авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 14 |

«Дисциплинарная практика аДвокатской палаты Ульяновской области сборник Материалов Москва • 2009 УДК 347.965(470) (083) ББК 67.75 ...»

-- [ Страница 10 ] --

Полагаю, что данные нарушения закона защитниками Н., К­ным, К­вым допущены намеренно, поскольку они являются адвокатами и в силу этого обязаны знать и знают требования уголовно­процессуального закона. Кроме того, всем участникам процесса, в том числе и адвока­ там, в подготовительной части судебного разбирательства, в ходе судеб­ ного следствия в отсутствии присяжных заседателей неоднократно разъяснялись положения ст. 252 УПК РФ о пределах судебного разбира­ тельства в присутствии присяжных заседателей, положения ст. УПК РФ об особенностях судебного следствия в суде с участием при­ сяжных заседателей, о том, что все правовые и процессуальные вопросы входят в исключительную компетенцию председательствующего судьи и разрешаются без участия присяжных заседателей.

Считаю необходимым сообщить о таком недопустимом поведении указанных адвокатов в Адвокатскую палату и прошу в соответствии с Федеральным законом от 31 мая 2002 года № 63 — ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» рассмотреть данное сообщение на за­ седании Совета Адвокатской палаты и принять меры в соответствии с законом».

Адвокаты, не признавая обоснованности этого письма, в ходе дис­ циплинарного производства дали по его существу подробные объяс­ нения, которые приведены в мотивировочной части настоящего зак­ лючения.

Все три вышеуказанных адвоката в своих объяснениях полностью подтвердили объяснения друг друга.

Кроме того, они пояснили, что еще 22 января 2005 года обращались в Квалификационную коллегию судей Ульяновской области с офици­ альными письменными жалобами на действия судьи К., который, по их мнению, в ходе рассмотрения уголовного дела С. и Е. нарушал осново­ полагающие принципы уголовного судопроизводства, подрывая тем са­ мым авторитет судебной власти, в связи с чем они просили привлечь судью к дисциплинарной ответственности, но получили отказ в удо­ влетворении своих жалоб.

В ходе дисциплинарного производства в отношении адвокатов Ульяновский областной суд представил в Квалификационную комис­ сию АПУО выписку из протокола судебного заседания по уголовному делу С. и Е. Данные этого протокола полностью подтверждают сведе­ ния, содержащиеся в письме судьи Ульяновского областного суда К., послужившего поводом для возбуждения дисциплинарного производ­ ства в отношении адвокатов.

Адвокаты К­в, Кн и Н. пояснили, что они приносили замечания на протокол судебного заседания, однако судья К. отклонил эти замечания в полном объеме, так как в случае их удовлетворения оправдательный приговор по делу С. и Е. при рассмотрении кассационного представле­ ния прокурора останется в силе.

Адвокаты также заявили, что судья К. заранее предполагал, что рас­ смотрение уголовного дела может закончиться вынесением подсуди­ мым оправдательного приговора, поэтому в ходе судебного заседания предпринял меры к тому, чтобы у прокуратуры были основания для тре­ бования об отмене приговора, и для этого обязал секретаря судебного заседания писать в протоколе в отношении адвокатов то, чего они не делали и с чем спорят в ходе дисциплинарного производства. По этой причине и их замечания остались без удовлетворения, и в кассацион­ ном представлении прокурора использовано все, что есть против них в протоколе судебного заседания.

В ходе дисциплинарного производства адвокаты представили ко­ пии своих жалоб на действия судьи К., поданные в Квалификационную коллегию судей Ульяновской области;

копию заявления адвоката К­ва от 21 января 2005 года об отводе судьи К. в связи с его необъективным ведением судебного процесса;

копии замечаний на протокол судебного заседания и копию приговора Ульяновского областного суда от 4 фев­ раля 2005 года, которым подсудимые С. и Е. были полностью оправданы.

Участвующий в заседании Квалификационной комиссии Адвокат­ ской палаты Ульяновской области адвокат Н. в полном объеме подтвер­ дил свои письменные объяснения, приведенные выше, и дополнитель­ но пояснил, что он не нарушил ст. 252 УПК РФ, так как не требовал привлечения других лиц в качестве обвиняемых по делу. Кроме того, он сослался на действующие нормативно­правовые акты, в том числе и международного характера, которые запрещают привлекать адвокатов к какой­либо ответственности за высказанную ими позицию защиты сво­ их доверителей, и заявил, что он и адвокаты К­в и К­н обратились с жалобами на действия судьи К. в Высшую квалификационную колле­ гию судей Российской Федерации.

Выслушав объяснения адвоката Н., изучив материалы дисципли­ нарного производства, обсудив доводы сообщения судьи Ульяновского областного суда К., проведя голосование именными бюллетенями, Ква­ лификационная комиссия пришла к следующим выводам:

В соответствии с процедурными основами дисциплинарного производства в отношении адвокатов, установленными Кодексом про­ фессиональной этики адвоката, суд или судья, подавшие в Совет Адво­ катской палаты соответствующее представление и в связи с этим явля­ ющиеся участниками дисциплинарного производства, должны указать в представлении обстоятельства, на которых основываются их требова­ ния, и доказательства, подтверждающие эти требования.

Кроме того, в представлении (сообщении) суда или судьи должно быть сформулировано правило адвокатской профессии, предусмотрен­ ное Федеральным законом «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и Кодексом профессиональной этики адво­ ката, с точки зрения соответствия которому подлежат оценке действия (бездействия) адвоката, ставшие основанием для подачи представления или сообщения (см. ч. 6 ст. 19, ч. 2, 3 ст. 20 Кодекса профессиональной этики адвоката).

Письмо судьи Ульяновского областного суда К. от 21 января 2005 года поступило в канцелярию Совета Адвокатской палаты Улья­ новской области 24 января 2005 года без приложения каких­либо до­ казательств, подтверждающих обоснованность этого письма, и лишь 18 февраля 2005 года в Адвокатскую палату из Ульяновского областного суда поступила выписка из протокола судебного заседания по делу С. и Е. от 14 января — 4 февраля 2005 года и постановление судьи от 14 фев­ раля 2005 года, которым были отклонены замечания адвокатов на этот протокол, являющийся, в соответствии со ст. 83 УПК РФ, доказатель­ ством в уголовном судопроизводстве.

Соответственно, протокол судебного заседания может являться до­ казательством и в дисциплинарном производстве в отношении адвока­ тов, подлежащим оценке в совокупности с другими доказательствами, представленными сторонами дисциплинарного производства.

Проанализировав письмо судьи Ульяновского областного суда К.

от 21 января 2005 года и протокол судебного заседания, а также объяс­ нения адвокатов, Квалификационная комиссия приходит к выводу о необоснованности обвинения адвокатов К­ва, К­на и Н. в нарушении пределов судебного разбирательства, установленных ст. 252 УПК РФ.

Эта норма закона говорит, что «Судебное разбирательство прово­ дится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению. Изменение обвинения в судебном разбирательстве допу­ скается, если этим не ухудшается положение подсудимого и не наруша­ ется его право на защиту».

Ни из письма судьи К., ни из протокола судебного заседания не видно, какими именно действиями адвокаты нарушили пределы судеб­ ного разбирательства: о виновности других лиц, кроме подсудимых, они не говорили, и привлечь к уголовной ответственности еще кого­либо они не просили.

Квалификационная комиссия также считает, что не подтверждено какими­либо доказательствами нарушение адвокатами порядка в су­ дебном заседании, что повлекло бы применение к ним мер воздействия, предусмотренных ст. 258 УПК РФ.

По смыслу этой нормы закона под нарушением порядка в судебном заседании понимаются такие «действия участников судебного разбира­ тельства, а также присутствующих в зале суда лиц, которые выражаются в несоблюдении установленных УПК правил процедуры и этикета;

соз­ дании помех для осуществления судом его полномочий;

воспрепятство­ вании участникам судебного разбирательства в реализации их прав и исполнении обязанностей;

неподчинении распоряжениям председа­ тельствующего и требованиям судебного пристава. Как нарушение по­ рядка в судебном заседании должны расцениваться также действия присутствующих в зале судебного заседания лиц, подпадающих под признаки административного или иного правонарушения.

Проявление участником судебного разбирательства настойчивости в отстаивании своей позиции (неоднократное заявление однотипных ходатайств, повторная постановка допрашиваемым лицам вопросов, отклоненных председательствующим, и т. п.) не может расцениваться как нарушение порядка в судебном заседании» (см.: «Научно­прак­ тический комментарий к Уголовно­процессуальному кодексу Россий­ ской Федерации» под общей редакцией Председателя Верховного Суда Российской Федерации В. М. Лебедева — «Спарк», Москва, 2002 год, стр. 478).

Попытки же опорочить допустимые доказательства по делу в при­ сутствии присяжных заседателей не являются нарушениями порядка в судебном заседании — они являются нарушением норм УПК РФ, каса­ ющихся порядка исследования доказательств в суде присяжных (см.

Бюллетень Верховного Суда РФ, 2000 года, № 11, стр.16–17).

Из текста письма судьи К. следует, что основные претензии, предъ­ явленные к адвокатам, заключаются в том, что адвокаты, в нарушение ст. 335 УПК РФ, в присутствии присяжных заседателей пытались опо­ рочить допустимые доказательства путем исследования фактических обстоятельств дела, не входящих в компетенцию присяжных заседате­ лей, пререкались с председательствующим судьей и выражали ему не­ доверие в присутствии присяжных заседателей.

И хотя в письме судьи К. прямо не названо правило адвокатской профессии, с точки зрения соответствия которому подлежат оценке действия адвокатов, Квалификационная комиссия, исходя из содержа­ ния этого письма, полагает, что в данном случае необходимо применять правило, установленное ст. 12 Кодекса профессиональной этики адво­ ката, которое обязывает адвокатов, участвующих в судопроизводстве, соблюдать нормы соответствующего процессуального законодательства и проявлять уважение к суду и другим участникам процесса.

