авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 30 | 31 || 33 | 34 |

«Центр проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ РЕФОРМЫ ПУТИ РАЗВИТИЯ ...»

-- [ Страница 32 ] --

РОССИЯ В ИСТОРИЧЕСКОМ И МИРОВОМ ПРОСТРАНСТВЕ (2009) Заострим проблему жизнеспособности. Даже негативное целеполагание – мес сианская идея, ведущая к гибели, – служит признаком духовного подъема и жиз неспособности. Вот притча о протестантском мессианизме – «Моби Дик». Перед нами образ корабля, на котором взбунтовался капитан. Он пренебрег целью, за данной судовладельцем и принятой к исполнению командой, и повел корабль на поиски кита, олицетворявшего Зло. Нашел, вступил с ним в бой, погубил корабль и его команду. Во всем этом жизнеспособность бьет ключом.

В генезисе Российской Федерации – тоже бунт и заговор капитанов, Горбачева и Ельцина. Вопреки клятвам, которые они давали «судовладельцам», эти капи таны повели корабль ложным курсом и буквально продали его барышникам. Тут не было и капли мессианского чувства, а был циничный обман надежд и своего народа, и, в общем, человечества.

Каково же положение сегодня?

Русская советская культура конца ХХ в. утратила инструменты и навыки веде ния войны «образов будущего». Мы не только проиграли эту войну, но и отравили свой организм внедренными нам вырожденными образами-вирусами1. Без изле чения мы не выберемся из той экзистенциальной ловушки, в которую угодили в 1990-е гг., но излечение идет очень медленно. Поражение этой части нашего об щественного сознания является системным.

М.С. Горбачев явно следовал программе-вирусу, его целеполагание стояло на идее разрушения страны, которой он взялся руководить. Он постоянно подчер кивает, что добился своей цели2. Сами эти утверждения (независимо от их досто верности) очень важны для нашей темы. Они – признак резкого ослабления жиз неспособности. Они говорят о воле к смерти – особой болезни цивилизаций. Тот факт, что нынешняя власть явно не отмежевалась от этих целей и даже продол жает демонстрировать лояльность им, создает внутренний раскол, снижающий жизнеспособность цивилизации. Она разделяется на две враждебные части.

«Дом, разделившийся внутри себя самого, не устоит».

Ежедневно подтверждая свою трактовку СССР как «империи зла», государс тво Россия, живущее ресурсами, унаследованными от этой «империи», само унич тожает свою легитимность как цивилизации. Из опыта последних 20 лет следует, что политики променяли добытый за три века статус России как крупной локаль ной цивилизации (восточно-христианской или евразийской) на конъюнктурные выгоды антисоветизма. С точки зрения интересов исторической России это об мен невыгодный. Власть промотала огромное национальное достояние.

Если по аналогии с описанием всех систем корабля, которые обеспечивают его живучесть, пробежать по перечню функций и систем государства, то мы увидим, что Россия утратила большое число качеств, придающих жизнеспособность це Автором первой профанации образа будущего был Н.С. Хрущев, который поставил перед наро дом, победившим в великой мессианской войне, цель «догнать Америку по мясу и молоку».

Эту свою оценку перестройки М.С. Горбачев подтвердил 5 ноября 2009 г. в интервью агентству «Евроньюс».

РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) лому. Опять же для примера можно указать на такое качество корабля, как «по воротливость». Россия стала столь неповоротливой, что этот факт следовало бы отнести к загадочным явлениям.

Достаточно сравнить скорость реакции на «повороты руля» в СССР 1930–1950-х гг. и в России после 1999 г. Так, задача «перехода на инновационный путь развития» была поставлена – и вполне искренне – В.В. Путиным почти де сятилетие назад, в 2001 г., но ни одна структура России не шелохнулась и поныне.

Это новое качество, видимо, служит защитой от припадков острого безумия «ру левых», но лишает маневренности, необходимой для своевременного ответа на большие вызовы.

Воспроизводство цивилизации. Воспроизводство цивилизации есть процесс непрерывный и динамичный. Его нельзя «пускать на самотек» ни на один момент, это бессменная вахта народа и государства.

Воспроизводство – это не сохранение чего-то данного и статичного, это разви тие всех подсистем цивилизации в меняющихся условиях, но при сохранении ее культурного «генотипа», центральной цивилизационной матрицы.

Цивилизация есть комбинация большого числа признаков. Можно выделить устойчивое ядро этой системы, хотя подвижная и противоречивая «периферия»

в конкретных ситуациях может маскировать это ядро. В  ядре можно выделить признаки sine qua non – те, без воспроизводства которых в следующем поколении резко меняется вся система цивилизации.

Для России в начале ХХI в. воспроизводство себя как цивилизации стало про блематичным. Актуальность этой проблеме придали два катастрофических собы тия конца ХХ в.

Во-первых, СССР, в формах которого была воплощена Россия на протяжении почти всего ХХ  в., потерпел поражение в «холодной войне» с Западом. Запад, победивший в большой цивилизационной войне, «проник» в Россию, овладел ее важнейшими невралгическими центрами и конечно оказывает и долго еще будет оказывать непосредственное влияние на нашу судьбу.

Россия должна «переварить» все цивилизационные яды, которые победитель будет впрыскивать в организм поверженной России;

должна восполнить колос сальные изъятия ресурсов, которые приходится выплачивать как дань;

должна вы терпеть все издевательства наместников и надсмотрщиков, которые будут растле вать и перевербовывать молодежь.

Во-вторых, в конце 1980-х гг. в России само государство начало реформы, ко торые ставили целью «возвращение в наш общий европейский дом», т.е. начало переделку жизнеустройства России по западным образцам. Эта реформа пред ставляет собой попытку устроить на российской земле «нечто похожее на Запад», пусть и похуже. Этот курс реформ неоднократно подтверждался как неизменный и обсуждению не подлежал. Вероятно, туземное правительство побежденной ци РОССИЯ В ИСТОРИЧЕСКОМ И МИРОВОМ ПРОСТРАНСТВЕ (2009) вилизации и не может вести себя иначе, но в России оно действует, кажется, с избыточным рвением.

Так или иначе, проблема воспроизводства Россией новых поколений всех ее систем как «себе подобных» чрезвычайно осложнилась. Условием жизнеспособ ности цивилизации является надежная защита ее генетического аппарата, ко торый выполняет свои функции только при условии его высокой устойчивости.

Непрерывный мониторинг наличия в среде главных мутагенов, их удаление или нейтрализация требуют существенных затрат. Они должны быть «защищенной статьей» любого бюджета.

В данный момент положение России в этом отношении не просто неудовлетво рительное, оно угрожающее. Ни государство, ни организованные силы общества не выполняют своих функций в этой сфере безопасности. В обыденном сознании эта проблема как самостоятельная вообще не фигурирует. Защита складывается стихийно, и эффективность ее низка.

Перечислим главные системы цивилизации «Россия», которые надо непрерыв но воспроизводить.

Народ (нация) в его количественных и качественных параметрах и в струк турной полноте (т.е. следует воспроизводить весь перечень необходимых для жизни цивилизации общностей, выполняющих весь набор необходимых ролевых функций).

Природные условия (территория, почва и недра, водные ресурсы, биогеоце нозы).

Культура во всех ее срезах, в частности:

– универсум символов и ценностей;

– знания, навыки и умения, системы их социодинамики;

– искусство;

– техносфера;

– хозяйство.

Государство.

В целом, воспроизводство всех этих систем России идет в настоящее время в чрезвычайном, а не штатном режиме. Мы переживаем период суженного воспро изводства, продолжаются сокращение и качественная деградация важных подсис тем каждой сферы. Ресурс этих систем еще не исчерпан, но на ряде направлений мы подошли к критическим порогам. Жизнеспособность России снижается. Пос ле 2000  г. наблюдаются улучшения потока (например, годового ВВП или произ водства стали) при ухудшении фондов (базы, «запаса»).

В качестве примеров назовем следующие.

В условиях нынешней России обучение молодежи и ее цивилизационная ин доктринация («передача цивилизационных кодов») идут в «мутагенной» среде – передаваемые молодежи сигналы целенаправленно искажаются и фальсифициру ются. Цивилизационная холодная война продолжается, глупо это игнорировать.

РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) От общественных и государственных институтов зависит, чему обучают ребенка, защищены ли передаваемые ему коды от «программных вирусов», могут ли ци вилизационные противники подключиться к информационным каналам и запол нить их своими сообщениями.

Совокупность цивилизационных признаков представляет собой систему, каж дый главный признак  – «срез» всей этой системы. Например, такой фундамен тальный признак цивилизации, как господствующая в ней антропологическая модель («Что есть человек?»), выражается и в отношениях собственности, и в ор ганизации здравоохранения, и в праве, и в обыденном поведении. Воспроизвести этот признак в новом поколении – значит обучить детей и подростков тому, как в России понимается человек – в отличие от Запада. И не только обучить, но до стичь интериоризации этого понимания, хотя и с новыми нюансами. В ходе этой передачи «генетической» информации и разыгрывается в России цивилизацион ный конфликт. Именно этот фундаментальный код стремятся заменить в послед ние 20 лет. Исход этого конфликта и предопределяет облик России через 20 лет.

