авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 |

«ИНСТИТУТ ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ОБЩЕСТВО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ГУМАНИТАРНЫХ НАУК ...»

-- [ Страница 22 ] --

740 ЧАСТЬ III. ГЛАВА сколько прозаических текстов от Я. С. Мишутушкина (1900 г. р.) и Е. Ф. Мишутушкиной (1905 г. р.). Это «Богатыри окаменели» (за то, что воевали с ангелами);

«Пименов дуб» и др. В станице Гребенской жители пересказывали предание «Сонный дуб» — о том, как рос большой дуб за станицей, и казаки, прежде чем отправиться в по ход, всегда под этим дубом устраивали пир, как бы заручаясь его помощью. Но однажды они перепились и уснули. Их там всех и пе ребили. Червленское предание «Пименов дуб» начинается словами:

«Об этом дубе рассказывал старый чеченец». «Старый большой дуб рос в Гребнях. Старик-чеченец слышал от более древних стариков, что около дуба жили русские казаки. Чеченцы-старики не трогали этот дуб, а молодые чеченцы распилили дуб в лесу. Там они нашли медный крест. В Старом Юрте также стоит такой дуб».

Примечательно, что казаки пересказывают чеченское предание о русских. Подобные материалы привлекали внимание Л. Н. Тол стого. По свидетельству У. Б. Далгат, предание «О Тарасе русском»

(чеченское) дважды отчеркнуто ногтем на полях, есть закладка на этой странице 25. Предание говорит о том, что когда русские ушли за Терек, то остался в Чечне один только русский, Тарас, человек за житочный и мужественный. Жилье его выстроено было на развеси стом дубе. О мужестве Тараса и об отношении к нему зумсоевцев говорится в конце предания так: «И мертвый он не свалился с ног, но умер, прислонившись к двери, и был им еще страшен. Полагая, что он употребляет против них хитрость, они только через два дня удостоверились в его смерти и тогда забрали его имущество». Этот абзац также отчеркнут карандашом Льва Толстого.

Заслуживает внимания записанное студентами в Червленной от Е. Ф. Мишутушкиной предание «Гунойский народ»: «Казаки не подчинились крепостному праву, пришли в Астрахань, но там их не приняли, сказали, чтоб они шли на Гребень. Они приехали [и поселились] напротив Нового Юрта, где Сунжа сходилась с Тере ком. Чеченцы помнят, что казачьи кладбища были в горах. Когда казаки прибыли на Кавказ, они в большинстве прибыли без жен.

Это предание опубликовано в «Сборнике сведений о кавказских гор цах» (вып. VI, отд. I, с. 36). См.: Далгат У. Б. Работа Л. Н. Толстого над изда ниями кавказского фольклора // Фольклор: Образ и поэтическое слово в кон тексте. М., 1984. С. 267.

ФОЛЬКЛОР КАК УСТНАЯ ФОРМА СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ ПАМЯТИ Они здесь жен воровали. Женщин, которых воровали, пускали на жереб, кому она достанется. В станице Червленной живут и кал мычки, и ногайцы, и чеченцы, и тавлины. У червленцев чисто рус ских нет. Ходили мы в кафтанах и штанах, как чеченки, только по казачьи крутили платком [платки, концами] вперед. Нас называли “гунойский народ”». Обычай куначества между жителями Черв ленной и с. Гуни подтверждается и документами.

Записи прозаического фольклора представлены также преда нием «Сын Степана Разина» и рассказами исполнителей о случаях из жизни, аналогичных ситуациям, отраженным в казачьих песнях (в Гребенской — о том, как увез казак молодую полячку), а также воспоминаниями о казаках — авторах песенных слов (например, о Богдашкине). В последнем рассказе противопоставляются две вер сии происхождения баллады «Как в Червленном жила-была вдо вушка». В примечаниях Ф. С. Панкратова и Б. Н. Путилова указано, что сочинил песню отставной генерал Беллик26. Иначе об этом го ворится в наших записях. По словам исполнителя, эту песню соста вил казак Богданчик. «Когда его посадили на гауптвахту и спроси ли, не хочет ли он попросить прощения, он ответил согласием:

“Ваше высокоблагородие, свиньи вольно ходят, а львы на цепях си дят”. Его отправили в Сибирь. Между Бел[л]иком и Богданчиком была эта ссора. Бел[л]ик — полковник [отставной генерал-майор], Богданчик — умный, находчивый, своевольный, любую песню со чинял». Трудно сказать, фамилия это, форма имени «Богдан» или кличка. Фамилия Багдашикиных встречалась среди исполнителей Червленной в примечаниях указанного выше сборника Ф. С. Пан кратова («бабука Акимовна» Багдашкина и Т. Багдашкин).

В станице Гребенской от А. И. Лимановой (1901 г. р.) записа но несколько пословиц: «Бог душу не вынет, а сама душа не вый дет», «Песню до конца не поют, а мужу правду не говорят». По «Эта песня составлена отст. генер. Б. одной вдовушке, за дочерью кото рой он ухаживал безнадежно» (Гребенцы в песнях: сборник старинных, быто вых, любовных, обрядовых и скоморошных песен гребенских казаков с крат ким очерком Гребенского войска и примечаниями / Собр. Ф. С. Панкратов.

Владикавказ, 1895. С. VIII). В сборнике Б. Н. Путилова приведен комментарий из книги Г. А. Ткачева «Станица Червленная: Исторический очерк» (Владикав каз, 1912. С. 217), из которого следует, что червленцы считали автором песни отставного генерал-майора Беллика (Песни гребенских казаков. С. 301).

742 ЧАСТЬ III. ГЛАВА следняя является очень распространенной среди казачек, как и другие, связанные с песенным творчеством. Она часто варьирует ся: «Песня не допевается, а мужу правда не говорится». Широко бытовали пословицы о профессиональном исполнительстве: «Ка ждый споет, да не так, как скоморох», «Песню сыграть — не сапог с ноги снять». В ответ на просьбы собирателей что-нибудь спеть обычно с улыбкой отвечали: «Песню — хоть тресни, и есть не проси!». Необходимо отметить яркую образность повседневной речи, которая часто не уступает пословичным выражениям. Так, стодвухлетняя Е. М. Иванова из станицы Гребенской сказала нам о своей любви к песням так: «Я песней смерти назло старость свою забавляю».

Песенное творчество терских казаков остается и сегодня не только богатейшим наследием прошлого, но и частью современной культуры. Основными хранителями песенного фольклора в стани цах являлись мужчины и женщины старшего поколения, однако во время собирательской работы обнаружилась следующая тенденция:

большую часть мужских казачьих песен, исторических и военно бытовых, исполняли женщины. Это объясняется, по-видимому, не только количественным соотношением мужского и женского насе ления и большей продолжительностью жизни женщин, но и высо ким уровнем их певческой культуры. Однако часто женщины гово рили: «Мне одной не спеть, надо собрать несколько человек», и даже называли, кого именно. Необходимость хорового исполнения определялась развитым многоголосьем казачьих песен.

Жанровый состав песенного фольклора гребенских казаков в 1960-е гг. был представлен фрагментами былинных и ранних бал ладных песен, историческими и военно-бытовыми, протяжными лирическими песнями и «частыми» (быстрыми), плясовыми («скоморошными»), отчасти игровыми хороводными, а также поздними балладами и романсами книжного характера. Записано несколько колыбельных песен и детских «потешек». В обрядовый песенный фольклор вошли календарные (святочные, масленичные и троицкие) и свадебные песни. Количество сюжетов, зафиксиро ванных в станице Гребенской 27, распределено по жанровым груп Планомерные экспедиции в этой станице проводились неоднократ но — с 1965 г., в течение 20-ти лет, с повторными записями, в результате чего ФОЛЬКЛОР КАК УСТНАЯ ФОРМА СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ ПАМЯТИ пам равномерно, причем уменьшению текстов одной разновидно сти соответствует увеличение примерно на такое же количество в другой. Такие отклонения от среднего арифметического составля ют около 10%. Это свидетельствует, во-первых, о том, что песен ная форма отражения окружающего мира у гребенских казаков преобладает;

а во-вторых, она является универсальной, так как ох ватывает все стороны жизни казаков.

По сравнению с репертуаром гребенских станиц конца XIX века, сто лет спустя почти исчезли былинные песни (всего их было зафиксировано около 15 сюжетов, что составляло 52 текста 28 ).

Значительно сократилось число исторических сюжетов, хотя бла годаря поездкам в разные станицы увеличилось количество их ва риантов 29. Хорошо сохранился свадебный фольклор, лирические необрядовые песни, причем соотношение частых и протяжных приближается к пропорции 1:1.

Исторический фольклор — это фольклор, отражающий раз личные аспекты общественной жизни, исторические события и участников этих событий. Определяя место исторических песен в русской народной поэзии, Б. Н. Путилов отметил их большую со держательность и проблемность, широту изображения в них неко торых существенных сторон жизни народа, а также «неповтори мость сосредоточенных здесь народных исторических суждений, оценок, характеристик», определенной концепции исторического процесса. Критерии оценки исторических песен — судить не по верности их фактам, а по степени глубины проникновения в дейст вительность и ее осознания 30.

было зафиксировано около 315 песенных сюжетов (более 800 текстов), по этому полученные результаты вполне достоверны.

Обстоятельный анализ собирания и изучения былины на Тереке сде лал Б. Н. Путилов. См.: Путилов Б. Н. Русская былина на Тереке (собирание и изучение терской казачьей поэзии, особенно эпической) // Ученые зап. Гроз ненского гос. пед. института. № 3. Филологическая сер. Вып. 3 / Под ред.

Н. И. Пруцкова. Грозный, 1947. С. 7-46.

В сборнике «Исторические песни на Тереке» было опубликовано 100 песен (Исторические песни на Тереке / Подгот. текстов, статья и примеч.

Б. Н. Путилова. Грозный, 1948). Далее — ИПТ;

ссылки на это издание с ука занием номера песни или страницы даются в круглых скобках в тексте.

Народные исторические песни / Вступ. ст. Б. Н. Путилова. М.;

Л., 1962. С. 5-10.