Возражая против действий судей и других участников процесса, адвокат должен делать это в корректной форме и в соответствии с за­ коном.

Оценивая действия адвокатов К­ва, К­на и Н. с точки зрения соот­ ветствия этому правилу адвокатской профессии, Квалификационная комиссия установила следующее:

1. В отношении адвоката К­ва в письме судьи К. утверждается, что указанный адвокат при допросе свидетеля Ереминой Л. И. в присут­ ствии присяжных заседателей задавал вопросы об обстоятельствах производства обыска в ее квартире, а после сделанного ему замечания пререкался с председательствующим и порочил допустимое доказатель­ ство — протокол обыска. Протокол судебного заседания подтверждает этот довод судьи.

Адвокат К­в в своих объяснениях утверждает, что он лишь спросил свидетеля Е. о том, присутствовала ли она при производстве обыска, и никаких вопросов об обстоятельствах производства обыска не задавал.

Однако председательствующий прокомментировал его вопрос и ответ свидетеля и сказал, что адвокат уже заявлял ходатайство о признании протокола обыска недопустимым доказательством и вновь пытается по­ ставить под сомнение этот документ. В ответ на попытку объяснить, что он, адвокат, не имел таких намерений, судья сделал ему замечание. Он принес замечание на протокол судебного заседания, утверждая, что не пререкался с председательствующим и не порочил протокол обыска, однако эти замечания были отклонены.

Эти объяснения адвоката К­ва, а равно обоснованность его замеча­ ний на протокол судебного заседания, подтверждаются адвокатами К­ным и Н.

При таких обстоятельствах Квалификационная комиссия считает неубедительным, в силу недостаточной доказательственности, довод заявителя о нарушении адвокатом К­вым ст. 335 УПК РФ, и, следова­ тельно, неустановленным факт нарушения им ст. 12 Кодекса профес­ сиональной этики адвоката.

2. В отношении адвоката К­на в письме судьи К. утверждается, что этот адвокат, задав свидетелю С. вопрос о порядке и условиях проведе­ ния допроса, поставил под сомнение это доказательство;

кроме того, в отсутствие присяжных заседателей, адвокат К­н, будучи недовольным принятым судом решением, делал суду замечания и пререкался с пред­ седательствующим. Эти утверждения также подтверждаются протоко­ лом судебного заседания.

Адвокат К­н, оспаривая указанные обстоятельства, пояснил, что он не задал свидетелю С. ни одного вопроса, судье замечаний не делал и не пререкался с ним. Возражая против изменения уже определенного судом порядка исследования доказательств без учета мнения защитни­ ков, он просил внести эти свои возражения в протокол судебного засе­ дания в соответствии с ч. 3 ст. 243 УПК РФ, которая говорит о том, что «Возражения любого участника судебного разбирательства против дей­ ствий председательствующего вносятся в протокол судебного заседа­ ния». Однако судья К. расценил это возражение как замечание лично ему и сделал замечание адвокату.

По поводу протокола судебного заседания в этой части адвокат К­н принес замечания, указав, что он не делал замечание судье. На самом деле судья К. спросил: «Вы делаете мне замечание?», а получив ответ:

«Нет, Ваша честь, я высказываю свои соображения по поводу измене­ ния порядка исследования доказательств…», — сделал ему, адвокату К­ну, замечание, которое включено в протокол судебного заседания.

Постановление судьи Ульяновского областного суда К. по результа­ там рассмотрения замечаний адвоката К­на на протокол судебного за­ седания в Квалификационную комиссию АПУО на момент рассмотре­ ния ею настоящего дисциплинарного дела не поступило.

Адвокаты К­в и Н. подтверждают объяснения адвоката К­на и обо­ снованность его замечаний на протокол судебного заседания.

При таких обстоятельствах Квалификационная комиссия критиче­ ски относится к утверждению заявителя о том, что адвокат К­н непра­ вильно вел себя в судебном заседании, и, в частности, что делал судье замечания, и в силу недостаточности доказательств нарушения этим ад­ вокатом ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката дает заключе­ ние об отсутствии в действиях адвоката К­на состава дисциплинарного проступка.

3. В отношении адвоката Н. в письме судьи К. утверждается, что этот адвокат, в нарушение ст. 335 УПК РФ, в присутствии присяжных заседателей, несмотря на запрет председательствующего, получил от свидетеля С. документы и мужские брюки и заявил ходатайство пра­ вового характера — об исследовании их для присяжных заседателей, понимая, что судом еще не разрешен вопрос об относимости и допу­ стимости этих материалов к делу. На замечание судьи адвокат Н. всту­ пил с ним в полемику и в присутствии присяжных заседателей выразил ему недоверие, зная, что вопрос об отводе судьи является процессуаль­ ным и не должен ставиться в присутствии присяжных заседателей.

Письмо судьи К. в этой части также подтверждено протоколом судебно­ го заседания.

Адвокат Н., отрицая обоснованность указанного письма, пояснил, что свидетель С. является свидетелем не защиты, а обвинения, и что она по своей инициативе положила на стол, за которым сидели защитники подсудимых, сначала документы, а затем, видя, что председательствую­ щий не реагирует на ее действия, — мужские брюки, хотя никто ее об этом не просил.

Он, адвокат Н., попросил судью К. отреагировать на действия сви­ детеля, который складывает посторонние предметы на стол защитни­ ков, однако судья сделал ему замечание и в присутствии присяжных за­ седателей стал высказывать угрозы, суть которых сводилась к тому, что он предпримет меры для замены защитников, дискредитируя тем са­ мым адвокатов не только в глазах их подзащитных, но и присяжных за­ седателей.

В ответ на эти действия судьи он, адвокат Н., сказал, что хочет сде­ лать заявление в отсутствие присяжных заседателей, на что судья со­ общил присяжным, что он знает, что защита собирается заявлять ему отвод, на что он, адвокат Н., еще раз повторил, что хочет сделать заявле­ ние в отсутствие присяжных заседателей.

По поводу протокола судебного заседания адвокат Н. пояснил, что записи в нем, касающиеся поведения адвокатов, сделаны в соответ­ ствии с письмом судьи и в поддержку этого письма, поэтому замечания адвокатов на протокол судебного заседания остались без удовлетво­ рения.

Эта позиция адвоката Н. полностью разделяется адвокатами К­вым и К­ным.

При имеющейся противоречивости в доказательствах виновности адвоката Н. в нарушении им требований ст. 335 УПК РФ, и исходя из общего принципа презумпции невиновности привлекаемого к какой­ либо ответственности гражданина, Квалификационная комиссия дает заключение о недоказанности нарушения адвокатом Н. требований ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката.

Председатель Квалификационной комиссии, В. И. Чернышов РЕШЕНИЕ Совета Адвокатской палаты Ульяновской области 14 марта 2005 года г. Ульяновск [извлечение] Совет Адвокатской палаты Ульяновской области, рассмотрев в закры­ том заседании дисциплинарное дело в отношении адвокатов К­ва, К­на и Н., возбужденное президентом АПУО Чернышовым В. И. 24 января 2005 года в связи с письмом судьи Ульяновского областного суда К. от 21 января 2005 года о нарушении вышеуказанными адвокатами норм УПК РФ при защите в суде присяжных подсудимых С. и Е., УСТАНОВИЛ:

В письме судьи Ульяновского областного суда К. сообщается, что 21 января 2005 года, в ходе рассмотрения уголовного дела в отношении С. и Е., обвиняемых в совершении преступлений, предусмотренных п. «ж», «з» ч. 2 ст. 105, п. «б», «в» ч. 4 ст. 162, ч. 2 ст. 325 УК РФ, адвокаты К­в, К­н и Н. в присутствии присяжных заседателей нарушили пределы судебного разбирательства, установленные ст. 252 УПК РФ;

в наруше­ ние ч. 6, 7 ст. 335 УПК РФ пытались исследовать доказательства, право­ вая судьба которых еще не была решена, а также пытались опорочить допустимые доказательства, и, кроме того, не реагировали на замечания председательствующего судьи, вступали с ним в полемику, а адвокат К­н даже делал суду замечания.

В ходе дисциплинарного производства вышеуказанные адвокаты дали подробные пояснения по существу этого письма и, не признавая вину в перечисленных проступках, дали свою интерпретацию как своим действиям в судебном заседании 21 января 2005 года, так и действиям председательствующего судьи, считая их предвзятыми и необъектив­ ными.

Квалификационная комиссия Адвокатской палаты Ульяновской области, рассмотрев материалы дисциплинарного производства 28 фев­ раля 2005 года, дала заключение о недоказанности совершения адвока­ тами К­вым, К­ным и Н­ным нарушений норм УПК РФ и норм Кодек­ са профессиональной этики адвоката.

Это Заключение Квалификационной комиссии обязательно для Совета Адвокатской палаты.

На основании изложенного Совет Адвокатской палаты Ульянов­ ской области РЕШИЛ:

Дисциплинарное производство в отношении адвокатов К­ва, К­на и Н. прекратить по п. 2 ч. 1 ст. 25 Кодекса профессиональной этики ад­ воката.

Президент Адвокатской палаты Ульяновской области, В. И. Чернышов Материал № 16. Дисциплинарное производство в отношении адвокатов с. и Ч.

Участвуя или присутствуя на судопроизводстве и производстве…, адво­ кат должен соблюдать нормы соответствующего процессуального законо­ дательства…» (ч. 1 ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката).