Конструктивная роль государства в сохранении цивилизации выражается в организации и содержании систем и институтов, которые непосредственно вос производят народ в его системных качествах. К таким институтам относится, на пример, народное образование (школа). Так, превращение народов и народностей средневековой Европы в «буржуазные» нации современного Запада потребовало создания школы совершенно нового типа, с новой организацией учебного процес са, новым типом программ и учебников. Эта школа стала «фабрикой субъектов» – специфического человека западной цивилизации. Превращение бывшей советской школы именно в такие «фабрики» и составляет суть школьной реформы в России.

Дети и подростки России в настоящий момент получают в семье, в школе и через СМИ противоречащие друг другу или даже взаимоисключающие установки отно сительно главного для цивилизации вопроса: «Что есть человек?».

Надо подчеркнуть, что резко нарушено системное воспроизводство народа, а общественное сознание акцентируется только на количественных параметрах де мографических процессов. Идет деградация структуры народа, резкое сокраще ние или даже исчезновение системообразующих для современной цивилизации общностей (например, рабочего класса или научно-технической интеллигенции).

В 1990-е гг. были резко прерваны программы сплочения и развития сообществ, составляющих каркас общества, не обеспечиваются персоналом необходимые для воспроизводства и поддержания цивилизации функции.

Кроме того, разрушается этническая система России, сложившаяся на слож ной и специфической матрице. Прерван процесс социокультурной интеграции этнических общностей в гражданскую нацию. Так, резко сократилось число межэтнических браков – одного из главных инструментов ослабления этничес ких барьеров и сборки больших наций. Идет неконтролируемое, кризисное пе редвижение по территории и перемешивание этнических общностей – этничес кая миграция, вызывающая болезненные процессы и повреждающая структуры РОССИЯ В ИСТОРИЧЕСКОМ И МИРОВОМ ПРОСТРАНСТВЕ (2009) цивилизации. Механизмы воспроизводства России в этой плоскости продолжа ют деградировать.

Из опыта последних 20 лет можно сделать вывод, что «новая культура», на саждаемая в России, есть средство деструкции общества и демонтажа русского народа как ядра цивилизации. Это – главный смысл «новой культуры», ее вектор.

Какие-то точечные достижения и творческие удачи – это нечаянные радости или тактические уступки.

В этом срезе прогноз тревожен. Угроза вырождения культуры России (а зна чит, и распада цивилизационной матрицы) воспринимается большой частью граждан как вполне реальная. Никаких попыток сплотиться для ее предотвра щения не наблюдается. Скорее, люди думают о способах личного спасения и вы живания небольших общностей (семейств, родов, кланов). Многие в нынешней России смирились, поскольку питают иллюзию, что они лично (и их дети) попадут в число избранных и войдут в «мировую цивилизацию» (в «постчеловечество»).

Множественные структурные и ценностные мутации, которые производит ны нешняя реформа в России как цивилизации, подрывают воспроизводство всех ее главных структур. Без целенаправленной защиты «генетического аппарата» и его «ремонта» Российская Федерация утратит признаки той цивилизации, которая была известна в мире как историческая Россия. Облик новых цивилизационных и культурных образований, которые возникнут на ее месте, пока не поддается ра циональному предсказанию.

Хозяйство в цивилизации  – не просто аналог двигателя и систем жизнеобес печения корабля. Смена типа народного хозяйства ведет к изменениям во всех со ставляющих цивилизации как системы, это пересборка всех ее элементов и связей.

После 1991 г. в России была провозглашена программа замены институтов и систем, которые были созданы и построены в собственной культуре, на инсти туты и системы чужой цивилизации, по шаблонам англо-саксонской рыночной системы.

Силой, которая скрепляет Запад через хозяйство, является обмен, контракт купли-продажи, свободный от этических ценностей и выражаемый количествен ной мерой цены. Общей, всеобъемлющей метафорой общественной жизни стано вится рынок.

Напротив, в России акты обмена по большей части не приобретали характера свободной и эквивалентной купли-продажи, рынок регулировал лишь неболь шую часть общественных отношений. Был велик вес отношений типа служения, выполнения долга, любви, заботы и принуждения. Общей, всеобъемлющей мета форой общественной жизни становится в таком обществе семья.

Признание или непризнание цивилизационных особенностей хозяйства Рос сии относительно рыночной экономики Запада периодически становится в Рос сии предметом острых дебатов. Давление евроцентризма на образованный слой России не раз приводило к тому, что и правящая верхушка, и оппозиционная ей интеллигенция отказывали отечественному хозяйству в самобытности и шли по РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) пути имитации западных структур. Это, как правило, приводило к огромным из держкам или провалу реформ, к острым идейным и социальным конфликтам.

В.В. Путин сказал о 1990-х гг.: «за время длительного экономического кризиса Россия потеряла почти половину своего экономического потенциала». Это страш ный удар по жизнеспособности. Следствием стала быстрая утрата населением России признаков цивилизации в сфере хозяйства, а через него – и в других сфе рах.

Здесь – важный учебный материал. После сравнимых с нынешними разруше ний от гитлеровского нашествия промышленность была восстановлена за два года, а хозяйство в целом – за 5 лет. В 1955 г. объем промышленного производс тва превзошел уровень 1945 г. почти в 6 раз, а сельского хозяйства – почти в раза. Это индикатор жизнеспособности. Сейчас промышленность только-только выходит на уровень 1990 г. (это до кризиса конца 2008 г.), а сельское хозяйство в обозримом будущем вряд ли этот уровень достигнет. Между тем, реформа длится уже 20 лет. Эту разницу надо объяснить. Ведь дело явно не в мелочах;

причины фундаментальны и речь идет об историческом вызове, от которого не уклониться.

Надо коротко отметить и еще одно принципиальное цивилизационное отличие хозяйства России (и царской, и советской, и нынешней) от западного капитализ ма. Оно состоит в длительном изъятии Западом огромных ресурсов из колоний, что было необходимым условием для возникновения и развития современного Запада. Сделанные за счет этих средств инвестиции создали условия для рывка, благодаря которому у Запада в ХХ  в. образовалась возможность получать с ос тального мира «интеллектуальную ренту» научно-технического лидера и ренту от эмиссии мировых валют (доллара, а теперь и евро). Этих источников Россия не имела и, видимо, иметь не будет. Уже поэтому имитация западной системы хо зяйства не позволит России сохранить статус цивилизации.

Доминирующей тенденцией в хозяйстве являются проедание капитальных фондов, растрата созданных предыдущими поколениями унаследованных бо гатств, а также природных богатств, предназначенных для жизнеобеспечения будущих поколений. Такой хозяйственный порядок допустим для цивилизации только как аварийная краткосрочная мера, предпринятая с целью пережить ка тастрофу. Этот допустимый интервал времени мы почти исчерпали или близки к этому порогу. Цивилизация в ее нынешних формах принимает черты паразити ческой, а значит каким-то образом будет переформатирована.

Состояние «личного состава». Цивилизация жизнеспособна, когда весь ее «личный состав» ощущает себя ее строителями и защитниками, все связаны уза ми ответственности и «горизонтального товарищества». Демонстративный отказ власти или сословий выполнять этот негласный договор подрывает связность на рода или нации и лояльность населения.

Мотивация населения на личные усилия по сохранению цивилизации может упасть почти до нуля (это наблюдалось в Риме периода упадка, в Византии, в Рос РОССИЯ В ИСТОРИЧЕСКОМ И МИРОВОМ ПРОСТРАНСТВЕ (2009) сийской империи в 1917 г. и в СССР в 1991 г.). И сейчас мы видим, как жизнеспо собность нынешней России снижалась в 1990-е гг. из-за падения мотивации.

Индикатором может служить отношение к службе в армии. Еще в 1988–1989 гг.

она была институтом, который пользовался очень высоким доверием граждан (70–80%). Но уже в 1993 г. от службы уклонились 80% юношей призывного воз раста, укомплектованность армии и флота упала до 53%. В осенний призыв 1994 г.

Сухопутные войска получили только 9% необходимого числа призывников.

Подрыв легитимности государства в какой-то мере обязан продолжающейся психологической войне против России. Но все же в большей мере утрата автори тета государством вызвана его дезертирством с многих его «постов», традицион но предписанных нормами цивилизации.

Вот вывод социологов, сделанный в 2004 г.: «В период 1993–1997 гг. все пара метры гражданской идентификации теряли силу вследствие отчуждения от госу дарственных институтов и недоверия к властным структурам. В настоящее время высокий рейтинг Президента можно рассматривать как сугубо символический, поскольку доверие гаранту Конституции и законности не сопровождается уважи тельным отношением к государственным институтам власти: Думе, Правитель ству, органам правопорядка».

Высока ли живучесть корабля с такой командой?

Государство отошло (еще не совсем, но уже слишком далеко) от выполнения своих служебных обязанностей в сфере охраны здоровья и образования народа.

Динамика показателей заболеваемости населения, включая новорожденных, де тей и подростков, представляет собой страшную картину. Она такова, что удив ляться надо именно стойкости населения, его долготерпенью как главному на се годня фактору жизнеспособности России.

Но это долготерпенье не может компенсировать утраты квалификации, ко торая необходима, чтобы нести ношу цивилизации. По данным Минобороны, до 25% призывников из сельской местности России оказываются фактически неграмотными, а в 1997 г. полностью неграмотным был каждый десятый при зывник в Сибири. О том же говорит и уголовная статистика. По данным Отдела по предупреждению правонарушений среди несовершеннолетних МВД РФ, каж дый третий правонарушитель школьного возраста в 1999 г. не имел даже началь ного образования!

