авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 34 |

«Центр проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ РЕФОРМЫ ПУТИ РАЗВИТИЯ ...»

-- [ Страница 8 ] --

Аналогична картина и при движении импульсов снизу вверх. Они обычно не находят адекватного отклика у властных структур. Остается одно: автономные неправовые (или частично неправовые) действия, которые во многих случаях осу ществляются по «наводке» местной власти, при ее имитируемом неведении. Та РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) кая форма взаимоотношений при всей ее ущербности служит своеобразной ком пенсацией отсутствия нормального коммуникационного процесса.

Взаимоотношения гражданского общества и государственной системы в Рос сии усложняются тем, что происходят они в условиях становления нового рос сийского федерализма. Это означает, что гражданское общество взаимодействует не только с федеральной властью, но и с властными структурами субъектов Феде рации. Гражданские институты становятся объектами управленческого воздейс твия не только с федерального, но и с регионального уровня.

Влияние этого обстоятельства на функционирование гражданского обще ства имеет двоякий характер. С одной стороны, сокращается дистанция между ним и региональными органами политической власти. Тем самым увеличивает ся результативность давления гражданского общества на политическую власть, эффективность его институтов. С другой стороны, возрастают возможности ре гиональной власти, игнорируя общегосударственные интересы, не считаться с местными институтами гражданского общества и даже лишать их легитимного статуса. На карте Российской Федерации уже образовались своеобразные лакуны, где влияние гражданского общества, по сути, сведено к нулю. Возникает почва для локального самоуправства, которое отравляет общественно-политическую атмосферу в целом.

В целом, на региональном уровне российское гражданское общество слабее, чем на федеральном. Соответственно, его способность противостоять политичес кой (административной) власти значительно ниже, чем в стране в целом. Преодо леть это негативное явление можно лишь противопоставив ему разветвленную систему местного самоуправления. Являясь средоточием не только властных, но и гражданских отношений, его органы в состоянии не только противостоять само властным устремлениям региональных властей, но и служить своего рода школой гражданской активности, в которой формируются кадры других общественных объединений и ассоциаций. Правда, в России местное самоуправление хотя и при знано законодательно, пока находится в зачаточном состоянии. В этом – сущест венная слабость, но одновременно и значительный резерв становления подлинно го гражданского общества.

Подводя итоги сказанному выше, есть все основания констатировать, что в России, вопреки скептически оценкам, происходит становление современного гражданского общества. Однако процесс этот весьма далек от завершения. Влия ние общественных структур на принятие экономических, социальных и полити ческих решений незначительно. Соответственно, незначительна и стабилизирую щая роль институтов гражданского общества. В этом один из главных источников драматических противоречий российской действительности, неустойчивости и слабости всей общественной системы.

ИЗ ВЫСТУПЛЕНИЙ Из выступлений *** Жизнь в гражданском обществе тем и отличается от жизни в любом другом обществе, что базируется на определенных рациональных предпосылках, требует особым образом унифи цированного языка, состоящего из терминов, пропущенных через предварительную рацио нальную – как правило, философскую – рефлексию. Гражданское общество говорит на языке не столько зримых символов и образов, сколько абстрактных понятий и категорий, имеющих общеобязательный смысл и значение. Философия не случайно становится важнейшей фор мой деятельности в те времена (греки и Новое время), когда диалог, публичный диспут обре тают значение нормы политической жизни, т.е. в эпоху рождения демократии и гражданского общества. Язык традиционного общества – язык не философов, а пророков и мудрецов, го ворящих от имени Бога или только им ведомой истины. Философия ведь не знание истины, дарованное свыше кому-то одному, а любовь к ней, объединяющая всех, кто стремится к ней.

Она как бы каждого делает участником диалога по поводу истины, вооружая его необходи мым набором общих понятий и правил. Подобная функция философии, пожалуй, в наиболь шей степени указывает на то, какая культура потребна гражданскому обществу. Это культура речевого общения, дискуссии, взаимного обсуждения, способного привести если не к полно му согласию, то к выработке некоторой согласованной конвенции.

Я бы обозначил эту культуру как просветительскую. Гражданское общество – полити ческий идеал Просвещения, для реализации которого оно выработало общепонятный язык.

Говоря о правах человека, свободе, правовом государстве и проч., мы говорим на языке Просвещения, который усваивается людьми на Западе со школьной скамьи. С этой точки зрения гражданское общество формируется не столько посредством рынка, сколько пос редством образования. В отличие от просто подданного государства гражданин – это в первую очередь просвещенный, образованный человек, осознавший свои права и способ ный артикулировать их в своей речи, обращенной как к власти, так и к другим людям. Еще наш Пушкин писал о желательности не просто свободы, а «просвещенной свободы». Нельзя быть гражданином, не владея языком гражданского общества, требующим особой грамот ности и соответствующего образования. «Безъязыкая улица», которой «нечем говорить и разговаривать», может стать толпой, неуправляемой стихией или ведомой извне массой, но не гражданским обществом.

Я согласен с тем, что гражданскому обществу у нас и на Западе противостоит сегодня массовое общество, сложившееся в результате индустриализации и урбанизации. Вот толь ко как понимать само это массовое общество? Массы не народ и не нация, а совершенно особая социальная общность, приходящая на смену тому и другому. Если народ – это коллек тивная личность (здесь личность как бы одна на всех), то массы – это безличный коллектив, чисто количественная совокупность «атомизированных» индивидов («толпа одиноких»), не связанная внутри себя какой-либо общей жизненной программой, единой системой ценнос тей и потому организуемая, руководимая и направляемая извне. В равной мере массы – это и не собрание граждан, ведущих между собой и с властью постоянный диалог, участвующих вместе с нею в обсуждении и принятии важнейших решений. В массовом обществе реальная власть сосредоточивается в руках немногих, которые и решают, как правило, за всех. Главная ценность массового общества – власть. Задача обретения человеком индивидуальной сво боды здесь все больше уступает место задаче усиления и укрепления «вертикали власти».

Проблема смены политических элит и совершенствования политических технологий оказы вается в центре теоретических поисков и дискуссий, а люди власти становятся главными ге РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) роями дня, приходя на смену героям прошлого – инакомыслящим, борцам за личную свободу и проч. Иное дело, что власть в массовом обществе – не радиционная. Это не власть монарха или аристократии, она не персонализирована в каком-то конкретном индивиде, а предстает в виде власти безличных структур, владеющих административным, финансовым и информаци онным ресурсом. Сегодня власть в массовом общетве принадлежит тем, у кого в руках деньги и СМИ. Соответственно меняется и тип культуры. Ее обычно называют массовой, и она в кор не отлична от культуры гражданского общества, от так называемой «гражданской культуры», рассчитанной на индивидуальный спрос и потребление.

В.М. Межуев, доктор философских наук, февраль 2003 г.

*** Мне кажется, что наиболее реален пессимистический вариант, и именно его я назову тезисно. Продолжается демографический кризис, сопровождаемый неконтролируемой миграцией, теряется управляемость, расцветают коррупция, местничество;

некомпетент ность властей становится видна всем. Мировой финансовый кризис не исключается. Все это приводит к региональным и социальным перекосам. Усиливается внешнее давление.

На этом фоне возможна потеря некоторых республик. Такая тенденция прослеживается в Татарстане, Дагестане и ряде других регионов. Противостоять этой тенденции федераль ные власти не могут. Внешние силы пытаются изъять средства массового поражения. Вот в этой ситуации, которая достаточно реальна, можно и поговорить о гражданском обще стве. Но будут говорить уже наши потомки, будут они говорить о гражданском обществе в Московии или государстве с другим названием.

А.В. Дмитриев, член-корреспондент РАН, апрель 2003 г.

*** Действительно, нужно сказать, что пристальное внимание к проблеме строительства гражданского общества в нашей стране обусловлено той ролью, которое оно должно сыг рать в становлении демократии. Оно интересует нас не только и не столько само по себе, как совокупность организаций пчеловодов, садоводов или других замечательных групп, которые очень важны, но которые в нашей ситуации не могут контролировать властные структуры. Гражданское общество важно для нас именно как система, которая должна слу жить ограничению власти, которая могла бы ввести авторитарную тенденцию в какие-то рамки. В прошлый раз речь уже шла о том, что гражданское общество, демократия и либе рализм – это все разные вещи, и на самом деле некоторые формы гражданского общества могут успешно сосуществовать с авторитарным правлением. Мне кажется, нынешнее об суждение свидетельствует о том, что тенденции развития гражданского общества в запад ных демократиях и оформления гражданского общества в России в чем-то принципиально схожи и направлены в строну именно таких форм. А та модель гражданского общества, которая основывалась на массовых и базовых интересах, прежде всего экономических и идеологических, и которая продуцировала представительную демократию, судя по всему, уходит в прошлое. Проявлением возникающей в результате этого процесса дисфункции в ИЗ ВЫСТУПЛЕНИЙ отношениях общества и государства становятся неинституциональные формы протеста, о которых отчасти уже шла речь. В последнее время в западных странах можно наблюдать, как множество самых разных организаций объединяются для проведения уличных акций, хотя предъявляют весьма различные требования к государству.

