авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 ||

«ИНСТИТУТ ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ОБЩЕСТВО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ГУМАНИТАРНЫХ НАУК ...»

-- [ Страница 23 ] --

Отечественная война 1812 года не смогла не оставить след в исторической памяти москвичей. Очевидно, что во всех текстах об этом времени главным героем становится Наполеон. Три ле генды из моей коллекции посвящены войне 1812 года, в одной из них рассказывается о том, что москвичи сами подожгли город, чтобы не отдать его неприятелю. Две других легенды объясняют второе название Парка Победы — «Поклонная гора». Причем объяснения разнятся: в одной говорится о том, что сюда после войны приходили кланяться погибшим воинам, в другой версии В одной и той же легенде может встречаться несколько тем.

778 ЧАСТЬ III. ГЛАВА сообщается, что в этом месте Наполеон ждал поклона горожан после того, как вошел в Москву. Во всех трех легендах не встре чаются какие-либо характеристики или подробные описания со бытий. Все тексты отличаются лаконичностью, и можно характе ризовать их как простую констатацию факта войны 1812 года, сохранившейся в исторической памяти москвичей.

Отечественная война 1812 года упоминается в двух легендах из коллекции Е. З. Баранова. Речь в одной из них идет не о войне, а об обустройстве Александром I Александровского сада вблизи Кремля.

Про этот сад Александровский никто тебе верно не скажет, кто его развел... Слышал, будто царя Александра это работа, будто, как Наполеон ушел из Москвы, он и приказал, чтобы сад был. — Пусть, говорит, чтобы память о Наполеоне оста лась... Другая легенда также вскользь упоминает войну 1812 года.

Речь в ней идет о том, что якобы Наполеон очень хотел посмот реть, что же такое Лобное место. В этой легенде характеризуется личность Наполеона, отмечается его ум и любознательность.

…Это вот тоже история: Наполеон хотел узнать, какое это — Лобное место. Это в двенадцатом году, когда он в Москве объявился. Вот приезжает на буланом коне и спрашивает: — А где это, говорит, тут у вас, на Красной площади, Лобное место? Ему и указывают: — А вот это, говорят, самое. Вот он посмотрел, посмотрел: — Ну-ну-ну, — говорит. — Это дей ствительно!.. Конечно, человек по описанию знал... Да ему ли было не знать! Такой умнейший человек, да чтобы про Лоб ное место не знал. Да он все, все на свете знал! Хоть чего и не видал, а знал по книгам. А тут своими глазами увидел, какое есть русское Лобное место в Москве… 33.

Как уже было отмечено, с темой строительства также связа ны легенды об этом времени, в моей коллекции есть 4 легенды такой тематики. Это рассказы о строительстве Манежа, Храма Христа Спасителя, церкви Казанской божьей матери в Головин ском районе и «дома-чая» на Мясницкой улице. В легендах из Московские легенды, записанные Евгением Барановым. С. 61.

Там же. С. 82-88.

ВРЕМЯ, СОБЫТИЯ, ГЕРОИ В ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ...

коллекции Е. З. Баранова мы также уже встретили упоминание об обустройстве Александровского сада.

Императоры Николай I, Александр II и Александр III не упоминаются в легендах из моей коллекции, однако они встре чаются в семи легендах, записанных Е. З. Барановым. Николай I и Александр II упоминаются в двух легендах, Александр III — в пяти, в одной легенде Александр II и Александр III упоминаются вместе. Эти тексты повествуют о взаимоотношениях монархов с московским купечеством и дворянством:

…Царю Александру III очень понравилось имение, и хотел он его купить, а Петр Ионыч говорит: — Продать и за сто милье нов не продам, а подарю с удовольствием. Царь рассердился и давай его ругать: — Ах ты, говорит, скотина! Да нешто ты мне ровня, что я от тебя буду подарки принимать? Да я, говорит, тебя за такие слова в бараний рог согну! Ну, Губонин и тут вы вернулся: — Я, говорит, ваше императорское величество, не из дворянского сословия, а человек простой, из мужиков, без об разования и тонкого обращения не знаю. Царь взял да и выгнал его из кабинета. Тем и дело кончилось… 34.

В московских легендах начала XX в. нет прямых характери стик личностей императоров, акцент ставится на подробный рас сказ о том или ином случае, детальном описании главных героев.

Главы государства уходят на второй план. Этот факт можно объ яснить тем, что рассказчиков легенд в первую очередь интересо вал факт случившегося с тем или иным купцом, промышленни ком или культурным деятелем, многие из которых являлись их современниками. Надо оговориться, что иная ситуация наблюда ется, когда речь в легендах идет о политических событиях конца XIX и начала XX в. и связана с деятельностью Николая II, его семьей и Григорием Распутиным. Здесь главным героем легенд становится сам император, и эти тексты изобилуют различного рода характеристиками. Речь об этом пойдет ниже.

Как уже было отмечено, главными героями в большинстве легенд о XIX в. являются дворяне, купцы, промышленники, ме ценаты. Легенды из моей коллекции рассказывают о таких деяте лях, как Савва Морозов, помещик И. В. Головин и некие безы Там же. С. 155-160.

780 ЧАСТЬ III. ГЛАВА мянные «богатый торговец» и «богатый купец». Историческая память москвичей начала XX в. сохранила намного больше имен.

В легендах встречаются имена: генерал-губернатора В. А. Долго рукова, князя М. И. Хилкова, князя Д. П. Юсупова, князя А. Д.

Оболенского, купца К. Д. Молодцова, купца Е. Л. Михеева, купца С. Т. Морозова, а также представителей купеческих фамилий, таких как Карзинкины, Солодовниковы, Губонины, Бахрушины.

Большой пласт легенд о XIX в. связан с культурными деяте лями «золотого века». Самым главным героем становится А. С. Пушкин. Его имя встречается в одной легенде, записанной мной, и в пяти из коллекции Е. З. Баранова. В легенде из моей коллекции рассказывается о его венчании с Натальей Гончаровой в церкви Большего Вознесения в Москве.

