авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 34 |

«Центр проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ РЕФОРМЫ ПУТИ РАЗВИТИЯ ...»

-- [ Страница 7 ] --

Красин Ю.А. – доктор философских наук, профессор, главный научный сотрудник Института социологии РАН.

Кузьмин А.С. – доктор философских наук, профессор, заместитель директора Международного института гуманитарно-политических исследований.

Кулик А.Н. – кандидат технических наук, старший научный сотрудник Института научной информации по общественным наукам РАН.

Лапина Н.Ю. – кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института научной информации по общественным наукам РАН.

Медушевский А.Н. – доктор философских наук, профессор Государственного университета – Высшей школы экономики.

Межуев В.М. – доктор философских наук, профессор, главный научный сотрудник Института философии РАН.

Никовская Л.И. – кандидат философских наук, ведущий научный сотрудник Института социологии РАН.

Перегудов С.П. – доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений РАН.

Пшизова С.Н. – кандидат исторических наук, доцент МГУ им. М.В. Ломоносова.

Ракитянский Н.М. – кандидат психологических наук, доцент МГУ им. М.В. Ломоносова.

Серебрянников В.В. – доктор философских наук, профессор, главный научный сотрудник, заместитель руководителя Центра социологии национальной безопасности ИСПИ РАН.

Соловьев А.И. – доктор политических наук, профессор МГУ им. М.В. Ломоносова.

Сулакшин С.С. – доктор физико-математических наук, доктор политических наук, профессор, председатель правления Фонда развития политического центризма.

Тимофеева Л.Н. – кандидат политических наук, доцент, заместитель заведующего кафедрой РАГС.

Федотова В.Г. – доктор философских наук, зав. сектором Института философии РАН.

ПРОБЛЕМЫ СТАНОВЛЕНИЯ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА В РОССИИ (2003) Холодковский К.Г. – доктор исторических наук, профессор, главный научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений.

Черников Е.Л. – доктор исторических наук, профессор.

Шестопал Е.Б. – доктор философских наук, профессор МГУ им. М.В. Ломоносова.

Тематика семинара «Проблемы становления гражданского общества в России»

(январь–декабрь 2003 г.) Январь – Гражданское общество: понятие и российские реалии.

Февраль – Роль политической культуры в становлении и развитии гражданского общества в России.

Март – Становление гражданского общества и обеспечение политической стабильности в современном государстве. Роль гражданского общества в обеспечении политической стабильности: проблемы «молодых демократий»).

Апрель – Политический центризм как механизм формирования гражданского общества.

Май – Конституционное и законодательное обеспечение становления гражданского общества в России.

Июнь – Гражданское общество и развитие российской государственности.

Сентябрь – Социальные основы формирования гражданского общества.

Октябрь – Судьбы гражданского общества в информационную эпоху.

Ноябрь – Армия как фактор стабильности гражданского общества.

Декабрь – Военная реформа и развитие гражданского общества в России.

РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) ДОКЛАДЫ, ПРОЧИТАННЫЕ НА СЕМИНАРЕ* 1. Концепция гражданского общества: смысл и содержание понятия.

Докладчик – Холодковский К.Г., доктор исторических наук 2. Роль политической культуры в становлении и развитии гражданского общества.

Докладчик – Соловьев А.И., доктор политических наук 3. Гражданское общество как стабилизационный фактор в мире и в России.

Докладчик – Галкин А.А., доктор исторических наук 4. Гражданское общество и власть. Проблемы концептуализации.

Докладчик – Вайнштейн Г.И., доктор исторических наук 5. Российская модель конституционных преобразований в сравнительной перспективе.

Докладчик – Медушевский А. Н., доктор философских наук 6. Политический центризм и гражданское общество.

Докладчик – Федотова В.Г., доктор политических наук 7. Социальные основания гражданского общества на Западе и в России:

состояние и проблемы.

Докладчик – Никовская Л.И., кандидат философских наук 8. E – democracy и электронная демократия: западная концепция в российском контексте.

Докладчик – Кулик А.Н., кандидат технических наук 9. Армия как фактор стабильности гражданского общества в России.

Докладчик – Бельков О.А., доктор философских наук 10. Военная реформа и развитие гражданского общества в России.

Докладчик – Серебрянников В.В., доктор философских наук 11. Гражданское общество как стабилизирующий фактор в мире и в России.

Докладчик – Галкин А.А., доктор исторических наук ДОКЛАДЫ, ПРОЧИТАННЫЕ ИНОСТРАННЫМИ УЧАСТНИКАМИ СЕМИНАРА 1. Гражданское общество: история концептуальных подходов к проблеме.

Докладчик – Андреас Гросс, член парламента Швейцарии, вице-спикер Межпарламентской ассамблеи Совета Европы 2. Гражданское общество и демократия: социально-философские аспекты (системный исторический подход).

Докладчик – П.П. Мюллер-Шмид, доктор философских наук, научный референт Католического социально-научного центра, г. Мюнхен * Выделены доклады, вошедшие в настоящий сборник ПРОБЛЕМЫ СТАНОВЛЕНИЯ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА В РОССИИ (2003) 3. Гражданское общество, демократия и законы.

Докладчик – Ян Лей, руководитель Центра защиты прав человека, профессор Дурхемского университета, Великобритания 4. Гражданское общество, средства массовой информации и демократия в посткоммунистических странах.

Докладчик – Душан Релжич, старший научный сотрудник. Институт по вопросам международной безопасности, Берлин 5. Гражданское общество и демократический надзор над сектором безопасности:

основные представления.

Докладчик – Марина Капарини, Центр по демократическому контролю над вооруженными силами, Женева РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) КОНЦЕПЦИЯ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА:

СМЫСЛ И СОДЕРЖАНИЕ ПОНЯТИЯ* К.Г. Холодковский, доктор исторических наук Гражданское общество – «идеальный тип» в веберовском смысле, имеющий как аналитическую, так и нормативную ценность. Говоря словами того же Макса Вебе ра, идеальный тип представляет собой «мыслительное усиление, выделение опре деленных элементов действительности». Он выражает собой «интерес эпохи».

Понятие гражданского общества, зародившись еще во времена античности, в новое время значительно видоизменялось, эволюционировало. Смысл этой эволю ции – развитие, обогащение, корректировка в соответствии с «интересом эпохи».

Отпадали какие-то смыслы, значения, оттенки, но другие оставались, переходя по эстафете мыслителям новых поколений. Можно проследить это наследование.

У Аристотеля (а впоследствии у Гоббса) этот термин обозначал прежде всего цивилизованное общество. При этом надо оговориться, что во времена Аристоте ля общество еще не отделилось от государства, а для Гоббса именно государство является воплощением гражданского общества.

В дальнейшем этим термином стало обозначаться общество, отделенное от го сударства (это его значение проглядывает уже у Дж. Локка, а далее – у А. Смита, Фергюсона, французских просветителей, Токвиля и т.д.).

А. Смит обосновал значение частной собственности и рынка, а Кант – неза висимого индивида как важнейших предпосылок существования гражданского общества.

У Т. Пэйна гражданское общество получает значение общества, обеспечиваю щего права человека (в противостоянии прежде всего государству).

Но затем на первый план выходит другой «интерес эпохи» – упорядочение кон фликтов (развитие идей Гоббса) и отношений между государством и обществом. В наиболее развернутом и систематизированном виде эти смыслы присутствуют у Гегеля, но его предшественниками на этом пути были Бентам, Сисмонди и другие.

На новой основе (взаимодействие обеих сфер) эти значения разрабатываются и современными учеными (Дж. Кин, Арато, Шмиттер и др.).

Современных ученых интересуют и другие смыслы концепта, намеченные их предшественниками. Так, прежде всего от Токвиля идет традиция рассматривать гражданское общество как базовую основу демократии. Тот же Токвиль – родона чальник и другой вполне современной идеи – истолкования гражданского обще ства как общества, в котором структурированы интересы.

* январь 2003 г.

ПРОБЛЕМЫ СТАНОВЛЕНИЯ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА В РОССИИ (2003) На новом уровне рассматривается современными учеными и идея «цивилизо ванности» как определяющего признака гражданского общества. Оно рассматри вается как общество с определенным типом взаимоотношений индивида, группы, общества и государства («культурой гражданина», по Алмонду и Вербе, «соци альным капиталом» – термин, широко используемый Патнэмом). Эти отношения характеризуются такими качествами как автономия, доверие, ответственность, активность, солидарность, сотрудничество.

В течение примерно века (с последней трети XIX столетия до последней чет верти XX) интерес к концепту гражданского общества был несколько утрачен (если не считать попыток Грамши возродить его в марксистской традиции). Этот факт объясняется главным образом тем, что, как могло показаться, ослабела ост рота тех проблем, которые вызвали появление этого концепта. Возрождение ин тереса к гражданскому обществу (после периода некоторого забвения) связано с разнородными феноменами конца XX века.