Истечение шестимесячного срока со дня возбуждения дисциплинарно­ го производства в связи с нахождением уголовного дела на кассационном рассмотрении в Верховном Суде РФ служит основанием для его прекраще­ ния по пп. 6 п. 1 ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвоката.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ Квалификационной комиссии Адвокатской палаты Ульяновской области 16 мая 2005 года г. Ульяновск Квалификационная комиссия Адвокатской палаты Ульяновской обла­ сти, рассмотрев в закрытом заседании дисциплинарное производство в отношении адвокатов С. и Ч., возбужденное президентом АПУО 11 но­ ября 2004 года в связи с частным постановлением Ульяновского област­ ного суда от 3 ноября 2004 года, УСТАНОВИЛА:

В частном постановлении суда сообщается, что при защите в судеб­ ном заседании подсудимых Г. и С­ва, обвиняемых в совершении ряда особо тяжких преступлений, в том числе и убийстве, адвокаты С. и Ч. нарушили нормы УПК РФ, Закон РФ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и Кодекс профессиональной этики адвоката.

Эти нарушения, по мнению суда, выразились в следующем:

В судебном заседании адвокат Ч. заявил ходатайство об исключе­ нии из числа допустимых доказательств протокола допроса Г. в качестве подозреваемого, протокола проверки его показаний на месте и прото­ кола его допроса в качестве обвиняемого, как полученных с нарушением закона, мотивируя это тем, что во время допросов в качестве подозре­ ваемого адвокат А. не присутствовал, а явился под его окончание;

сле­ дователь прокуратуры в присутствии адвоката А. оказал на подзащитно­ го физическое и психическое давление, записав в протокол то, что ему было нужно, с применением силы заставил Г. подписать протокол, а ад­ вокат А. с этим согласился.

Адвокат Ч. также заявил, что при проверке показаний Г. на месте, как это видно из видеозаписи, в присутствии адвоката применялась фи­ зическая сила и угрозы;

в автомашине по пути к месту происшествия Г.

наносились удары, а адвокат А. бездействовал.

Адвокат С. также заявил ходатайство об исключении из числа до­ пустимых доказательств протокола допроса С­ва в качестве подозревае­ мого от 12 марта 2004 года, поскольку при допросе не присутствовал адвокат Т.;

в протокол следователь вписал нужные ему показания;

адво­ кат Т. пришел на допрос к его окончанию, находился в нетрезвом со­ стоянии и лишь подписал протокол.

Суд проверил эти доводы защиты, для чего были опрошены допол­ нительные свидетели, исследованы материалы дела, среди которых процессуальные документы;

заявления подсудимых на предваритель­ ном следствии, материалы проверок и другие материалы дела, просмо­ трена видеозапись проверки показаний на месте.

Оценив все имеющиеся по делу данные в их совокупности, суд при­ шел к выводу о том, что заявления адвокатов и их доводы являются на­ думанными и подлежат отклонению.

Делая заявления о ненадлежащей защите С. и Г. адвокатами Т. и А., адвокаты С. и Ч. не обращались в Адвокатскую палату с просьбой про­ вести проверку и установить высказанные ими факты.

По мнению суда, адвокаты, делая вышеуказанные заявления в от­ крытом судебном заседании, то есть публично, безосновательно обви­ нили следователей прокуратуры и работников милиции в совершении преступлений, а своих коллег, адвокатов Т. и А., в пособничестве им и невыполнении своих обязанностей адвоката, указанных в статье 7 За­ кона РФ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Фе­ дерации», и Кодексе профессиональной этики, и статье 53 УПК РФ, которые говорят, что при осуществлении защиты адвокаты используют лишь не запрещенные законом средства и способы защиты и отстаива­ ют права и законные интересы своих доверителей честно, разумно и добросовестно.

Однако и после вынесения судом постановления об отказе в удо­ влетворении ходатайств адвокатов об исключении из числа допустимых ряда доказательств адвокаты продолжали высказывать обвинения в адрес работников правоохранительных органов и своих коллег в совер­ шении ими преступлений против правосудия, указанных в главе УК РФ, хотя виновность этих лиц в совершении уголовных преступле­ ний, административных или дисциплинарных проступков судом не была установлена.

Считая такое поведение адвокатов незаконным и недопустимым, суд обратил на него внимание Совета Адвокатской палаты Ульяновской области.

Не согласившись с указанным частным постановлением Ульянов­ ского областного суда, адвокаты С. и Ч. обжаловали его в кассационном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, которая своим определением от 28 февраля 2005 года оставила частное постановление без изменения, а частные жа­ лобы адвокатов — без удовлетворения, указав, что частное постановле­ ние полностью соответствует протоколу судебного заседания.

Так, из него видно, что после проверки судом доводов адвокатов о недопустимости ряда доказательств и вынесения постановления об от­ казе в удовлетворении ходатайств адвокатов они продолжали высказы­ вать обвинения в адрес должностных лиц и своих коллег, что не соответ­ ствует конституционному принципу: «Осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц» (ст. 17 Конституции РФ).

Так, в прениях адвокат С. заявил, что «адвокат Т. был пьян, подпи­ сал протокол без участия в следственном действии» (том 4, л. д. 231).

Адвокат Ч., выступая в прениях, отмечал: «Но насколько мы знаем, все признательные показания, которые давал Г., были просто выбиты из него сотрудниками милиции», «Адвокат А. недобросовестно осущест­ влял защиту. Видел, что к Г. применяется насилие, но не воспрепятство­ вал этому. На допросе не участвовал» (том 4, л. д. 232).

Как указано в кассационном определении Верховного Суда РФ, из заявленных ходатайств и выступлений адвокатов следует, что адвокаты делают собственные выводы, а не ссылаются на позицию осужденных, поэтому следует согласиться с выводами суда первой инстанции о несо­ блюдении адвокатами С. и Ч. ст. 53 УПК РФ и ст. 7 Закона «Об адвокат­ ской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации».

В ходе дисциплинарного производства адвокат С. пояснил, что при защите С­ва он старался выполнить свой долг защитника;

возможно, допустил ошибку в защите, о чем сожалеет.

Адвокат Ч. заявил, что при защите Г. он каких­либо нарушений не допустил и с частным постановлением суда не согласен, поскольку оно незаконно и необоснованно.

Оценив имеющиеся в дисциплинарном деле доказательства, Ква­ лификационная комиссия приходит к следующим выводам:

Исходя из нормативно­правовых документов, регламентирующих деятельность адвокатов­защитников обвиняемых, они вправе были в ходе судебного заседания заявлять ходатайства об исключении из числа допустимых тех доказательств, которые, по их мнению, были добыты с нарушением Закона.

Однако после проверки судом их доводов о недопустимости этих доказательств и вынесения судом постановления об отказе в удовлетво­ рении ходатайств защиты адвокаты С. и Ч. не вправе были в прениях сторон делать от своего имени заявления обвинительного характера в адрес следователей прокуратуры, работников милиции и своих коллег, что подтверждается протоколом судебного заседания, на который адво­ каты не подали своих возражений в установленном порядке.

Сделав же такие заявления, они нарушили п. 11 ч. 1 ст. 53 УПК РФ, п. 1 ч. 1 ст. 7 Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Рос­ сийской Федерации, а также ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката, предусматривающих, что адвокаты отстаивают права довери­ телей честно, разумно и добросовестно способами и методами, не про­ тиворечащими закону, и при осуществлении профессиональной дея­ тельности должны уважать права, честь и достоинство своих коллег и других лиц.

Вместе с тем Квалификационная комиссия выносит заключение о необходимости прекращения дисциплинарного производства в связи с истечением установленного ч. 5 ст. 18 Кодекса профессиональной эти­ ки адвоката 6­тимесячного срока для привлечения адвокатов к дисци­ плинарной ответственности с момента обнаружения проступка.

Председатель Квалификационной комиссии, В. И. Чернышов РЕШЕНИЕ Совета Адвокатской палаты Ульяновской области 23 мая 2005 года г. Ульяновск Совет Адвокатской палаты Ульяновской области, рассмотрев в закры­ том заседании дисциплинарное производство в отношении адвокатов С. и Ч., возбужденное президентом АПУО 11 ноября 2004 года в связи с частным постановлением Ульяновского областного суда от 3 ноября 2004года, УСТАНОВИЛ:

Заключением Квалификационной комиссии Адвокатской палаты Ульяновской области от 16 мая 2005 года признано установленным, что адвокаты С. и Ч., защищая в Ульяновском областном суде подсудимых Г. и С­ва в период с 30 сентября по 3 ноября 2004 года, заявили ходатай­ ство об исключении из числа допустимых ряда доказательств, добытых, по их мнению, с нарушением закона.

Эти нарушения, по мнению адвокатов, выразились в том, что к их подзащитным сотрудники прокуратуры и милиции применяли физиче­ ское и психическое насилие, а адвокаты Т. и А. на это не реагировали, при допросах своих подзащитных фактически не присутствовали и под­ писали готовые протоколы, а адвокат Т. при этом был в нетрезвом со­ стоянии.

Эти доводы адвокатов суд проверил надлежащим образом и вынес постановление об их необоснованности.

Однако и после этого, в прениях сторон, адвокаты С. и Ч. продол­ жали высказывать от своего имени вышеуказанные обвинения в адрес следователей прокуратуры, работников милиции и своих коллег, чем нарушили п. 11 ч. 1 ст. 53 УПК РФ, п. 1 ч. 1 ст. 7 Закона РФ «Об адвокат­ ской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и ст. 8 Ко­ декса профессиональной этики адвоката, предусматривающих, что ад­ вокаты отстаивают права доверителей честно, разумно и добросовестно, способами и методами, не противоречащими закону, и при осуществле­ нии своей профессиональной деятельности должны уважать права, честь и достоинство своих коллег и других лиц.

Вместе с тем Квалификационная комиссия вынесла заключение о необходимости прекращения дисциплинарного производства в связи с истечением установленного ч. 5 ст. 18 Кодекса профессиональной эти­ ки адвоката 6­тимесячного срока для привлечения адвокатов к дисци­ плинарной ответственности с момента обнаружения проступка.