Рассказывают, что когда Пушкин венчался в этой церкви с Натальей Гончаровой, он получил предзнаменование своей будущей несчастной судьбы. При обмене кольцами кольцо Пушкина упало на пол, после чего у него еще в руках погасла венчальная свеча. Как известно, эти приметы в народе счита ются очень плохими и сулят скорую смерть 35.

В легендах, записанных Е. З. Барановым, рассказывается о лицейских годах Пушкина (1 легенда), о взаимоотношениях с На тальей Гончаровой, а также о причинах и обстоятельствах дуэли, на которой он был убит (2 легенды), о взаимоотношениях с вла стью (1 легенда) 36. Неоднократно подчеркивается, что от приро ды Пушкин был одарен, с детства был умнее многих «профессо ров», создается представление о нем как о человеке, интересующемся многими науками, полиглоте. Основными его заслугами называется общая образованность и острый ум, а не его литературная деятельность 37. Отмечается, что он был челове ком уважаемым, не лишенным амбиций и приближенным к вла сти. Особое место в легендах уделяется его отношениям с женой и рассказывается о причинах и обстоятельствах дуэли. Во всех Легенда записана в 2002 г. со слов К. Б. Стерниной, студентки гума нитарного вуза.

В одной и той же легенде может встречаться несколько тем.

Московские легенды, записанные Евгением Барановым. С. 125-141.

ВРЕМЯ, СОБЫТИЯ, ГЕРОИ В ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ...

легендах образ Натальи Гончаровой крайне отрицательный, в них она представляется главной виновницей смерти Пушкина 38.

Большой интерес представляет одна легенда из собрания Е. З. Баранова. В ней главными героями стали представители разных эпох: А. С. Пушкин, Я. Брюс и Сухарев. Фольклорные образы этих персонажей, сложившиеся в народном сознании в начале века, очень ярко раскрыты в этом тексте.

Их было трое: Брюс, Сухарев и Пушкин. Брюс на небо летал смотреть, есть ли Бог.... И мог он обернуться птицей. А жил в Сухаревой башне.... А башню эту Сухарев постро ил... Вот по этому самому и называется она «Сухарева баш ня». А Сухарев этот был купец богатый, мукой торговал....

Пушкин в Москве жил и планы разводил: ведь это он застро ил Москву, ведь это он завел порядок. А ежели бы не Пуш кин, была бы не Москва, а черт знает что...... Вот и завел порядок. Умнейший был господин. И книги тоже писал, все описывал. И чтоб люди жили без свары, без обмана, по хорошему... — Вы, говорит, живите для радости. Да ведь наш народ какой?... Вот Пушкин и хотел, чтобы у нас друже любие было, чтобы мы не хватали один другого за горло, что бы свиной жизни не было. Только у нас дело на свой лад идет, не на пушкинский.... Пушкин-то хорошо знал обхо жденьеце наше — какой мы народ... Человек умнейший был, а иначе нешто поставили бы ему памятник?... Вот и поста вили памятник Пушкину, и стоит... Да ведь наш народ какой?

Проклятый народ, с ним не сговоришь. Иной-то тысячу раз прошел мимо памятника, а спроси его: какой был человек Пушкин? — Не знаю, — говорит. «Не знаю». Да ведь и я то же не знал, а как расспросил знающих, и узнал... 39.

Такое смешение представлений о времени характерно для многих текстов, причем для обеих коллекций.

Кроме А. С. Пушкина в легендах, записанных в начале XX в., упоминаются также писатели Н. В. Гоголь и Л. Н. Толстой.

Образ Л. Н. Толстого довольно ярко описан в легенде. Он представлен как человек мудрый и патриотичный. Рассказывает ся о причинах отлучения его от православной церкви и сообщает Там же. С. 125-129.

Там же. С. 128.

782 ЧАСТЬ III. ГЛАВА ся, что якобы американцы на выгодных условиях предлагали ему уехать из страны, а он не согласился.

...Только Толстой не согласился. — Я, говорит, в России ро дился, в России страдания принимаю, в России и помереть должен. А что, говорит, касается Сибири, так я ее не боюсь:

пусть ссылают — и в Сибири люди живут. Так и не по ехал… Н. В. Гоголь представлен в легенде человеком смелым и от важным, борющимся с несправедливостью и государственным произволом, за это его неоднократно сажали в тюрьму: «Ежели за воровство или убил кого, а то ведь за книгу, за правду» 41.

Анализ всех легенд о XIX в. позволяет заключить, что XIX век как для современных москвичей, так и для горожан начала XX в. представляется временем, связанным больше не с политиче скими событиями и государственными деятелями, а с отдельными героями и их персональной историей. Главными героями легенд становятся известные и малоизвестные представители дворянства и купечества. Интересно отметить, что герои легенд нередко всту пают в конфликт с монархами, ведут с ними споры, за что и полу чают от них определенное наказание. Русские императоры XIX в.

упоминаются вскользь и только в легендах, записанных Е. З. Барановым, но эти тексты не дают представления об отноше нии рассказчика к личностям императоров и никак не характери зуют последних. События времен Отечественной войны 1812 года также сохранились в исторической памяти москвичей обоих пе риодов.

Образ XX века складывается на материале двух коллекций:

события начала века, дореволюционной России, нашли свое от ражение в коллекции легенд Е. З. Баранова, тексты легенд, соб ранные мною, рассказывают о событиях от сталинской эпохи и вплоть до конца столетия. Исключения составляют два текста из моей коллекции, в которых упоминаются в одной В. И. Ленин, в другой — Марина Цветаева. В связи с этим детальное сравнение двух корпусов легенд о XX веке не предоставляется возможным.

Тематику легенд о XX веке можно представить в виде таб лицы:

Московские легенды, записанные Евгением Барановым. С. 142.