Это, во-первых, перегруженность «благосостояния государства» на Западе со циальными обязательствами, вызвавшая необходимость переложить некоторые его функции на само общество (проблема, поставленная неоконсерваторами). Это неудовлетворенность рядовых граждан тех же стран состоянием демократии, ощу щаемая многими потребность в дальнейшей демократизации. С другой стороны, освобождение ряда стран от тоталитаризма поставило вопрос о роли гражданской инициативы в этом процессе и в переходе к демократическому устройству. Наконец, глобализация, перенося центр тяжести в принятии многих важных решений за пре делы национальных государств, вызвала к жизни потребность в общепланетарных горизонтальных связях. Общее во всех этих явлениях – изменения во взаимоотно шениях государства и общества (или назревшая необходимость таких изменений).

Интерес к концепту гражданского общества отнюдь не привел к установлению единообразия в его понимании, что, конечно, в определенной степени снижает его операциональность, порождая нередко сомнения в его ценности. Разногласия в истолковании понятия во многом отражают разное, в зависимости от ситуации и исходных позиций исследователя, понимание «интереса эпохи».

Существует множество определений гражданского общества. Несмотря на размножение дефиниций, современное истолкование понятия «гражданское об щество», как правило, включает себя определенное состояние общества (обрисо ванный выше тип взаимоотношений индивидов, групп, общества и государства – «гражданское состояние», по Канту), материализованное в разного рода структу рах. Согласно подавляющему большинству определений, структуры гражданского общества характеризуются следующими признаками:

– социальность (артикуляция социальных интересов и устремлений, отноше ния между людьми, а не между людьми и вещами);

– автономность (от государства);

– гражданственность (цивилизованность, т.е. умение так или иначе учитывать интересы других и общества в целом, действовать в правовых рамках);

РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) – добровольность участия и связей (преобладание горизонтальных связей над вертикальными).

Можно предложить следующее определение гражданского общества в его сов ременном понимании: «Совокупность горизонтальных связей, автономных от го сударства институтов и объединений, созданных свободными и ответственными индивидами для защиты своих интересов» («Гражданское общество: структуры и сознание». М., «Наука», 1998, С. 5).

Значительные разногласия вызывает вопрос о границах гражданского обще ства, о принадлежности ему тех или иных структур. Так, некоторые исследовате ли как на Западе (А. Арато, Л. Даймонд), так и в России (З. Голенкова) оспаривают отнесение к сфере гражданского общества партий. Другие заносят в число граж данских структур даже криминальные объединения, что дает им основания ста вить под сомнение роль гражданского общества как базовой основы демократии.

Разногласия относительно принадлежности тех или иных структур граждан скому обществу могут быть преодолены с помощью различения узкого и широ кого понимания этого термина. Концептуальная модель гражданского общества (собственно «идеальный тип») предполагает в качестве dierentia specica необ ходимый и достаточный набор признаков, указанных выше. С этой точки зрения наиболее аутентичными представляются добровольные некоммерческие органи зации (например, благотворительные, правозащитные), группы интересов секци онного (профсоюзы, предпринимательские, крестьянские ассоциации) или целе вого (культурные, спортивные) характера, а также социальные движения (эколо гические, антивоенные и т.п.).

Однако в действительности граница между гражданским обществом и други ми сферами социума размыта, существует целый ряд пограничных или гибрид ных форм (партии, бизнес-корпорации, местное самоуправление, СМИ и др.), де ятельность которых тем не менее очень важна в жизни гражданского общества.

Так, партии являются основным связующим звеном между обществом и государс твом. Территориальные структуры партий погружены в толщу гражданского об щества, черпают оттуда свою силу, улавливают импульсы и настроения, исходя щие от рядовых граждан, придают им политическое звучание. Партии укрупняют, выводят на политический уровень существующие в обществе интересы. В то же время верхушка партий, формирующая парламентские фракции, входящая в слу чае победы в правительство, сращивается с государственными структурами.

К той же пограничной сфере можно отнести и органы местного самоуправ ления, выражающие «низовые» интересы и занимающие промежуточное место между органами государственного самоуправления и общественной самооргани зацией.

Частные производственные структуры, прежде всего крупные корпорации, иг рают огромную роль в обеспечении автономии общества от государства. Но, с другой стороны, это по своей главной функции не социальные, а экономические организации, к тому же построенные преимущественно вертикально, иерархичес ПРОБЛЕМЫ СТАНОВЛЕНИЯ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА В РОССИИ (2003) ки. Очевидно, что структурами гражданского общества они являются лишь пос тольку, поскольку выполняют социальные и социально-политические функции, что характерно для современных корпораций.

Пограничными структурами можно считать и средства массовой информации.

С одной стороны, это каналы самовыражения общества, с другой – жестко орга низованные инструменты манипулирования общественным мнением.

Церковь играла в истории важную роль в формировании социокультурных и даже политических предпосылок формирования гражданского общества. Религи озные организации, если они не претендуют на исключительность и универсаль ность, являются важной частью гражданского общества. В то же время церковная организация жестко иерархического характера, выступающая с претензиями на обладание единственно верным вероучением и привилегированные отношения с государством, вряд ли полностью соответствует современному пониманию структуры гражданского общества.

Тот же ход рассуждений применим и к этнонациональным ассоциациям. Одно дело, когда речь идет о союзах, отстаивающих права национальных меньшинств, действующих в правовых рамках, и другое – когда налицо организации, пропове дующие исключительность, фанатизм, фундаментализм, противопоставляющие себя остальному обществу.

Вообще объединения, не обладающие качествами цивилизованности, граж данственности (откровенно партикуляристские, асоциальные по своим целям, мафиозные, криминальные, экстремистские) вряд ли могут считаться частью гражданского общества. Таким образом, строго говоря, нельзя проводить знак равенства между гражданским обществом и обществом как таковым. Конкретные общества отличаются друг от друга разными уровнями развития гражданских структур, разной плотностью и однородностью общественной ткани, разнооб разием смешанных и пограничных структур, различной примесью структур «не гражданственных». Поэтому, говоря о взаимоотношениях общества и государс тва, мы вынуждены применять нестрогое, широкое понимание термина, прилагая наименование «гражданского общества» к социуму с преобладанием гражданс ких отношений. Для переходных ситуаций, очевидно, применим термин «элемен ты гражданского общества».

Концепт гражданского общества не может быть понят вне его соотношения с концептом государства. В ходе исторического развития, обогащения, коррекции понятия гражданского общества, как уже говорилось, важнейшую роль играло не только его отграничение от государства, противопоставление ему, но и взаимо связь, взаимодействие с ним. В XX веке это взаимодействие, сотрудничество го сударства и гражданского общества, жизненно необходимое как для одного, так и для другого, выдвинулось на первый план.

Максимальное приближение к идеально-типической модели достигнуто по сей день лишь в социумах западного типа (хотя и там налицо рад осложняющих проблем). В незападных социумах структуры гражданского общества возникают РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) в значительной мере не путем органического развития, как на Западе, но под вне шним культурным или политическим воздействием (в последнее время – под вли янием глобализационных процессов). В связи с этим проблематизируется их со отношение с социокультурной спецификой данной страны, с «состоянием умов»

и типом взаимоотношений личности, группы, общества и государства. Особую проблему составляет возможность вырастания структур гражданского общества из существующих там традиционалистских структур.

Похожие проблемы стоят и для России, с той разницей, что речь идет не об обществе с традиционалистскими структурами, но об аморфном и фрагментиро ванном обществе, засоренном обломками квазитрадиционных и квазигражданс ких структур советского типа. Главным аспектом в трактовке концепта граждан ского общества поэтому становится характер человеческих связей, их «удлине ние» за пределы семейно-дружественного круга, воспитание доверия и «культуры гражданина». Кроме того, традиционная для России роль государства как деми урга институтов, с одной стороны, затрудняет нахождение баланса между ним и обществом, с другой, при определенных условиях (политика, направленная на правовое и материальное поощрение гражданских структур) может и сократить исторический путь вызревания гражданского общества.

Реплика Андреаса Гросса Хочу отметить, что у нас много общих подходов к пониманию гражданского общества. Особенно это касается вашего упоминания об идиальнотипической модели гражданского общества. Я согласен с вашей оценкой работ Токвиля по развитию гражданского общества в США. Можно сослаться на труды Тома Пей на. Хочу сказать, что существуют две причины нашего обращения к обсуждению проблем гражданского общества. Первая из них – люди в своей массе стали более активно обсуждать гражданские поступки, в большей степени проявляют умение думать. Вторая – техническое развитие способствует созданию межнационально го гражданского общества. Но прежде нам надо научиться пользоваться этими достижениями. Я бы употребил термин «гражданское сообщество» как метод борьбы с авторитарными тенденциями в государствах, которые становятся все более авторитарными по всему миру.

