авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 14 |

«Дисциплинарная практика аДвокатской палаты Ульяновской области сборник Материалов Москва • 2009 УДК 347.965(470) (083) ББК 67.75 ...»

-- [ Страница 11 ] --

В соответствии с ч. 5 ст. 19, ч. 1, 2 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, предусматривающими процедурные основы дисципли­ нарного производства в отношении адвоката, суд (судья), сделавший сообщение в отношении неправомерного поведения адвоката, должен обосновать это сообщение соответствующими доказательствами, на­ пример, протоколом судебного заседания, так как суд (судья) является участником дисциплинарного производства, разбирательство по ко­ торому в Квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта Российской Федерации осуществляется устно, на основе принципа со­ стязательности и равенства участников дисциплинарного производства.

Исходя из этих положений Кодекса профессиональной этики адво­ ката, являющегося, в соответствии с ч. 2 ст. 4 Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», составной частью Законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре России, факты, изложенные в частном постановлении судьи в отношении адво­ ката, именуемого, в соответствии с п. 4 ч. 1 ст. 20 Кодекса профессио­ нальной этики адвоката как «сообщение», подлежат доказыванию, а доказательства — всесторонней проверке.

Руководствуясь этими принципами, Квалификационная комиссия отмечает, что частное постановление судьи Засвияжского районного суда г. Ульяновска М. от 24 августа 2006 года в отношении адвоката Ч.В.В. поступило в канцелярию Адвокатской палаты Ульяновской об­ ласти без приложения каких­либо документов или иных доказательств, подтверждающих виновность адвоката Ч.В.В. в совершении им дисци­ плинарного проступка, поэтому Квалификационная комиссия вынуж­ дена расценивать это частное постановление на момент его оценки комиссией как бездоказательное, а изложенные в нем факты — как под­ лежащие доказыванию или оспариванию имеющимися в дисциплинар­ ном производстве доказательствами, которые представила лишь одна сторона настоящего дисциплинарного производства — адвокат Ч.В.В.

Из представленного по инициативе последнего протокола судебно­ го заседания по делу А. видно, что оно на всем его протяжении проходи­ ло в постоянных процессуальных спорах обвинения и защиты, а в ряде случаев защита в лице адвоката Ч.В.В. возражала против некоторых процессуальных действий председательствующего по делу судьи М., что в целом не могло не отразиться на создании напряженной обстановки в зале судебного заседания, которая, по оценке адвоката Ч.В.В., была иногда и нервозной.

Кроме того, Квалификационная комиссия обращает внимание и на определенную небрежность в изготовлении этого протокола, заклю­ чающуюся в искажении фактических данных, не подлежащих доказы­ ванию.

Например, на странице 3 протокола судебного заседания, начавше­ гося, как указано в нем, в 9 ч. 30 мин. 19 июля 2006 года, записано сле­ дующее: «Судом объявлен перерыв до 15 ч. 29 июня 2006 года... После перерыва в 15 ч. 29 июня 2006 года судебное заседание объявлено про­ долженным».

На странице 134 протокола имеется следующая запись: «Суд на ме­ сте постановил: удовлетворить ходатайство защитника Ч.В.В. огласить заключение судебно­медицинской экспертизы в отношении Ч.В.В.», хотя фактически это была экспертиза в отношении М.

Кроме того, на странице 135 протокола записано: «Слово в защиту интересов подсудимого А. предоставляется адвокату Президиума Улья­ новской областной коллегии адвокатов Ч.В.В.», хотя последний инте­ ресы этого президиума не представлял.

Эти досадные оплошности в оформлении протокола судебного за­ седания в совокупности со сделанными адвокатом Ч.В.В. заявлениями о необъективном отражении в нем ряда существенных моментов, отра­ жающих поведение адвоката Ч.В.В. в судебном заседании, и учитывая поданные адвокатом замечания на этот протокол, часть из которых была удовлетворена судьей, дают Квалификационной комиссии основания критически относиться к изложенным в частном постановлении судьи М.П. В. фактам и обстоятельствам, касающимся поведения адвоката Ч.В.В., и оценивать их на основе анализа всех материалов дисципли­ нарного производства.

I. О срыве адвокатом Ч.В.В. судебных заседаний по делу А. 19 июля и 3 августа 2006 года 1. Как указано в частном постановлении, «в судебное заседание, назначенное на 19 июля 2006 года, были вызваны свидетели, потерпев­ шая, однако к данному времени адвокат Ч.В.В. также не явился, предо­ ставив справку из другого суда... В результате судебное заседание было сорвано, часть свидетелей, явившихся в данное судебное заседание, на следующее не явились. В отношении них судом оформлялся принуди­ тельный привод».

Кроме того, в частном постановлении сделан вывод, что адвокат Ч.В.В. в нарушение п. 5 ч. 1 ст. 9 Кодекса профессиональной этики ад­ воката принял поручений больше, чем он смог выполнить, из чего сле­ дует вывод, что это помешало ему прибыть в судебное заседание по делу А. 19 июля 2006 года.

Однако частное постановление судьи в этой части полностью опро­ вергается следующими доказательствами:

Как пояснил Квалификационной комиссии адвокат Ч.В.В., он за­ ключил соглашение на защиту Ш., обвинявшегося в грабеже (один эпи­ зод), еще 28 марта 2006 года, подтвердив это своей регистрационной карточкой № 15, а соглашение на защиту А. в Засвияжском районном суде г. Ульяновска он заключил 14 июля 2006 года, вполне обоснованно при этом надеясь на то, что судебный процесс по делу Ш., проходивший в Чердаклинском районном суде Ульяновской области с 15 мая 2006 года, должен был завершиться до 19 июля 2006 года, когда должен был на­ чаться судебный процесс по делу А.

Полагать именно таким образом адвокату Ч.В.В. позволяло то об­ стоятельство, что дело Ш. было не только одноэпизодное, но и с одним подсудимым и одним потерпевшим, и при обычных обстоятельствах рассмотрение такого дела в суде занимает 1 —2 рабочих дня.

Следует также учитывать и то, что адвокат Ч.В.В. добился отмены в порядке надзора приговора в отношении А., вынесенного еще в 2003 го­ ду, через заместителя Председателя Верховного Суда РФ, поскольку все нижестоящие должностные лица, имеющие право на возбуждение над­ зорного производства, ему в этом отказали, и адвокат считал своим про­ фессиональным долгом довести защиту А. до конца, поэтому он и за­ ключил договор на его защиту в суде первой инстанции.

Узнав о том, что судебный процесс по делу А. назначен на 9 ч.

30 мин. 19 июля 2006 года, адвокат Ч.В.В., будучи еще занятым в Черда­ клинском районном суде по делу Ш., принял меры для того, чтобы су­ дьи В. и М. договорились между собой по телефону о том, что 19 июля 2006 года адвокат Ч.В.В. будет до обеда работать в Чердаклинском рай­ онном суде, а после обеда в Засвияжском районном суде г. Ульяновска.

Следуя этой договоренности, судья В. 19 июля 2006 года в 13 ч.

30 мин. объявил перерыв в судебном заседании Чердаклинского район­ ного суда и выдал адвокату Ч.В.В. для Засвияжского районного суда г. Ульяновска справку о том, что тот действительно участвовал в этот день в. судебном заседании с 9 ч. 30 мин. до 13 ч. 30 мин. Прибыв в За­ свияжский районный суд г. Ульяновска в 14 ч. 30 мин., адвокат Ч.В.В.

передал эту справку судье, и в 15 ч. началось судебное заседание по делу А.

В ходе этого заседания, согласно протокола судебного заседания, были решены организационные процессуальные вопросы, оглашено обвинительное заключение, выяснено отношение подсудимого и за­ щитника к предъявленному подсудимому обвинению, установлен по­ рядок исследования доказательств, допрошена потерпевшая О.П.М. и свидетели Ч.И.Н. и А.Л.А., исследованы материалы уголовного дела, а затем был объявлен перерыв до 9 ч. 30 мин. 26 июля 2006 года.

Таким образом, протокол судебного заседания по делу А. опровер­ гает содержащееся в частном постановлении утверждение о том, что 19 июля 2006 года судебное заседание было сорвано.

Этим документом опровергается и утверждение частного постанов­ ления о том, что 19 июля 2006 года «к данному времени адвокат Ч.В.В.

также не явился, представив справку из другого суда», так как в частном постановлении вообще не говорится о том, во сколько именно часов 19 июля 2006 года должен был явиться в суд адвокат Ч.В.В.;

кроме того, из протокола судебного заседания следует, что 19 июля 2006 года с 15 ч.

адвокат Ч.В.В. участвовал в защите А.

Из представленных в Квалификационную комиссию объяснений А.Л.А., матери А., и К.И.А., стажера адвоката, следует, что они 19 июля 2006 года с утра находились в здании Засвияжского районного суда г. Ульяновска, желая присутствовать на судебном заседании по делу А., однако до 15 ч. никакого официального судебного заседания по этому делу не было, а в 15 ч. оно началось и продолжалось до конца рабочего дня.

При таких обстоятельствах Квалификационная комиссия приходит к выводу, что 19 июля 2006 года никакого срыва судебного заседания по делу А. по вине адвоката Ч.В.В. не было, а его явка в этот процесс по окончании судебного заседания по делу Ш. была согласована с судьей М., что дает основание считать, что по данному эпизоду в действиях ад­ воката Ч.В.В. состав дисциплинарного проступка отсутствует.

2. По поводу неявки адвоката Ч.В.В. в судебное заседание по делу А. 3 августа 2006 года в частном постановлении отмечено, что суд не может признать уважительной причину неявки поломку автомашины адвоката Ч.В.В., так как документов, подтверждающих это, в суд пред­ ставлено не было, а справка «президента Ульяновской адвокатской па­ латы о том, что у него сломалась машина», была составлена со слов са­ мого адвоката Ч.В.В.

При оценке доказательств по этому эпизоду Квалификационная комиссия исходит из того, что никакой справки «президент Ульянов­ ской адвокатской палаты» не писал, так как такой организации в улья­ новской адвокатуре нет, а есть Адвокатская палата Ульяновской об­ ласти.

