авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |

«Россинский Ю. А., Семке В.Я., Асланбекова Н.В. КАЧЕСТВО ЖИЗНИ И ПСИХИЧЕСКОЕ ЗДОРОВЬЕ ВРАЧЕЙ СТАЦИОНАРНОГО ПРОФИЛЯ Павлодар 2008 ...»

-- [ Страница 6 ] --

Еще один вариант реакции отсроченного эмоционального пере живания или реакции эмоционального застревания заключался в том, что когда процесс взаимодействия с клиентом/пациентом завершался, врач продолжал переживать негативные эмоции, связанные с оживлением его собственной проблемы, актуализи ровавшейся во время данного интер-персонального взаимодей ствия. В первом случае, с нашей точки зрения, это могли быть эмоциональные реакции, связанные с контр-переносом (Van Wagoner, S.L. et all., 1991, Hayes, J. A., & Gelso, C.J., 1991, Wachtel, P. L., 1993, Gelso, C. J., Mohr, J. J., 2001, Constan tine, M. G., 2002, Harbin J.M., 2004). Во втором случае эмоцио нальные реакции могли быть связаны с наличием собственной проблемы или внутриличностного конфликта у врача, не обяза тельно связанные с переносом. И в том и в другом случае отсро ченные эмоциональные реакции являлись установочными по следствиями – продолжением работы или активности дефици тарных нормативных статусов. Активность нормативного стату са «Я-профессионал» дезактуализировалась после завершения процесса взаимодействия с клиентом (пациентом), но в процессе взаимодействия актуализировались и активизировались и дру гие (один или несколько) нормативные статусы, как правило, дефицитарные: «Я-телесное», «Я-ребенок», «Я-родитель», «Я мужчина / женщина», «Я-партнер», «Я-другой (Я-член группы)»

(рисунок 29-В). Они сохраняли свою активность после непо средственного процесса взаимодействия.

Обе, описанные реакции эмоционального застревания, со гласно определению C.J. Gelso, B.R. Fretz (1992, 2001), C.J. Gelso и соавт. (1995, 1997) можно отнести к реакциям контр-переноса. C.J. Gelso и B.R. Fretz (1992) приводят тоталь ное (слишком широкое) и классическое определение контр переноса. Тотальное определение охватывает все эмоциональ ные реакции консультанта на клиента. К контр-переносу тогда относятся и совершенно естественные реакции консультанта, не связанные с его внутренними конфликтами. Классическое опре деление характеризует контр-перенос как ответную реакцию на перенос клиента. Промежуточное определение обрисовывает контр-перенос как проецирование консультантом своих проблем на предоставленный клиентом материал, как связанный с пере носом, так и не связанный с ним (Кочунас Р., 1999, Gelso C.J., Fretz B.R., 1992, Gelso C.J. et all., 1995, 1997).

Мы полагаем, что, если личность врача является дисфунк циональной или имеет какие-либо личностные проблемы, то в этом случае, ситуация, связанная с эмоциональной эмпатией, может оживлять внутриличностную проблему этой личности и запускать автономный процесс собственного эмоционального переживания (рисунок 29-В). В этом случае происходит актива ция проблемы дефицитарного или дисфункционального норма тивного статуса. Данный эмоциональный процесс предполагает установочные последствия в виде перманентного эмоциональ ного напряжения данного нормативного статуса и приводит к хроническому эмоциональному напряжению и впоследствии – выгоранию. Данное предположение подтверждается результа тами нашего исследования. Мы сравнили две группы врачей (таблица 21).

В первую мы отобрали тех лиц, у которых не были выявлены признаки эмоциональных реакций, связанных с контр переносом, а также признаки наличия каких-либо внутрилично стных проблем (n=34). Во вторую группу вошли те, у кого были выявлены эмоциональные реакции контр-переноса или эмоцио нальные реакции, связанные с наличием каких-либо внутрилич ностных проблем (n=55).

Таблица Результаты сравнения лиц без признаков реакций переноса (n = 34) и с признаками реакций, связанных с переносом (n = 55) (Р0,01) Группа 1 Группа Исследуемый параметр (n = 34) (n = 55) 5,5% Фаза напряжения не сформировалась 47,1±16,8% 1,7%14,8% Методика диагностики СЭВ Фаза напряжения сформирована 20,6±13,6% 58,2±13,0% (В.В. Бойко) 0% Фаза резистенции не сформировалась 32,4±15,7% 0%6,7% Фаза резистенции сформирована 35,3±16,1% 80,0±10,6% 9,1% Фаза истощения не сформировалась 58,8±16,5% 2,9%20,2% Фаза истощения сформирована 17,6±12,8% 56,4±13,1% Шкала тревоги (T) – в баллах 4,9±1,3 0,2±1, Шкала невротической депрессии (Д) (К.К. Яхин, Д.М. Менделевич) 1,8±1,6 -2,2±1, – в баллах Методика диагностики НС Шкала астении (А) – в баллах 4,7±1,6 0,4±1, Шкала обсессивно-фобических нару 3,4±1,0 -0,5±1, шений (О) – в баллах Шкала вегетативных нарушений (В) – 17,0±3,6 4,0±2, в баллах Шкала истерического типа реагиро 3,0±1,5 -1,3±1, вания (И) – в баллах Общая шкала (S) 34,9±9,6 0,6±7, Врачи, вошедшие во вторую группу, отличались повышен ной сенситивностью и эмоциональной чувствительностью по отношению к пациентам. Некоторые из них имели явные уста новочные отношения к определенным группам больных, напри мер, к VIP-клиентам или к противоположной категории пациен тов – лицам, являющихся уязвимыми в плане стигматизации (наркозависимые, алкоголь-зависимые, бомжи, ВИЧ-инфициро ванные, лица с нетрадиционной сексуальной ориентацией и пр.).

Эти статусные отношения предполагали эмоциональную связь с пациентом не только в качестве врача, но и другие статусные отношения – заискивание или, напротив, пренебрежение, враж дебность и т.п. Некоторые врачи из этой группы отмечали, тот факт, что для них очень важно понравиться клиенту, или явля ется нормальным неформальные отношения с пациентами.

Результаты сравнительного анализа показали следующее. В группе врачей с признаками эмоциональных реакций контр переноса в сравнении с врачами не имеющих этих признаков, согласно данным опросника диагностики СЭВ В.В. Бойко (1999): в 2,8 раза чаще встречались лица, у которых была сфор мирована фаза напряжения СЭВ (58,2±13,0% и 20,6±13,6%, при Р0,01);

в 2,3 раза чаще встречались лица, у которых была сформирована фаза резистенции СЭВ (80,0±10,6% и 35,3±16,1%, при Р0,01);

в 3,2 раза чаще встречались лица, у которых была сформирована фаза истощения СЭВ (56,4±13,1% и 17,6±12,8%, при Р0,01). А также, соответственно: в 8,6 раза реже встреча лись лица, у которых фаза напряжения СЭВ не была сформиро вана (5,5% и 47,1±16,8%, при Р0,01);

в 6,4 раза реже встреча лись лица, у которых фаза истощения СЭВ также не была сфор мирована (9,1% и 58,8±16,5%, при Р0,01). Среди врачей второй группы мы не обнаружили тех, у кого фаза резистенции СЭВ не была сформирована, в то время, как среди врачей первой группы такие лица составили 32,4±15,7%.

Согласно данным клинического опросника оценки невроти ческих состояний К.К. Яхина и Д.М. Менделевича (1998, 2005) также, с высокой степенью достоверности (Р0,01) были полу чены данные, свидетельствующие в пользу того факта, что у лиц, имеющих признаки реакций контр-переноса в сравнении с врачами не имеющих этих признаков уровень психического здо ровья был значительно ниже. У этих лиц показатели «Шкалы невротической депрессии (Д)» находились в зоне невротических расстройств клинического уровня – -2,2±1,2 балла. В то время как у врачей без признаков эмоциональных реакций контр переноса аналогичные показатели соответствовали нижней гра ницы нормы – 1,8±1,6 балла. У лиц с признаками реакций контр-переноса в зоне невротических расстройств пограничного уровня оказались показатели следующих шкал: «Шкала тревоги (T)» – 0,2±1,1 балла;

«Шкала астении (А)» – 0,4±1,1 балла;

«Шкала обсессивно-фобических нарушений (О)» – -0,5±1,0 бал ла;

«Шкала истерического типа реагирования (И)» – -1,3±1, балла;

«Общая шкала (S)» – 0,6±7,0 балла. Хотя аналогичные показатели лиц, у которых не были выявлены признаки реакций контр-переноса, находились в зоне здоровья или нормы: «Шкала тревоги (T)» – 4,9±1,3 балла;

«Шкала астении (А)» – 4,7±1, балла;

«Шкала обсессивно-фобических нарушений (О)» – 3,4±1,0 балла;

«Шкала истерического типа реагирования (И)» – 3,0±1,5 балла;

«Общая шкала (S)» – 34,9±9,6 балла.

Таким образом, анализ факторов риска невротических, свя занных со стрессом расстройств, включая СЭВ и аддиктивные расстройства, позволил выделить следующие превентивные мишени: внешние физические факторы;

внешние психические факторы и внутренние психические факторы. Внешними физи ческими факторами явились: операциональная напряженность;

нарушение суточных и околосуточных ритмов (десинхроноз);

повышенные и высокие рабочие нагрузки;

климатические усло вия и пр. Внешними психическими факторами явились: избыток ситуаций, связанных с переживанием отрицательных эмоций, в результате интерперсонального взаимодействия;

профессио нальная эмоциональная эмпатия;

антиципация вероятного не благоприятного события (феномен «дамоклова меча», феномен «русской рулетки»);

дефицит ситуаций, связанных с пережива ниями положительных эмоций. Внутренними психическими факторами явились интра-психические факторы, проявляющие себя в результате интер-персонального взаимодействия: контр перенос и наличие внутриличностных проблем у специалиста.

Выявленные превентивные мишени позволяют разрабатывать патогенетические стратегии терапевтического вмешательства (рисунок 30).