Я думаю, что граждане хотят, чтобы мы работали над теорией создания граж данского общества иначе. Но мы не оправдываем их ожиданий. Они хотят чтобы на основе разработанных нами концепций строительство гражданского общества шло более интенсивно. Если посмотреть историю за последние 150 лет, то не было более благоприятных возможностей для построения гражданского общества как сегодня. Но в то же время до сих пор цель не вполне достигнута.

Мне кажется, что мы должны упомянуть Хану Арендта, который внес большой вклад в понимание развития гражданского общества.

Это несколько моих гипотез, которые могут быть оспорены с вашей стороны.

ПРОБЛЕМЫ СТАНОВЛЕНИЯ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА В РОССИИ (2003) ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО И ВЛАСТЬ.

ПРОБЛЕМЫ КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИИ* Г.И. Вайнштейн, доктор исторических наук Тема гражданского общества уже более десяти лет активно обсуждается в российской, да и не только в российской, политологии. Срок немалый, что поз воляет подвести некоторые итоги как относительно уровня научного осмысле ния концепта гражданского общества, так и реальной его роли в процессе де мократических трансформаций, а также относительно восприятия самим рос сийским обществом активно популяризируемого в средствах массовой инфор мации тезиса о том, что исходящая снизу, независимая от власти общественная активность граждан, опирающаяся на развитую сеть автономных от государства социальных институтов и объединений, служит важнейшей предпосылкой уп рочения демократии. Полагаю, однако, что итоги эти не внушают особого оп тимизма по поводу жизнеспособности и адекватности концепции гражданского общества, по крайней мере, в том ее виде, в каком она формулируется сторон никами этой концепции.

Если говорить об обществе, о его гражданах, то для них эта концепция оста ется чем-то совершенно чуждым и мало понятным. В апреле 2001 г. ФОМ об наружил в ходе одного из опросов, что смысл самого выражения «гражданское общество» не понятен для 78% россиян. Даже в Москве, то есть в регионе, ко торый можно, очевидно, считать наиболее «продвинутым» в смысле политичес кой образованности населения, 65% опрошенных говорят, что не понимают, что означает понятие «гражданское общество». И это самый «высокий» показатель «непонимания» из тех, что были выявлены ФОМ при исследовании массовых представлений о различных терминах, широко фигурирующих в российском по литическом лексиконе.

Конечно, когда мы говорим о гражданском обществе, о концепции его отно шений с властью и о его роли в стратегии демократических преобразований, нас в большей степени интересует не то, насколько ясно эта концепция и суть самого феномена гражданского общества понимается рядовыми гражданами (хотя и это, безусловно, имеет значение), а то, насколько адекватно эта концеп ция осмысляется научным и политическим сообществом, а также насколько это осмысление соответствует реалиям российского демократического строительс тва. В самом начале 90-х годов, в одной из первых научных публикаций россий ских авторов на данную тему было сказано, что многие из тех, кто активно рас * июнь 2003 г.

РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) суждают по поводу гражданского общества, «едва ли толком понимают, что же это такое»1. Для того времени подобное положение было вполне естественно:

сама концепция гражданского общества была достаточно новой для российско го обществоведения и еще просто не успела подвергнуться глубокому осмысле нию. Для многих, рассуждавших в то время о гражданском обществе, оно было не более чем красивым и привлекательным лозунгом, который использовался без особых попыток вникнуть в суть самого явления. Но вот совсем недавно, после довольно длительного периода использования этой концепции, после по явления множества научных работ, посвященных ее анализу, в статье еще од ного российского автора вновь звучит аналогичная констатация: «Гражданское общество относится к категории явлений, в осмыслении которых пока не до стигнута необходимая теоретическая ясность», а по проблеме взаимоотноше ний гражданского общества и государства в России пока нет «даже надлежащего теоретического взаимопонимания»2.

В чем причины такой устойчивой аналитической замутненности концепции гражданского общества? Думаю, что их, по меньшей мере, три.

Во-первых, сам феномен гражданского общества по своей объективной сущ ности весьма сложен, многозначен и противоречив. К тому же элементы и струк туры, образующие гражданское общество, характеризуются отнюдь не одними лишь достоинствами. В гражданском обществе накапливаются не только импуль сы позитивных социальных изменений и совершенствования возникающей де мократической системы, но и паразитирования на пороках существующего несо вершенного общественного порядка. Как отмечает, например, известный амери канский исследователь гражданского общества Т. Каротерс, «некоторые группы гражданского общества могут выступать за «высшие» принципы и ценности, но большая часть гражданского общества все же озабочена достижением частных и зачастую грязных интересов»3. И в силу этой объективной противоречивости фе номена гражданского общества он постоянно «выскальзывает» из одномерных и упрощенных его трактовок, никак не «укладывается» в однозначные определения его роли в общественно-политическом развитии.

Другой момент, существенно затрудняющий осмысление интересующего нас феномена, связан с тем, что попытки его трактовки сплошь и рядом несут на себе излишнюю идеологическую нагрузку. Многое из того, что говорится у нас о граж данском обществе, отражает не столько стремление понять реальную сущность этого сложного и противоречивого феномена, сколько идеализировать его и во что бы то ни стало подчинить его понимание решению политической задачи де мократизации общества, то есть обосновать провозглашенный лозунг о том, что гражданское общество – важнейший инструмент демократизации. Реальность, М. Ильин и Б. Коваль. Две стороны одной медали: гражданское общество и государство. «Полис», 1992, № 2, С.193.

А. Володин. Гражданское общество и модернизация в России. «Полис», 2000, № 3, С.104.

Th. Caroters. Civil Society, «Foreign Policy», Winter 1999–2000, P. 20.

ПРОБЛЕМЫ СТАНОВЛЕНИЯ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА В РОССИИ (2003) однако, неизменно «опрокидывает» этот лозунг, то и дело доказывая, что граж данское общество наряду с позитивной, демократической функцией может вы полнять и негативную, антидемократическую функцию.

И, наконец, третью причину аналитических трудностей с концептуализаци ей гражданского общества я вижу в том, что осмысление этого феномена чаще всего соответствует у нас реалиям авторитарного социально-политического про странства, тогда как на повестке дня стоят задачи выработки политической стра тегии, необходимой для совершенно иных реалий.

На двух последних тезисах хотелось бы остановиться более подробно.

Что я имею в виду, говоря об идеологической перегруженности концепции гражданского общества? Конечно, гражданское общество играет существенную роль в процессе демократизации. Факт этот подтверждается множеством истори ческих примеров. Вместе с тем, трудно избавиться от впечатления, что у многих российских, как, впрочем, и у ряда зарубежных авторов, отмечающих принципи альную взаимосвязь между становлением гражданского общества и ходом демок ратических преобразований, сама концепция гражданского общества подверглась значительной фетишизации. Расширение сферы гражданской активности, как правило, рассматривается ими как однозначно позитивный фактор, безусловно способствующий демократическому развитию, а между гражданским обществом и демократией ставится знак равенства. В такой трактовке все, что касается граж данского общества, воспринимается со значительной долей сакрализации. И это явно затрудняет трезвое осмысление подлинной роли институтов гражданского общества в демократическом процессе.

Между тем, реальность переходных процессов во многих поставторитарных странах с достаточной, как мне кажется, очевидностью свидетельствует о том, что трактовка гражданского общества лишь как естественной среды сущест вования демократии и как фактора, неизбежно способствующего становлению и воспроизводству демократических принципов общественного развития, яв ляется упрощением. Нередко объединяющей силой в формировании и функ ционировании многих из неформальных организаций, образующих структуру гражданского общества, является не столько противостояние граждан стре мящейся к бесконтрольности государственной власти, сколько противосто яние одной части граждан другой по классовым, национальным, этническим признакам. И с учетом этих реалий весьма симптоматичной представляется мне усиливающаяся в последние годы в зарубежной политологии тенденция к критическому переосмыслению тех первоначальных оптимистических ожида ний, которые связывались в конце 80-х – начале 90-х годов со становлением структур гражданского общества. В частности, в недавней статье американс кого политолога О. Энкарнасьона, анализирующего на ряде конкретных стра новых примерах роль гражданского общества, содержится весьма важная, на мой взгляд, констатация: «Воздействие гражданского общества на демокра тию, – пишет он, – является в лучшем случае нейтральным. Хотя гражданское РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) общество может помочь демократии, оно может и навредить ей и даже помочь ее разрушить»1.

Другой момент, с которым, как мне кажется, связаны трудности концептуали зации гражданского общества, заключается, как я уже сказал, в некоторой инер ции рассуждений о нем с точки зрения реалий авторитарной политической сис темы.

На мой взгляд, существуют три модели отношений гражданского общества с властью.

Первая модель – модель противоборства некой «игры с нулевой суммой», в которой усиление одной из сторон означает и предполагает ослабление другой из сторон. Эта модель наиболее точно описывает специфику отношений граждан ского общества и власти в авторитарной политической системе. Авторитарная власть подавляет гражданское общество, обеспечивая тем самым свое господс тво. С другой стороны, стратегия гражданского общества в рамках авторитарной политической системы ориентирована на максимальное ослабление власти, ре зультатом которого должна стать демократическая трансформация.