744 ЧАСТЬ III. ГЛАВА Необходимой предпосылкой создания исторических песен является осознание личностью своих связей с общественной жиз нью, осознание себя как члена социальной общности. Возникнове ние исторических песен в XVI в. связано с образованием гребен ского (терского) казачества как специфической локальной группы, поэтому они могут служить материалом для изучения истории и социальной психологии казаков Терека.

Исторические песни не только художественно изображают — с определенной долей вымысла — те или иные исторические со бытия, они создают философию истории, которая проявляется и в отборе типичных для российской истории ситуаций, и в способах воплощения, и в их оценке. В сюжетных ситуациях, отраженных в исторических песнях, казаки показаны как единый коллектив — в сражениях с внешними врагами (хивинцами, турками и т. д.) и в отношении к атаману, что характерно для социально-исторических песен XVI–XVII вв., или к военачальнику (в поздних военно исторических песнях).

Взаимоотношения между атаманом и казаками в песне стро ятся по определенному стереотипу: атаман (Ермак Тимофеевич) обращается к казакам с речью («Уж он речи говорит, ровно как в трубу трубит»), советуется с ними, где лучше зимовать («Да не на реченьке было, братцы, на Камышинке» — ИПТ, № 8–9). Тради ция обращения с речью сохраняется и в военно-исторических пес нях XVIII–XIX вв., но обращается уже не атаман, а казачий гене рал, полковник, командир, пользующийся уважением среди рядовых казаков. Композиция и структура речи, таким образом, способствуют не только запоминанию ситуации, но и воспроизве дению типовой схемы применительно к более позднему историче скому материалу.

Своеобразно выражено социальное самосознание казаков в гребенской песне «Не из тучушки они ветерочки дуют», широко известной на Тереке, в основе которой лежит предание о встрече казаков с Иваном Грозным 31. Казаки обращаются к царю с речью, укоряя его в социальной несправедливости: он «много дарил жаловал» князей да бояр, а не казаков. В ответ на это Иван Гроз Великая Н. Н. Казаки Восточного Предкавказья в XVIII–XIX вв. Рос тов-на-Дону, 2001. С. 10.

ФОЛЬКЛОР КАК УСТНАЯ ФОРМА СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ ПАМЯТИ ный жалует гребенских казаков рекой Тереком «со притоками»

(ИПТ, № 1).

Другой сюжет, связанный с образом царя, содержит очень важный для казаков мотив — право на ношение бороды. Обраще ние к Ивану Грозному в жанровой форме плача делает эту тему необычайно выразительной: «Гребенской казак на часах стоит, На часах стоит, как свеча горит, Как свеча горит, сам слезьми пла чет…» 32. Казак просит буйные ветры разнести царскую могилуш ку, оторвать гробову доску, развернуть золоту парчу: «Уж ты встань-ка, восстань, православный царь… Вот твоя армеюшка сто ит все по-новому… Да как хотят нам, бравым казачинкам, усы бороды брить… Да вы не брейте-ка… да бородушки, да вы снеси те-ка… да вы наши головушки» (ИПТ, 23). В этой песне отрази лась психология казачества как субэтноса, традиции которого яви лись основой социального облика казака 33.

Песня хранилась в репертуаре казаков до 1960–1980 гг., чему способствовала не только актуальность ее содержания, но и ти пичность фольклорной формы, предназначенной для устного вос приятия и запоминания. Цепочное строение предложений, ступен чатое сужение образа, постоянные эпитеты, повторы и другие приемы, неоднократно исследованные фольклористами, нашли самое широкое применение в ранних исторических песнях.

Одна из особенностей социальной психологии казачества за ключается в идее братства казаков по духу, что закреплено песен ной формулой «все донские, гребенские да яицкие они казаки» и формой обращения «братцы». Иногда этому сопутствуют собст венные местоимения (мы, нас), например: «Не под славным было городочком, Было, братцы, под Виндером…», «Есть у нас, каза ченьков, крупа и мука» («Полно вам, снежочки …») и т. п.

Философия исторических отношений определяется поведени ем песенного героя. В ситуации «Казак в турецкой неволе» обоб Записано от Е. М. Ивановой, 1863 г.р., в 1965 г. в ст. Гребенской.

По свидетельству этнографических источников, усы и борода служили элементами маркировки возрастных групп: малолетки были безусыми, служи лые казаки носили усы;

вышедшие в отставку отращивали бороду. Для атамана наличие усов и бороды было обязательным (См.: Рыблова М. А. Хранители казачьих кладов: к вопросу о концепции судьбы в русской народной традиции // Судьба. Интерпретация культурных кодов: 2003. Саратов, 2004. С. 133).

746 ЧАСТЬ III. ГЛАВА щен не только образ, который легко прикрепляется к историческо му лицу (Ермаку, Разину и т.д.), но и сама ситуация неволи. В раз личных вариантах кульминация наполняется разным содержанием.

Так, сюжет «Ермак в турецкой тюрьме» имеет две концовки: более жесткую («…Отпусти меня на волюшку;

Я всю Турцию повыруб лю, А тебя, Султана, во полон возьму») и более мягкую:

«…Прикажи кормить-поить меня, Прикажи на волю выпустить, Посмотреть небо-землюшку, Взглянуть на свою сторонушку»

(ИПТ, №№ 14–15).

Стремление к воле — доминанта социально-исторических пе сен XVI–XVII века. Это понятие является пространственной со ставляющей русской души;

«воля вольная» — это свобода, соеди ненная с простором, ничем не ограниченным пространством.

Пространство трехмерно, для простора определяющим критерием служит горизонтальное измерение. Пространство может быть замкнутым, для простора нет границ 34. Даль, долина, «раздолье широкое» встречаются в песнях казаков и в общерусском песен ном репертуаре, что свидетельствует о единстве этнического и су бэтнического, но для казачества они являются определяющими.

В историческом фольклоре изображаются не только события, но и личности, значимые для истории. Если в песнях социального плана это атаманы (Ермак Тимофеевич, Степан Разин, Емельян Пугачев), то в военно-исторических — военачальники, государь или его брат (наследник-цесаревич назначался атаманом всех ка зачьих войск). Царь воспринимался как высшая инстанция власти, в том числе военной 35.

Не менее значима в песенной истории роль военачальни ков — от атамана и генерала до хорунжего и урядника. Герои пе сен — командир Миллер и «Евдокимов наш удалый», «храбрый Шмелев А. Д. Русская языковая модель мира: материалы к словарю.

М., 2002. С. 69-77.

Более подробно образы царей в исторической картине мира и устной песенной истории казачества рассмотрены в работах: Матвеев О. В. Герои и войны в исторической памяти кубанского казачества. Краснодар, 2003.

С. 169-183;

Он же: Историческая картина мира кубанского казачества. С. 267 306;

Белецкая Е. М. Традиции служения Российской государственности в песенном фольклоре казачества // Алексеевские чтения. Краснодар, 2004.

С. 74-81.

ФОЛЬКЛОР КАК УСТНАЯ ФОРМА СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ ПАМЯТИ Волженский полковник», генералы Ермолов, Бакланов и др. Нема ло сюжетов посвящено Кавказской войне:

В тихи ночи осенью казаки гуляли И про службицу свою песни распевали.

Скоро, братцы, нам в поход, зима наступает, Злой Шамиль зовет на бой, зовет и не унывает.

Для нас вызов — не беда, был бы Слепцов с нами, С ним готовы хоть куда на конях орлами.

…В поле лучше помереть, дома не годится:

Если дома помереть — лучше б не родиться.

Пусть объявит свой приказ, коней поседлаем – И готовы в дальний путь, песни заиграем.

…Наш наместник Воронцов всем пример покажет, И навешает крестов, и спасибо скажет 36.

(РС, № 83) Исторические песни периода Кавказской войны о генерале Слепцове созданы преимущественно сунженскими казаками.

Л. Н. Толстой в письме к младшему брату, С. Н. Толстому, назвал Н. П. Слепцова храбрым и умным генералом 37. Дворянин по про исхождению, он мечтал о военной карьере, в которой видел свое призвание. Его энергичная натура жаждала сильных ощущений и подвигов. По личной просьбе его перевели из столицы на Кавказ, к месту его будущей славы и преждевременной гибели 38. Из пяти песен, приведенных в работе Н. В. Ратушняка 39, четыре написаны Текст цитируется по копии рукописного сборника казачьих песен (скопирован почти полностью, 126 текстов) конца XIX в., который хранился у А. Е. Хаврониной, 1922 г.р., внучки певца Рогожина. Тексты песен написаны тремя разными почерками, указаны в качестве подписи три фамилии — Ф. Рогожин, С. Пимычев, Я. Феньев. Встречаются даты написания песенных текстов (1891–1894 гг.) и места, где стояли казаки. После одной из песен — следующая запись: «Эта песня писана в память перехода из г. Гатчины в г. Петергоф 28 мая 1894 год, а писал собственноручно казак Лейб-гвардии 4-й Терской сотни собственного Его Императорского Величества конвой С. Пимычев”. (Далее — РС, с указанием № текста, проставленного для удоб ства ссылок на копию).

Виноградов В. Б. Н. П. Слепцов — «храбрый и умный генерал». Ар мавир, 2000. С. 9.

Ратушняк В. Н. Неустрашимый генерал. Краснодар, 2001. С. 10-11 и далее.

Там же. С. 41-47. Приведенные казачьи песни (№№ 1–5) и русский перевод чеченской песни о Н. П. Слепцове даны без паспортизации, однако 748 ЧАСТЬ III. ГЛАВА в четком, маршеобразном ритме, и только одна протяжная — «Ой да ты, заря ли ты моя», повествующая о смерти Слепцова, хотя этот мотив присутствует и в двух других песнях. Субэтническая маркировка казаков — «сунженцы» — налицо в песнях «Что ты, сунженец, не весел», «В тихи ночи осенью Сунженцы гуляют» и «Пыль клубится по дороге», однако в других локальных вариантах она бывает опущена 40. Перечисленные песни воспевают ратные подвиги и высокие личные качества прославленного генерала 41.

