотативно связанных единиц осуществляется с учетом их кумулятивной функции. Поэтому денотативный класс рассматрива ется как информационное поле, компоненты которого отражают разные пред © Сухорукова О.Н., Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) ставления об одном и том же объекте мира. Обобщение разнообразных сведе ний об объекте приводит к моделированию совокупного знания о нем, которое служит основанием для установления особенностей языковой концептуализа ции отдельного фрагмента мира.

Однако, известно, что мыслительная и познавательная деятельность людей по отношению к миру (в том числе и в процессе номинации) не ограничивается одним отражением реальности, так как человек не только познает, но и оцени вает мир, его свойства и качества с точки зрения их значимости для удовлетво рения своих потребностей. Т.М. Николаева справедливо отмечает, что «припи сывая предметам и явлениям окружающего мира те или иные объективно при сущие им свойства, человек демонстрирует свое небезразличие к этим свойст вам» (цитируется по [1: 9]). «Цветовые, звуковые, вкусовые, функциональные качества и свойства предметов и явлений внешнего мира актуализируются лишь в тех объектах, которые вовлекаются в сферу познавательной и практиче ской деятельности человека и которые представляют для него жизненную или социальную ценность» [1: 17].

Оценивание предметов окружающей действительности представляет сложную познавательную процедуру, поскольку предполагает оперирование двумя типами знаний одновременно – и о внешнем предмете, и о потребностях субъекта. При этом оценка есть умственный акт, субъективное выражение зна чимости предметов и явлений для жизнедеятельности человека.

Внутренняя форма слова является специфическим способом концептуали зации, поскольку, помимо информации о признаках, положенных в основу на именования, она позволяет выявить оценочную сторону акта номинации, «по нять, какие элементы языковой действительности и как маркируются, почему они удерживаются сознанием» [1: 9].

Отметим, что при понимании оценки мы следуем за Т.И. Вендиной и А.А. Ивиным и признаем наличие как положительной и отрицательной оценок, так и оценки нулевой, которая имеет место в тех случаях, когда субъект наме ренно исключает объект из сферы своих интересов, то есть отказывается от его прямой положительной или отрицательной характеристики. В лингвистической литературе существует несколько классификаций оценок (Н.Д. Арутюновой, Я.

Пузыниной и др.). Выбрав в качестве критерия основание оценки и учитывая этапы ее формирования, определяющиеся нейробиологическими предпосылка ми, Т.И. Вендина разработала следующую типологию оценочных значений:

1. Оценки-аффективы, отражающие первый (чувственный) этап воспри ятия предметов и явлений окружающей действительности.

2. Оценки-когнитивы, отражающие второй этап восприятия, включают ра ционалистические (связанные с практической деятельностью человека, его повсе дневным опытом, ориентировкой во внешнем мире) и психологические (эмоцио нальные и интеллектуальные) оценки, с помощью которых «передается субъек тивно-ориентированная характеристика человека, особенностей его поведения, привычек» [1: 19]. В оценках-когнитивах чаще всего представлена нулевая оценка.

3. Оценки-сублиматы, отражающие способность субъекта испытывать нрав ственные и эстетические чувства.

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) В ходе анализа материала мы установили, что посредством внутренней формы семантических единиц денотативного класса лед в архангельских го ворах зафиксированы оценки-аффективы и оценки-когнитивы.

Оценки-аффективы содержатся во внутренней форме 12 слов (6% от общего объема слов, имеющих внутреннюю форму). При этом информация, закрепленная в слове, отражает различные модусы перцепции: зрительные (я сенец ‘прозрачный, без примеси снега синеватый лед’ [Помор.], заси неть ‘замерзнуть, покрыться ле дяной коркой’ [Пин.]), тактильные (гладу ха ‘крупная льдина с гладкой поверх ностью’ [Помор.], гла дица ‘гладкая льдина у берега’ [Помор.]) и температурные (мерзли на ‘снег со льдом наверху стога’ [Пин.], смо розь ‘смерзшийся битый лед’).

Посредством внутренней формы преобладающего числа слов (188 семанти ческих единиц – 94%) закреплены рационалистические оценки-когнитивы. Так, внутренняя форма слова во лок, использующегося в значении ‘ледяная дорога, отходящая от основной (по волоку ходил трактор, к которому подвозили лес)’ [Пин.], указывает на назначение данной дороги. Информация, положенная в осно ву наименования тонколе дица – ‘ранний тонкий осенний лед у берегов’ [По мор.], имеет ценность для практической деятельности человека, позволяет сориен тироваться в окружающей действительности. Факультативно она несет в себе предупреждение об опасности: Тонколедицу опасайся, обманет [Помор.]. Во внутренней форме устойчивого сочетания попа сть в отно с ‘оказаться на льдине в открытом море’ также зафиксирована рационалистическая оценка когнитив, поскольку ситуация, отраженная в данной фразеологической единице, связана прежде всего с прикладной деятельностью человека, его повседневным опытом.

На наш взгляд, особый интерес представляет внутренняя форма слов зу бья ‘край треснувшей льдины, оставшейся на берегу’ [Помор.], язы к ‘подводный ледяной риф’ [Повсем.], по яс ‘гряда плавающего на воде льда’ [Помор.] и под.

Данные слова возникли на основе метафорического переноса, внешнего сходства объектов – сравниваемые объекты воспринимались зрительно. Однако оценка, за фиксированная во внутренней форме рассматриваемых семантических единиц, квалифицируется нами не как аффективная, а как рационалистическая, поскольку внутренняя форма содержит признак подобия, что является результатом умствен ного суждения о данном объекте, его сравнения с предметом окружающего мира, в том числе и с артефактом. Психологические оценки-когнитивы не представлены в нашем материале. Некоторую сложность вызывает определение типа оценки в устойчивом словосочетании плоха я река ‘река весной с тонким, непрочным льдом’ [Пин.], поскольку, с одной стороны, в одном из его компонентов заложена информация нравственного характера, а с другой стороны – целостное значение данного устойчивого сочетания не позволяет нам говорить о том, что объект оце нивается именно с нравственных позиций, поскольку он неживой и не обладает такими характеристиками. Квалификация реки как «плохой», вероятно, в большей степени связана с практической деятельностью человека: Везде проехать нельзя, и за реку-то веть не попась, плохая река-то [Пин.].