Вторая модель соответствует ситуации демократизации общества. В этой си туации необходимым становится отказ от принципов «игры с нулевой суммой».

Актуальность приобретает уже не борьба гражданского общества с властью, а по иск компромиссных, в известной степени партнерских отношений с нею. На по вестку дня выдвигается пересмотр отношения к демократии как к «свертыванию»

государства. Как справедливо отмечает польский политолог Гж. Экиерт, «переход к демократии наиболее вероятен в ситуациях, в которых сила государства и граж данского общества увеличиваются одновременно»2.

И третья модель, соответствующая ситуации демократического (не демокра тизирующегося, а именно демократического) общества, предполагает устойчивую институционализацию отношений партнерства между гражданским обществом и властью, при которой разделение функций гражданского общества и власти ста новится обычной, рутинной практикой их взаимоотношений.

Проблемы с концептуализацией гражданского общества, испытываемые на протяжении всего последнего десятилетия российским обществоведением, во многом обусловлены как раз тем обстоятельством, что с самого начала де мократических трансформаций либерально-демократические силы как бы по инерции, сформировавшейся в условиях авторитарного общества, продолжают руководствоваться первой из упомянутых моделей отношений гражданского общества с властью. Они исходят из представления о том, что борьба за граж данское общество должна быть одновременно борьбой против государства и что для укрепления гражданского общества и усиления его роли в обществен O. Encarnacion. Tocqueville’s Missionaires. Civil Society Advocacy and the Promotion of Democracy, «World Policy Journal», Vol. 17, № 1, Spring 2000, P. 16.

G. Ekiert. Democratization Processes in East Central Europe: A Theoretical Reconsideration. «British Journal of Political Science», 1991, Vol. 21, P. 311.

ПРОБЛЕМЫ СТАНОВЛЕНИЯ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА В РОССИИ (2003) но-политической жизни необходимо соответствующее ослабление влияния го сударственной власти.

Конечно, можно много говорить об исторической и социально-психологической обусловленности подобных установок. Действительно, многовековая российская история с ее безраздельным господством властных структур, подавлявшим неза висимую гражданскую инициативу, внесла немалый вклад в формирование взгляда на государство и гражданское общество как на непримиримых противников, а не конфликтующих друг с другом, но нуждающихся друг в друге партнерах. Однако в рамках демократизирующегося или демократического общества отношения граж данского общества и государства должны строиться на иных принципах. Функции гражданского общества заключаются в аккумулировании и выражении требований граждан. И для этого необходимо сильное и активное гражданское общество. Но, выражая и отстаивая интересы граждан, защищая их от государства, само по себе гражданское общество не способно удовлетворить значительную часть требований масс. Это может быть сделано только государством, и чем оно сильнее, тем шире его возможности удовлетворения общественных интересов. «Ничто не наносит большего вреда развитию гражданского общества, – подчеркивает уже упомянутый Т. Каротерс, – нежели слабое летаргическое государство»1.

Сильное государство нужно, однако, не только для удовлетворения требова ний и запросов, артикулируемых гражданским обществом (без чего активность этого общества будет оставаться во многом бессмысленной, не способной при нести какие-то результаты). Оно необходимо, в частности, и как некий фактор общественной интеграции. Зачастую можно слышать, что гражданское общество является той «общественной тканью», которая связывает воедино разобщенных индивидов и делает их причастными общему делу. И с этим нельзя не согласиться.

Однако тезис этот следует дополнить двумя существенными оговорками. Во-пер вых, общим делом, причастность к которому формируется в структурах граждан ского общества, оказывается стремление отнюдь не только к благородным целям.

И во-вторых, само понятие «благородная цель» является сугубо субъективной категорией, в которую разные группы общества вкладывают совершенно разное содержание. Причастностью к «общему делу» может быть причастность к мафи озной организации Коза Ностра, а может быть и причастность к организации по защите животных. Для одних «благородной целью» может быть борьба против лиц с иным цветом кожи, а для других – борьба с дискриминацией по националь ному или расовому признаку.

И здесь я хотел бы вернуться к вопросу о неоднозначности роли гражданского общества и о неоднозначности ориентаций и целей, являющихся движущими мо тивами независимой, самодеятельной гражданской активности.

На мой взгляд, одним из наиболее «неудобных» и «неприятных» для концеп ции гражданского общества вопросов, не имеющих на данный момент удовлетво Th. Caroters. Op. cit., P. РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) рительного решения, является вопрос о критериях определения его границ, или, вернее, вопрос о критериях, руководствуясь которыми можно было бы безоши бочно установить, какие элементы социума образуют структуру гражданского общества, а какие остаются вне ее. В конечном счете, от ответа именно на этот вопрос зависит понимание того, что представляет собой гражданское общество и какую роль оно играет в процессе демократизации.

Лично я склонен исходить из сугубо нормативного его толкования и считаю, что гражданское общество – это сообщности (или сети сообщностей) граждан, находя щихся вне формальной структуры государственной власти. Реальность свидетель ствует, однако, о том, что многие группы и ассоциации граждан, которые по всем формальным признакам должны быть зачислены по «ведомству гражданского об щества», в действительности демократическую атмосферу, как говорили классики, «не озонируют». И в этом смысле вряд ли можно закрывать глаза на предупрежде ния тех авторов, которые, подобно упоминавшемуся уже О. Энкарнасьону, пишут, что политика «продвижения демократии», не обращающая внимания на изъяны гражданского общества и приписывающая ему одни лишь достоинства, «обречена на столкновение с серьезными трудностями, если не с полным провалом»1.

В самом деле – если руководствоваться чисто функциональным критерием, то есть рассматривать гражданское общество как совокупность автономных от влас ти неформальных объединений граждан, проявляющих независимую активность в реализации объединяющих их интересов, то существуют ли убедительные осно вания, по которым к гражданскому обществу не следовало бы причислять, напри мер, разного рода криминальные группы и сообщества? То обстоятельство, что они действуют вне правового поля, вряд ли может быть убедительным аргумен том их «вывода» за рамки гражданского общества в условиях, когда неправовые действия являются у нас хотя и нелегитимной, но чрезвычайно широко распро страненной (в той или иной степени) практикой общественного поведения.

Есть ли строгие объективные критерии, на основании которых мы могли бы, например, говорить, что признанный международным трибуналом в Гааге воен ным преступником Родован Караджич, вполне адекватно отражавший в период боснийских событий чаяния и настроения рядовых сербов, не являлся таким же представителем сербского гражданского общества, каким являлся в свое время для чехов Вацлав Гавел?

Где убедительные основания, позволяющие не рассматривать в качестве одной из структур гражданского общества сицилийскую мафию, само возникновение и существование которой обусловлено противостоянием общества и государства?

Где критерии для проведения границы между гражданским обществом и, напри мер, Ирландской Республиканской Армией, или же Ку-Клукс-Кланом и другими подобными ассоциациями националистических экстремистов, или же фанатич ными участниками массовых религиозных сект?

O. Encarnacion. Op.cit.

ПРОБЛЕМЫ СТАНОВЛЕНИЯ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА В РОССИИ (2003) Если говорить о российских реалиях, то где строгие критерии, отделяющие от гражданского общества объединения сторонников Анпилова, Баркашова или Ли монова, не симпатизирующих, мягко говоря, идеям демократии?

Подобные примеры можно продолжать до бесконечности. Ясно, однако, что сторонники концепции гражданского общества, как правило, решают вопрос о границах интересующего нас феномена не с помощью чисто функциональных признаков, а скорее на основании достаточно субъективных критериев, руководс твуясь весьма субъективными представлениями о сути этических и нравственных категорий добра и зла, гражданственности и партикуляризма, альтруизма и эго изма. В результате получается, что гражданское общество определяется по при нципу «вычитания» из него недостаточно «здоровых» и недостаточно «чистых»

по демократическим меркам элементов. На мой взгляд, и методологическая кор ректность, и эвристическая ценность такого подхода не выглядят убедительными.

При таком подходе концепция гражданского общества оказывается в большей степени проекцией наших благих желаний, надежд и ожиданий, нежели жизне способной и реалистической политической стратегией. Мы получаем некую тав тологию. Отождествляя гражданское общество с объединениями граждан, руко водствующихся демократическими принципами, мы, по сути дела, обосновываем и без того очевидный тезис: для создания и утверждения демократии необходимо общество «демократических граждан». Неясным, однако, остается вопрос о том, откуда, каким путем и благодаря чему может появиться «критическая масса» этих «демократических граждан».

Мне кажется, что свойственное сторонникам концепции гражданского обще ства представление о том, что массы, включенные в независимые объединения, добивающиеся реализации своих интересов, способны сами по себе, благодаря этой включенности, сформировать демократически ориентированное гражданс кое общество, руководствующееся здоровыми принципами правового демокра тического государства, является ложным представлением. Гражданское общество оказывается таким, каковы его граждане. И надежды на самосовершенствование этих граждан, а с ними и гражданского общества – это не более чем утопия, свое образное толстовство. Необходимы некие внешние силы, которые способствова ли бы такому совершенствованию.