Очевидно, что отмечаемые ныне тенденции глобализации социально-экономических про цессов побуждают размышлять и об общности некоторых направлений политического раз вития «старых» и «новых» демократий. Важно, однако, понимать, что общность эта не может быть объяснена в рамках концепции демократизации, понимаемой как очередная «волна»

экспансии западных политических институтов в освобождающиеся от диктаторских режимов страны. Думаю, что, ввиду фундаментальности процесса глобализации всех сторон обще ственной жизни, есть о чем поразмышлять нам всем вместе. Мы сидим в одной лодке.

С.Н. Пшизова, кандидат исторических наук, июнь 2003 г.

*** В докладе налицо явная идеализация состояния гражданского общества в странах Запада. Я не согласен с тем, что нет разницы в том, какая модель, либеральная или кей сианская (я бы назвал ее социально-рыночной), реализуется на практике и что они в оди наковой мере способствуют развитию гражданского общества. Социально-рыночная мо дель, или рейнская модель, в рамках которой функционируют так называемые компании участников, стимулирует развитие институтов гражданского общества. Ведь что такое компания участников? Это компания или корпорация, которая в орбиту своего взаимо действия с обществом вовлекает не только свой собственный персонал, но и местное сообщество, некоммерческие организации и другие институты гражданского общества.

Что же касается либеральной модели, то, судя по материалам доклада по проблеме кор поративного гражданства в США (автор этого материала возглавляет Бостонский центр по корпоративному гражданству), американская индивидуализированная модель созда ет серьезные проблемы для развития гражданского общества. И это действительно так.

Я могу также сослаться на книгу Баумана «Индивидуализированное общество», где еще более резко ставится тот же вопрос. Эти моменты отнюдь не второстепенные, и когда мы говорим и пишем о характере и принципах функционирования гражданского общества на Западе, мы не должны исходить из того, что там «все благополучно». Хотел бы еще раз подчеркнуть, что неолиберальная модель, в рамках которой действуют так называемые компании акционеров (где правила игры определяют только собственники и где прибыль и конкуренция превыше всего), самым негативным образом воздействует на развитие гражданского общества.

Как я полагаю, в условиях, когда и на национальном, и на региональном, и на глобальном уровнях крупные корпорации все активнее вторгаются в общественно-политическую жизнь и влияют, а нередко и определяют ее, рассматривать проблематику гражданского общества в отрыве от проблематики корпоративного бизнеса не только нецелесообразно, но и контр продуктивно.

С.П. Перегудов, доктор исторических наук, октябрь 2003 г.

РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) *** Армия – это гарант безопасности общества. Эта истина не вызывает сомнения. Но мне ка жется, что главная тема сегодняшнего обсуждения иная: нас прежде всего интересует вопрос о контроле общества над армией. Граждане должны быть обеспокоены тем, чтобы армия не вышла из-под их контроля. Избежать милитаризации общества возможно лишь в том случае, если армия остается поднадзорной со стороны гражданских институтов. Армия – это часть общества, и оно должно контролировать армию. Такова элементарная норма демократии.

Возникает, однако, вопрос: как должен осуществляться общественный контроль над ар мией? В первую очередь, как и в отношении других институтов государства, необходима про зрачность. Общество должно знать, что происходит в армии, как она живет и функционирует.

Только при этом условии можно влиять на происходящие в ней процессы. И вот здесь возни кает одна специфическая трудность, касающаяся армии и других государственных органов безопасности. Они, в отличие от других организаций государства, не в состоянии эффектив но выполнять свои функции, не прибегая к секретности. Нельзя же, в самом деле, раскрывать всему свету разрабатываемые стратегические планы и тактические приемы, предпринимае мые превентивные меры для отражения возможных угроз национальной безопасности.

Поэтому нельзя считать правильной позицию тех радикальных правозащитников, кото рые требуют полностью открыть сферу безопасности для всеобщего обозрения. Когда же они наталкиваются на барьеры секретности, то прибегают к недозволенным приемам сбора информации, любыми способами «вытягивают» закрытые сведения из людей, причастных к секретным зонам. Об этом известно из целого ряда судебных процессов.

Тем не менее проблема существует. Наличие в армии закрытых зон создает соблазн ухода от общественного контроля под завесой секретности: закрытые зоны неправомерно расширяются, военным командованием на разных уровнях допускаются случаи произвола и самовластия, доступ СМИ к армейской жизни блокируется.

Как обеспечить прозрачность жизнедеятельности армии при наличии зон секретности?

Думаю, что прозрачность не означает доступности всей информации для всех граждан. В демократических странах формируется система представительных органов власти, пользу ющаяся доверием населения и зависящая от его волеизъявления. Там избираются парла менты, образующие разного рода комиссии и комитеты, уполномоченные контролировать закрытые от публичного рассмотрения сферы общественной жизни. Эти специально со зданные структуры располагают всей полнотой информации о том, что происходит в струк турах безопасности, в том числе и в армии.

Ю.А. Красин, доктор философских наук, ноябрь 2003 г.

ВОЕННО-ГРАЖДАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ И ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ ИЗМЕНЯЮЩЕЙСЯ РОССИИ (2004) Историко-философский и политологический семинар РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) Список постоянных участников Алексеева Т.А. – доктор философских наук, профессор, заведующая кафедрой политической теории МГИМО МИД РФ.

Андреев А.Л. – доктор философских наук, профессор, руководитель Центра Российского независимого института социальных и национальных проблем.

Бельков О.А. – доктор философских наук, профессор Военного университета МО РФ, полковник в отставке.

Вайнштейн Г.И. – доктор исторических наук, профессор, старший научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений РАН.

Галкин А.А. – доктор исторических наук, профессор, главный научный сотрудник Института социологии РАН.

Гаман-Голутвина О.В. – доктор политических наук, профессор Российской академии государственной службы при Президенте РФ.

Дмитриев А.В. – доктор философских наук, профессор, член-корреспондент РАН, советник Президиума РАН.

Журавлев В.В. – доктор исторических наук, профессор, зав. кафедрой новейшей истории России Московского государственного областного университета.

Красин Ю.А. – доктор философских наук, профессор, главный научный сотрудник Института социологии РАН.

Кузьмин А.С. – доктор философских наук, профессор, заместитель директора Международного института гуманитарно-политических исследований.

Кулик А.Н. – кандидат технических наук, старший научный сотрудник Института научной информации по общественным наукам РАН.

Лапина Н.Ю. – доктор политических наук, старший научный сотрудник Института научной информации по общественным наукам РАН.

Медушевский А.Н. – доктор философских наук, профессор Государственного университета – Высшей школы экономики.

Межуев В.М. – доктор философских наук, профессор, главный научный сотрудник Института философии РАН.

Никовская Л.И. – доктор социологических наук, ведущий научный сотрудник Института социологии РАН.

Перегудов С.П. – доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений РАН.

Пшизова С.Н. – кандидат исторических наук, доцент МГУ им. М.В. Ломоносова.

Ракитянский Н.М. – кандидат психологических наук, доцент МГУ им. М.В. Ломоносова.

Серебряников В.В. – доктор философских наук, профессор, главный научный сотрудник Института социально-политических исследований РАН, генерал-лейтенант в отставке, заслуженный деятель науки РФ.

Соловьев А.И. – доктор политических наук, профессор МГУ им. М.В. Ломоносова.

Сулакшин С.С. – доктор физико-математических наук, доктор политических наук, профессор, председатель правления Фонда развития политического центризма.

Тимофеева Л.Н. – кандидат политических наук, доцент РАГС.

ВОЕННО-ГРАЖДАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ И ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ ИЗМЕНЯЮЩЕЙСЯ РОССИИ (2004) Холодковский К.Г. – доктор исторических наук, профессор, главный научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений.

Федотова В.Г. – доктор философских наук, профессор, зав. сектором Института философии РАН.

Черников Е.Л. – доктор исторических наук, профессор.

ДОКЛАДЫ, ПРОЧИТАННЫЕ НА СИМЕНАРЕ* 1. Конституция и Вооруженные силы России.

Докладчик – Серебрянников В.В., доктор философских наук 2. Вектор угроз и конфликтов в геополитической перспективе.

Докладчик – Теребнёв А.В., доктор исторических наук 3. Международные аспекты в военной реформе и росийское общество.

Докладчик – Владимиров А.И., генерал-майор 4. Возможные общественные последствия политических реформ в России в краткой и долгосрочной перспективе.