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) Таким образом, внутренняя форма семантических единиц позволяет рассмат ривать результаты акта номинации с позиций аксиологии. На основании получен ных данных можно сделать вывод, что большинство характеристик объекта лед постигалось субъектом в ходе его практической деятельности.

Библиографический список 1. Вендина Т.И. Русская языковая картина мира сквозь призму словообразования (макрокосм). М., 1998.

Н.Е. Тарасова Состав денотативного класса крупный рогатый скот (на материале архангельских говоров) Статья написана в рамках исследования, выполняемого при поддержке РГНФ (проект № 07-04-18037е «Концептуализация мира природы в семантике диалектных единиц (на материале Архангельских говоров XIX–XXI веков)») Целью нашего исследования является моделирование совокупного знания о крупном рогатом скоте, получившего закрепление в значениях семантических единиц архангельских говоров. Для достижения поставленной цели мы исполь зуем методику описания и систематизации материала с помощью денотативно го класса, так как она позволяет нам определять специфику восприятия крупно го рогатого скота носителями архангельских говоров и выявлять знания людей о данном объекте. В состав денотативного класса включаются единицы, кото рые содержат в своей семантике признак, указывающий на один и тот же дено тат – объект мира. Формирование изучаемого денотативного класса основано на соотношении значений семантических единиц с таким объектом мира, как крупный рогатый скот.

Материал исследования извлечен методом сплошной выборки из следую щих источников: 1) Архангельский областной словарь (Вып. 1–11);

2) картотека кафедры языкознания СФ ПГУ им. М.В. Ломоносова, включающая лингвисти ческий материал, собранный в диалектологических экспедициях в Пинежский, Ленский, Верхнетоемский, Виноградовский, Котласский, Красноборский, Онежский, Плесецкий, Приморский, Устьянский, Холмогорский и Шенкурский районы в 2000–2006 гг.;

3) Словарь областного архангельского наречия в его бытовом и этнографическом применении А.О. Подвысоцкого.

На первом этапе исследования нами были отобраны единицы со значением ‘домашнее животноводство’, бытующие в говорах Архангельской области.

Объем материала составил 507 единиц. Предварительный анализ значений еди ниц, а также включающих их контекстов показал, что в значении 29 единиц концептуализируются представления о домашних животных в целом, не кон кретизируются отдельные их виды. В значениях остальных содержатся знания об определенном домашнем животном, среди которых фиксируются следую щие их виды: корова (281 единица), овца (85 единиц), лошадь (44 единицы), кошка (23 единицы), курица (15 единиц), собака (12 единиц), свинья (10 еди © Тарасова Н.Е., Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) ниц), коза (5 единиц), олень (4 единицы). Полученные нами данные соотносят ся с выводами Ф.И. Резникова, занимающегося изучением истории скотоводст ва на Архангельском Севере: «Ведущей отраслью животноводства являлся крупный рогатый скот. Овец содержалось очень мало, свиней почти не было совсем, за некоторым исключением» [4: 112–113].

Обобщив наши наблюдения над значениями слов в преломлении к каждо му из названных животных, мы заключили, что в семантических единицах ар хангельских говоров получили отражение такие представления об овце, как:

самки и самцы овцы, их способность к размножению, детеныши овцы, звуки, издаваемые этими животными, различные цвета и характеристики шерсти, дей ствия и повадки животных, их внутренние органы, подзывные слова, содержа ние овец в помещении и на улице. Например, бaся – ‘овца’ (Усть., Прим.) [1, 2:

122], борафeй – ‘некастрированный самец овцы’ (Карг.) [1, 2: 75], борaться – ‘бодаться (о баранах)’ (Карг.) [1, 2: 75], веретuна – ‘овечья шерсть первой стрижки’ (Мез.) [1, 3: 113], бяш-бяш – ‘подзывное для овец’ (Красн.) [1, 2:

214], бусaк – ‘потроха от овцы’ (Онеж.) [1, 2: 185] и др.

Закрепляются следующие сведения о лошади: характеристика по цвету и способности приносить потомство, части тела, клички, упряжь лошади, дейст вия, производимые этими животными, представления о людях, связанных по роду своей деятельности с ездой верхом на лошади. Например, верёжая – ‘бе ременная (о лошади)’ (Прим.) [1, 3: 107], булaнко – ‘лошадь темно-рыжего цвета’ (В.-Т., Вил.) [1, 2: 171], вeршник (вёршник) – ‘всадник, верховой’ (Карг.) [1, 3: 148], бyздывать – ‘надевать узду на коня’ (Прим.) [1, 2: 167], вертлюг – ‘часть конской упряжи – кожаный ремешок, не дающий возможно сти лошади перекрутить привязь’ (Мез., Леш., Пин.) [1, 3: 125], безлошaдник – ‘человек, не имеющий лошади’ (В.-Т., Холм.) [1, 1: 149] и др.

Знания о кошке объединяют представления о самках, самцах и детенышах, их кличках, окрасе, повадках и издаваемых звуках. Например, брыско – ‘коте нок’ (Плес.) [1, 2: 144], Васuтка – ‘кличка кошки’ (Карг.) [1, 3: 53], вальчaтой – ‘гулящий, бродящий, непоседливый (о коте)’ (Котл.) [1, 3: 40], aргнуть – ‘из дать мяукающий звук’ (Лен.) [1, 3: 73] и др.

Информация о курице включает факты о размножении, повадках, звуках, характерных для птиц, их разведении и содержании в особом помещении. На пример, брoсить – ‘нести яйца’ (Онеж.) [1, 2: 134], болтыш – ‘насиженное яй цо без зародыша’ (Плес.) [1, 2: 62], борондa – ‘курица-наседка’ (Онеж.) [1, 2:

84], брякать – ‘кукарекать’ (Онеж.) [1, 2: 150], бyгра – ‘загородка для летнего содержания цыплят’ (Котл.) [1, 2: 157] и др.