Здесь отражены и отношение казаков к Слепцову, и прямая характеристика его личности и поведения в бою: «Их вождем был воин смелый Генерал-майор Слепцов». «Он орлом пред нами мчался, Сам везде он успевал. С шашкой он в толпы кидался и дружину поощрял» и т.п. Идейная установка одной из песен — «Дружно грянем про Слепцова, Память храброго почтим И мину ты наслажденья Хоть на миг мы возвратим». Воспоминания скла дываются из биографических деталей и отношения генерала к друзьям и врагам, характеристики его доброхотства и щедрости.

Это рассказ о том, «как с ним жили и служили, веселились в доб рый час;

неприятелей как били и как жаловал он нас» 42.

Не меньший интерес вызывает песня, в которой генерал майор Слепцов — «батюшка родной» — посещает летний казачий лагерь («Мы стояли на горе»). В этом сюжете характеризуется не столько личность генерала Слепцова, сколько типичная ситуация взаимоотношений казаков с военачальником и особенности их ла герного быта:

Мы стояли на горе, На зеленой на траве.

Припев: Ей, ей, молодцы, Храбры мы сунженцы!

Мы стояли возле будки, К нам приехал Слепцов в бурке — Вы здоровы, казачки, Стрижены головочки?

это очень близкие варианты сюжетов, известных на Сунже и в гребенских станицах.

См., например, вариант песни «Пыль клубится по дороге» из руко писного сборника ст. Червленной: «Там в Червленной по тревоге Скачет полк наш Гребенской» (РС, № 63).

Виноградов В. Б. Н. П. Слепцов — «храбрый и умный генерал». С. 9.

Ратушняк В. Н. Неустрашимый генерал. С. 43, 41, 45.

ФОЛЬКЛОР КАК УСТНАЯ ФОРМА СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ ПАМЯТИ Но вас богом я прошу:

Не ходите вы в корчму.

Вы там денежки пропьете, А в поход ни с чем пойдете!

Вас отцы будут встречать, А вам нечем отвечать.

— Ты, дедушка Аликуй, Нам про это не толкуй!

Сухарей мы напечем, Сами в шалаши пойдем.

Сухарей мы поедим, На Слепцова поглядим.

— Хорошо вам рассуждать, Иль провиантских денег дать?

Вы терпите до числа, Вам картошка не кисла, Поколь месяц окончу, Из Капкая 43 получу, По сотням разочту, По станицам разошлю.

А сказали: «Слепцов злой».

Слепцов — батюшка родной:

Он положит, станет бить — С плеч рубашечка летить, Но хоть больно он нас бьет, Да под суд не отдает.

— Как же больно вас не бить, Сорванцов, вас не бранить;

Добрых коней распродали, Сударушек посправляли, Порезали чепраки — Девкам шили башмаки.

В Первом Сунженском полку Носят шапку на боку.

Носят шапку на боку, По сту плетей во боку.

По сту плетей во боку, Курят трубки табаку 44.

(РС, № 41).

Капкай — г. Владикавказ.

Текст недавно опубликован (Терек вспышный. С. 64-68. Далее — ТВ).

Сходные взаимоотношения между казаками и генералами (Бабычем, Е. Ф. Семенкиным) отражены в кубанских песнях. См.: Матвеев О. В. Офи церский корпус в исторических представлениях кубанских казаков // Дворяне в истории и культуре Кубани. Краснодар, 2001. С. 106-107.

750 ЧАСТЬ III. ГЛАВА Песни о гибели 36-летнего генерала Слепцова в сражении с чеченцами под Гехами выделяются тем, что, с одной стороны, в них сохраняются лучшие традиции исторической и военно бытовой лирики (“Ой да ты, заря ли моя…”), а с другой — та же тема воплощается в книжной форме: «Из-за вала 45 поразила Пуля меткая его! Наше сердце схоронила, Жизнь отнявши у него! Как же, братцы, нам не плакать, Как нам, братцы, не тужить. Отца друга командира Кто нам может заменить?!! Мы его несли на бур ках, Он уже едва дышал И, собрав последни силы, Свою волю за вещал: Чтобы храбро и отважно Нам вперед, как с ним служить, Чтобы имени Слепцова Нам вовек не посрамить» 46.

События Кавказской войны с участием генерала Слепцова бы ли особенно значимыми в среде казаков, сражавшихся с горцами.

Не случайно его именем была названа станица Сунженская (Слеп цовская). Песни о храбром генерале вошли в сунженский, терский и кубанский казачий репертуар 47, сохранились в нем и активно быто вали до конца XX века, как память об этом талантливом и благород ном человеке. Встречаются в сборниках и авторские тексты, кото рые дают прямую характеристику полководцу:

Честь прадедов, атаман, Богатырь, боец лихой, Здравствуй, храбрый наш Бакланов, Разудалый ты герой.

…Ты геройскими делами Славу дедов и отцов Воскресил опять меж нами Ты, казак из казаков.

…Древней славы Ермаковой Над тобою блещет луч, Бьешь сноровкою Платовой Ты как сокол из-за туч… 48.

(РС, № 110) В наших записях — «из завала».

Ратушняк В. Н. Неустрашимый генерал. С. 41.

Имя Слепцова упоминается и в редком варианте песни «С Малки, с Терека, с Кубани», отражающем пребывание казаков в Сербии в 1876 г. в связи с освободительным движением на Балканах. См.: Матвеев О. В. Враги, союзники, соседи: Этническая картина мира в исторических представлениях кубанских казаков. Краснодар, 2002. С. 41.

Автором этого текста является донской поэт А. А. Леонов. См.: Ба цер Д., Рабинович Б. Русская народная музыка: нотографический указатель (1776–1973). В 2-х ч. Ч. 2. М., 1984. С. 536.

ФОЛЬКЛОР КАК УСТНАЯ ФОРМА СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ ПАМЯТИ Подобные песни фольклористы 1960-х годов называли “ура патриотическими”, к тому же тема русско-кавказской войны в то время была закрытой, поэтому ни публикаций, ни исследований на эту тему почти не было. Вместе с тем фольклорные тексты содер жат не только описания побед. В одном из вариантов песни «Пыль клубится по дороге» есть и ход боя, и поведение сражающихся, и характеристика врага:

Пыль клубится по дороге Темно длинной полосой, Там в Червленной по тревоге Скачет полк наш Гребенской.

Скачет, мчится, точно буря, К Гудермесу прискакал, Где Казы-мулла с ордою Десять тысяч ожидал.

Полк не дрогнул, увидавши Таку силу пред собой.

Шашки вынул и помчался На бой смертный с той ордой… Все рубились, насмерть бились Удалые гребенцы.

Храбрый Волженский полковник Кричал: «Браво, молодцы!»

Орда дрогнула, бежала, Мы помчалися за ней, Но ждала нас там засада Из отважных всех людей… Вмиг собралися чеченцы, Все отважные бойцы.

Вот от них-то пострадали Тогда наши гребенцы. … (РС, № 63) В песенном репертуаре казаков были отражены и события XIX века, исторически значимые для всей России. В них также принимали участие и казаки:

Торжествует вся наша Россия, Ой, Николаев трон гремит, Очень близкий вариант под заголовком «Смерть Волженского. Дело 19 августа 1832 года» см.: ИПТ, № 89.

752 ЧАСТЬ III. ГЛАВА На все страны меч его блистает, Остращает всех врагов.

Остращает всех врагов, И французов, поляков 50.

Вы разбейтесь, варвары-французы, Вы узнайте, кто мы есть...

(РС, № 110) В текст песни включается образ исполнителей / создателей, прикрепленный к определенному географическому пространству:

Во Российской было стороне, Петербург стоит на Неве.

Там лейб-гвардия наша стояла, К себе шефа дожидала.

Шеф — полковник да он командир, Предводитель войску был.

(РС, № 110) Пространство в исторических песнях выполняет жанрообра зующую функцию: герои действуют в определенном, исторически конкретном пространстве как участники важных событий;

именно пространственные координаты являются определяющими в песен ных зачинах;

наконец, повторение аналогичных по смыслу собы тий (сражение, взятие города и т.д.) формирует стереотип описа ния и основу для вариантов и версий при замене исторических героев другими. В этом принципиальное отличие устной истории от письменной.

Установлению соотношения между реальной и песенной ис торией помогают, помимо пространственных ориентиров, исто рические имена. Достоверность песенных эпизодов обусловлена их повторяемостью в реальной жизни, как, например, факта встречи государя с казаками, а также и документальным под тверждением 51.

Далее после каждого двустишья — припев: «То-то любо, любо да лю ли» с повторением последней строки.

Песня «День двенадцатый апреля», известная не только гребенцам, но и кубанцам, повествует об объявлении войны с турками и встрече Государя императора и Августейшего Главнокомандующего с эскадроном конвойцев.

О. В. Матвеев приводит изложение этого эпизода в песне и в служебной за писке штаб-ротмистра П. Т. Кулебякина (Матвеев О. В. Историческая карти на мира кубанского казачества. С. 223-224).

ФОЛЬКЛОР КАК УСТНАЯ ФОРМА СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ ПАМЯТИ Исторические песни казачества, таким образом, исполняют роль устных документов, подтверждающих те или иные факты со циальной (XVI–XVII вв.) или военной (XVIII–XIX вв.) истории, а также содержат оценку истории в целом. Они закрепляют нормы социального поведения, преимущественно мужского, определяют место казака в системе общественных отношений (атаман и каза ки;

герой и враги).

В песенном фольклоре XIX века отражены Отечественная война 1812 года 52, Кавказская и русско-турецкие войны 53. Истори ческий материал укладывался в типовые ситуации, разработанные еще в песнях XVIII века: выступление армии в поход, сражения, осада крепости, взятие вражеского города или аула, смерть и похо роны военачальника и т. п. Все больше песен подвергалось влия нию литературы, сближаясь с ней по форме и содержанию. Пове дение казаков, отраженное в песнях, соответствует исторической оценке их военных действий: «И всегда и во все времена казаки своим героизмом и бесстрашием, воинской выучкой и дисципли нированностью, взаимовыручкой и смекалкой добавляли ратную славу российскому оружию» 54.

Персонажи устной истории одновременно реальны и услов ны, устойчиво стереотипны. Действуя в данных реальной историей обстоятельствах, совершая поступки, не противоречащие сведени ям документов, они руководствуются воинским кодексом, доми нантой которого является концепция героического 55.