В первом случае, когда психодезадаптационные состояния являются результатом неудовлетворительной психической адап тации на агрессивные воздействия окружающей среды или по вышенных психофизических нагрузок, будут необходимыми ор ганизационные мероприятия, улучшающие условия труда и уст раняющие факторы риска: соблюдение режима нагрузок и отды ха, адекватные рабочие нагрузки и пр. Превентивными меро приятиями в этом случае будут являться: контроль рабочих на грузок, предполагающий сохранения баланса «рабочая нагрузка – отдых»;

организация кабинетов релаксации и отдыха;

органи зация кабинетов для проведения свободного времени персонала (комнаты для приема пищи и пр.);

тренажерные комнаты для снятия мышечного напряжения и восстановления мышечного тонуса;

организация комнат для принятия водных процедур (ду шевые кабины) и пр.

Во втором случае, когда психодезадаптационные состояния являются результатом внешних интер-персональных психоэмо циональных факторов необходимо учитывать патогенетические Психодезадаптационные состояния – синдром эмоционального выгорания Внешние Организация Операциональная напряженность;

на физические факторы труда, улучше рушение суточных и околосуточных ние условий Экстремальные усло- ритмов (десинхроноз);

повышенные и труда, устране вия среды в т.ч., свя- высокие рабочие нагрузки;

климатиче ние факторов занные с профессией ские условия и пр.

риска стационарного врача Внешние Проработка «–»

Избыток ситуаций переживания отрица психические факторы и адекватная тельных эмоций, связанных с интерпер компенсация пе сональным взаимодействием;

профес реживания «+»

сиональная эмоциональная эмпатия;

ан Интер-персональные эмоций: группы тиципация вероятного неблагоприятно факторы, связанные с встреч, балин го события (феномен «дамоклова меча», переживанием отри- товские группы, феномен «русской рулетки»);

дефицит цательных эмоций психофизиче ситуаций, связанных с переживаниями ская релаксация, положительных эмоций. медитация и пр.

Внутренние Личностная Интра-психические факторы, прояв психические факторы психотерапия, ляющие себя в результате интер психокоррекция Интра-персональные персонального взаимодействия: контр (индивидуаль факторы, связанные перенос и наличие внутриличностных ная, групповая) внутриличностными проблем у специалиста.

проблемами Рис. 30. Алгоритм превентивных мероприятий во взаимосвязи с превентивными мишенями.

причины расстройств психической адаптации при организации превентивных мероприятий. Например, в случае ситуации, предполагающей избыток переживания отрицательных эмоций, рациональной будет организация мероприятий по психофизиче ской релаксации, медитация. Это могут быть просто кабинеты релаксации с использованием музыки, техник воображаемой визуализации и т.д. А могут быть комнаты для занятия медита ции или мышечной релаксации, предполагающие тренинговую форму (Delmonte, M.M., 1983, 1984, Fenwick, P., 1983, Connelly J., 1999, Dunn, B.R. et all, 1999, Shapiro, S.L., Schwartz, G.E., 1999), а также как вариант психотерапии (Kutz I., 1985). Занятия медитациями или медитативные тренинги полу чили широкое распространения не только на Востоке, но и на Западе как программы здоровья и долголетия (Alexander C.N., Et all, 1989, Kabat-Zinn J., 1993), так и при самых различных рас стройствах и заболеваниях: онкозаболеваниях (Masson A.O. et all, 1995), хронических соматических расстройствах (Ockene J. K. et all, 1988), хронических болях или хроническом болевом синдроме (Kabat-Zinn. J., 1982, 1985, Kabat-Zinn. J. et all, 1986, Randolph, P.D. et all, 1999), фибромиалгиях (Kap lan K. H., et all, 1993, Goldenberg D.L., 1994), псориазе (Bern hard, J. et all, 1988, Kabat-Zinn. J. et all, 1998), гипертонической болезни (Wasir, H.S.) и пр. Также популярностью пользуются медитативные тренинги при расстройствах психической сферы:

расстройствах сна (Pagano, R.R. et all. 1976), тревожных рас стройствах (Kabat-Zinn. J. et all, 1992, 1997, Miller, J., 1995, Roth, B., Creaser, T., 1997), профилактики срыва при аддиктив ных расстройствах (Marlatt, G.A., 1994), аффективных расстрой ствах, расстройствах настроения (Teasdale, J.D. et all, 1995, Teasdale, J.D., 1999) и др. Помимо применения в клинике тре нинги медитаций используются в работе со студентами меди цинских ВУЗов и программах медицинского образования (Ock ene J.K. et all, 1990, Shauna L. et all, 1998, Shapiro, S.L., Schwartz, G.E., 1998), а также организации деятельности рабоче го места в клинике (Salmon, P.G. et all, 1998, Santorelli, S.F., 1996).

В случае ситуаций, связанных с дефицитом переживания по ложительных эмоций патогенетически ориентированные пре вентивные программы будут включать организацию групп взаи мопомощи – Балинтовских групп (Balint M., 1957, Friedman L.J., Balint M., 1971, Glenn M.L., 1983, Dornfest F. Et all, 1993, Leven stein S., 1994, Johnson A., 2001), а также групп встреч (Рудестам К., 1990, 1998, Роджерс К.Р., 2000, Прохазка Дж., Норкросс Дж., 2005). Балинтовские группы в настоящее время получили широ кое распространение на западе (Margo K.L., Margo G.N., 1994, Johnson A., 1997, Stein H.F., 2003). Хотя организация Балинтов ских групп для врачей, включая врачей общесоматического про филя в медицинской профессиональной практике стран постсо ветского пространства на сегодняшний день, к сожалению, не получила должного распространения и популярности.

И, наконец, в третьем случае – интра-психические факторы, проявляющие себя в результате интер-персонального взаимо действия (контр-перенос и наличие внутриличностных проблем у специалиста) – необходима психотерапия самого врача, целью которой является проработка реакций, связанных с переносом. В этом случае, патогенетическими подходами будут являться лич ностная терапия – психокоррекция или психотерапия специали ста (врача). Это может быть индивидуальная или групповая форма – индивидуальная и групповая психокоррекция и психо терапия (Рудестам К., 1990, 1998, Роджерс К.Р., 2000, Кочю нас Р., 2000, Ялом И., 2000, Прохазка Дж., Норкросс Дж., 2005), а также Балинтовские группы с участием профессионала в этой области – врача психотерапевта или психолога (Boyer LB., 1999).

ЗАКЛЮЧЕНИЕ Целью настоящего исследования явилось изучение взаи мосвязей качества жизни, психического здоровья и специфиче ских условий труда врачей стационарного профиля с определе нием мишеней превентивных мероприятий. Объектом исследо вания явились врачи стационарного профиля, работающие в клиниках, территориально относящихся к северо-восточному региону Казахстана (город Павлодар и Павлодарская область), в количестве 347 человек, отобранных по критериям репрезента тивной выборки. Исследование являлось, кросс-секционным со статистической обработкой полученных результатов по методо логии случай-контроль.

Взаимосвязи качества жизни, психического здоровья и специфи ческих условий труда врачей стационарного профиля.

На первом этапе мы исследовали качество жизни врачей ста ционарного профиля и взаимосвязи неудовлетворительной са мооценки уровня качества жизни с уровнем психического здо ровья и специфическими условиями труда исследуемого контин гента. Основным инструментом исследования явился «Опрос ник качества жизни (версия ВОЗ) в психиатрической практике»

– (ВОЗКЖ-100) (Бурковский Г.В. и соавт., 1998). Также были использованы опросник диагностики синдрома эмоционального выгорания В.В. Бойко (1999) и клинический опросник выявле ния и оценки невротических состояний К.К. Яхина и Д.М. Мен делевича (1998, 2005). Основными критериями постановки ди агнозов психических и поведенческих расстройств – явились критерии МКБ 10 (1994).

При исследовании качества жизни нами подробно исследова лись физическая и психологическая сферы – составляющие их субсферы. В результате исследования субсферы «Жизненная активность, энергия и усталость» мы получили следующие дан ные. 6 человек или 1,7% (±1,4%) от числа общей группы опре делили свой жизненный тонус как «очень плохой». 79 человек или 22,8% (±4,4%) оценили его как плохой. Таким образом, лица с неудовлетворительной самооценкой своего жизненного тонуса и адаптационного потенциала составили в среднем 24,5%. То есть практически каждый четвертый врач, работающий в усло виях стационара, субъективно переживал истощение жизненно го тонуса и своих адаптационных возможностей. Как удовле творительный или средний уровень жизненного тонуса отмети ли 122 человека или 35,2% (±5,0%) от числа общей группы. И 40,3% опрошенных респондентов оценили свой жизненный то нус как хороший или очень хороший: 117 человек или 33,7% (±5,0%) оценили свой жизненный тонус как хороший и 23 чело века или 6,6% (±2,6%) – как очень хороший. Таким образом, в целом соотношение показателей субсферы «Жизненная актив ность, энергия и усталость» среди врачей стационарного профи ля северо-восточного региона Казахстана можно расценивать как удовлетворительное.

Для определения факторов коррелирующих с низкой само оценкой жизненного тонуса и адаптационного потенциала мы провели сравнительный и корреляционный анализ групп рес пондентов с полярными оценками и получили следующие ре зультаты. Нами были выявлены три группы факторов, обнару живших взаимосвязи с низкой самооценкой жизненной активно сти: физические, психологические и психические. Из физиче ских факторов были выявлены специфические условия труда (повышенная рабочая нагрузка, физические перегрузки). Так, например, среди тех респондентов, кто неудовлетворительно оценил свой жизненный тонус в сравнении с теми, кто его оце нил как «хорошо» или «очень хорошо», в среднем в 1,4 раза ча ще встречались те, кто испытывал на работе постоянные физи ческие перегрузки (71,4±9,7% и 51,8±8,3%, Р0,01). Это под тверждалось тем, что в этой подгруппе в 3,7 раза чаще встреча лись те врачи, у кого рабочая нагрузка составляла 1,75 ставки (13,9±7,6% и 3,7% (доверительный интервал – 2,0%8,6%), Р0,05). Также в этой подгруппе в среднем в 4,6 раза чаще встречались те, кто регулярно употреблял лекарства для восста новления энергетического тонуса (29,8±9,8% и 6,5±4,1%, Р0,01), и в 1,6 раза – те, кто на работе регулярно стимулировал себя интенсивным употреблением крепкого чая или кофе (36,5±10,2% и 23,0±7,0%, Р0,05).