Мы часто обращаемся к Токвиллю за обоснованием концепции гражданского общества и часто используем его мысли и наблюдения в подтверждение тезиса о значении гражданского общества в процессе демократизации. Но при этом за бываем о том, какую роль в развитии самого гражданского общества Токвилль отводил власти, о том, какую ответственность за совершенствование гражданс кого общества он возлагал именно на власть. Хотелось бы напомнить, что уже на самых первых страницах своего Введения к «Демократии в Америке» Токвилль писал о том, что важнейшими обязанностями, лежащими на тех, кто управляет обществом, является обучение людей демократии, очищение нравов, приобще ние граждан к делам управления государством. Без этого демократия оказывается РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) предоставленной, как он говорил, «власти диких инстинктов»1. Он особо подчер кивал, что для достижения целей демократической революции она должна сопро вождаться «преобразованием законов, идей, обычаев и нравов». Если же этого не происходит, то возникает демократия при отсутствии того, что «должно смягчать ее недостатки и подчеркивать ее естественные преимущества»2.

Таким образом, одной из проблем, в свете которых, я думаю, следует рассмат ривать отношение гражданского общества и власти, является проблема их взаим ного влияния друг на друга. Речь должна идти не только о воздействии граждан на власть, на государственные институты, но и о том влиянии, которое власть оказывает на состояние общества, о тех средствах, с помощью которых власть вы полняет свою функцию формирования в обществе таких обычаев и нравов, такой атмосферы, которая соответствовала бы демократическим принципам. В России выполнение этой функции имеет особое значение. Очевидно, только власть мо жет изменить характерную для российской ментальности склонность к правово му нигилизму, приучить граждан к соблюдению элементарных норм цивилизо ванного общежития, воспитать у них культуру сознательного выполнения своих гражданских обязанностей (к примеру, таких очевидных, как уплата налогов).

Я не касаюсь в данном случае вопроса о том, способна ли российская власть вы полнить эту функцию и стремится ли она к ее выполненению (хотя, на мой взгляд, совершенно очевидно, что практика игнорирования россиянами их обязаннос тей налогоплательщиков сохраняется при явном попустительстве государства).

Я хочу лишь подчеркнуть, что концепция гражданского общества в том виде, в каком она существует в России и пропагандируется ее сторонниками, исходит из ложной посылки о том, что гражданское общество a priori является носителем позитивного начала, способного облагородить своим влиянием власть и госу дарственные институты. И когда некоторые наши поборники концепции граж данского общества утверждают, что общество выше власти, они существенно уп рощают (если не сказать, искажают) ситуацию. Не только власть, но и общество (то есть образующие его граждане) весьма далеки у нас от идеала. И довольно сложно оценить, кто в этой паре в большей степени является носителем пороков.

Проблема заключается, однако, не только в том, что структуры гражданско го общества неоправданно идеализируются в отечественных политологических конструкциях. Не менее важно и то, что в самом нашем обществе, среди самих его граждан, на уровне обыденного сознания доминирует, с одной стороны, ощуще ние своей безупречности, а с другой – убежденность в порочности власти. Оче видно, мы имеем дело в данном случае с устойчивой спецификой общественной психологии, накладывающей свой отпечаток на концептуализацию гражданского общества академическим и политическим сообществом и являющейся мощным дополнительным фактором, мифологизирующим сферу отношений гражданского А.де Токвилль. Демократия в Америке. М., 1992, С. 30.

Там же.

ПРОБЛЕМЫ СТАНОВЛЕНИЯ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА В РОССИИ (2003) общества и власти и мешающим выстроить эти отношения в соответствии с объ ективными общественными потребностями конкретного социума. Реальность, по всей видимости, такова, что не существует и не может существовать некоего еди ного, приемлемого для любого социума рецепта взаимоотношений гражданского общества и власти, абстрагированного от его политических и, главное, культур ных реалий.

В этом смысле мне кажутся довольно актуальными некоторые рассуждения Ф. Фукуямы, относящиеся, правда, к особенностям общественного сознания в Ки тае и Японии. В своей статье «Конфуцианство и демократия», опубликованной в 1995 г., он пишет о двух аспектах гражданской культуры – с одной стороны, об уров не гражданственности, то есть о состоянии культуры как таковой, а с другой, – о понимании самими гражданами тех социальных последствий, которыми чревато поведенческое проявление их общественного сознания. В частности, он полагает, что низкий уровень гражданственности в Китае (по сравнению с Японией) порож дает у самих китайцев страх перед возможным (вследствие этой особенности на ции) социальным хаосом, который может возникнуть в стране в том случае, если недостаток гражданской культуры не будет «компенсирован» или «уравновешен»

определенной репрессивностью сильной власти. То есть китайцы (в трактовке Фу куямы) сами сознают необходимость сильной власти как некой «узды», способной сдержать те деструктивные тенденции, которые как бы заложены в природе их по ведения и могут реализоваться в случае отсутствия внешнего контроля над ним.

По сути дела, Фукуяма говорит о том, что некая гражданственность, ответствен ность общественного поведения, которая для японцев стала, как пишет он, «второй натурой», для китайцев обеспечивается внешним принуждением, на которое они соглашаются, опасаясь, что без такого принуждения их поведение будет чревато уг розами для общества, а в конечном счете, и для них самих.

Не будучи востоковедом, не берусь судить о том, насколько оценки Фукуямы адекватно отражают особенности описываемых им обществ. Но думаю, что сами эти рассуждения могут быть спроецированы на российские реалии. В России, где уровень гражданственности, очевидно, еще ниже, чем в Китае, и где анархические тенденции являются одной из характерных черт общественной психологии, объ ективная потребность во внешнем регулировании массового поведения весьма существенна. Однако, в отличие от китайцев, которые соглашаются с таким ре гулированием из инстинкта самосохранения, россияне противятся ему, стремят ся уклониться от него, обойти существующие запреты. У них значительно слабее развито чувство опасности;

гораздо ниже способность осознать угрозу, заклю ченную в неконтролируемой стихии массового поведения.

Поэтому, я думаю, огромной ошибкой наших реформаторов начала 90-х годов была их неспособность учесть необходимость определенного регулирования со циального поведения граждан в период общественной трансформации. Ошибкой было то, что во главу угла была поставлена задача не только развязать обществен ную инициативу, но и устранить всяческие регуляторы этой инициативы, убрать РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) всяческие ограничители деструктивного использования обретенной свободы, не задумываясь о необходимости выработки механизмов, способных направить эту инициативу в конструктивное, цивилизованное русло. В результате развязанны ми оказались именно те деструктивные процессы, которых так стремятся избе жать китайцы.

Когда Фукуяма пишет о том, что «в Японии… государству нет необходимости принимать законы о мерах ответственности за неспускание воды в общественных туалетах, или за писание надписей на стенах, потому что соблюдение соответству ющих норм поведения стало второй натурой общества»1, то эту мысль можно раз вить, сказав, что японцы не нуждаются во внешней регламентации, поскольку у них развита самодисциплина;

китайцы нуждаются в ней и принимают ее, сознавая риск ее отсутствия;

а россияне нуждаются в ней, но, не понимая этого и не сознавая всех опасностей отсутствия такой регламентации, восстают против нее и сами во мно гом становятся виновниками тех кризисных ситуаций, в которые попадают.

Из этих рассуждений можно, мне кажется, сделать вывод о том, что в силу спе цифики общественной культуры россиян, либерализм в России возможен в более узких рамках, чем на Западе (или в той же Японии), или же что либерализм здесь возможен лишь при гораздо более широком объеме регламентаций. То, что на За паде (или в Японии) регламентируется общественной моралью и нормами обще ственной культуры, в России приходится регламентировать писаными правилами и запретами, постоянно заботясь о их соблюдении (пока общественная мораль не достигнет соответствующего уровня). И именно постоянная забота о соблюде нии правил и запретов имеет у нас особое значение, поскольку усилия индивида в России направлены не столько на то, чтобы приспособиться к таким правилам, сколько на то, чтобы «обойти» их. Поэтому правовая сфера должна выстраивать здесь гораздо более густой и высокий «частокол» ограничений – тех ограничений, которые на Западе не нужны, ибо там их заменяет определенная культура пове дения. Мне кажется, что без учета подобной социологической, или, если угодно, культурно-антропологической конкретики, многие построения, связанные с кон цепцией гражданского общества, оказываются обреченными на абстрактность, на чисто схоластическое соответствие стерильно-философским конструкциям чистой демократической теории, оторванной от жизни и плохо согласующейся с реальностью развития конкретного общества.