Вот удары реформы по жизнеспособности России. По совокупному «индексу человеческого развития», принятому ООН, СССР в 1970 г. занимал 20-е место в мире. В 1995 г. Россия (уже без республик Азии) находилась во второй сотне го сударств – в бедной части стран «третьего мира». Возникновение в начале ХХI в.

значительного контингента подростков и юношей, лишенных школы, означает появление в России совершенно нового, неведомого нам социокультурного типа.

Он уже не может вернуться к культуре общинного крестьянина, он заполняет ци вилизацию трущоб, особую экстерриториальную цивилизацию капитализма, эк зистенциально враждебную любой локальной цивилизации.

РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) Теперь кратко выскажу гипотезу, подсказанную последним эпизодом кризи са («финансовым», которым нас «заразили»). Это обострение кризиса побудило поднять следующие вопросы: на кого Россия может опереться в трудный период?

Кто определяет нынче ее жизнеспособность? Какая общность станет локомоти вом, который вытащит Россию из кризиса? На кого делает ставку государство?

Оказывается, на средний класс. Он представляется ядром общества и социаль ной базой власти. В прессе даже заговорили, что средний класс завоевал соци альную гегемонию и политическую власть.

Называть, как это сделал В.Ю. Сурков, период 2000–2008  гг. эпохой среднего класса  – гротеск. «Гегемон» не только не определен внятными признаками, он воспринимается как явление преходящее и нежизнеспособное, артефакт смутно го времени, заслуживающий легкого сострадания. Куда он может повести раско лотое общество? Кого он может сплотить для творческого усилия?

Чтобы оценить символический эффект образа этого среднего класса, пред ставим себе, что в Москве открыт монумент, олицетворяющий этот образ. Каким может быть этот памятник? Монумент «Челноки»? Поставим его в один ряд с уже известными монументами, символизирующими советский культурный тип.

Это  фигура «Рабочий и колхозница», памятник «Воину-освободителю» в Треп тов-парке… Такое сравнение для «среднего класса» убийственно, речь идет о не соизмеримых по потенциалу и консолидирующей силе социальных общностях.

В ходе обсуждения роли среднего класса телеведущий Владимир Соловьев подчеркнул, что это «класс потребителей, а значит, именно он является двигате лем всего, что происходит в стране». Класс потребителей! И на него возлагается миссия спасения страны.

Ясно, что сам классовый подход не отвечает типу угроз для России. Преодо ление нашего кризиса возможно лишь в рамках цивилизационного проекта. Кто же автор и носитель такого проекта? Надклассовая и надэтническая абстрактная общность, которую Н.Я. Данилевский назвал «культурно-исторический тип».

Данилевский предложил признаки для различения «локальных» цивили заций, носителем главных черт которых и является культурно-исторический тип. Цивилизация представляется как воображаемый великан, «обобщенный индивид». Данилевский видел в этом типе очень устойчивую, наследуемую из поколения в поколение сущность  – народ, воплощенный в обобщенном ин дивиде. Он считал невозможной передачу главных принципов («смыслов») цивилизации одного культурно-исторического типа другому. Заимствование верхушечных структур культуры одной цивилизации от другой происходят, по выражению Данилевского, в форме трех видов – «колонизации», «прививки» и «удобрения».

Колонизация – механический перенос структуры с одной культурной почвы на другую («пересадка с одного места на другое посредством цивилизации»).

Метафора прививки трактуется негативно: «прививка не приносит пользы тому, к чему прививается», дичок становится средством для черенка (как это было, по РОССИЯ В ИСТОРИЧЕСКОМ И МИРОВОМ ПРОСТРАНСТВЕ (2009) мнению Данилевского, в реформах Петра). «Удобрение» оценивается положи тельно: это «способ воздействия цивилизации на цивилизацию», действие ко торого схоже с «влиянием почвенного удобрения на растительный организм», или «влиянию улучшенного питания на организм животный». Но главное для нас в этой концепции заключается в том, что во всех случаях воздействие извне осуществляется через один и тот же культурно-исторический тип. Другого «ве ликана» (хотя бы и маленького) в данный исторический период в конкретной цивилизации не существует.

Это представление об устойчивости культурно-ис торических типов раз вил О. Шпенглер. В книге «Закат Европы» (т. 2, раздел «Исторические псевдо формозы») он дал метафорическую концепцию неудачных цивилизационных контактов России с Западом как «модернизации». О. Шпенглер применил тер мин «псевдоморфозы», взятый из минералогии.

Так называют явление вымывания кристаллов минерала, включенных в скаль ную породу, а затем заполнения этой пустой формы раствором другого минерала.

Он кристаллизуется в «чужой» форме, так что его «внутренняя структура про тиворечит внешнему строению». Такими были, по мнению Шпенглера, реформы Петра Великого, которые загнали нарождающуюся русскую культуру в формы старой, развитой культуры Запада.

Шпенглер пишет: «Историческими псевдоморфозами я называю случаи, ког да чужая древняя культура тяготеет над краем с такой силой, что культура юная, для которой край этот – ее родной, не в состоянии задышать полной грудью и не только что не доходит до складывания чистых, собственных форм, но не достига ет даже полного развития своего самосознания. Все, что поднимается из глубин этой ранней душевности, изливается в пустую форму чуждой жизни;

отдавшись старческим трудам, чьи чувства костенеют, так что где им распрямиться во весь рост собственной созидательной мощи? Колоссальных размеров достигает лишь ненависть к явившейся издалека силе… Псевдоморфоз у всех нас сегодня на виду: петровская Русь… Примитивный московский царизм  – это единственная форма, которая впору русскости еще и сегодня, однако в Петербурге он был фальсифицирован в династическую форму Западной Европы. … Народ, назначением которого было – в течение поколений жить вне истории, был искусственно принужден к неподлинной истории, дух ко торой для исконной русской сущности был просто-напросто непонятен. В  ли шенной городов стране с ее старинным крестьянством распространялись, как опухоли, города чужого стиля. Они были фальшивыми, неестественными, неправ доподобными до глубины своей сути».

В свое время эта концепция подверглась критике русскими философами, а се годня вновь стала популярной, хотя вся эта конструкция опирается всего лишь на метафору. О любой известной истории цивилизации можно сказать, что она – псевдоморфоз (античная цивилизация Греции взяла многие формы не только у Египта, но и у черной Африки – и что из этого?).

РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) Эти представления господствуют сегодня в России и у идеологов реформы, и у ее противников. Первые опираются на концепцию «России-как-Европы» и объ ясняют неудачи реформ ненужным стремлением искать какие-то «свои» подходы и формы (особый путь) вместо точного копирования западных структур. Вторые прямо исходят из модели Данилевского–Шпенглера. Но в главном эти крайности сходятся.

История ХХ в. заставляет отказаться от концепции Данилевского–Шпенглера.

И русская революция, и перестройка конца ХХ в. с последующей реформой по казали, что в действительности цивилизация является ареной конкуренции (или борьбы, даже вплоть до гражданской войны) нескольких культурно-историчес ких типов, предлагающих разные цивилизационные проекты. Один из этих типов (в  коалиции с союзниками) становится доминирующим в конкретный период и «представляет» цивилизацию1.

Реформы Петра, несмотря на все нанесенные ими России травмы, не были псевдоморфозами, они опирались на волю культурно-исторического типа, сло жившегося в лоне российской цивилизации и начинавшего доминировать на общественной сцене. Модернизация и развитие капитализма во второй поло вине ХIХ  в. вызвали кризис этого культурно-исторического типа и усиление другого, вырастающего на матрице современных буржуазно-либеральных цен ностей. Это было новое поколение российских западников, но вовсе не клон западных либералов (о  «самобытности» российских либералов начала ХХ  в.

писал М. Вебер).

На короткое время именно этот культурно-исторический тип возглавил об щественные процессы в России и даже осуществил бескровную Февральскую революцию 1917  г. Но он был сметен гораздо более мощной волной советской революции. Движущей силой ее был культурно-исторический тип, который стал складываться задолго до 1917  г., но оформился и получил имя уже как «совет ский человек» после Гражданской войны. Все цивилизационные проекты для Рос сии были тогда «выложены» в самой наглядной форме, культурно-исторические типы, которые их защищали, были всем известны и четко различимы, все они были порождением России.

Что из этой истории важно для осмысления нашего нынешнего кризиса? Пре жде всего, важно понять структуру актуального российского общества под этим углом зрения. Как раскололось успокоенное «застоем» общество, по каким лини ям экзистенциальных противоречий? Кто противостоит реформам при внешней Еще раньше Данилевского, в 1857–1859 гг., И.С. Тургенев изложил исключительно прозорливое и важное свое исследование – статью «Дон-Кихот и Гамлет». Он предложил концепцию западной цивилизации как сосуществование двух культурно-исторических типов. Дон-Кихот представлял старую католическую Европу, а Гамлет – нарождающееся протестантское, научно-рациональное ми ровоззрение (позже этот, уже зрелый, культурно-исторический тип был дан в образе Фауста). Но в ХIХ в. этот смысл статьи Тургенева не был воспринят.