Среди психологических факторов, обнаруживающих взаимо связи с низкой самооценкой жизненного тонуса были выявлены переживание стресса и как его вариант переживание фрустрации – неудовлетворенности настоящим положением и условиями труда. Так, например, среди врачей, неудовлетворительно оце нивших свой жизненный тонус в сравнении с теми, кто его оце нил как «хорошо» или «очень хорошо», в среднем в 1,8 раза ча ще встречались те, кто признавал, что на настоящий момент ра бота приносила им все меньше удовлетворения (53,6±10,7% и 29,5±7,6%, при Р0,01), и, соответственно в 1,4 раза реже те, кого работа полностью удовлетворяла на момент интервьюиро вания как и в начале карьеры (57,1±10,6% и 79,1±6,8%, Р0,01).

В отношении психических факторов было выявлено, что на личие нервно-психических расстройств также обнаруживало взаимосвязи с уровнем самооценки жизненного тонуса и энерге тического потенциала. Так, например, среди тех респондентов, кто неудовлетворительно оценил свой жизненный тонус в срав нении с теми, кто его оценил как «хорошо» или «очень хоро шо», в среднем в 4,1 раза чаще встречались лица с посткоммо ционным синдромом – F 07.2 (32,1±10% и 7,9±4,5%, Р0,01), в 7,6 раза – лица, страдающие специфическими фобиями (10,7±6,6% и 1,4% (дов. интервал – 0,8;

5,4%), Р0,01) и в 3, раза – лица, имеющие реакции на тяжелый стресс и расстрой ства психической адаптации – F43.1+ F43.2 (39,8±10,5% и 11,5±5,3%, Р0,01).

Также было выявлено, что у тех лиц, которые неудовлетво рительно оценили свой жизненный тонус, достоверно хуже об стоят дела с показателями субсферы «Боль и дискомфорт»

(бальная оценка – 12,8±0,8 балла), в сравнении с теми, кто опре делил свои жизненный тонус и активность как «хороший» или «очень хороший» (бальная оценка – 15,9±0,6 балла), при Р0,01.

В этой связи нами были выявлены те условия труда врачебных специальностей, которые могут вызывать физический диском форт и соответственно боль. Речь идет об операциональной на пряженности, т.е. о сочетании вынужденной двигательной гипо кинезии (ограниченная, неподвижная поза) и мышечной гипер динамии (статическое повышенное напряжение определенных групп мышц). Например, в процессе операции, хирург или трав матолог иногда вынужден находиться в неподвижной напря женной позе длительное время. По данным наших исследований среди врачей стационарного профиля 38,9±5,0% (121 человек) отмечали операциональную напряженность в своей работе в той или иной степени, которая, по их мнению, не оказывала сущест венного негативного влияния на физическое или психическое здоровье. Однако 89 человек или 28,1±4,9% отметили явное не гативное влияние операциональной напряженности на физиче ское и психическое состояние. Эти лица отмечали хронические мышечные боли, головные боли, боли в суставах, боли в спине, астению, повышенное раздражение, ухудшение зрения и пр.

Вторым существенным фактором, влияющим на восприятие и самооценку жизненного тонуса, оказались показатели субсфе ры «Сон и отдых». Оказалось, что у лиц, определяющих свой жизненный тонус как хороший или очень хороший достоверно бальная оценка данной субсферы была выше на 4 балла, чем у лиц, кто оценил его неудовлетворительно (16,4±0,5 баллов и 12,5±0,7 баллов, Р0,01). Среди врачей с неудовлетворительной оценкой своего жизненного тонуса достоверно (Р0,05) в 8 раз чаще встречались те, кто оценил субсферу «Сон и отдых» как «очень плохо» (5,9%, дов. интервал – 2,6%13,3%) в сравнении с теми, кто оценил свой жизненный тонус как хороший и очень хороший (0,7%, дов. интервал – 0,4%4,4%), а также в 4,6 раза те, кто оценил субсферу «Сон и отдых» как «плохо» (16,5±7,9% и 3,6% (дов. интервал – 1,9%8,3%), Р0,01). И, наоборот, сре ди врачей, кто оценил свой жизненный тонус и активность как хорошие и очень хорошие, достоверно в 5,6 раза чаще встреча лись те кто оценил субсферу «Сон и отдых» как «очень хорошо»

(8,2±5,8% и 45,7±8,3%, при Р0,01).

Сон и отдых имеет непосредственное отношение к адаптаци онному потенциалу и жизненному тонусу. Следовательно, те специфические условия или особенности некоторых врачебных специальностей, которые могут оказывать негативное влияние на сферу сна и отдыха, будут являться факторами риска в отно шении жизненного тонуса, психоадаптационных возможностей и субъективного восприятия уровня качества жизни. В этой свя зи мы исследовали десинхроноз в работе врача, который может выступать в качестве такого фактора. Напомним, что десинхро ноз представляет неблагополучие организма вследствие нару шения его циркадных (суточных и околосуточных) ритмов. Од ним из важнейших условий психофизиологического благополу чия организма является стабильность циркадной системы, имеющей огромное значение для поддержания ритма сна и бодрствования. В случае работы врача стационарного профиля причинами десинхроноза являются ночные или суточные де журства без права сна или с правом частичного сна, когда суще ствует вероятность нарушения суточных ритмов организма из-за изменения привычной системы земных датчиков времени. По данным наших исследований среди врачей стационарного про филя северо-восточного региона Казахстана 53,0±5,3% (178 че ловек) отметили у себя явления десинхроноза в той или иной степени, которые, по их мнению, не оказывали существенного негативного влияния на психическое или физическое здоровье.

Однако 92 человека или 28,7±5,0% отметили явное нарушение циркадных ритмов, которые оказывали явное вредное влияние на физическое и психическое здоровье. У этих лиц отмечались такие расстройства как нарушение сна и сонно-бодрствующего цикла, астения иногда в сочетании с мышечной алгией, раздра жительность, головные боли, истощение внимания, трудности в выполнении своих профессиональных процедур и пр.

Также в процессе исследования субсферы «Жизненная ак тивность, энергия и усталость», был выявлен тот факт, что у тех врачей, которые неудовлетворительно оценили свой жизненный тонус, достоверно переживали дефицит положительных эмоций и избыток отрицательных эмоций. Так, например, у тех, кто оценивал свой жизненный тонус как хороший или очень хоро ший, достоверно в среднем на 3 балла превышали показатели субсферы «Положительные эмоции» (14,3±0,5 и 11,3±0,7 бал лов, Р0,01) и на 3,7 балла – показатели субсферы «Отрицатель ные эмоции» (15,7±0,5 и 12,0±0,7 баллов, Р0,01) в сравнении с теми, кто оценивал свой жизненный тонус как неудовлетвори тельный. Те респонденты, у кого самовосприятие своего жиз ненного тонуса и энергетического потенциала как «хорошее»

или «очень хорошее» достоверно в 3,4 раза чаще определяли как «хорошо» субсферу «Положительные эмоции» (48,6±8,3% и 14,1±7,4%, Р0,01), что означает достаточное количество пере живаемых положительных эмоций, и также в 3,4 раза чаще оп ределяли данную субсферу как «очень хорошо» (12,1% и 3,5%, Р0,05) чем те, кто неудовлетворительно оценивал свой жиз ненный тонус. А в отношении частоты переживаемых положи тельных эмоций, напротив, в 8,4 раза чаще определяли субсферу «Положительные эмоции» как «плохо» (дефицит положитель ных эмоций) те, кто неудовлетворительно оценивал свой жиз ненный тонус (5,9% (дов. интервал – 2,6%13,3%) и 0,7% (дов.

интервал – 0,4%4,4%), Р0,01) в сравнении с теми, кто оцени вал их как хороший или очень хороший. Обратная картина представлялась в отношении субсферы «Отрицательные эмо ции». Так, например, в группе тех респондентов, кто оценивал свой жизненный тонус как неудовлетворительный, в 7,5 раз ча ще встречались те, кто указывал на избыток отрицательных эмоций (27,1±9,4% и 1,9%3,6%8,3%), Р0,01) в сравнении с теми, кто оценивал свой жизненный тонус как «хороший» или «очень хороший». И, напротив, в 2 раза реже встречались лица, которые не отмечали существенного переживания отрицатель ных эмоций (24,7±9,2% и 49,3±8,3%, Р0,01), и в 5,1 раза реже те, кто вовсе не отмечал факта переживания отрицательных эмоций – 2,6%5,9%13,3% и 30,0±7,6%, Р0,01.

Исследования субсферы «Физическая боль и дискомфорт» по казали, что в целом соотношение показателей данной субсферы среди врачей стационарного профиля можно расценить как в большей степени хорошее и удовлетворительное. Лица с неудовле творительной самооценкой данной субсферы в среднем составили 12,4% от числа общей группы. Одна четвертая часть респондентов – 25,4±4,6% (88 человек) – оценили данную субсферу как средне или удовлетворительно. Те, у кого достаточно низкий уровень представленности физического дискомфорта и боли составили 38,9±5,1%, т.е. 135 человек. И те, у кого физический дискомфорт и боль практически отсутствуют, в среднем составили 23,3±4,5% ( человек). То есть, лица, оценившие субсферу «Физическая боль и дискомфорт» как «хорошо» и «очень хорошо» составили суммар ное большинство – 62,2% от числа общей группы.

Для определения факторов имеющих взаимосвязи с низкой самооценкой физического дискомфорта и боли мы провели сравнительный и корреляционный анализ представителей тех групп, кто полярно оценил уровень физического дискомфорта и боли. Как и в случае с субсферой «Жизненная активность, энер гия и усталость», было выявлено три группы факторов обнару живших данные взаимосвязи: физические, психологические и психические. Физические факторы в основном были связаны с интенсивными психофизическими нагрузками. Психологиче ские факторы были связаны с интенсивными психоэмоциональ ными нагрузками – переживанием хронического стресса, свя занного со спецификой труда и как его варианта – переживание фрустрации, связанной с неудовлетворенностью настоящим по ложением и работой. И психические факторы были связаны с наличием нервно-психических расстройств.