Докладчик – Галкин А.А., доктор исторических наук * Выделены доклады, вошедшие в настоящий сборник РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) КОНСТИТУЦИЯ И ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ РОССИИ* В.В. Серебрянников, доктор философских наук Обычно в обозначенной теме рассматриваются содержание и перипетии ре ализации конституционных положений, относящихся к сфере военной безо пасности: об обязанностях и действиях власти по поддержанию достаточной обороны и строительству вооруженных сил;

выполнении гражданами своего общего долга по защите отечества, руководстве и управлении военными делами государства, гражданском контроле над ними и т.п. Эти вопросы постоянно ос вещаются в СМИ, в многочисленных научных публикациях, не выходят из поля зрения общественности, воплощаются в практике. Вопросы же идеологической значимости нынешней конституции в этих делах обходятся. Тем более, что в ней нет и намека на какую-нибудь государственную или обязательную идеологию, она не содержит, в отличие от конституции СССР, установок на миролюбие, пре дотвращение войн, всеобщее полное разоружение, выполнение вооруженны ми силами только внешней функции и т.п. Но тем не менее, все ее содержание, включая военное, заряжено определенной, а именно – либеральной идеологией, и эта заряженность передается всей совокупности основополагающих докумен тов: концепции безопасности, военной и морской доктринам, специальным ру ководствам и текстам (присяге, воинским уставам, девизам и т.п.), а так же го сударственным символам – гимну, гербу, знаменам силовых структур, наградам, знакам отличия и др. В этих документах и символах выражается система взглядов и идей влас ти по проблемам войны и мира, вооруженного насилия вообще, строительства и применения вооруженных сил как главного орудия военной политики, обеспече ния национальной и глобальной безопасности. Эту систему взглядов называют «военной идеологией государства»2. Она лежит в основе военно-политического просвещения граждан и военно-политического образования военнослужащих3.

Ее воплощают в политические решения, обосновывают и развивают политики в публичных выступлениях, идеологи в объемных фолиантах, а СМИ с ее позиции толкуют большинство событий и фактов.

Ее содержание представляет собой симбиоз идей:

* сентябрь 2004 г.

Правовые акты Российской Федерации в сфере военно-гражданских отношений. Сборник доку ментов М.2002.

Военная энциклопедия Т. 3 М. Воениздат. 1995. С. 306–307.

Красная звезда, 11.10. ВОЕННО-ГРАЖДАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ И ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ ИЗМЕНЯЮЩЕЙСЯ РОССИИ (2004) а) либеральных, позаимствованных у Запада, прежде всего США;

б) консерва тивно-исторических, взятых от царской России, православной церкви, «белого» и антисоветского движений;

в)«осколков» советской идеологии.

Эта идеология содержит ряд новых реалистичных представлений: о нынеш нем снижении общей и национальной безопасности;

росте числа и грозности опасностей, способах их парирования;

усилении роли военной мощи в мировых и внутренних делах;

новой парадигме партнерства с Западом как факторе глобаль ной стабильности;

миротворческой миссии России, ее вооруженных сил и т.п.

Позитивным является возвращение «в строй» насильственно преданных за бвению идей выдающихся российских деятелей и идеологов первой половины 20 го века (Головина Н.Н., Свечина А.А., Снесарева А.Е. и др.), опыта строительства и воспитания русской армии, свободы вероисповедования военнослужащих, вза имодействия с религиозными институтами.

Но есть и уродливость, порожденная нарушением закона преемственности, механическим отрицанием советской военной идеологии, которая лежала в ос нове великих военных побед, достижения военно-стратегического паритета с За падом. Новый режим поступил подобно Павлу I, который после вступления на престол (1796 г.), сразу заменил национальную военную идеологию прусской, за таптывая и непреходящие идеи Петра I, Екатерины II, А. Суворова, П. Румянцева, Г. Потёмкина и др.

Идеи либерализма об абсолютной ценности демократии западного типа, ее миролюбии, «транспорентности» и благонамеренностях;

«вестернизации» Рос сии и следовании ее в форваторе Запада;

законности невиданных олигархических богатств, отрицании всего советского;

превосходстве индивидуализма;

полицей ских функциях армии, меркантильных основах воинской службы и т.п. – эти идеи не могут обеспечивать высокий дух и сознательность армии. Офицеры открыто спрашивают, как им объяснять солдатам, что они защищают свою Родину, а не интересы других государств, власть и собственность олигархов, их счета в зару бежных банках. От подобных вопросов никуда не уйти1.

Нынешняя идеология России имеет опасные слабости в самом своем фун даменте. В ней превалирует текущее содержание. Ее справедливо критикуют за отсутствие крупных перспективных идей по проблемам общей и национальной безопасности с ориентировкой на середину ХХI века и его вторую половину, о же лаемом образе будущего мира и собственной страны с точки зрения решения про блем войны и мира, к которому следует стремиться, необходимых качеств армии и ее личного состава. А ведь идеология, формирующая высший уровень сознания людей, сказывается на их морально-психологическом состоянии.

Теперешняя российская военная идеология нацелена на поддержку строитель ства нового мирового порядка, систем региональной и глобальной безопасности по проектам США, НАТО, «Золотого миллиарда». На поддержку глобализации, Красная Звезда 20 и 26 марта 2004 года, 18 октября 2003 года и др.

РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) демократизации, информатизации, цивилизирование мирового сообщества, ра зумеется, включая Россию, по-американски. Подчеркивается, что с США «нас практически ничто не разделяет в отношении видения стратегических задач, ко торые стоят перед человечеством в сфере безопасности и стабильности»1. Харак терно представительство России на торжествах по случаю приема в НАТО новых шести государств, включая бывшие прибалтийские республики СССР.

Закрываются глаза на то, что американская модель мира предусматривает од ного хозяина и распределителя мировыми делами, в том числе рынками сбыта, быстро убывающим сырьем, особенно энергоресурсами, другими природными богатствами. Западные эксперты уже более 10 лет изучают проблемы освоения природных ресурсов Сибири и Дальнего Востока под международным, то есть американским контролем2. Французский ученый Э. Тодд в книге «Некролог для мировой державы США» пишет: «…объективно Америка стала грабительской страной», она не может сохранить жизненный уровень своих граждан без миро вого господства, всеобъемлющего контроля над ресурсами планеты. На это наце лена «Национальная стратегия безопасности США» 2002 года.

В российских олигархических кругах и у обслуживающих их интеллектуалов, весьма влияющих на политику, единый взгляд – принять однополюсный мир как данность на весь наступивший век и помогать его строить, не цепляясь за такие «отжившие» понятия как суверенитет и независимость. Многие из них усматри вают в захватнических войнах Запада «великое знамение», незыбленность ны нешнего режима3.

Поскольку строительство такого мира США не мыслят без решительного при менения своей военной мощи, войн и вооруженных вторжений в непокорные страны, то руководство России решило не препятствовать этому. Оно отказалось от отечественной традиции приоритетности борьбы за мир против войн, воору женного насилия.

В нынешних доктринальных документах заметно принижена значимость про блем войны и мира в наступившую новую эпоху. Эта проблема, до сих пор считав шаяся проблемой № 1, отодвинута на задний план по сравнению с политическими, экономическими, финансовыми, этнонациональными, демографическими и дру гими проблемами4. Она рассматривается как более явная, определенная и, сле довательно, легкая. Из нынешних идеологических представлений устранен идеал общества без войн и вооруженных конфликтов. В них нет твердых установок про тив политики милитаризма, гонки вооружений, агрессии. Не случайно все шире утверждаются идеи о переменчивом «мирно-военном характере исторического прогресса», невозможности в принципе сделать его исключительно мирным. Если Красная звезда, 2004, 4 марта.

Там же.

Московский Комсомолец,. 2003, 24 апреля.

Актуальные задачи развития Вооруженных Сил Российской Федерации. Красная звезда, 2003, 11 октября.

ВОЕННО-ГРАЖДАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ И ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ ИЗМЕНЯЮЩЕЙСЯ РОССИИ (2004) в СССР в 80-е гг. около 90% граждан верили в возможность перехода к обществу без войн и вооруженных конфликтов, то сейчас в России 62% отрицают это. Об щественное сознание развернулось чуть ли не на 180%1. Такая позиция торжеству ет и среди военных профессионалов. Например, подобное мнение прозвучало на научной конференции в Академии Генерального Штаба, посвященной 100-летию русско-японской войны 1904–1905 гг.2 Идеологическое смирение с войной не мо жет не снижать государственных и общественных усилий по продлению ее как главного социального Зла.

Конечно, в идеологии царской России и в некоторой мере СССР, особенно в «горбачевский период», давало себя знать несколько облегченное представление о решении проблемы войны и мира, но оно было в основном верно и отвечало стремлению планеты к миру. Сейчас возможность принципиального сдвига в сто рону мира, возникшая на рубеже XX–XXI вв., упускается по вине Запада и России, как и две другие возможности, имевшие место в XX веке после первой и второй мировых войн. Это ясно показывает миру, что не социализм, а западный строй, нетерпимый к иному устройству жизни, исторгает воинственность.

Именно Запад породил новый всплеск милитаризма и гонки вооружений, на чавшийся с 2000 года после одиннадцатилетнего спада. Война США против Югос лавии дала ему «отмашку». Он ознаменовался высоким темпом ежегодного роста мировых военных расходов – 7–10%. Впереди планеты всей пятерка самых высо коразвитых стран во главе с США, уже обладающих решающим военным превос ходством. Вынуждены и другие, в том числе беднейшие страны, ускоренно нара щивать военную силу3.