О песнях Отечественной войны есть публикации общего характера, а также специально посвященные песенному творчеству казаков. См.: Горе лов А. А. Отечественная война 1812 г. и русское народное творчество // Оте чественная война 1812 г. и литература XIX века. М., 1998. С. 5-57;

Белец кая Е. М. Отечественная война 1812 года в народных исторических песнях // Тверская губерния в Отечественной войне 1812 года: Сб. материалов истори ко-краеведческой конференции. Тверь, 2002. С. 81-84 и др.

Белецкая Е. М. Русско-турецкая война 1877–1878 гг. в песенном фольк лоре гребенских и терских казаков // «Да кто душу положит за други своя…»

(К 130-летию участия русского дворянства в освобождении православного на селения Балкан от османского ига): Материалы II Международных Дворянских чтений. Краснодар (Екатеринодар), 2006. С. 29-35;

она же. Казачество в народ ном творчестве и в русской литературе XIX века. Тверь, 2004. С. 33-41.

Казаки в войнах России: краткие исторические очерки / Под общ. ред.

Б. Б. Игнатьева. М., 1999. С. 4.

Матвеев О. В. Историческая картина мира кубанского казачества.

C. 215.

754 ЧАСТЬ III. ГЛАВА Военно-бытовые песни занимают в репертуаре гребенских, терских, донских, уральских казаков весьма значительное место 56.

Это песни «провожальные» и «походные», песни о временной по бывке и о смерти на поле боя. В эту жанровую группу попадают военно-исторические песни, лишенные со временем формальных признаков конкретного историзма — указания на место или время описываемого действия. В провожальных песнях, которые испол няются как женщинами, так и мужчинами, выражается прежде всего воинская психология («За горами, братцы, нас было не вид но»): «…Мы походов, братцы, не боимся, больно радуемся», но далее — «На конь сели, песенки запели, Прослезили, братцы, да мы весь народ» 57. Особенно характерна следующая песня, извест ная во многих вариантах, в которой описан психологический пере ход от станичного быта к жизни походной:

Полно вам, снежочки, на талой земле лежать, Полно нам, казаченьки, горе горевать!

Оставим тоску-печаль во темнаих лесах, Будем привыкать к чужой дальней стороне.

Будем привыкать к чужой дальней стороне, Будем уважать чужой молодой жене.

С девками-молодками полно пить-гулять, Перины-подушечки пора нам забывать 58.

Вторая часть песни продолжает описание походного быта: ка заки сами пекут хлеб, варят кашицу, в складчину («сложимся по денежке») покупают вино («пошлем за винцом»). После традици онных трех рюмочек (выпьем мы по первой — позавтракаем, по второй — разговоры заведем, по третьей — «с горя песню запо ем») начинается «песня в песне»:

Анализ военно-бытовой лирики см. в работах: Песни гребенских ка заков. С. 37-38;

Матвеев О. В. Историческая картина мира кубанского казаче ства. C. 150-174;

Белецкая Е. М. Мир казака в военно-бытовых песнях // Муж ской сборник. Вып. 2. «Мужское» в традиционном и современном обществе.

М., 2004. С. 237-246 и др.

Эта песня известна по дореволюционным публикациям, в записи Б. Н. Путилова (Песни гребенских казаков, № 125 — далее ссылки на это из дание даются в сокращении — ПГК), а также в записях экспедиций ЧИГПИ 1965–1966 гг.

Песня является одной из самых популярных на Тереке, эта запись сде лана в ст. Старый Щедрин от Е. Г. Широковой (1898 г. р.) в 1965 г. Cм.: ТВ.

C. 92.

ФОЛЬКЛОР КАК УСТНАЯ ФОРМА СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ ПАМЯТИ Мы поем, поем про свое житье-бытье.

Казачье житье, право, лучше всего:

У казака дом — черна бурочка, Жена молодая есть винтовочка, А отец наш, родитель — начальничек.

Ходя поедим, стоя выспимся;

Вспомню про жану, на винтовку погляжу, Чтоб она была чисто смазанная, Вдруг тревогою, чтоб готова была, Во секрет садиться, чтоб заряжена была.

(ТВ, 90) По сравнению с известной солдатской песней «Солдатушки, браво, ребятушки» казачий сюжет ближе к реальному быту и вполне может использоваться как этнографический источник.

Если исторические песни отражают героическую сторону жизни казаков, то военно-бытовая лирика передает особенности повседневной походной жизни, отношение к службе. Достаточно сравнить приведенную выше песню «В тихи ночи осенью казаки гуляли» и следующий текст:

Грусть, тоска, печаль, досада, Не могу ее снести.

Куда служба меня отзывает, Туда должен я пойти.

Должен, должен да я непременно Сказать: «Милая, прощай!

Ты прощай, прощай, моя милая, Прощай, жизнь-радость моя!» 59.

Отражая различные сюжетные ситуации, песни в локальном репертуаре выстраиваются в циклы, как линейно-биографические (от рождения до смерти), так и «круговые», в которых варианты сюжета или сюжетной ситуации образуют аксиологический круг (от печально-трагического до сатирически веселого). Бытовали среди гребенцов песни о смерти на поле боя, о том, как товарищи привозят домой тело казака, погибшего в сражении («Уж мне, ма тушка-сударушка, грустненько» и др.), но были и шуточные песни о возвращении со службы:

…Получили мы приказ:

Полку нашему Кавказ.

Записано от А. Т. Кальченко (1900 г.р.) в ст. Гребенской в 1965 г.

756 ЧАСТЬ III. ГЛАВА Получили мы другой — Полку нашему домой.

Вот мы тронулись, пошли, Да на быстрый Терек перешли.

— Здравствуй, Терек Гребенец, Ты родной наш отец!

Здравствуй, женушка-жена!

Да расскажи-ка, как жила.

— Пожила я с мужиками — Прожила арбу с быками.

Пожила я с казаками — Нажила арбу с быками.

Иванович похвалил, Да пятьсот плетей заложил.

А наутро похмелил Да еще триста доложил.

— Иванович, хорошо!

Хоть бы годик там еще!

Хоть бы год и хоть бы два, Хоть бы года полтора! К песням внутреннего быта относятся не только социально маркированные тексты, однако специфика казачьего репертуара проявляется в отборе тех или иных сюжетов из общерусского фон да, в соотношении протяжных и частых песен, в характере мело дии и манере исполнения песен. Специфика казачества отразилась и в обрядовом фольклоре («Леску, леску, на желтом песку», «Как со вечера дождь, со полуночи мороз» и др.) Особое место в репер туаре казаков занимают баллады, не только питавшие литературу, но и питавшиеся ею. Заслуживают внимания песни, созданные на стыке фольклорной и литературной традиций, а также «оказачен ные» сюжеты. Все это составляет социокультурный феномен пе сенного фольклора казаков.

Механизмы устной памяти — особый предмет для исследова теля. Обозначим лишь некоторые приемы, способствующие запо минанию и последующему воспроизведению песен. Фольклорные тексты, как правило, стабильны, и характер вариативности вписы вается в рамки фольклорной традиции. Структура текста иногда способствует возникновению процессов контаминации или импро Записано от А. Н. Пангелеевой, 1905 г. р., там же, в 1965 г.

ФОЛЬКЛОР КАК УСТНАЯ ФОРМА СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ ПАМЯТИ визации. Сочетание импровизации с традиционной основой на глядно отразилось в шуточной песне «Как у нашей Дуни», в кото рой обычно обыгрывались имена гостей, присутствующих на «бе седе» (ТВ, 245–246). Процесс запоминания основан на единой структуре каждого фрагмента: название домашнего животного или птицы женского рода — женское имя, название домашнего живот ного или птицы мужского рода — мужское имя. В эту схему вставляются, как в раму, имена присутствующих гостей 61. Вполне вероятно, что текст постепенно из импровизационного превращал ся в постоянный, повторяющийся без изменений при любом соста ве и количестве гостей, о чем свидетельствует, в частности, по следняя экспедиционная запись середины 1980-х гг. Не менее интересна композиция другой песни, «Да как будем, женушка, до мик наживать», построенной по принципу кумуляции, т.е. «повто рения с нарастанием». Сначала муж предлагает купить в Питере курочку, потом уточку, затем гусочку, индюшку, козочку, бараш ка, коровку, лошадку, кошечку и, наконец, собачку. После каждой покупки исполняется звукоподражательный припев, с повторени ем предыдущего. Все это проговаривается в довольно быстром темпе, часто на одном дыхании, поется только последняя фраза (ТВ, 244–245). Еще один способ организации текста в частой песне связан с особым видом повторения, который можно определить как повторение с изменением. На фоне неизменяющейся части текста особо выделяется новое слово. Как правило, это слово синоним («Ой вы девицы, Вы красавицы») или слово определитель (качественное прилагательное): «Люблю я казачень ку, Люблю молодого» и т.д. В более ранних хороводно-игровых песнях трижды повторяются довольно крупные фрагменты, как, например, в песне «Я поеду во Китай-город гулять», при этом со четание слов песни с двигательными действиями, иллюстрирую щими текст, помогает последующему воспроизведению текста («Как во городе»). Запоминанию способствует четкий ритм и риф мованные окончания строк в частых песнях, а также обязательное повторение двустиший. Протяжная мелодия, соответствующая По словам исполнительницы, Секлетьи Фоминичны Данилиной, 1902 г. р., из ст. Гребенской, одна женщина как-то сказала: «Неужели я буду в этой песне? Если буду, то поведу всю компанию к себе в гости!» Ее имя в песню попало, и свое обещание она исполнила.

758 ЧАСТЬ III. ГЛАВА эмоциональному содержанию текста, дает возможность варьиро вать его, вставлять частицы (“ой”, “да” и др.), повторять те или иные слова или части слов. Композицию в одном случае определя ет последовательность действий, в другом — цепочное построе ние, при котором ключевое слово предыдущей фразы, усиленное повторами, получает дальнейшее развитие в следующих строках.

Такая форма исполнения располагает к варьированию текста.