Там же. С. 128.

ВРЕМЯ, СОБЫТИЯ, ГЕРОИ В ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ...

Событие Легенды в кол- Современные легенды лекции Е. З. Бара нова Деятельность Николая II 4 Из них: Русско-японская и 2 Первая мировая войны Из них: Революционные 2 события И. В. Сталин и сталинские 0 стройки Великая Отечественная 0 Война О современности 0 Другое 0 В тех случаях, когда рассказчики были современниками описанных в легендах событий и жизни героев, эти тексты боль ше напоминают «слухи» и «толки», нежели в строгом смысле ле генды. И. А. Разумова пишет: «Едва ли не самую значительную часть городской бытовой словесности составляют слухи и толки.

Они легко актуализируются в большинстве коммуникативных ситуаций. Функция слуха — заполнение информационного ва куума, утверждением или опровержением факта. Функция тол ка — интерпретация факта в соответствии с традиционными представлениями» 42.

Несмотря на это, в текстах прослеживаются традиционные мотивы: взаимоотношения правителя с приближенными, защита от внешнего врага, мистика.

Император Николай II упоминается только в пяти легендах, записанных Е. З. Барановым. Эти тексты были услышаны им в период с 1923 по 1925 год. Во всех пяти легендах Николай II изо бражается слабым, безвольным человеком, непригодным для управления страной, злоупотребляющим алкоголем и неуважае мым государственным деятелем 43. Резко отрицательно в легендах оценивается жена Николая II Александра Федоровна. Она пред ставляется в текстах не в лучшем свете, отмечается ее связь с не приятелем и участие в сговоре с императором Вильгельмом. В двух легендах осуждается ее недостойное поведение в отношени Разумова И. А. Несказочная проза провинциального города // Со временный городской фольклор. М., 2003. С. 554.

Московские легенды, записанные Евгением Барановым. С. 102-116.

784 ЧАСТЬ III. ГЛАВА ях с Григорием Распутиным 44. Образ Григория Распутина крайне негативный. Во всех текстах москвичи характеризуют его как разбойника, жулика, пьяницу, распутника, подлеца и знахаря, использующего свои способности в корыстных интересах 45.

Ох... ох... дожила, нечего сказать! И никогда таких делов не было, а тут на-ко тебе на старости лет! …А все царица ви новата. Она да еще этот подлец Гришка Распутин: столкну лись оба Расею продать. Подкуп, вишь, был им от Вильгель ма, чтобы ему Расею себе взять... Царица-то сродствие Вильгельму приходится, племянница, что ли... Ну, и согласи лась... А Распутин примазался к ней. Да нешто такой прохо димец не примажется? Он ведь на все руки, настоящий мазу рик. И был промежду них такой уговор: царя прогнать...

…Ну, Гришка и раздобыл этот самый рог и взял ножичком или напильником наскоблил этого рога в стакан с вином и подает эту препорцию царю. А царь выпил, и погнало его по сле этого на вино. Он и раньше-то, сказывают, был очень охоч до винца, а тут запоем стал пить... И что ни день, то пьян и пьян... Лежит себе, а дела забросил. … И стал царь как бы не свой, настоящего, что требуется, не понимает. И никакого внимания, что война идет, нашего войска невесть сколько побили и будто двадцать крепостей забрали... А он все пьет, распьянствовался, как мужик... Вот как подделал ему каторжная душа Распутин! О Русско-японской и Первой мировой войнах упоминания встречаются в двух московских легендах, записанных Е. З. Бара новым 47. В трех текстах из его собрания описываются революци онные события, которые напрямую связываются с неправильной, с точки зрения рассказчиков, политикой Николая II. Отмечается полная неразбериха и смятение, а главными виновниками этого называются царь, Григорий Распутин и Александра Федоровна.

Причем рассказчики явно не сострадают им, а скорее наоборот, подчеркивается, что они получили по заслугам. В двух легендах рассказывается, что эти события были предсказаны афонским мо нахом Иоанном Кронштадтским и юродивой Матрешкой Нико лаю II, но государь не прислушался к ним, за что и пострадал.

Там же. С. 102-106, 113-115.

Там же. С. 102-113.

Там же. С. 102-103.

Там же. С. 102-109.

ВРЕМЯ, СОБЫТИЯ, ГЕРОИ В ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ...

…От этой самой Матрешки был Николаю подарок, такой по дарок, что и на всем белом свете никому такого подарка еще не было. Это когда Николай с царицей приезжал на открытие мощей Серафима Саровского. И вот тут Матрешка поднесла ему платок весь в крови, а царице — холстину длинную и уз кую, вроде такой, на которой гроб с покойником несут хоро нить. … А Николай и не знает, что ему делать с платком.

… А Матрешка говорит: — Принимайте и разумейте. Вот Николай видит — платок весь в крови, взял, да и бросил его, и царица тоже бросила холстину. А Матрешка засмеялась и говорит: — Бросайте, не бросайте, а оба изойдете кровью… Как ни странно, В. И. Ленин фигурирует всего в одной ле генде, записанной мной, которая никак не связана с революцион ными событиями. В ней повествуется о том, что он якобы людям запрещал селиться на Юго-Западе Москвы, причем в других ва риантах той же легенды фигурируют Петр I, Иван Грозный и Алексей Михайлович.

Больше всего среди тестов из моей коллекции о XX веке ле генд о советском времени. Все они проникнуты духом той эпохи.

Как пример можно привести три выдержки из легенд:

…В больших коммунальных квартирах вместе жили «сидев шие, севшие и садившиеся», в общем, публика очень инте ресная. Раньше ведь как было, если настучишь на своего со седа по коммуналке — получаешь его комнату… 49.

…В проект «дома на набережной» были заложены доволь но широкие проемы между квартирами, в которых несли вах ту сотрудники НКВД и слышали все, что произносилось за стенами… 50.