Знаменателен также слом Германией и Японией конституционных запретов на применение военной силы за рубежом, введенных после второй мировой войны, а также их участие в далеких военных делах (оккупация Ирака, Афганистана и др.), закрепление ими за собой права наносить удары по странам, откуда исходит угроза для них.

Что касается «простоты» и «ясности» проблемы войны и мира, то это нонсенс.

Самые великие мыслители относили ее к «архисложным» и наиболее трудным.

Если для нынешних властителей они так «легки», то почему они более 10 лет не могут решить эту проблему в Чечне? Почему человечество, обладая огромнейши ми возможностями, не может сладить с десятками «малых конфликтов», ежегод но пылающих в мире? И почему «более сложные» политические, экономические и финансовые проблемы зачастую становятся военными, выливаясь в вооружен ные схватки?

И, наконец, заканчивая рассмотрение значимости проблемы войны и мира в современную эпоху, нельзя ни на минуту забывать, что именно современная вой Новое время. 2001, № 42, С. 10.

Красная Звезда. 2004, 25 марта.

Ежегодник СИПРИ 2002. Вооружение, разоружение и международная безопасность. М., Наука, 2003. С. 252–256;

Красная звезда, 2004, 5 марта и др.

РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) на остается самым опасным социальным явлением, если она будет включена на всю мощь – региональную или глобальную. У нее самый гигантский потенциал уничтожения и разрушения, способный (и не только в ядерном варианте) убить человечество, жизнь на Земле.

По-существу, из военной идеологии нынешней России ушел в небытие критерий оценки войны, классификация войн на справедливые и несправедливые, законные и преступные, морально оправданные и аморальные, оборонительные и агрессивные, освободительные и захватнические. Высшие должностные лица государства не опе рируют такими характеристиками, они не применяются и в обновленной военной доктрине, изложенной в брошюре Министерства обороны РФ «Актуальные задачи развития Вооруженных Сил Российской Федерации». Термин «агрессия» не зву чит по отношению к незаконным военным акциям. Характерно полное совпадение оценок американским и российским руководством вооруженной борьбы иракского народа против оккупационных войск как действий международного терроризма и экстремистских групп. Нынешняя либеральная идеология, исповедываемая Росси ей, не оставляет места на планете для национально освободительной борьбы, про тиводействия претенденту на мировую гегемонию.

Известно, что американцы окрестили свои войны как новый тип «освободи тельных», «гуманных», «благородных» войн во имя спасения народов от злых («брутальных» – по выражению нашего министра обороны) «диктаторов и ти ранов», «в защиту прав человека», «отстранения от власти и привлечения к суду лидеров государств, поддерживающих террористов» и т.п.

Россия не сдерживает, а вольно или невольно потакает Западу, отдавая ему зоны своего влияния, базы и стратегические рубежи, пригласив войска НАТО в бывшие советские республики Средней Азии, выводя свои войска из других республик, практически одобряя расширение НАТО на Восток. Президент РФ надеется, что «расширение НАТО будет способствовать укреплению доверия в Европе, во всем мире, будет являться элементом мировой безопасности»1.

О многом говорит и заимствование у Запада, прежде всего у США, принципов использования военной мощи. Доктринальные документы закрепляют за Росси ей право превентивных ударов (запрещенных ст. 51 Устава ООН и осужденных Нюрнбергским трибуналом над «гитлеровской кликой»), применение первыми ядерного оружия, возможного возвращения ему свойств реального военного инструмента. Утверждается отношение к военной силе как к банальному средс тву проведения экономических интересов страны на мировой арене – ресурсных, торговых, коммуникационных и др.2 Причем подчеркивается, что все это делается из-за того, что такие методы использования военной мощи практикуются други ми странами3. Вместо того чтобы бороться с такой практикой, власти перенима Красная Звезда, 2004, апреля.

Актуальные задачи развития Вооруженных Сил Российской Федерации. Красная Звезда, 2003, 11 октября.

Там же.

ВОЕННО-ГРАЖДАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ И ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ ИЗМЕНЯЮЩЕЙСЯ РОССИИ (2004) ют ее, способствуя торжеству международных отношениях по «закону джунглей».

Логика такова: «Я не вор и против воровства, но поскольку другие воруют, то по чему бы и мне при удобном случае не поворовать».

В доктринальном документе 2003 г. преувеличивается значимость «институтов демократии, парламентаризма и гражданского общества», «транспарентности» и «цивилизованного характера» политики и военно-политического планирования как факторов (признаков) миролюбия «ключевых стран мира»1.

Демократия как одна из форм государственно-политического устройства власти возникла вместе с войной, служила ей. Полисная демократия античности, комму нальная демократия европейского средневековья, нынешняя западная демократия по воинственности не уступают монархическим так называемым «тоталитарным»

государствам. Из 100 самых крупных войн и вооруженных конфликтов, имевших место за последние 50 лет, 95 были агрессией западных демократий – США, Ве ликобритании, Франции, Израиля. Запад, лидируя в гонке вооружений, применял новейшее оружие с исключительной жестокостью и против мирного населения.

Вспомним Хиросиму и Нагасаки. В западных обществах есть мощные силы (военно промышленные комплексы, экстремистские группы и партии, политики-ястребы на вершинах власти), которые заставляют демократию служить милитаризму, осущест влять агрессивные акты, насильно подчинять и грабить другие страны и народы.

Высшая власть в западных странах имеет большой простор для принятия военно политических решений во имя интересов крупного капитала, отдельных групп. Да и секреты о своих воинственных намерениях либеральная демократия, когда надо, хранить умеет. Выработка и принятие решений остается там весьма авторитарной.

Знаковой идеологической инновацией нынешней власти России является офи циальное закрепление за армией внутренней функции, которую и на Западе не без оснований величают «жандармской» и которую приветствует Генштаб, счи тая, что «внутренняя функция вооруженных сил – это веяние нового времени»2.

Она трактуется весьма широко, отвлекая внимание от подготовки к парированию внешних угроз и опасностей.

Это следует подчеркнуть, ибо проблемы обороны страны приходится сейчас решать при громадном превосходстве сил Запада, который, захватив историчес кую инициативу, ведет решительное геополитическое наступление. Россия же после развала СССР ослабела в 4–6 раз (без учета ядерного потенциала), утра тила важнейшие стратегические рубежи, оборудованные границы, значительные территории, имеет разрушенную оборонную промышленность и слабую армию.

Она является отсталой по техническому обеспечению: всего 5–10% новых воору жений по сравнению с 75–85% таковых у западных армий. Она отстает в искусстве воевать, так как боевая учеба до 2001 года была сведена на нет, а теперь с трудом возобновляется при огромном дефиците средств.

Красная Звезда, 2003, 11 октября.

Красная Звезда, 2003, 11 и 25 октября.

РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) Воссоздавая необходимую обороноспособность, важно не перегрузить стра ну военными делами, что способствовало краху СССР и может погубить Россию.

Ошибочно делать ставку в защите страны от агрессии только на армию, какой бы современной и мобильной она ни была. Геополитические факторы (размер границ, разнообразие природных условий и т.п.) требуют готовности защищать страну с оружием в руках от всего народа, то есть разработки и осуществления концепции народной оборонной войны, заблаговременного создания предпосылок для развер тывания ополчений, территориальных войск, вооруженной милиции, партизанского движения. Исторический опыт учит, что Россия успешно отражала крупные нашес твия захватчиков всенародными войнами: польских интервентов в начале XVII в., Наполеона в 1812 г., коалиции 14 государств в 1918–1920 гг., Гитлера в 1941–1945 гг.

Концепция народной войны более всего пугает тех, кто хочет поживиться бо гатствами России. Она создает и условия для более эффективного применения невоенных средств обеспечения безопасности – политических, дипломатических, экономических и др.

Однако нынешняя власть боится даже говорить об этом. Вдруг «напугаешь партнеров» в мировых делах. Китай этого не боится, открыто провозглашает при верженность концепции народной обороны, но это не мешает ему строить более широкое и эффективное сотрудничество с Западом в области экономики, финан сов, науки, техники, обмена опытом. Считаются с теми, кто дает понять свою силу.

Каждое государство в первую очередь заботится о собственной военной бе зопасности и предотвращении войн, направленных против него. Но вместе с тем оно несет свою долю ответственности за поддержание общей безопасности во всем мире, за прекращение и искоренение любых войн, где бы они ни готовились и ни возникли. Чем могущественнее, авторитетнее и влиятельнее государство, тем больше его ответственность в общечеловеческих делах.

Россия в течение многих веков играла одну из главных ролей в европейской и мировой истории. Она никогда не ставила целью завоевать Европу или весь мир.

Более того, она, неся неисчислимые жертвы, не раз спасала народы Европы и все го мира от гибели или порабощения претендентами на мировое господство. Рос сия всегда вносила огромный вклад в творение новых, более справедливых и бе зопасных мировых порядков после окончания мировых войн. Ее мировая судьба и предназначение – нести народам мир, великую культуру, давать пример духов ности и нравственности. Она первой выработала идеал будущего мира без войн и насилия в отношениях между народами и государствами, программу его строи тельства, внесла огромный вклад в движение человечества к прочному миру.