Все рассмотренные виды организации традиционного песен ного текста принадлежат к синхронному уровню. Они сосущест вуют в едином локальном репертуаре, напоминающем слоеный пирог, где каждый слой представлен разным типом структуры тек ста. Вместе с тем, в том же репертуаре присутствуют и диахрон ные варианты — песенные тексты, неодинаковые по времени про исхождения, что выражается в изменении образной системы, ритмики, стиля при сохранении основы сюжета (цикл песен: «Как ни по морю было по морюшку» — «Зацветало чисто поле» — «Ка тя-Катерина»;

две формы сюжета о неузнанном возвращении мужа и сына: «Из похода и шли два героя» — «Садилось солнце ясное»).

Социокультурный песенный образ казака формируется через сравнение. Иногда в одном сюжете встречаются солдат, поляк и казак («Шинкует шинкарочка»), и победу одерживает казак. Лю бопытно, что, сманивая шинкарочку «на Кавказик жить» (или на Дон), казак рисует идеальную картину: «У нас на Кавказике не шьют, не прядут — хорошо ходят», или: «У нас на Дону не сеют, не жнут — хорошо ходят».

«Оказачивание» литературных по происхождению текстов иногда существенно их меняет: так, например, «Похороны разбой ника Чуркина» превратились в погребение кизлярского (сунжен ского, червленского) казака;

появились образы «коника» и жены 62.

Песня литературного происхождения «Скакал казак через долину»

имеет приуроченность к тому месту, где исполняется. Так, на Се верном Кавказе поют: «через кавказские края», на Урале — «через манжурские края», кольцо «уралка подарила», «пускай уралка вспоминает меня, лихого казака» 63.

Песни гребенских казаков. С. 133-134. С. 303.

Песни уральских казаков / Запись, нотирование, сост., вступит. статья.

и коммент. Т. И. Калужниковой. Екатеринбург, 1998. С. 199.

ФОЛЬКЛОР КАК УСТНАЯ ФОРМА СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ ПАМЯТИ В ХIХ в. возникают и песни на местные сюжеты, в которых отражаются станичные герои. Это Лев Сотвалов из станицы Ста рый Щедрин, который «на завалы взвод повел», и дочь вдовушки из ст. Червленной, к которой «офицерик стал ходить, стал Дуняше таки речи говорить» — предлагать домик, дрожки и коня, чтобы только Дуня согласилась его любить. Но словесный диалог — столкновение двух типов морали — завершился достойно:

— Я казачка, я простая для тебя.

Честь велика дорога для меня.

Созданная в ХIХ в., песня получила широкое распростране ние среди гребенских казаков, особенно в станице Червленной, благодаря названному месту балладного действия и воспевания благородства простой казачки, для которой честь дороже матери альных благ.

Заслуживает внимания и рукописный текст сочиненной в той же станице песни «Мамука», довольно большой по объему (80 строк), с повтором после каждого четверостишья слов «Маму ки мои!» Это типичное обращение к женщинам: мамука, бабука, (дедука — дедушка). Старшего по возрасту мужчину называют в гребенских станицах «батяка». Это название перешло на всех жи телей-старообрядцев — «батяков».

Стихотворная повесть начинается словами:

Как вчера я во садочке Целый день копала:

Виноградные кусточки В землю зарывала, Мамуки мои!

Всю мотыженьку мою Страшно иступила, Не жалея грудь свою Рук не опустила.

Мамуки мои! Описана трудоемкая процедура укрывания сортового винограда зем лей на зиму. Делалось это при помощи мотыги (род тяпки, местное название).

Физическая нагрузка отягощается душевной обидой на золовку, которой «злая маменька моя (т. е. свекровь) дает повадку», а та «шепчет на ухо свек рови вздор и небылицы».

760 ЧАСТЬ III. ГЛАВА Обнищание казачества, лишение его привилегий прежде все го сказалось на рядовых казаках:

Мужа в службу снарядили – Корову продали.

Просто в корень разорили, На посмех отдали.

Самое дорогое у гребенички — припойки (нанизанные на нитку за припаянные «ушки» монеты) да «монисты» ниток с янта рями, но — добрались и до припоек, едва муж отстоял — «запла кал чуть не кровью — припоек не дам». Свекровь выгнала моло дую пару из дома с проклятьями, и поселились они в «избушонке на куриных ножках». Новая беда — «воры-супостаты телушку ук рали» («вот уж свиньи полосаты, черти б их побрали!»).

Развелось воров не в меру, Нет семьи без вора!

Поругали стару веру… Все погибнем скоро.

Завершает песню перечисление того, что крадут, сетования на болезни винограда, на морозы и засуху, непосильную работу «и в дому и в поле» и — грустная концовка: «Сердце горе иссушило, Дождались потомки!» 65.

Литературное влияние на казачьи песни в конце XIX – начале XX в. проявлялось в книжном характере ритмики, наличии рифмы, в изменении принципов, средств и приемов изображения действи тельности, в упрощении мелодии. Смешение традиций ведет к на рушению законов устно-поэтического творчества. Смена одной традиции, рассчитанной на устное восприятие, на другую приво дит к нарушению привычных механизмов памяти, что выражается в потребности или необходимости записать песню, чтоб не забыть, или воспользоваться фольклорным сборником как песенником.

Текст записан студентками ЧИГУ на фольклорной практике в ст. Червленной в 1980 г. от Дегтяревой Веры Семеновны. Это стихотворное произведение распространено только в Червленной, причем в рукописном виде, никогда не публиковалось. «Мамука» — одно из немногих произведе ний женского авторского творчества. Текст хранится в личном архиве автора.

ФОЛЬКЛОР КАК УСТНАЯ ФОРМА СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ ПАМЯТИ Воспроизведение традиции в живом исполнении фольклор ными коллективами — один из путей сохранения культурного на следия, в связи с чем нельзя не отметить деятельность Кубанского казачьего хора, фольклорных коллективов «Казачий круг», «Бра тина», «Воля» (Первоуральск) и многих других. Восстановлению и ретрансляции традиционной песенной культуры казачества спо собствуют аудио- и видеозаписи, перевод текста и мелодии на цифровые носители, фиксация на дисках, т. е. создание звукового культурного фонда.

Итак, песенный репертуар казачества представляет собой устную форму социокультурной памяти особой этнической груп пы русского населения, спецификой которого является военизиро ванный быт, основными функциями — защита государства, охрана приграничных территорий. В исторических и военно-бытовых песнях отражены события социальной значимости (сражения, ге рои, социальные взаимоотношения), в изображении которых соче тается типология самосознания, стереотипы восприятия действи тельности с исторической конкретностью. Уникальность и ценность культурного наследия заключается в том, что казачество на протяжении четырех веков верой и правдой служило государст ву, сохраняя и умножая славу предков. Героизм и патриотизм, честь и достоинство, храбрость и отвага казаков, сохраненные в устной памяти поколений, актуальны и сегодня, в эпоху восста новления института казачества и признания не только его про шлых заслуг, но и важной роли в современном обществе. Устные рассказы, дневники, письма и другие документы, семейные преда ния и т. д., представляют особую ценность для воссоздания устной истории казачества, наряду с дореволюционными публикациями очерков о станицах, песен и фольклорной прозы. Не меньшее зна чение имеют материалы, вошедшие в литературные произведения, не только классиков, но и малоизвестных писателей и поэтов, со хранивших в художественной форме исторические факты и харак теры, особенности мировоззрения, элементы быта, основанные на личных наблюдениях, устных рассказах и письменных источниках.

Только в совокупности всего перечисленного можно воссоздать исторический портрет казачества.

ГЛАВА ВРЕМЯ, СОБЫТИЯ, ГЕРОИ В ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ НА МАТЕРИАЛЕ МОСКОВСКИХ ГОРОДСКИХ ЛЕГЕНД В последнее время к исследованию проблемы исторической памяти обращаются специалисты целого ряда дисциплин: куль турологи, социологи, антропологи, психологи и, конечно, исто рики, которые расширяют как источниковую базу, так и научную методологию работы 1. Акцент исследовательского интереса пе реносится с исторического события или какого-либо историче ского факта на представление о нем, закрепившееся в профессио нальном и массовом сознании. Рассматривая историю под этим углом зрения, исследователи все чаще обращаются к новым «не традиционным» историческим источникам. И в этой связи цен ным источником может оказаться фольклор, отражающий кол лективные представления о прошлом 2.

Савельева И. М., Полетаев А. В. «Историческая память»: К вопросу о границах познания // Феномен прошлого. М., 2005;

Шкуратов В. А. Исто рическая психология. М., 1997;

Ассман Я. Культурная память: Письмо, па мять о прошлом и политическая идентичность в высоких культурах древно сти. М., 2004;

Нора П. Франция — память. СПб, 1999;

«Цепь времен»:

проблемы исторического сознания. М., 2005;

История и память: Историче ская культура Европы до начала нового времени. М., 2006;

Век памяти, па мять века: Опыт обращения с прошлым в XX столетии. Челябинск, 2004;

Образы прошлого и коллективная идентичность в Европе до начала нового времени. М., 2003;

Историческая память в массовом сознании Российской Федерации. М., 2002;

Историческая память: Преемственность и трансфор мация (круглый стол, ноябрь 2001) // Социологические исследования.

М., 2002. № 8. С. 76-85;

Левинсон А. Г. Массовые представления об «исто рических личностях» // Одиссей: Человек в истории. М., 1996. С. 252-267.

Репина Л. П. От редактора // Образы прошлого и коллективная иден тичность… С. 5-6;

Левинсон А. Г. Указ. соч. С. 252-253.

ВРЕМЯ, СОБЫТИЯ, ГЕРОИ В ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ...

Каждый человек обладает какой-то уникальной частицей ис торического знания. Это знание формируется под воздействием множества факторов, в том числе и благодаря фольклорной тра диции. Исследователями не раз отмечалось, что фольклор отра жает, хранит и передает общую культурную память общества, одной из составляющих которой является память историческая 3.

Историческое знание через фольклор передается из поколения в поколение, изменяется, приобретает новые черты и оценки.

Феномен исторической памяти будет рассмотрен в данной работе на примере московских городских легенд 4. Речь пойдет, таким образом, не о конкретных событиях, а о тех образах исто рии, которые сложились и бытовали среди москвичей в начале XX и в начале XXI века. Городские легенды повествуют о раз личных периодах истории, героях и событиях. В легендах затра гиваются вопросы, актуальные для своего времени, даются оцен ки деятельности правителей, проявляется отношение к власти.

