авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 19 | 20 || 22 | 23 |   ...   | 34 |

«Центр проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ РЕФОРМЫ ПУТИ РАЗВИТИЯ ...»

-- [ Страница 21 ] --

Обращу внимание на то, что мы часто пытаемся скопировать то, что проявилось как вполне эффективное, но не у нас, забывая о том, о чем задавался вопрос: а эти стандарты как-то коррелируют с качеством жизни? Кто является потребителем стандартов? Кто заказ чик стандартов? Когда мы начинаем через эту призму рассматривать поставленный вопрос, возникает довольно много противоречий. Например, регламенты Правительства – можно ли рассматривать их как стандарты качества? По идее, наверное, можно, если бы при этом, как заметил уважаемый докладчик, мы – для кого эти стандарты разрабатываются – имели бы право хоть намекнуть, чего мы на самом деле хотим. Одни хотят, чтобы вопрос о привати зации маленького участка земли решался не в течение четырех лет, а, желательно, в течение четырех дней. Может ли у стандарта быть количественное измерение? Конечно, может;

и не только в технике, но и в управлении. К этому стремятся, например, в службе одного окна.

Повторю: мы говорим о стандартах качества управления, и правительственные регла менты в какой-то части соответствуют представлениям о том, что должно быть принято как стандарт качества. В бизнесе подчас происходит то же самое: отсутствие готовности и стремления принять решение компенсируется большим количеством подписей, которые должны быть поставлены на проекте конкретного договора, в результате чего никто не не сет ответственность за конечный результат. Но там хотя бы конечный результат предусмат ривается. А когда мы говорим о качестве управления, то этот конечный результат иногда принимает форму амебы.

Совершенно правильно в докладе говорится о том, что стандарты управления качест вом – это прежде всего стандарты качества процессов, т.е. нужен процессный подход. В результате этого процесса должно родиться что-то лучшее из возможного. Соотнесение лучшего с возможным и есть оценка качества. Необходимо, чтобы наука, техника, соци альная жизнь получили радикальные изменения стандартов;

ISO 9000 должны применять ся, определяя качество процессов. Сами стандарты должны обеспечивать как потреби тельские качества, так и безопасность, ориентированную на массу потребителей, кото рой является гражданское общество. До тех пор, пока не будут определены в качестве конечного потребителя этих стандартов гражданское общество, его общественные орга низации, говорить о том, что у нас стандарты направлены на достижение целей общества можно только относительно. Элита, которая формирует государство, т.е. государствен ные органы управления, тоже заявляет, что она думает об обществе, об общественном благе. Насколько глубоко думает – это мы с вами знаем, и в этом нет ничего удивляющего.

Итак, соотношение качества жизни и тех стандартов, которые мы имеем. Вся идея пе рехода от жесткой государственной системы стандартов к системе как бы саморегулиру ющегося общества – это продолжение идеи перехода к либеральному государству во всех РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) его проявлениях. Не надо ничего диктовать, рынок все сам расставит на свои места, об щество само определит, что хорошо, а что плохо. При этом мы забываем: для того, чтобы дойти до уровня западного общества, потребовалось несколько веков. А мы считаем, что самообразуемся и самовоспитаемся в течение 20–30 лет. В результате, получается отказ от ответственности за нанесение ущерба потребителю и отсутствие системы ответствен ности. Надо вспомнить нашу чудную формулу: что законом не запрещено, то разреше но. Попробуйте-ка вообразить, что в США вице-президент набивает в лимузин девушек и едет колесить по Нью-Йорку. Вы можете себе такое представить? Категорически нет! А у нас общественное сознание еще не сформировало такие институты общественного воз действия на государственную власть, чтобы это было бы не просто стыдно, а стало крахом всей системы.

В.И. Якунин, доктор политических наук, июнь 2009 г.

*** Итак, проблема гуманизма госуправления имеет различные аспекты: правовые, нрав ственные, социально-экономические. Наличие статьи 7 Конституции РФ, в соответствии с которой наша страна провозглашена социальным государством, отнюдь не означает автома тического утверждения гуманистического характера государственной политики. Напротив, по совокупности вышеприведенных критериев, главными из которых являются параметры со циоэкономические (т.е. характеризующие уровень воспроизводства человеческого потенци ала), в сегодняшней России налицо декларативный, а не реальный гуманизм системы власти.

Каковы главные причины существующего положения дел?

Во-первых, это концептуальная платформа российской правящей элиты, в основе кото рой – преимущественно воинствующий либерализм антигуманного толка с его индивидуа листическими ценностями.

Во-вторых, это отсутствие реального диалога, обратной связи между властью и обще ством вследствие утверждения в стране системы «управляемой демократии». Выборы без выбора не ведут к установлению общественного контроля за реализацией гуманистических целей и идеалов госполитики.

В-третьих, это неэффективность кадровой политики, ведущей к появлению во власти случайных людей, подбираемых по принципу лояльности и личной преданности. Очевидно, что для таких госчиновников приоритетны отнюдь не интересы трудящегося большинства.

В-четвертых, это пассивность, психологическая усталость народа, потерявшего веру в справедливость власти и надеющегося только на себя.

В-пятых, это лоббизм, засилье монополистов, диктующих свою волю обществу. Группо вой корпоративный эгоизм в сотни раз сильнее гуманистических начал в системе российс кого госуправления.

В-шестых, это глобализация в ее нынешней форме, подрывающая суверенитет стран, в первую очередь, в области макро- и социальной политики. Существует реальная опасность внезапного внешнего обрушения национальной валюты, блокирования государственных финансовых резервов и т.д., что может привести к государственному дефолту и секвестру социальных расходов даже при провозглашенных гуманистических целях.

Позитивная программа по преодолению вышеперечисленных негативных явлений и приданию госуправлению истинно гуманного характера формулируется по принципу «от противного».

ИЗ ВЫСТУПЛЕНИЙ Нам необходимо разработать и внедрить в практику госуправления концепцию социаль ного государства, ее гуманных принципов и механизмов.

Мы должны осуществить последовательную демократизацию политической жизни, из менить выборную систему, развить институты гражданского общества.

Назрели коренные изменения в существующей кадровой политике, в развертывании ре ального, а не декоративного кадрового резерва на всех уровнях.

Следует разработать и внедрить государственные социальные стандарты как главный инструмент социальной политики, по степени реализации которых и будет определять уро вень гуманности власти.

Необходимо повысить эффективность антимонопольного регулирования с изъятием сверхдоходов и передачей их в социальные программы и фонды.

Наконец, как никогда актуальна эффективная система обеспечения национальной безо пасности страны от неблагоприятных внешних воздействий, в первую очередь, финансово валютного плана.

А.А. Шулус, доктор экономических наук, март 2009 г.

*** Блестящий проект строительства вертикали власти с позиции реконструируемой цели – это на самом деле проект сохранения правящей группировкой власти. Им нужны гарантии, что на выборах, в случаях социальной нестабильности аппарат управления, государствен ное насилие будет в одних руках, будет управляться мгновенно, быстро и безоговорочно.

Достаточно будет нажать кнопку и любой глупости управленческий проект будет принят.

Это в некотором отношении блестящее решение. Однако снижение качества, разрушение информационных потоков, рассогласование ценностных полаганий до бесконечности на капливаться не могут. Обязательно накопится напряжение, которое приведет к катастрофе.

Об этом в дискуссии уже говорили. Поэтому в среднесрочной и долгосрочной перспективе вертикальный проект обречен, опасен и вредоносен. И по-видимому, научное сообщество, прогнозируя эти угрозы, должно предлагать конструктивные альтернативы хотя бы для ла тания этого механизма, учитывая, что отказа от него в правящей группировке не будет. Вы бор проекта основан на иных инстинктах, на иных жизненных планах. Надо поблагодарить докладчика, что он обозначил эти подходы. Часть из них точно определена в докладе. Что-то вызвало затруднения при артикуляции. И это понятно. Вертикаль власти часто не терпит вольностей в артикуляции научно-экспертных мнений.

С.С. Сулакшин, доктор физико-математических наук, доктор политических наук, апрель 2006 г.

*** Некорректность постановки проблемы дополняется отсутствием разграничения между интересами, полномочиями и функциями государства и интересами, полномочиями и функ циями бюрократии. Между тем, подобное различение весьма существенно как концептуаль но, так и практически. В частности, проблемная ситуация в современной России характери зуется тем, что интересы, функции и полномочия государства ниже, чем в развитых странах РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) и незначительны даже по сравнению с такими деэтатизированными странами, как Великоб ритания и США, тогда как интересы, функции и полномочия административно-политической бюрократии в современной РФ гипертрофированы. При этом бюрократия использует рычаги государства для достижения сугубо партикулярных (групповых) задач и целей в противовес общегосударственным. В этом контексте представляется чрезвычайно важным разграни чение между коррупционно стимулированной практикой бюрократического произвола и ак тивной ролью государства как политического и экономического актора. Если первое пред ставляет собой препятствие нормальному функционированию социума, то вне активной роли государства невозможно его эффективное развитие. Реализация предложений по «уходу государства» из управления может привести на практике к росту коррупции, еще большему падению исполнительской дисциплины в практике государственного управления, снижению политической роли высших органов власти и падению удельного веса исполняемых реше ний. Вышесказанное определяет необходимость коррекции концепции административной реформы: гипертрофированные полномочия и функции административно-политической бю рократии действительно необходимо урезать, тогда как государству не стоит непродуманно и поспешно расставаться со своими прерогативами и функциями.