Для России и сейчас важно иметь свой вариант развития международного со общества, который отвечал бы интересам большинства человечества.

Учеными обоснованы важные идеи на этот счет, ими разработан проект «Гло бальной концепции преодоления войны в XXI веке», предназначенный для приня тия ООН, – типовая сугубо оборонительная военная доктрина, которую следует сделать обязательной для всех государств, предполагающая превращение всех ар ВОЕННО-ГРАЖДАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ И ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ ИЗМЕНЯЮЩЕЙСЯ РОССИИ (2004) мий в неспособные к широкомасштабным наступательным войнам, а в отдаленной перспективе замену их милиционными системами самообороны. Важно добиться создания военных структур Совета Безопасности ООН, служащих предотвраще нию и прекращению военных столкновений. Россия могла бы выступить инициато ром принятия Генеральной ассамблеи ООН конвенции о запрещении и наказуемос ти политики глобального господства, которое разработано учеными1.

России, конечно, важно, борясь за свой проект миротворчества, ладить с дру гими странами, особенно с крупнейшими и наиболее развитыми. Понятно, что это трудно, требует большого искусства, умения лавировать, идти на компромисс. Но не ценой отказа от своего проекта, покорной поддержки западных или иных моде лей, консервации того, что сделано западниками, пользуясь временной слабостью России. Но для этого страна должна внутри утвердить свой собственный строй жизни, который бы синтезировал все лучшее из своего и зарубежного опыта.

Весьма важно преодолеть деидеологизаторский дух «ельцинской эпохи», по дорвавший традиционное оборонное сознание народа, моральный дух армии, обусловивший процветание вреднейших идей абстрактного пацифизма, антипат риотизма и колоборационизма. Выдвинута задача, как «приоритетная в политике государства»: осуществлять специальную «федеративную программу военно-по литического просвещения российских граждан и военно-политического образо вания военнослужащих», чтобы сформировать у них правильные современные взгляды на проблемы войны и мира, обороны страны, строительства вооружен ных сил»2. С 2005 г. Минобороны открывает общероссийский телеканал «Звезда»

с вещанием по 18 часов в сутки с целью формирования в общественном сознании основ национальной военно-патриотической идеологии3.

Современной является установка укреплять российские вооруженные силы, «исходя из геополитических потребностей РФ и принципа оборонной достаточ ности, а не от фактически наличествующего потенциала», то есть, как было до сих пор, от абстрактно прописанных 2,5–3% от ВВП4.

В целом же военно-идеологические взгляды нынешней правящей элиты, от личаясь определенным новаторством, сосредоточены на текущих процессах, их военно-стратегических, организационно-управленческих, технических и снаб женческих аспектах. Они справедливо критикуются за отсутствие крупных пер спективных идей по проблемам общей и национальной безопасности с ориенти ровкой на середину XXI века и его вторую половину, о желаемом образе будущего мира и собственной страны с точки зрения решения проблем войны и мира, к которому следует стремиться.

Подлинно национальная военная идеология должна отражать долговременные и глубокие (базовые) национальные интересы в ведении военных дел, которая в Журнал Власть 2004, № 4, С. 47– Красная Звезда, 2003, 11 октября.

Независимое военное обозрение, 2004, № 12 (372).

Красная Звезда, 2003, 11 октября.

РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) основе своей не менялась бы в зависимости от внутриполитических пертурбаций, не давала бы права новым радикальным политикам ломать систему военной безо пасности страны, кромсать тело державы, как им заблагорассудится. Она должна исходить превыше всего из таких ценностей, как сложившиеся географическое поле жизнедеятельности народа, границы, стратегические рубежи, зоны влияния, крепкие вооруженные силы, всеобщая обязанность граждан к защите Родины.

ВОЗМОЖНЫЕ ОБЩЕСТВЕННЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕФОРМ В РОССИИ В КРАТКОЙ И ДОЛГОСРОЧНОЙ ПЕРСПЕКТИВЕ* А.А. Галкин, доктор исторических наук Некоторые предварительные замечания к докладу Процесс, о котором идет речь в докладе, не завершился. Он не только ши роко обсуждается в печати, на научных встречах и на политическом уровне, но и подвергается трансформации. Поэтому к моменту публикации материалов нашего семинара некоторые детали высказанных суждений могут претерпеть изменения. Однако содержание происходящего, скорее всего, сохранится. Сле довательно, сохранится и значение того, что будет сказано сегодня участниками семинара.

Но для этого, как мне кажется, очень важно максимально деполитизировать наш разговор. Мой призыв может показаться парадоксальным. Можно ли депо литизировать анализ политического процесса? Думаю, что не только можно, но и нужно. Следует, как мне кажется, различать научный, политологический и поли тический подходы. Политический подход нацелен на то, чтобы выжать из анализа исследуемого процесса максимум политических выгод. Поэтому ему свойственны ангажированность и поверхностность. Научный подход предполагает заинтере сованность в объективном знании – понимании причин, движущих сил, реальных последствий исследуемого процесса.

Разумеется, у каждого из нас есть свои политические симпатии и антипатии.

Полностью абстрагироваться от них, видимо, невозможно. Но свести их к мини муму необходимо;

в противном случае мы не получим искомого результата.

* октябрь 2004 г.

ВОЕННО-ГРАЖДАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ И ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ ИЗМЕНЯЮЩЕЙСЯ РОССИИ (2004) Во всяком случае, в своем докладе я пытался вывести свои политические сим патии за скобки и максимально деполитизировать текст. Предстоящая дискуссия покажет, насколько мне это удалось.

*** 1. Очередной этап реформы политической системы в России практически со стоялся. В планируемые законопроекты еще могут быть внесены коррективы, од нако их основное направление определилось. Это дает возможность представить себе возможные общественные – административные, социальные и политические последствия намеченных новаций. Для этого, однако, необходимо найти предва рительный ответ на насколько коренных вопросов:

– во-первых, каковы причины, побудившие руководство страны в срочном по рядке пойти на такую реформу, не считаясь с неизбежной негативной реакцией значительной части общества и с неблагоприятными для репутации России зару бежными откликами?

– во-вторых, какие конкретно результаты оно ожидает от очередного преобра зования политической системы?

– в-третьих, к чему могут реально привести эти преобразования, и как они ска жутся на ситуации в стране, на ее дальнейшем развитии?

– в-четвертых, какие шаги можно предпринять для минимизации их вероят ных негативных последствий?

Изложенное ниже представляет собой попытку найти предварительный ответ на эти вопросы.

2. Разумеется, указанные преобразования имеют косвенное отношение к пос леднему всплеску терроризма, кульминацией которого стала кровавая расправа над детьми и взрослыми в Беслане. Соответствующие предложения и обосновы вающие их разработки давно пребывали в готовом виде в администрации Прези дента, а лежащие в их основе идеи неоднократно прокручивались публично.

О связи очередного этапа политической реформы, с одной стороны, и ново го всплеска терроризма, с другой, можно говорить лишь в том смысле, что этот всплеск усилил озабоченность руководства страны возможностью усиления центробежных тенденций в национальных (преимущественно мусульманских) республиках Северного Кавказа и Поволжья и в то же время создал в обществе атмосферу напряженности и опасений, позволяющую навязать преобразования, которые бы оно вряд ли приняло в нормальных условиях.

3. Даже поверхностный анализ сути нынешнего этапа политической реформы убеждает, что его стержень составляет стремление резко изменить в пользу Цен тра соотношение властных полномочий его и субъектов Российской Федерации.

Фактическое назначение руководителей регионов федеральной властью, резко повышающее их зависимость от Центра, а также предполагаемая отмена избра ния населением глав городского самоуправления чреваты превращением сущест РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) вующей федеративной структуры в обычную территориально-административную иерархию.

Аналогичную цель преследует отмена голосования по мажоритарным округам, результаты которого в значительной степени контролировались до сих пор реги ональными элитами, широко использовавшими местные административные ре сурсы. Введение полномасштабной пропорциональной системы резко увеличит влияние высшего руководства общефедеральных политических партий, предоста вив ему дополнительные возможности определения состава будущего парламента путем формирования предлагаемых избирателям списков кандидатов в депутаты.

Известно, что в России с ее несформировавшейся и неустойчивой партийно политической структурой руководство общереспубликанских партий во многом зависит от административных институтов и, следовательно, вынуждено считать ся с их пожеланиями. Поэтому введение пропорциональной системы выборов, к которым будут допущены лишь немногие общереспубликанские партии, сократит возможность региональных элит и их представителей влиять на состав Государс твенной Думы и, тем самым, на ее позиции.

4. Констатируя это, следует, вместе с тем, отметить, что отношения Центр – субъекты Федерации вовсе не надуманная, а весьма реальная и острая проблема политической организации Российской Федерации.