Кроме того, 9 августа 2006 года судье Засвияжского районного суда г. Ульяновска М. действительно направлялась справка о неявке адвоката Ч.В.В. в суд 3 августа 2006 года по причине поломки его автомашины, но подписана она была председателем президиума Ульянновской об­ ластной коллегии адвокатов, и составлена она была не только со слов адвоката Ч.В.В., но и на основе письменных объяснений граждан С. и Ш. от 3 августа 2006 года.

Как следует из объяснений адвоката Ч.В.В., 3 августа 2006 года он заблаговременно выехал на своей автомашине с дачи, расположенной в селе Белый Яр Чердаклинского района Ульяновской области, где он по­ стоянно проживает в летнее время, и находящейся в 120 километрах от г. Ульяновска, чтобы успеть прибыть в назначенное время в судебное заседание по делу А.

Однако в пути у него сломалась автомашина, о чем он сообщил по сотовому телефону управделами президиума Ульяновской областной коллегии адвокатов Дубовой И. Г., попросив ее сообщить об этом факте в суд. Об этом же он доложил президенту Адвокатской палаты Ульянов­ ской области, передав ему объяснительные записки С. и Ш., которые приобщены к материалам дисциплинарного производства.

Из объяснений Ш. от 3 августа 2006 года следует, что она в этот день находилась у своих знакомых в селе Старый Белый Яр Чердаклинского района и примерно в 10 ч. утра попросила Ч.В.В. подвезти ее на его лич­ ной автомашине в г. Ульяновск. Выехав за село Суходол, автомашина заглохла. Ч.В.В. завести ее не смог и посоветовал ей, Ш., добираться до Ульяновска на попутной машине, что она и сделала.

Как пояснил в своей объяснительной записке от 3 февраля 2006 года С., в этот день, около 12 ч., ему позвонил сын адвоката Ч.В.В. и вопро­ сил съездить на своей автомашине в село Белый Яр и отбуксировать от­ туда автомашину отца в г. Ульяновск. Он, С., согласился на это и после 14 ч. выехал в село Белый Яр, откуда отбуксировал автомашину Ч.В.В. в г. Ульяновск, причем за ее рулем был сам хозяин, адвокат Ч.В.В. В Улья­ новск они прибыли около 18 ч.;

сломанную автомашину поставили на автостоянку в северной части города.

Из имеющейся в уголовном деле А. телефонограммы следует, что 3 августа 2006 года, в 11 ч. 20 мин., управделами президиума УОКА Ду­ бова И. Г. передала, а секретарь судебного заседания Засвияжского рай­ онного суда г. Ульяновска Б. приняла следующее сообщение:

«В ходе телефонного разговора было получено сообщение от управ­ делами президиума Ульяновской областной коллегии адвокатов Дубо­ вой И. Г. о том, что адвокат Ч.В.В. не явится в судебное заседание в 13 ч.

30 мин. 3 августа 2006 года, так как по направлению из Чердаклинского района Ульяновской области в город Ульяновск у него сломалась авто­ машина, о чем он сообщил в Ульяновскую областную коллегию адвока­ тов по телефону».

Управделами президиума УОКА Дубова И. Г. в своем объяснении подтвердила указанные обстоятельства.

Исследовав и оценив доказательства по этому эпизоду дисципли­ нарного производства, Квалификационная комиссия приходит к выво­ ду, что в действиях адвоката Ч.В.В., не явившегося 3 августа 2006 года в судебное заседание по делу А. из­за поломки своей автомашины, нет состава дисциплинарного проступка, так как не установлена вина адво­ ката в неявке в суд.

Делая этот вывод, Квалификационная комиссия не связана мнени­ ем суда, выраженном в частном постановлении, о неуважительности причины неявки адвоката в суд, так как это мнение не основано на каких­либо доказательствах.

3. Также бездоказательным Квалификационная комиссия считает утверждение частного постановления о том, что адвокат Ч.В.В. принял поручений на защиту граждан больше, чем он мог выполнить, так как это утверждение не соответствует действительности и не подкреплено какими­либо доказательствами, поэтому комиссия берет за основу объ­ яснения адвоката и его регистрационные карточки.

Адвокат, принимая поручения на защиту граждан в судах, вправе рассчитывать на разумные сроки рассмотрения дел и не должен предпо­ лагать, что такое простое дело, как описанное выше дело Ш., будет рас­ сматриваться в суде более 2­х месяцев.

II. О неправильном поведении адвоката Ч.В.В. в судебном заседании Как указано в частном постановлении, это выразилось в том, что адвокат неоднократно делал замечания председательствующему — су­ дье М., вступал с ним в пререкания, высказывал угрозу заявить ему отвод, делал заявления и отвечал на вопросы суда обезличенно, не об­ ращаясь к суду, как того требует регламент судебного заседания, со сло­ вами «Ваша честь»;

при решении вопроса о необходимости вызова в судебное заседание свидетелей Г. и Д. позволил себе отвечать на вопро­ сы суда сидя, на что ему было указано председательствующим.

Таким своим поведением адвокат Ч.В.В., по мнению автора частно­ го постановления, проявил неуважение к суду и нарушил ч. 1 ст. 19, ст. 53, 123, 243, 248, 257 УПК РФ и ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката.

Принимая решение по этому эпизоду дисциплинарного производ­ ства, Квалификационная комиссия исходит из следующего:

Адвокат Ч.В.В. объективно не мог нарушить ч. 1 ст. 19, ст. УПК РФ, так как в них в общей форме говорится о праве обжалования действий (бездействия) суда, прокурора, следователя, органа дознания и дознавателя, то есть устанавливается сам принцип обжалования, без его детализации.

Не мог адвокат нарушить и ст. 53 УПК РФ, перечисляющую права защитника в уголовном судопроизводстве, равно как не мог он нару­ шить и ст. 243 УПК РФ, говорящую о правах председательствующего в судебном заседании и требующую заносить в протокол судебного засе­ дания возражения любого участника судебного разбирательства против действий председательствующего.

Не мог адвокат нарушить и ч. 1 ст. 248 УПК РФ, говорящую о пра­ вах защитника в судебном заседании, так как адвокат Ч.В.В. при защите подсудимого А. использовал свои полномочия защитника активно и в полной мере.

В контексте частного постановления не несет никакой смысловой нагрузки констатация того, что «в соответствии с ч. 1 ст. 19, ст. УПК РФ действия и решения суда могут быть обжалованы в порядке, предусмотренном УПК РФ, то есть в вышестоящий суд», так как в част­ ном постановлении не говорится о том, что адвокат Ч.В.В. обжаловал эти «действия и решения суда» в ином, то есть внесудебном, порядке.

Квалификационная комиссия считает недоказанным содержа­ щееся в частном постановлении утверждение о том, что адвокат Ч.В.В.

неоднократно делал замечания председательствующему о том, что им неверно задаются вопросы свидетелям, так как это утверждение не под­ тверждается протоколом судебного заседания.

Действительно, на 7­й странице этого протокола имеется запись заявления адвоката Ч.В.В.: «Суд может делать мне сколько угодно за­ мечаний, иначе я заявлю отвод председательствующему. Считаю, что суд не вправе снимать не наводящие вопросы. Я делаю судье замеча­ ние», — однако адвокат Ч.В.В. в своих объяснениях в ходе дисципли­ нарного производства пояснил, что эта запись в протоколе судебного заседания не соответствует действительности, так как на самом деле он сделал следующее заявление:

«Суд может делать мне сколько угодно замечаний, если я нарушаю закон, но не замечания, не отвечающие требованиям закона, то есть суд не вправе снимать не наводящие вопросы, иначе будет нарушен кон­ ституционный принцип равноправия сторон и состязательности, я вы­ нужден реагировать вплоть до заявления отвода судье;

Вы же сняли мой вопрос как повторный, который я таковым не считаю, и не считаю его наводящим».

Это свое объяснение адвокат Ч.В.В. подтвердил копией замечаний на протокол судебного заседания, которые он подал в суд 11 сентября 2006 года.

Кроме того, он пояснил, что не мог в принципе сказать: «Я делаю судье замечание», — так как, длительное время работая в органах юсти­ ции, полностью понимает место адвоката в уголовном судопроизвод­ стве, а с учетом его статуса кандидата юридических наук, вице­ президента Адвокатской палаты Ульяновской области и вице­президента Федерального союза адвокатов России осознает, что своим поведением в суде он должен подавать положительный пример другим адвокатам.

Адвокат Ч.В.В. также пояснил, что его вышеописанное заявление, сделанное им в судебном заседании, должно расцениваться не как за­ мечание судье или пререкание с ним, а именно как возражение судье против его неправомерного снятия вопроса адвоката, заданного потер­ певшей О., тем более, что заявление такого возражения не противоре­ чит ч. 3 ст. 243 УПК РФ.

С учетом вышеизложенного и объяснений стажера адвоката К.И.А., подтвердившей, что адвокат Ч.В.В. не говорил судье М.: «Я делаю судье замечание», — Квалификационная комиссия соглашается с доводами адвоката Ч.В.В. об отсутствии в его действиях по этому эпизоду наруше­ ния норм УПК РФ и законодательства об адвокатуре.

Делая этот вывод, Квалификационная комиссия не может не об­ ратить внимания на зафиксированный в протоколе судебного заседа­ ния (стр.7) противоречащий УПК РФ вопрос председательствующего по делу адвокату Ч.В.В. о том, не желает ли адвокат заявить ходатайство о производстве им в судебном заседании аудиозаписи, и ответ адвоката о том, что он не обязан спрашивать у кого­либо разрешение на ведение аудиозаписи в судебном заседании, поскольку законом предусмотрено право участников процесса вести аудиозапись по своему усмотрению.

Это заявление адвоката полностью соответствует ч. 5 ст. 240 УПК РФ, в которой говорится, что «лица, присутствующие в открытом засе­ дании, вправе вести аудиозапись и письменную запись. Проведение фотографирования, видеозаписи и (или) киносъемки допускается с раз­ решения председательствующего в судебном заседании».

По поводу содержащегося в частном постановлении мнения о том, что действия и решения суда могут быть обжалованы в вышестоящий суд, Квалификационная комиссия считает, что адвокат сам решает, ка­ кую форму реагирования на неправомерные, с его точки зрения, дейст­ вия суда (судьи) ему избрать;

однако совершенно очевидно, что на обычные действия председательствующего в ходе судебного процесса адвокат оперативно может реагировать, лишь заявляя возражения на действия и решения суда (судьи).