О.В. Гаман-Голутвина, доктор политических наук, март 2007 г.

*** Бытует мнение, что только «продвинутые менеджеры», подготовленные по программе MBA, осуществят переход к инновационной экономике. На самом деле это не так. Менед жеру, как и любому бюрократу, инновация все равно что кость поперек горла. Это испол нители с четкими правилами игры в условиях минимальных рисков в стандартных ситуа циях. На это обращает внимание Й. Шумпетер в своей теории инновационной экономики.

Поэтому только политическая инициатива власти и лидеров крупных корпораций с опорой на созидательно-творческие силы может дать необходимый толчок инновационному раз витию. Бюрократия не должна быть главным игроком в запуске инновационного механиз ма. В лучшем случае она может только поддержать саморазвивающийся процесс. Сегодня же бюрократические структуры продолжают оставаться главными игроками на поле выбо ра направлений и ресурсного обеспечения инновационного процесса. Что происходит на деле? Выбираются путем компиляции частных предложений направления государственной поддержки, распределяются деньги с учетом интересов ведомств и организуется формаль ный контроль их расходования по платежкам и актам сдачи-приемки НИОКР. Суть иннова ционной активности при таком подходе выхолащивается и вырождается в конкуренцию за получение и необременительное списание бюджетных средств по соответствующим стать ям государственных расходов.

В.М. Клычников, кандидат исторических наук, апрель 2007 г.

*** Представленная в докладе проблема усиления «федерального присутствия» и недо использования огромного политического, законотворческого и регулятивного потенциа ла субъектов РФ сложна, но не безнадежна. В настоящее время баланс централизации и ИЗ ВЫСТУПЛЕНИЙ территориальной децентрализации государственной власти России удерживается только своеобразными механизмами «укрепления вертикали власти» и «повышения управляе мости». Но при любом, даже незначительном изменении внутриполитической ситуации и ослаблении центра ныне сжатая пружина региональной самостоятельности может резко распрямиться и вполне предсказуемым образом изменить пропорции указанного баланса.

В докладе показано, что имеется много возможностей неторопливой и взвешенной на стройки российского федерализма на паритетное и продуктивное взаимовлияние и взаи модействие федерального центра и субъектов РФ. Реализация предлагаемых для этого ре шений требует непростой (и организационно, и психологически) перенастройки процедур федеративного законотворчества и управленческой практики межуровневых взаимоотноше ний. Однако предлагаемые новации являются вполне осуществимыми при наличии обоюд ной политической воли. По нашим оценкам, у большинства субъектов РФ она присутствует, но в современной политической обстановке для ее выявления нужна четко обозначенная по литическая воля федерального центра, и это тот самый случай, когда энергия «федерального присутствия» сможет проявиться в бесспорно полезном и общественно значимом деле.

Между тем, в принципе, бюджетирование по результатам – исключительно полезный инструмент, которым целесообразно оснастить систему государственного управления. Сле дует, однако, помнить, что по природе своей эта система не техническое устройство, а со вокупность общественных взаимодействий. Технологические инновации, какими являются, в частности, управление и бюджетирование по результатам, способны облегчить, ускорить, сделать более рациональными и прозрачными те взаимодействия, которым они адекватны.

Однако они вряд ли пригодны, чтобы резко изменить назначение и характер взаимодействий.

В практическом плане из сказанного вытекает следующее. Целесообразно максимально поощрять, как это делается в Китае, разнообразные инициативы региональных и муниципаль ных властей по развитию бюджетирования по результатам в отношении закрепленных за ними функций и средств. В наших условиях есть основания идти и дальше. Имеется в виду широкое использование бюджетирования по результатам и качеству работы как внутреннего инструмен тария различных федеральных программ, от национальных проектов до ФЦП и ведомственных программ. Такой подход заложен в названной выше Концепции реформирования бюджетного процесса. Однако в Концепции и еще более в последующей практике сделан чрезмерный упор на быстрое расширение охвата программами всевозможных расходов ведомств.

В.Н. Лексин, доктор экономических наук, май 2007 г.

*** Роль социального государства в поддержании стабильности заключается в том, чтобы убедить конфликтующие организации, что правовые средства наилучшим образом соот ветствуют реализации их интересов и что применение силы неэффективно. Однако данная задача может быть выполнена при соблюдении двух условий. Во-первых, политическая ста бильность обеспечивается сильным и гибким аппаратом насилия и принуждения. Но госу дарство должно использовать этот аппарат лишь в рамках существующих законов. Во-вто рых, для поддержания политической стабильности необходимо, чтобы государство обеспе чило общественные организации и союзы самыми широкими правами. Только такой подход способен обеспечить социально-конструктивное сотрудничество организаций друг с дру гом и государством. Следовательно, политическая стабильность возможна как результат взаимодействия сильного государства и имеющих широкие права организаций-партнеров.

РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) Нет сомнений в том, что принципиальный выбор в пользу социально ориентированной рыночной экономики, политической демократии, правового государства, симметричной фе дерации, интеграции в мировое хозяйство сделан и разделяется большей частью общества.

Основная задача сегодня – переход от господствующего режима выживания, ресурсо емкого роста, безнадежной борьбы с валом стихийно нарастающих экономических и иных угроз дееспособности власти и целостности федеративного государства к стратегическому мышлению, опережающим действиям, к действительному повороту в сторону националь ного экономического развития.

Определение долгосрочных альтернатив, целей и приоритетов, понимание возможных ресурсных и временных ограничений на их достижение придаст смысл и задаст рамки даль нейшему становлению рыночной экономики в России. Позволит также отсечь или скоррек тировать волюнтаристские вбросы непросчитанных в своих последствиях и по своей цене экономических новаций.

Экономическая политика, решающая эти проблемы общего характера, призвана:

– обеспечить интересы будущих поколений;

– выражать стратегические интересы развития основных политических и экономических групп интересов и их объединений;

– обеспечивать согласование интересов различных слоев и групп населения, а также различных поколений;

– учитывать и гарантировать суверенитет гражданских прав;

– считаться с социально-культурными особенностями страны;

– избавиться от любых форм доктринерства и мифотворчества в целях идеологического и политического манипулирования поведением субъектов рыночной экономики;

– сочетать все ценное, накопленное в зарубежной и отечественной экономической мыс ли и практике;

– реабилитировать и раскрыть ценности подлинного либерализма и полезность госу дарственного регулирования для общественного блага.

С.Н. Сильвестров, доктор экономических наук, сентябрь 2007 г.

*** Отказ от прямых методов государственного регулирования – несомненная доминанта современной неолиберальной глобальной экономической системы.

Это, однако, не означает, что наши современники должны совершить невозможное – за разиться амнезией, чтобы полностью выбросить из памяти те периоды экономической ис тории капиталистического мира, когда прямое государственное воздействие на экономику считалось если не нормой, то одним из естественных вариантов развития отношений между субъектами рынка и государством, стремящимся к выполнению не только неких социальных функций, но прежде всего – функций по защите национальной или групповой экономичес кой безопасности (в том числе и в интересах самих субъектов рынка).

Определение необходимости применения тех или иных методов из широкого спектра нормативно-правовых и бюджетных методов регулирования, а также возможности их со четания в конкретных историко-экономических обстоятельствах – прямая компетенция правительства. В своем выборе оно должно быть ориентировано только на экономическую динамику безотносительно тех или иных теоретических построений, которые господствуют в науке в определенные временные периоды.

ИЗ ВЫСТУПЛЕНИЙ При этом государство должно быть свободно в своем выборе хотя бы настолько, на сколько это позволяют его международные обязательства, и, отказавшись от любых вари антов презюмирования в сфере экономики, совершать этот выбор в интересах националь ного производителя и национальной экономики.

В.В. Симонов, доктор экономических наук, сентябрь 2007 г.

*** В России социальная дифференциация достигла беспрецедентных размеров, и мно гие международные эксперты усматривают в этом не только угрозу для будущего разви тия страны, но и для стабильности в мире (Стиглиц, 2004). Не может рыночная экономика быть здоровой и эффективной, если потребительские цены, стоимость жилья сравнива ются с уровнем стран Запада, а заработная плата подавляющего числа работающих, в силу задаваемых государством стандартов и монопольного положения работодателей, отстает в разы (О. Богомолов, 2004). А может быть, главная причина неуспехов в том, что в России активно применяются западные матрицы к совершенно иному социальному языку?

Социальная справедливость не только нравственная категория, она является важным фактором успешного хозяйственного развития, и от ее соблюдения зависит отношение граждан страны не только к труду и экономике страны, но и к перспективам ее политическо го развития, ее стабильности.