РОССИЯ В ИСТОРИЧЕСКОМ И МИРОВОМ ПРОСТРАНСТВЕ (2009) апатии и полном конформизме населения? Тут требуется деидеологизированный, «инженерный» анализ1.

Трудный ХХ в. Россия прошла, ведомая культурно-историческим типом, полу чившим имя «советский человек» (в среде его конкурентов бытует негативный, но выразительный термин homo sovieticus). Советские школа, армия, культура помогли придать этому культурно-историческому типу ряд исключительных ка честв. В критических для страны ситуациях именно эти качества позволили СССР компенсировать экономическое и технологическое отставание от Запада2.

Общности, которые являлись конкурентами или антагонистами советского человека, после Гражданской войны были «нейтрализованы», подавлены или от теснены в тень последовательно, одна за другой. Они, однако, пережили трудные времена и вышли на арену, когда советский тип стал сникать и переживать кризис идентичности (в  ходе послевоенной модернизации и урбанизации). Среди этих набирающих силу общностей вперед вырвался культурно-исторический тип, про явивший наибольшую способность к адаптации. Его можно назвать, с рядом ого ворок, мещанством.

К 1970-м гг. мещанство сумело добиться культурной гегемонии над большинс твом городского населения и эффективно использовало навязанные массовой культуре формы для внедрения своей идеологии. Советский тип вдруг столкнул ся со сплоченным и влиятельным «малым народом», который ненавидел все со ветское жизнеустройство и особенно тех, кто его строил, тянул лямку. Никакой духовной обороны против них государство уже и не пыталось выстроить.

Видные западные советологи еще в 1950-е гг. разглядели в мировоззрении ме щанства свой главный плацдарм в холодной войне. Крупный философ И. Бохен ский, считал, что рост мещанства станет механизмом перерождения советского человека в обывателя, поглощенного стяжательством. Как и любой общественный процесс, этот сдвиг мог быть перепрофилирован в направлении, не подрывающем главный вектор развития. Но этого не было сделано.

Суть философии мещанства – «самодержавие собственности». Но этот идеал собственности, в отличие от Запада, не стал буржуазным и не был одухотворен протестантской этикой. Буржуа был творческим и революционным культурно историческим типом. Мещанин – это антипод творчества, прогресса и высокой культуры. Ему противно любое активное действие, движимое идеалами. Герцен Не видя этих главных расколов, нельзя построить верную социокультурную карту российского общества. Поэтому все попытки собрать общности на новых, «постсоветских» матрицах заканчи ваются неудачами. Поразительно безуспешными были множество попыток партийного строитель ства, проект создания массовой молодежной организации, создания общности «фермеров», новой общности солдат-«контрактников», нового научного сообщества. Фундаментальные причины этих трудностей не были выявлены, хотя принципиальных методологических препятствий для такого исследования не было.

Измеряемый ООН индекс развития человеческого потенциала в СССР в 1987 г. составлял 0,920, а в США  – 0,961. Учитывая, что по объему ВВП на душу населения СССР занимал 30-е место, а США – 2-е, можно оценить вклад образования в развитие личности.

РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) отмечал, что мещанство не столько максимизирует выгоду, сколько стремится «понизить личности». Это духовный вектор.

Антисоветский проект сделал ставку на активизацию мещанства как самого массового культурно-исторического типа, который был оттеснен на обочину в со ветский период. В отличие от тончайшего богатого меньшинства дореволюцион ной России (аристократов, помещиков, купцов и фабрикантов), мещанство про низывало всю толщу городского населения и жило одной с ним жизнью.

Доведенные до крайности установки мещанства были художественно собраны в образе Смердякова. В разных формах культурный тип мещанства представлен в русской литературе очень широко, стал на переломе веков едва ли не самым главным образом. Достоевский и Толстой, Чехов и Горький, Маяковский и Пла тонов – все оставили художественную летопись эволюции русского мещанства.

Революцию мещанство «пересидело»1. Составляя значительную часть мало мальски образованного населения, мещанство быстро овладело знаками совет ской лояльности и стало заполнять средние уровни хозяйственного и государс твенного аппарата. Социальный лифт первого советского периода поднял статус мещанства, и уже тогда возникли ниши, где негласно стали господствовать его ценности.

Война сильно выбила творческую, активную часть общества. Мещанство, на против, окрепло, обросло связями и защитными средствами и стало повышать го лос. Агрессивная аполитичность мещанства, демонстративный отказ от участия в любом общественном деле были действительно важным фактором социальной атмосферы – целостной позицией, которая стала подавлять позицию гражданс кую.

То, как происходила утрата культурной гегемонии советским типом, – важный урок истории и актуальная для России проблема обществоведения. Здесь мы ее не касаемся – только один штрих. Этот процесс можно проследить по динамике когнитивной активности рабочих. В  1922  г. продолжительность рабочего вре мени в СССР сократилась по сравнению с 1913 г. на 537 часов. Люди их использо вали, первым делом, на самообразование. Затраты времени на самообразование с 1923  г. по 1930  г. выросли с 12,4 до 15,1 часа в неделю. С  середины 1960-х  гг.

начался резкий откат. Так, среди работающих мужчин г. Пскова в 1965 г. 26% зани мались повышением уровня своего образования, тратя на это в среднем 5 часов в неделю (14,9%) своего свободного времени. В 1986 г. таковых осталось 5%, и тра тили они в среднем 0,7 часа в неделю (2,1%) свободного времени. К 1997–1998 г.

таковых осталось уже 2,3%.

В общем, советский культурно-исторический тип сник в 1970–1980-е гг., а по том был загнан в катакомбы. Господствующие позиции заняло мещанство, в том Надо сказать, что мещанство было врагом обеих столкнувшихся в Гражданской войне сторон, которые представляли разные революционные проекты. В  мировоззренческом конфликте с ме щанством в 1920-е гг. красные и белые ветераны были по одну сторону баррикад.

РОССИЯ В ИСТОРИЧЕСКОМ И МИРОВОМ ПРОСТРАНСТВЕ (2009) числе криминализованное1. Эта смена культурно-исторического типа и предопре делила резкую утрату жизнеспособности России как цивилизации. Та культурная общность, которая стала господствовать в России, не обладает творческим потен циалом и системой ценностей, которые необходимы, чтобы «держать» страну, а тем более сплотить общество для модернизации и развития.

В ближайшие 10–15 лет Россия окажется перед лицом угроз, которые лишь за родились в ходе реформ, и в зрелой форме реализуются уже тогда, когда сойдет с арены поколение советских людей с их знанием, навыками и ценностями. Эти угрозы должны будут преодолевать люди нового, существенно иного культурно исторического типа, и предвидение этой ситуации становится важной задачей.

Советский тип был загнан в катакомбы, но не исчез. Он – молчаливое боль шинство, хотя и пережившее культурную травму. Сейчас неважно, какое духовное убежище соорудил себе каждый из людей этого типа – стал ли он монархистом, ушел ли в религию или уповает на нового Сталина. В нынешнем рассыпанном об ществе именно эти люди являются единственной общностью, которая обладает способностью к организации, проявлению больших трудовых и творческих уси лий. Именно они могут быть собраны на обновленной матрице, ибо сохранилось культурное ядро этой общности, несущее ценности и смыслы российской циви лизации, ценности труда, творчества и солидарности.

«Сборка» дееспособных социокультурных общностей и организация диалога между ними – актуальный вопрос национальной повестки дня России. В этот раз достичь в полной мере цивилизационного переформатирования России, скорее всего, не удастся. Способность к регенерации поврежденных структур у России очень велика. Цивилизация такого масштаба и с таким разнообразием элементов и связей, как Россия, представляет собой слишком большую и сложную систему, на ее слом у реформаторов не хватит ни экономических, ни культурных ресурсов.

Хотя, очевидно, изуродуют сильно.

Задача в том, чтобы свести к минимуму травмы и мутации несущих цивилиза ционных конструкций России или, в облегченном варианте, не допустить, чтобы травмы и уродства превзошли некоторый критический порог. Мы от него уже не далеко.

А.С. Панарин считал, что, может быть, главной чертой сознания мещанства является его стрем ление к нарушению легальных норм поведения. Преступившая личность отличается от законопос лушной личности с таким типом сознания не структурой своих потребностей и мотиваций, а лишь специфической нонконформистской решительностью.

РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) Из выступлений *** Нынешние ресурсные возможности и политический потенциал России как заметного игрока в мировом геоэкономическом пространстве в основном предопределяют потреб ность в сохранении страной общего курса на адаптацию к сложившейся мирохозяйствен ной ситуации, формам глобальной конкуренции. Активное конструирование зональной или региональной геоэкономической архитектуры представляется непосильной и мало приемлемой для страны задачей. В этом смысле нередко дискутируемая задача пре вращения страны в четвертый (евразийский, со странами СНГ) геоэкономический центр представляется весьма и весьма умозрительной. России не следует пытаться оказывать влияние на все геоэкономические центры и зоны, сосредоточившись на направлениях, наиболее соответствующих ее ресурсному обеспечению. Недостижимость такой зада чи диктуется не только ограниченностью ресурсов, но и постоянно воспроизводящими ся тактиками протекционизма, слабой диверсификацией хозяйственного пространства страны. Существенным ограничением для такой линии является и неравномерность рас селения, слабая экономическая активность регионов, а также генеральное направление нынешней внутренней экономической политики. Следует учитывать и существенные огра ничения стратегическим усилиям страны в геоэкономическом пространстве, налагаемые неравноправным партнерством.