Исследовав материалы дисциплинарного производства, Совет АПУО установил, что частное постановление областного суда поступило в канцелярию Совета 11 ноября 2004 года, — и в тот же день президент АПУО возбудил дисциплинарное производство.

В связи с тем, что адвокаты С. и Ч. подали частные жалобы на по­ становление суда, оно не вступило в законную силу, и адвокаты подали заявления президенту АПУО о приостановлении дисциплинарного про­ изводства до рассмотрения их частных жалоб в кассационном порядке.

Эти заявления были удовлетворены 15 ноября 2004 года.

Уголовное дело с жалобами адвокатов было направлено в Верхов­ ный Суд РФ 6 декабря 2004 года, рассмотрено его Судебной коллегией по уголовным делам 28 февраля 2005 года и вернулось в Ульяновский областной суд во 2­й половине апреля 2005 года.

Кассационное определение, которым частные жалобы адвокатов были оставлены без удовлетворения, поступило в канцелярию АПУО 21 апреля 2005 года, и материалы дисциплинарного производства были рассмотрены на очередном заседании Квалификационной комиссии АПУО, которое состоялось 16 мая 2005 года, то есть через 6 месяцев по­ сле его возбуждения.

На основании изложенного Совет Адвокатской палаты Ульянов­ ской области РЕШИЛ:

Дисциплинарное производство в отношении адвокатов С. и Ч. пре­ кратить по п. 6 ч. 1 ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвоката.

Президент Адвокатской палаты Ульяновской области, В. И. Чернышов Материал № 44. обжалование частного постановления в отношении адвоката а.и.в.

Участвуя или присутствуя на судопроизводстве и производстве…, адво­ кат должен соблюдать нормы соответствующего процессуального законо­ дательства…» (ч. 1 ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката).

ЧАСтНОЕ ПОСтАНОвЛЕНИЕ 20 июля 2005 года г. Ульяновск Судья Засвияжского районного суда г. Ульяновска У. с участием госу­ дарственного обвинителя — помощника прокурора Засвияжского райо­ на г. Ульяновска Р., подсудимого Т., защитника — адвоката А.И.В., при секретаре Б., а также — потерпевших М.А.Е., М.Е.Э., М., Ф.М.В., Ф.В.Б., Ф.З.М., рассмотрев уголовное дело в отношении Т., обвиняемо­ го в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 162 и ч. 1 ст. УК РФ, УСТАНОВИЛ:

В ходе судебного разбирательства по данному делу 14 июля 2005 года по ходатайству защиты была допрошена в качестве дополнительного свидетеля несовершеннолетняя К.

Адвокат А.И.В. задавала вопросы — вопросы довольно подробные.

Вначале суд на это «закрыл глаза», ожидая ответы от свидетеля на по­ ставленные вопросы. Однако в дальнейшем адвокат А.И.В., не давая возможности несовершеннолетней К. дать ответ на поставленный вопрос, задавала следующий. Председательствующим было сделано за­ мечание в адрес адвоката об этом. Однако адвокат «пропустила мимо ушей» замечание и, перебив председательствующего, вновь задала сле­ дующий вопрос. Адвокату вновь было сделано замечание. На что адво­ кат отреагировала немедленно и резко, махнув рукой в сторону секрета­ ря судебного заседания: «Хоть десять замечаний!».

Данное замечание адвокатом было сделано в присутствии не толь­ ко секретаря, прокурора, подсудимого, но и несовершеннолетних по­ терпевших, их законных представителей. Такое поведение адвоката свидетельствует не только о явном неуважении к суду, но и об отсутст­ вии элементарных понятий об адвокатской этике;

характеризует его низкий — и профессиональный, и культурный уровень.

Суд считает недопустимым такое — открыто наплевательское от­ ношение (больше чем неуважение) к суду, другим участникам процесса.

Суд считает необходимым обратить внимание президента Ульянов­ ской областной адвокатской палаты на такое недостойное поведение адвоката А.И.В.

Руководствуясь ч. 4 ст. 29 УПК РФ, суд ПОСТАНОВИЛ:

Обратить внимание президента Ульяновской Адвокатской палаты Чернышова В. И. на недостойное поведение адвоката А.И.В. в судебном заседании.

О принятых мерах сообщить в Засвияжский районный суд.

Постановление может быть обжаловано в течение 10 суток со дня провозглашения.

Федеральный судья У.

КАССАЦИОННАя ЖАЛОБА (на частное постановление) Приговором судьи Засвияжского районного суда г. Ульяновска У. от 20 июля 2005 года Т. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 162 ч. 2, ст. 163 ч. 1 УК РФ и ему назначено нака­ зание в виде 5 лет 6 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

По данному делу судьей У. в мой адрес вынесено частное постанов­ ление, в котором указано на нарушение профессиональной этики и не­ достойное поведение в судебном заседании.

В соответствии с уголовно­процессуальным законом РФ все поста­ новления, вынесенные судом подлежат оглашению в судебном заседа­ нии. В нарушение данной нормы при постановлении приговора выне­ сенное частное постановление не было оглашено, а в мой адрес направ­ лено 25 июля 2005 года.

В ходе судебного заседания защита заявила ходатайство о допросе дополнительного свидетеля — несовершеннолетней К. Данное ходатай­ ство было удовлетворено судом, после чего защита проводила допрос сви­ детеля, задавая вопросы, соответствующие нормам УПК РФ и отно­ сящиеся к предмету доказывания, вызванные позицией подзащитного Т.

Тактика ведения допроса и необходимость задавать более подроб­ ные вопросы свидетелю К. была вызвана тем, что несовершеннолетний свидетель оказалась в непривычной для нее официальной обстановке судебного заседания и терялась при допросе. Защита не допускала на­ рушений, очередной вопрос задавался после того, как был получен от­ вет на предыдущий.

Произнесенная мною фраза была непроизвольной реакцией на комментарий председательствующего и высказана не в адрес суда, а са­ мопроизвольно на необоснованное замечание и комментарий ответа свидетеля на вопросы защиты. С моей стороны не было никаких жестов руками в сторону секретаря судебного заседания, что подтверждается протоколом судебного заседания.

Для защиты Т. были использованы средства и способы, не запре­ щенные законом. Никаких действий, нарушающих нормы уголовно­ процессуального закона и адвокатской этики допущены не были. В по­ становлении суда нет ссылки на нормы УПК, которые я нарушила. Суд, приходя к выводу о низком профессиональном и культурном уровне за­ щиты, по моему мнению, проявил некорректность.

Кроме того, считаю, что в процессуальных документах, вынесен­ ных судом недопустимо употребление выражений, не приемлемых в официальных документах. В данном случае частное постановление суда содержит просторечия, недопустимые фразеологические обороты, воз­ можные только в разговорной речи. На основании изложенного, прошу:

Частное постановление судьи Засвияжского районного суда г. Улья­ новска от 20 июля 2005 года отменить.

Адвокат А.И.В.

КАССАЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ 7 сентября 2005 года г. Ульяновск Судебная коллегия по уголовным делам Ульяновского областного суда в составе: председательствующего А., судей К., С., рассмотрела в судеб­ ном заседании кассационные жалобы осужденного Т. и адвоката А.И.В.

на частное постановление Засвияжского районного суда от 20 июня 2005 года, которым обращено внимание президента Ульяновской об­ ластной Адвокатской палаты Чернышова В. И. на недостойное поведе­ ние адвоката А.И.В. в судебном заседании.

Заслушав доклад судьи А., объяснения осужденного Т., адвоката А., судебная коллегия УСТАНОВИЛА:

В кассационных жалобах:

Адвокат А.И.В., не соглашаясь с решением суда, указывает, что в нарушение норм уголовно­процессуального закона частное постанов­ ление не было оглашено судом, а лишь направлено в ее адрес 25 июля 2005 года. Считает, что ею не было допущено никаких нарушений. Так­ тика ведения допроса несовершеннолетнего свидетеля К. была избрана с учетом особенностей личности подростка и сложившейся для нее не­ привычной обстановки. По ее мнению, для защиты Т. были использова­ ны средства и способы, не запрещенные законом, причем без каких­ либо нарушений норм адвокатской этики. Обращает внимание на то, что в частном постановлении нет ссылок на нормы УПК РФ, которые по мнению суда ею нарушены. В связи с этим просит данное постанов­ ление суда отменить.

Осужденный Т. утверждает, что председательствующим по делу было необоснованно сделано замечание в адрес защиты. Просит учесть данное обстоятельство при принятии решения по делу.

Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационных жалоб, заслушав адвоката А.И.В. и осужденного Т., поддержавших их, судебная коллегия находит частное постановление подлежащим отмене по сле­ дующим основаниям.

По результатам рассмотрения уголовного дела в отношении Т. на­ ряду с постановлением обвинительного приговора судом вынесено частное постановление, в котором обращено внимание президента об­ ластной адвокатской палаты на недостойное поведение адвоката А.И.В., защищающей интересы осужденного.

По мнению судебной коллегии данное частное постановление не отвечает требованиям, предъявляемым к официальным документам.

Оно изобилует фразеологическими оборотами, допустимым лишь в раз­ говорной речи.

Вывод суда о низком профессиональном и культурном уровне за­ щитника изложен в постановлении не совсем в корректной форме.

Обращая внимание на тактику ведения допроса несовершеннолетне­ го свидетеля К., суд не сослался в своем постановлении на то, какие именно нормы закона были нарушены адвокатом в ходе судебного следствия.

При таких обстоятельствах решение, принятое судом по результа­ там рассмотрения уголовного дела, нельзя признать законным и обо­ снованным. В связи с этим оно подлежит отмене.

Руководствуясь ст. 377, 378, 388 УПК РФ, судебная коллегия ОПРЕДЕЛИЛА:

Частное постановление Засвияжского районного суда от 20 июня 2005 года, которым обращено внимание президента Ульяновской об­ ластной Адвокатской палаты Чернышова В. И. на недостойное поведе­ ние адвоката А.И.В., отменить.