Гораздо реже в значениях единиц концептуализируются следующие объ екты: собака, свинья, коза, олень. Фиксируются различные наименования этих животных, характеристики масти, окраса, издаваемых звуков, а также их уча стие в жизни человека. Например, вaлка – ‘собака’ (Пин.) [1, 3: 38], вeприк – ‘поросенок’ (Красн.) [1, 3: 102], бoров – ‘племенной козел’ (Мез.) [1, 2: 78], вoвкать – ‘скулить, подвывать’ (Вил.) [1, 4: 142], бoрк – ‘прыг, скок’ (Кон.) [1, 2: 77], арьюш – ‘обоз из нескольких упряжек оленей’ (Мез.) [1, 1: 75] и др.

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) Предварительные наблюдения позволяют сделать вывод о том, что в се верных крестьянских хозяйствах в основном занимались разведением овец, ко ров, лошадей, при этом крупный рогатый скот имел главное значение в разви тии домашнего животноводства и жизни человека. Поэтому в своей работе мы сосредоточим основное внимание на изучении слов и устойчивых словосочета ний денотативного класса крупный рогатый скот в аспекте их структурных, частеречных, лингвогенетических и словообразовательных особенностей.

По структуре единицы денотативного класса крупный рогатый скот представляют собой слова и устойчивые словосочетания, которые представле ны в словаре в виде отдельных значений, оттенков их значений или употребле ний. Подавляющее большинство (около 96%) составляют простые слова. В на шем материале представлено 10 сложных слов. Например, долгохoдница – ‘стельная корова, которая рано перестала доить’ (Онеж.) [1, 11: 335], перво гoдок – ‘теленок, которому нет еще года’ (Пин.) [2] и др.

Кратко охарактеризуем устойчивые словосочетания. По структуре неодно словная номинация бродuть на скотe (у, около скотa) – ‘работать на скотном дворе’ (Онеж.) [1, 2: 126] является двучленной, глагольно-именной, а устойчи вые словосочетания соответственно сеннoй бык – ‘кастрированный бык, по ставленный на откорм’ (Пин.) [1, 2: 206] – двучленным, субстантивно атрибутивным, у корoвы молокo на языкe – ‘самка крупного рогатого скота с высоким уровнем продуктивности молока’ (Онеж.) [2] – трехчленным, субстан тивно-субстантивным.

При этом в корпус исследуемых единиц включены фонетические варианты слов. Среди них выделяются собственно фонетические варианты: бодaчей и будaчей – ‘бодливый’ (Кон., Онеж., Усть., Шенк., Вель., В.-Т., Вил., Лен., Мез., Пин., Леш., Прим.) [1, 2: 46] и акцентологические варианты: выбракать и вы бракaть – ‘отбирать для забоя (о домашних животных)’ (Вин., Холм., Нянд.) [1, 6: 109] и др. Кроме того, отметим наличие словообразовательных вариантов слов. Например, пестрyха и пестрoнька – ‘корова черно-белой или рыже белой масти’ (Пин.) [2] и др.

По частеречной принадлежности единицы с общим значением ‘крупный рогатый скот’ характеризуются неоднородностью. Среди отобранных нами единиц преобладают имена существительные и глаголы. Они составляют около 83% от всего корпуса исследуемых слов.

Существительные представляют собой наименования крупного рогатого скота, частей их тела, состояний или явлений, относящихся к ним, людей, свя занных по роду своей деятельности с крупным рогатым скотом, а также пред метов, используемых животными или людьми в процессе взаимодействия. На пример, будaч – ‘бык’ (Лен.) [1, 2: 158], бычuха – ‘женщина, ухаживающая за быками’ (Мез., Пин.) [1, 2: 212], скребнuца – ‘щетка для чистки скота’ (Онеж., Холм.) [2] и др.

Глаголы используются для обозначения действий животных, их свойств, происходящих с ними процессов: заворзuть – ‘смочить слюной (о коровах)’ (Онеж.) [2], розбyть – ‘забодать’ (Лен.) [2], бyстить – ‘злиться, разъяряться, проявлять признаки ярости’ (Шенк.) [1, 2: 187], а также действий людей по от Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) ношению к животным: обряжaться – ‘ухаживать за домашним скотом’ (Пин., Холм., Красн.) [2] и др.

Наш материал включает также имена прилагательные (около 9% от всего корпуса анализируемых слов), которые используются для обозначения свойств крупного рогатого скота, для характеристики этих животных по какому-либо признаку. Например, камёлый – ‘безрогий’ (Онеж.) [2], бесхoлой – ‘не имею щий холки (о животном)’ (Шенк.) [1, 2: 19], клaденой – ‘кастрированный (о быке)’ (Лен.) [2] и др.

Анализируемый денотативный класс включает 3 наречия: беспрuвязно – ‘свободно, не на привязи’ (Вель.) [1, 2: 15] и др., 3 подзывных слова и 1 междо метие: мaля-мaля – ‘подзывное для крупного рогатого скота’ (Холм.) [2], бычко – ‘подзывное для бычка’ (Вин.) [1, 2: 212], бyн-бyн – ‘о мычащих зву ках, издаваемых быком’ (Холм.) [1, 2: 175].

Сравним наши данные с данными, полученными в ходе анализа метеоро логической лексики Т.В. Симашко и Н.В. Хохловой. И в том, и в другом иссле довании из всего объема представленного материала имена существительные составляют большую часть. Ср.: в корпусе денотативного класса иней (измо розь) – 50% [5: 73], в корпусе денотативного класса снег – 60% [7: 343]. Как и в нашем материале, вторыми по количеству представленных единиц являются глаголы (не более 48%). Имена прилагательные занимают примерно такое же место (не более 9%).

Особенностью нашего материала является наличие подзывных слов и междометий, которые не встречаются в исследованных денотативных классах семантического пространства атмосферные явления. Вероятно, это связа но с тем, что подзывные слова и междометия, обозначающие звуки животных, могут использоваться только по отношению к объектам живой природы.

С целью установления происхождения отобранных слов нами была осуще ствлена проверка единиц по «Этимологическому словарю русского языка»

М. Фасмера, как словарю, включающему в себя наибольшее количество диа лектных слов по сравнению с другими этимологическими словарями. Среди отобранных нами единиц не этимологизированными оказались 89, установить происхождение удалось соответственно у 177 единиц. При этом большая часть единиц имеет общеславянское происхождение (около 60% от всего корпуса ис следуемых слов), нам встретилось лишь 19 заимствований. Например, из тюрк.