Квалификационная комиссия также отмечает, что заявителем не представлено никаких доказательств утверждения о том, что адвокат Ч.В.В. проявил неуважение к суду тоном и формой своих замечаний.

Адвокат Ч.В.В. пояснил Квалификационной комиссии, что судья М. необоснованно воспринял его возражения против действий предсе­ дательствующего как замечания судье и пререкания с ним;

кроме того, он, адвокат, обращался к судье в уважительной форме и не повышая го­ лоса, а также не угрожал судье заявлением отвода. Никаких замечаний ему «по тону» судья не делал, что подтверждается отсутствием таковых в протоколе судебного заседания.

Поэтому Квалификационная комиссия делает вывод о недоказан­ ности того факта, что адвокат Ч.В.В. тоном и формой своих «замеча­ ний» проявил неуважение к суду, а также «угрожал» заявлением отвода судье.

По поводу того, что адвокат Ч.В.В. в нарушение регламента судеб­ ного заседания не всегда обращался к судье со словами «Ваша честь», а при решении вопроса о необходимости вызова в судебное заседание свидетелей Г. и Д. отвечал на вопрос суда сидя, адвокат в своих объясне­ ниях утверждает, что когда он делал обращения к суду и заявления, тре­ бующие произнесения слов «Ваша честь», он их произносил;

если же по предложению судьи он высказывал свое мнение по возникающим в ходе судебного процесса вопросам, то слов «Ваша честь» действительно не поизносил, так как в соответствии с ч. 3 ст. 257 УПК РФ такое обра­ щение к суду уместно тогда, когда оно делается по инициативе обратив­ шегося.

Кроме того, по объяснениям адвоката Ч.В.В., подтвержденным протоколом судебного заседания, прокурор также не всегда говорил «Ваша честь», однако никаких нареканий со стороны суда по этому по­ воду ему высказано не было.

По поводу того, что при решении вопроса о вызове в суд свидетелей Г. и Д. он, адвокат Ч.В.В., отвечал на вопросы суда сидя, адвокат пояс­ нил, что при обсуждении вопроса о свидетеле Г. он отвечал на вопрос суда стоя, и никаких замечаний ему суд не делал, что подтверждается протоколом судебного заседания (стр. 111 протокола).

По поводу обращения судьи к нему: «Не желаете ли Вы встать, об­ ращаясь к суду?» (стр. 113 протокола) — адвокат Ч.В.В. пояснил, что такой вопрос ему судья действительно задал. Связано это было с тем, что он, адвокат Ч.В.В., в ходе судебного процесса при решении вопро­ сов о явке в суд длительное время не являвшихся свидетелей возражал против предложения гособвинителя огласить их показания, данные на предварительном следствии, и высказывал свое мнение о необходимо­ сти допроса этих свидетелей в судебном заседании.

В связи с этим судья нервничал и предлагал ему, защитнику, обе­ спечить явку в суд свидетелей обвинения Г., Д. и М., что подтверждается и записями в протоколе судебного заседания (стр. 58, 76, 111, 113 про­ токола). На эти предложения он, адвокат Ч.В.В., отвечал, что у него нет ни полномочий, ни возможностей обеспечивать явку этих свидетелей, и что суд должен принимать меры для их явки, вплоть до оформления принудительного привода.

При обсуждении вопроса о явке свидетеля Д. он, адвокат Ч.В.В., ходатайств не заявлял, а лишь высказывал свое мнение о необходимо­ сти явки этого свидетеля в суд, так как гособвинитель отказался от свое­ го ходатайства о вызове Д. в судебное заседание.

Поскольку этому предшествовало длительное, бурное и эмоцио­ нальное обсуждение вопросов о явке неявившихся свидетелей, в ко­ тором участвовал и судья, неоднократно пытавшийся склонить его, адвоката Ч.В.В., к отказу от вызова свидетелей, чтобы не затягивать су­ дебный процесс, то в процессе этих обсуждений ни прокурор, ни адво­ кат при высказывании своих мнений в полный рост по стойке «смирно»

не вставали, а лишь обозначали свое уважение к суду привставанием, причем судья в связи с этим никому замечаний не делал.

Однако после нервной реплики судьи: «Не желаете ли Вы встать, обращаясь к суду?» — он, адвокат Ч.В.В. встал и высказал свое мнение по позиции прокурора, сказав: «Я настаиваю на вызове указанного лица в судебное заседание». Именно так записано и в протоколе судебного заседания (стр.113 протокола). Причем это было именно мнение, а не ходатайство, как ошибочно далее записано в протоколе судебного за­ седания.

Оценивая доказательства по этому эпизоду дисциплинарного про­ изводства и принимая во внимание конкретную обстановку, в которой адвокат Ч.В.В. высказал свое мнение по вопросу явки в суд свидетеля Д., Квалификационная комиссия приходит к выводу, что в действиях адвоката Ч.В.В. не было умысла на нарушение регламента судебного за­ седания;

если же он не среагировал на сложившуюся ситуацию и во­ время не встал в полный рост, высказывая свое мнение о неявке свиде­ теля, то в силу малозначительности это действие не образует состава дисциплинарного проступка.

По поводу ссылки в судебных прениях на не исследованное в суде доказательство — акт судебно­медицинского исследования М. адвокат Ч.В.В. пояснил Квалификационной комиссии, что в прениях он дей­ ствительно говорил о заявлении М. об избиении его сотрудниками милиции, которое объективно подтверждено заявлением адвоката и М.

на предварительном следствии и актом судебно­медицинского иссле­ дования.

Однако он не ссылался при этом на заключение экспертизы, нахо­ дящееся во 2­м томе уголовного дела (л. д. 604), а просто повторил по­ казания М., данные им в судебном заседании и зафиксированные на странице 48 протокола судебного заседания: «Да, я обращался за меди­ цинской помощью, телесные повреждения зафиксированы в заключе­ нии судебно­медицинской экспертизы».

Поскольку эта часть речи адвоката была просто ссылкой на иссле­ дованные в суде показания М., а не на конкретное заключение судеб­ но­медицинской экспертизы, то это не являлось сообщением новых обстоятельств или заявлением о необходимости предъявить суду для ис­ следования новые доказательства, что служит, в соответствии со ст. УПК РФ, единственным основанием для возобновления судебного следствия.

Однако суд по своей инициативе, в нарушение требований ст. УПК РФ, поставил вопрос о возобновлении судебного следствия (см.

страницу 133 протокола судебного заседания) и опросил участников процесса об имеющихся ходатайствах, так как, по мнению суда, адвокат Ч.В.В. в судебных прениях сослался на не исследованное в ходе судеб­ ного следствия доказательство — акт судебно­медицинской экспертизы в отношении М.

После этого он, адвокат Ч.В.В., был вынужден заявить ходатайство об исследовании этого документа, что суд и сделал.

Оценивая доказательства по этому эпизоду, Квалификационная комиссия приходит к выводу о необходимости согласиться с доводами адвокат Ч.В.В. об отсутствии в его действиях состава дисциплинарною проступка, так как, ссылаясь в прениях сторон на показания М., он не имел целью затянуть судебный процесс, а субъективно воспринятая су­ дьей ссылка адвоката на вышеупомянутую экспертизу не являлась до­ статочным основанием для обвинения адвоката в нарушении ч. 4 ст. УПК РФ.

На основании изложенного Квалификационная комиссия Адво­ катской палаты Ульяновской области дает заключение о необходимости прекращения дисциплинарного производства в отношении адвоката Ч.В.В. вследствие отсутствия в его действиях нарушения норм УПК РФ и Законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре.

Председатель Квалификационной комиссии, В. И. Чернышов Материал № 41. Дисциплинарное производство в отношении адвоката р.и.в.

Возражения против действий председательствующего судьи, непосредст­ венно обращенные к присяжным заседателям, являются грубым дисципли­ нарным проступком, так как такое поведение адвоката нарушает требо­ вания пп. 1 п. 1 ст. 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и п. 1 ст. 8, ч. 2 ст. 12 Кодекса про­ фессиональной этики адвоката.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ Квалификационной комиссии Адвокатской палаты Ульяновской области 18 мая 2009 года г. Ульяновск Квалификационная комиссия Адвокатской палаты Ульяновской обла­ сти в составе: председателя комиссии Чернышова В. И., членов комис­ сии, рассмотрев в закрытом заседании материалы дисциплинарного производства в отношении адвоката Р.И.В., возбуждённого президен­ том Адвокатской палаты Ульяновской области Чернышовым В. И.

27 апреля 2009 года по письму судьи Ульяновского областного суда К. от 24 апреля 2009 года о нарушении указанным адвокатом норм законода­ тельства об адвокатуре и адвокатской деятельности и Кодекса профес­ сиональной этики адвоката в судебном заседании при защите подсуди­ мого Х.М.Н., УСТАНОВИЛА:

В своём письме от 24 апреля 20009 года судья Ульяновского област­ ного суда К. сообщил президенту Адвокатской палаты Ульяновской об­ ласти следующее:

В Ульяновском областном суде с 11 февраля 2009 года рассматрива­ ется с участием присяжных заседателей уголовное дело в отношении Ш.А.З., Х.М.Н., Ф.В.В. и других (всего 8 подсудимых).

Защиту подсудимого Х.М.Н. осуществляет по назначению адвокат Р.И.В., которая 24 апреля 2009 года, будучи недовольной тем, как судья разрешил процессуальный вопрос, возникший в ходе судебного разби­ рательства, грубо нарушая порядок в судебном заседании и не подчиня­ ясь распоряжениям председательствующего, незаконно воздействовала на коллегию присяжных заседателей с целью влияния на выносимый ими вердикт.

Так, защитник Р.И.В. в судебном заседании, несмотря на неодно­ кратные замечания председательствующего, без каких­либо на то за­ конных оснований и разрешения председательствующего обратилась к присяжным заседателям со следующими словами: «Уважаемые присяж­ ные заседатели, я сделаю заявление в Вашем присутствии о том, что возражаю против действий председательствующего. Я расцениваю дей­ ствия председательствующего как неправомерные, направленные на ущемление прав стороны защиты, его действия нарушают нормы уголовно­процессуального права и принцип состязательности сторон, о чём много будет сообщено в квалификационную коллегию судей и от­ ражено в кассационной жалобе.