...На современном этапе одним из главных препятствий реформы социальной сферы России является отсутствие национальной концепции социальной политики, четко сформу лированных целей, осознания места и роли государства в обеспечении населения социаль ными услугами. В связи с этим возрастает значение процесса определения приоритетов в обществе и социальной сфере. Этот процесс, в свою очередь, связан с определением доли ресурсов, выделяемых на социальное развитие с последующим планом их рационального использования. Одна из важных проблем, на которую следует обратить особое внимание, – тенденция нарушения единого социального пространства страны. Это может привести (и уже приводит) к двум тревожным последствиям для социальной политики России, которые можно обозначить как трудности взаимодействия по вертикали и по горизонтали. Как результат – формируются региональные модели социального развития, основанные на различных, если не противоположных принципах. Это тем более заметно на фоне развития социальной поли тики в рамках ЕС в направлении стандартизации.

Н.С. Григорьева, доктор политических наук ноябрь 2007 г.

*** Замечательный экономист Джон Хикс писал: «…любое заурядное изменение в экономи ческой политике влечет за собой изменения в системе цен, а любые изменения цен прино сят выгоду одним участникам рынка и убытки другим. Таким образом, любая экономичес кая реформа… несет некоторые потери для некоторых людей». И это касается не только РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) реформ. Любые сколько-нибудь существенные решения в области экономической полити ки, например, касающиеся обменного курса или транспортных тарифов, чье-то положение улучшают, а чье-то ухудшают.

Как, непосредственно ориентируясь на общественное благо, решить, например, ка кими должны быть конкретные тарифы РЖД? Можно и нужно выбирать их так, чтобы не возникало разрушительных последствий ни для перевозчиков, ни для грузоотправите лей, – это баланс интересов. Можно и нужно при этом принимать во внимание императив безопасности страны – это доминирование общего блага. Но внутри этих пределов нахо дится множество вариантов с разным распределением издержек и выгод между участни ками. Это как раз и есть сфера цивилизованной политики, конкуренция в которой должна протекать на основе культуры центризма. Нам до этого, конечно, пока далеко, но можно и нужно прилагать усилия, чтобы к этому поскорее приблизиться. А вот стремиться обой тись без цивилизованной политической конкуренции со свойственными ей сменами кур са по итогам выборов, на мой взгляд, очень опасно. Полноценно заменить ее работой по подготовке и реализации доктрины не получится, а впасть в соблазн нейтрализации тех, с кем не удается договориться, очень легко. Причем речь идет не об отдельных людях, а о целых группах.

Л.И. Якобсон, доктор экономических наук, февраль 2008 г.

*** Все, что касается предположений о будущем, выглядит очень идеалистично. В устах докладчика прозвучал термин «город-солнце», но это как раз пример утопии. Для того чтобы постановка вопроса не была утопией, необходимо, по-моему, спуститься на землю и посмотреть, как такая доктрина может быть разработана и реализована. У меня есть ответ на этот вопрос: я считаю, что реализация доктрины предполагает наличие автори тетного и легитимного управленческого центра-суверена. Что касается суверенитета, то это не обязательно одно лицо. Суверенитет может пониматься как вся система государ ственной власти, вся система разделения властей. Поэтому я думаю, что реальное реше ние проблемы – это достижение консенсуса между ветвями власти и элитными группа ми, т.е. правовое государство, своего рода новый «общественный договор» по вопросам экономической стратегии переходного периода. История разных стран (послевоенной Германии, постфранкистской Испании, ряда восточноевропейских государств постком мунистического периода) знает примеры достижения согласия по вопросам экономичес кой политики между политическими институтами, партиями и общественными объедине ниями (иногда подобный договор фиксировался в особом документе – например, в виде Пактов Монклоа). Содержание такого договора определяется способностью различных политических течений пойти на взаимные уступки для достижения единой общественно значимой цели – модернизации общества. Именно правовое государство, где работают законы, исключает неформальные процедуры, теневые механизмы, позволяет путем пос тоянного диалога достичь консенсуса по поводу единой доктрины, подобной той, которую предлагает докладчик.

А.Н. Медушевский, доктор философских наук, март 2008 г.

ИЗ ВЫСТУПЛЕНИЙ *** В качестве примера хотелось бы сказать об одном из ключевых понятий: экономичес кий рост. Мы очень любим эти слова, мы к ним привыкли, они для нас родные – рост, раз витие. Но насколько это обоснованно? Действительно ли нам нужен устойчивый экономи ческий рост? Каждый знает, что в долгосрочном периоде это невозможно. Значит, нужно что-то другое, нужен не просто рост, а какой-то гомеостаз, который позволял бы стране выходить из тупиков, из пике, в которые она будет время от времени попадать. Так что искомый путь – это не просто рост по возрастающей кривой. Это гомеостаз, и стремиться надо не к тому, чтобы экономика была постоянно растущей. Она может быть и растущей, и падающей – это естественное состояние для живого организма, которым является эко номика. Но она должна быть гармоничной, гибкой, гомеостатичной. Это чрезвычайно важ но. Вообще, надо сказать, что некоторая механистичность экономики, которая заложена здесь (порой в ущерб организмичности), – это достаточно опасное явление. Это ржавчи на, которая может разъесть эту доктрину изнутри.

И последнее, о чем бы я хотел сказать. Где же этому величественному дому, дворцу быть? Вот он уже построен, доктрина создана. Конечно, она может улучшаться, но она есть.

Какова ее дальнейшая судьба? Может ли она быть востребована властью? Ответ совсем не очевиден. Напрашивается отрицательный ответ, но я бы не был так категоричен. При пра вительстве существует Комиссия по повышению эффективности бюджетных расходов во главе с вице-премьером А. Жуковым. Она опирается на ряд положений программно-целе вого характера, близких к содержащимся в данной доктрине. При этой комиссии есть На учно-экспертный совет во главе с академиком В. Ивантером. Мне кажется, необходимо там сделать доклад.

Кроме этого, необходимо продвигать работу в экспертном сообществе. Прошедшая в прошлом году конференция – это хорошо, но нужен систематический маркетинг, нужны пуб ликации в таких журналах как «Эксперт» и т.д. Но самое главное: если сегодняшние управ ленцы не готовы использовать данную доктрину, это смогут сделать управленцы завтраш ние. Мне кажется, что разработкой данной доктрины мы можем внести вклад и в образова ние. Большая часть содержания документа может быть использована в качестве учебного пособия.

Наконец, данная концепция может и должна быть востребована в регионах. Кратко го воря, в каждом регионе страны должны быть на основе франшизы созданы локальные Цен тры управленческого проектирования, ведущие разработку региональных экономических доктрин, подобных обсуждаемой сегодня.

Г.Б. Клейнер, член-корреспондент РАН, апрель 2008 г.

*** Ответьте все же: почему распался СССР? Ответ «по причине скверности коммунизма» не проходит просто по факту. В Северной Корее коммунизм? Коммунизм. На Кубе коммунизм?

Коммунизм. Говорили, что Фидель Кастро года не проживет без СССР. Прожил. И не год. В Китае коммунизм? Коммунизм. Я не говорю, хорошо это или плохо. Это совместимо с какой то жизнью. И не предполагает смерти страны. Откуда смерть? Можно сказать, что виноват народ. Но такой ответ омерзителен. Остается, просто по логике, один ответ: виновата элита.

А в чем? В этой самой игре за рамками определенных исторических ограничений. Это только я так считаю? Нет.

РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) Я обращаю ваше внимание на фразу Д. Медведева в журнале «Эксперт», сказанную им давно. Медведев заметил, что если элитный консенсус не будет установлен, страна разва лится. Я цитирую довольно точно по тексту. Медведев был тогда еще главой Администрации Президента.

Весь вопрос в том, что благопожеланиями консенсус не восстанавливается. Восстанов ление консенсуса – это беспощадная, свирепая и тончайшая боевая операция. Более того, элита сейчас поляризовалась, разбредясь еще и по центрам международного влияния. Мы становимся не моносателлитом, а плюросателлитом. Это опаснейшее явление.

Моносателлит еще может быть внятным. Плюросателлит всегда невнятен. В этом смыс ле нет сейчас ничего актуальнее проблемы элиты. Заниматься надо ею. Интеллектуальный аппарат, для того чтобы этим заниматься, есть. Как классический, так и постклассический.

Необходимо желание применить его в деле по-настоящему, в личной жизни, в практи ческих ситуациях. А главное – на благо страны.

С.Е. Кургинян, кандидат физико-математических наук, апрель 2008 г.

*** Можно ли как-то оптимизировать взаимосвязь политических и правовых норм, повысить эффективность их взаимодействия в механизме социального управления? Полагаю, что та кие возможности есть. Современный механизм юридического нормообразования (законода тельная инициатива – парламент – закон) сложился в конце XIX в. и претерпел определенное развитие в XX в. Но в условиях динамично развивающегося технологического и информа ционного общества он заметно отстает от жизни. Его основные недостатки: замедленность механизма «обратной связи» – законы принимаются с огромной скоростью, но никого не ин тересуют их последствия;

слабость аналитической, интеллектуальной составляющей в зако нодательном процессе и во всем государственном управлении.