В отношении психических факторов, был выявлен тот факт, что среди лиц, неудовлетворительно оценивших субсферу «Фи зический дискомфорт и боль» в сравнении с теми, кто оценил эту субсферу как «хорошо» или «очень хорошо», в 2,5 раза чаще встречались те, у кого было диагностировано психоорганиче ское расстройство в виде посткоммоционного синдрома (F 07.2) (38,1±14,7% и 15,3±4,8%, Р0,01). И в 2,0 раза чаще встречались лица с диагнозом «Специфические фобии» (F 40) (26,2±13,3% и 12,9±4,5%, Р0,05). В случае посткоммоционного расстройства можно считать, что более негативные самооценки физического дискомфорта и боли могут иметь две причины. Во-первых, они могут быть связаны как с наличием основного заболевания (F07), например, головными болями, вегетативными проявле ниями и прочими симптомами характерными для данного пси хического расстройства. Во-вторых, данное психическое рас стройство (F07), может играть роль в субъективном восприятии алгических проявлений и физического дискомфорта, т.е. эти расстройства по своей интенсивности могут восприниматься более остро, или порог фиксации внимания на этих ощущениях будет снижен. Основное заболевание также может иметь опо средованное влияние. Например, в следствии посткоммоцион ного расстройства может быть снижена работоспособность, что будет являться причиной работы с повышенными психофизиче скими нагрузками. Это в свою очередь будет приводить к хро ническому психофизическому напряжению и как следствие – к физическому дискомфорту и боли. Или же хроническое психо физическое напряжение будет обострять приступы основного заболевания, которое само по себе будет ассоциироваться с фи зическим дискомфортом и болью.

Результаты опросника диагностики СЭВ В.В. Бойко свиде тельствовали в пользу того, что 81,4±11,6% лиц из числа тех, кто неудовлетворительно оценили субсферу «Физическая боль и дискомфорт» отмечали постоянные физические и психические перегрузки, что в среднем в 1,5 раза больше, чем показатели тех, кого физический дискомфорт и боль практически не беспокоили или беспокоили совсем незначительно (52,6±6,7%). Также в этой подгруппе (неудовлетворительная оценка) в 1,6 раза чаще встречались те, кто чувствовал, что работает через силу (55,8±4,8% и 34,7±6,4%, Р0,05). Следовательно, из факторов, относящимся к специфическим условиям труда врача стацио нарного профиля и обнаруживающим взаимосвязи с уровнем физического дискомфорта и боли, помимо операциональной на пряженности можно отнести интенсивность или уровень про фессиональной или суммарной рабочей нагрузки. В отношении рабочей нагрузки нами было выявлено, что у 30,0% врачей ра бочая нагрузка составляла одну ставку (27,0%) или менее одной ставки (3,0%). 17,0% врачей работали с незначительным превы шением рабочей нагрузки – на 1,25 ставки. 36,9% врачей рабо тали в режиме существенного превышения нормальной рабочей нагрузки – на 1,5 ставки. И 16,1% врачей работали в режиме значительного превышения нормальной рабочей нагрузки от 1,75 ставок и выше. Причем 6,6% врачей работали в режиме крайнего превышения нормальной рабочей нагрузки: 4,5% вра чей работают на 2,0 ставки и 2,1% – свыше двух ставок.

В отношении субсферы «Положительные эмоции» оценки распределились следующим образом. Неудовлетворительно данную сферу оценили 65 человек, что, в общем, составило 18,8% от числа общей группы. Т.е. практически каждый пятый врач стационарного профиля северо-восточного региона Казах стана переживал дефицит положительных эмоций. Из них 2,9±1,8% (10 человек) оценили данную сферу крайне неудовле творительно, а 15,9±3,8% (55 человек) – неудовлетворительно.

Удовлетворительно (оценка «средне») оценили 134 человека – 38,6±5,1%. «Хорошо» или «очень хорошо» данную сферу оце нили 148 человек – 42,7%. То есть 42,7% врачей переживали положительные эмоции в достаточном количестве в жизни, включая ее профессиональную сферу. При этом, 32,9±4,9% ( человек) оценили ее как «хорошо» и 9,8±3,1% (34 человека) оценили как «очень хорошо». Таким образом, в целом состояние субсферы «Положительные эмоции» можно охарактеризовать как в большей степени хорошее и удовлетворительное.

Что касается субсферы «Отрицательные эмоции», можно ска зать, что были получены подобные распределения. Как крайне неудовлетворительно или неудовлетворительно данную субсферу оценили 14,2% (49 человек). При этом 1,2% (дов. интервал – 0,7%3,1%) или 4 человека, оценили данную субсферу как «очень плохо», а 13,0±3,5% (45 человек) – как «плохо». Следова тельно, практически каждый седьмой врач стационарного профи ля переживал в своей жизни, включая ее профессиональную сфе ру, избыток отрицательных эмоций. 28,2±4,7% (98 человек) оце нили субсферу «Отрицательные эмоции» как удовлетворительно (оценка «средне»). И, в общем хорошие и очень хорошие оценки были поставлены в 57,7±5,2% случаях. Т.е. можно считать, что почти 60% врачей стационарного профиля северо-восточного ре гиона Казахстана отмечают, что в их жизни либо нет, либо почти нет того количества отрицательных эмоций, чтобы они могли не гативно сказаться на оценке качества жизни. Из них, 39,5±5,1% (137 человек) оценили данную субсферу как «хорошо» и 18,2±4,1% (63 человека) – как «очень хорошо».

В условиях чрезмерных и интенсивных переживаний отрица тельных эмоций необходимы условия адекватного отдыха и адек ватной компенсации положительными эмоциями. Профессия врача сопряжена с повышенными эмоциональными нагрузками и большим количеством ситуаций, связанных с переживанием от рицательных эмоций, особенно если речь идет о стационарных условиях, где лечатся более тяжелые больные. Где врачу необхо димо ежедневно и ежечасно сталкиваться с переживанием боли, горя, со стороны пациентов и их родственников, эмоционального прессинга со стороны администрации, курирующих и проверяю щих органов, мнения общественности и т.д. и т.п. Естественно необходимы условия адекватной компенсации положительными эмоциями. Как правило, в подобных случаях такими ситуациями могут быть поддержка со стороны значимых других лиц (ЗДЛ), профессиональная поддержка и организованные формы отдыха и проведения досуга. По результатам наших исследований в под группе тех врачей кто отмечал, что переживет дефицит положи тельных эмоций, в сравнении с теми, кто переживал их в доста точном количестве согласно бальным оценкам опросника ВОЗКЖ-100, значительно ниже оказались оценки в плане личных отношений (12,3±0,8 и 15,8±0,5 баллов, Р0,01, – разница в 3, балла) и социальной поддержки (11,3±0,9 и 14,9±0,5 баллов, Р0,01), что говорит о том, что они также испытывали дефицит положительных эмоциональных социальных отношений и под держки. Также среди них достоверно в 3,3 раза чаще встречались лица, которые отмечали полное отсутствие эмоциональной под держки со стороны ЗДЛ в моменты, когда это им особенно необ ходимо (20,0±9,7% и 6,1±3,9%, Р0,01), а также в 2,9 раза те, у кого полностью отсутствовали удовлетворенность в плане друже ской поддержки (13,8±8,4% и 4,7±3,4%, Р0,05). Также среди лиц этой подгруппы в 4,6 раза чаще встречались те, кто был неудов летворен своей способностью поддерживать других людей (21,5±10% и 4,7±3,4%, при Р0,01). В отношении эмоциональной поддержки известен тот факт, что равносильно важно когда, ко гда ты получаешь ее от ЗДЛ или, когда ты оказываешь ее ЗДЛ.

На сегодняшний день в государственных медицинских учре ждениях, как Казахстана, России, так и других стран СНГ отсут ствует обязательная практика балинтовских групп и групп са мопомощи и взаимной поддержки, тем более, если речь идет не о психологических или психотерапевтических специальностях, а – о терапевтических или хирургических. С нашей точки зрения, отсутствие балинтовских групп и групп самопомощи и взаим ной поддержки в работе врачей терапевтического профиля явля ется фактором риска психических, эмоциональных, психосома тических расстройств. Необходимо отметить, что балинтовские группы могут также выступать как вариант проведения досуга и выполнять функцию организованных форм отдыха. В этой связи важным представляется факт, что в подгруппе лиц с дефицитом положительных эмоций в сравнении с теми, кто достаточно пе реживал положительные эмоции в среднем в 6,5 раз чаще встре чались те, кто отмечал полное отсутствие возможности для от дыха и развлечений (30,8±11,2% и 4,7±3,4%, Р0,01), что под тверждалось и результатами бальной оценки – их средний бал был ниже на 5,2 (9,2±0,7 и 14,4±0,4 балла, Р0,01).

В процессе исследования мы определили модель прорежива ния врачами стационарного профиля отрицательных эмоций по типу «замкнутого круга». Вот каким образом может выглядеть континуум переживания отрицательных эмоций по типу «замк нутого круга», выявленный нами в работе врача стационарного профиля. Хроническое переживание тревоги, отрицательных эмоций и дефицит положительных эмоций приводит к хрониче скому психофизическому напряжению и, далее – к эмоциональ ной усталости и эмоциональному истощению. Эмоциональная усталость и эмоциональное истощение будут приводить к тому, что специалист сознательно или неосознанно (как вариант пси хологической защиты) начнет экономить эмоции. Экономия эмоций неизбежно приведет к редукции своих профессиональ ных обязанностей. Если редукция профессиональных обязанно стей осознается, то это в свою очередь неизбежно приведет к неудовлетворенности собой. Если редукция профессиональных обязанностей будет осознаваться в результате обратной связи – замечания со стороны пациентов, их родственников, коллег по работе, администрации – это неизбежно будет приводить к ухудшению взаимоотношений и, соответственно вызывать не удовлетворенность этими отношениями. Этот в свою очередь будет приводить к разочарованию в отношении профессии и возможно к заниженной самооценке. Разочарование в профес сии, ухудшение взаимоотношений с коллегами будет приводить к усилению усталости и ограничению общения с ЗДЛ. Ограни чение общения может приводить к переживанию обиды в виде ответной реакции (как вариант психологической защиты) по принципу «меня не понимают», «мне завидуют», «меня неза служенно обижают» и т.д. и т.п. Это может приводить к чувству одиночества и изоляции и усиливать хроническое психоэмоцио нальное напряжение, которое, в свою очередь будет влиять на физическое самочувствие и ухудшать физическое здоровье (со матопсихические, вегетативные расстройства). Ухудшение фи зического здоровья, физическая астения будут влиять на отно шение к работе, уровень работоспособности, и потенцировать отрицательные эмоции, переживаемые на работе в общении с пациентами. И далее круг замкнулся.

Аддиктивные расстройства и качество жизни у врачей ста ционарного профиля.