Председательствующий Судьи См. также:

Материалы № 41, № Статья 12 ч. 2 («Возражая против действий судей и других участников процесса, адвокат должен делать это в корректной форме и в соответ­ ствии с законом») Материал № 4. Дисциплинарное производство в отношении адвоката с.а.в.

Адвокат возражал против процессуальных действий судьи в связи с рас­ смотрением ею уголовного дела в некорректной форме и не в соответствии с законом. При этом он исполнял свои обязанности адвоката неразумно, запрещенными законодательством средствами (пп. 1 п. 1 ст. 7 Федераль­ ного закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», ч. 2 ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката).

РЕШЕНИЕ Совета Адвокатской палаты Ульяновской области 6 октября 2003 года г. Ульяновск Совет Адвокатской палаты Ульяновской области, рассмотрев в закры­ том заседании материалы дисциплинарного производства в отношении адвоката С.А.В., возбужденного президентом АПУО 26 августа 2003 года в связи с рассмотрением Заключения по материалам проверки от 20 ав­ густа 2003 года, сделанного Управлением Судебного департамента при Верховном Суде РФ в Ульяновской области, в котором сообщается о действиях указанного адвоката, несовместимых с требованиями Кодек­ са профессиональной этики адвоката, установил:

Из Заключения Судебного департамента делается вывод о доказан­ ности возражений со стороны адвоката С.А.В. против действий судьи М. в не корректной форме и не в соответствии с уголовно­процессу­ альным законом.

Так, из пояснений секретаря Базарносызганского суда видно, что к ней С.А.В. приехал домой, где интересовался порядком изготовления протокола судебного заседания, при этом высказывал угрозы в ее адрес, что она лишится работы, а потом он посмотрит, что делать с судьей М., так как ему известно, что она берет взятки.

В Заключении имеется ссылка на пояснения мужа судьи М., кото­ рый утверждает, что к нему неоднократно приезжал адвокат С.А.В. с со­ служивцем Б., который просил его повлиять на жену, которая будет су­ дить подзащитного С.А.В., чтобы жена вынесла приговор с условной мерой наказания. Последний раз С.А.В. вызывал его на беседу обман­ ным путем, обещал ему перевод по службе в г. Ульяновск, в военное учи­ лище, так как у него большие связи, раньше он работал начальником следственного управления.

Вышеуказанные пояснения мужа судьи М. подтверждает сам адво­ кат С.А.В. в своем объяснении от 30 июля 2003 года. В частности, С.А.В.

подтвердил, что он приезжал к мужу судьи дважды с его сослуживцем по делу Д., то есть его подзащитного.

Таким образом, материалами проверки Судебного департамента объективно и достоверно установлено, что адвокат С.А.В. возражал против процессуальных действий судьи М. в связи с рассмотрением ею уголовного дела в отношении Д. в не корректной форме и не в соответ­ ствии с законом. При этом он исполнял свои обязанности адвоката не­ разумно, запрещенными законодательством средствами.

Что касается доводов законности приговора в отношении подза­ щитного С.А.В., правильности изготовления протокола судебного за­ седания по этому делу, процессуальных действий судьи, то они являют­ ся несостоятельными, так как отступления судей от процессуальных норм рассмотрения дел в судах разрешаются не на бытовом уровне, а строго по уголовно­процессуальному законодательству путем пода­ чи жалоб в кассационном, надзорном порядке вплоть до Верховного Суда РФ.

В соответствии с Заключением Квалификационной комиссии при Адвокатской палате Ульяновской области от 15 сентября 2003 года, ко­ торое обязательно для Совета Адвокатской палаты, адвокат С.А.В. со­ вершил дисциплинарный проступок, выразившийся в нарушении п. ч. 1 ст. 7 Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Россий­ ской Федерации», обязывающей адвоката разумно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодатель­ ством РФ средствами, п. 4 ч. 1 ст. 7 этого Закона, обязывающей адвоката соблюдать Кодекс профессиональной этики адвоката, и в нарушении ч. 2 ст. 12 этого Кодекса, обязывающей адвоката возражения против действий судьи делать в корректной форме, в соответствии с законом.

На основании изложенного Совет Адвокатской палаты Ульянов­ ской области РЕШИЛ:

За грубое нарушение п. 1, 4 ч. 1 ст. 7 Закона «Об адвокатской дея­ тельности и адвокатуре в Российской Федерации» и ч. 2 ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката объявить адвокату С.А.В. замечание.

Президент Адвокатской палаты Ульяновской области, В. И. Чернышов Материал № 8. Дисциплинарное производство в отношении адвоката М.Д.в.

Представление Управления МЮ РФ о прекращении статуса адвоката, не подтвержденное никакими доказательствами, не является основанием для его удовлетворения.

Из представления усматривается, что следователь пытался дать оценку профессиональной деятельности адвоката по защите обвиняемого, что является недопустимым вмешательством в работу адвоката.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ Квалификационной комиссии Адвокатской палате Ульяновской области 12 апреля 2004 года г. Ульяновск Квалификационная комиссия при Адвокатской палате Ульяновской области, рассмотрев в закрытом заседании дисциплинарное производ­ ство в отношении адвоката М.Д.В., возбужденное президентом АПУО 2 апреля 2004 года в связи с представлением начальника Управления Министерства юстиции Российской Федерации по Ульяновской обла­ сти С. от 31 марта 2004 года о прекращении статуса адвоката, УСТАНОВИЛА:

В вышеуказанном представлении указывается, что в Управление Министерства юстиции Российской Федерации по Ульяновской обла­ сти поступило представление Следственного управления УВД Ульянов­ ской области, в котором сообщается, что адвокат М.Д.В., защищая ин­ тересы М. на предварительном следствии, недобросовестно относился к своим обязанностям защитника: неоднократно опаздывал на след­ ственные действия, самовольно уходил с них либо не являлся на эти действия без уважительных причин, что приводило к срыву запланиро­ ванных следственных действий.

При участии в следственных действиях адвокат М. неоднократно допускал некорректное поведение, высказывал в присутствии обвиня­ емой в адрес следователя оскорбительные слова, унижающие ее честь и достоинство, чем нарушил ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката.

Поскольку представление Следственного управления УВД Улья­ новской области в отношении адвоката М.Д.В. является повторным, должных выводов он не сделал, предлагается на основании п. 5 ст. Федерального Закона РФ «Об адвокатуре и адвокатской деятельности в Российской Федерации» прекратить статус адвоката М.Д.В.

Из представления начальника отдела следственной части СУ при УВД Ульяновской области К. следует, что адвокат М.Д.В. опаздывал на следственные действия, самовольно уходил с них или вообще не являл­ ся в назначенное время;

консультировал свою подзащитную не в пол­ ном объеме, в связи с чем приостанавливались очные ставки для кон­ сультаций обвиняемой М.

Кроме того, адвокат М.Д.В. неоднократно допускал некорректное поведение, выражающееся в указаниях следователю о порядке и усло­ виях проведения следственных действий, высказывании в ее адрес сво­ их умозаключений о неумении работать и незнании законов. Далее в этом представлении указано, что13 февраля 2004 года адвокат М.Д.В. в присутствии обвиняемой М. следователя Н. высказал в адрес следовате­ ля Д. оскорбительные слова, унижающие ее честь и достоинство и вос­ принятые ею как угроза и психологическое давление. 16 февраля 2004 года в судебном заседании адвокат М.Д.В. высказал в адрес следо­ вателя Д. оскорбительную фразу, в связи с чем судья Г. сделала ему за­ мечание.

Далее в представлении указывается, что адвокат М.Д.В. «поощрял действия своей подзащитной М. в оказании давления на потерпевших и свидетелей по делу с целью изменить их показания в пользу обвиняе­ мой, либо запугать или запутать свидетелей в своих показаниях, чтобы использовать сомнения в пользу подзащитной».

Указывается, что в деле имеется заявление Н. об угрозах в его адрес со стороны обвиняемой;

заявление свидетеля А. о клевете М. на очной ставке;

показания свидетеля Д. о том, что М. уговаривает его изменить показания;

показания потерпевшей П. о том, что в декабре 2003 года она по просьбе адвоката М.Д.В. написала на имя следователя заявление о прекращении уголовного дела в связи с отсутствием каких­либо пре­ тензий к М. Кроме того, 13 февраля свидетель Д. сделал заявление о том, что адвокат М.Д.В. склонял его к даче ложных показаний.

Далее указывается, что адвокат М.Д.В. поощрял противоправные действия своей подзащитной и свидетелей защиты: 2 февраля 2004 года при обыске в жилище М. она и ее брат нецензурно оскорбляли работни­ ков милиции, пытались сопротивляться и нанести телесные поврежде­ ния оперуполномоченному Г. Когда об этом был поставлен в извест­ ность адвокат М.Д.В., он ответил, что брат М. «правильно сделал». Это свое мнение адвокат подтвердил и 16 февраля 2004 года в суде.

Кроме того, в представлении указывается, что адвокат М.Д.В. не планировал свою работу, в связи с чем 12 февраля 2004 года, 13 февраля 2004 года с 8 ч. отказался от участия в следственных действиях, а 13 фев­ раля 2004 года вместо 15 ч. явился к следователю вместе со своей подза­ щитной в 15 ч. 30 мин., и вместо участия в очной ставке до 18 ч. 45 мин.

знакомился с материалами уголовного дела, отказавшись от проведения очных ставок, хотя с материалами дела можно было ознакомиться в пе­ риод с 10 по 12 февраля и в первой половине дня 13 февраля.


В заключение делается вывод, что таким поведением адвокат М.Д.В.

умышленно игнорировал и нарушал УПК РФ и оказывал юридическую помощь, повлекшую неправомерные действия его подзащитной, что несовместимо с адвокатской этикой.