…Все большое должны строить зэки, потому что их не жалко. Такое мнение было распространено в середине XX ве ка… 51.

Очень много московских легенд посвящено сталинским стройкам и личному участию И. В. Сталина в реконструкции Мо Там же. С. 106-109.

Легенда записана в 2002 г. со слов женщины 1950 года рождения с высшим медицинским образованием.

Легенда передана автору в 2001 г. Д. В. Ивковым, студентом педа гогического вуза 1979 года рождения.

Записана в 2002 г. со слов мужчины 1970 года рождения с высшим педагогическим образованием.

786 ЧАСТЬ III. ГЛАВА сквы. Среди анализируемых текстов есть три варианта легенды о строительстве гостиницы «Москва», семь легенд о строительстве главного здания МГУ, из которых пять — варианты легенды о по беге заключенного со строительства. Есть два варианта легенды о строительстве МИДа, одна легенда о строительстве «Дома на на бережной», еще одна — о строительстве театра «Красной армии».

В качестве примера можно привести следующую легенду:

Существовало, как рассказывают, два проекта гостиницы «Мо сква». Когда Сталину принесли утверждать эти проекты, кото рые ради экономии бумаги начертили на одном листе, по по ловинке зданий, он взял и расписался посередине. Спорить с ним никто не решился и менять поэтому ничего не стали. Так и получилось, что гостиница «Москва» несимметричная 52.

Приводимые ниже тексты также характеризует то почти тельное и боязливое отношение к “вождю”, которое, по представ лению современных москвичей, существовало в XX в.

…Здания уже все новые, остался лишь один старый дом с участком. Оставили его потому, что в нем жил актер Алексей Дикий, который в 40-х годах играл роль Сталина. В этом до ме и сейчас закрытый музей 53. (Речь идет о районе Новоги реево.) Все знают, что в Матвеевском микрорайоне на территории 4-ой клинической больницы была сталинская дача, и многие рассказывают, что из нее идет ветка метро прямо в Кремль.

Также рассказывают, что эта ветка соединяется с подземным городом под Мичуринским проспектом. Говорят, именно по этому Мичуринский проспект не расширяют. Все это было сделано для того, чтобы Сталин не поверху, а понизу ездил 54.

Очень интересно отметить, что некоторые легенды до сих пор рассказываются с опаской. Именно так, например, рассказы вают легенду о подземном городе под микрорайоном Раменки:

Легенда записана в 2002 г. со слов женщины с высшим медицин ским образованием 1950 года рождения.

Записана в 2001 г. со слов Е. Губернаторовой, студентки музыкаль ного училища 1979 года рождения.

Легенда записана в 2000 г. и передана автору И. Л. Кукатовой, года рождения, с высшим техническим образованием.

ВРЕМЯ, СОБЫТИЯ, ГЕРОИ В ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ...

В Раменках все знают, что под микрорайоном находится под земный город, т. е. там внизу есть всякие жилые и админист ративные помещения, там же находятся огромные запасы продовольствия (сгущенка, тушенка), и многие хотели там побывать, кто за сгущенкой, тушенкой, а кто за приключе ниями, но говорят, если ты все же попадешь в нужное поме щение (в канализации), там ты увидишь табличку «огонь на поражение», в общем, все это очень опасно, а главное — за секречено. Кстати, туда идет ветка подземной железной до роги, связанная с Кремлем и метро 55.

События Великой Отечественной войны упоминаются в се ми легендах, четыре из которых — это варианты легенды о со вершении крестного хода (пешего / на самолете) с иконой (Ка занской / Владимирской) Богоматери вокруг Кремля. Согласно легенде, Богоматерь защитила город, и поэтому Москва не была взята немецкими войсками.

В Великую Отечественную войну, во время наступления фа шистов на Москву, Сталин, который скрывал свое духовное образование, но все-таки верил в Бога, приказал взять из Третьяковской галереи икону Божьей Матери и на самолете облететь с ней вокруг Москвы, чтобы защитить город. По другой версии, Сталин приказал, чтобы икону обнесли пеш ком вокруг Кремля 56.

Интересно, что в легендах о Великой Отечественной войне Сталин изображается верующим человеком, обратившимся в трудный момент к Богу.

Сталин вместе с Жуковым в самый тяжелый момент войны молились вместе в Елоховской церкви. Жуков был в тяжелом состоянии — он только что объехал фронт и увидел, что все в тяжелейшем состоянии, что практически не удержать. Вот Сталин жестко взял его, и вместе пошли они в Елоховскую церковь, помолились, после этого Жуков воспрял духом. Ну и помог воспрянуть остальным. Ну, вот я еще слышал, но это надо проверить, что в тот трудный момент приходили к Ста лину Маленков и Ворошилов, и они пели «Чертог твой вижу спасе» 57.

Легенда записана в 2002 г. со слов А. Енина, студента гуманитарно го вуза 1979 года рождения.

Легенда записана в 2001 г. А. Д. Гинсбургом, студентом экономиче ского вуза и передана автору.

Левкиевская Е. Е. Москва в зеркале современных православных ле генд // Живая старина. М., 1997. № 3. С. 15.

788 ЧАСТЬ III. ГЛАВА Надо сказать, что образ И. В. Сталина очень противоречив, во многом он схож с фольклорными образами Ивана Грозного и Петра I. В легендах его поступки напрямую не оцениваются, но специально подчеркивается его безграничная власть. Особо от мечается его религиозность, которую, по славам рассказчиков, он тщательно скрывал. Чаще всего его имя упоминается в связи со строительством. Кроме Сталина, который упоминается в 13-ти текстах, героями легенд о XX в. стали известные политические деятели. Л. П. Берия, упоминается в двух легендах. Его личность так характеризуется горожанами:

…Чтобы шок мой был понятнее, надо добавить, что особняк, неподалеку от которого мы дежурим и напротив которого ос тановилась машина-невидимка, старожилам известен как «Дом Берии». Здесь жил этот кровавый человек 58.