После ликвидации Советского Союза были приложены немалые усилия, чтобы не допустить последующего распада России. Инерция размежевания, приведшая к исчезновению СССР, решающим образом сказалась на отношениях между рос сийскими регионами и центральной властью. Эти отношения стали объектом по литического торга, в рамках которого регионы меняли политическую поддержку и лояльность Центру в лучшем случае на расширение собственных полномочий, а иногда даже на полную безнаказанность при проведении своей политики.


Ориентация на углубленную федерализацию позволила затормозить наметив шийся процесс распада единой государственности. Однако окончательно пресечь его не удалось.

Региональная элита на преимущественно русских территориях, не входив ших в состав автономий, потребовала себе прав и привилегий, аналогичных тем, которыми располагала элита автономных образований. В свою очередь последняя стала добиваться значительного повышения статуса и существен ного расширения компетенций. Центральная власть, пребывавшая в состоянии прогрессирующей слабости, удовлетворила большинство этих требований. В результате и сложилась та конструкция, которая поныне именуется российс ким федерализмом.

В чем же ее специфика?

Во-первых, в мире до сих пор не было федераций, состоящих из такого множес тва субъектов (89). Их численность создает особую ситуацию и делает предельно трудным использование многих механизмов, доказавших свою применимость в других странах.

ВОЕННО-ГРАЖДАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ И ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ ИЗМЕНЯЮЩЕЙСЯ РОССИИ (2004) Во-вторых, равноправие субъектов Федерации находится в вопиющем про тиворечии с беспрецедентными различиями между ними. В числе этих различий асимметричность масштабов регионов, а, следовательно, неравный вес голосов проживающего в них населения;

смешанный национально-территориальный ха рактер, чреватый этноконфликтами и «этновыдавливанием»;

неоднозначность статусов (различия между республиками и «простыми губерниями», восприни маемыми как субъекты второго уровня);

противоречия между самодостаточным меньшинством субъектов Федерации (регионы-доноры) и дотационным боль шинством, полностью зависящим от субвенций федеральной власти К сказанному следует добавить так называемый «феномен матрешки». Неко торые территориальные автономии, входящие в состав признанных субъектов Федерации, сами получили статус субъектов, оставаясь в прежнем подчинении.

Таким образом, выступая на федеральном уровне в роли самостоятельной струк туры и будучи представлены в соответствующих органах Федерации, они в то же время являются объектом административного управления, осуществляемого сво им регионом. Это создает устойчивый источник дополнительных противоречий и конфликтов.

В-третьих, сложилась серьезная неопределенность в разграничении функций Центра и субъектов Федерации.

Неустойчивость сложившихся федеративных отношений дополнительно уси лена тем, что значительная часть граждан России, за исключением, быть может, населения некоторых автономных территориальных образований, воспринимает федерализм как нечто неорганичное, искусственное, навязанное сверху в угоду политической конъюнктуре.

Этому отношению, возникшему с самого начала, существенно способству ют и некоторые негативные результаты реальной практики: нарастающая эко номическая, социальная и политическая дифференциация регионов, нашедшая выражение в неодинаковых условиях жизни и труда граждан, в степени их со циальной защищенности и эффективности социальной инфраструктуры, в раз ных удельном весе и роли демократических институтов и процедур, в различном уровне политической активности и характере политических предпочтений;

пус тивший глубокие корни провинциальный централизм, в рамках которого отно шения между региональным руководством и региональной «глубинкой» стали воспроизводить – причем в ухудшенном варианте – неравноправные отношения Центр–регионы;

укрепившееся самовластие региональных элит, обусловленное меньшими, чем в Центре, возможностями контроля над их деятельностью со стороны гражданского общества и правовых институтов;

растущее смыкание этой элиты с криминальными структурами.

5. Поскольку такая федеративная система с самого начала не отвечала потреб ностям нормального развития России, оказывая деструктивное воздействие на всю систему управления, она, естественно, нуждалась не в отдельных корректи вах, но в коренном преобразовании.

РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) Поэтому на протяжении последних лет предпринимался ряд попыток рефор мировать ее основы. Однако отсутствие ясного представления о содержании и специфике надлежащих перемен приводило к тому, что процесс преобразования федерации был крайне противоречив. При этом импульсы, имеющие целью фор мирование федеративной системы в России, как правило, поступали сверху, от управленческих структур, что в значительной степени определяло их содержание.

С самого начала действия в этом направлении осуществлялись под лозунгом восстановлении властной вертикали. В этой связи, не углубляясь особо в исто рию, следует указать на некоторые меры предшествующего характера.

О необходимости приступить к такому восстановлению шла, в частности, речь еще на совещании руководителей регионов и членов правительства, собранном премьер-министром Е. Примаковым 29 сентября 1998 г. Усилия в этом направле нии предприняла в это время и Государственная Дума. 4 июня 1999 г. ею был ут вержден Федеральный закон, определивший общие принципы работы по разгра ничению компетенций Центра и субъектов Федерации. Положения этого законо дательного акта рассматривались в то время как шаг к обеспечению верховенства федеральных законов над договорами и законами субъектов Федерации.

С весны 2000 г. началась активная работа по устранению несоответствий меж ду федеральным и региональным законодательствами. Эта работа потребовала значительных сил, поскольку к этому времени каждый пятый региональный за кон в той или иной степени противоречил федеральному. Таким образом, речь шла о внесении изменений в тысячи законодательных актов.

К 2002 г. большинство законов субъектов Федерации, противоречивших феде ральному законодательству, были исправлены. Но за тот же период было принято немалое количество новых региональных законов, находившихся не в ладах с об щероссийскими. Иными словами, сдвиги в этой области оказались менее значи тельными, чем первоначально предполагалось.

Следующим шагом, направленным на восстановление властной вертикали, явилось создание в мае 2000 г. указом Президента семи административных окру гов, возглавляемых его полномочными представителями. Тем самым, вроде бы, создан был дополнительный инструмент, позволявший контролировать субъекты Федерации и, в случае необходимости, оказывать на них давление. Одновремен но были инициированы поправки к Федеральному закону «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов власти субъектов Российской Федерации», давшие Центру возможность прибе гать к административным санкциям в случае установленного судом нарушения органами власти регионов принципа верховенства федеральной Конституции и федеральных законов.

Первоначально на общественном уровне неоднократно высказывались опасе ния, не станут ли федеральные округа, в которые были сгруппированы все субъ екты Федерации, чем-то вроде новых генерал-губернаторств и не будут ли, тем самым, сведены до минимума значение и функции субъектов Федерации.

ВОЕННО-ГРАЖДАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ И ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ ИЗМЕНЯЮЩЕЙСЯ РОССИИ (2004) Не исключено, что подобные расчеты и существовали. Если это так, то они не реализовались. Деятельность возглавивших эти округа представителей прези дента свелась лишь к мерам по обузданию наиболее очевидных сепаратистских устремлений, к некоторой координации управленческих решений и к участию в «гашении» чрезвычайных ситуаций. При этом позитивные последствия предпри нимаемых усилий в большинстве случаев были значительно скомпрометированы имитацией активности, которой занялся возникший промежуточный админист ративный аппарат и обусловленной этим дополнительной бюрократизацией влас тной вертикали.

Попыткой ослабить позиции регионов следует, по всей видимости, считать и изменение принципа комплектования верхней палаты Федерального собрания – Совета Федерации. Замена руководителей субъектов Федерации, составлявших костяк верхней палаты, их представителями существенно ослабила ее значимость и влияние. Лидеры регионов оказались оттесненными от федеральной политики.

Тем самым по их самостоятельности был нанесен сильный удар. Соответственно, возросли публичные проявления сервильного поведения региональных лидеров по отношению к федеральной власти. Тем не менее, на местах их всевластие, как правило, сохранилось. В ряде случаев оно даже укрепилось в результате срастания местного руководства с расположенными в регионах влиятельными олигархичес кими структурами.

В этих условиях Центр счел необходимым продолжить давление, оказываемое на региональные элиты. Указом от 21 июня 2001 г. была сформирована Комиссия по подготовке предложений о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти, органами государствен ной власти субъектов Федерации и органами местного самоуправления (так на зываемая Комиссия Козака). К октябрю 2002 г. стали известны итоги ее работы.

Комиссия попыталась найти ответы на четыре принципиальных вопроса. Во первых, кто, на каком уровне и за какие публичные функции власти отвечает? Во вторых, какими ресурсами, необходимыми для выполнения своих полномочий, должен располагать каждый уровень власти? В-третьих, какую ответственность надлежит нести органам публичной власти за выполнение своих полномочий и эффективное целевое расходование общественных финансов? И, в-четвертых, на каком уровне должно осуществляться местное самоуправление, какие ему отво дятся функции и какими ресурсами оно будет располагать для этого?

Ответ на первые три вопроса Комиссия сформулировала так: субъекты Феде рации должны сохранить полномочия, закрепленные за ними Федеральной Конс титуцией. Это, прежде всего, полномочия социального характера. Их реализацию надлежит финансировать исключительно за счет региональных бюджетов. Для этого за субъектами должны быть закреплены доходные источники бюджетов.