(бахтормa – ‘внутренняя поверхность желудка животного’) – алтайские языки, из герм. (скoтня – ‘скотный двор’) – германские языки, из тур. (бyрый – ‘ры жий, рыжей масти’ и образования от этого слова) – алтайские языки, из шумер.

(шaйка – ‘деревянное корыто, предназначенное для кормления животных’) – языковая семья не определена, из вепск. (большемялой – ‘громкоголосый, лю бящий громко кричать’) – уральские финно-угорские языки, прибалтийско финская ветвь, из польск. (базaнить – ‘издавать громкие звуки, кричать (о че ловеке или о животном)’) – индоевропейские языки, славянская группа, запад ная подгруппа, из рум. (брынза – ‘кушанье из первого после отела молока’) – романские языки. Это объясняется тем, что лексика домашнего животноводст ва, в частности скотоводства, является одним из самых древних пластов лекси Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) ки, так как домашнее животноводство – это исконное занятие славян. Иноязыч ные слова были заимствованы в архангельские говоры в результате торговых отношений с другими народами. При этом в области животноводства наиболь шее развитие получили отношения с турками. Любопытно отметить, что в случаях в словаре М. Фасмера встретилась помета «диал. арханг.»: бахтармa – ‘внутренняя часть поверхности желудка человека или животного’ и стряпать, остряпаться – ‘ухаживать за домашними животными’.

В аспекте словообразовательных особенностей слова в большинстве слу чаев являются производными от различных частей речи. Для классификации слов нами был взят за основу словообразовательный способ. Наличие тех или иных словообразовательных формантов устанавливалось двумя путями: 1) че рез соотношение производной и производящей основы;

2) через отношение к словам с тождественным словообразовательным формантом.

Так, 75 слов образованы суффиксальным способом. Словообразовательные суффиксы у 71 выявлены с помощью первого приема. Например, стaй-к-а – ‘место в хлеву, отгороженное деревянными перегородками’ (ср. стaя – ‘скот ний двор’), весн-ист-ой – ‘весеннего рождения (о домашних животных)’ (ср.

весняк – ‘скот весеннего рождения’), гуртoв-щик – ‘человек, ведущий стадо’ (ср. гyрт – ‘группа животных, стадо’), сен-аж – ‘корм для скота, заготавливае мый особым способом’ (ср. сеннoй в словосочетании сеннaя водa – ‘вода, ко торая остается после заварки сена;

используется для поения и обмывания ско та’), пад-ёж – ‘умирание скота’ (ср. падy, пaсть – ‘умирать’), кормачиха – ‘чело век, который кормит скот’ (ср. кормaч – ‘человек, который кормит скот’) и др.

У четырех слов наличие суффиксов определялось по соотношению слов с тождественными формантами. Например, завoр-н-я – ‘деревянная перегородка в хлеву’ (ср. скoтня – ‘скотный двор’), пaр-ев-о – ‘рожь, ячмень, молотый го рох, заваренный в воде для коровы’ (ср. молoзево – ‘первое молоко после отела коровы’) и др.

Отметим также, что четыре слова образованы при помощи сочетания не скольких суффиксов. Например, корм-ёж-ник – ‘корм’ (ср. подкoрмка – ‘корм’, кормyшка – ‘корыто, выдолбленное из дерева, служащее для питья ко ров’), скот-ин-ниц-а – ‘дорога, по которой гоняли скот’ (ср. поскoтина – ‘паст бище’, скoтня – ‘скотный двор’) и др.

Приставочно-суффиксальным способом образовано 39 слов. Здесь наблю даются свои закономерности. Словообразовательная структура 33 слов опреде лена по соотношению производной и производящей основ. Например, бес привeс-очн-ой – ‘не имеющий прибавки в весе’ (ср. привeс – ‘прибавка теленка в весе по мере роста’, используется в словосочетании с привeсу работать – ‘о начислении заработной платы в зависимости от прибавки теленка в весе’), о-по ёк – ‘теленок двадцати дней, пьющий молоко’ (ср. пoйло – ‘отвар из трав, предназначенный для поения скота’, пoиво – ‘заваренные хлеб и картофель, предназначенные для кормления скота’, выпоеныш – ‘детеныш животного мо лочного возраста’) и др. Наличие тождественных формантов помогло в уста новлении особенностей структуры 6 слов. Например, сравнение представлен ных в нашем материале двух наречий показало, что оба они образованы с по Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) мощью одних и тех же формантов: в-дыб-ы – ‘на дыб(ы), на задние лапы (о животных)’ и ср. в-охoт-ы – ‘о состоянии половой охоты (о животных)’.

Кроме того, интересно отметить, что 5 единиц образованы по модели вы- + -ок. Например, вы-корм-ок – ‘плохо откормленное животное’ (ср. выкормка – ‘место кормления животных в пути’, выкормыш – ‘животное, выращенное, вскормленное без матери’ и др.), вы-рост-ок – ‘подросший детеныш животно го’ (ср. выедок – ‘лишенное растительности после выпаса животных место’, выкормок – ‘животное, предназначенное на убой’) и др. Четыре слова реали зуют словообразовательную модель бес- + -н-. Например, бес-пастyш-н-ой – ‘пасущийся без присмотра’ (ср. бескопытной – ‘не имеющий скотины в хозяй стве’ и др.), бес-корoв-н-ой – ‘не имеющий коровы в хозяйстве’ (ср. бескорoв ник – ‘человек, не имеющий в хозяйстве коровы’, бескорoвница – ‘женщина, не имеющая в хозяйстве кровы’) и др.

Девять единиц образованы приставочным способом. Наличие приставок у всех слов определялось по соотношению производной и производящей основ.

Например, за-гон – ‘заграждение на улице для скота’ (ср. отгoн – ‘летнее паст бище, откуда коров не уводили, там они кормились, там их доили’, выгон – ‘пастбище’, гoн – ‘процесс выпаса скота’), под-корм – ‘подкармливание коро вы, добавление корма помимо того, что она съедает за день’ (ср. подкoрмка – ‘дополнительный корм для животных’, выкормка – ‘место кормления живот ных в пути’) и др.