Сегодня наличие определенных социально-психологических помех для движе ния России по либеральному пути все в большей степени осознается, как мне ка жется, и в обществе, и в структурах государственной власти. Это осознание сти мулирует в последнее время попытки государственной власти повернуть вспять тот процесс своего «свертывания», который согласовывался с прежней логикой общественных трансформаций, видевшей в независимой гражданской активнос ти главную движущую силу демократизации.


F. Fukuyama. Confucianism and Democracy, «Journal of Democracy», 1995, Vol. 6, № 2, P. ПРОБЛЕМЫ СТАНОВЛЕНИЯ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА В РОССИИ (2003) Вместе с тем, эти попытки порождают три весьма характерные тенденции, пре пятствующие установлению нормальных, взаимополезных и соответствующих реальным потребностям российского социума отношений между гражданским обществом и властью.

Одна из этих тенденций заключается в активизации в среде либерально-де мократической интеллигенции опасений по поводу возможного «урезания демок ратии». Страхи перед порядком, перед укреплением власти и регулированием об щественного развития, как уже отмечено, возникли в России отнюдь не на пустом месте. И в новых условиях эти сохраняющиеся в сознании части общества фобии вновь оживают, возбуждая представление о том, что попытки наведения порядка идут вразрез с интересами демократии, что сильная власть и крепкое, способное обеспечить порядок государство – это непременно атрибут авторитарной системы.

Другая тенденция связана с теми страхами перед упорядочиванием обще ственных процессов, которые испытывают многие представители экономической и чиновничьей элиты, привыкшие на протяжении последнего десятилетия ис пользовать в своих корыстных интересах слабость институтов государственной власти. Более того, некоторые из них, будучи заинтересованными в сохранении сложившегося положения, целенаправленно спекулируют на интеллигентских фобиях, сознательно возбуждают их, представляя попытки власти изменить ны нешнее положение как желание уничтожить институты гражданского общества.

И, наконец, третья тенденция отражает своеобразное шарахание части рос сийского политического и академического истеблишмента из одной крайности (от демонизации государственной власти) в другую (к ее идеализации). Эта тен денция находит свое воплощение в поддержке некоторыми общественно-поли тическими силами обращения самого государства к строительству гражданско го общества – то есть явления, не менее парадоксального, чем «строительство»

гражданского общества олигархами. Недавняя возня вокруг создания так назы ваемого Гражданского Форума или же истории с деятельностью пресловутого движения «Идущие вместе», свидетельствуют о том, что в определенных полити ческих кругах отношения институтов гражданского общества и власти рассмат риваются уже не просто с точки зрения отказа от принципов противоборства, и даже не с точки зрения выработки форм конфликтного партнерства между ними, а с точки зрения превращения этих институтов в инструмент реализации инте ресов государственной власти, в своеобразный ресурс политических технологий, подчиненный планам государственной власти. И это, по сути дела, ведет к утрате гражданским обществом вообще какого-либо собственного лица.

Суммируя то, что было сказано, можно, я думаю, сделать вывод не только об упрощенности сложившейся концепции гражданского общества, но, как мне ка жется, и о практической бесполезности для политической стратегии демократи зации этой концепции (даже в уточненном и приведенном в большее соответс твие с реальной действительностью варианте). Я понимаю, что такой пессимис тический вывод звучит, очевидно, довольно обескураживающе с точки зрения РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) интересов поиска массового субъекта демократизации. Тем не менее, полагаю, что печальной реальностью посткоммунистического общества в России является именно отсутствие такого массового субъекта. Во всяком случае, ожидания найти его в лице структур гражданского общества остаются не более чем ожиданиями, не оправдываемыми практикой общественного развития.

Это не означает, что в нашем обществе вообще нет субъектов демократизации.

Речь идет об отсутствии именно массового субъекта, способного оказать опре деляющее позитивное воздействие на процесс общественной трансформации. Те действительно существующие в стране структуры гражданского общества, кото рые отличаются несомненными позитивными характеристиками и которые часто упоминаются в разного рода победных реляциях сторонников концепции граж данского общества, на самом деле к широкому, массовому обществу имеют слабое отношение. Это скорее элементы неких низших, более или менее массовидных слоев элиты (или, если хотите, элитообразующих слоев общества), нежели струк туры в подлинном смысле гражданского общества. Поэтому все надежды на де мократическое развитие можно, на мой взгляд, связывать (по крайней мере, на данный момент) не с тем или иным социальным субъектом, а с объективной логи кой общественного развития, которая, как я надеюсь, приведет к возникновению норм и практик демократического поведения и демократического общежития, а в конечном счете и к появлению самого массового субъекта, который станет носи телем и проводником этих норм и практик.

ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО: ИТОРИЯ КОНЦЕПТУАЛЬНЫХ ПОДХОДОВ К ПРОБЛЕМЕ* Андреас Гросс, член парламента Швейцарии, вице-спикер Межпарламентской ассамблеи Совета Европы 1. Предисловие «Гражданское общество» – термин, который широко используется, иногда даже в противоречивых значениях. Его различное понимание можно встретить как в общественной жизни, так и в научных исследованиях. Коен/Арато даже жа ловались на отсутствие общей теории Гражданского общества (ibd. 1992, С. 3).

* февраль 2003 г.

ПРОБЛЕМЫ СТАНОВЛЕНИЯ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА В РОССИИ (2003) После окончания холодной войны термин «гражданское общество» стал весь ма актуальным словом (Шаде 2002, С. 3). Некоторые даже могут сказать о моде на этот термин. Он становится неотьемлемой частью в названиях центров, исследова тельских организаций, факультетов университетов, органов власти, проектов – для придания легитимного статуса различным политическим направлениям. (Найт/Ги гуду/Тандон 2002, С. 52) Различные факторы могут лежать в основе недопонимания и даже неправиль ного использования термина. Это можно обнаружить и в определении граждан ского общества, которое было сформулировано в последние десятилетия. Иной аспект наблюдается применимо к западным моделям гражданского общества и проблем, возникающих, когда эти модели используются для других различных регионов мира. Источником проблематики стала также и постоянная эволюция термина «гражданское общество», что затрудняет нахождение основы для обще го понимания.

Найт/Гигуду/Тандон указывает, что «ключевая проблема» анализа гражданс кого общества лежит в его «неосязаемости». Гораздо легче говорить о гражданс ком обществе, чем рассматривать и анализировать его на эмпирически прочной основе (С. 52). Подобная же аргументация наблюдается у Хайнаса (Хайнс 2002, С. 9): «гражданское общество повсюду усиливается, развивается и перестраива ется» (Найт/Ghigoudu/Тандон 2002, С. 52) Но где его можно найти?

Несмотря на все недопонимание, неправильное толкование и различное упот ребление термина «гражданское общество», пик его использования пришелся на 70-е и 80-е годы в Восточной Европе и Африке. Позже, в середине 90-х термин и концепции претерпели изменения и фокус сместился с Восточной Европы-Аф рики на Запад-Север в форме дискуссий о коммунитаризме, «социальном капи тале», коммуникативных концепциях демократии и политики, значении доверия, значении долга и дебатов по демократизации устройства общества. (Найт/Гигуду/ Тандон 2002, С. 56).

Присутствующий в настоящее время высокий уровень интереса к гражданскому обществу объясняется его ролью в качестве замены левой идеологии и альтернативы глобальному капитализму, так же как в качестве обновления демократии, защиты от тоталитаризма, злоупотребления властью, недоверия политикам (Шаде 2002, С. 3).

Самой большой опасностью в данной ситуации является то, что очень часто у термина присутствует значение, в котором оно может означать все или ничего. И как следствие этого, весь термин и потенциал этой концепции для демократиза ции существующих демократий может быть полностью утерян для политических реформ, так необходимых в начале XXI века.

2. Происхождение гражданского общества (Ehrenberg, John 1999, Civil Society. The critical history of an idea).

Большинство авторов относят происхождение термина «гражданское обще ство» к Аристотелю и понятию «koinonia politiki». Cамое первое употребление РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) термина не удалось отследить (Шаде 2002, С. 8);

Файн/Мацке 1997, С. 10). Арис тотель понимал под ним сообщество независимых и равных добродетельных мужей в греческом городе. В дополнение к этому существовало отношение к грекам, как к цивилизованным людям, причем их цивилизации противопостав лялись варвары. Это различие имело два аспекта. Первое заключалось в разли чии между гражданской, или греческой сферой и варварскими нецивилизован ными сферами. Другое лежало в дихотомии между цивилизованной законной сферой и отсутствием каких-либо законов и правил среди «нецивилизованных варваров». Эта дихотомия использовалась как греками, так и римлянами. Это было задолго до того, как стали устанавливать различие между обществом и государством, что является краеугольным камнем современной социальной дискуссии. Дальнейшее различие, выявленное греками, заключалось в разли чии гражданственности и духовной сферы. (Heinz 2002, с. 20). Термин «koinina politiki» был переведен на Латинское «societas civilis» Вильгельмом фон Мёр беком при переводе «politics» Аристотеля (1261) и дальнейших работ Леонардо Бруниса (1438) (Файн/Мацке 1997, C. 11).