Л. М. Каганович упоминается в одной легенде, в связи со строительством театра «Красной армии». Г. К. Жуков, Г. М. Ма ленков, К. Е. Ворошилов встречаются в одной легенде, выше процитированной.

Деятели культуры и искусства также являются героями ле генд о XX веке. В одной легенде рассказывается о Марине Цве таевой. Одна легенда посвящена С. Эйзенштейну. В текстах упо минаются и архитекторы — А. Щусев (3 легенды), К. Алабян (одна легенда) и В. Симбирцев (одна легенда).

Легенды о нашем времени, еще только начинающие свой жизненный путь, либо связаны с какими-то курьезными ситуа циями, либо, что чаще, представляют собой страшные истории.

Подобных текстов в городском фольклоре бытует очень много. В основном все они относятся к таким фольклорным жанрам как «слухи» и «толки». Эти тексты обычно небольшие по объему и рассказывают о загадочных и невероятных городских происшест виях. Всего легенд о современности — 14.

События 3-4 октября 1993 года нашли свое отражение в од ной легенде из моей коллекции. В этом тексте прослеживается мотив чудесного спасения некоей жительницы Москвы во время обстрела Белого дома.

Веселова И. С. Жанры современного городского фольклора: повест вовательные традиции. Дис… канд. филол. наук. М., 2000. С. 91.

ВРЕМЯ, СОБЫТИЯ, ГЕРОИ В ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ...

В одной из московских квартир, обстрел которой продолжал ся более двух часов, было все разрушено и сожжено. «Хозяй ка квартиры не могла подняться во время обстрела и лежала на полу у стены с иконой. Эта стена напротив окна была осо бенно изрешечена пулями. Все, что висело, свалилось. Все, что могло в квартире разбиться, разбилось. Единственная вещь, которая осталась висеть на этой дырявой стене, была икона Божией Матери. На иконе не было ни одной царапи ны» 59.

Также религиозную окраску получила легенда о пожаре Ма нежа в 2004 г.

Это я слышала, по телевизору говорили. В Манеже проходи ла выставка, и один из павильонов освятили и поставили в нем иконку маленькую. Когда Манеж горел, сгорело все кро ме этого помещения 60.

Надо отметить, что легенды о современности еще не до кон ца закрепились в городской фольклорной традиции и описывае мые события еще не приобрели устойчивые, клишированные и мифологизированные черты.

Таким образом, легенды, записанные Е. З. Барановым, осве щают события начала XX в., связанные с императором Никола ем II, его семьей, Г. Распутиным и революцией. В этих текстах есть упоминания о Русско-японской и Первой Мировой войнах.

События Советской России освещаются в 36-ти легендах, запи санных в начале XXI в. Многие легенды рассказывают о сталин ских стройках и Великой Отечественной войне. Большинство со бытий, описанных в легендах, так или иначе связывается с именем И. В. Сталина. Легенды о современности рассказывают в основном о загадочных и курьезных городских происшествиях.

XX век по материалам двух собраний представляется веком, насыщенным различного рода социально-политическими собы тиями. Слабый и безвольный правитель сменяется жестким и ав торитарным. Описания хаоса и беспорядка в легендах о начале века — повествованием о полном контроле властью всех сфер человеческой жизни в легендах о середине XX в. Легендарный Левкиевская Е. Е. Указ. соч. С. 16.

Записано автором в 2004 г. со слов К. Б. Стерниной, студентки гу манитарного вуза 1982 года рождения.

790 ЧАСТЬ III. ГЛАВА образ XX века характеризуются динамичностью времени, пере менами различного рода, которые, по представлению москвичей, были закономерными и неоднократно предсказанными провид цами. Мистика и религиозные представления переплетаются с политическими событиями, причем это характерно как для ле генд начала XX в., так и для начала XXI в. Падение монархии и печальная судьба Николая II напрямую связывается с божествен ной карой за бездарное, по мнению москвичей начала века, прав ление. Образ Сталина в коллективных исторических представле ниях открыто не оценивается, он в чем-то схож с образом жесткого, но справедливого Ивана Грозного. Во многих легендах Сталин представлен человеком религиозным. На первый план выходит его деятельность по перестройке Москвы, в качестве «первого архитектора». Его образ, в целом, можно назвать поло жительным, в отличие, например, от образа Николая II.

В статье была предпринята попытка выявить образы собы тий и исторических личностей, нашедших свое отражение в ис торической памяти горожан. Выводы, сделанные в настоящей работе, являются, конечно, далеко не окончательными, поскольку оба рассмотренных корпуса легенд не могут передать целостной картины коллективных представлений москвичей о прошлом.

Тем не менее, выявленные образы исторических событий, госу дарственных и культурных деятелей позволяют нам составить представление об актуальных для москвичей начала XX в. и на чала XXI в. героях и моментах истории. Тексты легенд рассказы вают о значимых исторических событиях, связанных с историей Москвы: о татаро-монгольских набегах, об Опричнине, об Отече ственной войне 1812 года, о русско-японской и Первой мировой войнах, о сталинских стройках, Великой Отечественной войне. В них упоминаются государственные деятели разных эпох. Встре чаются чтимые святые, митрополиты и юродивые, а также из вестные архитекторы, писатели, поэты, меценаты и купцы, пред ставители дворянских фамилий.

DIALOGUES WITH TIME MEMORY AND HISTORY Interdisciplinary interaction between history and cultural anthro pology as well as expansion of the postmodernist paradigm into ‘for bidden land’ of historical discipline focuses the attention of contempo rary scholarship on studies of mental stereotypes (including the views of time) and on the phenomenon of historical memory.