Такое положение дел повышает роль тактического маневрирования, избирательного под ключения страны к тем или иным мирохозяйственным проектам, проектирования в зонах региональной коммуникации (по всем направлениям, которые способна выдержать отечест венная экономика), интенсивного встраивания в институты международного экономического сотрудничества.

С другой стороны, сложившееся положение требует концентрации усилий – и это должно стать основным акцентом в активности государства – на перестройке внутренней геоэкономи ческой зоны. Причем составной частью этой задачи должно стать изживание корпоративных подходов правящего режима к постановке и решению хозяйственных задач общесоциального толка. Как бы то ни было, но ныне сложившийся мирохозяйственный контекст отражает крайне небольшие возможности в деле разработки и осуществления нашей страной крупных внешних геоэкономических стратегий.

А.И. Соловьев, доктор политических наук, февраль 2009 г.

*** Собственно, русская идея ставила вопрос о том, как жить не только «по разуму», но и «по совести», как сочетать в общественном бытии закон и порядок с моральными заповедями христианства. Если Европу вдохновляла идущая от первого Рима идея универсальной ци вилизации, способной объединить народы мира системой «всеобщего законодательства»

с равными для всех правами и обязанностями (ее потому и называют «римской идеей»), то русская идея предлагала положить в основу человеческого общежития принципы христи анской морали. Заключенный в ней общественный идеал воспроизводил не гражданские структуры античной демократии, а изначальные формы христианской «духовной общины», связующей всех узами братской любви. Идущая из раннего христианства идея ответствен ИЗ ВЫСТУПЛЕНИЙ ности каждого не только за себя, но и других, – ответственности, разумеется, не юридичес кой, а моральной – и легла в основу русской идеи. Подобная идея не позволяет человеку быть счастливым в мире, в котором еще так много горя и страданий. Если целью христи анина является спасение души, то в ее русском – православном – понимании ни один не спасется, если не спасутся все. Нельзя спастись в одиночку, когда каждый только за себя.

Спасение каждого зависит от спасения всех. Этика православия строится не просто на идее справедливости – каждому по делам его (такая справедливость есть и в аду), а на любви и милосердии ко всем «униженным и оскорбленным».

В этом смысле «русская идея» была продолжением «римской», но только в ее особом прочтении и понимании. Обе идеи суть вариации на одну и ту же тему универсального ус троения человеческой жизни, хотя по-разному трактуют то начало, которое должно лечь в его основу. Если римская идея делала упор на формально-правовое устроение граждан ской и частной жизни, то русская идея апеллировала к духовному единению людей в лоне христианской Церкви («соборность»), возлагающему на каждого личную ответственность за судьбу всех. В отличие от формально-правовой идеи Запада русская идея – духовно спасающая и нравственно-возвышающая. Она отстаивает верховенство сердца над от влеченным рассудком, правды над истиной, сострадания над справедливостью, собор ности над гражданским обществом, духовного подвижничества над прагматикой част ной жизни. Ее противником является утилитаристская мораль с ее принципом частной пользы, индивидуальный и национальный эгоизм, приносящий в жертву своим интере сами интересы других. Основанием для такой универсальности является не абстрактный и безличный разум с его формальными предписаниями, а сверхличная божественная мудрость, открывающаяся человеку в личном опыте его религиозной веры, в данном ему свыше откровении.

Как можно согласовать законы разума, не знающие в своей формальной всеобщности никаких исключений, с уникальностью и свободой человеческой личности? Европейская цивилизация, по мнению славянофилов, так и не нашла выхода из этого дуализма. Его следует искать только в Церкви, под которой понимается, однако, уже не жестко регла ментированная уставом и обрядами религиозная организация, а «духовная община», созданная свободным волеизъявлением и духовным подвижничеством самих мирян.

Церковь и община, при всей, казалось бы, противоположности этих институтов, предель но сближались друг с другом. При этом неправильно видеть в таком сближении умаление или принижение личностного начала. Отсутствие формально-юридической регламента ции жизни не отменяет ее организацию, но превращает из внешней во внутреннюю, ор ганически складывающуюся организацию. Подобная «внутренняя организованность»

возможна только «в союзе свободных и творчески активных лиц», какими и должны быть члены христианской церкви.

Из идеи церковно-общинной организации народной жизни, свободной внутри себя от любой власти, как ни парадоксально, прямо вытекала идея самодержавной государствен ной власти. Народ, отказываясь от власти внутри общины, передавал ее вне общины дру гим – даже иноплеменникам, т.е. сохранял за собой лишь «свободу мнения», но не решаю щего голоса. Именно в этом пункте инициатива в вопросе о будущем России переходит к западникам, полагавшим, что самодержавие все-таки есть прямое следствие не свободы, а рабства русского народа, и указывавшим на Европу как на образец такой свободы.

Кому в этом споре принадлежит истина? Не будем спешить с ответом, ибо спор этот не завершен до сих пор. Разработка русской идеи получит совершенно новое направление после того, как большинство стран Европы встанет на путь капиталистического развития.

В 30–40-е гг. проблемы перехода России к капитализму еще просто не существовало.

Свое видение России и живущего в ней народа западники и славянофилы того времени ограничивали в основном миром крестьянства, мечтая лишь о его освобождении от кре РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) постного права. Соответственно, и Европа для них – это, прежде всего, просвещенный и политически свободный народ, не терпящий над собой власти деспотов и тиранов. Со второй половины ХIХ века внимание русских мыслителей все более привлекает рождаю щаяся в Европе новая реальность.

В.М. Межуев, доктор философских наук, март 2009 г.

*** Последнее замечание. Теперь к вопросу об идеологии. Новая государственная идеология в России должна быть созвучной мечтам народа о справедливой жизни, поскольку причины злобы и тоски, ведущие сейчас россиян к вымиранию, имеют формационный фундамент.

Они порождены неприятием того строя, что сформировался за годы либеральных реформ, и невидением того, что должно прийти взамен. Я отношу себя к поздним шестидесятникам.

Ведь о чем мы тогда мечтали, не удалось достичь. И этому соответствует рассказ Владимира Ивановича о своем друге. Все получилось наоборот. Не этого хотел великий народ. Отсюда тотальная злоба плюс тоска от непонимания, куда идти и есть ли свет в конце туннеля.

Поэтому главным лечением для народа сейчас будет увидеть образ желанного нового строя, реально достижимого, который придет на смену коммунизму и капитализму. В пси хологии такое лечение называется рациональной психотерапией, объясняющей суть про исходящего. Как воздух людям нужен свет в конце туннеля – видение пути к справедливому и эффективному общественному устройству. А для формулирования основного лозунга по дойдет следующая мысль: никогда прежде власть не была под контролем народа. Теперь станет – вот механизм контроля.

И.А. Гундаров, доктор мидицинских наук, апрель 2009 г.

*** Мы стоим перед исторической перспективой, которая весьма неоднозначна. Новый, разбегающийся и дисперсный мир обретает неведомые ранее средства господства и спо собы их применения, подчас стремление взаимодействовать уступает стремлению доми нировать. И сложная проблема различия культурных ценностей и традиций превращается в обоснование подобных тенденций вплоть до применения силы. Другой серьезной про блемой является новый, системный терроризм, усиливающийся по мере технического и технологического развития цивилизации, расширяя инструментарий боевых действий, до ступный индивидуальным игрокам на этом поле. По всей вероятности, нас ожидает период хаотизации социальной организации, прежде чем будет сформирована устойчивая постци вилизационная среда, основой которой станет сложный человек, объединенный в антропо социальные сообщества – основной элемент новой социальной географии мира.

А.И. Неклесса, руководитель семинара, октябрь 2009 г.

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ (2010) Теоретико-методологический семинар РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) Список участников семинара Агеев А.И. – доктор экономических наук, профессор, генеральный директор Института экономических стратегий РАН.

Багдасарян В.Э. – доктор исторических наук, профессор, зав. кафедрой Российского государственного университета туризма и сервиса.

Бузгалин А.В. – доктор экономических наук, профессор кафедры политической экономии МГУ им. М.В. Ломоносова, координатор ООД «Альтернатива».

Кара-Мурза С.Г. – доктор химических наук, главный научный сотрудник Института социально политических исследований РАН.

Лексин В.Н. – доктор экономических наук, руководитель научного направления Института системного анализа РАН.

Малинецкий Г.Г. – доктор физико-математических наук, профессор, зам. директора по научной работе Института прикладной математики им. М.В. Келдыша РАН.

Межуев Б.В. – кандидат философских наук, зам. главного редактора журнала «Русский журнал».

Межуев В.М. – доктор философских наук, Институт философии РАН.

Неклесса А.И. – председатель Комиссии по социокультурным проблемам глобализации, член бюро Научного совета «История мировой культуры» при Президиуме РАН.

Окара А.Н. – кандидат юридических наук, директор Центра восточноевропейских исследований.

Пономарева Е.Г. – кандидат политических наук, доцент МГИМО (У) РФ.

Соловьев А.И. – доктор политических наук, профессор, зав. кафедрой Московского Государственного университета им. М.В. Ломоносова.

Сулакшин С.С. – доктор физико-математических наук, доктор политических наук, профессор, генеральный директор Центра проблемного анализа и государственно управленческого проектирования.