Кроме того, я в будущем заявлю отвод председательствующему. Мною был вызван свидетель защиты, заявле­ ны для оглашения материалы дела, но председательствующий не предо­ ставил возможность исследовать доказательства защиты в полном объ­ ёме, отклонил ходатайства защиты об исследовании доказательств, имеющих большое значение для защиты моего подзащитного Х.М.Н., и объявил окончание судебного следствия. Я довожу до Вашего сведения о действиях председательствующего, так как считаю, что Вы должны знать, что судебное следствие окончено в нарушение закона».

По мнению судьи Ульяновского областного суда К., такое поведе­ ние защитника является незаконным, поскольку нарушает уголовно­ процессуальное законодательство, в том числе требование статьи УПК РФ о праве защитника использовать лишь не запрещённые зако­ ном средства и способы защиты;

требование ч. 7 ст. 335 УПК РФ об осо­ бенностях судебного следствия в суде с участием присяжных заседате­ лей, и требование п. 1 ст. 7 Федерального закона от 31 мая 2002 года № 63­ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Фе­ дерации». Кроме того, такое поведение защитника Р.И.В. перед при­ сяжными заседателями в судебном заседании является недопустимым и с точки зрения Кодекса профессиональной этики адвоката.

В связи с изложенным в письме ставится вопрос о принятии Адво­ катской палатой Ульяновской области соответствующих законных мер реагирования с тем, чтобы адвокат Р.И.В. впредь при рассмотрении уго­ ловного дела не допускала нарушений закона, не воздействовала на коллегию присяжных заседателей с целью влияния на выносимый ими вердикт и с тем, чтобы из­за такого поведения в суде адвоката Р.И.В. не произошло отложений судебного разбирательства.

В дополнение к этому письму, поступившему в Адвокатскую палату Ульяновской области 27 апреля 2009 года, судья Ульяновского област­ ного суда К. 13 мая 2009 года направил выписку из протокола закрытого судебного заседания Ульяновского областного суда с участием присяж­ ных заседателей по вышеназванному уголовному делу.

В этой выписке зафиксировано следующее:

«…Судебное заседание продолжено в 14 ч. 00 мин. 24 апреля 2009 года в отсутствие присяжных заседателей… Председательствующий постановил:

— Отклонить ходатайства адвоката Р.И.В. и подсудимого Х.М.Н….

…Отклонить ходатайство защиты о предоставлении дополнитель­ ного времени для вызова в суд П.П. свидетелем по делу не признавался, личность его в ходе предварительного следствия не устанавливалась.

Для вызова в суд этого лица защитнику Р.И.В. предоставлялось необхо­ димое и разумное время, выдавалась повестка на его имя для вызова в суд. Защитой не выяснено, где находится данное лицо, знает ли оно и намеревается ли прибыть в суд, не предоставлено никаких данных о том, какие действенные меры предприняты для вызова П. в суд. Сторо­ ной защиты представляются доказательства с 12 марта 2009 года. С этого времени по настоящее число адвокат Р.И.В. имела возможность обеспечить явку в суд необходимых ей лиц для допроса в качестве сви­ детелей, в том числе и П. Все ходатайства о допросе явившихся в суд по инициативе стороны защиты свидетелей были удовлетворены судом на основании ст. 271 ч. 4 УПК РФ.

При таких обстоятельствах суд полагает, что нет каких­либо осно­ ваний для предоставления защите дополнительного времени для оты­ скания П. и объявления в связи с этим дополнительных перерывов в судебном заседании, поскольку это необоснованно затянет судебное рассмотрение уголовного дела.

Адвокат Р.И.В. и подсудимый Х.М.Н. в нарушение регламента су­ дебного заседания, не подчиняясь распоряжениям председательству­ ющего, встали с места и громко выражают недовольство тем, какое процессуальное решение принял председательствующий по их ходатай­ ствам в дополнение к судебному следствию.

Председательствующий делает им замечание за нарушение порядка в судебном заседании и за неподчинение распоряжениям председатель­ ствующего, предупреждает о применении мер воздействия за нарушение порядка в судебном заседании, предусмотренных ст. 258 УПК РФ.

…Председательствующий объявляет судебное следствие оконченным.

В зал суда приглашаются присяжные заседатели.

Председательствующий сообщает присяжным заседателям об окон­ чании судебного следствия и переходу суда к выслушиванию прений сторон.

Адвокат Р.И.В., встав с места, в присутствии присяжных заседате­ лей заявила:

— Уважаемые присяжные заседатели, я сделаю заявление в Вашем присутствии о том, что возражаю против действий председательствую­ щего. Я расцениваю действия председательствующего как неправомер­ ные, направленные на ущемление прав стороны защиты, его действия нарушают нормы уголовно­процессуального права и принцип состяза­ тельности сторон, о чём мною будет сообщено в квалификационную коллегию судей и отражено в кассационной жалобе. Кроме того, я в бу­ дущем заявлю отвод председательствующему… Председательствующий, ссылаясь на ст. 53 УПК РФ о праве за­ щитника использовать лишь не запрещённые законом средства и спо­ собы защиты, на ч. 2 ст. 335 УПК РФ об особенностях судебного след­ ствия в суде с участием присяжных заседателей, положения ст. 258 УПК РФ, останавливает защитника Р.И.В., делает ей замечание за наруше­ ние уголовно­процессуального законодательства, указывает на неза­ конность и недопустимость такого поведения в суде с участием присяж­ ных заседателей, о её незаконном воздействии на коллегию присяжных заседателей.

Защитник Р.И.В. не реагирует на замечание председательствующе­ го, не подчиняется его распоряжениям и продолжает свою речь для присяжных заседателей: «Мною был вызван свидетель защиты, заяв­ лены для оглашения материалы дела, но председательствующий не представил возможность исследовать доказательства защиты в полном объёме…».

Председательствующий требует у адвоката Р.И.В. прекратить её вы­ ступление, но она не подчиняется его распоряжению.

Председательствующий просит присяжных заседателей удалиться в совещательную комнату.

Адвокат Р.И.В. во время того, как присяжные встают со своих мест и покидают зал судебного заседания, продолжает своё обращение к присяжным заседателям: «Председательствующий отклонил ходатай­ ства защиты об исследовании доказательств, имеющих большое зна­ чение для защиты моего подзащитного Х.М.Н., и объявил окончание судебного следствия. Я довожу до Вашего сведения о действиях пред­ седательствующего, так как считаю, что Вы должны знать, что судебное следствие окончено в нарушение закона».

Судебное заседание продолжено в отсутствие присяжных заседа­ телей.

Председательствующий в соответствии с ч. 2 ст. 258 УПК РФ при­ нимает решение сообщить в Адвокатскую палату Ульяновской области о поведении и действиях адвоката Р.И.В., нарушающих уголовно­про­ цессуальное законодательство — требование ст. 53 УПК РФ о праве защитника использовать лишь не запрещённые законом средства и способы защиты, требование ч. 7 ст. 335 УПК РФ об особенностях су­ дебного следствия в суде с участием присяжных заседателей, а также на­ рушающих требование п. 1 ст. 7 Федерального закона от 31 мая 2002 года № 63­ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Фе­ дерации» и нормы профессиональной этики.

В судебном заседании объявлен перерыв…».

Адвокат Р.И.В. в ходе дисциплинарного производства, 13 мая 2009 го­ да, передала в Адвокатскую палату Ульяновской области по факсу своё письменное объяснение от 12 мая 2009 года, в котором, выражая своё несогласие с доводами письма судьи Ульяновского областного суда К. и отрицая факт своих возражений на его действия перед коллегией при­ сяжных заседателей, утверждает, что ни один судья не допустит любой ценой выступления адвоката с указанной в письме речью перед присяж­ ными заседателями.

По поводу событий, имевших место в судебном заседании 24 апре­ ля 2009 года, адвокат Р.И.В. сообщает, что судья, «допустив грубейшее нарушение закона, объявил единоличное решение об окончании судеб­ ного следствия, назначил день прений и, сказав присяжным: «Всем спа­ сибо, все могут быть свободны», — отпустил присяжных. Присяжные работали с 9 ч. утра, с обеденным перерывом, до 19 ч. вечера, были край­ не утомлены, поэтому быстро встали и ушли. Я действительно была воз­ мущена незаконными действиями судьи К. и после ухода присяжных сказала ему о грубейших нарушениях прав моего подзащитного с его стороны, что я вынуждена обратиться с жалобой на его действия к Пред­ седателю областного суда и в квалификационную комиссию обл. суда.

Но председательствующий, не слушая меня, собрал со стола рабочие документы, тома уг. дела, сказав о моём отстранении от прений, удалился.

Считаю, что в моих действиях нарушений закона не допущено. Я поступила как нормальный честный человек и адвокат.

В настоящее время судья К., чувствуя свою безнаказанность, после подачи мной жалобы, находясь в подавленном и раздражённом состоя­ нии, в отместку мне, вновь нарушает грубейшим образом права моего подзащитного, не принимает от меня ходатайств ни в устном, ни в пись­ менном виде, не даёт мне вообще возможности говорить и осуществлять защиту Х.М.Н., о чём я вновь вынуждена информировать председателя областного суда».

Далее в своём объяснении адвокат Р.И.В. приводит свои соображе­ ния об умышленном принижении судьями роли адвокатов и утвержда­ ет, что под её защитой находится невиновный человек, обвиняемый в тяжких преступлениях, которого она обязана защищать в том числе и от незаконных методов ведения судебного следствия судьёй К.

В качестве приложения к этому объяснению адвокат Р.И.В. присла­ ла также по факсу объяснение адвоката В.Ю.В. от 12 мая 2009 года, ко­ торый сообщил, что адвокат Р.И.В. возражала против действий предсе­ дательствующего в отсутствие присяжных заседателей, и объяснения такого же рода от 12 мая 2009 года Х.М.Н. и Ш.А.З.

Кроме того, адвокат Р.И.В. просила приобщить к материалам дис­ циплинарного производства присланное ею 27 апреля 2009 года в Адво­ катскую палату Ульяновской области по факсу письмо президенту АПУО от 24 апреля 2009 года, в котором она подробно излагает обстоя­ тельства возникшего у неё конфликта с судьёй К. и просит объективно разобраться в сложившейся ситуации и не допустить отстранения её от судебных прений.