Postmodernist paradigm defines the collective memory’s vitality by its immanent connection with conscious memory of the members of a group. The second key moment that creates collective memory’s supe riority over History is seen in the plurality of the former as compared with normative and unitary character of the latter. At the same time the myths of collective memory that support a group’s claims to high status, or material, territorial, political and other privileges are based on stereo types and are intolerant to alternatives or any pluralism of opinions. De sire to create a collective genealogy, to ‘appropriate the past’ by con struction of continuing historical ‘narrative of identity’ as well as clear evidence of the breaks in cultural memory could be found in different societies, including the earliest epochs of world history.

A society’s past is not ‘natural’, constant or objective. The image of the past is subjected to changes;

it adjusts to current situation.

Maintaining an identity requires a feeling of historical continuity.

While embracing new phenomena and ideas a group or a society should reinterpret its past from time to time so that the charm of nov elty is lost, and the new looks as continuation of historical tradition.

Thus in collective memory the past is being constantly reorganized (especially at the times of great changes or breaks) so that a group could always recognize itself in the past on any historical stage.

Collective memory gives a sense of shared past to society mem bers;

it creates an emotional attitude of shared historical experience, translates values and the models of behaviour. Collective memory also preserves and sacralises the symbols of collective identity that build common semiotic space and establish the group’s framework. Within 792 SUMMARY this space some events lose their particularity and turn into historical myths of good and evil.

Communicative approach to social (cultural) memory is focused on the collective memory’s existence within the process of social communication as well as on structural limitations set by the context on the participants of this interaction who want to re-interpret the past in their own interests. Memory has ability to structure series of singu lar events into orderly narratives. The same events could have various meanings depending on what narrative structure they have become a part of. The structuring process has its logical stages. The temporal perspective is chosen in accordance with contemporary perspective. A group could look to more or less distant past. A society finds some ancestors in history, points to the events and periods that are of con siderable importance to its identity. Changes in the distance between the historical past that shapes a group’s identity and the present could lead to changes in the identity itself. Collective genealogy and biogra phy needs to establish a firm connection with ‘own’ past as well as to state an opposition between ‘our own’ and ‘aliens’. Going deep into historical past could widen ‘our’ ancestors group and our identity ac cordingly almost ad infinitum.

Thus a group’s past is shaped, on one hand, by group consensus, and on the other — by its opposition to other groups. The building of group or individual past is characterized by embellishments and re touching, by lacunas (gaps) connected with events ‘inconvenient’ for the group. Thence some groups — participants (real or imaginary) in historical events often claim their memories to be the “correct” ver sion of those events.


Social construing of identity is a complex process that takes place in the context of historical situations replacing each other;

it is subjected to the influence of various forces and numerous accidents.

In this dynamic context the images of past reality undergo the process of stereotypization;

they interact with old, seemingly worn-out but in fact surprisingly vital myths that have an ability to be actualized in new historical circumstances and be transformed in accordance with arising social demands. Social memory ‘grows’ out of shared or con tested meanings and values of the past that are intertwined with the understanding of the present and with the projections of the future. At the same time the past appears to be no less projective as the future.

The ideas of the past viewed as reliable ‘memories’ (as the ‘his tory’) and made a significant part of a world image play an important DIALOGUES WITH TIME...

role in shaping and maintaining of collective identity and in translat ing of moral values. Accordingly, one needs to analyse particular his torical myths, their existence, marginalization or re-actualization in ordinary historical conscience, their use and ideological re-evaluation, including the narratives of national history replacing or competing with each other (since all nations think of themselves in terms of his torical experience rooted in the past). The defining role in the forma tion of collective identity belongs to memory of central events of the past, either within a ‘national catastrophe’ or a ‘triumph’ models.

The studies of historical consciousness and historical memory suggest analysing the concepts of time in historical traditions of vari ous cultures and epochs: the views of time’s partition, its passage and value, of the correlation between the past, the present and the future (the link of times or the break between them), as well as the images of meaningful past — epochs, events, heroes etc. The task here is not only to find peculiarities but also to search for general features shared by the whole humankind in different cultural concepts of time, to de fine general components of the collective versions of the past, for ex ample, typical structural elements of ethnocentric historical mythology that was supposed to consolidate its supporters and define their actions (myths of ‘golden age’, ‘glorious ancestors’, ‘sworn enemy’ etc).

As a whole contemporary scholarship is characterised by separat ing the present from the future. This break between the present and the future is often described as ‘presentism’: the disappearance of the future as such, since, being separated from the present, ceases to be real. Its effects could be seen in the fact that historians have rejected the idea of foretelling the future and excluded the theme of the future from their professional interests almost completely;

they have agreed that history does not repeat itself, so that even though the knowledge of the societies of the past helps one to understand one’s own society it does not give one any reliable knowledge of what is to come. Meanwhile the theme of the future is of extreme importance in the context of the history of col lective views of the time and memory studies. Desire to know the future is inherent in all human societies;

it could be found everywhere at all times, but the means to fulfil it, and the representations of imaginary future vary in different cultures depending on prevalent religious beliefs and forms of rationality typical for the society in question.

The problem of the link of the times as well as the general ques tion of how social / cultural memory, knowledge of the past and his tory are related are interpreted in ambiguous ways. Even the die-hard 794 SUMMARY advocates of objective history admit that history and memory could not be always separated completely, all attempts to polarise them not withstanding. By producing facts-events from ‘reliable sources’ a his torian, after all, presents a society with his/her ‘genuine history’ that claims to become commonly shared social memory or at least its au thoritative version.

Professional historians participate in the process of collective memory’s transformation as they respond to a society’s demands. On one hand, they formulate questions on the most important moral prob lems of historical profession, on overcoming Eurocentrism, ‘oriental ism’ and national myths, and underline the inadmissibility of ‘invent ing the past’, distorting it or making it a political instrument. On the other hand, they debate the role of history as a ‘social therapy’ factor that helps a nation or a social group to deal with ‘traumatical historical experience’.

At the same time social memory does not only provide members of a group or a society with a set of categories to be guided by them;

it is also a source of knowledge, rich in material for conscious reflection and interpretation of the translated images of the past, cultural views and values.