Основными критериями постановки диагноза «Психические и поведенческие расстройства вследствие употребления ПАВ – F1» – являлись критерии МКБ-10 (1994). Нами были выявлены следующие случаи зависимостей: зависимость от никотина – табачная зависимость, зависимость от кофеина и алкогольная зависимость. Помимо синдрома зависимости нами были выяв лены формы употребления этих же ПАВ без синдрома зависи мости, но с употреблением с вредными последствиями. Случаи распространенности психических и поведенческих расстройств вследствие употребления кофеина, синдром зависимости – F15. составили 17,2±4,0% от числа общей группы, что в абсолютных числах составило 60 человек. Психические и поведенческие расстройства вследствие употребления кофеина, употребление с вредными последствиями – F15.1, было зарегистрировано у человек, что составило в среднем 26,4±4,6% от общего числа группы. Случаи табачной зависимости – Психические и пове денческие расстройства вследствие употребления табака, син дром зависимости (F17.2) – в среднем составили 25,2±4,6% от числа общей группы (87 человек). Случаи злоупотребления та баком – Психические и поведенческие расстройства вследствие употребления табака, употребление с вредными последствиями (F17.1) – составили 2,6±1,7% (9 человек). Случаи алкогольной зависимости – Психические и поведенческие расстройства вследствие употребления алкоголя, синдром зависимости (F10.2) – составили в среднем 8,0±2,9% (27 человек). Тридцать человек или 8,9±3,0% от числа общей группы, на момент исследования не имели алкогольной зависимости, но злоупотребляли алкого лем, т.е. имели диагноз «Психические и поведенческие рас стройства вследствие употребления алкоголя, употребление с вредными последствиями» – F10.1. Таким образом, всего было выявлено 305 случаев аддиктивных расстройств, что составляет 87,1% от числа общей группы.

В первую очередь мы хотели бы отметить очень высокий уро вень аддиктивных расстройств среди врачей стационарного про филя – 53,7±5,3% – (181 человек). Практически, более чем каж дый второй работающий врач стационарного профиля, имеет то или иное психическое и поведенческое расстройство вследствие зависимости от ПАВ, а именно – либо злоупотребляет, либо име ет пристрастие к кофеину, табаку или алкоголю, либо имеет соче танные проблемы злоупотребления и зависимости от нескольких видов ПАВ. Было выявлено, что 15,7±3,9% врачей (52 человека) имели проблемы, связанные с употреблением двух видов ПАВ, а 3,5±1,9% врачей (12 человек) имели проблемы, связанные с упот реблением всех трех видов ПАВ – табака, кофеина и алкоголя.

Также мы хотели бы отметить очень высокий уровень распро страненности алкогольной зависимости среди врачей стационар ного профиля – 8,0±2,9%. Согласно данным исследования, прово димых в РК, распространенность алкогольной зависимости в данном регионе в среднем составляет 3,0% из числа общей попу ляции. Таким образом, распространенность алкогольной зависи мости среди врачей стационарного профиля в 2,7 раза выше, чем среди граждан общей популяции Республики Казахстан. Также вызывает обеспокоенность злоупотребления алкоголем врачами – 8,0±2,9%. Общее количество лиц, злоупотребляющих или зави симых от алкоголя, составило практически 17,0±4,0%. Что каса ется табачной зависимости, то ее распространенность – 25,2±4,6% – практически соответствовала распространенности в общей популяции жителей Казахстана – 29,4%, тем более, если учитывать тот факт, что 2,6±1,7% злоупотребляют табаком. Столь низкий процент лиц, злоупотребляющих табаком и не имеющих никотиновой зависимости, скорее свидетельствовал о коротком периоде перехода от форм злоупотребления табаком, к периоду формирования синдрома зависимости.

Мы сравнили лиц, у которых были выявлены случаи злоупот реблениями какими-либо ПАВ (употребление с вредными по следствиями – F 1х.1) или синдрома зависимости от ПАВ (F х.2) с группой респондентов, не имеющих на момент осмотра каких-либо аддиктивных расстройств. Результаты сравнительно го анализа выявили следующее. В самой группе лиц имеющих какие-либо проблемы вследствие употребления ПАВ были вы явлены достоверные различия по гендерному признаку. В дан ной группе, достоверно чаще встречались мужчины в среднем в 1,6 раза (67,8±7,5% и 42,7±7,1%, Р0,01). Также мы обнаружили достоверные различия по объему рабочей нагрузки. Так, напри мер, в группе респондентов с аддиктивными расстройствами в сравнении с теми, кто не имел проблем вследствие употребления ПАВ, достоверно: в 2,8 раза чаще встречали те, у кого рабочая нагрузка составляла 1,75 ставки (13,1±5,0% и 4,7±3,4%, Р0,05);

и в 2,0 раза – те врачи хирургического профиля, чья нагрузка составляла более 1,5 ставки (28,2±6,8% и 13,8±5,7%, Р0,01).

Также в этой группе достоверно чаще в 1,5 раза встречались врачи хирургического профиля (41,9±7,5% и 28,2±7,7%, Р0,05) и в 1,2 раза реже – врачи терапевтического профиля (56,3±7,5% и 69,5±7,9%, Р0,05). Эта разница объяснима, т.к. труд врача хи рургического профиля в сравнении с трудом врача терапевтиче ского профиля в большей степени предполагает операциональ ную напряженность. Оказалось, что в группе врачей, имеющих проблемы злоупотребления или зависимости от ПАВ, распро страненность лиц, отмечавших негативное влияние операцио нальной напряженности на физическое и психическое состоя ние, практически на 7,2% превышало аналогичные показатели в общей группе (35,3±7,2% и 28,1±4,9%). И, соответственно, в группе аддиктивных расстройств лица, отмечавшие негативное влияние операциональной напряженности на физическое и пси хическое состояние, достоверно в 1,8 раза встречались чаще, чем в группе врачей, не имеющих проблем, связанных с аддик цией (35,3±7,2% и 19,3±6,7%, Р0,01). В этой связи, вполне ве роятно, что мотивы употребления ПАВ, были связаны с редук цией физической боли, дискомфорта и стимуляцией своей рабо тоспособности.

В пользу последней гипотезы свидетельствует тот факт, что в группе врачей, имеющих проблемы злоупотребления или зави симости от ПАВ, достоверно чаще встречались мотивация гипе рактивации поведения (стремление повысить уровень работо способности, стимулировать свою активность) и атарактическая мотивация (снять излишнее физическое и психическое напряже ние) употребления ПАВ, чем в группе лиц, не имеющих аддик тивных проблем. Так, например, лица с мотивацией гиперакти вации поведения: употребляющие кофеин (крепкий чай/кофе) встречались чаще в среднем в 3,1 раза (59,1±7,2% и 19,2±6,2%, Р0,01);

лица употребляющие табак, встречались чаще в сред нем в 37,2 раза (22,3±6,1% и 0,6% (дов. интервал – 0,34,1%), Р0,01);

лица употребляющие алкоголь, встречались чаще в среднем в 26 раз (15,6±5,3% и 0,6% (дов. интервал – 0,3%4,1%), Р0,01). Лица с атарактической мотивацией:

употребляющие кофеин (крепкий чай/кофе) встречались чаще в среднем в 5,9 раза (49,2±7,3% и 8,4±4,4%, Р0,01);

лица упот ребляющие табак, встречались чаще в среднем в 12,5 раза (47,5±7,3% и 3,8%±3,0%, Р0,01);

лица употребляющие алко голь, встречались чаще в среднем в 2,7 раза (47,2±7,3% и 17,3±5,9%, Р0,01).

Нами был выявлен еще один мотив употребления ПАВ вра чами стационарного профиля. Мы обнаружили, что в группе врачей, имеющих проблемы злоупотребления или зависимости от ПАВ, в 1,8 раза чаще встречались те, кто сознательно упот реблял алкоголь в качестве «профессионального адаптогена»

(63,7±7,0% и 34,6±7,5%, Р0,01). А также то, что в этой группе встречались лица, которые в качестве «профессионального адап тогена» принимали: кофеин (крепкий чай/кофе) в 33,1±6,9% случаях и в 24,6±6,3% случаях встречались лица, употребляв шие табак, в то время, как в группе лиц, не имеющих аддиктив ные расстройства, таких лиц не было выявлено вовсе. Мотив употребления ПАВ в качестве «Профессионального адаптоге на». По своей сути – это мотив оптимизации психофизиологиче ского состояния или приведение этого состояния в соответствие требованиям, предстоящей задачи. Например, перед предстоя щей операцией или другой процедурой, врач для оптимизации своего психофизического состояния – улучшение концентрации внимания, скорости реакции и пр. – дополнительно употреблял стимуляторы (чай/кофе, табак, алкоголь). И в этих ситуациях, врачи не отмечали тревогу, или психический дискомфорт. Это было, своего рода мероприятие «приведения в порядок» своего психофизического состояния и превенция вероятных осложне ний вследствие антиципации предстоящей задачи. Или же, на пример, врач, имеющий табачную зависимость, в целях профи лактики состояния отмены (рассеянность, отвлекаемость), кото рая может нарушить процесс выполнения задачи, например на писание отчета или заполнения документации, – «профилакти рует» свое состояние отмены, регулярно выкуривая сигареты через строго определенное время. Причем, в свободные дни от работы, количество и частота употребляемого ПАВ, в данном случае сигарет, могла быть меньше. Отличительной чертой, дан ного мотива – являлась оптимизация психофизиологического состояния требованиям или условиям предстоящей профессио нальной задачи. Другими словами данный мотив можно охарак теризовать как профессионально-адаптирующий мотив.