Девять слов иллюстрируют словосложение и смешанный (словосложение + суффиксация) способы словообразования. Например, чёрн-о-пёстр-ая – ‘ко рова черно-белого окраса’ (ср. чернyха – ‘черная корова’ и пёстрый – ‘круп ный рогатый скот черно-белой или рыже-белой масти’), перв-о-тёл-к-а – ‘ко рова, которая первый раз отелилась’ (ср. первочoк – ‘корова, которая первый раз принесла приплод’, первотёлок – ‘корова, принесшая первый раз потомст во’) и др.

Во всем корпусе единиц были выделены продуктивные словообразова тельные корни, такие, как -бык- / -быч-/ -буч- (18 слов): быченько, бычuйко, бычник, бычuха, быка, бyчень и др.;

-корм- / -корм'- (12 слов): кормёшник, вы кормок, кормyшка, кормачuха и др.;

-бод- / -буд- / -быд- (12 слов): бодaчкой, бодaчей, будлuвой, будaч, буднyть, быдaться и др.;

-тел- / -тел'- (8 слов):

телuться, отёл, нeтель, сутёлая, стeльная и др.

Таким образом, состав денотативного класса крупный рогатый скот ха рактеризуется неоднородностью в аспекте его структурных, частеречных, лин гвогенетических и словообразовательных особенностей. Материал включает в себя лексико-семантические, фонетические и словообразовательные варианты слов различных частей речи и устойчивые словосочетания. Большая часть еди ниц имеет общеславянское происхождение и образована морфологическими словообразовательными способами.

Библиографический список 1. Архангельский областной словарь. Вып. 1–11. (А – Доробoтаться). М., 1980–2001.

2. Картотека кафедры языкознания СФ ПГУ им. М.В. Ломоносова.

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) 3. Подвысоцкий А.О. Словарь областного архангельского наречия в его бытовом и этнографическом применении. СПб., 1985.

4. Резников Ф.И. История холмогорского скотоводства. Архангельск, 1957.

5. Симашко Т.В. Денотативный класс как основа описания фрагмента мира: Мо нография. Архангельск, 1998.

6. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. В 4 т. / Пер. с нем. и доп. О.Н. Трубачева;

Под. ред. Б.А. Ларина. М., 2003.

7. Хохлова Н.В. Внутренняя форма и лексическое значение как способы концеп туализации объектов природы (на материале говоров Архангельской области): Дис.

… канд. филол. наук. Северодвинск, 2004.

И.В. Третьякова Английские пабы как лингвокультурное явление Цель исследования – рассмотрение специфической и вместе с тем очень любопытной группы английских урбанонимов – названий английских пабов.

В Великобритании насчитывается около 66 тысяч пабов. Даже в относитель но в небольших городах с населением в 50–60 тыс. человек имеются сотни пабов.

Паб – не просто пивная и не просто место, где можно поесть или выпить пива.

«Перевести, однако, «паб» словом «пивная» – язык не поворачивается, – писал тонкий знаток английских нравов и обычаев В. Осиной в своей книге «Брита ния, 60-е годы». Паб – это уникальное английское явление, присущее только Великобритании, это такая же традиция английской нации, как бистро – фран цузской, а чайная и пельменная – русской. Паб является одним из излюбленных мест проведения досуга англичанами. Можно также сказать, что паб носит черты как социального, так и профессионального клуба.

Мы остановимся на наиболее известных пабах, расположенных в крупных го родах, таких как Лондон, Манчестер, Бирмингем, Ливерпуль (названия этих па бов упоминаются в туристических справочниках, рекламных изданиях, словарях).

Что же представляет собой паб? Определение паба дано в лингвостранведче ском словаре «Великобритания»: «...паб, пивная, трактир, таверна (торгует пре имущественно пивом, а также другими алкогольными и безалкогольными напит ками и закусками;

является местом встреч жителей данного района...)» [2: 60].

В различных словарях имеются толкования слова рub, приведем некото рые из них: Pub – a place where people go to drink alcohol, especially in the UK and Ireland [5: 1138];

Pub – a tavern (Short for public house);

Pub (сокр. от public house) разг. 1) пивная, кабак;

2) австрал. гостиница [4: 578].

Конечно, это далеко не исчерпывающие определения, так как к XV–XVI вв.

в Великобритании возникают пабы, которые приобретают свои особенные чер ты, отличающие его от простой таверны.

Важная особенность пабов – строго ограниченные часы открытия, кото рые в каждой области разные, так как местный орган власти устанавливает собственные «лицензированные часы». Поэтому паб можно ожидать откры тым с 10.30 до 14.30 и приблизительно от 17.30 до 22.30 или 23.00.

© Третьякова И.В., Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) Большинство пабов разделено по крайне мере на два бара: обществен ный и просто бар. Различия между ними состоят в том, что бар является ме нее удобным, он имеет стулья и линолеум, а в общественном баре будут де ревянные скамьи и возможен этаж, посыпанный опилками. В каждом англий ском пабе есть игра «Стрелок», и на большинстве вечеров Вы найдете любите лей пострелять. Это – традиционная английская игра, возможно развившаяся от стрельбы из лука, берущей свои истоки со времен средневековья. Опытные иг роки обычно имеют собственный набор из трех стрел, но пабы всегда преду сматривают набор для случайных посетителей.


Самое последнее новшество в длинной и богатой разнообразной истории пабов – «паб-музей», новшество, принесшее известность пяти зданиям, которые являются собственностью давнишних Лондонских пивоваров, Whitbread & Co.

Каждый такой паб украшен и снабжен печатными изданиями, картинами и фо тографиями с моделями, геральдическими эмблемами, и витринами выставок, Самый новый паб-музей – «Железнодорожная Таверна» в Ливерпуле. Боль шинство посетителей музея – это бизнесмены, взявшие вечернюю пинту пива, виски с содовой перед возвращением домой в предместья после трудного рабо чего дня, или путешественники из-за границы, для которых посещение такого заведения – это первое знакомство с Лондоном.