14 мая 2009 года адвокат В.Ю.В. в помещении Совета Адвокатской палаты Ульяновской области написал «Дополнения к объяснению от 12 мая 2009 года», сообщив, что 24 апреля 2009 года адвокат Р.И.В. стала возражать против действий председательствующего, который объявил об окончании судебного следствия, в присутствии присяжных заседате­ лей, которые уже поднялись со своих мест, чтобы уйти из зала судебного заседания, при этом адвокат Р.И.В. обратилась к присяжным заседате­ лям, обратив их внимание на неправильность, с её точки зрения, дейст­ вий судьи, и что она намерена обратиться в квалификационную колле­ гию судей.

Квалификационная комиссия Адвокатской палаты Ульяновской области, изучив все материалы дисциплинарного производства в отсут­ ствие адвоката Р.И.В., которая своим заявлением от 18 мая 2009 года, присланным также по факсу непосредственно перед началом рассмот­ рения материалов дисциплинарного производства, просила рассмотреть их в её отсутствие, считает необходимым исключить из разбирательства как недопустимые доказательства присланные по факсу объяснения Х.М.Н. и Ш.А.З. по следующим основаниям:

Эти лица, как следует из текста объяснений, являются подсудимы­ ми, и, судя по обстоятельствам уголовного дела, находятся в СИЗО г. Ульяновска, однако адрес их местонахождения в объяснениях не ука­ зан. Как эти объяснения попали к адвокату Р.И.В., Квалификационной комиссии АПУО не известно.

В соответствии с действующим законодательством вся переписка лиц, находящихся в СИЗО, должна регистрироваться в спецчасти СИЗО и направляться адресатам с сопроводительными письмами СИЗО. Та­ ких писем Квалификационной комиссии АПУО не представлено, поэ­ тому у неё есть все основания сомневаться в авторстве вышеуказанных объяснений, в связи с чем они не могут служить доказательствами в дисциплинарном производстве.

На основании исследования всех материалов дисциплинарного производства Квалификационная комиссия Адвокатской палаты Улья­ новской области приходит к следующим выводам:

В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 7 Федерального закона от 31 мая 2002 года № 63­ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Рос­ сийской Федерации» адвокат обязан честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещён­ ными законодательством Российской Федерации средствами.

Это же требование закреплено и в п. 1 ст. 8 Кодекса профессиональ­ ной этики адвоката.

В соответствии с ч. 2 ст. 12 Кодекса профессиональной этики ад­ воката адвокат, возражая против действий судей и других участников процесса, должен делать это в корректной форме и в соответствии с за­ коном.

В соответствии с ч. 1 ст. 248 УПК РФ защитник подсудимого уча­ ствует в исследовании доказательств, заявляет ходатайства, излагает суду своё мнение по вопросам, возникающим в ходе судебного разбира­ тельства и подлежащим исследованию в нём.

В соответствии со ст. 243, 257, 258 УПК РФ председательствующий руководит судебным заседанием, принимает все предусмотренные УПК РФ меры по обеспечению состязательности и равноправия сто­ рон, обеспечивает соблюдение распорядка судебного заседания, разъ­ ясняет всем участникам судебного разбирательства их права и обязан­ ности, порядок их осуществления, знакомит с регламентом судебного заседания, установленным ст. 257 УПК РФ;

возражения любого участ­ ника судебного разбирательства против действий председательствую­ щего заносятся в протокол судебного заседания.

В связи с тем, что законодатель не исключает возможности возник­ новения в ходе судебного разбирательства процессуальных коллизий между участниками судебного разбирательства и председательствую­ щим, как это произошло, судя по обстоятельствам дисциплинарного производства, между адвокатом Р.И.В. и председательствующим, судьёй Ульяновского областного суда К., Квалификационная комиссия Адво­ катской палаты вправе оценивать возражения адвоката на действия председательствующего лишь с точки зрения их соответствия нормам УПК РФ и Кодекса профессиональной этики адвоката, исходя при этом из особенностей судебного следствия в суде с участием присяжных за­ седателей, определённых статьёй 335 УПК РФ.

В частности, в части 7 этой статьи говорится, что в ходе судебного следствия в присутствии присяжных заседателей подлежат исследова­ нию только те фактические обстоятельства уголовного дела, доказан­ ность которых устанавливается присяжными заседателями в соответ­ ствии с их полномочиями, предусмотренными статьёй 334 УПК РФ.

В ст. 334 УПК РФ «Полномочия судьи и присяжных заседателей»

говорится, что в ходе судебного разбирательства уголовного дела при­ сяжные заседатели разрешают только те вопросы, которые предусмо­ трены п. 1, 2 и 4 ч. 1 ст. 299 УПК РФ… Вопросы, не указанные в ч. ст. 334 УПК РФ, разрешаются без участия присяжных заседателей председательствующим единолично.

В соответствии с п. 1, 2, 4 ч. 1 ст. 299 УПК РФ присяжные заседате­ ли разрешают следующие вопросы:

— доказано ли, что имело место деяние, в совершении которого об­ виняется подсудимый;

— доказано ли, что деяние совершил подсудимый;

— виновен ли подсудимый в совершении этого деяния.

Определять законность действий председательствующего присяж­ ным заседателям права не дано.

Как следует из материалов настоящего дисциплинарного произ­ водства, адвокат Р.И.В. возражала против действий председательствую­ щего, объявившего об окончании судебного следствия, так как полагала необходимым дополнительно исследовать некоторые материалы уго­ ловного дела, свидетельствующие в пользу её подзащитного Х.М.Н., и представить ей время для вызова в суд свидетеля П.

Эти возражения, в соответствии со ст. 334 УПК РФ, адвокат Р.И.В.

должна была сделать в отсутствие присяжных заседателей, однако она сделала это не только в присутствии присяжных заседателей, но и не­ посредственно обращаясь к ним и сообщая, что о действиях председа­ тельствующего она сообщит в Квалификационную коллегию судей и отразит его действия в своей кассационной жалобе, то есть поступила нечестно, недобросовестно, неквалифицированно и незаконно.

При этом адвокат Р.И.В. не реагировала на замечание председа­ тельствующего, сделанное ей за нарушение уголовно­процессуального законодательства, и на его предупреждение о незаконности и недопу­ стимости такого поведения в суде с участием присяжных заседателей и незаконном воздействии на коллегию присяжных заседателей.

К этому выводу Квалификационная комиссия АПУО приходит на основании вышеприведённых данных, зафиксированных в выписке из протокола закрытого судебного заседания Ульяновского областного суда с участием присяжных заседателей, и на основании объяснения адвоката В.Ю.В. от 14 мая 2009 года.

К объяснениям же адвоката Р.И.В. о том, что она возражала против действий председательствующего в отсутствие присяжных заседателей, Квалификационная комиссия относится критически и отвергает их как недостоверные и данные с целью уклонения от дисциплинарной ответ­ ственности.

На основании изложенного и руководствуясь п. 1 ч. 9 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, Квалификационная комиссия Ад­ вокатской палаты Ульяновской области даёт заключение о нарушении адвокатом Р.И.В. 24 апреля 2009 года при защите подсудимого Х.М.Н.

требований п. 1 ч. 1 ст. 7 Федерального закона от 31 мая 2002 года № 63­ ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федера­ ции» и п. 1 ст. 8, ч. 2 ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката.

Председатель Квалификационной комиссии АПУО, В. И. Чернышов См. также:

Материал № Статья 13 п. 2 («Адвокат, принявший в порядке назначения или по согла­ шению поручение на осуществление защиты по уголовному делу, не вправе отказаться от защиты, кроме случаев, указанных в законе, и должен вы­ полнять обязанности защитника, включая, при необходимости, подготовку и подачу кассационной жалобы на приговор суда в отношении своего подза­ щитного. Адвокат, принявший поручение на защиту в стадии предвари­ тельного следствия в порядке назначения или по соглашению, не вправе от­ казаться без уважительных причин от защиты в суде первой инстанции») См.: Материалы № 1, № 5, № Статья 14 п. 1 («При невозможности по уважительным причинам прибыть в назначенное время для участия в судебном заседании или следственном действии, а также при намерении ходатайствовать о назначении другого времени для их проведения адвокат должен заблаговременно уведомить об этом суд или следователя, а также сообщить об этом другим адвокатам, участвующим в процессе, и согласовать с ними время совершения процессу­ альных действий») Материал № 43. Дисциплинарное производство в отношении адвоката М.о.в.

Представление территориального органа юстиции о прекращении стату­ са адвоката, основанное на обращении следователя военной прокуратуры с не конкретизированным обвинением адвоката в оказании давления на потерпевших, не подтвержденное убедительными и бесспорными дока­ зательствами, не является основанием для дисциплинарного наказания адвоката.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ Квалификационной комиссии Адвокатской палаты Ульяновской области 15 июня 2009 года г. Ульяновск Квалификационная комиссия Адвокатской палаты Ульяновской обла­ сти в составе: председателя комиссии Чернышова В. И., членов комис­ сии, рассмотрев в закрытом заседании материалы дисциплинарного производства в отношении адвоката М.О.В., возбужденного президен­ том Адвокатской палаты Ульяновской области Чернышовым В. И.


28 мая 2009 года по представлению И.О.руководителя Управления Ми­ нистерства юстиции Российской Федерации по Ульяновской области Якуниной О. И. от 26 мая 2009 года о прекращении статуса указанного адвоката за нарушения требований пп. 1 п. 1 ст. 7 Федерального закона от 31 мая 2002 года № 63­ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокату­ ре в Российской Федерации» и п. 1 ст. 14 Кодекса профессиональной этики адвоката, допущенные при защите обвиняемого Ф.В.В., УСТАНОВИЛА:

В представлении И.О. руководителя Управления Министерства юстиции Российской Федерации по Ульяновской области Якуни­ ной О. И. от 26 мая 2009 года о прекращении статуса адвоката сообщает­ ся, что в Управление Министерства юстиции Российской Федерации по Ульяновской области поступило обращение военного следственного отдела Следственного комитета при прокуратуре Российской Федера­ ции по Ульяновскому гарнизону от 18 мая 2009 года № 1938 в отноше­ нии адвоката Ульяновской областной коллегии адвокатов М.О.В.