В отношении употребления алкоголя, мы идентифицировали еще один мотив – псевдо-превентивный, который, с нашей точки зрения, является сугубо специфическим для медико профессиональной среды. Первичным и ведущим мотивом ин тенсивного и регулярного употребления ПАВ являлся профес сиональный миф, существующий в медицинской среде, что ПАВ необходимо принимать с целью профилактики возможных пси хофизиологических осложнений в процессе или вследствие вы полнения профессиональных задач. В этом случае употребление ПАВ не являлось стремлением устранить существующие асте нию, тревогу, гипотимию, алгические проявления и пр. При этом данных проявлений психических или физических расстройств могло еще и не быть, и врач более активно употреблял алкоголь, именно, с профилактической целью. Такие врачи, например, по сле проведенной операции, или после рабочего для, обязательно употребляли алкоголь, для «снятия стресса» или для «профилак тики» болезней, связанных с переживанием стресса. Употребле ние алкоголя в этом случае, не было связано с переживанием тре воги или отрицательных эмоций. Алкоголь употреблялся даже тогда, когда их физическое психоэмоциональное состояние было удовлетворительным. Поскольку этот мотив употребления ПАВ, являлся весьма специфическим, и основывался на мнении, что алкоголь является хорошим профилактическим средством, мы обозначили его как «псевдо-превентивный» мотив. В пользу того предположения, что некоторые специфические условия труда стационарного врача имеют отношение к употреблению ПАВ, можно отнести тот факт, что в группе лиц, имеющих аддиктивные расстройства, достоверно в 2,3 раза чаще встречались лица, кото рые отмечали у себя явления десинхроноза, в той степени, когда десинхроноз оказывал явное негативное влияние на физическое и психическое здоровье (38,2±7,3% и 16,7±6,2%, Р0,01).

Работа врача стационарного профиля сопряжена с высоким уровнем ситуаций переживания отрицательных эмоций и дефи цитом переживания положительных эмоций.


С нашей точки зре ния, в этой связи, крайне важным – является факт профессио нальной эмпатии. Наиболее энерго-затратной – является эмо циональная эмпатия, которая, с нашей точки зрения, является обязательной составляющей терапевтического процесса, т.е. – профессиональная эмпатия. Врач, в тех ситуациях, когда он на прямую связан и сопричастен со страданиями больного, напри мер, страдание пациента во время каких-либо врачебных мани пуляций (операция и т.п.) или страдания в послеоперационном периоде, или страдания в результате осложнения лечения – не может не сочувствовать и не присоединяться к этим страданиям, как бы он этого не хотел. Потому что в этом случае, врач ото ждествляет себя с причиной этих страданий, искренне сопере живает больному/пациенту. С нашей точки зрения, тот факт, что в группе лиц, имеющих аддиктивные расстройства в сравнении с группой лиц, у которых не выявлялись аддиктивные расстрой ства, достоверно в 1,6 раза чаще встречались те специалисты, которые отмечали регулярные и частые ситуации, связанные с профессиональной эмпатией (48,6±7,3% и 29,9±7,2%, при Р0,01), свидетельствует в пользу нашего предположения, что условия труда врача стационарного профиля (в частности ситуа ции профессиональной эмпатии) являются факторами риска формирования аддиктивных расстройств – злоупотребления и зависимости от ПАВ.

Мы проанализировали взаимосвязи распространенности ад диктивных расстройств с показателями психического и психоло гического здоровья и выявили тот факт, что в группе лиц, имею щих аддиктивные расстройства в сравнении с теми лицами, у кого нет аддиктивных проблем, практически все показатели свиде тельствовали о худшем состоянии психического здоровья. Так, например, согласно опросника диагностики эмоционального вы горания (В.В. Бойко) среди респондентов первой группы, досто верно чаще встречались лица с признаками синдрома эмоцио нального выгорания. Так, например, среди этих лиц, в среднем в 1,6 раза чаще встречались лица со сформированной фазой напря жения (32,6±6,8% и 20,8±6,4%, при Р0,05), в 1,5 раза чаще встречались те у кого фаза истощения была на стадии формиро вания (35,9±7,0% и 24,7±6,8%, при Р0,05) и в 3,6 раза чаще встречались те, у кого фаза истощения сформировалась (23,2±6,1% и 6,5±3,9%, при Р0,01). Особенно важным представ ляется тот факт, что среди врачей, имеющих психические рас стройства аддиктивного характера в 1,8 раза чаще встречались те у кого были сформированы фаза напряжения и резистенции СЭВ (21,0±5,9% и 11,7±5,1%, при Р0,05), а также почти в шестидеся ти процентах случаев – 59,1% – встречались лица, у которых по следняя фаза СЭВ – фаза истощения бала либо на стадии форми рования, либо была сформирована. Этот факт, с нашей точки зре ния, свидетельствовал в пользу того, что употребление ПАВ, вра чами стационарного профиля имело компенсаторный характер избытка переживания отрицательных эмоций, эмоционального истощения, дефицита переживания положительных эмоций, кото рые в свою очередь, являлись результатом специфических усло вий труда врача стационарного профиля.

Мы также исследовали вопрос, касающийся коморбидной па тологии. Для выявления взаимосвязей аддиктивных расстройств и распространенности нервно-психический расстройств, мы также провели сравнительный анализ и получили следующие результаты. В группе врачей, имеющих ППР вследствие упот ребления ПАВ (кофеина, табака, алкоголя), достоверно чаще встречались лица, имеющие нервно-психические расстройства (органические психические расстройства F07.2, аффективные расстройства настроения F3 и тревожно-фобические расстрой ства F4) в среднем в 1,8 раза. Необходимо отметить достаточно высокий уровень распространенности нервно-психических рас стройств в обеих группах. Так, например, в группе врачей, у ко торых не было выявлено аддиктивных расстройств, нервно психические расстройства встречались в 31,4±7,4% случаях. То есть, практически, каждый третий врач, не имеющий проблем со злоупотреблением или зависимостью от ПАВ (кофеина, табака, алкоголя), имел проблемы, связанные с наличием нервно психических расстройств пограничного уровня. А в группе вра чей, имеющих аддиктивные расстройства, чаще чем каждый второй, также имел и проблемы, связанные с наличием того или иного нервно-психического расстройства – 55,7±7,3%.

Мы не получили достоверных различий в группах, в отноше нии распространенности аффективных расстройств настроения F3. По результатам наших исследований в группе лиц с аддик тивными расстройствами в среднем 4,4±3,0% лиц имели клини ческие признаки аффективных расстройств настроения, а в груп пе лиц без аддиктивных расстройств – 1,3% (дов. интервал – 0,7%5,0%). Также мы не получили достоверных различий в отношении тревожно-фобических расстройств в целом F40, и – других тревожных расстройств – F41 (паническое расстройство F41.0 и генерализованное тревожное расстройство F41.1). В группе лиц с аддиктивными расстройствами в среднем 4,5±3,1% лиц имели клинические признаки тревожно-фобических рас стройств, а в группе лиц без аддиктивных расстройств – 3,3% (дов. интервал – 1,8%7,7%). Также в первой группе лица, у ко торых было выявлено Паническое расстройство F41.0 – в среднем составили 2,2% (дов. интервал – 1,2%5,8%), а во второй – 1,3% (дов. интервал – 0,7%5,0%). Лица, страдающие аддиктивными расстройствами и имеющие коморбидную психическую патоло гию в виде Генерализованного тревожного расстройства F41. составили 7,2±3,8%, а лица без аддиктивных расстройств с такой же коморбидной патологией составили 3,8±3,0%.

С нашей точки зрения важен тот факт, что в обеих группах уровень распространенности посттравматических стрессовых расстройств не выявил достоверных различий, а уровень рас пространенности расстройств психической адаптации – F43.2 – имел достоверные различия. Так, в группе врачей имевших ППР вследствие употребления ПАВ (кофеин, табак, алкоголь), лица, имеющие расстройства психической адаптации (F43.2) досто верно, в среднем в 2,7 раза встречались чаще, чем в группе лиц без аддиктивной патологии (12,5±4,9% и 4,6±3,3%, Р0,05).

Этот факт, с нашей точки зрения свидетельствовал в пользу то го, что аддиктивный агент, если речь идет о химической суб станции, в нашем случае это кофеин, табак и алкоголь – способ ствует адаптации в период начальных аддиктивных форм упот ребления ПАВ. А с момента, когда индивид начинает злоупот реблять ПАВ – употреблять его с вредными последствиями – или у него развивается синдром зависимости – психоактивное вещество теряет свою адаптирующую функцию и, как результат – усугубляет психическую дезадаптацию.

Если говорить о достоверных различиях в отношении показа телей, касающихся коморбидной патологии, то хотелось бы об ратить внимание на следующие факты. Во-первых, несмотря на высокую распространенность нервно-психических расстройств пограничного уровня среди врачей как имеющих психические аддиктивные расстройства (F1), так и среди врачей, не имеющих проблем аддиктивного характера, в первой подгруппе такие психические расстройства пограничного уровня как: органиче ские психические расстройства – посткоммоционный синдром (F07.2);

аффективные расстройства настроения (F3);

невротиче ские, связанные со стрессом расстройства (F4) – достоверно встречались чаще в 1,8 раза (55,7±7,3% и 31,4±7,4%, Р0,01).

Во-вторых, среди врачей как имеющих психические аддиктив ные расстройства, так и среди врачей, не имеющих проблем ад диктивного характера отмечается высокий уровень распростра ненности невротических и связанных со стрессом расстройств (F4): 42,9±7,3% и 25,5±6,9%. Однако в группе врачей с ППР вследствие употребления ПАВ (кофеин, табак, алкоголь) данные расстройства достоверно встречаются чаще в 1,7 раза (Р0,01).

Мы провели анализ взаимосвязей сочетанных аддиктивных расстройств – злоупотребления или пристрастия к двум из трех ПАВ – с качеством жизни и уровнем психического здоровья и получили следующие результаты. Практически все показатели опросника диагностики эмоционального выгорания В.В. Бойко (1999) говорили в пользу того факта, что уровень психологиче ского здоровья хуже, а степень выраженности профессионально го стресса больше у лиц, имеющих два вида злоупотребления или зависимости от ПАВ, с высокой степенью достоверности (Р0,01). Во-первых, в группе лиц, имеющих сочетанные аддик тивные расстройства, в сравнении с лицами, не имеющими ад диктивных расстройств, достоверно чаще встречались лица, у которых были сформированы все три фазы СЭВ. Среди них: в 2,1 раза чаще встречались лица со сформированной фазой на пряжения (44,2±13,5% и 20,8±6,4%, Р0,01);

в 2,1 раза чаще встречались лица со сформированной фазой резистенции (57,7±13,4% и 27,3±7,0%, при Р0,01);

в 6,5 раза чаще встреча лись лица со сформированной фазой истощения (42,3±13,4% и 6,5±3,9%, Р0,01). Результаты данных клинического опросника диагностики и оценки уровня невротических состояний К.К.