От истории пабов перейдем к их названиям. Следует добавить, что о на званиях как таковых можно говорить условно, ибо в прямом смысле их еще не существовало в XV–XVI вв.: из-за неграмотности населения надпись на вывеске заменял определенный символ, указывающий на характер заведения. Например, владелец паба привязывал пучок вечнозеленого растения к шесту, что являлось символом бога виноделия Бахуса (в греческой мифологии он всегда изображался с виноградными листьями). Позднее эта вывеска трансформировалась в название The Bush, и в таком виде оно существует и поныне.

В 1710 г. известный английский публицист Дж. Аддисон писал о много численных символах на улицах Лондона: «Our streets are filled with Blue Boars.

Black Swans, and Red Lions, not to mention Flying Pigs, and Hogs in Armour, with many creatures more extraordinary than any in the desert of Africa. I should forbid that creatures of jarring and incongruous natures should be joined together in the same sign, such as The Bell and the Neat's Tongue. The Dog and the Gridiron, The Fox and the Goose may be supposed to have met, but what has The Fox and the Seven Stars to do together? And when did lamb and Dolphin ever meet except on a sign post?» [2: 60].

Нередко эти символы шутливо интерпретировались в речи простых людей, и The Black Swan превращался в The Muddy Duck, The Rose в – The Cauliflower.

The Swan and Lyre – в The Goose and Gridiron. Таким образом, символы были своего рода названиями, но названиями молчаливыми.

Много позднее символы на вывесках стали заменяться надписями. Иногда паб называли (и называют) по имени пивоваренной компании, что делалось в чисто рекламных целях, к тому же указывало на то, что данный паб – собст венность той или иной компании. Пабам давались и даются оригинальные назва ния, в известном смысле экстравагантные, могущие привлечь внимание посе Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) тителей, короткие и легко запоминающиеся и вместе с тем связанные с вещами понятными, знакомыми и дорогими каждому жителю Великобритании.

Остановимся более подробно на происхождении названий пабов.

По нашим наблюдениям, можно выделить 8 тематических групп, которые легли в основу номинации пабов: 1) геральдика;

2) обиходные литературные ал люзии;

3) религия;

4) месторасположение паба;

5) исторические события и личности;

6) мореплавание;

7) спорт и другие развлечения;

8) характеристика самого паба.

Первую и самую обширную группу составляют названия, связанные с ге ральдикой, особенно с геральдикой членов королевской семьи. Данное явление объясняется тем, что Великобритания на протяжении многих веков была (и ос тается) монархией, и владельцы пабов старались выразить свои верноподдан нические чувства престолу, давая названия своим заведениям по эмблемам ко ролей, например: The Whit Lion – герб Эдуарда IV, The Whit Swam – герб Ген риха IV (вместе с названиями на вывеске изображался и сам герб). Любопытны следующие названия пабов: The Red Rose и The Whit Rose – по гербам Ланка стеров и Йорков в войне, известной как война Алой и Белой розы (1455–1485), или The Golden Cross – герб крестоносцев;

в этих названиях отражена связь ге ральдики с историей. В нынешнее время геральдика утратила былое значение, стала достоянием библиотечных фолиантов, а названия пабов оказались ее своеобразными «хранителями» и популяризаторами. Само слово Arms («герб», полностью coat of arms) часто стало употребляться как синоним слов «гостини ца», «паб». Например, названия современных пабов: Junction Arms, Welldiggers’ Arms. Нередко название паба связано с гербом, обозначающим ту или иную профессию, как, например, The Green Man – герб лесников;

такие пабы явля лись своего рода профессиональными клубами, местом встреч людей однород ных занятий.

Вторая группа – названия, связанные с литературой, – менее обширна, но не менее интересна. Многие пабы названы именами персонажей детских сказок и стихов, например: The Cheshire – Cat, The Humpty-Dumpty. Ряд пабов носит имена широко известных литературных героев: The Falstaff, The Oliver Twist, The Sherlock Holmes. Интересно название Avec les Trois Mousquetaires – по из вестному роману А. Дюма;

любопытно, что этот паб находится в г. Дувре, где якобы происходила часть событий, описанных в книге, и является своего рода музеем произведений Дюма.

Своеобразна третья группа – религиозные названия. Помимо названий об щего характера, таких, как The Adam and Even, The Angel, существуют назва ния, в которых отражены сугубо английские религиозные традиции, например The St. George and the Dragon (это название связано со святым покровителем Англии со времен крестоносцев – св. Георгием). Владельцы пабов были набож ными людьми и, давая своему заведению название такого рода, рассчитывали на помощь и покровительство почитаемого ими святого. В настоящее время ре лигиозные названия пабов встречаются довольно редко.

Любопытны названия четвертой группы, связанные с месторасположением пабов: благодаря им мы узнаем о том, что находится или когда-то находилось в Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) непосредственной близости от паба и повлияло на возникновение его названия.

Так, несколько пабов имеют название The Gate, что говорит о том, что по со седству с ними находились ворота какого-либо здания – церкви, тюрьмы, част ного дома, которых уже в большинстве не существует, но факт этой близости закрепился в названии паба. Подобный характер носит и название The Hole-in the-Wall, говорящее о том, что к пабу вел узкий проход в стене стоящего перед ним дома. Разумеется, названия этой группы говорят также и о ныне сущест вующих объектах, как, например, Chez Tussaud – паб расположен возле все мирно известного Музея восковых фигур мадам Тюссо.

Названия пятой группы – по историческим событиям и известным лично стям – являются своего рода откликом на важные события определенной эпохи.

Таковы пабы Saracen’s Head и The Turk’s Head, названные в память о войнах крестоносцев;

название Cromwell’s Head напоминает о времени английской буржуазной революции.

Названия шестой группы, связанные с мореплаванием, напоминают нам о том, что Англия долгое время известна как «владычица морей». Эти пабы нахо дятся в основном в портовых городах, посещают их чаще всего моряки. Тако вы, например, пабы The Anchor (который находится в лондонском порту), The Captain Flint, The Discovery (по имени корабля капитана Скотта). Названия не которых пабов напоминают о великих победах Англии на море (The Trafalgar;

по преданию, этот паб, еще до того как он получил свое название, не раз посе щал адмирал Нельсон со своей командой).