Чтобы смягчить дифференциацию, обусловленную неодинаковым уровнем экономического развития регионов, надлежит использовать следующую процеду ру: законодательно закрепить единую формулу расчета трансфертов из бюджета в РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) расчете на одного жителя региона. Иное распределение трансфертов на текущие расходы должно быть исключено.


Полномочия, не зафиксированные Конституцией в качестве региональных, могут быть делегированы субъектам Федерации и финансироваться за счет суб венций из федерального бюджета. Соответственно, Центру следует предоставить право тщательно контролировать их использование. Признание его нецелевым должно повлечь за собой немедленное изъятие делегированной функции вместе с ее финансированием.

Предполагалось также законодательно установить два дополнительных ос нования для временного осуществления Центром частичных распорядительных функций на территории субъектов Федерации. Одно из них – возникновение чрезвычайных ситуаций. В этом случае Президент с согласия Совета Федерации вправе назначать должностных лиц, которым будет поручено выполнение функ ций, вытекающих из сложившейся обстановки. Их назначение не предполагало лишение субъекта Федерации полномочий, предусмотренных Конституцией. Вто рое основание – возникновение в субъекте Федерации перспективы неплатежес пособности. Чтобы избежать негативных последствий, Центр должен был полу чить право направить в субъект на срок не более года временную финансовую администрацию, уполномоченную восстановить бюджетный порядок.

Были также сформулированы рекомендации, касающиеся реформы местного самоуправления.

На фоне последующих действий федеральной власти предложения Комиссии выглядели сравнительно умеренными и, во всяком случае, не выходили за преде лы правового поля, очерченного действующей Конституцией. Видимо, это было обусловлено расстановкой общественных и политических сил, существовавшей к моменту их публикации.

На основе рекомендаций Комиссии в 2004 г. были внесены изменения в Феде ральные законы «Об общих принципах законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти в РФ» и «Об общих принципах организации местного самоуправления в РФ», а также в Бюджетный кодекс.

Поскольку более или менее серьезного обсуждения поправок не происходило, реакция на них была далеко не однозначной. Многие их положения вызвали не гативную реакцию специалистов. Так, серьезной критике подверглись поправки, внесенные в Бюджетный кодекс, которые, взвалив на регионы непосильные для них, не обеспеченные налоговыми поступлениями финансовые расходы по содер жанию социальной сферы, дополнительно запутали отношения субъекты Федера ции – Центр.

Подводя итоги этому периоду реформы, есть все основания утверждать, что, несмотря на спорность и недостаточную продуманность отдельных решений, в целом ее направление можно считать верным, а результаты – умерено позитивны ми. Проводилась она осторожно, без неоправданной спешки, с учетом расстанов ки политических сил и настроений, сложившихся в обществе. Разумеется, отно ВОЕННО-ГРАЖДАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ И ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ ИЗМЕНЯЮЩЕЙСЯ РОССИИ (2004) шения Центр – регионы не отлились еще в необходимую форму, но, тем не менее, начали приобретать приемлемый характер.

Тем менее оправданным выглядит новый этап реформы, который не только не вытекает из позиции, заявленной ранее, но, по сути, решительно перечеркивает все сделанное до этого. Истинные причины такого поворота пока не вполне оче видны. Можно лишь предположить, что подспудная борьба во властвующей элите завершилась победой той ее группы, которая считает целесообразным откровен ный отказ от федеральных принципов построения государства и переход к уни тарному правлению, и что основной движущий мотив этой борьбы – стремление к переделу выросших в цене богатых природных ресурсов. В какой мере это пред положение отвечает действительности, покажет дальнейший ход событий.

6. Согласно представлениям инициаторов мероприятий, образующих стер жень этого этапа, в результате его успешного завершения властная вертикаль, о которой идет речь, должна, наконец, приобрести завершенную форму. В ре зультате, управленческие импульсы, исходящие из Центра, должны будут без каких бы-то ни было препон доходить до низов, безоговорочно приниматься к сведению и беспрекословно выполняться. Предполагается, что тем самым будут окончательно исключены свойственные российским административным инсти тутам неисполнительность, халатность, подверженность коррупции. Не оста нется места решениям и действиям, не соответствующим и, тем более, проти воречащим намерениям центральной власти. Соответственно, исчезнет почва, благоприятствующая силам, выступающим против единства страны и ее безо пасности.

Подобные представления о желанном государственном устройстве полностью игнорируют то обстоятельство, что отношения между Центром и регионами, как и между властью и населением в целом, обычно покоятся на двух взаимосвязан ных, но, тем не менее, автономных составляющих: на учете реальных интересов социальных групп, составляющих общество, и, в конечном итоге, социума в целом (политики), и на инструментарии, призванном обеспечивать реализацию приня тых решений (управлении). На политическом уровне формулируются основные задачи общества, их приоритеты и способы решения. На административном – осуществляется их реализация.

Слабость или, тем более, отсутствие первого составляющего лишают админис тративные усилия содержательного начала, изолируют управленческие институ ты от общества и в конечном итоге приводят к их пробуксовке и потере эффек тивности. Слабость или, тем более, отсутствие второго превращают политику в пустые словопрения, бессмысленное сотрясение воздуха.

Игнорируется и то обстоятельство, что сплоченность и единство страны обес печивают не только административные и юридические скрепы, но, прежде всего, проводимая Центром политика, делающая пребывание в общем государственном организме выгодным для регионов как в экономическом и социальном плане, так и с точки зрения безопасности и международного влияния.

РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) Трактовка властной вертикали, положенная в основу нового этапа реформы отношений Центр – регионы, явно исходит из убеждения, что главное не сово купность интересов социальных групп, составляющих социум и лежащих в ос нове любой осмысленной политики, не заинтересованность жителей регионов в целостности государственного организма, а набор инструментов, позволяющих побудить общество принять одобренные верхами решения. Отсюда тот естест венный скептицизм, который проявляет российская общественность при оценке возможных последствий очередного этапа реформы.

7. Такому скептицизму в решающей степени способствует осмысление опыта, накопленного человечеством за тысячелетия его существования. В прошлом, в самых различных странах, при самых разных режимах не раз прилагались уси лия, направленные на создание идеальной управленческой (властной) вертикали.

Обычно к этому стремились прежде всего режимы, построенные строго иерар хично, на основе более или менее жесткой авторитарной системы власти.

В прошлом такая вертикаль нередко реализовалась. Но к чему это приводило?

Как правило, ее сторонники и апологеты рано или поздно убеждались, что она вовсе не обеспечивает адекватную передачу управленческих импульсов, поступа ющих сверху.

Особенно же иллюзорна ставка на такую модель теперь, тем более при разви тых и сложно структурированных общественных структурах. В изолированной от общества властной вертикали неизбежно возникают отклоняющие «шумы».

Обычно в их основе лежат индивидуальные или групповые интересы, не совпада ющие с теми, из которых исходят те, кто находятся на управленческом Олимпе.

В недостаточно стабильных обществах такие «шумы» нередко настолько сильны, что исходное содержание первичных сигналов исчезает уже на верхних эшелонах иерархической структуры и превращается в свою противоположность.

Преодоление отклоняющих «шумов» создает потребность в множестве конт ролеров, что влечет за собой трудно регулируемый рост бюрократического аппа рата. Чаще всего контролеры сами попадают под воздействие «шумов», что созда ет проблему контроля над контролерами.

Жесткая властная вертикаль, по определению, мало чувствительна к сигналам обратной связи, особенно если они несут с собой нежелательную, неприятную ин формацию. Блокировка такой связи лишает Центр принятия решений правдивой информации о происходящих в обществе процессах. Тем самым он утрачивает способность вносить коррективы, как в стратегическую линию, так и в конкрет ные решения. В результате возникает угроза распада системы саморегуляции.

«Идеальная» властная вертикаль, как правило, неповоротлива и негибка. Меж ду тем современное общество высокодинамично. Не случайно подобную верти каль нередко сравнивают с динозавром, который был слишком громоздким, сложным и малоэффективным, чтобы выжить в мире изменений.

Одно из уязвимых черт властной вертикали – свойственная ей форма кадрового отбора. Определяющее значение при назначении и выдвижении работников при ВОЕННО-ГРАЖДАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ И ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ ИЗМЕНЯЮЩЕЙСЯ РОССИИ (2004) обретают не профессионализм и квалификация, не способности и нравственные качества, а личная преданность, угодливость, беспрекословная исполнительность.

Действенность прикладываемых усилий приобретает мнимый характер, а результа ты подменяются «показухой». Принципиальным и самостоятельным людям места в управленческой системе не остается. Конечным результатом подобной негатив ной селекции может стать частичный (а иногда даже полный) паралич управления.

Сказанное в полной мере относится к опыту, накопленному Россией. Более того: в ряде случаев негативные последствия усилий жесткой властной вертикали и адекватной им реакции населения ощущались (и ощущаются) в ней гораздо ост рее, чем во многих других странах.