В средние века Фома Аквинский разделял «societas divini» от «societas civilis»


(Шаде 2002, C. 2). Позже можно было проследить как в «societas civilis sine respublica» произошло разделение гражданского общества и государства. Граж данское и политическое общества оставались едиными до раннего и позднего Просвещения, когда произошло разделение государства и гражданского обще ства (Shade 2002, С. 10).

Вследствие этого Кальвин определил гражданское общество как институт, который уважает благотворительную деятельность, с одной стороны, и нака зывает нарушителей закона с целью создания цивилизованной формы жизни (Хайнс 2002, С. 24) – с другой. С точки зрения Хоббса, во время борьбы друг против друга государство было гражданским, а общество нецивилизованным.

Локк определял собственность как основу гражданского общества. Государс тво, ассоциация свободных политически настроенных мужей, является иден тичным гражданскому обществу. Монтескье предлагал разделение государс тва и общества.

Для Канта и Руссо гражданское общество образовывалось во время борьбы против первобытного состояния. В результате победы над первобытным состо янием общество рассматривалось как мирное и гражданское. Кант уделял осо бое внимание совершеннолетнему гражданину «mundige Burger» (Shade 2002, C. 11). Право на сопротивление или гражданское неповиновение государству мо жет рассматриваться как результат различия между государством и обществом.

Горячими сторонниками этой позиции являлись Фихте и Торо (Shade 2002, C. 11).

Следует упомянуть, что восприятие немецкими философами гражданского обще ства в то время отличалось от других, так как оно оставалось в рамках классичес кого античного идеализма, отрицающего значимость демократической эмансипа ции (Файн/Мацке 1997, C. 14).

ПРОБЛЕМЫ СТАНОВЛЕНИЯ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА В РОССИИ (2003) Первая «теория гражданского общества» была написана Гегелем. Его работа «Grundlinien der Philosophie des Rechts» (Основы Философии Права, 1821) вклю чает в себя классические и новые теоретические аспекты. С его точки зрения гражданское общество является «burgerliche Gesellshaft» (гражданское обще ство), сферой между государством и семьей. Государство в основном занимается производством основных благ и противопоставляется эгоизму. (Шаде 2002, С. 13, 1830). В работе де Токвиля появилось новое толкование гражданского общества:

он видел необходимость его защиты от государственного деспотизма путем граж данских ассоциаций (Файн/Мацке 1997, С. 17).

За период времени между 1750 и 1850 годом Шаде, согласно Джону Кину (1998:

Деспотизм и Демократия), перечисляет четыре географических и временных фазы, определяющих отношения государства и общества:

1. Разрушение классической концепции и отделение государства и общества (Пристли, Вольтер, Кант, Фергюсон).

2. Общество бережно относится к всеобщим правам человека и способно за щищать их при нарушении со стороны государства (Спенсер, Ходскин, Сайес, Пэйн, Форстер, «Declaration des droits de l’homme et du citoyen» (Декларация прав человека и гражданина).

3. Уменьшение потенциала конфликтов и необходимости увеличения госу дарственного контроля (Бентхам, Сисмондис, Фицер, Штайн, Гегель).

4. Фаза опасения того, что государство становится или стало доминирующим фактором (фон Мель, Де Токвиль, Милл, Де Шталь). (Шаде 2002, С. 7, список на иболее важных работ этих различных авторов).

Другой формой демонстрации определенной позиции является ниже приве денная таблица, характеризующая мнение некоторых авторов в разное время к отношениям между государством и обществом. (+) обозначает то, что государс тво идентично гражданскому обществу;

(–) обозначает, что государство не иден тично гражданскому обществу;

(+/–) обозначают, что это зависит от фокусировки на рабочий класс или на «Burgerliche Klasse»).

Античность + Средние Века – Хоббс – – Локк Монтескье – Кант + Фергюсон – Смит – Гегель – Маркс + Де Торквиль + Грамши +/– РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) 3. Гражданское общество в XX веке Дискуссия о гражданском обществе в современном научном мире имеет не сколько фокусов. Один из них сосредоточен на Средне и Восточно-Европейских нациях и их борьбе против тоталитаризма. Другой фокус направлен на Латин скую Америку и ее автократичные режимы. Две эти традиции должны быть от делены от дискуссий, которые концентрируется на социальных и экономических проблемах западных наций с установившимися демократическими режимами (Шаде 2002, C. 18).

Причинами для дискуссий о гражданском обществе в индустриально развитых странах являются:

– кризис государства всеобщего благосостояния;

– потеря восприятия государства гражданами;

– возникновение новых социальных движений;

– кризис левых движений;

– необходимость гражданского общества как средства против социального расслоения;

– кризис демократии в традиционных демократиях.

4. Традиционные подходы в определениях гражданского общества в пос ледние десятилетия а) Коен/Арато (1992) разработали следующее определение: гражданское об щество является сферой социального взаимодействия между экономикой и го сударством, состоящей прежде всего из личной сферы (особенно что касается добровольных ассоциаций), социальных движений и форм общественных отно шений. Современное гражданское общество создается через формы самообра зования и самомобилизации. (См. предисловие;

также смотрите там же: норма тивная критика, Хана Аренд, историческая критика, Шмит, Козеллек, Хабермас, генеалогическая критика, Фуко, критика системной теории, Люхманн).

б) Хайнц (2002) разрабатывает новую, более молодую теорию, популярную среди американских культурных социологов: центром гражданского общества является публичная дискуссия (oentliche Erza hlung, Narrative), которая имеет место в связи с переговорами, когда одна социальная группа становится соли дарна с другой группой. Особенно это важно во время глобализации, когда ве дутся переговоры, где лежат границы этой солидарности. Гражданское общество состоит из институтов, корпораций, клубов, судов и средств массовой информа ции, включая Интернет. Большинство из этих средств организовывает общение между людьми, которые не находятся в личном контакте, но существуют знаки того, что такие кратковременные встречи очень важны для каждой либеральной демократии.

в) Александр Джеффри (2002) добавляет к этому: гражданское общество яв ляется отдельной сферой действия/активностью, которая способствует солидар ности внутри современных обществ. Это сфера, которая отличается от государс ПРОБЛЕМЫ СТАНОВЛЕНИЯ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА В РОССИИ (2003) твенной сферы, экономической сферы, но не является полностью независимой (Хайнс 2002, 81.).

г) Найт/Гигуду/Тандон (2002) дают следующее определение: гражданское об щество построено на индивидуальном и коллективном действии по отношению к обычным общественным ценностям (С. 60).

Защита собственных интересов и продвижение общих ценностей являются целями гражданского общества. Сооб щения об улучшении состояния общества, снижение бедности, увеличения демок ратии и т.д. являются основными для гражданского общества.

Гражданское общество является не до конца определенным концептом (С. 61).

Гражданское общество требует, чтобы основные нужды были удовлетворены (экономическое обеспечение, социальное обеспечение, личная безопасность и мир), после чего образуются ассоциации и только после этого возможно участие (интеллектуальные исследование, слишком большое внимание уделяют участию) См. Три компонента хорошего общества, С. 65) 5. Альтернативные концепции гражданского общества Хайнс (2002): Когда китайцы включили гражданское общество в свою систему, они отказались взять западные, демократические ценности, институты и идеи – они используют модель гражданского общества, которая не имеет ничего общего с оппозицией к государственной власти или администрации. Для китайцев граж данское общество является инструментом, предотвращающим социальные бес порядки внутри общества «Zivilgeselshaft als Sozialtechnik der Streitvermeidung».

6. Наиболее распространенные основания для обычных концепций граж данского общества:

– все, что не является государственным;

– сфера взаимодействия между государством и рынком;

– некоммерческие негосударственные организации (НГО);

– организации типа коммун;

– клубы и общества;

– партнерские организации;

– социальные движения;

– действия граждан;

– пресса и средства массовой информации;

– интернет;

– сообщества в кафе;

– вежливость (Найт/Гигуду/Тандон);

– индивидуальные и коллективные действия по отношению к обычным обще ственным ценностям;

– антагонизм по отношению к монополии государства;

– его члены обладают добродетелями;

– это может быть решением и причиной социальных проблем.

РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) 7. Некоторые выводы 1. Определение «гражданское общество» колеблется от «слишком много го сударства» до «освобождения человека от любых социальных и государственных отношений».

2. Американские культурные социологи фокусируются на публичных дискус сиях как наиболее важной части гражданского общества.

3. Не европейские Общества разработали институты, идеи и мнения, полно стью отличающиеся от Европейского гражданского общества, а также свой собс твенный путь развития. Однако неизвестно, является ли он свободным, демокра тическим и ненасильственным.

4. Гражданское общество, очевидно, находится под сильным влиянием куль турной, социальной, интеллектуальной основы.