В седьмой группе, связанной со спортом и другими развлечениями, очень часто встречаются названия, относящиеся к скачкам – одному из любимых ви дов спорта англичан. Это могут быть клички известных лошадей, как, напри мер, The Flying Dutchman, The Why Not;

характерно название The Bell, говоря щее о следующей исторической традиции: во времена Чарльза II серебряный колокольчик был призом на скачках. Название The Bear напоминает о когда-то популярном развлечении – травле медведей – и указывает на то, что его можно было увидеть возле этого паба.

В последней, восьмой группе, объединены названия описательного типа, характеризующие сам паб – его вид, устройство, кухню, напитки, подаваемые в нем и т. п.: The Green Latice;

The Round the Beef;

The Punch Bowl.

Итак, без преувеличения можно сказать, что насколько сам паб – традиция, настолько его название – отражение исторических, культурных и прочих тра диций Великобритании. В этих названиях запечатлены явления и события, ставшие достоянием английской истории, ее богатой национальной культуры, вошедшие в обиход литературные аллюзии, английские обычаи, традиции, привычки. О многом может сказать название паба: в какую эпоху он был от крыт, что находилось рядом с ним, кто посещал его, ибо названия на протяже нии веков оставались практически неизменными. Все это позволяет говорить о том, что названия пабов являются источником исторической и страноведческой информации.

Библиографический список 1. Аракин В.Д., Выгодская З.С., Ильина Н.Н. Англо-русский словарь. М., 2000.

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) 2. Артемова А.Ф., Леонович О.А. Названия английских пабов // Иностранные языки в школе. 2000. № 3. С. 60–62.

3. Мюллер В.К. Новый англо-русский словарь. М., 2000.

4. Химунина Т.Н. и др. В Великобритании принято так: об английских обычаях:

Учебное пособие. Л., 1975.

5. Macmillan English Dictionary: For advanced learners: International Student Edition.

Macmillan, 2002.

А.С. Турчина Описание элементов свадебного обряда жителей деревни Пурнема Онежского района Материалом для настоящей публикации послужили записи, сделанные во время фольклорной экспедиции студентов 1 курса филологического факультета Северодвинского филиала ПГУ имени М.В. Ломоносова в 2006 г. в деревне Пурнема Онежского района Архангельской области.

На Онежском берегу, на расстоянии 25–30 километров друг от друга, рас полагаются села Покровское, Кянда, Нижмозеро, Пурнема, Лямца, затем, через 70-километровый интервал, Пушлахта и Летняя Золотица. Села Онежского бе рега почти не затронуты индустриализацией и связанной с ней миграцией, что отличает их от большинства сел Поморского и Карельского берегов.

Деревня Пурнема – старинное поморское селение, возникшее в XV веке.

Как утверждает Л.А. Харлин, коренной житель деревни Пурнема, название поселения имеет финно-угорское происхождение. Первую часть названия сле дует сравнить с «пурр» – «пуэрна», что в переводе означает ‘добрый, хороший’;

а также с другим словом финно-угорского происхождения «порр» – ‘острый гребень горы’;

или «поро», «пуро» – ‘олень, олененок’. Вторая часть слова «ниема» – трактуется как ‘часть суши, выдающаяся в море, мыс’. Сами жители называют свою деревню светлым высоким берегом или мысом. Таким образом, название Пурнема может переводиться на современный русский язык как «хо рошее на мысу», «удобный мыс», «возвышающийся мыс», или «олений мыс».

Село Пурнема (Пурьема) расположено на берегу Белого моря в устье од ноименной реки. Согласно описанию приходов за 1896 г., время возникновения поселения точно неизвестно, но в 1618 г. Никольская церковь уже была по строена. В то время река Пурнема была настолько широкой, что к церкви могли подплывать двухмачтовые корабли. Покровитель церкви и села – почитаемый святой Николай-угодник, хранитель всего побережья Белого моря.

Пурнема по-лямецки – Албания, так ее называют жители соседнего села Лямца;

пурнемчане, соответственно – албанцы. «Общественное прозвище жи телей – «католики», что дает основания предполагать, что в 1612–1613 гг. поль ско-литовские интервенты, оказавшиеся в устье Двины, вышли на Пурнему, сожгли Никольскую церковь. Дальнейший поход «воров и разбойников» проле гал по Онежской земле» [2: 173].

© Турчина А.С., Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) Уникальность этого поселения в том, что оно с одной стороны омывается Белым морем, с другой – окружено непроходимым лесом с дикими зверями.

Деятельность пурнемчан в основном связана с рыбной ловлей и охотой. Их ле том кормит море, а зимой – лес. Поэтому ритм их жизни теснейшим образом связан с природным ритмом. Пурнемчане – люди, привыкшие к труду, необщи тельные, настоящие поморы. Удаленность в пространстве служит залогом того, что в их культурной памяти сохраняются старинные обряды и жанры.

Целью данной статьи является исследование элементов свадебного обряда, бытующих в деревне Пурнема. В процессе работы с жителями данной местно сти нами были обнаружены интересные сведения, касающиеся старинного об ряда – свадьба.

Русская свадьба в ее традиционном понимании представляет собой систе му обрядов, каждый из которых обладает самостоятельным смыслом и одно временно является необходимым элементом системы. «Общий психологиче ский смысл системы свадебных обрядов – соединение через жениха и невесту двух родов, породнение» [1: 21]. Поэтому до центрального момента свадьбы – брачной ночи – обрядовые действа разворачиваются в форме своеобразного «диалога» двух родов. Два рода, до этого бывших чужими, стремятся к устра нению отчуждения.

Последовательность свадебных обрядов, естественно, строго соблюдалась.

Основными обрядами свадьбы считались смотрины, сватовство, сговор (руко битье), девичник, венчание, пир, брачная ночь. Именно такая последователь ность существовала в развернутом варианте свадебного обряда.