Существенным элементом российского менталитета является глубокое отчуж дение рядовых граждан от власти – в любых ее формах. Одним из его распростра ненных проявлений является так называемый феномен отторжения. Поступаю щие сверху правовые и управленческие импульсы, вне зависимости от их формы и содержания, не воспринимаются обществом и как бы «увязают» в нем. Иногда этот феномен объясняют саботажем низших управленческих эшелонов. Однако чаще всего он отражает и воспроизводит массовые критические настроения.

Распространенную реакцию населения на «глухоту» власти по отношению к импульсам, поступающим снизу, представляют собой массовые неправовые (или частично неправовые) действия, которые нередко осуществляются по «наводке»

местных административных звеньев при их имитируемом неведении. Такая фор ма взаимоотношений при всей ее ущербности служит своеобразной компенсаци ей отсутствия в обществе нормального коммуникационного процесса.

Рассчитывать, что выстраиваемая ныне новая вертикаль власти окажется в со стоянии преодолеть эти барьеры, – значит пребывать в мире иллюзий.

Правда, в истории различных стран можно отыскать примеры, когда вертикаль власти, в том числе замешанная на авторитарных дрожжах, проявляла сравни тельно высокую эффективность. Происходило это в трех случаях.

Во-первых, тогда, когда страна становилась жертвой внешней агрессии, угро жавшей самому ее существованию. При наличии действенной властной вертикали оказывалось легче, чем при других обстоятельствах, обеспечить концентрацию материальных ресурсов, идейно мобилизовать на защиту страны население, вну шить вооруженным силам веру в победу, обеспечить бесперебойную работу тыла.

Во-вторых, тогда, когда страна оказывалась ввергнутой в пучину гражданс кой войны. Жесткая властная вертикаль нередко помогала найти силовое ре шение гражданских междоусобиц или добиться приемлемого для всех сторон компромисса.

В-третьих, в обстановке прогрессирующего развала общественных структур.

Если обычные политические средства оказывались не в состоянии помешать та кому развалу, формирование властной вертикали, в том числе опирающейся на вооруженные силы, могло оказаться единственным выходом из грозящей катас трофы.

РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) Констатируя это, важно, однако, обратить внимание на следующее. Каждый из названных случаев предполагает возникновение особой ситуации, которая уже сама по себе способствует мобилизации общества, его стихийному сплочению, оттеснению (во всяком случае – у большинства населения) групповых интересов в пользу всеобщего. Иными словами, на передний план непреоборимо выдвигалась политическая составляющая общественного развития. В этих условиях властная вертикаль уже не воспринимается как чисто управленческий инструмент, средство навязывания обществу решений, диктуемых интересами верхних эшелонов власти, и действительно перестает быть таковым. Тем самым развитие приобретает прин ципиально иное содержание. Соответственно меняется и позиция общества.

Показательно, что нынешние власти России в какой-то мере отдают себе от чет в этом. Отсюда их стремление, следуя примеру США, объявить недавние тер рористические акты широкомасштабной войной, которую ведет против страны международный терроризм, и настойчивые призывы к всеобщему сплочению перед лицом опасности, которая угрожает не только государству, но и каждому его гражданину. Сдержанный отклик на эти призывы населения и, более того, его ширящийся скептицизм, скорее всего, свидетельствуют о том, что эти призывы не очень затрагивают сердца, а их обоснования лишены убедительной силы.

8. Какими будут непосредственные последствия очередной порции нововведе ний, которую получит политическая система России?

Сначала о наиболее вероятной реакции населения.

Как свидетельствует предварительная информация, она различна в зависимос ти от специфики регионов. В преимущественно русских субъектах Федерации, руководство которых пользуется поддержкой граждан, предстоящий переход от избрания глав регионов к их фактическому назначению вызывает беспокойство.

Распространены опасения, что новая процедура позволит навязать субъектам Фе дерации варягов, не знающих конкретной ситуации и неспособных решать прак тические проблемы.

Там, где царит упадок, а руководство непопулярно, перспектива назначения глав регионов воспринимается сравнительно спокойно. На эту реакцию работает ощущение, что хуже, чем до сих пор, быть не может. В ряде случаев предстоящие перемены порождают надежду на то, что, назначив главу региона, Центр проник нется большей ответственностью за положение на местах и, быть может, расши рит финансовые влияния за счет федерального бюджета.

Предстоящие изменения в избирательном законе, в том числе ликвидация ма жоритарных округов особого отклика не вызывают. Во-первых, потому что инте рес к выборам в провинции заметно убывает. Во-вторых, потому что подавляю щему большинству граждан не ясен ни смысл, ни возможные последствия плани руемых изменений.

В целом в регионах с преимущественно русским населением оценка очередной реформы политической системы, видимо, будет оттеснена текущими заботами физического выживания, которые, судя по всему, по-прежнему доминируют.

ВОЕННО-ГРАЖДАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ И ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ ИЗМЕНЯЮЩЕЙСЯ РОССИИ (2004) По иному она может быть воспринята в национальных республиках. Особого внимания в этой связи требует Северный Кавказ. И дело тут не только в Чечне.

На протяжении последних лет национализм и исламский фундаментализм за метно набирали силу во всех республиках региона. Этому способствовал особо болезненный развал экономики и его катастрофическое воздействие на условия существования граждан. Расположенные здесь республики, как правило, высоко дотационны. Доходы большинства населения в них самые низкие в России. Край не высока дифференциация уровней жизни. Масштабы безработицы значительно превышают средние показатели по стране. Это, естественно, создает почву, благо приятную радикальным движениям, отстаивающим национальную нетерпимость и панисламизм.

Назначение глав соответствующих республик из Центра может быть (и, скорее всего, будет) воспринято частью населения как акт, ущемляющий национальное достоинство, пренебрежительное отношение к этносу как таковому. Во всяком случае, очевидно, что подобная аргументация будет широко использована экстре мистскими силами, враждебными России, как внутри страны, так и за рубежом.

Не исключено также активное обращение к аналогичной аргументации и в более благополучных республиках с многочисленным мусульманским населени ем, прежде всего, в Татарстане и Башкирии. В них еще с начала 90-х гг. прошлого века действуют, более или менее открыто, влиятельные радикально-националис тические силы. Одно время они притихли. Сейчас они, безусловно, не преминут использовать переход от избрания к фактическому назначению глав республик в своих целях.

В некоторых, прежде всего многонациональных республиках, а также в тех из них, где коррупция местных этнических кланов достигла высокой степени, при нципиальное усиление позиций Центра может встретить и позитивное отно шение, поскольку породит надежду на посредническую и оздоровляющую роль федеральной власти. Однако такие настроения вряд ли будут доминирующими и особенно рассчитывать на них не приходится.

Глубокое недоверие к рассматриваемым новациям испытывает значительная часть интеллигенции. В столичных мегаполисах в основе этого недоверия лежит опасение, что очередной этап реформы знаменует собой еще один шаг к демон тажу демократических институтов. В регионах дополнительную роль, скорее всего, играет укоренившееся у местных интеллектуалов ощущение второсор тности по сравнению с интеллектуальной элитой Москвы и Санкт-Петербур га. Усиление позиций Центра, чреватое превращением субъектов Федерации в бесправные административные единицы, воспринимается ими не в последнюю очередь как дальнейшее сужение сферы возможностей для провинциальной ин теллигенции.

Значительного, хотя и латентного недовольства новациями следует, видимо, ожидать от региональных элит, завоевавших последние годы прочные позиции и не намеренных добровольно расставаться с ними. То, что это недовольство не РОССИЯ: ТРАНСФОРМАЦИИ, РЕФОРМЫ, ПУТИ РАЗВИТИЯ (2000–2010) находит публичного выражения, вовсе не свидетельствует, что элитные группы в регионах готовы смириться с действиями Центра и послушно занять отведенную им скромную нишу. Маска покорности и показной сервилизм всегда были эффек тивным орудием провинциальных правителей и приближенного к ним чиновни чества в противостоянии самовластию столичных верхов...

Смягчающее воздействие на краткосрочные последствия нового этапа рефор мы будет, видимо, оказывать то, что переход к фактическому назначению глав субъектов Федерации предполагается осуществить постепенно, растянув на ряд лет – до тех пор, пока не истечет срок пребывания у власти руководителей реги онов, избранных до января 2005 года. Этот подход создает федеральной власти поле для маневра. Население ряда регионов может на первых порах не заметить перемен, а затем и привыкнуть к ним. Временной лаг позволит также оценить ре альные последствия новаций и внести в них коррективы. Можно даже придумать новую систему и без особого шума заменить ею ту, которую сейчас навязывают обществу.

9. Долговременные последствия нового этапа реформы политической систе мы пока просматриваются лишь частично. Многое зависит от того, ограничится ли этот этап набором конкретных акций, направленных на то, чтобы преобразо вать в желаемом духе отношения Центр – субъекты Федерации, или же он будет частью более масштабного плана кардинального преобразования общественного устройства страны.

Представляется, что ясного ответа на этот вопрос не могут до сих пор дать и в самих институтах власти.



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 34 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.