5. Исследования по гражданскому обществу не включают в себя «невидимое»

и слишком много фокусируются на видимых, социальных, организационных ас пектах.

ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО КАК СТАБИЛИЗИРУЮЩИЙ ФАКТОР В МИРЕ И В РОССИИ* А.А. Галкин, доктор исторических наук Обращаясь к ситуации в России, важно установить, какими стабилизирую щими возможностями обладает наше гражданское общество. Чтобы ответить на этот вопрос, следует прежде всего определить, существует ли в ней вообще граж данское общество. Многие исследователи, в том числе и российские, отстаивают позицию, согласно которой в России такого общества нет и быть не может.

Для подтверждения этого тезиса используются следующие аргументы.

Первый. Историческое прошлое русского народа выработало у него особый недемократический менталитет. Многие столетия русский народ находился под гнетом иностранных завоевателей и собственных абсолютных властителей. Он пережил длительную полосу крепостных отношений, выродившихся на послед нем этапе в неприкрытое рабство. Отсутствие каких-либо традиций самоуправле ния выработало у него устойчивую систему поведения, отличающуюся непритяза тельностью, терпеливостью, покорностью, неверием в свои силы, общественной пассивностью. Подобная система поведения не может служить почвой, на кото * март 2003 г.

ПРОБЛЕМЫ СТАНОВЛЕНИЯ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА В РОССИИ (2003) рой в состоянии произрасти культура гражданственности, необходимая для воз никновения нормального гражданского общества.

Второй. В дореволюционной России уже существовали и эффективно действу ющее гражданское общество, и соответствующая ему гражданская культура, од нако они были полностью уничтожены – вместе с ее носителями – в годы совет ской власти. В результате общество было деструктурировано, произошла соци альная деиндентификация советских людей, превратившая граждан в подданных и ставшая особенностью россиян, препятствующей становлению гражданского общества.

Третий. Вследствие того, что радикально-либеральные реформы, начало кото рым было положено в 1992 г., оказались недостаточно глубокими, в трансформи рующемся российском обществе не сложились (или по меньшей мере неполнос тью сложились) групповые интересы, составляющие обычно базовое основание гражданских отношений. Отсутствие таких четко структурированных интересов, а значит и ясно выраженной идентификации каждого индивида с той или иной группой, препятствуют формированию гражданских объединений и групповым действиям, которые и составляют жизненный потенциал гражданского общества.

Четвертый. Формированию гражданского общества в России препятствует об щественная пассивность значительной части населения, представляющая собой естественную издержку происходящего в России перехода от прежнего коллек тивистского, общинного способа социальной жизнедеятельности к новому, более современному, для которого характерно индивидуалистическое сознание. Такое сознание ориентирует личность на решение встающих проблем собственными усилиями и тем самым ослабляет и даже разрушает систему общественно-кол лективистских контактов и действий.

Приведенные рассуждения, бесспорно, отражают некоторые реалии нынешней ситуации в России, но делают это односторонне и упрощенно. Однако главная их уязвимость в том, что они в конечном счете опираются на представление, что гражданское общество – это по определению «хорошее общество». Поскольку же общественную ситуацию в России трудно назвать хорошей, то говорить о россий ском гражданском обществе – значит приукрашивать ситуацию.

Однако если рассматривать гражданское общество как неотъемлемый эле мент сложно структурированного социума, то в России не может не быть такого элемента. Другое дело, насколько развито и влиятельно российское гражданское общество, выполняет ли оно свои функции, каковы тенденции его развития, отве чает ли они объективным потребностям социума?

С первого взгляда может показаться, что общая картина формирования струк тур гражданского общества в России весьма впечатляюща. Налицо множество организаций и объединений во всех сферах общественной жизни, в ряде случаев демонстрирующих высокую активность. Безусловно, это огромный сдвиг по срав нению с прошлым, когда свободная гражданская жизнь протекала лишь в кулуа рах официальных общественных организаций и в дружеских встречах на кухнях.

РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) На этом, однако, не следует ставить точки. Россия пока не имеет такого граж данского общества, в котором нуждается. Значительная часть возникших в пос ледние годы гражданских союзов и объединений независима лишь формально. На деле же материально, идеологически и организационно они привязаны к власт ным структурам. Да и сами гражданские объединения по инерции воспроизводят в своих рядах бюрократические порядки, сдерживающие инициативу граждан.

Не сложилась и целостная система гражданских структур. Предельно ослабле ны (либо вообще не сложились) механизмы воздействия гражданского общества на принятие властных решений. В целом состояние гражданских объединений в России вполне соответствует незавершенности структурирования общественных интересов и социальной стратификации общества.

На стадии формирования находится и правовая база российского гражданс кого общества. Как специфическая сфера общественных отношений гражданское общество имеет свое нормативное содержание. Система правовых норм важна для становления гражданского общества в двояком отношении. Во-первых, она создает общественную атмосферу, способствующую возникновению духа граж данственности, укоренению адекватной этому обществу политической культуры, активному политическому поведению. Во-вторых, только разветвленная право вая инфраструктура обеспечивает гражданскому обществу необходимые условия для полного развертывания деятельности, выполнения общественно значимых функций. Однако такая инфраструктура сложилась в России лишь частично. Ос новные законы, обеспечивающие нормативное содержание гражданского обще ства, приняты. Но они еще несовершенны, нередко отсутствуют механизмы их реализации, часто они не соблюдаются на местах.

Слабость нормативного обеспечения деятельности институтов гражданского общества оборачивается для них тяжелыми последствиями. Они попадают в ряде случаев в неправовое пространство, где становятся жертвами бюрократических или криминальных структур, разрушающих их либо выхолащивающих из них не зависимое гражданское содержание. Ликвидация нормативно-правовых пробе лов в этой сфере тем более важна, что одной из наиболее распространенных бед России является правовой нигилизм, склонность игнорировать законодательные предписания, свойственные как низам, так и верхам.

Общепризнанно, что степень отчуждения граждан от власти в России значи тельно выше, чем во многих других странах. В массовом сознании власть рассмат ривается как нечто противостоящее и даже враждебное индивиду и обществу в целом. Данное обстоятельство в значительной степени сказывается на поведении многих общественных организаций, составляющих костяк гражданского обще ства. Одни из них, растеряв первоначально провозглашенные целевые установки и принципы, превратились в типичные для предшествующего периода приводные ремни и придатки политических партий и, по сути, перестали быть элементами гражданского общества. Другие, отражая доминирующие настроения граждан, пытаются демонстративно отстраниться от всего того, что находится за предела ПРОБЛЕМЫ СТАНОВЛЕНИЯ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА В РОССИИ (2003) ми их узкотрактуемых функциональных задач, лишив себя возможности воздейс твовать на политическую систему, а следовательно, и на власть.

В аналогичном ключе действуют и государственные институты. Отчуждение между властью (в том числе политической) и обществом обернулось в России не только глубоким недоверием «низов» к «верхам», но и неприязнью «верхов» к «низам», в том числе к любым формам общественной самодеятельности, даже если она и не имеет антисистемной направленности. Это недоверие имеет глу бокие исторические корни. После краткосрочного перерыва, во время которого власть перестала (а иногда была не в состоянии) контролировать многие обще ственные организации, а последние, в свою очередь, достаточно эффективно уклонялись от государственного контроля, преемственность государственно патерналистских традиций по отношению к обществу восстановилась. И если ее не удалось пока полностью реанимировать в практической политике, то в уп равленческом менталитете она, несомненно, возобладала. Отсюда постоянное стремление государственных институтов в своих отношениях с организациями гражданского общества не взаимодействовать с ними, а командовать, не вос принимать идущие от них импульсы, и, соответственно, корректировать свою политику и конкретные действия, а глушить сигналы снизу, пытаясь превратить гражданские объединения в каналы односторонней передачи управленческих директив сверху вниз.

Правда, в последние годы исполнительная власть в центре и в ряде регионов то и дело заявляет о своей поддержке гражданского общества и конструктивном с ним сотрудничестве. Под эгидой президентской администрации, полпредов и губернаторов созываются широковещательные гражданские форумы. В целом та кой поворот позитивен, если, как это часто бывает, за ним не скрывается желание «приручить» гражданские ассоциации, поставить их под контроль, создать сверху послушное власти гражданское общество. При этом полностью игнорируется то принципиально важное обстоятельство, что сила и мощь гражданского общества в его корневой системе, в жизненных интересах и стремлениях людей. Поэтому нормальные гражданские ассоциации не могут быть созданы сверху, властью.

Специфической формой взаимоотношений между гражданским обществом и политическими институтами стал так называемый эффект отторжения, представ ляющий собой развитие характерного для России неправового поведения. Посту пающие сверху правовые и управленческие импульсы не воспринимаются инсти тутами гражданского общества и «увязают» в них. Иногда этот феномен является следствием саботажа местной бюрократии. Однако чаще всего он отражает и вос производит массовые критические настроения, накапливающиеся в гражданских институтах.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 34 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.