Фурсов А.И. – кандидат исторических наук, директор Института русских исследований Московского гуманитарного университета.


Чернавский Д.С. – доктор физико-математических наук, профессор, главный научный сотрудник Физического института им. П.Н. Лебедева РАН.

Шубин А.В. – доктор исторических наук, руководитель Центра истории России, Украины и Белоруссии Института всеобщей истории РАН.

Александров- – Председатель редакционного совета журнала «Свободная мысль», Деркаченко П.П. председатель Русского исторического общества.

Буданов В.Г. – доктор философских наук, кандидат физико-математических наук, ведущий научный сотрудник сектора междисциплинарных проблем научно-технического развития Института философии РАН.

Латов Ю.В. – Кандидат экономических наук, доцент кафедры национальной экономики, Общеэкономический факультет Российской экономической академии им. Г.В. Плеханова.

Малков С.Ю. – доктор технических наук, Центр проблем СЯС Академии военных наук.

Ремизов М.В. – кандидат философских наук, Президент Института национальной стратегии.

Федотова В.Г. – доктор философских наук, зав. сектором социальной философии Института философии РАН.

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ (2010) Римский В.Л. – зав. отделом социологии Фонда ИНДЕМ.

Николаев К.Ю. – генеральный директор группы компаний «Н-Транс».

Дегтярев К.С. – генеральный директор ООО «Силстар».

Тематика семинара 1. Методологические основы синергетики и ее социальные аппликации.

2. Что есть прогресс человечества? «Будущее» как ценностная, интеллектуальная, историософская, теологическая и социальная категория.

3. Управление развитием: от прогнозирования будущего к его конструированию (идеи, методы, институты).

4. Либерализм/неолиберализм: теория, состояние, прогноз.

5. Консерватизм/традиционализм: теория, формы реализации, перспектива.

6. Социализм и коммунизм: теория, актуальное состояние, футурологическая проекция.

7. Высшие ценности Российского государства.

8. Россия и мир в XXI веке.

9. Проект будущего для России. Пространство вероятного и приемлемого.

10. Российский опыт управления социальным транзитом: что еще предстоит России?

ДОКЛАДЫ, ПРОЧИТАННЫЕ НА СЕМИНАРЕ* 1. Методологические основы синергетики и ее применения.

Докладчик – Чернавский С.Д., доктор технических наук, доктор экономических наук 2. Социализм и коммунизм в России: история и перспективы.

Докладчик – Кара-Мурза С.Г., доктор химических наук 3. Консерватизм/традиционализм: теория, формы реализации, перспектива.

Докладчик – Ремизов Н.В., кандидат философских наук * Выделены доклады, вошедшие в настоящий сборник РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) СОЦИАЛИЗМ И КОММУНИЗМ В РОССИИ:

ИСТОРИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ* С.Г. Кара-Мурза, доктор химических наук Наша тема – социализм и коммунизм как два больших проекта жизнеустройс тва и два окормляющих эти проекты социально-философских учения – социал демократия и коммунизм.

Оба они сыграли, играют и будут играть важную роль в судьбе России. С этой точки зрения и будем их рассматривать. Оба эти проекта и учения тесно связаны с трудом Маркса, только коммунизм уходит корнями в раннее христианство, а соци ализм – продукт современности (модерна). В реальной практике ХХ века социал демократия получила распространение на Западе и тесно связана с гражданским обществом, а коммунизм укоренился в традиционных обществах России и Азии.

Понятия, которыми обозначаются оба явления, расплывчаты и плохо определе ны, нередко перекрывают или заменяют друг друга. Часто за основание для разделе ния берут самоназвание или судят по простым, «внешним» признакам. Признаешь революцию – ты коммунист, не признаешь – социал-демократ. Следовать таким признакам – значит сковывать и мышление, и практику. Даже и в словах мы часто путаемся. Социальный – значит общественный (от слова социум – общество). А коммунистический – значит общинный (от слова коммуна – община). Это – огpом ная pазница.

Конечно, над главными, исходными философскими основаниями любого боль шого движения наслаивается множество последующих понятий и доктрин. Но для проникновения в суть полезно раскопать изначальные смыслы. Маркс, указав Европе на Призрак коммунизма, видел его не просто принципиальное, но транс цендентное, «потустороннее» отличие от социализма.

Вступление в коммунизм для Маркса – завершение огромного цикла цивили зации, в известном смысле конец «этого» света, «возврат» человечества к комму не. То есть к жизни в общине, в семье людей, где преодолено отчуждение, порож денное первородным грехом частной собственности1.

* март 2010 г.

Представление Маркса о зарождении частной собственности носит квазирелигиозный характер и корнями уходит в ветхозаветный миф о грехе: «Развивается и разделение труда, которое вначале было лишь разделением труда в половом акте… Вместе с разделением труда.., следовательно, дана и собственность, зародыш и первоначальная форма которой имеется уже в семье, где жена и дети – рабы мужчины. Рабство в семье… есть первая собственность, которая, впрочем, уже и в этой форме вполне соответствует определению современных экономистов... Впрочем, разделение труда и част ная собственность, это – тождественные выражения».

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ (2010) Социализм же всего лишь экономическая формация, где разумно, с большой долей рациональной солидарности устроена совместная жизнь людей. Но не как в общине («семье»)! «Каждому по труду» – принцип не семьи, а весьма справед ливого общества, в том числе и буржуазного. Кстати, главная справедливость со циализма заключена в первой части формулы, которая обычно замалчивается – в том, что «от каждого по способности»1.

Оставим пока в стороне проблему: допустимо ли спускать «призрак ком мунизма» на землю или он и должен быть именно Призраком, к которому мы обращаем гамлетовские вопросы. Зафиксируем, что рациональный Запад за призраком не погнался, а ограничил себя социал-демократией. Ее лозунг:

«Движение – все, цель – ничто!». Уже здесь – духовное отличие от коммунизма.

А подспудно – отличие почти религиозное, из которого вытекает разное пони мание времени.

Время коммунистов цикличное, мессианское, эсхатологическое. Оно устрем лено к некоему идеалу (светлому будущему, Царству свободы – названия могут быть разными, но главное, что есть ожидание идеала как избавления, как возвра щения, подобно второму пришествию у христиан). Это Преображение мира, в этой идее – эсхатология коммунизма. Корнями уходит в хилиазм ранних христиан. По словам С. Булгакова, хилиазм «есть живой нерв истории, – историческое творчес тво, размах, энтузиазм связаны с этим хилиастическим чувством… Практически хилиастическая теория прогресса для многих играет роль имманентной религии, особенно в наше время с его пантеистическим уклоном»2.

Время социал-демократов линейное, рациональное («цель – ничто»). Здесь – мир Ньютона, бесконечный и холодный. Можно сказать, что социал-демократов толкает в спину прошлое, а коммунистов притягивает будущее.

Менее очевидны различия в представлении о пространстве, но они тоже есть.

Коммунизм латентно присутствует во всех культурах, сохранивших космическое чувство. Большевизм сформировался под заметным влиянием русского космизма, уходящего корнями в крестьянское холистическое мироощущение (характерно отношение большевиков к Циолковскому). Социал-демократия в своем мировоз зрении тяготеет к механицизму, к ньютоновской картине мира.

Социал-демократия выросла там, где человек прошел через горнило Реформации.

Она очистила мир от святости, от «призраков» и надежды на спасение души через братство людей. Человек стал одиноким индивидом. Постепенно он дорос до раци онального построения более справедливого общества – добился социальных прав.

А личные права и свободы рождались вместе с ним, как «естественные».

Вспомним, откуда взялся сам термин социал-демократия. Демократия на Западе означала превращение общинного человека в индивидов, каждый из ко торых имел равное право голоса («один человек – один голос»). Власть устанав Для капитализма, не ограниченного государством, формула была бы такой: «От каждого – его востребованный рынком товар, каждому – стоимость его товара».

Во время перестройки ее идеологи не без оснований уподобляли весь советский проект хилиазму.

РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) ливалась снизу, этими голосами. Но индивид не имел никаких социальных прав.

Он имел право опустить в урну свой бюллетень, лечь и умереть с голоду. Социал демократия – движение к обществу, в котором индивид наделяется и социальны ми правами.

История для социал-демократии не движение к идеалу, а уход от дикости, от жестокости родовых травм цивилизации капитализма без отрицания самой этой цивилизации. Это постепенная гуманизация, окультуривание капитализма без его отказа от самого себя. А в чем же его суть? В том, что человек – товар на рынке и имеет цену в зависимости от спроса и предложения. А значит, не имеет ценнос ти (святости), не есть носитель искры Божьей. Если это перевести в плоскость социальную, то человек сам по себе не имеет права на жизнь, это право ему дает или не дает рынок. Это ясно сказал заведующий первой в истории кафедрой по литэкономии Мальтус: «Человек, пришедший в занятый уже мир, если общество не в состоянии воспользоваться его трудом, не имеет ни малейшего права требо вать какого бы то ни было пропитания, и в действительности он лишний на земле.

Природа повелевает ему удалиться, и не замедлит сама привести в исполнение свой приговор».

Становление рыночной экономики происходило параллельно с колонизаци ей «диких» народов. Необходимым культурным условием для нее был расизм.