В этом обращении указывается, что в производстве военного след­ ственного отдела Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации по Ульяновскому гарнизону находилось уголовное дело № 10/34/0025­09Д по обвинению военнослужащего войсковой части 85956 майора Ф.В.В. в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ. Предварительное следствие по данному уголов­ ному делу в настоящее время завершено, уголовное дело направлено в суд для рассмотрения по существу.

Защитником обвиняемого Ф.В.В. является адвокат филиала № УОКА по Заволжскому району г. Ульяновска М.О.В.

25 апреля 2009 года защитник М.О.В. была надлежащим образом уведомлена о проведении 27 апреля 2009 года с ее подзащитным Ф.В.В.

следственных действий и о необходимости прибытия к 15 ч. 00 мин.

27 апреля 2009 года в военный следственный отдел по Ульяновскому гарнизону для оказания юридической помощи своему доверителю, од­ нако, в нарушение ст. 14 Кодекса профессиональной этики адвоката, к назначенному времени не прибыла, заблаговременно следователя о своей неявке и ее причинах не уведомила, в результате чего 27 апреля 2009 года следственные действия были сорваны.

Аналогичным образом в результате неявки адвоката М.О.В. для оказания юридической помощи в военный следственный отдел по Ульяновскому гарнизону были сорваны следственные действия 4 мая 2009 года.

В соответствии с п. 1 ст. 14 Кодекса профессиональной этики адво­ ката при невозможности по уважительным причинам прибыть в назна­ ченное время для участия в судебном заседании или следственном дей­ ствии, а также при намерении ходатайствовать о назначении другого времени для их проведения адвокат должен заблаговременно уведомить об этом суд или следователя.

Кроме того, в ходе предварительного следствия было установлено, что на протяжении предварительного следствия защитником М.О.В.

вместе со своим подзащитным Ф.В.В. неоднократно оказывалось мо­ ральное давление на потерпевших по делу прапорщика С.В.О. и ефрей­ тора Щ.В.Н., в результате чего ими неоднократно, под диктовку защит­ ника М.О.В. и обвиняемого Ф.В.В. были написаны заявления об отказе от своих показаний, а также о том, что телесные повреждения ими по­ лучены от действий неустановленных гражданских лиц.

Будучи дополнительно допрошенными в качестве потерпевших, С.В.О. и Щ.В.Н. дали правдивые показания, согласующиеся с материа­ лами дела, а также указали, что были вынуждены написать свои заявле­ ния о прекращении уголовного преследования в отношении Ф.В.В. в связи с оказанным на них давлением со стороны защитника М.О.В. и обвиняемого Ф.В.В.

Таким образом, действия адвоката М.О.В. не соответствуют тре­ бованиям пп. 1 п. 1 ст. 7 Федерального закона от 31 мая 2002 года № 63­ ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федера­ ции» о честном, разумном и добросовестном отстаивании прав и закон­ ных интересов доверителя всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами.

В заключительной части представления И.О.руководителя Управ­ ления Министерства юстиции Российской Федерации по Ульяновской области Якунина О.И., делая вывод, что адвокат М.О.В. нарушила тре­ бования п. 1 ст. 14 Кодекса профессиональной этики адвоката и пп. п. 2 ст. 17 Федерального закона от 31 мая 2002 года № 63­ФЗ «Об адво­ катской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», предла­ гает прекратить статус адвоката М.О.В.

К представлению было приобщено приложение на 12 листах, вклю­ чающее ксерокопии протоколов объяснения, очных ставок, дополни­ тельных допросов с участием военнослужащих С.В.О., Щ.В.Н. и Ф.В.В.

В представленных 3­х ксерокопиях объяснений от 26 марта 2009 года (2­х — от гр.Щ.В.Н. и 1­м — от гр. С.В.О.) содержатся сведения о том, что они были избиты 25 марта 2009 года не майором Ф.В.В., а неизвест­ ными гражданскими лицами в районе магазина «Товары для дома».

В ксерокопии протокола очной ставки от 28 апреля 2009 года между Щ.В.Н. и Ф.В.В. с участием адвоката М.О.В. гр.Щ.В.Н. показал, что был избит 25 марта 2009 года Ф.В.В. На вопрос следователя, оказыва­ лось ли на него давление со стороны Ф.В.В., Щ.В.Н. ответил: «Нет, не оказывалось». В ксерокопии дополнительного допроса Щ.В.Н. от 28 апреля 2009 года имеется запись о том, что Ф.В.В. вместе со своим адвокатом М.О.В. оказывали на него давление и дважды (26 марта и 27 апреля) заставляли его написать заявление, что Ф.В.В. не причастен к его избиению.

В ксерокопии протокола очной ставки между С.В.О. и Ф.В.В. от 05 апреля 2009 года на вопрос, оказывалось ли на него давление со сто­ роны Ф.В.В. и его защитника, ответил: «Да, на меня неоднократно ока­ зывалось давление. Майор Ф.В.В. неоднократно приезжал ко мне и Щ.В.Н. и требовал, чтобы мы забрали заявление. Кроме того, майор Ф.В.В. хотел от нас, чтобы мы отказались от своих показаний и дали ложные показания…».

Кроме того, по словам С.В.О., примерно в конце марта 2009 года они со Щ.В.Н. просидели целый день в машине майора Ф.В.В., кото­ рый тогда вместе со своим адвокатом придумал для них легенду, чтобы они дали ложные показания о том, чтобы якобы их избили в городе. В машине они просидели с 9 ч. утра до 9 ч. вечера. В тот день на них было оказано моральное давление, и они с Щ.В.Н. во избежание дальнейше­ го давления каждый собственноручно переписали с образца заявления и отдали их майору Ф.В.В.

В ксерокопии протокола дополнительного допроса гр. С.В.О. от 30 апреля 2009 года имеется запись его ответа на вопрос следователя, чем вызваны противоречия в его показаниях: «Я полностью подтверж­ даю свои показания, данные мною в ходе доследственной проверки.

Могу пояснить, что майор Ф.В.В. на протяжении всего предваритель­ ного следствия вместе со своим адвокатом М.О.В. неоднократно оказы­ вал на меня давление, звонил мне, требовал отказаться от своих показа­ ний… Кроме того, майор Ф.В.В. вместе с адвокатом М.О.В. 26 марта 2009 года в тот момент, когда я вместе со Щ.В.Н. прибыл в следствен­ ный отдел по Ульяновскому гарнизону, перехватили нас вместе со своим адвокатом М.О.В., посадили к себе в автомашину, где целый день угова­ ривали и требовали от нас написать заявление о том, что якобы нас из­ били за пределами части. Боясь воздействий со стороны Ф.В.В., мы были вынуждены написать заявления о том, что якобы нас избили за пределами части, которые нам диктовали Ф.В.В. и адвокат М.О.В.».

Адвокат М.О.В. в ходе дисциплинарного производства пояснила, что, ознакомившись с представлением И.О.руководителя Управления Министерства юстиции Российской Федерации по Ульяновской обла­ сти Якуниной О.И., не согласна с ним по следующим основаниям:

О проведенных следственных действиях 27 апреля и 4 мая 2009 года она и ее подзащитный Ф.В.В. надлежащим образом извещены не были.

Во время разговора по телефону со следователем Ж.М.В. она ставила его в известность о том, что не сможет участвовать в эти дни в след­ ственных действиях в связи с занятостью в других делах и предлагала другие даты проведения следственных действий — 28 апреля и 5 мая 2009 года. При этом со стороны следователя каких­либо претензий в ее адрес не высказывалось.

Какого­либо давления на военнослужащих Щ.В.Н. и С.В.О. в ходе предварительного следствия она, адвокат М.О.В., не оказывала. Пола­ гает, что показания указанных лиц о якобы оказанном на них давлении с ее стороны, что привело к смене их показаний, были даны под воздей­ ствием следствия.

Так, согласно утверждению потерпевшего С.В.О., 26 марта 2009 го­ да, в период с 9 ч. до 21 ч., он удерживался в автомашине Ф.В.В. напро­ тив ВСО, где ему был продиктован текст заявления. Она же, адвокат М.О.В., в этот день в указанное время находилась в другом месте.

26 марта 2009 года она, адвокат М.О.В., в 8 ч. поехала в р. п. Терень­ га Ульяновской области для участия в судебном заседании в качестве представителя ответчика по иску М.А.Ю. к М.Д.А. и З.В.Н. о призна­ нии сделки недействительной. Вместе с ней ездил ее доверитель М.Д.А.

С 9 ч. 30 мин. до 11 ч. она, адвокат М.О.В., изучала материалы граж­ данского дела, а в период с 11 ч. до 12 ч. она возвращалась из р. п. Те­ реньга в г. Ульяновск;

с 12 ч. до 14 ч. обедала, а затем с 14 ч. до 16 ч. гото­ вилась к судебному заседанию по гражданскому делу К. о компенсации морального вреда, назначенного на 13 ч. 30 мин. на 27 марта 2009 года.

27 апреля 2009 года в день, когда, согласно показаний потерпевше­ го Щ.В.Н., она, адвокат М.О.В., вместе со своим доверителем Ф.В.В.

оказывала на него давление и диктовала ему текст заявления, она в пе­ риод с 10 ч. до 11 ч. находилась на мойке автомобиля на СТО, а с 11 ч. до 13 ч. принимала посетителей в офисе;

с 13 ч. до 15 ч. обедала в пиццерии «Капелла» с Л.А.Г.;


затем с 15 ч. до 16 ч. работала над курсовой и ездила на сдачу экзамена в институт;

с 17 ч. до 18 ч. посетила лекцию;

с 18 ч. до 20 ч. 30 мин. защищала курсовую работу у преподавателя В.

На заседании Квалификационной комиссии АПУО адвокат М.О.В.

свои доводы, изложенные в письменном объяснении, подтвердила и приобщила к дисциплинарному производству следующие документы:

— материалы из Тереньгульского районного суда Ульяновской об­ ласти (ксерокопию расписки о назначении слушания дела на 26 марта 2009 года);

— ксерокопию доверенностей М.Д.В. и З.В.Н., согласно которым адвокат М.О.В. уполномочена на участие в судебном заседании и пред­ ставление их интересов;

— ксерокопию заявления адвоката М.О.В. в Тереньгульский район­ ный суд Ульяновской области с просьбой о предоставлении материалов гражданского дела для ознакомления, датированное 26 марта 2009 года, причем в нижней части заявления имеется запись: «Ознакомлена в пол­ ном объеме без ограничения во времени,» — и указана дата — 26 марта 2009 года с подписью адвоката М.О.В.;

— ксерокопию расписки о том, что она извещена судом об отложе­ нии дела на 31 марта 2009 года на 13 ч. и обязуется известить ответчиков по делу М.Д.В. и З.В.Н. На документе указана дата — 26 марта 2009 года и стоит подпись адвоката М.О.В., все листы сшиты, на каждом стоит гербовая печать Сенгилеевского районного суда Ульяновской области.