Можно ли как-то воздействовать на эти недостатки, компенсировать их негативное действие? Полагаю, что такие возможности есть.

Вот как выглядят предложения по усилению «обратной связи» от законодательства к практике:

– развить институт правового мониторинга, встроить его в качестве обязательного эле мента в законодательный процесс. Принимая ответственное социально-правовое реше ние, парламент должен устанавливать обязательные «реперные точки» контроля за ходом его реализации и достигнутыми (или недостигнутыми) результатами;

– возродить институт государственных докладов (регулярных и чрезвычайных). Такие государственные доклады должны готовиться государственными органами или независи мыми экспертами, широко обсуждаться, получать общественный резонанс и иметь практи ческие политические последствия.

Предложения по усилению «интеллектуальной составляющей» законотворческого про цесса:

– расширить круг обязательных экспертиз в законодательном процессе;

ввести «Экс пертный паспорт» законопроекта;

возвращать инициаторам законы, не прошедшие обяза тельной экспертной проверки;

– установить на уровне регламентов палат Федерального Собрания, что обращения РАН, Совета ректоров вузов, других авторитетных научных и общественных организаций подлежат обязательному первоочередному рассмотрению наряду с официальными зако ИЗ ВЫСТУПЛЕНИЙ нодательными инициативами (другими словами, необходимо предоставить указанным ор ганизациям право функциональной законодательной инициативы);

– предоставить ректорам вузов, директорам НИИ, руководителям научных организаций право внеочередного приема у любого должностного лица.

В.Б. Исаков, доктор экономических наук, апрель 2008 г.

*** Чем ближе идеология (или хотя бы отдельные ее составляющие) и общественное созна ние, тем идеологически монолитней само общество, тем оно устойчивее к любым деструк тивным воздействиям. С этих позиций США, Китай, Южная Корея – образцы моно-идео логизированных государств. И лишь весьма условно и не по всем периодам существова ния можно отнести такое определение к СССР. Не секрет, что Советский Союз и советская цивилизационная система проиграли в состязании с капиталистическим миром потому, что было проиграно главное – идеологическое сражение. Состояние советской экономи ки в начале 80-х годов не было столь плачевным, чтобы это привело к тотальному кризису.

Только идеологический провал, начавшийся со времени «оттепели» и породивший вялую диссиденщину у так называемой творческой интеллигенции, а затем и у инженерно-техни ческих работников, трудовую апатию у рабочих и колхозников («как нам платят, так мы и работаем»), безответственность служащих и т.п., массовые настроения, подтолкнули СССР к гибели. Циничное отношение к своей же идеологии стало нормой для большинства чле нов единственной в СССР партии и всего среднего звена партийного руководства. Люди не горевали о промахах в хозяйственной жизни или о немощных руководителях страны, а злорадствовали по этому поводу. Не буду называть внешние (очень сильные) воздействия на этот процесс, лишь констатирую, что в последние 20–30 лет жизни советского общества оно было разидеологизировано, а в последние 5 лет – все прежние идеологические догмы в значительной степени заменены весьма агрессивной идеологией бытового неолибера лизма. А с начала 90-х годов неолиберализм стал государственной идеологией России и в значительной степени сформировал все российское законодательство.

Общественное сознание и идеология, выраженная в праве, могут не просто расходиться содержательно, но и создавать непримиримый конфликт между правом (которое, в принци пе, мумифицируется в тексте законов) и правоприменением. Если государство в состоянии осознать суть таких конфликтов и соответствующим образом скорректировать идеологи ческие основания своей политики, а затем и само право, соблюдение законов будет более полным. Если государство найдет силы для установления неукоснительного репрессивного режима исполнения законов, то в течение длительного периода оно также может добиться улучшения правоприменительной практики. Если же не делается ни первое, ни второе, пра воприменение будет крайне неудовлетворительным.

Ситуация, повторю, объективно обусловленная;

ничего другого от соединения неолибе ральной идеологии, неукорененной в массовом общественном сознании, реальных усло вий существования подавляющей части населения и функционирования практически всего бизнеса, крайне низкого качества государственного управления и питающегося всем этим общественного сознания и не может быть.

В.Н. Лексин, доктор экономических наук, апрель 2009 г.

РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) *** У нас же сейчас господствует либерал-большевизм. Фактически лишены возможности функционировать народные предприятия. Закон о них есть, но поставлены такие рогатки, что функционировать им невозможно. Государству также «запрещено» выступать субъек том рынка, в том числе и в сфере банковского бизнеса. Разве не эффективнее проводить бюджетные деньги и финансово поддерживать предприятия через государственные банки, которые, однако, не создаются по идеологическим соображениям вопреки хозяйственной потребности. Ради классовых интересов искусственно поддерживаются банки-банкроты, предприятия-банкроты, чтобы не повредить репутации господствующего класса – олигар хии. Тогда как истинный рынок показал бы, кто и чем эффективнее управляет. В некото рых отраслях на долю частной собственности тогда придется 95% оборота – розничная торговля, сфера услуг, мелкие и средние предприятия. В других отраслях, наоборот, 95% оборота придется на долю общенародной собственности – нефтегазовая добыча, тяжелая промышленность, военно-космическая отрасль и др.

А.И. Гундаров, доктор медицинских наук, октябрь 2009 г.

ГУМАНИТАРНАЯ НАУКА И ВЫСШИЕ ЦЕННОСТИ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА (2007) Теоретико-методологический семинар РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) Список участников семинара Аверьянов В.В. – кандидат философских наук, руководитель проекта Фонда «Русский предприниматель».

Алиев А.Р. – секретарь-координатор межрелигиозного совета СНГ.

Андреев А.Л. – доктор философских наук, профессор, руководитель Центра Российского независимого института социальных и национальных проблем.

Апресян Р.Г. – доктор философских наук, профессор, заведующий сектором (лабораторией) Института философии РАН.

Багдасарян В.Э. – доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой Московского государственного университета сервиса.

Булдаков В.П. – доктор исторических наук, Институт российской истории РАН.

Галкин А.А. – доктор исторических наук, профессор, главный научный сотрудник Института социологии РАН.

Гундаров И.А. – доктор медицинских наук, кандидат философских наук, профессор, академик РАЕН, руководитель лаборатории функций и методов управления здравоохранением НИИ общественного здоровья и управления здравоохранением ММА им. И.М. Сеченова.

Дмитриев А.В. – член-корреспондент РАН, доктор философских наук, профессор, руководитель Центра конфликтологии Отделения общественных наук РАН.

Есин С.Н. – доктор филологических наук, Литературный институт им. М. Горького.

Журавлев В.В. – доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой «Новейшая истории России» Московского государственного областного университета.

Клычников В.М. – кандидат исторических наук, кандидат юридических наук, профессор, декан Московского государственного областного университета.

Красин Ю.А. – доктор философских наук, профессор, главный научный сотрудник Института социологии РАН.

Кургинян С.Е. – кандидат физико-математических наук, президент Международного общественного фонда «Экспериментальный творческий Центр».

Лексин В.Н. – доктор экономических наук, Институт системного анализа РАН.

Лукин Ю.А. – доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой Академии инновационных программ в сфере культуры и искусства.

Межуев В.М. – доктор философских наук, Институт философии РАН.

Неклесса А.И. – заместитель генерального директора Института экономических стратегий ООН РАН.

Никовская Л.И. – доктор социологических наук, ведущий научный сотрудник Института социологии РАН.

Орлов И.Б. – доктор исторических наук, профессор, Государственный университет-Высшая школы экономики.

Роик В.Д. – доктор экономических наук, ФГУП «НИИ Труда и социального страхования» Федерального агентства по здравоохранению и социальному развитию РФ.

Соловьев А.И. – доктор политических наук, профессор, заведующий кафедрой Московского Государственного Университета им. М.В. Ломоносова.

ГУМАНИТАРНАЯ НАУКА И ВЫСШИЕ ЦЕННОСТИ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА (2007) Хвыля-Олинтер А.И. – кандидат юридических наук, доцент Белгородского государственного университета, проректор по научной работе БДПС, священнослужитель.

Цымбурский В.Л. – кандидат философских наук, Институт философии РАН.

ДОКЛАДЫ, ПРОЧИТАННЫЕ НА СЕМИНАРЕ* 1. Миропознание и миростроительство (ценности, знание, действие: генезис и динамика форм).

Докладчик – Неклесса А.И., заместитель генерального директора Института экономических стратегий при Отделении общественных наук РАН 2. Гуманитарная наука и идеология.

Докладчик – Межуев В.М., доктор философских наук 3. Гуманитарные науки как фабрики мысли. Российская диагностика.

Докладчик – Сулакшин С.С., доктор физико-математических наук, доктор политических наук 4. Христианская цивилизация: система основных ценностей, формы организации знания, культурная и социальная реализация, прогноз. Мировой опыт и российская ситуация.