Отцы политэкономии Смит и Рикардо говорили именно о «расе рабочих», а пер вая функция рынка – через зарплату регулировать численность этой расы. Все формулировки теории рынка были предельно жестокими: рынок должен был убивать лишних, как бездушный механизм. Это могла принять лишь культура с подспудной верой в то, что «раса рабочих» – отверженные. Классовый кон фликт изначально возник как расовый.


Историки указывают на важный факт: в первой трети ХIX века характер де градации английских трудящихся, особенно в малых городах, был совершенно аналогичен тому, что претерпели африканские племена: пьянство и проституция, расточительство, потеря самоуважения и способности к предвидению (даже в по купках), апатия.

Огрубляя, обозначим, что коммунизм вытекает из идеи общины, а социал-де мократия – из идеи общества. Разное у них равенство. В общине люди равны как члены братства, что не означает одинаковости. В обществе, напротив, люди рав ны как атомы, как индивиды с одинаковыми правами перед законом. Но вне этих прав, в отношении к Богу они не равны и братства не составляют. Чтобы возникло общество, надо было уничтожить, растереть в прах общину с ее чувством брат ства и дружбы.

Вот слова лидера Второго Интернационала, идеолога социал-демократов Бернштейна: «Народы, враждебные цивилизации и неспособные подняться на высшие уровни культуры, не имеют никакого права рассчитывать на наши сим патии, когда они восстают против цивилизации. Мы не перестанем критиковать некоторые методы, посредством которых закабаляют дикарей, но не ставим под ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ (2010) сомнение и не возражаем против их подчинения и против господства над ними прав цивилизации... Свобода какой-либо незначительной нации вне Европы или в центральной Европе не может быть поставлена на одну доску с развитием боль ших и цивилизованных народов Европы».

Русский коммунизм исходит из совершенно другого представления о челове ке, поэтому между ним и социал-демократией не мост, а духовная пропасть. Она в философии бытия, хотя в политике можно и надо быть союзниками и друзьями.

Коммунисты могут вести дела, «как социал-демократы» – приходится приспосаб ливаться. Но думать, как они, коммунисты не могут. Из этого вовсе не следует, что коммунисты лучше социал-демократов. Например, абсурдно желать, чтобы запад ные социал-демократы превратились в большевиков – это было бы катастрофой1.

Что же касается западных коммунистов, то это (если не считать выходцев из анклавов традиционного общества, примером которых можно считать Долорес Ибаррури) левое крыло социал-демократов, в котором сохранилась верность «призраку коммунизма» как мечте. Кризис коммунистов на Западе во многом по рожден их наивной верой в возможность повторения пути советской России при несоответствии большевизма западному представлению о человеке2.

Как же социал-демократы «окультурили» этот расово-классовый конфликт?

Они объяснили, что выгоднее не оскорблять рабочих, а обращаться с ними веж ливо, как с равными. Так же теперь обращаются с неграми. Но социал-демократы были частью этого процесса: отказавшись от «призрака коммунизма», они приня ли расизм. В этом смысле социал-демократия уходит корнями в протестантизм, а коммунизм – в раннее христианство (к которому ближе всего Православие).

Чтобы понять социал-демократию, надо понять, чт она преодолевает, не от вергая. Рабочее движение завоевало многие социальные блага, которые вначале отрицались буржуазным обществом, ибо мешали Природе вершить свой суд над «слабыми».

Хлебнув дикого капитализма, рабочие стали разумно объединяться и выгры зать у капитала социальные права и гарантии. Шведская модель выросла из голо да и одиночества начала века. Полезно прочесть роман Кнута Гамсуна «Голод». В зажиточном Осло молодой писатель был одной ногой в могиле от голода – уже и волосы выпали. Ему не только никто не подумал помочь – он сам не мог заставить себя украсть булку или пирожок, хотя это было не трудно. Святость частной собс твенности и отсутствие права на жизнь были вбиты ему в подсознание так же, как святость его личных прав гражданина.

Катастрофа и произошла – в форме фашизма. Тогда в ходе острого кризиса фашисты попыта лись сплотить индивидов через искусственно возрожденный общинный дух – через солидарность «братьев по крови» против чужих рас. Возник тоталитаризм, в чем-то внешне схожий с большевиз мом, но абсолютно враждебный ему по всем фундаментальным направлениям.

Сдвиг западных компартий к еврокоммунизму, а затем антисоветизму привел к фактической ликвидации коммунистического движения в Западной Европе. В 80-е годы на позиции еврокомму низма перешло и руководство КПСС.

РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) На какой же духовной матрице вырастала «социальная защита»? На благотво рительности, из которой принципиально была вычищена человечность (М. Вебер).

Социал-демократия произвела огромную работу, изживая раскол между обще ством и «расой отверженных», превращая подачки в социальные права. Только по няв, от чего она шла, можно в полной мере оценить гуманистический подвиг со циал-демократов. Но в России современный коммунизм начинался совершенно с иной базы – с человека, который был проникнут солидарным чувством. Это иная траектория. Не может уже Россия пройти путь Запада. Не было у нас рабства, да и феодализм захватил небольшую часть России и очень недолгое время.

Общинное сознание не перенесло капитализма и после Февраля 1917 г. и граж данской войны рвануло назад (или слишком вперед) – к коммунизму. Здесь ребе нок рождался с коллективными правами как член общины, а вот личные права и свободы надо было требовать и завоевывать.

Именно глубинные представления о человеке, а не социальная теория породи ли русскую революцию и предопределили ее характер. Ленин, когда решил сме нить название партии с РСДРП на РКП(б), понял, что революция занесла не туда, куда предполагали социал-демократы – она не то чтобы «проскочила» социал-де мократию, она пошла по своему, иному пути.

В этом и есть суть развода коммунистов с социал-демократами в России: массы сочли, что могут не проходить через страдания капитализма, а проскочить сразу в пост-рыночную жизнь. Идея народников (пусть обновленная) победила в боль шевизме, как ни старался Ленин следовать за Марксом. Оказалось, что это было возможно, но сейчас нас пытаются «вернуть» на место.

Мы не понимали фундаментальных оснований советского строя («не знали общества, в котором живем»). Внешне блага социал-демократии, например, в Швеции, кажутся просто улучшенными советскими благами. А ведь суть их со вершенно разная. Так, одним из социальных прав как в СССР, так и в некоторых странах при социал-демократических правительствах было право на бесплатное медицинское обслуживание. При внешней схожести этого конкретного права его основания в СССР и в Швеции были различны. Согласно концепции индивида (в Швеции), человек рождается вместе со своими неотчуждаемыми личными пра вами. В совокупности они входят в его естественное право. Но бесплатное меди цинское обслуживание не входит в естественное право человека. Он это право должен завоевать как социальное право и закрепить в какой-то форме обществен ного договора.

В советском обществе человек являлся не индивидом, а членом общины. Он рождался не только с некоторыми личными, но и с неотчуждаемыми обществен ными, социальными правами. Поскольку человек не индивид (он «делим»), его здоровье в большой мере было национальным достоянием. Поэтому бесплатное здравоохранение рассматривалось (даже бессознательно) как естественное право.

Оберегать здоровье человека было обязанностью и государства как распорядите ля национальным достоянием, и самого человека.

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ (2010) Вспомните, как трудно было нас загнать на диспансеризацию. На Западе это никому объяснить невозможно: бесплатно врачи, рентген – а не шли. А причина в том, что индивид (т.е. «неделимый») имеет свое тело в частной собственности.

Наш человек собственником не был, его тело во многом было «общенародным достоянием», и государство обязывало его хранить и предоставляло для этого средства. В 90-е годы врачи были еще бесплатны, люди много болели, а к врачу не шли. Почему? Они уже освободились от обязанности перед государством – быть здоровым, но еще не осознали себя собственниками своего тела.

Что же позволило социал-демократам «очеловечить» капитализм, не порывая с ним? Есть ли это условие в России сегодня, ведь от этого зависит шанс нашей социал-демократии на успех. Пока что попытки были неудачными – и Горбачева с Яковлевым, и Роя Медведева с Рыбкиным, и Селезнева, а теперь и С. Миронова с Бабаковым. Фундаментальны ли причины этих неудач? Чтобы разобраться, надо вспомнить историю социал-демократии и коммунизма в России.

ХХ век – это несколько исторических периодов в жизни России, периодов кри тических. Суть каждого из них была в столкновении противоборствующих сил, созревавших в течение веков. В разных формах эти силы будут определять и нашу судьбу в ХХI веке. Но весь ХХ век Россия жила в силовом поле большой мировоз зренческой конструкции, называемой русский коммунизм.

Русский коммунизм – сплетение очень разных течений, необходимых, но в ка кие-то моменты враждебных друг другу. Советское обществоведение дало нам облегченную модель этого явления, почти пустышку. Главные вещи мы начали изучать и понимать в ходе катастрофы СССР, глядя на те точки, по которым бьют в последние двадцать пять лет.

В самой грубой форме русский коммунизм можно представить как синтез двух больших блоков, которые начали соединяться в ходе революции 1905–1907 гг.

и стали единым целым перед войной (а если заострять, то после 1938 г.). Первый блок – то, что Макс Вебер назвал «крестьянский общинный коммунизм». Второй – русская социалистическая мысль, которая к началу ХХ в. взяла как свою идеоло гию марксизм, но им было прикрыто наследие всех русских проектов модерниза ции, начиная с Ивана IV.