Никаких доказательств в подтверждение доводов представления представлено не было.

Адвокат М.Д.В., считая представление необоснованным, пояснил, что ни норм УПК РФ, ни норм Кодекса профессиональной этики адво­ ката он при защите М. не допускал. Считает, что представление К. явля­ ется реакцией на его принципиальную защиту М., в ходе которой он заявлял множество различных ходатайств и писал жалобы на незакон­ ные, с его точки зрения, действия следователя.

Он отрицает некорректное поведение в отношении следователя Д.

13 и 16 февраля 2004 года и какое­либо незаконное воздействие на сви­ детелей по делу. Признает, что после возмещения ущерба его подза­ щитной М. потерпевшей П. он действительно помог М. составить текст расписки потерпевшей в получении денег, так как возмещение вреда яв­ ляется смягчающим вину обстоятельством. Эта расписка хранится у М.

и в суде будет приобщена к материалам уголовного дела.

В отношении свидетеля Д. адвокат М.Д.В. заявил, что этот свиде­ тель предлагал М. за деньги изменить свои показания, однако он, адво­ кат, с этим свидетелем не встречался.

2 февраля 2004 года в квартиру М. ворвались трое мужчин в граж­ данской одежде, оттолкнув от входной двери несовершеннолетнюю дочь М., которая открывала дверь. От толчка девочка ударилась голо­ вой о стену. Брат М., посчитав, что в квартиру проникли преступники, пытался отталкивать мужчин, и лишь когда они представились со­ трудниками милиции, квартира была предоставлена для проведения обыска.

По звонку М. адвокат М.Д.В. приехал к ней домой, где оперуполно­ моченный Г. пожаловался ему на действия брата М. Адвокат М.Д.В., выслушав М., сказал работникам милиции, что у них не было законных оснований для «жесткого» вторжения в квартиру, тем более, что дверь открыла девочка. Эту же позицию он высказал и в суде 16 февраля 2004 года.

По поводу якобы имевших место опозданий на следственные дей­ ствия адвокат М.Д.В. пояснил, что на 12 февраля он к следователю не приглашался;

не приглашался он и к 8 часам 13 февраля. В этот день он был приглашен к 15 часам. Вместе с М. он прибыл в СУ УВД в 14 ч.

50 мин., однако следователь Д. спустилась за ними на проходную лишь в 15 ч. 30 мин., сказав, что была занята другими делами.

В связи с тем, что М. заявила ходатайство об ознакомлении с не­ которыми материалами уголовного дела, и следователь это ходатайство удовлетворила, обвиняемая изучала материалы до 18 ч. 45 мин. После этого адвокат предложил следователю приступить к проведению очной ставки со свидетелями, однако следователь уже отпустила свидетелей домой.

Адвокат М.Д.В. пояснил, что следователь Д. сама вела себя некор­ ректно по отношению к нему и М., так как заставляла их ждать в кори­ доре по часу­полтора без объяснения причин задержки начала след­ ственных действий.

Адвокат считает, что реальным автором представления, подписан­ ного К., является следователь Д., которая мстит ему за проявленную принципиальность в защите М.

В своих письменных объяснениях М. полностью подтвердила объ­ яснения адвоката М.Д.В.

Судья Ленинского районного суда г. Ульяновска Г. в беседе с пре­ зидентом АПУО Чернышовым В. И. 5 апреля 2004 года пояснила, что 16 февраля 2004 года во время слушания жалобы адвокат М.Д.В. проя­ вил некорректность по отношению к следователю Д., обратившись к ней на «ты», в связи с чем судья сделала адвокату замечание.

Из приобщенного к материалам дисциплинарного производства постановления президиума Ульяновской областной коллегии адвокатов видно, что 19 января 2004 года президиум УОКА рассматривал пред­ ставление следователя Д. в отношении адвоката М.Д.В. по делу М. и признал, что в действиях адвоката нет состава дисциплинарного про­ ступка.

Оценив материалы дисциплинарного производства, Квалифика­ ционная комиссия приходит к следующим выводам:

В соответствии со ст. 18 Закона «Об адвокатской деятельности и ад­ вокатуре в Российской Федерации» вмешательство в адвокатскую дея­ тельность, осуществляемую в соответствии с законодательством, запре­ щается.

Адвокат не может быть привлечен к какой­либо ответственности за выраженное им при осуществлении адвокатской деятельности мнение, если только вступившим в законную силу приговором суда не будет установлена виновность адвоката в уголовном деянии.

Из представления К. усматривается, что следователь пытается дать оценку профессиональной деятельности адвоката по защите М., что яв­ ляется недопустимым вмешательством в работу адвоката.

Все доводы представления являются голословными, не подтверж­ денными никакими доказательствами, и они опровергаются объясне­ ниями адвоката М.Д.В. и его подзащитной М.

Кроме того, из представления видно, что действия обвиняемой М.

идентифицируются с действиями ее защитника, адвоката М.Д.В., что совершенно недопустимо.

Квалификационная комиссия приходит к выводу, что представле­ ние начальника отдела следственной части СУ при УВД Ульяновской области К. является своеобразной реакцией на принципиальную работу адвоката М.Д.В. по защите обвиняемой М. и в силу полной бездоказан­ ности считает его необоснованным.

Из всего объема представления подтвердился лишь один факт:

некорректное обращение адвоката М.Д.В. к следователю Д. на «ты» в судебном заседании 16 февраля 2004 года, однако в силу его малозначи­ тельности, как не умаляющего авторитета адвокатуры и не причинив­ шего существенного вреда Адвокатской палате, адвокат не может быть привлечен к дисциплинарной ответственности.

На основании изложенного, Квалификационная комиссия счита­ ет, что дисциплинарное производство в отношении адвоката М.Д.В.

подлежит прекращению.

Подписи членов Комиссии Материал № 23. Дисциплинарное производство в отношении адвоката Ч.в.в.

Частное постановление суда, не подтвержденное никакими доказатель­ ствами, является лишь поводом для возбуждения дисциплинарного произ­ водства в отношении адвоката, но не основанием для его наказания.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ Квалификационной комиссии Адвокатской палаты Ульяновской области 16 октября 2006 года г. Ульяновск Квалификационная комиссия Адвокатской палаты Ульяновской обла­ сти, рассмотрев в закрытом заседании материалы дисциплинарного производства в отношении адвоката Ч.В.В., возбужденного президен­ том АПУО Чернышовым В. И. 30 августа 2006 года в связи с частным постановлением судьи Засвияжского районного суда г. Ульяновска М.

от 24 августа 2006 года, в котором сообщается о нарушении адвокатом Ч.В.В. норм УПК РФ и Законодательства об адвокатуре при защите подсудимого А., УСТАНОВИЛА:

В частном постановлении сообщается следующее:

«Засвияжским районным судом вынесен приговор в отношении А., признанного виновным в совершении преступления, предусмотренно­ го ч. 1 ст. 105 УК РФ, защиту которого осуществлял адвокат Ульянов­ ской областной палаты адвокатов Ч.В.В.

Суд не может оставить без внимания некорректное поведение адво­ ката Ч.В.В. в ходе судебного заседания, а также нарушение им процес­ суального закона.

В ходе судебного заседания адвокатом Ч.В.В. неоднократно дела­ лись замечания председательствующему о том, что им неверно задаются вопросы свидетелям, несмотря на то, что законом сторонам не предо­ ставлена возможность делать председательствующему по делу замечания.

Тон, в котором были сделаны данные замечания, а также их форма (имен­ но замечание, а не как заявление либо жалоба), дают суду основания полагать, что таким образом адвокат Ч.В.В. проявил к суду неуважение.

В судебном заседании адвокат Ч.В.В. позволял себе вступать в пререкания с председательствующим, высказывал угрозу заявить отвод судье, чего лично так и не сделал. За такое нетактичное поведение адво­ кату Ч.В.В. были сделаны два замечания. При этом, за редким исключе­ нием, адвокат Ч.В.В. не обращался к суду, как того требует регламент судебного заседания, «Ваша честь», а делал заявления и отвечал на во­ просы суда обезличенно. Он же позволил себе при решении вопроса о необходимости вызова в судебное заседание свидетелей Г. и Д. отвечать на вопрос суда сидя, на что ему было указано председательствующим.

Таким образом, адвокат Ч.В.В. нарушил следующие нормы уго­ ловно­процессуального закона и Кодекса профессиональной этики ад­ воката.

В соответствии со ст. 53 УПК РФ с момента допуска в уголовное дело защитник имеет право в том числе приносить жалобы на действия суда.

В соответствии с п. 4.1 ст. 19, ст. 123 УПК РФ действия и решения суда могут быть обжалованы в порядке, предусмотренном УПК РФ, то есть в вышестоящий суд.

В соответствии со ст. 243 УПК РФ возражения любого участника судебного разбирательства против действий председательствующего за­ носятся в протокол судебного заседания.

В соответствии со ст. 248 УПК РФ защитник подсудимого участвует в исследовании доказательств, заявляет ходатайства, излагает суду свое мнение по существу обвинения и его доказанности, об обстоятельствах, смягчающих наказание подсудимого или оправдывающих его, о мере наказания, а также по другим вопросам, возникающим в ходе судебного разбирательства.

В соответствии со ст. 257 УПК РФ все участники судебного разби­ рательства обращаются к суду и делают заявления стоя. Отступление от этого правила может быть допущено с разрешения председательствую­ щего. Участники судебного разбирательства обращаются к судье «Ваша честь».

Согласно ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката, при­ нятого Всероссийским съездом адвокатов 31 января 2003 года, участвуя на судопроизводстве, адвокат должен соблюдать нормы соответствую­ щего процессуального законодательства, проявлять уважение к суду и другим участникам процесса. Возражая против действий судей и других участников процесса, адвокат должен делать это в корректной форме и в соответствии с законом.