Докладчик – Симонов В.В., доктор экономических наук 5. Конституционное воплощение высших ценностей государства: российская рефлексия.

Докладчик – Клычников В.М., кандидат исторических наук 6. Государственная идеология и национальная идея: конституционно-ценностный подход.

Докладчик – Якунин В.И., доктор политических наук 7. Мусульманский опыт миростроительства: базовые цели и ценности, формы познания социокультурной организации. Исторический опыт и российская ситуация.

Докладчик – Сюкияйнен Л.Р., доктор юридических наук 8. Генезис секулярного познания: ценностно-мировоззренческая парадигма секуляризма.

Докладчик – Багдасарян В.Э., доктор исторических наук 9. Русская православная церковь, права человека и дискуссии об общественном устройстве.

Докладчик – Всеволод Чаплин, протоиерей, заместитель Председателя Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата 10. Российское государство в системе религиозных и светских ценностей.

Докладчик – Орлов И.Б., доктор исторических наук * Выделены доклады, вошедшие в настоящий сборник РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) ГУМАНИТАРНАЯ НАУКА И ИДЕОЛОГИЯ* В.М. Межуев, доктор философских наук Понятия «гуманитарная наука» и «идеология» имеют длительную предысто рию, хотя и без завершающего финала. Каждое из них до сих пор вызывает проти воречивые суждения и оценки. Во всяком случае, они обозначают собой разный, во многом не пересекающийся друг с другом круг проблем. Для одного решаю щим является вопрос о соотношении гуманитарных и естественных наук, для дру гого – вопрос о соотношении идеологии и вообще науки. Смысл первого вопроса, как я полагаю, может быть правильно понят лишь в контексте образовательного процесса, смысл второго – в контексте политической конкуренции и борьбы за власть. Попытаемся вкратце разобраться в каждом из них.

Под гуманитарной наукой (или, точнее, науками) принято понимать «науки о человеке», отличая их от естественных наук. Именно такого ее понимания при держиваются авторы недавно вышедшего под грифом Института философии РАН сборника статей «Наука глазами гуманитария» (М. 2005), среди которых из вестные специалисты в области теории познания и методологии науки. В оценке современного состояния гуманитарного знания они исходят из следующих двух постулатов: во-первых, в отличие от традиционной гуманитаристики, ограничи вавшей себя преимущественно изучением и интерпретацией письменных текс тов, современное гуманитарное знание охватывает всю область антропологичес ких и социальных исследований;

во-вторых, происходит определенная интегра ция естественных и гуманитарных наук, их сближение и даже слияние, если не по предмету, то по методу, названное одним из авторов «методологическим изомор физмом». Подобной оценкой можно было бы и ограничиться (и, очевидно, она в чем-то соответствует действительности), если бы за ней не скрывалось игнори рование природы и специфики гуманитарного знания. Называть гуманитарными все науки о человеке в буквальном смысле, конечно, можно, но в содержательном плане совершенно неверно и бездоказательно.

Мои возражения на этот счет сводятся к следующим:

1) Человек в своей значительной части есть явление природы, и потому не все, что касается человека, есть предмет гуманитарных наук. Многое в нем находится в ведении естественных наук. К какому классу наук отнести, например, биологию, физиологию, анатомию, медицину, генетику и даже психологию? Считать их тоже гуманитарными науками? В равной мере это относится к различным теориям ан тропогенеза. Никогда не считал теорию происхождения видов Дарвина, включа ющую в себя и происхождение человека, гуманитарной наукой.

* март 2007 г.

ГУМАНИТАРНАЯ НАУКА И ВЫСШИЕ ЦЕННОСТИ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА (2007) 2) Не все науки, изучающие общественные явления и процессы, также явля ются гуманитарными. К гуманитарным наукам не относятся, по моему мнению, все те, что принято называть экономическими, социальными, политическими на уками. По методам исследования (математическим и статистическим) они могут действительно в ряде случаев приближаться к естественным наукам, но это лишь доказывает их отличие от собственно гуманитарного знания. Университетские факультеты и кафедры, представляющие эти дисциплины, называются гумани тарными больше в силу традиции, идущей из прошлого, чем по существу дела.

Разрабатываемые в этих науках теории индустриального, постиндустриального, массового, информационного общества, концепции модернизации и глобализа ции не являются гуманитарными, хотя, несомненно, касаются человеческих судеб.

Природные процессы также влияют на человека, но от этого еще не становятся предметом гуманитарного знания.

3) Труднее доказать отсутствие гуманитарной составляющей в антропологичес кой науке – этнологии и этнографии. Антропологи на Западе, изучающие народы с дописьменной культурой, хотя порой и причисляют себя к гуманитариям, стремят ся по методам исследования сблизить свое знание с естественнонаучным. Приме ром может служить К. Леви-Стросс с его структурной антропологией, а также все направление структурализма и постструктурализма, названное Л. Альтюссером теоретическим антигуманизмом. М. Фуко неслучайно заявил о «смерти человека» в качестве «теоретической эпистемы» современного научного дискурса.

Не только естественные науки, но большая часть общественных наук не изу чают человека в том его качестве, в каком он является предметом гуманитарного знания. Что же это за качество? Чтобы ответить на этот вопрос, надо предвари тельно уяснить генезис гуманитарного знания с момента сделанного когда-то гу манистами эпохи Возрождения «открытия человека».

1. От гуманистов к гуманитариям Вначале были гуманисты. Так назывались образованные люди эпохи Возрож дения, пришедшие на смену «средневековым интеллектуалам» (богословам и схоластам) и взявшие на себя задачу изучения и комментирования античных (классических) текстов1. Они как бы открыли в античном греке, т.е. язычнике, такого же человека, как они сами, живущие и воспитанные в христианской вере.

Тем самым было положено начало отделению светской культуры от религиоз ного культа. Гуманизмом, собственно, называется признание в человеке иной веры и культуры равного себе и столь же полноценного существа. Вместе с тем под гуманизмом понимают особое мировоззрение, в центре которого – челове ческая личность, имеющая в самой себе причину собственного происхождения См. на эту тему: Жак Ле Гофф. Интеллектуалы в Средние века. Пер. с франц. М. 1997.

РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) и существования. В  отличие от античного космоцентризма и средневекового теоцентризма гуманизм утверждает антропоцентристскую картину мира. В ней человек заполняет собой все пространство между природой и Богом, землей и небом, представая тем самым не как сочетание двух разнородных субстанций – природной и божественной, телесной и духовной («полузверь, полуангел»), а как особая субстанция, не сводимая к двум первым. В этом, собственно, состояло главное открытие гуманизма, получившее название «открытия человека». По словам Я. Бурхардта, «именно в Италии эпохи Возрождения человек и челове чество были впервые познаны в их глубочайшей сущности. Уже одного этого достаточно, чтобы проникнуться вечной благодарностью Ренессансу. Логичес кое понятие человеческого существовало с давних пор, но только Возрождение вполне познало суть этого понятия»1.

Человек, как его понимали гуманисты, есть существо, не имеющее никакой за ранее данной ему сущности: он может уподобить себя животным или ангелам, как пожелает, но в любом случае есть результат собственного творения, т.е. свобод ное существо. В этом и состоит его бытие, его собственная человеческая природа, отличающая его от животных и ангелов. Этим не отрицалась причастность чело века к природному и божественному мирам, но между ними открывалось особое пространство, не сводимое целиком ни к тому, ни к другому, образующее собой наряду с «царством Бога» и «царством природы» «царство человека». В  грани цах этого «царства» человек существует не как природное или сотворенное Богом существо, не как представитель той или иной социальной группы, носитель оп ределенной социальной роли в обществе (крестьянин, ремесленник, священник, рыцарь и пр.), а как индивид, свободно избирающий свой жизненный путь и при дающий себе свой собственный образ. Если в Средние века человек, по словам Бурхардта, «воспринимал себя лишь как расу, народность, партию, корпорацию, семью или как какую-либо другую общность», то в Италии он «стал духовной личностью (individuum) и осознал себя в этом качестве»2. Гуманизм утверждал право человека быть ни на кого не похожей личностью, индивидуальностью, чье главное достоинство заключается в ее способности к творчеству и том мастер стве, с каким оно осуществляется. Индивидуально окрашенный тип деятельности и сегодня служит нам эталоном, образцом подлинно культурного творчества, си нонимом самой культуры3.

Индивидуализм, родившийся в эпоху Возрождения, не следует смешивать с так называемым «буржуазным индивидуализмом» Нового времени – индивидуализ мом частного лица, – нашедшим свое обоснование в идеологии Просвещения. Гу Я. Бурхардт. Культура Италии в эпоху Возрождения. М. 1986. С. 306.

Там же. С. 122.

По словам русского медиевиста и историка культуры П. Бицилии, «Ренессансу принадлежит обоснование индивидуализма… Человек Ренессанса – художник, virtuoso, проявляющий свое virtu в сфере искусства, которое, правда, служит органом познания мира и жизни, но само находится вне мира и вне жизни» (П.М. Бицилии. Место Ренессанса в истории культуры. СПБ. 2000. С. 149).