Этот фольклорный материал является богатым историческим ис точником, ярко отражающим исторические представления моск вичей о государстве в целом и отдельных исторических деятелях.


Рассматриваемые мною московские городские легенды были записаны в период с начала XX до начала XXI века. Общее коли чество легенд — 420. Основу источникового корпуса составляют Богданов К. А. Повседневность и мифология. Исследования по се миотике фольклорной действительности. СПб., 2001. С. 5-86;

Лот ман Ю. М. Избранные статьи. Таллинн, 1992. Т. 1. С. 142,145,200-203;

Пропп В. Я. Фольклор и действительность. Избранные статьи. М., 1976.

С. 185-191.;

Юнг К. Г. Об архетипах коллективного бессознательного // Юнг К. Г. Архетип и символ. М., 1991. С. 35-128;

Репина Л. П. Память и историописание // История и память… М., 2006. С. 25-26;

Урсу Д. П. Мето дологические проблемы устной истории // Источниковедение отечествен ной истории. М., 1989. С. 3-26;

Мельникова Е. А. Историческая память в устной традиции // Восточная Европа в древности и средневековье: истори ческая память и формы ее воплощения. М., 2000. С. 4;

Шмидт С. О. «Уст ная» история в системе источниковедения исторических знаний // Шмидт С. О. Путь историка. М., 1997.

Под термином «городская легенда» мною понимается устный про заический рассказ, имеющий установку на достоверность, основным содер жанием которого является описание реальных или возможных фактов про шлого.

764 ЧАСТЬ III. ГЛАВА два собрания, тексты из которых отвечают требованиям записи фольклорных материалов:

• легенды начала XX в., собранные Е. З. Барановым в 1914–1925 гг. (38 легенд);

• легенды, записанные мною в 2000–2007 гг., а также современные записи легенд, сделанные фольклори стами (96 легенд).

Благодаря тому, что два этих корпуса легенд относятся к разному времени, их сравнение является перспективным и плодо творным.

К проблеме отражения в городской фольклорной традиции образа власти и исторических представлений москвичей я обра щаюсь уже не в первый раз 5. В своих предыдущих работах, в ос новном опираясь на весь корпус собранных городских легенд, я пыталась выявить общие представления москвичей о различных исторических периодах, государственных деятелях и событиях.

Новизна же этой работы заключается в том, что мое внимание будет сосредоточено на сравнении двух упомянутых выше групп легенд — записанных в начале XX и в начале XXI в. Такое срав нение поможет проследить динамику изменений исторических представлений москвичей на протяжении столетия. Центральное место будет уделено вопросу о том, как горожане воспринимают события прошлого, какие исторические образы и стереотипы они формируют, тем самым идентифицируя себя с историей города и страны.

Перед тем как перейти к анализу текстов легенд, необходимо сказать несколько слов об их форме и структуре. Современные го родские легенды по своей структуре — это, как правило, не раз вернутые рассказы, дополненные художественными описаниями, а небольшие по объему тексты. По мнению К. А. Богданова, «раз рушение нарративных структур, сюжетов, коллаж вместо повест вования соответствует … аксиологии … современной куль Майер А. С. История в зеркале московских городских легенд // Исто рик и художник М., 2006. № 2 (8). С. 171-179;

Кукатова А. С. Исследование и собирание городских легенд в отечественной и зарубежной фольклори стике // Взаимодействие культур в историческом контексте. М., 2005;

и др.

ВРЕМЯ, СОБЫТИЯ, ГЕРОИ В ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ...

туры, педалирующей в целом не столько ценность сюжета, сколь ко семиотическую эффективность образа и факта» 6.

Тексты легенд, записанные Е. З. Барановым в 1914–1925 гг., отличаются от современных записей. Многие легенды имеют развернутое повествование, отступления от основного сюжета, с прямой речью героев и пр. Хотя и среди этих записей можно встретить легенды иного характера, похожие на современные, состоящие всего из нескольких предложений.

Анализ двух корпусов текстов позволяет предположить, что горожанам в наибольшей степени свойственно рассказывать ле генды об относительно недавних для себя событиях в истории Мо сквы, так как большинство легенд, собранных мной, рассказывает об истории XX века (50 из 96), а почти половина легенд, записан ных Е. З. Барановым в начале XX в., посвящены истории XIX века (22 из 38). Более давние события также не обделены вниманием москвичей, однако чем больше удалено событие прошлого от рас сказчика, тем меньше о нем встречается текстов. Так, среди тек стов, собранных Е. З. Барановым, о событиях XVIII века рассказы вают 7, а о событиях XVI века — всего четыре (о более ранних событиях и о XVII в. не повествует ни одна легенда). Похожая си туация наблюдается и среди легенд, собранных мной: о XIX в. — 11 из 96, о XVIII в. — 15, о XVII в. — 1, но о XVI в. — 6, также по одной легенде приходится на XV и XIV вв. и на время основания Москвы. Легенды о событиях XVI века, как видно, нарушают эту последовательность. Все тексты об этом времени так или иначе связаны с именем царя Ивана Грозного, и возможно, что такую популярность сюжетов об этом времени можно объяснить возрос шим интересом в середине XX в. к этой личности, как в научных кругах, так и в массовой культуре (отчасти этому способствовала, подогревая интерес, официальная идеология) 7.

Таким образом, хронологическую структуру представлений о прошлом москвичей можно представить в виде следующей таб лицы 8.

Богданов К. А. Повседневность и мифология… С. 64.

Миллер Ф. Сталинский фольклор / Пер. с англ. Л. Н. Высоцкого.

СПб., 2006.

Необходимо отметить, что в одной и той же легенде речь может идти о нескольких исторических периодах.

766 ЧАСТЬ III. ГЛАВА Период Легенды, собранные Современные Е. З. Барановым легенды Начало Москвы 0 XIII–XV века 0 XVI век 4 XVII век 0 XVIII век 7 XIX век 22 XX век 4 Без указания на ка кую-либо эпоху Всего 38 Из таблицы хорошо видно, что глубина исторической памя ти москвича начала XX и начала XXI в. различна. На мой взгляд, это объясняется повышением уровня образования горожан.

Е. З. Баранов при сборе московских городских легенд не ограни чивал круг опрашиваемых какими-либо критериями. Поэтому среди его респондентов были москвичи различного социального статуса, уровня образования, возраста и пола. Огромную цен ность представляет то, что Е. З. Баранов снабдил каждую запи санную им легенду подробным описанием рассказчика. Анало гичным образом строилась моя методика формирования корпуса текстов. Я также не ограничивала респондентов никакими крите риями, снабжая каждую легенду небольшой анкетой, указывая пол, возраст, социальный статус и образование. Исследование зависимости между тематикой и формой повествования и ген дерной, возрастной, социальной и культурной принадлежностью является темой для специального исследования.

Большинство легенд из обеих коллекций помимо указания на период истории имеет и пространственную привязку, т.е. в леген дах указывается время и место какого-либо общественного или значимого, с точки зрения рассказчика, события. Толчком к созда нию легенды всегда является историческая действительность, под линное событие или впечатление горожан. В основе сюжета обыч но лежит какое-нибудь реальное событие, например, татаро монгольское нашествие, Отечественная война 1812 года или ста линские стройки. Правда, описание, как самих персонажей, так и исторических событий, не всегда соответствует фактам. Рассказ чики используют характерные обобщения, часто исторические со бытия по аналогии переносятся из одного места в другое, присут ствуют ассоциации и смешения понятий. «Наслоение домыслов, ВРЕМЯ, СОБЫТИЯ, ГЕРОИ В ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ...

“бродячие мотивы” и разного рода контаминации сводят до мини мума фактическую достоверность большинства преданий» 9.

Тематика легенд разнообразна. В исторической памяти моск вичей хранятся образы событий прошлого, как «большой исто рии», так и рассказы о незначительных происшествиях, курьезных случаях. Зачастую в легенды вносятся элементы мистического и религиозного характера. «Вымысел появляется, как правило, в ре зультате стремления объяснить непонятные факты действительно сти или дополнить ее желаемым, т.е. он бессознателен и имеет ил люзорный характер. Вымышленное считается, таким образом, достоверным и равноценным действительности» 10.

Некоторые тексты, рассказывающие о разных периодах, как из моей коллекции, так и из коллекции Е. З. Баранова, имеют сюжетные сходства. Встречаются общие мотивы, повторяются типические ситуации. И этот факт позволяет предположить, что эти сюжеты, приобретая новые черты и оценки, бытовали в го родской фольклорной традиции на протяжении всего XX века, тем самым сохраняя стереотипные и мифологизированные исто рические представления москвичей о власти, отдельных истори ческих деятелях и истории Москвы. Соотношение факта и вы мысла в легендах — самое различное. Иногда в них исторично только имя действующего героя. Чаще всего это реально сущест вовавшее историческое лицо, причем обычно — крупного мас штаба: Иван Грозный, Петр I, Сталин и др.

Также интересно отметить, что вокруг крупного историче ского деятеля часто объединяются самые разные мотивы и сюже ты, которые отбираются в соответствии с представлениями, сло жившимися о данном лице и характере его деятельности. В легендах обобщаются конкретные факты из жизни определенного героя. События в текстах разворачиваются так, как они действи тельно могли происходить, но нередко в легенды вносится эле мент чудесного и сверхъестественного: в них рассказывается о необыкновенных явлениях, сбывшихся пророчествах и т. п.

Азбелев С. Н. О подразделениях несказочной прозы // Русское народ ное поэтическое творчество. Хрестоматия по фольклористике: Учеб. пособие для филол. спец. пед. ин-тов / Сост. Ю. Г. Круглов. М., 1986. С. 288.

Чистов К. В. Русские народные социально-утопические легенды XVIII–XX вв. // Русское народное поэтическое творчество… С. 263.

768 ЧАСТЬ III. ГЛАВА Анализ всех текстов двух корпусов позволяет выделить не сколько переходящих мотивов, которые встречаются в москов ских легендах, описывающих разные периоды истории. К таким мотивам относятся:


1. Мотив защиты от внешнего врага В легендах с этим мотивом упоминаются такие события как татаро-монгольское иго, Отечественная война 1812 года, Рус ско-японская война, Первая мировая война, Великая Отечест венная война.