Адвокатом Ч.В.В. были допущены два срыва судебных заседаний.

Если в первом случае им была представлена справка об участии в другом судебном заседании, то во втором случае адвокатом была предоставлена справка за подписью президента Ульяновской адвокатской палаты о том, что у него сломалась машина. Вместе с тем, данная справка была составлена со слов самого адвоката Ч.В.В., каких­либо документов, подтверждающих уважительный характер неявки в суд, предоставлено не было. По этим основаниям суд не может признать уважительной при­ чину неявки адвоката Ч.В.В. в судебное заседание 3 августа 2006 года.

Суд также считает необходимым отметить, что в судебное заседа­ ние, назначенное на 19 июля 2006 года, были вызваны свидетели, по­ терпевшая, однако к данному времени адвокат Ч.В.В. также не явился, предоставив справку из другого суда. О дате и времени начала судебного заседания адвокат Ч.В.В. был уведомлен надлежащим образом, однако он не предпринял со своей стороны никаких мер к тому, чтобы своевре­ менно явиться в суд (хотя, согласно п. 5 ч. 1 ст. 9 Кодекса профессио­ нальной этики адвоката, адвокат не вправе принимать поручения на оказание юридической помощи в количестве, заведомо большем, чем он в состоянии выполнить). В результате судебное заседание было со­ рвано, часть свидетелей, явившихся в данное судебное заседание, на следующее не явилась. В отношении них судом оформлялся принуди­ тельный привод.

Согласно ст. 14 того же Кодекса при невозможности по уважитель­ ным причинам прибыть в назначенное время для участия в судебном заседании адвокат должен заблаговременно уведомить об этом суд.

Кроме того, выступая в судебных прениях 21 августа 2006 года, ад­ вокат Ч.В.В. сослался на не исследованное судом доказательство (акт судебно­медицинского исследования М.), чего он делать был не дол­ жен, поскольку в соответствии со ст. 240 УПК РФ в судебном разби­ рательстве все доказательства по уголовному делу подлежат непосред­ ственному исследованию. Согласно ч. 4 ст. 292 УПК РФ участник прений сторон не вправе ссылаться на доказательства, которые не рас­ сматривались в судебном заседании. Суд был вынужден обсуждать вопрос о возобновлении судебного следствия, возвращаться к исследо­ ванию доказательств, что привело к затягиванию рассмотрения уголов­ ного дела.

С учетом изложенного суд считает необходимым вынести частное постановление с целью недопущения подобных нарушений впредь.

Руководствуясь ч. 4 ст. 29 УПК РФ, постановил: обратить внимание президента Ульяновской областной палаты адвокатов на поведение ад­ воката Ч.В.В. при рассмотрении уголовного дела по обвинению А.».

В ходе дисциплинарного производства адвокат Ч.В.В. дал письмен­ ные объяснения по существу частного постановления, которые он под­ твердил в полном объеме на заседании Квалификационной комиссии АПУО:

«30 августа 2006 года в отношении меня было вынесено постанов­ ление о возбуждении дисциплинарного производства в связи с частным постановлением судьи Засвияжского районного суда г. Ульяновска М.

от 24 августа 2006 года, где сообщается о нарушении мной норм УПК РФ и Законодательства об адвокатуре при осуществлении защиты А.

Данное постановление считаю незаконным в связи с тем, что оно не соответствует действительности и не подкреплено никакими доказа­ тельствами.

На мой взгляд, оно вынесено судьей предвзято в связи с активно занятой мной позицией как адвоката по защите интересов клиента, от­ стаивания в суде своих процессуальных прав и законных интересов под­ судимого. Мои законные возражения в суде против неправомерных действий председательствующего по делу, заявленный ему отвод под­ судимым воспринялись судьей М. как обида.

Несостоятельность частного постановления судьи заключается в следующем.

Так, из частного постановления усматривается, что я неоднократно делал замечания председательствующему в связи с тем, что им, то есть судьей, неверно задаются вопросы свидетелям. Тон, в котором были сделаны данные замечания, а также их форма (именно замечание, а не как заявление либо жалоба), дают суду основания полагать, что таким образом я проявил неуважение к суду.

Ссылка на указанные обстоятельства является несостоятельной по следующим основаниям. Я отрицаю тот факт, что делал суду замечания, в особенности неоднократно. Непризнание мной данного факта под­ тверждается объяснениями присутствующих в зале судебного заседания А.Л.А., К.Н.Е., стажера адвоката К.И.А., а также протоколом судебного заседания.

Из протокола судебного заседания (лист 7) видно, что адвокат Ч.В.В. возражал против снятия его вопроса, а не делал суду замечания.

Несмотря на мои законные возражения, мне было объявлено замечание за нарушение порядка в судебном заседании, за пререкания с председа­ тельствующим.

Таким образом, протоколом судебного заседания опровергается вывод судьи М., что я делал ему замечание, а подтверждает факт моего возражения на основании ч. 3 ст. 243 УПК РФ против незаконных дей­ ствий председательствующего.

Полагаю, судья неверно воспринял мое возражение как замечание, пререкание с председательствующим и нарушение порядка в судебном заседании, либо умышленно исказил данный факт.

Ниже в протоколе записаны слова: «Я делаю судье замечание».

Здесь, я полагаю, вновь перепутаны слова «возражаю» и «замечание».

Такого я сказать не мог, хотя бы по причине нахождения в зале суда мое­ го стажера, а также в силу своего образования, опыта работы и долж­ ностного положения.

В частном постановлении судья заявляет, что я не должен был делать суду замечания, а надо было делать заявления либо приносить жалобу.

С этим тоже согласиться нельзя, ибо заявления и жалобы относятся совершенно к иной процессуальной сфере деятельности, в данной си­ туации закон меня обязывал возражать, что я и делал.

Кроме того, изложенные факты в частном постановлении не со­ гласуются с протоколом судебного заседания. А именно в нем сказано, что я нарушал порядок и пререкался с председательствующим. Из про­ токола не усматривается, что мне делались замечания за то, что я вместо заявлений и жалоб на действия председательствующего делал ему заме­ чания.

Не усматривается из протокола и то, что я неоднократно делал су­ дье замечания в каком­то повышенном тоне, нет в протоколе и упоми­ нания о неуважении к суду.

Напротив, протокол судебного заседания свидетельствует о непра­ вомерных действиях судьи, заключающихся в нарушении им принципа состязательности, равенства прав сторон, ограничении прав адвоката при производстве им аудиозаписи судебного процесса.

В частном постановлении судья отмечает, что я высказывал угрозу заявить отвод судье, чего лично так и не сделал, за такое нетактичное поведение мне делалось два замечания.

Сама по себе такая формулировка мной расценивается как неле­ пая, безграмотная и голословная. Из протокола вообще не усматривает­ ся, что я высказывал какие­либо намерения заявить отвод. В протоколе записаны слова «я заявляю отвод председательствующему». Это не со­ ответствует действительности, ибо суд должен был удалиться в совеща­ тельную комнату и разрешать этот отвод, но в протоколе этого нет и не могло быть, так как я отвод не заявлял судье.

Ссылка судьи М. в частном постановлении на то, что я не всегда обращался к суду со словами: «Ваша честь», делал заявления и отвечал на вопросы суда обезличенно, позволял, при решении вопроса о необ­ ходимости вызова в судебное заседание свидетелей Г. и Д., отвечать на вопрос суда сидя, на что ему было указано председательствующим, яв­ ляется тоже несостоятельной, ибо такого не было и это не подтвержда­ ется протоколом судебного заседания.

Указанные обстоятельства отражаются на листах 112–113 протоко­ ла судебного заседания. Как видно из протокола, я никаких заявлений не делал, а ответы на вопрос суда нельзя расценивать как мое обраще­ ние к суду с ходатайством, где я должен встать и сказать «Ваша честь».

Мне не было сделано ни одного замечания по поводу обращения к суду обезличенно и без употребления «Ваша честь». Как видно из про­ токола, при обращении государственного обвинителя к суду с ходатай­ ством, не везде записаны слова «Ваша честь», но ему по этому поводу замечания не делались. При решении вопроса о необходимости вызова в суд длительное время не являющихся свидетелей Г. и Д., то у меня су­ дьей спрашивалось только мнение, поэтому никаких заявлений, хода­ тайств я делать не мог и не делал, как это записано безграмотно в про­ токоле. Не делал я и обращений к суду, а высказывал только мнение и употреблять слова «Ваша честь» при этом считаю неуместным.

По поводу реплики судьи в мой адрес «Не желаете ли Вы встать, об­ ращаясь к суду?» поясняю, что с его стороны в мой адрес такая реплика была, связано это с тем, что судья при решении вопроса о явке длитель­ но не являющихся в суд важных свидетелей — очевидцев убийства, а по подозрению они могли быть участниками или исполнителями данного убийства, нервничал, в связи с тем, что я занял позицию, противопо­ ложную с прокурором, то есть приобщить рапорты работников мили­ ции и огласить их показания, в связи с этим неправомерно предлагал мне, как адвокату, обеспечить явку свидетелей обвинения М. (л. пр. 58, 78, 79), Д. (л. д. 113) на судебное заседание, так как органы милиции и прокуратуры этого сделать якобы не смогли. Поэтому в суде при реше­ нии указанного вопроса шло бурное и эмоциональное обсуждение при активном участии судьи, который, неоднократно пытался склонить меня отказаться от их вызова, чтобы не затягивать процесс.

По сути, как правильно записано в протоколе (л. д. 112), судья вы­ слушивал мнения сторон, а не разрешение моих заявлений, ходатайств, как указано в частном постановлении. В процессе этого длительного не процессуального «разбирательства» ни я, ни прокурор при высказыва­ нии своих мнений в полный рост по стойке «смирно» не вставали, обо­ значая уважение к суду при ответах привставанием, а судья в связи с этим никому и никогда замечаний не делал, как видно из протокола.