ГУМАНИТАРНАЯ НАУКА И ВЫСШИЕ ЦЕННОСТИ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА (2007) манистический индивидуализм неотделим от универсализма, т.е. от представле ния о человеке как универсальном субъекте деятельности, равном в своем твор честве не части, а целому, всему мирозданию, которое он охватывает своим умом и талантом. Индивидуальность – это не каждый индивид в своей отдельности и единичности, а существо, способное мыслить и действовать всеобщим образом, – явление скорее духовное, а не природное. По словам Л.М. Баткина, ««универсаль ный человек» Возрождения – это не личность в новоевропейском понимании», а «индивид, разросшийся до «безграничности», т.е. до отрицания индивидности»1.


Открытие подобной, не знающей границ человеческой субъективности, которую не надо смешивать ни с физической или психической, ни с божественной приро дой человека, стало, собственно, главным открытием гуманистики.

Интерес к человеку является преобладающим для гуманистической мысли.

Соответственно, в глазах гуманистов возрастает значение тех областей знания, которые напрямую связаны с познанием человека,  – филологии, риторики, ис тории, этики. В своей совокупности они получили название «studia humanitatis».

Знание о человеке оценивается гуманистами намного выше любого другого зна ния. Так, Франческо Петрарка – родоначальник гуманизма – равно не приемлет ни средневековой схоластики, ни естественных наук. «…К чему,  – спрашивает он, – знать свойства зверей, рыб и змей, если не знать или не желать узнать при роду человека, ради чего мы рождены, откуда приходим и куда идем»2. Изучение человека противостоит и бесполезным попыткам проникнуть в мир природы, и тщетным усилиям человеческого разума открыть для себя тайну Бога. «Загадки природы, непостижимые тайны Бога, которые мы принимаем со смиренной ве рой, они (схоласты – В.М.) тщатся понять в хвастливой гордыне, но никогда не достигают этого и даже не приближаются к этому»3.

Гуманизм, следовательно, – это самопознание (или самосознание) человека в его собственном существовании и качестве. Но каким образом человек может достигнуть такого самопознания, что будет служить ему предметом и источни ком знания о самом себе? Ведь не каждый сам для себя является таким предме том. Выработать знание о человеческой природе путем простого наблюдения над собственным поведением (подобно тому, как мы наблюдаем природные процессы и явления) вряд ли возможно. Индивид открывает в себе человека в процессе об щения, встречи с другими людьми. Источником нашего знания о человеке всегда служит другой человек. Но где, в каком опыте дан нам этот другой?

Как Бог открывается человеку посредством, прежде всего, изреченного им бо жественного Слова («В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог», сказано в Евангелии от Иоанна), так и человек открывается другому человеку в словах, запечатленных в словесных текстах. Никакого иного источника нашего знания о человеке просто не существует. В письменных текстах античных – пре Баткин Л.М. Итальянское Возрождение в поисках индивидуальности. М. 1989.С. 134.

Цит. по: Гарэн. Э. Проблемы Итальянского Возрождения. М. 1986. С. 45.

Там же.

РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) имущественно греческих  – авторов гуманисты нашли подтверждение тому, что они считали отличительным признаком человека, – наличие у него способности к самостоятельному и свободному творчеству. В этом смысле они и противопос тавили себя средневековым интеллектуалам с их склонностью к абстрактной и во многом схоластической мысли. «Гуманист, – отмечает Ле Гофф, – по сути своей является антиинтеллектуалистом. Он более литератор, чем ученый, скорее фиде ист, чем рационалист. Единству диалектики и схоластики он противопоставляет другую пару: филология–риторика»1.

Усмотрев отличительную особенность человека в его способности выражать свои чувства, настроения, мысли посредством слова, «изящного слога», гума нисты и обрели качество гуманитариев – людей, способных понимать, коммен тировать, интерпретировать эти тексты. Если толкование священных текстов, прежде всего, Библии (экзегетика) было в Средние века делом преимущественно теологов, то толкование профанных (светских или мирских) текстов породило особую группу образованных людей – гуманитариев. Способы и методы работы с письменным текстом получили обобщенное название герменевтики – искусство понимания любых письменно зафиксированных проявлений человеческой жиз ни (или человеческого духа). Впоследствии В. Дильтей превратит герменевтику в основной метод познания «наук о духе». Но в любом случае гуманитарий – это одновременно творец и знаток текстов, отмеченных печатью неповторимого кол лективного или индивидуального авторства. Будучи создателем и хранителем большой традиции письменной культуры, он представляет в своем лице и тех, кто сочиняет, пишет эти тексты (писателей, поэтов, философов), и тех, кто их толкует (филологов, историков, литературоведов и пр.).

Начиная с эпохи Возрождения, знание текстов античных авторов, признанных классическими (образцовыми), стало обязательным признаком образованного человека. Соответственно, изучение языков, позволяющих читать эти тексты, по лучило название классического, или гуманитарного образования, а необходимые для него образовательные дисциплины очертили круг так называемых гуманитар ных наук. Гуманитарной стали называть всю область словесного (письменного) творчества и связанного с ним образования, которое следует отличать от обра зования теологического и специально-научного – юридического, медицинского, физико-математического и пр. В англоязычной литературе понятие «гуманитар ный» до сих пор используется в сочетании не столько с наукой (science), сколько с искусством – «Humanities and Arts»2. И только в ХIХ веке в академических заведе ниях Франции и Германии виды интеллектуальной деятельности, охватываемые данным понятием, приобрели название «науки».

«В англо-американской традиции, – как подчеркивает Х.У. Гумбрехт, – …гума нитарные науки не обязаны быть «научными». Наука («science») в английском по Жак Ле Гофф. Интеллектуалы в Средние века. С. 197.

См. Ханс Ульрих Гумбрехт. Ледяные объятия «научности», или Почему гуманитарным наукам предпочтительнее быть «Humanities and Arts». В журн. НЛО. 2006. № 81.

ГУМАНИТАРНАЯ НАУКА И ВЫСШИЕ ЦЕННОСТИ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА (2007) нимании этого слова исключает гуманитарные науки», а в переводе на английский язык немецкое слово «Literaturwissenschaft» выглядит оксюмороном1. Английс кое «Humanities and Arts» восходит к «свободным искусствам» средневековых университетов. Что же касается наук о человеке («моральных наук», по термино логии Юма и Милля), то в плане научности они ничем не отличаются от естест венных наук. Те и другие базируются на индуктивной логике. Лишь во Франции и Германии под воздействием перестроечных процессов в системе высшего обра зования эти науки получат особый познавательный статус. Во Франции понятие «les sciences humaines» восходит к институциональной перестройке университе тов в начале ХIХ века под влиянием идей «энциклопедистов». В этой версии оно обозначало весь комплекс общественных наук в отличие от наук естественных.

В Германии в рамках Берлинского университета движение за отделение наук, по лучивших название «Geisteswissenschaften» («наук о духе»), от наук естественных начинается лишь с конца ХIХ века. «Науки о духе» если и являются науками, то совсем в другом смысле, чем науки естественные. Их целью является не открытие общих законов, управляющих массой частных случаев, а выявление однократнос ти, неповторимости, индивидуальности того или иного события или явления в духовной истории человечества, как они запечатлены в письменных свидетель ствах. В таком значении эти науки и называются гуманитарными.

Гуманитарий, следовательно,  это прежде всего специалист по письменно му языку, который приходит на смену устной речи. А поскольку в русле тради ции письменной культуры сложилось то, что принято называть национальными культурами (национальные литературные языки и национальные литературы), его можно назвать специалистом по национальной культуре. «Гуманитарные на уки, – по определению М.М. Бахтина, – науки о человеке в его специфике, а не о безгласной вещи и естественном явлении. Человек в его человеческой специфике всегда выражает себя (говорит), т.е. создает текст (хотя бы и потенциальный). Там, где человек изучается вне текста и независимо от него, это уже не гуманитарные науки (анатомия и физиология человека и пр.)»2. Тексты читаются, понимаются, интерпретируются. Все эти виды работы с текстом образуют методологический арсенал гуманитарной науки под общим названием герменевтики.

С этой точки зрения гуманитарные науки отнюдь не покрывают всего про странства культуры. То, что Г. Риккерт называл «науками о культуре», а В. Дильтей «науками о духе», или историческими науками, выходит далеко за пределы гума нитарного знания. Ведь культуры существуют в традиции не только письменной, но и устной речи (мифы, верования, фольклор, обычаи и пр.) и, следовательно, изучаются в таком качестве не только историками и филологами (посредством анализа письменных текстов), но и этнологами – в процессе непосредственного наблюдения за жизнью первобытных народов. А этнология, как уже говорилось, с Там же..

Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М. 1979. С. 285.

РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) большой натяжкой может быть отнесена к гуманитарному знанию. В равной мере культура, создаваемая и транслируемая электронными средствами массовой ин формации – так называемая массовая культура, образует предмет особого блока знания – социологического, который также не назовешь гуманитарным.