2. Мотив взаимоотношения правителя с высокопоставлен ными, мудрыми или просто влиятельными лицами В этих легендах описываются взаимоотношения таких лично стей как: Иван Калита и митрополит Петр, Иван Грозный и Малюта Скуратов, Петр I и Яков Брюс, Николай II и Григорий Распутин.

3. Мотив внутреннего кризиса В текстах, связанных с этим мотивом, мы встречаем упомина ния таких событий как: Опричнина, пожар в Москве 1812 года, давка на Ходынском поле, революции Февральская и Октябрь ская, события октября1993 года.

4. Мотив сверхъестественных явлений В этих легендах описываются: чудесное спасение Москвы от неприятеля, появление Девы Марии и Святых отцов церкви, различного рода предсказания, а также появление привидений, рассказы о магии и чародействе.

5. Мотив строительства В текстах с этим мотивом рассказывается о строительстве как отдельных архитектурных памятников, так и целых районов. В легендах встречаем описания строительства Кремля, Царицы но, храма Христа Спасителя, Александровского сада, главного здания МГУ, МИДа, театра Красной армии и др.

6. Мотив персональной истории культурных деятелей, предпринимателей и меценатов В текстах с этим мотивом встречаем: А. С. Пушкина, Н. В. Го голя, Л. Н. Толстого, Марину Цветаеву, Савву Морозова и др.

Необходимо отметить, что легенды схожей тематики зачас тую включают в себя два и более мотивов, образуя, таким обра зом, неизменные сюжетные линии, которые встречаются в тек стах, описывающих различные исторические события. Факт шаблонности и клишированности сюжетных линий, а также вне ВРЕМЯ, СОБЫТИЯ, ГЕРОИ В ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ...

сение во многие легенды мотива сверхъестественного и чудесно го позволяют нам говорить о том, что для изучения исторической памяти москвичей главной ценностью становится не само описа ние того или иного события, а, во-первых, собственно его упоми нание в легендах (что свидетельствует о фиксации его в памяти горожан) и, во-вторых, те оценки и характеристики, которые да ются событиям и героям с позиций настоящего.

Далее я попытаюсь показать, как в городских легендах ха рактеризуются различные исторические периоды, что доминиру ет в их описании, как оценивается деятельность героев и какие мифологические образы у москвичей начала XX и начала XXI в.

Особое внимание будет уделено XVI, XVIII и XIX вв., поскольку описание этих периодов присутствует как в легендах, собранных мной, так и в легендах, записанных Е. З. Барановым.

Тематику легенд о XVI веке можно представить в виде сле дующей таблицы 11 :

Событие Легенды, собранные Современные Е. З. Барановым легенды 1 Иван Грозный и Малюта Скуратов Строительство 3 Опричнина 1 0 Библиотека Ивана Грозного 0 Иван Грозный и районы Москвы Тема строительства представлена в четырех легендах об этом времени. В легенде, записанной мной, речь идет о строительстве Покровского собора. В легендах, из коллекции Е. З. Баранова — о строительстве кремлевских стен (одна легенда), причем в тексте строительство Кремля связывается с Иваном Грозным, а не с Ива ном III, и две легенды также повествуют о строительстве Покров ского собора. Легендарный образ Ивана Грозного — царя строителя противоречив. В легендах, записанных Е. З. Барановым, царь характеризуется как очень жестокий, беспощадный и неспра ведливый по отношению к строителям правитель.

Необходимо отметить, что в одной и той же легенде может встре чаться несколько тем.

770 ЧАСТЬ III. ГЛАВА Эти стены кремлевские царь Иван Грозный построил. Погнал из деревень народу множество, может, тысяч двадцать. — Чтобы, говорит, в один месяц было все готово. Ну, стал рабо тать народ. А платил царь каждому человеку по пятнадцати копеек в день. А какие это деньги? На них рабочий человек сыт не будет. И много тут народу от голода помирало. А ца рю что: одни умрут, других пригонят. Да это еще что — го лод! Колотили, били людей. …Ну, через силу работали.

Работает-работает, сковырнется, и ноги вытянул. А на его ме сто сто новых найдется. А царь говорит: — Душа из вас вон, а чтобы в месяц все готово было! Ну, мастера и старались — себя и людей не жалели. И сколько народу загублено. Ну, все же к сроку кончили. А царь только посмеивается: — Иной бы, говорит, эти стены три года строил, а у меня в месяц го тово. Вот и недаром старые люди говорят: «Кремлевские сте ны на костях человеческих стоят». Так оно и есть 12.

В легенде же из моей коллекции Иван Грозный представлен человеком набожным, мудрым и щедрым, построившим храм по просьбе юродивого Василия Блаженного.

Почти все в Москве знают, что Покровский собор (Собор Ва силия Блаженного) построен на деньги юродивого Василия Блаженного. Он в течение всей своей жизни собирал деньги и клал их в специальный тайник на Красной площади. И вот когда почувствовал он, что жизнь его подходит к концу, то пошел он к Ивану Грозному и отдал деньги, и объяснил, что деньги эти на храм, который нужно построить. Пошел Васи лий Блаженный на то место, где сейчас стоит Храм, лег и умер. А Иван Грозный взял деньги, добавил еще из казны и на том месте, где умер Василий, построил собор 13.

В легендах обоих корпусов текстов мы встречаем описания жестокостей Опричнины. В легенде из моей коллекции встречаем:

В Китай-городе, как известно, сохранились палаты с двором Малюты Скуратова. По легенде, в этом доме в XVI веке, во времена опричнины, пытали и мучили людей. Для того чтобы скрыть пытки, двор был засыпан песком (кровь в песок впи тывалась), и до сих пор двор этот песком засыпан 14.

Московские легенды, записанные Евгением Барановым / Сост., вступ. ст. и примеч. В. М. Боковой. М., 1993. C. 88-89.

Легенда записана в 2002 г. со слов студентки педагогического вуза.

Легенда записана в 2001 г. со слов Е. Ю. Агафоновой, студентки гу манитарного вуза, 1982 года рождения.

ВРЕМЯ, СОБЫТИЯ, ГЕРОИ В ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ...

В текстах из собрания Е. З. Баранова присутствуют подроб ные описания жестоких казней и расправ над боярами;

деятель ность Ивана Грозного осуждается горожанами:

…Жестокий был царь, прямо сказать, кровопивец. Мучил людей — кожу с живого человека сдирал, в кипятке варил, на огне жег... 15.

В тексте упоминается, что Иван Грозный владел черной ма гией:

Государь Иван Васильевич с малолетства с колдунами, воро жеями, чернокнижниками знался. Сам многому научился.

Одним взглядом мог человека усыпить и заставить во сне что угодно вытворять. Ему колдовские книги, рецепты древние и прочие таинства со всего мира везли… 16.

По представлениям москвичей начала XX в. Иван Грозный, с одной стороны, был человеком негибкого ума, с другой сторо ны, человеком много знающим. Кроме этого, его называют вспыльчивым, очень жестоким, и даже применяют к нему эпи тет — «царь-зверь». По представлениям же современных моск вичей, Иван Грозный был человеком образованным, щедрым, на божным, жестоким и даже немного трусливым.

Известно, что Иван Грозный, будучи образованным челове ком, владел богатой библиотекой. Среди ученых существует мнение, что библиотека эта затерялась в подземельях Моск вы... 17.

Вообще это место известное, про него ходит много разных легенд. Рассказывают, например, что Иван Грозный прятался в стогу сена на Воробьевых горах во время пожара и восста ния в Москве в XVI веке… 18.

Ближайший соратник Ивана Грозного, опричник Малюта Скуратов упоминается также в двух корпусах текстов. Деятельно сти этого человека даются такие нелицеприятные характеристики:

Московские легенды, записанные Евгением Барановым. С. 85.

Бурлак В. Н. Москва таинственная: Легенды вечного города.

М., 2001. С. 121.

Легенда записана автором в 2001 г. со слов М. Петровой, студентки гуманитарного вуза 1982 года рождения.

Данная легенда записана в 2002 г. со слов Ю. М. Михина, учителя географии частной школы «Генезис», 1960 года рождения, с высшим тех ническим образованием.

772 ЧАСТЬ III. ГЛАВА …А заправилой главным у него был Малюта Скуратович. — Ну-ка, говорит, Малюта Скуратович, наведи порядок. А Ма люта мастер был на это: кого удавит, кого на кол посадит, ко го живьем сварит… 19.

Малюта Скуратов представлен в легендах жестоким, крово жадным. Кроме того, в легендах начала XX в. отмечается, что он был человеком хитрым, рассудительным и по своему уму превос ходил Ивана Грозного, поэтому мог ему перечить.

…Как увидел Иван — взбеленился: — Малюта, кричит, уда ви этого мальчонку! А Малюта говорит: — Я кого хочешь удавлю, но только дай, говорит, наперед тебе слово ска зать. — Ну, — говорит Иван, — какое там слово, сказы вай... — А вот какое, — говорит Малюта. — Ты хоть и царь, а дурак! Иван Грозный и глаза на него вытаращил: — Как ты смеешь, кричит, да я, говорит, из тебя пепел сделаю! А Ма люта подставил ему шею и говорит: — Меня не напугаешь.

Сколько, говорит, ни живу, а умереть должен. А нынче ли умру, завтра ли мне все едино. А только, говорит, ты настоя щего дела не знаешь 20.

Таким образом, можно заключить, что XVI век, переданный, в основном, через описание личности Ивана Грозного, по пред ставлениям москвичей является кровопролитным, темным време нем. В то же время фигура царя оценивается неоднозначно, оче видно, что в начале ХХ в. Иван Грозный представлялся горожанам более жестоким, кровавым и беспощадным, нежели современным москвичам, но, бесспорно и то, что Иван Грозный является ярким, культовым персонажем, олицетворяющим свою эпоху.

Легенд о событиях XVIII в. значительно больше, как в моей коллекции (15 легенд), так и в коллекции Е. З. Баранова (7 ле генд). Легенды о XVIII в. рассказывают о светской жизни, о дворцовых интригах, о причудах и нравах двора, о колдовстве и суеверии 21 :

Московские легенды, записанные Евгением Барановым. С. 82-88.