The analysis of the means of control over historical memory pre sents even more difficulties. It is well-known that ‘who controls the past, controls the future’. One is referred to historical legitimating as a source of power and to the use of historical myths in solving political problems. It is known that struggle for political leadership could reveal itself in the competition of various versions of historical memory and various symbols of nation’s glory or disgrace or in debates on what events of national history a nation should be proud or ashamed of. The collective memory’s contents change according to social context and priorities of practice. The image of the past that had been enforced on an audience becomes the norms of its own views of itself and defines its real behaviour.

Dialogue with time is a constant and dynamic factor in the de velopment of each civilisation. Thus in the research project ‘Images of time and historical ideas in the context of civilizations: Russia — the East — the West’ (its first results are presented in this book) we pur sued an ambitious goal to define the key aspects of this complicated problem using empirical evidence from different regions of Western Europe, Russia, and the countries of the East, to study cultural univer salia (given all particularities of historical cultures and unique trajec tories of their development), the results of cultural interaction as well DIALOGUES WITH TIME...


as the specific of civilisations and their transformation on various stages of the societies’ history. The project is focused on historical consciousness, its generic link with historical experience, its norma tive and value-oriented character, on the admission — in various ways and terms — of the difference between the past and the present, and the understanding of history as a process connecting events in time.

The group of authors has worked on the two interconnected prob lems: they have looked on how the members of different societies inter preted the past, and also have analysed the genesis, structure, social functions and the replacement mechanism of the most tenacious histori cal myths and stereotypes at stable periods and turning points of history.

The book consists of three parts. The Part I is dedicated to theo retical problems, to the characteristic of numerous approaches and con cepts that exist within this research field. The Part II deals with ideas and images of time in various cultural traditions and civilisations. It in cludes studies of different types of historical consciousness in connec tion with the development of historical thought and the practice of his tory writing: the forms of talking about and the uses of the future in Medieval Europe, the historical conscience of Anglo-Saxon chroniclers, the temporal organization of history in works by Late Medieval and Early Modern thinkers, the views of space and time and basic character istics of historical consciousness of non-European cultures and civilisa tions (Arab, Indian, Chinese etc.).

Finally, the Part III presents research focused on forms and means of construing the images of the past, on the way historical legends and myths functioned, on numerous interpretations of events, types of his torical discourse, on forming new models of history writing, in various cultures and on different stages of development — from Antiquity to Modernity (in Classical Greece, in Medieval and Early Modern Europe, in Russia of the XVI–XX cc.).

The authors suggest that while creating the image of the past his torical consciousness reflects social and cultural demands of its time.

Changes in a society provoke new questions to the past, transform es tablished views of history. The more radical the social changes are, the more important changes take place within the image of the past, which, in its turn, influences social development.

Widening of special and temporal framework of this study, the analysis of historical views reflected in written sources of various ep ochs, cultures, civilisations requires new descriptive models and new typologies of historical consciousness (being one of fundamental com ponents of a civilisation). This work will certainly be continued.

CONTENTS Memory of the past and History (L. P. Repina).................

PREFACE PART I THEORIES, METHODS, PERSPECTIVES Contemporary memory studies and the transformation of CHAPTER classical heritage (A. G. Vasiliev)........................................ Common views of the past: theoretical approaches CHAPTER (I. M. Savelieva, A. V. Poletaev).................................. Common views of the past: empirical analysis CHAPTER (I. M. Savelieva, A. V. Poletaev).................................. Nation of citizens and non-citizens history writing CHAPTER (E. E. Savitsky)............................................................. PART II IIDEA OF TIME AND HISTORICAL CONSCIOUSNESS Appropriating the future (J.-C. Schmitt), CHAPTER translated from French by M. P. Maysuls.................... CHAPTER 6 History in chronicles: historical consciousness of Anglo Saxon England (Z. Yu. Metlitskaya)................................... CHAPTER 7 Temporal organization of history:

views of medieval and early modern thinkers (M. S. Bobkova)............................................................ Religious polemics and chronology:

CHAPTER paschalia in English religious controversies of the XVI c.

(A. Yu. Seregina)............................................................. Sacred history in printed sermons: Simeon Polotsky CHAPTER (M. S. Kiseleva)................................................................. Temporal depth of space in the texts CHAPTER by medieval Arab geographers (I. G. Konovalova)........... CHAPTER 11 The course of time and the tide of history:

medieval India (E. Yu. Vanina)......................................... DIALOGUES WITH TIME The past serving the present: historical consciousness and CHAPTER modernization process in China (B. G. Doronin)................ Images of space and time in Imperial / colonial and CHAPTER postcolonial discourse (I. N. Ionov)................................... PART III FORMS AND WAYS OF SHAPING IMAGES OF THE PAST History in drama — the drama of history:

CHAPTER some aspects of historical consciousness in Classical Greece (I. E. Surikov)........................................ Legends of the past: Trojan war in medieval Western CHAPTER tradition (A. N. Maslov)........................................................ «Holy Year» and the «Eternal City»:

CHAPTER the image of Rome during Jubilee (N. A. Selunskaya)........ An event and its interpretation: ‘meeting at Chinon’ CHAPTER (О. I. Togoeva)............................................................. Historical memory and the technology of antiquarian CHAPTER discourse: early modern England (А. А. Palamarchuk, S. Е. Fedorov)............................... Models of natural history (V. V. Zvereva)............................

CHAPTER 19 From Enlightenment to Romanticism:

CHAPTER Scottish antiquarian tradition in search for national past (V. Yu. Aprytshenko)....................................................... Ideology of history by Ivan the Terrible:

CHAPTER a view from Poland (K. Yu. Erusalimsky).......................... Historical memory and the images of the past in the CHAPTER culture of post-reform Russia (O. B. Leontieva).................. Myths of the past: Soviet revolutionary feasts CHAPTER of 1917–1920s (S. Yu. Malysheva)..................................... Revolution in migrs’ dialogues on Russia’s past and CHAPTER future (N. N. Alevras)......................................................... Folklore as an oral form of cultural memory CHAPTER (the example of Cossacks) (E. М. Beletskaya).................... Time, events, heroes in historical memory CHAPTER (Moscow urban legends) (А. S. Mayer)................................