На обратной стороне последнего листа имеется запись: «Ксерокопии документов сделаны из гражданского дела № 2­30/2009 года по иску М.А.Ю. к М.Д.В. и З.В.Н. о признании сделки недействительной по ад­ вокатскому запросу,»­ имеются подпись главного специалиста суда и печать;

— справку из ООО «Арсенал—Авто», согласно которой 27 апреля 2009 года на участке мойки автомобилей ООО «Арсенал—Авто» в пери­ од с 10 до 11 ч. обслуживался автомобиль «ВАЗ 21112» госномер А343АО73, принадлежащий М.О.В.;

— ответ на запрос директора филиала Поволжской Академии Госу­ дарственной службы имени П. А. Столыпина в г. Ульяновске, в котором сообщается, что М.О.В. является студенткой 4 курса заочной формы обучения (сокращенная образовательная программа на базе высшего профессионального образования) по специальности 080504.65 «Госу­ дарственное и муниципальное управление» согласно приказу ректора о зачислении от 11 октября 2007 года № 1758­с. С 6 апреля 2009 года по 30 апреля 2009 года у вышеуказанной студентки проходила учебно­ экзаменационная сессия 8 семестра 2008–2009 учебного года. 27 апреля 2009 года М.О.В. присутствовала на следующих занятиях:

15.00—18.10 — семинар по дисциплине «Управление общественны­ ми отношениями»;

18.20—21.30 — семинар по дисциплине «Государственная политика в сфере доходов и занятости населения»;

— объяснение гр. М.Д.В., в котором он указывает, что является от­ ветчиком по гражданскому делу, находящемуся в Тереньгульском рай­ онном суде Ульяновской области;

юридическую помощь ему оказывает адвокат М.О.В. 26 марта 2009 года, в 10 ч., у них должно было состояться судебное заседание в р.п. Тереньга. Вместе с адвокатом М.О.В. они вы­ ехали в указанный пункт в 7 ч. 50 мин. По прибытии в указанный пункт он ожидал адвоката М.О.В. возле здания суда, так как она пред­ ставляла его интересы по доверенности. Заседание суда в тот день было отложено, но адвокат М.О.В. осталась знакомиться с материалами граж­ данского дела, и вместе они вернулись в г. Ульяновск в 13 ч.;

— объяснение гр. С.Р.И., где указано, что последний 27 апреля 2009 года с 11 ч. до 13 ч. находился в офисе адвоката М.О.В. на консуль­ тации по юридическим вопросам;

— объяснение гр. Л.А.Г., согласно которому она знакома с М.О.В. с 2000 года, когда они вместе учились в институте. 27 апреля 2009 года она, Л.А.Г., приехала около 13 ч. к М.О.В. на работу по адресу: пр­т Улья­ новский, д.11 и они вместе пошли обедать в пиццерию «Капелла», где находились до 15 ч.;

— объяснение гр. Т.Л.В., в котором сообщается, что она работает в пиццерии «Капелла». 27 апреля 2009 года М.О.В. обедала в указанной пиццерии со своей подругой в период с 14 ч. до 15 ч. М.О.В. она, Т.Л.В., знает в связи с тем, что последняя является их постоянной клиенткой.

Исследовав и оценив все материалы дисциплинарного производ­ ства, Квалификационная комиссия приходит к следующему выводу:

В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 7 Федерального закона «Об адвокат­ ской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и п. 1 ст. Кодекса профессиональной этики адвоката адвокат при осуществлении профессиональной деятельности обязан честно, разумно, добросове­ стно, квалифицированно, принципиально и своевременно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными зако­ нодательством средствами, а в соответствии с ч. 1 ст. 14 этого Кодекса при невозможности по уважительным причинам прибыть в назначен­ ное время для участия в судебном заседании или следственном дейст­ вии, а также намерении ходатайствовать о назначении другого времени для их проведения, адвокат должен своевременно уведомить об этом суд или следователя.

Давая оценку имеющимся в дисциплинарном производстве доказа­ тельствам о срыве адвокатом М.О.В. следственных действий и приме­ нении незаконных методов защиты при представительстве интересов доверителя Ф.В.В., Квалификационная комиссия АПУО исходит из презумпции добросовестности адвоката и принципа равенства сторон, обязанность опровержения которых возлагается на заявителя — участ­ ника дисциплинарного производства, который должен доказывать те обстоятельства, на которые он ссылается как на основание своих требо­ ваний.

В рассматриваемом дисциплинарном производстве таким заявите­ лем является И.О.руководителя Управления Министерства юстиции Российской Федерации по Ульяновской области, внесший соответству­ ющее представление о прекращении статуса адвоката М.О.В., которая в данном дисциплинарном производстве является второй стороной.

Поводом для внесения представления послужило обращение в Управление Министерства юстиции Российской Федерации по Улья­ новской области военного следственного отдела Следственного коми­ тета при прокуратуре Российской Федерации по Ульяновскому гарни­ зону в отношении адвоката М.О.В.

В обращении содержится информация о срыве вышеуказанным ад­ вокатом следственных действий 27 апреля и 4 мая 2009 года и об оказа­ нии морального давления на потерпевших по делу С.В.О. и Щ.В.Н., в результате чего они изменили показания.

Оценивая такие эпизоды дисциплинарного проступка, вменяемые в вину адвокату М.О.В., как срыв следственных действий 27 апреля и 4 мая 2009 года, Квалификационная комиссия АПУО приходит к выво­ ду о том, что указанные факты не нашли своего подтверждения в мате­ риалах дисциплинарного производства.

Адвокат М.О.В. отрицает факт срыва следственных действий по следующим причинам:

во­первых, ни она, ни ее подзащитный Ф.В.В. надлежащим обра­ зом не уведомлялись о времени и месте проведения следственных дей­ ствий;

во­вторых, обсуждение вопроса, может ли она прибыть 27 апреля и 4 мая 2009 года в военную прокуратуру, происходило со следователем по телефону. В ходе этого разговора она, адвокат М.О.В., ставила его в из­ вестность, что в указанные даты (27 апреля и 4 мая 2009 года) она занята и предлагала перенести следственные действия на другие дни, с чем следователь согласился.

Эти доводы адвоката М.О.В. в ходе заседания Квалификационной комиссии АПУО опровергнуты не были.

Рассматривая 2­ю часть обвинений, вмененных адвокату М.О.В. и выразившихся, по мнению автора представления, в оказании давления и склонении потерпевших С.В.О. и Щ.В.Н. к изменению показаний в пользу Ф.В.В., Квалификационная комиссия приходит к следующему выводу:

Информация, содержащаяся в ксерокопиях объяснений, протоко­ лов очных ставок и дополнительных допросах потерпевших С.В.О. и Щ.В.Н., о том, что непосредственно адвокат М.О.В. оказывала на них давление и склоняла к изменению показаний, носит противоречивый характер.

Так, в их объяснениях от 26 марта 2009 года и 27 апреля 2009 года говорится о непричастности майора Ф.В.В. к их избиению.

В протоколе очной ставки между обвиняемым Ф.В.В. и потерпев­ шим Щ.В.Н., проведенной 28 апреля 2009 года с 17 ч. до 17 ч. 30 мин., последний на вопрос, оказывалось ли на него давление в ходе предвари­ тельного следствия, ответил отрицательно.

В протоколе дополнительного допроса, состоявшегося в тот же день, через 40 минут по окончании очной ставки, потерпевший Щ.В.Н.

стал утверждать, что давление на него оказывалось дважды: 26 марта и 27 апреля 2009 года, когда он писал заявления под диктовку Ф.В.В. и адвоката М.О.В.

В протоколе дополнительного допроса от 30 апреля 2009 года по­ терпевший С.В.О. показал, что 26 марта 2009 года Ф.В.В. и адвокат М.О.В. в течение целого дня удерживали его и Щ.В.Н. в автомашине и уговаривали изменить показания.

Адвокат М.О.В. в ходе заседания Квалификационной комиссии АПУО пояснила, что она физически не могла присутствовать 26 марта 2009 года и 27 апреля 2009 года при встречах с потерпевшими по делу С.В.О. и Щ.В.Н., так как в это время была в других местах.

Квалификационная комиссия АПУО берет за основу для дачи за­ ключения доказательства, предъявленные адвокатом М.О.В., поскольку считает, что оснований не доверять выпискам из материалов граждан­ ского дела Сенгилеевского районного суда Ульяновской области, со­ гласно которым 26 марта 2009 года в период с 10 ч. до 12 ч. адвокат М.О.В. находилась в р. п. Тереньга Ульяновской области, не имеется.

Не имеется оснований у Квалификационной комиссии не доверять также и справке ООО «Арсенал­Авто», ответу на запрос директора фи­ лиала Поволжской Академии Государственной службы имени П. А.Сто­ лыпина в г. Ульяновске, объяснениям гр. М.Д.А., С.Р.И., Л.А.Г., Т.Л.В., поскольку все эти доказательства согласуются и не противоречат друг другу.

Кроме того, Квалификационная комиссия соглашается с утвержде­ нием адвоката М.О.В. в той части, что С.В.О. и Щ.В.Н. дали невыгод­ ные для нее показания под воздействием следователя, поскольку анализ показаний этих лиц в отношении адвоката М.О.В. свидетельствует об их абсолютной идентичности, что без участия в этом следователя объек­ тивно невозможно.

Так, и в протоколе дополнительного допроса потерпевшего Щ.В.Н.

от 28 апреля 2009 года, и в аналогичном протоколе допроса потерпевше­ го С.В.О. от 30 апреля 2009 года записано: «Могу пояснить, что майор Ф.В.В. на протяжении всего предварительного следствия вместе со сво­ им адвокатом М.О.В. неоднократно оказывал на меня давление, звонил мне, требовал отказаться от своих показаний». Такая идентичность по­ казаний вызывает сомнения в их объективности. Кроме того, из этих показаний не видно, что конкретно сделала адвокат М.О.В., поскольку речь идет только о действиях Ф.В.В.