В результате полевых исследований, проведенных в деревне Пурнема, был изучен процесс формирования брачных союзов и проведения свадебных обря дов. Большинство женихов и невест Пурнемы были жителями деревни и бли жайших к ней сел – Лямцы и Нижмозера. По утверждению Александра Викен тьевича Родионова (жителя деревни Пурнема, а ныне сотрудника СПбГУ), на протяжении более полутора веков брачный партнер выбирался среди жителей своего села. Это объясняется не только значительной удаленностью сел друг от друга и тем более от других населенных пунктов, но и сознательным стремле нием находить невест и женихов «среди своих».

Однако этот процесс постепенно приводил к тому, что все больше одно сельчан оказывались во все более тесном родстве друг с другом. Браки между близкими родственниками были запрещены церковью, и поэтому поиски жени ха и невесты представляли большую сложность, так как сами новобрачные и их родня должны были помнить, кто кому кем приходится по линии кровного род ства, чтобы не вступить в «неправильный» брак. Так или иначе, в каждом из сел Онежского берега большинство односельчан, и в частности супругов, приходи лись друг другу более или менее близкими родственниками.

«Узаконенный возраст вступления в брак был для жениха – 18 лет, для не весты – 16, но иногда старались выдать невесту в «пожилых летах» – 25, чтобы она, как говорили, “отработала своим родителям за воспитание”» [3: 22]. В Пурнеме, как и в других селах Онежского района, очень серьезно и тщательно подходили к выбору жениха или невесты и к соблюдению обрядов и таинств Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) свадьбы. Попытаемся реконструировать обряд таким, каким он выглядел в Пурнеме в начале ХХ века. Своими знаниями и опытом проведения свадеб с нами поделились Анна Никифоровна Бровкова, 1918 г.р., Дарья Алексеевна Аникиева, 1919 г.р., Александра Ивановна Горина, 1919 г.р., Реина Павловна Аникиева, 1930 г.р., Тамара Алексеевна Кожевникова, 1942 г.р., Елена Аркадь евна Агафонова, 1942 г.р.

Свадьба обычно праздновалась три дня у жениха и три дня у невесты.

Сначала проходило сватовство, затем – смотренья. Невеста прихораши валась, надевала лучший кафтан и кокошник. В этот день на поднос клали бо тинки, чулки, мыло, полотенце, гребень. При этом приговаривали: «Утрись, учешись, в зеркало поглядись!». Во время этого девки (подружки невесты) не пускали жениха к невесте, а он расталкивал их, бил локтями. Перед свадьбой собирали вечеринку у жениха – руковидно. Жениху дарили шелковый платок на плечи. Невеста в это время причитала, то есть одновременно с руковидно про ходила заплачка. После этого была вечерина у невесты, всем хорошо известный девичник. Далее – поход в баню. Невесту в баню водила крестная. Считалось, что в бане смываются все грехи. На следующий день совершался такой обряд, как приводно. В этот день шили баянник – широкую простынь, замысловато расшитую, – и над ним невеста выла – «свою молодость кликала».

Второй день свадьбы назывался столованье, где, собственно, и осуществ лялось пиршество. Кража невесты или ее туфельки и ее выкуп, спор подружек и подарки молодым – все это имело место именно во второй день свадьбы. Когда новобрачных вводили в дом, родители жениха щедро осыпали их житом, чтобы жизнь была богатой. Примечательно, что матери невеста обязательно должна была подарить платье и платок, а отцу – рубаху собственного изготовления.

Крестному дарили портки, которые завязывались прямо на шее, а крестной – платок или шаль. Гости же отдавали свои подарки дружкам (дружки вели свадьбу), затем те передавали их молодым с сообщением, от кого они.

Третий день назывался блинно. Невеста пекла блины и всех угощала. Этот день проходил в доме жениха. Было принято брать мелкие деньги, ходить по деревне. Разбрасывать их в разные стороны и приговаривать: «Не ржавело, не ржавело!», чтобы в семье всегда водились деньги.

Интересно, что традиционно цвет платья невесты не белый, а желтый или розовый. На голову невеста надевала сколку – колпак, вышитый каменьями или бисером. Женщина, которая уже не в первый раз выходила замуж, надевала со року – серебряную подвеску-венец. Девушки из небогатых семей повязывали на голову перевязку – атласную ленту, расшитую бусинами. В народе перевязку называли «Божья Мать».

Традиционным блюдом на свадьбе были крупяные пирожки. Жених и не веста должны были съесть по пирожку. Считалось, что кто быстрее съест, тот и будет главой в семье.

В деревне Пурнема также существует большое количество свадебных примет, вот некоторые из них: в говенье нельзя свадьбу играть (записана от Кожевниковой Тамары Алексеевны, 1942 г.р.);

если девка мерзнет – скоро за муж (записана от Кожевниковой Тамары Алексеевны, 1942 г.р.);

если по пути в Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) церковь сквозь дождик светит солнышко, семейная жизнь наладится (записана от Агафоновой Елены Аркадьевны, 1942 г.р.);

на сколько осколков разобьется чашка, из которой жених ел блины, столько и детей будет в семье (записана от Бровковой Анны Никифоровны, 1918 г.р.).

В результате беседы с жителями деревни Пурнема 1918–1919 г.р., мы сде лали попытку реконструкции обряда и пришли к выводу, что проведение пур немской свадьбы не противоречит течению традиционной свадьбы. В пурнем ском говоре элементы свадебного обряда получают свои специфические назва ния: руковидно, приводно, блинно, смотренья, столованье.

Также мы установили, что на данный момент (2006 г.) практически утра чены жанры, обслуживавшие свадебный обряд. Было записано лишь два произ ведения. Одна из них «Виноградье красно-зеленоё» (ниже приводим запись текста):

У Ивана-то дом да на семи верстах стоит, Да виноградьё, да красно-зеленоё!

Да у Михайловича да на семидесяти столбах, Да виноградьё, да красно-зеленоё.

Да кругом этого дома был железный тын, Да виноградьё, да красно-зеленоё.

Да кругом этого тына росла трава-мурава, Да виноградьё, да красно-зеленоё.

Росла трава-мурава, цветы лазоревые, Да виноградьё, да красно-зеленоё.

Там стояла ли береза кудреватенькая, Виноградьё, да красно-зеленоё.

Да там стоял ли шатер белополотняный, Виноградьё, да красно-зеленоё.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.