Произведения устного народного творчества не имеют именного авторства, ано нимны, безымянны, являются как бы продуктом коллективного творчества. Если этносы (народы) могут быть названы коллективной личностью (здесь личность как бы одна на всех), то массы – безличный коллектив. В отличие от них нации, базиру ющиеся на письменной (словесной) культуре, являют собой коллектив личностей, в котором каждый обладает правом на свободный культурный выбор и индивиду альное самовыражение. К  этнической культуре отдельный индивид приобщается на уровне группы, в которой родился и вырос, к массовой – на уровне безликой, не знающей границ аудитории, к национальной  – на уровне собственной индивиду альности. Уже умение читать и писать требует от человека индивидуальных усилий.


Принципами существования национальной культуры являются оригинальность и неповторимость индивидуального авторского замысла, личность, обладающая собственным видением мира и только ей присущей стилистикой и манерой само выражения. Свободная индивидуальность как источник, субъект творческой де ятельности и есть предмет изучения гуманитарной науки. В таком качестве чело век не постигается никакой другой наукой, кроме как гуманитарной.

2. Образовательный потенциал гуманитарных наук Отсюда ясно, что следует понимать под гуманитарным образованием. Непос редственно оно означает привитие человеку навыков общения с письменными текстами (умение читать их, понимать, различать по содержанию и значению, комментировать и пр.), а через них  – с авторами этих текстов. Цель гумани тарного образования  – духовно образовать человека, придать ему образ, вме щающий в себя всеобщие смыслы и значения, содержащиеся в человеческой культуре, подготовить к самостоятельному мышлению и творчеству в различ ных областях деятельности. Достигается эта цель посредством освоения всего богатства духовной культуры, как оно представлено в разнообразных письмен ных текстах – литературных, исторических, философских. Прототипом гумани тарного образования стало классическое образование, предполагавшее обуче ние древним языкам (греческому и латыни) и знакомство с текстами античных авторов. Исторический и филологический факультеты потому и являются гума нитарными в точном смысле этого слова, что учат навыкам работы с письмен ными источниками. Другие факультеты, готовящие специалистов в области об щественных – экономических, политических, социологических и пр. – наук, не будучи гуманитарными по своей сути, называются так просто в силу их отличия от естественных факультетов.

ГУМАНИТАРНАЯ НАУКА И ВЫСШИЕ ЦЕННОСТИ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА (2007) Какова же роль гуманитарного образования в системе образования? Оно на прямую связано с действительным предназначением университетского образова ния, в задачу которого всегда входила не просто подготовка специалистов узкого профиля, но постановка новых вопросов и проблем, формирование творческой мысли, того, что Гумбрехт в своей статье называет «рискованным мышлением».

В этом смысле гуманитарное образование противостоит тенденции к прагматиза ции и утилитаризации образовательной деятельности, ее сведению исключитель но к приобретению определенной специальности или профессии. «Гуманитарные науки, – пишет Гумбрехт, – полностью раскрывают свой потенциал не когда фор мируют стандарты профессионализма или отвечают на извечные вопросы, а когда занимаются тем, что Вильгельм фон Гумбольдт считал функцией университетов в целом, т.е. постановкой новых вопросов и проблем»1. Практическое назначение этих наук состоит не в решении проблем повседневной жизни, а в формировании новых, альтернативных способов мышления, позволяющих обществу оставаться открытым для изменений и перемен. «…Интеллектуальные операции, являющие ся привилегиями гуманитариев, подразумевают… отдаленность от практической повседневности…»2. Гуманитарий – это не специалист по налаживанию и ремонту действующего социального механизма, а интеллектуальный новатор, предлагаю щий принципиально иные, подчас парадоксальные пути и способы мышления.

«Ибо наше знание о культурах прошлого, наше чтение, например, Платона или Данте бессмысленно и бесплодно, если оно не способствует появлению форм мышления, лежащих вне структур наших повседневных миров»3. Не методы «точ ного мышления», а интуиция, воображение, свойственные искусству и художест венной литературе, – вот что составляет отличительную и наиболее важную осо бенность гуманитарной мысли.

Утилитаризация образования – предмет критики со стороны многих выдаю щихся русских мыслителей. Еще Карамзин писал: «У нас нет охотников для выс ших наук. Дворяне служат, а купцы желают знать существенно арифметику или языки иностранные для выгоды своей торговли». По словам министра просве щения времен Александра II и Александра III гр. Д.  Толстого, «утилитарность, практическая непосредственная применимость учения для государственных потребностей, составлявшие сущность всех начинаний Петра по учебной час ти, продолжали и после него руководствовать правительством». Г.  Шпет в сво их «Очерках развития русской философии» комментирует эти слова следующим образом: «Толстой был в России единственный радикальный министр народного просвещения, но и он был всецело утилитарен. И  не кто иной, как он, погубил в России идею действительного образования «практическим непосредственным применением»». Шпет добавляет к сказанному: «…не только все правительства и всегда в России смотрели и смотрят на образование с утилитарной точки зрения, См. уже цитированную статью Х.У. Гумбрехта.

Там же.

Там же.

РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) но в подавляющем большинстве случаев также смотрело и смотрит само русское общество». Сведение образования к приносимой им утилитарной пользе есть, по словам Шпета, «свойство ума малокультурного».

Прагматизация системы образования влечет за собой его узкую специализа цию и излишнюю сциентизацию. Целью же гуманитарного образования всегда было формирование культурной элиты общества, способной сохранять и под держивать традиции национальной культуры с ее авторской (индивидуальной) речью, языком и письменностью. Образование вообще входит в жизнь человека вместе с появлением письменной культуры. В культуре, транслируемой посред ством устного языка, достаточно естественной памяти, органической пластики, природного музыкального слуха, не требующих никакого образования. Главным же институтом письменной культуры является школа (в широком смысле этого слова). В ее задачу входит не только ликвидация безграмотности, но и приобще ние человека к письменной культуре, привитие ему навыков работы с разными текстами. Гуманитарное образование, с этой точки зрения, образует самую суть системы образования.

Появление письменности в странах древней цивилизации стало причиной воз никновения одного из самых острых социальных противоречий предшествующей истории  – между грамотными и безграмотными. В  истории дореволюционной России оно известно как противоречие между народом и интеллигенцией. Ин теллигенция в России представляла традицию письменной (или национальной) культуры, тогда как народ оставался в традиции устной (этнической) культуры.

Подобный разрыв свидетельствует о незавершенном процессе складывания еди ной русской нации. Национальная культура уже существует, а нации еще нет. Спо собом преодоления такого разрыва как раз и является образование, позволяющее приобщить к национальной (письменной) культуре все население страны. Гума нитарное образование, о чем часто забывают, – единственно возможный способ создания и сохранения национального единства и целостности. Никакое государ ство само по себе решить эту задачу не может.

Сегодня, как уже говорилось, наблюдается отчетливая тенденция к сближению гуманитарных и естественных наук, причем с явным доминированием последних над первыми. В нашей стране подобное направление мысли было представлено школой Г.П. Щедровицкого, поставившей своей задачей возвыситься над проти воположностью естественнонаучного и гуманитарного мышления. Решение этой задачи представители этой школы связывают с переходом от познающей деятель ности к проективно-управленческой, позволяющей, как они считают, конструиро вать любую социальную реальность, задавать ей необходимые параметры функ ционирования и развития. О чем свидетельствуют эти и подобные им попытки?

На наш взгляд, стремление уподобить гуманитарные науки точным (техническим или естественным) наукам стало следствием кризиса гуманитарного образова ния, который в свою очередь был порожден кризисом гуманитарной культуры в современном обществе. Можно назвать этот кризис и кризисом гуманизма. Чело ГУМАНИТАРНАЯ НАУКА И ВЫСШИЕ ЦЕННОСТИ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА (2007) век в ситуации высокоиндустриального и массового общества исчезает в качест ве свободно мыслящего и волящего субъекта, превращается всего лишь в объект познания и управления, подобный всем другим природным объектам. В таком ка честве он становится предметом уже не столько понимания, сколько объяснения, приближенного к стандартам естественнонаучного знания.

Итак, гуманитарными следует называть науки в их функции образования инди вида как свободной и творчески реализующей себя личности. С этой точки зрения понятие «гуманитарный» правильнее сочетать не с наукой, а с культурой  – гу манитарная культура. Вне культурной функции гуманитарные науки утрачивают свою специфику, становится неотличимыми от других наук. Скажем еще опреде леннее: превращение гуманитарных наук просто в науки, наподобие естествен ных, является по существу отказом от гуманитарного образования.

Противоположная тенденция состоит в стремлении повысить качество и са мостоятельное значение гуманитарного образования в общей системе образова тельной деятельности. В глобализирующемся мире гуманитарные науки берут на себя новую функцию обеспечения межчеловеческой коммуникации и общения на планетарном уровне. Выработка технологии такой коммуникации образует, пожа луй, главное содержание современной гуманитарной мысли. Не управлять людь ми, не навязывать им однотипные стандарты поведения и мышления, а способ ствовать их включению в межиндивидуальную связь, в которой каждый обладает правом на собственный голос и мнение, может услышать и быть услышанным дру гими – вот что составляет основной поиск гуманитарной мысли на современном этапе. А реализовать этот поиск, придать ему практический смысл может только гуманитарное образование.