Так же не конкретизированы действия адвоката М.О.В. по эпизоду удержания потерпевших в автомашине Ф.В.В.

Все вышеуказанное дает Квалификационной комиссии основание отвергнуть показания потерпевших С.В.О. и Щ.В.Н. в отношении адво­ ката М.О.В. как сомнительные, ничем не подтвержденные и противо­ речащие доказательствам об алиби адвоката М.О.В.

На основании изложенного, руководствуясь п. 2 ч. 9 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, Квалификационная комиссия Ад­ вокатской палаты Ульяновской области дает заключение о необходимо­ сти прекращения дисциплинарного производства в отношении адвока­ та М.О.В. в связи с отсутствием в ее действиях нарушения норм законо­ дательства об адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката.

Председатель Квалификационной комиссии АПУО, В. И. Чернышов См. также:

Материалы № 8, № 20, № Статья 15 п. 1 («Адвокат строит свои отношения с другими адвокатами на основе взаимного уважения и соблюдения их профессиональных прав») См.: Материалы № 7, № 18, № Статья 15 п. 2 пп. 1 («Адвокат должен воздерживаться от: употребления выражений, умаляющих честь, достоинство или деловую репутацию друго­ го адвоката в связи с осуществлением им адвокатской деятельности…») Материал № 18. Дисциплинарное производство в отношении адвоката М.н.с.

Адвокат, публично обозвавший коллегу неприличными словами, совершил дисциплинарный проступок, квалифицируемый как нарушение п. 1, пп. п. 2 ст. 15 Кодекса профессиональной этики адвоката.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ Квалификационной комиссии Адвокатской палаты Ульяновской области 30 января 2006 года г. Ульяновск Квалификационная комиссия Адвокатской палаты Ульяновской обла­ сти, рассмотрев в закрытом заседании материалы дисциплинарного про­ изводства в отношении адвоката М.Н.С., возбужденного президентом АПУО Чернышовым В. И. 17 января 2006 года по заявлению адвоката К.И.В. о привлечении адвоката М.Н.С. к дисциплинарной ответствен­ ности за ее публичное оскорбление 29 декабря 2005 года, УСТАНОВИЛА:

Как указано в заявлении адвоката К.И.В., 29 декабря 2005 года в помещении филиала № 1 УОКА по Засвияжскому району г. Ульяновска адвокат М.Н.С. в присутствии адвокатов А.А.В. и В.Е.А. оскорбил ее, обозвав «дурой», «идиоткой» и «свиньей». Когда она возмутилась по по­ воду такого поведения адвоката М.Н.С., он выгнал ее из кабинета со словами: «Заткнись, я не желаю тебя слушать, пошла вон отсюда».

Этот конфликт произошел на почве обсуждения вопроса об уча­ стии адвокатов указанного филиала в работе по уголовным делам по на­ значению следователей: еще 28 декабря 2005 года адвокату К.И.В. по­ звонила следователь Засвияжского РУВД г. Ульяновска К. и попросила ее или других адвокатов филиала принять участие в следственных дей­ ствиях.

Адвокат К.И.В. ответила следователю, что она занята, и предложи­ ла находившимся в помещении филиала адвокатам, в том числе и М.Н.С., поработать по уголовному делу, однако все адвокаты от этого предложения отказались.

Когда адвокат К.И.В. закончила разговор со следователем, адво­ кат М.Н.С. стал возмущаться по поводу того, почему следователь К.

зовет к телефону адвокатов К.И.В., А.А.В. и Т.Л.В., а не других адво­ катов.

На это адвокат К.И.В. ответила, что она в настоящее время работа­ ет со следователем К. по другому делу, поэтому следователь знает ее, и, видимо, знает адвокатов А.А.В. и Т.Л.В. А поскольку адвокат М.Н.С.

уклоняется, как и на этот раз, от работы на следствии по назначению, его следователи не знают и к телефону не зовут.

При этом К.И.В. напомнила М.Н.С., как 5 ноября 2005 года она, в отсутствие дежурных адвокатов, обзванивала адвокатов филиала, в том числе звонила и М.Н.С., с просьбой поработать на следствии по группо­ вому делу в отношении несовершеннолетних подозреваемых, с услови­ ем оплаты труда адвокатов в размере 600 руб. за день, однако адвокат М.Н.С. от этой работы отказался, заявив, что он не хочет работать. На это напоминание адвокат М.Н.С. ответил грубостью.

На следующий день, то есть 29 декабря 2005 года, примерно в 11 ч., адвокат К.И.В. проходила в свой кабинет через кабинет адвоката М.Н.С., который рассказывал адвокату А.А.В., что накануне следова­ тель К. вызывала именно К.И.В., а не кого­то другого.

Адвокат К.И.В. на это заметила, что следователь вызывала не толь­ ко ее, но и адвокатов А.А.В., Т.Л.В. и других свободных адвокатов, и что надо работать, а не разносить сплетни. В ответ на это адвокат М.Н.С. и высказал в ее адрес оскорбления.

В заявлении также указано, что адвокат М.Н.С. неоднократно, в присутствии коллег, обзывал заявительницу «скандальной бабой».

В заключение адвокат К.И.В. просит привлечь адвоката М.Н.С. к дисциплинарной ответственности за нарушение им ст. 15 Кодекса про­ фессиональной этики адвоката.

Адвокат М.Н.С. в своих объяснениях по поводу заявления адвоката К.И.В. сообщил, что в их филиале УОКА нагрузка на адвокатов по рабо­ те по назначению следователей неравномерная: некоторые адвокаты проводят по 5–6 дел в день, а другие — по 3–5 дел в год, о чем он говорит вполне открыто, возмущаясь по этому поводу.

28 декабря 2005 года он был дежурным по филиалу, и когда адвокат К.И.В. предложила ему пойти в РУВД к следователю для работы по на­ значению, она понимала, что он, как дежурный по филиалу, не сможет пойти в РУВД.

29 декабря 2005 года он, увидев адвоката А.А.В., начал говорить ей, что вчера ей звонил следователь и спрашивал ее. Больше он ничего не успел сказать, так как подбежала адвокат К.И.В. и на «повышенных то­ нах» стала кричать на него, говоря, что он сплетник и вновь сплетнича­ ет, вместо того, чтобы работать.

В ответ на это оскорбление он сгоряча назвал адвоката К.И.В. «сви­ ньей», но «дурой» и «идиоткой» ее не называл, и выйти вон из кабинета не предлагал.

Адвокат А.А.В. в своем объяснении от 20 января 2006 года подтвер­ дила, что в конце декабря 2005 года в помещении филиала УОКА адво­ кат М.Н.С. обзывал адвоката К.И.В. «свиньей» и другими оскорбитель­ ными словами, а затем сказал, чтобы она «вышла вон» из кабинета.

Адвокат В.Е.А. дал аналогичные объяснения.

Оценив собранные по дисциплинарному делу доказательства, Ква­ лификационная комиссия приходит к выводу, что заявление адвоката К.И.В. о нанесении ей оскорблений адвокатом М.Н.С. 29 декабря 2005 года нашло свое подтверждение в полном объеме как частичным признанием адвоката М.Н.С., так и объяснениями адвокатов А.А.В. и В.Е.А.

Утверждения адвоката М.Н.С. в той части, что он обозвал свою коллегу лишь «свиньей», и не называл ее «дурой» и «идиоткой», и не предлагал ей «выйти вон», опровергаются объяснениями адвоката А.А.В.

и адвоката В.Е.А.

В соответствии с ч. 1, п. 1 ч. 2 ст. 15 Кодекса профессиональной эти­ ки адвоката адвокат строит свои взаимоотношения с другими адвоката­ ми на основе взаимного уважения и соблюдения их профессиональных прав и должен воздерживаться от употребления выражений, умаляю­ щих честь, достоинство или деловую репутацию другого адвоката в свя­ зи с осуществлением им адвокатской деятельности.

Адвокат М.Н.С. оскорбил адвоката К.И.В. в связи с осуществлени­ ем ею адвокатской деятельности — активной работой по уголовным де­ лам по назначению следователей, поэтому Квалификационная комис­ сия дает заключение о нарушении адвокатом М.Н.С. ч. 1, п. 1 ч. 2 ст. Кодекса профессиональной этики адвоката.

Председатель Квалификационной комиссии, В. И. Чернышов РЕШЕНИЕ Совета Адвокатской палаты Ульяновской области 13 февраля 2006 года г. Ульяновск Совет Адвокатской палаты Ульяновской области, рассмотрев в закры­ том заседании материалы дисциплинарного производства в отношении адвоката М.Н.С., возбужденного президентом АПУО Чернышовым В. И.

17 января 2006 года по заявлению адвоката К.И.В. о привлечении адво­ ката М.Н.С. к дисциплинарной ответственности за ее публичное оскор­ бление 29 декабря 2005 года, установил:

Квалификационная комиссия Адвокатской палаты Ульяновской области 30 января 2006 года дала заключение о том, что адвокат М.Н.С.

29 декабря 2005 года в помещении филиала № 1 УОКА по Засвияжскому району г. Ульяновска в присутствии адвокатов А.А.В. и В.Е.А. нанес сло­ весное оскорбление адвокату К.И.В. в связи с ее профессиональной де­ ятельностью, чем нарушил ч. 1, п. 1 ч. 2 ст. 15 Кодекса профессиональ­ ной этики адвоката.

За это деяние адвокат М.Н.С. заслуживает самого строгого дисци­ плинарного наказания, вплоть до прекращения его статуса адвоката.

Однако 7 февраля 2006 года президенту АПУО поступило заявление адвоката К.И.В. от 07 февраля 2006 года о прекращении дисциплинар­ ного производства в связи с тем, что адвокат М.Н.С. 6 февраля 2006 года принес ей свои извинения, и в настоящее время претензий к нему она не имеет.

В соответствии с ч. 7 ст. 19 Кодекса профессиональной этики ад­ воката примирение адвоката с заявителем до принятия решения Сове­ том Адвокатской палаты влечет прекращение дисциплинарного произ­ водства.



Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.