Яхина и Д.М. Менделевича (1998, 2005) также подтверждали факт более низкого уровня психического здоровья у лиц, имею щих сочетанные аддиктивные расстройства в сравнении с лица ми вовсе не имеющих аддиктивных расстройств. Согласно дан ного опросника в зоне болезненных расстройств клинического уровня оказались показатели шкалы «Шкала истерического типа реагирования» – -2,2±1,3 баллов. В зоне «пограничных рас стройств» оказались показатели следующих шкал: «Шкала тре воги» – +0,02±1,1 баллов;


«Шкала невротической депрессии» – 1,7±1,3 баллов;

«Шкала астении» – +1,3±1,2 баллов;

«Шкала об сессивно-фобических нарушений» – «минус» -0,7±1,1 баллов;

и средние показатели «Общей шкалы» – +1,7±7,3 баллов. То есть, практически все шкалы, за исключением «Шкалы вегетативных нарушений» (+5,1±2,6), находились в «зоне» пограничных нерв но-психических расстройств. Это, повторяем подтверждалось показателями общей шкалы «Общая шкала», которые достовер но были меньше в 18,1 раза чем у лиц, не имеющих аддиктив ных расстройств (1,7±7,3 и 30,8±4,6 баллов, Р0,01).

Мы провели анализ взаимосвязей сочетанных аддиктивных расстройств – злоупотребления или пристрастия от всех трех видов ПАВ – кофеина, табака и алкоголя – с качеством жизни и уровнем психического здоровья и получили следующие резуль таты. Как и в предыдущем случае практически все показатели опросника диагностики эмоционального выгорания В.В. Бойко свидетельствовали в пользу того факта, что уровень психологи ческого здоровья хуже, а степень выраженности профессио нального стресса больше у лиц, имеющих все три вида злоупот ребления или зависимости от ПАВ, с высокой степенью досто верности (Р0,01). Во-первых, в группе лиц, имеющих сочетан ные аддиктивные расстройства, в сравнении с лицами, не имеющими аддиктивных расстройств, достоверно чаще встре чались лица, у которых были сформированы все три фазы син дрома эмоционального выгорания. Среди них: в 3,6 раза чаще встречались лица со сформированной фазой напряжения (75,0% и 20,8±6,4%, Р0,01);

в 2,4 раза чаще встречались лица со сфор мированной фазой резистенции (66,7% и 27,3±7,0%, Р0,01);

в 12,8 раза чаще встречались лица со сформированной фазой ис тощения (83,3% и 6,5±3,9%, Р0,01). Согласно данным клиниче ского опросника оценки невротических состояний К.К. Яхина и Д.М. Менделевича в зоне болезненных расстройств клиническо го уровня оказались показатели следующих шкал: «Шкала нев ротической депрессии» – -4,4±2,7баллов;

«Шкала истерического типа реагирования» – -3,7±2,6 баллов;

«Общая шкала» – «ми нус» -6,5±13,1 баллов. В зоне «пограничных расстройств» ока зались показатели практически всех остальных шкал: «Шкала тревоги» – -0,6±2,3 баллов;

«Шкала астении» – -0,2±2,1;

«Шкала обсессивно-фобических нарушений» – -1,3±1,8 баллов. Исклю чение составила «Шкала вегетативных нарушений» (+3,7±6,3), показатели которой находились в «зоне» здоровья. Таким обра зом, среди врачей стационарного профиля, имевших сочетанные аддиктивные расстройства (все три вида) в сравнении с колле гами, вовсе не имевших аддиктивных расстройств уровень пси хического здоровья соответствовал уровню клинических болез ненных расстройств и пограничному уровню нервно психических расстройств.

Нервно-психические расстройства у врачей стационарного профиля северно-восточного региона Казахстана.

Мы исследовали клиническо-эпиднмиологический аспект психического здоровья врачей стационарного профиля. В част ности мы исследовали распространенность нервно-психических расстройств среди врачей стационарного профиля. Нами были выявлены три основные группы психических расстройств: Ор ганические психические расстройства – F0, Аффективные рас стройства настроения – F3, Невротические, связанные со стрес сом и соматоформные расстройства – F4. Из группы органиче ских психических расстройств, нами был выявлен посткоммо ционный синдром F 07.2. Его распространенность 20,7±4,3%.

Практически у каждого пятого стационарного врача наблюда лось психическое расстройство в виде посткоммоционного син дрома. Из группы аффективных расстройств настроения F3 на ми были выявлены психогенная или реактивная депрессия, классифицируемая в рубрике F 32 – Депрессивный эпизод, а также хронические (аффективные) расстройства настроения, классифицируемые в рубриках F 34.0 – Циклотимия и F 34.1 – Дистимия. Всего, нами было выявлено 10 случаев аффективных расстройств настроения, что составляло 2,9±1,8% от числа об щей группы.

Самой многочисленной нозологической группой среди врачей стационарного профиля – явились Невротические, связанные со стрессом и соматоформные расстройства F4. Данные расстрой ства в общей совокупности составили 36,6±5,1% от общей иссле дуемой группы (127 человек). В эту нозологическую группу во шли следующие нервно-психические расстройства.

Специфические (изолированные) фобии – F 40.2. Нами было выявлено 8,5±3,0% врачей (29 человек), которые страдали спе цифическими фобиями. В нашем исследовании выявлялись как страхи не связанные с профессией (страх езды в лифтах, страх летать на самолетах, страх высоты), так и фобии, которые были связаны с профессией или условиями труда.

Паническое расстройство (периодическая пароксизмальная тревога) – F41.0. В процессе исследования нами было выявлено 6 человек – 1,7±1,4%, у которых отмечались панические атаки.

Данные пароксизмы отмечались как на работе, так и вне работы.

Нами не было выявлено определенной связи панических атак со специфическими условиями труда в субъективной оценке самих лиц, страдающих приступами пароксизмальной тревоги.

Генерализованное тревожное расстройство – F41.1. – В про цессе исследования нами было выявлено 11 человек, страдающих генерализованным тревожным расстройством, что составило 3,5±2,1% от числа общей группы. Практически все респонденты, у которых было диагностировано данное расстройство, отмечали психоэмоциональные перегрузки на работе как одну из причин, часто основную, в развитии этого состояния. Более того, многие врачи из данной нозологической группы характеризовали свое состояние как синдром эмоционального выгорания.

Смешанное тревожное и депрессивное расстройство – F41.2. Лица, имеющие смешанное тревожное и депрессивное расстройство, как и в случае с генерализованным расстрой ством, считали, что специфические условия их труда, в частно сти: физические и эмоциональные перегрузки, частые стрессо вые ситуации, избыток переживания отрицательных эмоций, а также неудовлетворенность организацией труда и материальные проблемы хронического характера – являются ведущими причи нами их состояния. Как и в предыдущем случае, многие врачи из данной нозологической группы связывали свое состояние с СЭВ. Всего было выявлено 10 человек или 2,9±1,8%, страдаю щих смешанным тревожным и депрессивным расстройством.

Обсессивно-компульсивное расстройство – F42. Всего лиц, страдающих обсессивно-компульсивными расстройствами, было выявлено 1,7±1,4% (6 человек). У двух человек навязчивые мыс ли и навязчивые действия не были связаны с профессиональной деятельностью. А у четырех человек обсессивно-компульсивные расстройства носили специфический профессиональный харак тер, и в большей степени включали симптоматику обсессивных ритуалов. Ритуалы «выходили за рамки нормы», носили навяз чивый характер, требовали многократного своего выполнения и были тягостными и неприятными в отношении субъективного восприятия и переживания.

Реакции на тяжелый стресс и нарушения адаптации – F43.

Данная нозологическая группа оказалась самой многочисленной и, практически, составляла половину от всех случаев психиче ских расстройств, входящих в раздел «Невротические, связан ные со стрессом и соматоформные расстройства» (F40-F48).

Данные расстройства были выявлены у 64 человек, что в сред нем составило 18,9±4,2% от числа общей группы. Мы попыта лись разделить ситуации, являющиеся собой психическим стрессом или психической травмой, на: «связанные с професси ей» и «несвязанные с профессией». Оказалось, что в 29,5±4,9% случаях, т.е. у 100 человек, в течение последнего года отмеча лись психические макротравмы, такие как: потеря близкого че ловека в результате смерти или развода, катастрофа, лишение свободы или неизлечимая болезнь и т.п. Что касается «произ водственных» психотравм, т.е. ситуаций-стрессоров, то 292 че ловека или 84,1±3,8% заявили, что они регулярно сталкиваются на своей работе с психическими травмами. 75,8±4,5% (263 чело века), отметили значительный уровень этих психотравмирую щих ситуаций, а 39,2±5,1% (136 человек) – крайне выраженный уровень. Поэтому, в случае с врачами стационарного профиля, можно отметить ту особенность данной профессии, что пролон гированная психическая травма является обязательным ее усло вием. Это усложняет дифференцировать такие психические рас стройства как «Посттравматическое стрессовое расстройство»

(F43.1) и «Расстройства психической адаптации» (F43.2). По этому, мы рассматривали их в одной группе, условно обозначив эту группу как «Посттравматические стрессовые расстройства и расстройства психической адаптации». Нами был сделан вывод, что столь высокий уровень посттравматических стрессовых рас стройств и расстройств психической адаптации – 18,9±4,2% был связан с экстремальными, специфическими условиями труда. И, следовательно, сама профессия врача стационарного профиля является фактором риска в отношении данных психических рас стройств.

Мы также рассмотрели распространенность синдрома эмо ционального выгорания (СЭВ). Согласно опросника диагности ки синдрома эмоционального выгорания В.В. Бойко было выяв лено, что фаза напряжения СЭВ на стадии своего формирования встречалась в 39,5±5,1% случаев, а в 26,8±4,7% случаев отмеча лись признаки того, что процесс формирования данной фазы был завершен. Таким образом, было выявлено, что СЭВ на на чальной его стадии формирования встречался в 66,3% случаев.

И лишь у одной трети врачей стационарного профиля не обна руживались признаки формирования или сформированности фазы напряжения. Нами был проведен анализ проявлений СЭВ, который позволил распределить и структурировать его феноме нологию и клиническую симптоматику, как с психологических, так и с клинических позиций, а также разработать модель, по зволяющую сопоставить психологическую (по В.В. Бойко) и клиническую (по В.Я. Семке) его модели.