...........................................................................................

SUMMARY...........................................................................................

CONTENTS CONTRIBUTORS..................................................................................................... АВТОРЫ АЛЕВРАС Наталия Николаевна — доктор исторических наук, профессор кафедры истории дореволюционной России Челябинского государ ственного университета.

АПРЫЩЕНКО Виктор Юрьевич — кандидат исторических наук, доцент кафедры новой и новейшей истории Южного федерального универ ситета.

БЕЛЕЦКАЯ Екатерина Михайловна — кандидат филологических наук, до цент Тверского государственного университета.

БОБКОВА Марина Станиславовна — кандидат исторических наук, руково дитель Центра истории исторического знания Института всеобщей истории РАН.

ВАНИНА Евгения Юрьевна — доктор исторических наук, зав. сектором истории и культуры Центра индийских исследований Института востоковедения РАН.

ВАСИЛЬЕВ Алексей Григорьевич — кандидат исторических наук, доцент кафедры культурологии Московского государственного педагогиче ского университета.

ДОРОНИН Борис Григорьевич — доктор исторических наук, профессор кафедры истории стран Дальнего Востока Восточного факультета Санкт-Петербургского государственного университета.

ЕРУСАЛИМСКИЙ Константин Юрьевич — кандидат исторических наук, старший преподаватель кафедры истории и теории культуры Рос сийского государственного гуманитарного университета.

ЗВЕРЕВА Вера Владимировна — кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Центра интеллектуальной истории Института всеобщей истории РАН.

ИОНОВ Игорь Николаевич — кандидат исторических наук, старший на учный сотрудник Центра интеллектуальной истории Института все общей истории РАН.

КИСЕЛЕВА Марина Сергеевна — доктор философских наук, зав. сектором методологии междисциплинарных исследований человека Институ та философии РАН.

КОНОВАЛОВА Ирина Геннадьевна — доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра «Восточная Европа в античном и сред невековом мире» Института всеобщей истории РАН.

ЛЕОНТЬЕВА Ольга Борисовна — доктор исторических наук, профессор кафедры Российской истории Самарского государственного универ ситета.

МАЙЕР Анастасия Сергеевна — аспирант Государственного университета гуманитарных наук.

АВТОРЫ МАЛЫШЕВА Светлана Юрьевна — доктор исторических наук, профессор кафедры историографии, источниковедения и методов историческо го исследования Казанского государственного университета.

МАСЛОВ Артем Николаевич — кандидат исторических наук, старший преподаватель кафедры истории древнего мира и средних веков Нижегородского государственного университета.

МЕТЛИЦКАЯ Зоя Юрьевна — кандидат исторических наук, научный со трудник Отдела истории Института информации по общественным наукам РАН.

ПАЛАМАРЧУК Анастасия Андреевна — кандидат исторических наук, ас систент кафедры истории средних веков Санкт-Петербургского го сударственного университета.

ПОЛЕТАЕВ Андрей Владимирович — доктор экономических наук, про фессор, заместитель директора Института гуманитарных историко теоретических исследований Государственного университета — Высшей школы экономики.

РЕПИНА Лорина Петровна — доктор исторических наук, профессор, руко водитель Центра интеллектуальной истории, заместитель директора Института всеобщей истории РАН.

САВЕЛЬЕВА Ирина Максимовна — доктор исторических наук, профессор, директор Института гуманитарных историко-теоретических исследо ваний Государственного университета — Высшей школы экономики.

САВИЦКИЙ Евгений Евгеньевич — кандидат исторических наук, старший преподаватель кафедры истории и теории культуры Российского го сударственного гуманитарного университета.

СЕЛУНСКАЯ Надежда Андреевна — кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Центра интеллектуальной истории Института всеобщей истории РАН.

СЕРЕГИНА Анна Юрьевна — кандидат исторических наук, старший науч ный сотрудник Центра интеллектуальной истории Института все общей истории РАН.

СУРИКОВ Игорь Евгеньевич — доктор исторических наук, ведущий науч ный сотрудник Центра античной истории Института всеобщей ис тории РАН.

ТОГОЕВА Ольга Игоревна — кандидат исторических наук, старший науч ный сотрудник Центра «История частной жизни и повседневности»

Института всеобщей истории РАН.

ФЕДОРОВ Сергей Егорович — доктор исторических наук, профессор ка федры истории средних веков Санкт-Петербургского государствен ного университета.

ШМИТТ, Жан-Клод (Jean-Claude SCHMITT) — профессор Высшей школы социальных исследований (EHESS, Paris), директор Центра истори ческих исследований.

ДИАЛОГИ СО ВРЕМЕНЕМ ПАМЯТЬ О ПРОШЛОМ В КОНТЕКСТЕ ИСТОРИИ Научное издание Общая редакция Лорины Петровны Репиной Директор издательства И. В. Дергачева Корректор М. М. Горелов Дизайн обложки И. Н. Граве Художественное оформление и компьютерная верстка Ф. В. Петров ЛР 066332 от 23. 12. Подписано в печать 21. 04. Формат 60х90/16. Бумага офсетная № 1.

Гарнитура Таймс. Печать офсетная.

Усл. печ. л. 50. Тираж 800. Заказ № Издательство «Кругъ»

Тел. / факс: (495) 729 72 e-mail: info@krugh.ru http://www.krugh.ru Отпечатано в полном соответствии с качеством предоставленных диапозитивов в ОАО ордена «Знак Почета»

«Смоленская областная типография им. В. И. Смирнова».

214000, г. Смоленск, проспект им. Ю. Гагарина, 2.



Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.