Сегодня такая направленность гуманитарного образования становится пре обладающей. Современное гуманитарное образование призвано сформировать у людей, принадлежащих к разным культурным мирам, способность понимать друг друга, вступать между собой в диалог. Никакие средства современной электрон ной коммуникации и связи сами по себе, без соответствующего гуманитарного образования решить эту задачу не могут. И только с учетом подобного направле ния образовательной деятельности можно провести разграничительную линию между естественными и гуманитарными науками.

Теперь можно поставить вопрос и о соотношении идеологии и науки. Характер этого соотношения может быть раскрыт, однако, в контексте уже не образования, а политической борьбы за власть.

3. Идеология и наука Идеология и наука в современном обществе, как я понимаю,  – далеко разо шедшиеся, институционально, функционально и содержательно не совпадающие между собой виды деятельности. Каждый из этих видов по-своему необходим, РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) но не сочетаем друг с другом в одном лице. Люди, претендующие одновремен но на звание ученого и идеолога, воспринимаются в наше время как анахронизм.

ХХ век сделал очевидным невозможность существования ни научной идеологии, ни идеологической (т.е., по советским понятиям, партийной) науки. Считать тако вой только гуманитарную науку (в отличие от науки естественной) – значит, пов торять старый тезис о том, что сфера гуманитарной культуры, включая и искус ство, носит классовый характер, идеологически ангажирована и кому-то служит.

В качестве частного лица ученый, разумеется, не свободен от тех или иных идеологических предпочтений, но не этим определяется научность его выводов и обобщений. Нельзя сказать, что либерал мыслит более научно консерватора или социалиста, как нельзя утверждать и обратное. Идеология может стать объектом научного изучения, но еще ни одна из идеологий не покидала политическую сцену под напором науки. Равно как ни одна из них не могла доказать своего научного превосходства над другой. Все идеологии равны перед наукой, и нет такой идео логии, которая для науки была бы более предпочтительна.

В равной мере и занятие гуманитарной наукой (как и искусством) не имеет прямой связи с идеологической (а значит, и политической) деятельностью. Если гуманитарий грешит этим, то, как правило, в ущерб своему творчеству. Я еще не встречал в своей жизни ни одного серьезного гуманитария (историка, филолога), мечтавшего о лаврах идеолога. Правда, некоторые из них (такие, например, как Л.М. Баткин), увлекшись в перестроечные годы политикой, стали пропагандис тами либеральной идеологии, но на этом их связь с наукой и обрывается. Что же отличает идеологию от науки?

Самое очевидное различие состоит в том, что идеологий сравнительно много, тогда как наука, если она действительно наука, существует в единственном числе.

Истины науки одни и те же для всех времен и народов. О том, что считать науч ной истиной, можно, конечно, спорить, но в любом случае предполагается, что она одна для всего человечества, т.е. имеет универсальный характер. Истина потому и истина, что не зависит от интересов людей, разделяющих их в социальном, нацио нальном или каком-то ином плане. Идеология же, претендуя также на всеобщность, выражает интересы определенной группы людей. Идеологический спор тем и отли чается от спора научного, что первый является спором об интересах (о том, какой из них следует считать главным, господствующим в обществе), тогда как второй – об истине, существующей безотносительно к любому интересу.

Отсюда ясна внутренняя связь идеологии с политикой. Ведь каждая из них стремится утвердить свое превосходство над другими идеологиями, т.е. борется за власть над умами, а вопрос о власти в любом случае есть вопрос политический.

В доказательство своей правоты идеология, как правило, прибегает не к научным аргументам, а к агитации и пропаганде, в крайних случаях – к принуждению по средством политического насилия. Политический и идеологический диктаты вза имно предполагают друг друга. Тот и другой в этом смысле противостоят власти права и закона.

ГУМАНИТАРНАЯ НАУКА И ВЫСШИЕ ЦЕННОСТИ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА (2007) Стремление идеологии представить особенный интерес как всеобщий характе ризует ее, по мнению Маркса, как ложную форму сознания. Ложен не сам интерес, а попытка абсолютизировать, увековечить его. Если интересы подлежат научному анализу и критике, то ложь любой идеологии, согласно Марксу, состоит в пре вращении интереса в абстрактную идею, якобы вещающую от лица абсолютной истины. Здесь возникает важный вопрос о связи идей и интересов, широко об суждавшийся в истории общественной мысли.

Идеи связаны с интересами, но не тождественны им. Следует, например, раз личать национальный интерес и национальную идею. Каждый народ, как и каж дый человек, имеет свой интерес, но далеко не каждый способен представить свой интерес как идею, имеющую универсальное значение. Вопрос о том, чем должна руководствоваться современная международная политика  – балансом национальных интересов или определенными идеями (убеждениями), постоянно дискутируется в политической науке. В интересе выражено то, что народ или че ловек хочет для себя, в идее – то, что он хочет и для других, в принципе – для всех.

Идея, другими словами – это тоже чей-то интерес, но получивший форму всеоб щей нормы и правила, заключающий в себе представление о желаемом, должном, необходимом для всех общественном порядке.

По выражению Канта, «идеи не имеют предмета в опыте»: в них представлено не сущее, как оно дано нам в опыте, а должное. В этом смысле идея не дескриптив ное (описательное), а нормативное понятие, существующее для человека в модусе долженствования. В свою очередь должное предстает для человека либо как цель его практической деятельности, либо как ценность, на которую он ориентирован в процессе этой деятельности. Соотношение ценности и цели («ценностно-раци онального» и «целерационального», в терминологии Макса Вебера) в социальном действии  – особая проблема, требующая специального рассмотрения. Здесь же отметим, что цели отличаются от ценностей тем, что соотносятся со средства ми своего достижения. Цели, которые ставит перед собой человек, предполагают знание им средств их практической реализации, своим же ценностям он верен по самому факту их существования.

Но тогда идеи имеют своим источником не только интересы, но и ценности.

Это один из самых сложных вопросов в теории идей и в понимании феномена идеологии. Чем диктуется приверженность людей к той или иной идеологии – их интересами или ценностями? Согласно Канту, идеи укоренены в разуме (являются «целями разума»), или, иными словами, имеют трансцендентальное происхожде ние. Отсюда неокантианцы сделали вывод, что теория, обосновывающая сущест вование ценностей (или идей), может быть только философией, возвышающейся над всеми науками. Для Маркса же источником идей являются интересы (идеи, как говорил Маркс, посрамляют себя, когда отделяются от интересов), и тогда вся философия, имеющая дело с идеями, оказывается всего лишь идеологией  – ложной, неистинной формой сознания. В  зависимости от того, как трактуются идеи – как ценности или интересы, – решается и вопрос о соотношении науки и РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) идеологии: в первом случае идеология (в лице философии) утверждает себя в об щественном сознании как особая и самостоятельная форма социальной деятель ности, во втором  – она полностью отрицается в пользу науки. В  любом случае, однако, идеология не является наукой. Она может опираться на науку, принимать по видимости научную форму, даже выдавать себя за науку, но не тождественна ей по своей сути. Какой же их этих двух вариантов отношения к идеологии – прими рительный или отрицательный – является более современным?

Согласно отрицательному варианту, общественное разделение людей на клас сы, слои, группы приводит и к разделению их сознания, которое затем средствами «знания» оформляется в идеологию. Разделенное, или групповое сознание (идео логия) противостоит «всеобщему», или научному, свободному от социальных, на циональных, конфессиональных и прочих границ, претендующему на объектив ную значимость своих выводов и обобщений, опирающемуся лишь на опытную достоверность и логическую выводимость. Иными словами, наука  – категория логическая или гносеологическая, идеология – социологическая. Понятие идео логии возникло в результате переноса на сознание методов анализа социальной структуры общества. Можно сказать и так: в данном варианте наука относится к идеологии, как бесклассовое сознание к классовому.

Если о научном знании мы судим по его соответствию со своим предметом (т.е. по степени его объективной истинности), то об идеологии  – по ее связи с общественным бытием людей. Научное знание обладает свойством истиннос ти, идеология – всегда бытийственна, т.е. укорена в жизненном процессе людей, причем даже независимо от своей истинности, а часто даже вопреки ей. И в «век науки» можно верить в чудеса и пророчества, в мифы и предсказания, в утопичес кие идеалы и цели. И попробуйте доказать людям, что истины науки превосходят те «истины», которым они склонны доверять в своей обыденной жизни. Первые, возможно, и более истинны, но зато со вторыми жить легче. И никакие доводы науки не заставят людей расстаться со своими убеждениями и даже предубежде ниями, что объясняется не слабостью доводов, а бытием людей с их коллизиями и противоречиями. Соотнося сознание людей с их общественным бытием, мы и открываем феномен идеологии.



Pages:     | 1 |   ...   | 19 | 20 || 22 | 23 |   ...   | 34 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.