Там же. С. 82-88.

Необходимо отметить, что в одной и той же легенде может встре чаться несколько тем.

ВРЕМЯ, СОБЫТИЯ, ГЕРОИ В ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ...

Тема Легенды, собранные Современные Е. З. Барановым легенды Деятельность Петра I 5 Из них: 5 Петр I и Яков Брюс Деятельность 1 Екатерины I Деятельность 0 Екатерины II Придворные интриги 1 Строительство 0 Деятельность 0 Екатерины II Петр I — популярный герой московских городских легенд.

Его деятельность оценивается в большинстве легенд положи тельно. В текстах, собранных Е. З. Барановым, он представляется деятельным, трудолюбивым, любознательным, умным, велико душным, немного вспыльчивым, но главное — человечным. Его прямо называют «великим», и особо отмечается, что он был всеми уважаем. В представлениях современных москвичей Петр I изо бражается реформатором, повернувшим все мировоззрение от религиозных идеалов к светским, в подтверждение этого можно привести слова одного информанта, который начал свое повест вование о петровской эпохе следующим образом: «Во времена, когда Петр I прорубал окно в Европу…» 22. Московские легенды из моей коллекции рассказывают о молодых годах Петра I, о его «потешном флоте» в Измайлово, о перенесении им мощей Алек сандра Невского.

Главной особенностью современных московских городских легенд, связанных с личностью Петра I, является попытка горо жан связать историю своего района или какой-то местности Мо сквы с деятельностью Петра I, тем самым включив ее в общего родскую и даже общероссийскую историю. Петр I упоминается в текстах, рассказывающих о районах Измайлово, Голубино, о Чистых прудах, об улицах Басманная и Довженко. В моем архиве есть шесть вариантов легенд о запрещении Петром I селиться людям на Юго-Западе современной Москвы. Этот же сюжет в нескольких легендах связывается с Иваном Грозным.

Легенда передана автору в 2001 г. Д. В. Ивковым, студентом педа гогического вуза 1979 года рождения.

774 ЧАСТЬ III. ГЛАВА Надо отметить, что образ Петра I и Ивана Грозного в леген дах во многом схож. На это сходство указывали многие исследо ватели. По мнению В. К. Соколовой, фольклорные образы Пет ра I и Ивана Грозного «в русском историческом фольклоре стали типологическими образами «справедливых» государей» 23. Н. А.

Криничная считает, что «правомерна постановка вопроса о суще ствовании некоего стереотипного образа, который в конкретных социально-экономических условиях приобретает специфическое содержание, варьируясь, однако, лишь в определенных преде лах» 24. Анализ всего корпуса текстов показал, что мифологиче ский образ Ивана Грозного противоречивее образа Петра I. Схо жесть этих персонажей обнаруживается в тех текстах, где оба правителя характеризуются положительно, где высвечиваются лучшие стороны их деятельности.

Самым распространенным мотивом легенд о XVIII в. из кол лекции Е. З. Баранова является мотив взаимоотношений между правителем и его приближенным, в данном случае — между Пет ром I и Яковом Брюсом. Петр I выступает в них даже в качестве ученика Якова Брюса.

Тогда еще царь Петр был... И раз спрашивает: — А скажи, говорит, Брюс, как на твое мнение: природа одолеет человека или человек природу? А Брюс отвечает: — Это глядя по че ловеку. — Как так? — спрашивает Петр. Тут Брюс выломал из улья сот меду и спрашивает: — Знаешь, что это за шту ка? — Мед, — говорит Петр. — А как он делается, зна ешь? — спрашивает Брюс. — Да как? — говорит Петр. — Пчела летает по цветам, по травам, высасывает сладкий сок и несет в улей. — Это ты правильно объясняешь, — говорит Брюс. …Но только, говорит, и паук одобряет мух — вкус ная пища для него. Вот какую загадку загадал он Петру.

Только Петр был башковитый. — А это, говорит, вот отчего:

ежели, говорит, пчела берет сок, то обрабатывает его: что нужно — тащит в сот, а что не нужно — бросает. А муравей и муха, хоть и высасывает сок, да не могут обработать его и жрут целиком. — А почему не могут? — спрашивают Брюс. — Потому не могут, — говорит Петр, — что им этого не дано. Тогда Брюс и говорит: — То же самое и с человеком.

Соколова В. К. Русские исторические предания. М., 1970. С. 49.

Криничная Н. А. Русская народная историческая проза: Вопросы ге незиса и структуры. Л., 1987. С. 149.

ВРЕМЯ, СОБЫТИЯ, ГЕРОИ В ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ...

Дано ему — он одолеет природу, а не дано — не одолеет. Тут хоть сто лет трудись — толку не будет. Тут, говорит, важно, чтобы котелок твой варил, да и было бы чем варить 25.

Рассказы о графе Я. Брюсе в начале XX в., по-видимому, были чрезвычайно популярны, так как из 35-ти легенд, собран ных Е. З. Барановым, о Брюсе — семь. Кроме того, те же расска зы встречаются в сочинениях П. В. Сытина 26 и М. И. Пыляева 27.

В современном московском фольклоре также можно встре тить легенды о Я. Брюсе. В моей коллекции о нем есть одна ле генда. Несколько легенд о Я. Брюсе были найдены мною в пе риодической печати последнего времени 28.

Я. Брюс представляется в легендах колдуном и чародеем, ученым, изобретателем, лекарем, подчеркивается, что он обладал редким умом, и ему было достижимо то, что другим не дано по знать. Кроме того, подчеркивается, что он был гордецом, весель чаком, бесстрашным, не боялся царя, даже чувствовал себя на равне с ним. В московских легендах рассказывается о чудесах Я. Брюса: о том, как он сделал женщину из цветов, сконструиро вал вечные часы, говорится, что он умел летать, вызывать снег и дождь, специальными растворами оживлять людей. Личность Якова Брюса связана с самыми разнообразными мотивами и сю жетами 29.

Интересно отметить, что, в отличие от описаний Ивана Гроз ного, Петр I в представлениях москвичей начала XX в. является фигурой положительной, в описаниях прослеживается явная симпатия к нему горожан. Внимание в тексте уделяется не госу дарственной деятельности Петра I, а описываются его личные качества, его добродушие, любознательность и простая человече ская натура.

Московские легенды, записанные Евгением Барановым. С. 32-35.

Сытин П. В. Сухарева башня (1692–1926). Народные легенды о баш не, ее история, реставрация, современное состояние. М., 1993. С. 7-10.

Пыляев М. Н. Старая Москва: Рассказы из былой жизни первопре стольной столицы. М., 1996. С. 189.

Шайдакова С., Пилявская Г. Проклятые места столицы // Комсо мольская Правда. 18.10.2002. М., 2002. С. 24-25.

Московские легенды, записанные Евгением Барановым. С. 12-33.

776 ЧАСТЬ III. ГЛАВА Среди сподвижников Петра I встречается и Меньшиков, в одной легенде из моей коллекции. В легенде рассказывается о его стремлении превзойти Петра I, повествуется о том, что именно с этой целью была построена так называемая Меншикова башня (Архангельский пер., д. 17 а).

В одной легенде из коллекции Е. З. Баранова упоминается Екатерина I. Она представлена своенравной царицей невеликого ума. В легенде повествуется о приказе Екатерины I починить «вечные часы» Якова Брюса.

…При Петре и при Брюсе ходили часы. А стала царицей Ека терина, тут и пришел им конец. Конечно, затея глупая, жен ская. — Мне, говорит, желательно, чтобы ровно в двенадцать часов дня из нутра часов солдат с ружьем выбегал и кри чал: — Здравия желаем, ваше величество! Это вроде как раньше были часы с кукушкой: «дон... ку-ку... дон... ку ку...»… 30.

Екатерина II встречается только в пяти московских легендах из моей коллекции. Четыре из них рассказывают о строительстве, одна — о постройке В. Баженовым загородной резиденции Ека терины II в Царицыно, еще две вариации сюжета о перестройке Московского Кремля, а также две легенды о подавлении Чумного бунта в Москве.

Таким образом, можно сказать, что легенды о XVIII в. име ют светский характер. В этих текстах акцент ставится не на опи сание какого-либо события, а непосредственно на описание геро ев. И именно их образы и поступки характеризуют эпоху.

Легенды о XVIII в. довольно сильно отличаются от текстов о до петровской эпохе. В легендах о XVIII в. на первый план выходит личность монархов, их образ жизни, причуды и интересы.

Образы XVIII века в представлении москвичей начала XX и XXI вв. различаются в расстановке акцентов. Так, современные москвичи воспринимают эту эпоху как довольно удаленную от сегодняшнего дня, поэтому отмечают, прежде всего, события, связанные с государственной деятельностью монархов, строи тельством, объяснением названий, подавлением Чумного бунта и пр. Москвичи начала XX в. уделяют внимание в легендах непо Там же. С. 21.

ВРЕМЯ, СОБЫТИЯ, ГЕРОИ В ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ...

средственно личностям монархов, их взаимоотношениям с бли жайшим окружением, привычкам и нравам. Немаловажно и то, что некоторые тексты содержат передачу образов эпохи через описания неизвестных героев XVIII века в курьезных, светских повседневных ситуациях.

Среди записей собранных мной и современными фольклори стами легенд о XIX веке — 22. Текстов легенд, собранных Е. З. Барановым, 15. Тематику этих текстов можно представить в виде таблицы 31 :

Тема Легенды, собран- Современные легенды ные Е. З. Барано вым Строительство 1 Отечественная война 1812 г. 2 Мистика 5 Развлечения 0 Культура 6 9 Личная жизнь купцов, про мышленников, меценатов Легенды о XIX веке распространены в московском фолькло ре, их героями становятся не государственные деятели, а пред ставители дворянства, купечества, промышленников, меценатов и культурной элиты. Часто это рассказы о повседневной жизни от дельно взятой личности в работе, в семье, в быту, о ее участии в культурной и благотворительной деятельности и взаимоотноше ниях с властью. Темы строительства и защиты города от непри ятеля также остаются популярными.



Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.