Оба эти блока были частями русской культуры, оба имели сильные религиоз ные компоненты. Общинный коммунизм питался «народным православием», не вполне согласным с официальной церковью, со многими ересями. Он имел идеа лом град Китеж (хилиастическую ересь «Царство Божье на земле»). Социалисты исповедовали идеал прогресса и гуманизм, доходящий до человекобожия.

Революция 1905 г. – дело общинного коммунизма, почти без влияния блока со циалистов. Зеркало ее – Лев Толстой. После нее произошел раскол у марксистов (социал-демократов), и их «более русская» часть пошла на смычку с общинным коммунизмом. Отсюда «союз рабочего класса и крестьянства», ересь марксизма.

Возник большевизм, первый эшелон русского коммунизма.

РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) Соединение в русском коммунизме двух блоков, двух мировоззренческих матриц было в российском обществе уникальным. Ни один другой большой проект такой структуры не имел – ни народники (и их наследники эсеры), ни либералы-кадеты, ни марксисты-меньшевики, ни консерваторы-модернис ты (Столыпин), ни консерваторы-реакционеры (черносотенцы), ни анархисты (Махно)1. В то же время, большевизм многое взял у всех этих движений, так что после Гражданской войны видные кадры из всех них включились в советское строительство.

В русской революции 1917 г. с первых ее дней стали формироваться два типа государственности – буржуазно-демократическая республика и Советская власть.

Это были две ветви (а не два этапа) революции, которые находились на двух раз ных и расходящихся цивилизационных траекториях. Их «конвергенция» была не возможна, хотя поначалу особых идеологических различий между ними не было видно. Временное правительство не скупилось на «социалистическую» риторику.

Таким образом, под знаменем марксизма в России возникло два разных (и даже враждебных) социалистических движения, которые в Гражданской войне оказались, в общем, по разные стороны линии фронта. Из марксизма они взяли разные смыслы.

Маркс предсказывал приход коммунизма, как пророк. Революция – конец ста рого мира, мессия – пролетариат. Но апокалиптика Маркса, то есть описание пути к преображению (пролетарской революции), исходила из идеи распространения капитализма во всемирном масштабе с полным исчерпанием его потенциала раз вития производительных сил, вслед за которым произойдет всемирная револю ция под руководством пролетариата Запада. В России крестьянский коммунизм легко принял пророчество Маркса, но отвел рассуждения о благодати капитализ ма. Большевики, освоив опыт 1905 года и реальное состояние мировой системы Мы здесь не рассматриваем важное достижение русского коммунизма, которое осталось в форме неявного знания, – сложное соединение марксистского интернационализма с «державным национализмом». Именно специфическое представление о нации позволило преодолеть рамки Просвещения и собрать разваленную Февралем Империю. На это обратил внимание Сунь Ятсен в «Трех народных принципах» (1924) – программном документе китайской революции. Он считал на ционализм сложным явлением – из тех, что «легче сделать, чем осознать» (в противовес категории явлений «легче осознать, чем сделать»). Для Сунь Ятсена национализм есть «принцип единой госу дарственной семьи (нации)». Это совсем не то, что национализм гражданского общества и государс тва-нации. Здесь – идея семьи, «сыновней почтительности», и нация образуется, когда общество развивается «по пути справедливости (светлым путем)». Причиной плачевного положения Китая в начале ХХ века Сунь Ятсен назвал именно утрату китайским народом национализма за несколько веков до этого.

Проводя сравнение с Советской Россией, он видел залог ее спасения и развития как раз в том, что, несмотря на свою «вселенность», русские сохранили национализм. У Сунь Ятсена национализм не только не противоречит интернационализму, но и служит ему необходимым условием: «наци онализм – это то сокровище, которое предопределяет существование человечества». Сунь Ятсен предупреждал, что если Китай преодолеет космополитизм и вновь обретет сокровище национализ ма, он «станет фундаментом интернационализма в Азии» – так же, как русские стали им в Европе.

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ (2010) капитализма (империализма), примкнули к коммунизму. Меньшевики остались верны ортодоксии.

А. Грамши опубликовал 5 января 1918 г. статью об Октябрьской революции под названием «Революция против «Капитала». Он писал: «Это революция про тив «Капитала» Карла Маркса. «Капитал» Маркса был в России книгой скорее для буржуазии, чем для пролетариата. Он неопровержимо доказывал фатальную необходимость формирования в России буржуазии, наступления эры капитализ ма и утверждения цивилизации западного типа... Но факты пересилили идеоло гию. Факты вызвали взрыв, который разнес на куски те схемы, согласно которым история России должна была следовать канонам исторического материализма.

Большевики отвергли Маркса. Они доказали делом, своими завоеваниями, что каноны исторического материализма не такие железные, как могло казаться и ка залось».

Маркс прозорливо предвидел такую возможность и заранее предупредил, что считает «преждевременную» антикапиталистическую революцию реакционной.

В «Манифесте коммунистической партии» специально говорится, что сословия, которые «борются с буржуазией для того, чтобы спасти свое существование от гибели,.. реакционны: они стремятся повернуть назад колесо истории». Таким со словием было в России крестьянство, составлявшее 85% населения.

Положение о том, что сопротивление капитализму, пока он не исчерпал сво ей потенции в развитии производительных сил, является реакционным, было заложено в марксизм, как непререкаемый постулат. Красноречиво высказывание Энгельса (1890 г.): «В настоящее время капитал и наемный труд неразрывно свя заны друг с другом. Чем сильнее капитал, тем сильнее класс наемных рабочих, тем ближе, следовательно, конец господства капиталистов. Нашим немцам …я желаю поэтому поистине бурного развития капиталистического хозяйства и вовсе не желаю, чтобы оно коснело в состоянии застоя». Вот вам и диалектика – нужно всемерно укреплять капитализм, потому что это приближает «конец господства капиталистов».

В отличие от марксистской теории классовой революции, в России созда валась теория революции, предотвращающей разделение на классы (Бакунин, Ткачев и народники, позже Ленин). Для крестьянских стран это была револю ция цивилизационная, она была средством спасения от втягивания страны в периферию западного капитализма. Это принципиально иная теория, можно даже сказать, что она является частью другой парадигмы, другого представле ния о мироустройстве, нежели у Маркса. Между этими теориями не могло не возникнуть глубокого когнитивного конфликта. А такие конфликты всегда вы зывают размежевание и даже острый конфликт сообществ, следующих разным парадигмам. Тот факт, что в России большевикам, следующим ленинской тео рии революции, приходилось маскироваться под марксистов, привел к тяжелым деформациям и в ходе революционного процесса, и в ходе социалистического строительства.

РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) Однако совмещение крестьянского коммунизма с марксизмом было прове дено виртуозно. Так произошло, например, с понятием «диктатура пролетари ата». Она воспринималась русскими людьми как диктатура тех, кому нечего те рять, кроме цепей, тех, кому не страшно постоять за правду. Н.А. Бердяев писал:

«Марксизм разложил понятие народа как целостного организма, разложил на классы с противоположными интересами. Но в мифе о пролетариате по-ново му восстановился миф о русском народе. Произошло как бы отождествление русского народа с пролетариатом, русского мессианизма с пролетарским мес сианизмом. Поднялась рабоче-крестьянская, советская Россия. В ней народ крестьянство соединился с народом-пролетариатом вопреки всему тому, что говорил Маркс, который считал крестьянство мелкобуржуазным, реакционным классом».

Суть Октября как цивилизационного выбора сразу отметили многие левые идеологи России и Европы. Лидер эсеров В.М. Чернов считал это воплощением «фантазий народников-максималистов», лидер Бунда М.И. Либер (Гольдман) видел ее корни в славянофильстве, на Западе сторонники Каутского определи ли большевизм как «азиатизацию Европы». Настойчиво повторялась идея, что советский проект и большевики – сила Азии, в то время как и либералы-каде ты, и марксисты-меньшевики считали себя силой Европы. Они подчеркивали, что их столкновение с большевиками представляет собой войну цивилизаций.

Н. Бердяев неоднократно высказывал такую мысль: «Большевизм гораздо более традиционен, чем принято думать. Он согласен со своеобразием русского истори ческого процесса. Произошла русификация и ориентализация марксизма».

В условиях революции когнитивный конфликт перерос в политический.

Марксист Жордания, в прошлом член ЦК РСДРП, в Грузии убедил меньшевиков не идти на коалицию с буржуазией и взять власть. Сразу была образована Красная гвардия из рабочих, которая разоружила солдатские Советы, которые поддержи вали большевиков. В феврале 1918 г. эта Красная гвардия подавила демонстрацию большевиков в Тифлисе.

При этом внутренняя политики правительства Жордании была социалисти ческой. В Грузии была проведена стремительная аграрная реформа – земля по мещиков конфискована без выкупа и продана в кредит крестьянам1. Затем на ционализированы рудники и почти вся промышленность, введена монополия на внешнюю торговлю.

Таким образом, возникло социалистическое правительство под руководством марксистской партии, которое было непримиримым врагом Октябрьской рево люции. И это правительство вело войну против большевиков. Жордания так объ яснил это в своей речи 16 января 1920 г.: «Наша дорога ведет к Европе, дорога России – к Азии. Я знаю, наши враги скажут, что мы на стороне империализма.



Pages:     | 1 |   ...   | 30 | 31 || 33 | 34 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.