Но после нервной реплики судьи «Не желаете ли Вы встать, обра­ щаясь к суду?», я встал и высказал мнение по заявленному ходатайству прокурора, но никаких заявлений, ходатайств не делал, но судья мое мнение воспринял ошибочно, как обращение, противореча сам себе.

Ссылки судьи в частном постановлении на ст. 53, 19, 123, 243, УПК РФ являются не уместными и ни о чем не свидетельствующими.

Ссылка судьи на п. 5 ч. 1 ст. 9 Кодекса профессиональной этики ад­ воката, а именно на то, что адвокат не вправе принимать поручения на оказания юридической помощи в количестве, заведомо большем, чем он в состоянии выполнить, является голословной. Так, согласно моей регистрационной карточки № 15, я заключил соглашение на защиту А.

14 июля 2006 года, а защиту Ш. начал осуществлять с 28 марта 2006 года, а в Чердаклинском суде с 15 мая по 24 июля 2006 года, о чем судья М.

был заблаговременно извещен, в уголовном деле справка имеется.

Что касается срывов судебных процессов.

Судья М. в своем частном постановлении, на мой взгляд, предна­ меренно исказил факты по срыву процесса 19 июля 2006 года, что ярко свидетельствует о необоснованности частного постановления и о нару­ шении им самим судейской этики. Полагаю, что, надуманные выводы судьи М. опровергаются моими пояснениями, протоколом судебного заседания и пояснениями очевидцев, присутствующих в суде.

Получив заблаговременно извещение о начале судебного процесса по делу А. на 9 ч. 30 мин. 19 июля 2006 года, я сразу же связался по теле­ фону с судьей М. и сообщил ему, что на это время назначено продолже­ ние судебного процесса в Чердаклинском районном суде с моим уча­ стием по уголовному делу Ш., которое рассматривается с 15 мая с. г.

(справка прилагается). По согласованию между председателем Черда­ клинского районного суда В. и судьей М. была достигнута договорен­ ность о следующем: «Мне предоставляется возможность закончить про­ цесс в Чердаклинском суде до обеда 19 июля, а после обеда, не позже 15 ч., принять участие на первом судебном заседании Засвияжского районного суда по уголовному делу А.».

19 июля 2006 года с 9 ч. 30 мин. до 13 ч. 30 мин. я участвовал в судеб­ ном заседании Чердаклинского районного суда (справка прилагается), а после его окончания, сразу же, без обеда, выехал на личной автомаши­ не в Засвияжский суд, находящийся в 60 километрах. В 14 ч. 30 мин.

19 июля я прибыл в Засвияжский суд, доложил об этом судье. Поскольку подсудимый, потерпевшая, свидетели, прокурор были на месте, то про­ цесс, согласно протоколу, начался в 15 ч. (л. пр. З). Справка из Черда­ клинского суда, адресованная в Засвияжский суд, находится в уголов­ ном деле, так как я ее передал судье М. сразу же по приезде в суд на первое заседание.

Я не согласен с записью в протоколе судебного заседания (л. пр. 1), что судебное заседание было открыто в 9 ч. 30 мин. и, в связи с моей не­ явкой по неизвестной причине, в суде был объявлен перерыв.

Мое несогласие с этим подтверждается объяснением управделами Ульяновской областной коллегии адвокатов Дубовой И. Г., которая по моей просьбе звонила секретарю судьи М. примерно в 13 ч. 40 мин. и сообщила, что я выехал из Чердаклинского суда в Засвияжский суд, объяснениями присутствующих в Засвяжском суде по делу А., которые подтвердили, что в первый день суд начался не в 9 ч. 30 мин., а в 15 ч., протоколом судебного заседания, из которого видно, что рассмотрение дела началось в 15 ч. 19 июля, были допрошены потерпевшая и свидете­ ли, исследовались материалы дела (л. пр. З­16): судом в этот день и поз­ же привод в отношении неявившихся свидетелей не оформлялся.

Из вышеизложенного видно, что первый день судебного процесса по моей вине не срывался, а ссылка судьи является надуманной.

Ссылка судьи на то, что я якобы срывал без уважительных причин процесс 3 августа 2006 года, является также несостоятельной. О том, что у меня сломалась автомашина за 120 км от суда, где я проживаю на даче, я заблаговременно сообщил в суд через управделами Дубову И. Г. О том, что у меня сломалась автомашина, я доложил президенту АПУО с при­ ложением двух объяснительных. Поэтому утверждение судьи, что пре­ зидент АПУО справку составил лишь с моих слов, является бездока­ зательным.

В частном постановлении также указывается, что я нарушил нормы УПК РФ, а именно, выступая в прениях 21 августа 2006 года, сослался на неисследованное судом доказательство (акт судебно­медицинского исследования М.), в связи с чем суд был вынужден обсуждать вопрос о возобновлении судебного следствия, возвращаться к исследованию до­ казательств, что привело к затягиванию рассмотрения уголовного дела.

Данный вывод является надуманным. Я действительно в прениях говорил, что М. заявлял о том, что его били сотрудники милиции, это объективно подтверждено заключением судебно­медицинской экспер­ тизы, заявлением адвоката, заявлением М. (л. пр. 131). Но я не ссылался на заключение экспертизы, находящейся в деле, а именно в т. 2 л. д. 604.

Эту информацию я получил со слов самого М., который в суде на во­ прос адвоката заявил: «Да, я обращался за медицинской помощью, те­ лесные повреждения зафиксированы в заключении судебно­медицин­ ской экспертизы» (л.пр.48), из показаний допрошенного в суде свидетеля У. «М. сказал, как его били сотрудники милиции. Мы обратились к суд­ медэкспертам, где зафиксированы причиненные М. побои. М. писал жалобу в присутствии адвоката» (л. пр. 102–103), свидетеля М.Л.В.

(л. пр. 109–110).

Из вышеуказанного видно, что ссылка мной в речи на экспертизу, о которой затрагивалась речь в ходе судебного следствия, не является со­ общением о новых обстоятельствах в силу ст. 294 УПК РФ. Лично я не заявлял о необходимости предъявить суду для исследования новые до­ казательства. Более того, со стороны суда мне не делалось замечаний по вышеуказанному поводу в ходе прений.

Возобновление судебного следствия — это право, а не обязанность суда, и сделал он это исключительно по своей инициативе в нарушение требований ст. 294 УПК РФ, так как никто из участников прений сторон и подсудимый не заявляли об этом. К тому же, если суд решил возобно­ вить судебное следствие по собственной инициативе, как это видно из протокола (л.пр.133), то ему незачем было спрашивать об этом мнение сторон.

Таким образом, на мой взгляд, не я, как адвокат, нарушил нормы УПК и не по моей вине затягивался процесс, а все это произошло в силу неправильного понимания судьей М. уголовно­процессуального зако­ на на сей счет либо преднамеренного искажения фактов Судье М. мой подзащитный заявлял отвод. М. еще до начала суда высказывал матери подсудимого А. недовольство в отношении того, что именно я являюсь их защитником. В ходе судебного следствия, когда я задавал вопросы свидетелям и смотрел свои записи, то, со слов присут­ ствующих в зале, судья М. переглядывались с прокурором и улыбались (см.объяснения).

Со слов матери осужденного А., государственный обвинитель в ко­ ридоре до начала первого судебного процесса на вопрос потерпевшего ответил: «Как сидел, так и будет сидеть». По этой реплике и тому, что она видела, как судья и прокурор после объявления перерыва в суде всегда уединялись в судейском кабинете, она поняла, что дело в отно­ шении ее сына объективно рассмотрено не будет.

Поданные мной замечания на протокол судебного заседания судья в установленные сроки рассматривать не стал, уехал в отпуск, что не дало мне возможность подать кассационную жалобу на частное поста­ новление судьи. Свое отношение к частному постановлению я высказал лишь в кассационной инстанции.

Причиной появления данного частного постановления, на мой взгляд, послужили предвзятое отношение к рассматриваемому уголов­ ному делу, заключающееся в том, что моя надзорная жалоба по первому приговору, вынесенному в 2003 году, была удовлетворена первым заме­ стителем Председателя Верховного Суда РФ, в результате чего были от­ менены ранее вынесенные судебные решения, а при новом рассмотре­ нии активно занятая позиция мной, как адвокатом, возражения против незаконных действий председательствующего и заявленный ему отвод со стороны подсудимого А.

Я вполне осознаю свою роль в уголовном судопроизводстве, нико­ им образом не посягал на честь и достоинство судьи, не проявлял к нему неуважение, понимаю значимость судьи, его права и обязанности, тем не менее уверен в том, что умелое законное ведение процесса со сторо­ ны М. способствовало бы более объективному рассмотрению дела.

По поводу допущенных некорректных действий ко мне, как к адво­ кату, со стороны судьи М. до начала суда и в ходе судебного процесса я оставляю за собой право соответствующего реагирования».

В подтверждение своих доводов о необоснованности частного по­ становления судьи адвокат Ч.В.В. представил Квалификационной ко­ миссии АПУО ксерокопию протокола судебного заседания по делу А., свои замечания на этот протокол, постановление судьи М. по результа­ там рассмотрения этих замечаний, объяснения граждан С. и Ш. по по­ воду поломки автомашины адвоката Ч.В.В. 3 августа 2006 года и доку­ менты из своего досье по делу А., а также объяснения по обстоятель­ ствам дисциплинарного производства граждан А.Л.А., К.Н.Е., К.И.А. и управделами президиума УОКА Дубовой И. Г.

Исследовав и оценив все материалы дисциплинарного производ­ ства, проведя тайное голосование именными бюллетенями о наличии или отсутствии в действиях адвоката Ч.В.В. нарушения норм УПК РФ и Законодательства об адвокатуре при защите подсудимого А., Квалифи­ кационная комиссия пришла к следующему:



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.