Анализ факторов риска невротических, связанных со стрес сом расстройств, включая СЭВ и аддиктивных расстройств, по зволил выделить превентивные мишени. Все выявленные фак торы риска нами были разделены на: внешние физические фак торы;

внешние психические факторы;

внутренние психические факторы. К внешним физическим факторам мы отнесли экстре мальные условия, связанные с профессией стационарного врача:

операциональная напряженность;

нарушение суточных и около суточных ритмов (десинхроноз);

повышенные и высокие рабо чие нагрузки;

климатические условия и пр. К внешним психиче ским факторам мы отнесли: ситуации переживания отрицатель ных эмоций, связанные с интерперсональным взаимодействием;

профессиональная эмоциональная эмпатия;

антиципация веро ятного неблагоприятного события (феномен «дамоклова меча», феномен «русской рулетки»);

дефицит ситуаций, связанных с переживаниями положительных эмоций. К внутренним психи ческим факторам мы отнесли такой психологический феномен как перенос. Выявленные превентивные мишени позволяют раз рабатывать патогенетические стратегии терапевтического вме шательства. В первом случае – внешние физические факторы – необходимы организационные мероприятия, улучшающие усло вия труда и устраняющие факторы риска: соблюдение режима нагрузок и отдыха, адекватные рабочие нагрузки и пр. Во втором случае – внешние психические факторы – необходимо создавать условия проработки отрицательных эмоций и адекватной ком пенсации переживания положительных эмоций: группы встреч, группы профессиональной и личностной поддержки – балин товские группы, психофизическая релаксация, медитация и пр.

В третьем случае – внутренние психические факторы – необхо дима психотерапия самого врача, целью которой является про работка реакций, связанных с переносом.

ВЫВОДЫ 1. В 53,7±5,3% случаев врачи стационарного профиля имеют проблемы с зависимостью или злоупотреблением (употребление с вредными последствиями) от ПАВ (алкоголь, табак, кофеин).

16,9±3,9% врачей имеют проблемы с зависимостью или зло употреблением алкоголя. 8,0±2,9% врачей имеют алкогольную зависимость, что превышает показатели распространенности данной психической патологии среди населения Республики Казахстан в 2,5 раза (3,0%).

2. Распространенность случаев употребления ПАВ с вредны ми последствиями (F1х.1) и синдрома зависимости от ПАВ (F1х.2) среди врачей обнаруживает положительные корреляции с гендерными характеристиками: среди лиц, имеющих аддиктив ные расстройства, достоверно в среднем в 1,6 раза чаще встре чаются мужчины (67,8±7,5 и 42,7±7,1%, Р0,01).

3. 44,0±5,3% врачей стационарного профиля страдают погра ничными нервно-психическими расстройствами. Среди психи ческой патологии у врачей стационарного профиля в среднем в 20,7±4,3% случаев встречаются органические психические рас стройства в виде посткоммоционного синдрома (F07.2);

в 2,9±1,8% – аффективные расстройства настроения (F3), в 36,6±5,1% – невротические, связанные со стрессом и сомато формные расстройства (F4), в 51,3±5,3% – синдром «эмоцио нального выгорания» разной степени выраженности.

4. Основными мотивами употребления ПАВ среди врачей стационарного профиля являются мотив гиперактивации пове дения и атрактический мотив. Специфическими мотивами упот ребления ПАВ среди врачей являются псевдопревентивный мо тив – в целях профилактики физических и психических заболе ваний, даже в случае, если реальной причины для этого нет, а также профессионально-адаптивный мотив – оптимизации пси хофизиологического состояния в соответствии с требованиями или условиями предстоящей профессиональной задачи.

5. Среди врачей, имеющих психические и поведенческие рас стройства вследствие употребления ПАВ (кофеин, табак, алко голь), в сравнении с лицами, не имеющими проблем аддиктив ного характера, достоверно чаще в 1,8 раза (55,7±7,3 и 31,4±7,4%, Р0,01) встречаются лица, имеющие нервно психическое расстройство (F07.2, F3 и/или F4). Лица с постком моционным синдромом (F07.2) встречаются в 3,0 раза чаще (30,6±6,7 и 10,3±4,8%, Р0,01);

с невротическими, связанными со стрессом расстройствами (F4) – чаще в 1,7 раза (42,9±7,3 и 25,5±6,9 %, Р0,01);

со специфическими фобиями (F40.2) – чаще в 3,7 раза (9,7±4,4 и 2,6% при Р0,05);

с расстройствами психи ческой адаптации (F43.2) – чаще в 2,7 раза (12,5±4,9 и 4,6±3,3%, Р0,05).

6. Специфические условия труда врача стационарного про филя обнаруживают взаимосвязи с уровнем самооценки качест ва жизни и распространенностью нервно-психических и аддик тивных расстройств, которыми являются следующие: избыток ситуаций, связанных с переживаниями отрицательных эмоций;

профессиональная эмоциональная эмпатия;

операциональная напряженность;

десинхроноз. В среднем 38,9±5,0% врачей ста ционарного профиля отмечают операциональную напряжен ность в работе, 28,1±4,9% – явное негативное влияние опера циональной напряженности на физическое и психическое со стояние;

53,0±5,3% – десинхроноз в своей работе;

28,7±5,0% – явное негативное влияние десинхроноза на физическое и психи ческое состояние.

7. Превентивными мишенями аддиктивных, а также невроти ческих, связанных со стрессом расстройств, включая СЭВ, явля ются: внешние физические факторы (экстремальные условия, связанные с профессией стационарного врача);

внешние психиче ские факторы (ситуации переживания отрицательных эмоций, связанные с интерперсональным взаимодействием;

профессио нальная эмоциональная эмпатия, антиципация наступления не благоприятного исхода – «феномен дамоклова меча», «феномен русской рулетки»);

внутренние психические факторы (интралич ностные реакции, связанные с переносом).

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 1. Абдуллаева, М. М. Семантические характеристики профессио нальной направленности медиков : автореф. дис. … канд. психол. наук / М. М. Абдуллаева. – М., 1993. – 28 с.

2. Акиндинова, И. А. Эмоциональное выгорание в профессио нальной деятельности педагога: проявления и профилактика / И. А. Акиндимова, А. А. Баканова // Педагогические вести. – 2003. – № 5. – С. 34.

3. Алексеев, А. А. Врачи-заложники смерти (Почему врачи уми рают на 10—20 лет раньше своих пациентов) / А. А. Алексеев, И. С.

Ларионова, Н. А. Дудина. – М., 2000. – 227 с.

4. Андреева, А. П. Алкогольная зависимость у врачей / А. П. Ан дреева, И. Е. Булыгина, А. В. Голенков // XIV съезд психиатров России (15—18 ноября 2005 г.): материалы съезда. – М., 2005. – С. 326.

5. Артамонова, Г. В. Проблемы оценки состояния здоровья меди цинских работников / Г. В. Артамонова, Д. И. Перепелица // Социоло гия медицины. – 2007. – № 1.

6. Арутюнов, А. В. Изучение синдрома эмоционального выгора ния у врачей-стоматологов и методы его профилактики : автореф. дис.

канд. мед. наук / А. В. Арутюнов. – М., 2004. – 20 с.

7. Баке, М. Я. Факторы риска здоровья медицинских работников / М. Я. Баке, И. Ю. Лусе, Д. Р. Спруджа, В. М. Кузнецова, Н. Е. Русако ва // Мед. тр. промышленной экологии. – 2002. – №3. – С. 28—33.

8. Басов, А. В. Особенности потребления алкоголя студентами / А. В. Басов // Актуальные проблемы профилактики пьянства и алкого лизма : респ. сб. науч. трудов. – Ярославль, 1985. – С. 24—27.

9. Безносов, С. П. Профессиональная деформация личности / С. П.

Безносов. – СПб. : Речь, 2004. – 270 с.

10. Березин, Ф. Б. Психическая и психофизиологическая адаптация человека / Ф. Б. Березин. – Л. : Наука, 1988. – 270 с.

11. Бойко, В. В. Синдром «эмоционального выгорания» в профес сиональном общении / В. В. Бойко. – СПб., 1999. – 230 с.

12. Бойко, В. В. Энергия эмоций в общении: взгляд на себя и на других / В. В. Бойко. – М. : Филин, 1999. – 196 с.

13. Бойко, В. В. Энергия эмоций / В. В. Бойко. – СПб. : Питер, 2004. – 474 с.

14. Большакова, Т. В. Исследование нервно-психического напря жения врачей хирургического профиля / Т. В. Большакова, А. А. Дег тярев, В. А. Урываев // Ярославский психологический вестник. – 2001.

– Вып. 5. – С. 93—95.

15. Большакова, Т. В. Проблемы профилактики психического вы горания у врачей хирургического профиля / Т. В. Большакова // Науч ный поиск : сб. науч. работ студентов, аспирантов и молодых препода вателей. – Ярославль, 2002. – Вып. 3. – С. 303—313.

16. Большакова, Т. В. Психическое «выгорание»: врачи как группа риска / Т. В. Большакова // Материалы Всерос. науч. конф., посвящ.

200-летию Ярославского Гос. ун-та им. П. Г. Демидова. – Ярославль, 2003. – С. 186—191.

17. Большакова, Т. В. Психическое выгорание у врачей, возможно сти его профилактики и психологической коррекции / Т. В. Большако ва, В. Е. Орел // Материалы X съезда медицинских и фармацевтиче ских работников Ярославской области : сб. науч. тр. – Ярославль, 2003. – Ч. II. – С. 191— 196.

18. Большакова, Т. В. Личностные детерминанты и организацион ные факторы возникновения психического выгорания у медицинских работников / Т. В. Большакова // Ярославский психологический вест ник. – 2004. – Вып. 11. – С. 96—99.

19. Большакова, Т. В. Личностные детерминанты и организацион ные факторы возникновения психического выгорания у медицинских работников : автореф. дис. … канд. психол. наук / Т. В. Большакова. – Ярославль, 2004.

20. Бохан, Н. А. Клиническая типология и экспериментально психологическая идентификация когнитивного дефицита при ассоции рованных формах алкоголизма / Н. А. Бохан, А. И. Мандель // XII съезд психиатров России (1—4 ноября 1995 г.) : материалы съезда. – М., 1995. – С. 763—764.

21. Бохан, Н. А. Коморбидность и проблема клинической гетеро генности аддиктивных состояний: патобиологические закономерности и возможности профилактики / Н. А. Бохан, А. И. Мандель, Т. П. Вет лугина // Сибирский вестник психиатрии и наркологии. – 2001. – № 3.

– С. 28—33.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.