авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 14 |

«Дисциплинарная практика аДвокатской палаты Ульяновской области сборник Материалов Москва • 2009 УДК 347.965(470) (083) ББК 67.75 ...»

-- [ Страница 8 ] --

— объяснение П., — объяснение Г., — кассационная жалоба на постановление Заволжского районного суда г. Ульяновска от 18 сентября 2007 года, — жалоба в Европейский суд по правам человека, — заявление А., — жалоба А., — определение Ленинского районного суда г. Ульяновска от 18 сен­ тября 2007 года, — телефонограмма Ц., поданная на имя защитника С.Е.В., — оправдательный приговор от 28 декабря 2006 года, — постановление о назначении дела по исковому заявлению адво­ ката Г.Е.В.

Исследовав и оценив все материалы дисциплинарного производ­ ства, Квалификационная комиссия приходит к выводу, что факты, из­ ложенные в представлении прокуратуры Ульяновской области о не­ законных методах, используемых адвокатом Г.Е.В. при защите П., не нашли подтверждения и поэтому дисциплинарное производство под­ лежит прекращению за отсутствием в действиях адвоката Г.Е.В. дисци­ плинарного проступка.

К данному выводу комиссия пришла в связи со следующим:

Изложенные в представлении доводы не убедительны и не под­ тверждаются предоставленными ксерокопиями документов следствия, опровергаются объяснением адвоката Г.Е.В. и представленными ею до­ кументами.

Адвокату Г.Е.В. в представлении «инкриминируется» склонение, уговоры потерпевших, свидетелей, обвиняемых к даче ложных показа­ ний и ведение телефонных переговоров с подзащитным П.

Исходя из информации, изложенной в представлении, в уголовном деле П. обвиняется по трем эпизодам преступления. Это разбойное нападение на Ц., мошенничество в отношении М., вымогательство 70 000 руб. у А.

О том, что на потерпевших М. и А. оказывалось какое­либо воз­ действие со стороны адвоката Г.Е.В., сведений в представлении и при­ ложении к нему не имеется. Таким образом, это дает основание пола­ гать, что речь идет только об одном потерпевшем — Ц.

Из предоставленной ксерокопии допроса потерпевшего Ц. видно, что ему позвонил Т. и сообщил, что их общий знакомый П. арестован.

Адвокат П. сказала, что ее клиенту необходимо помочь, послав для этого телеграмму. В этой телеграмме адвокат просит указать, что он, Ц., пре­ тензий к П. не имеет, считает, что П. к нападению на него не причастен.

Текст телеграммы Ц. сочинял сам, включив в нее все те моменты, которые просил отразить адвокат. Фамилия адвоката ему, Ц., не извест­ на, также в протоколе допроса указывается, что Ц. считает П. своим приятелем и ему трудно поверить, что П. организовал нападение на него в г. Ульяновске. Эта фраза свидетельствует о том, что Ц. без какого­либо воздействия со стороны адвоката сомневается в причастности П. к орга­ низации нападения на него.

В протоколе допроса Ц. прямо указывает, что фамилии адвоката он не помнит. Мнение адвоката Г.Е.В., изложенное в ее объяснении, о том, что Ц. в ходе допроса мог перепутать ее отчество с отчеством С.Е.В., защищавшей П. наряду с ней, адвокатом Г.Е.В., а следователь Р.

умышленно не задал вопрос о том, в чей адрес потерпевший Ц. напра­ вил телеграмму, подтверждается предоставленной Квалификационной комиссии копией телеграммы и объяснением защитника С.Е.В., в кото­ ром указывается, что телеграмма была адресована на ее имя и адрес, то есть С.Е.В.

В предоставленном адвокатом Г.Е.В. объяснении защитника С.Е.В., не являющейся адвокатом, последняя сообщает, что это она, С.Е.В., звонила потерпевшему Ц.А.В. Во время разговора с ней, С.Е.В., Ц.А.В.

был сильно удивлен, что на него, оказывается, совершалось разбойное нападение в 2004 году. С.А.В. попросила его дать об этом факте теле­ грамму в ее адрес, в адрес областной прокуратуры и областного суда, что он и сделал, причем текст телеграммы был составлен им самим. Какого­ либо воздействия на потерпевшего Ц. она, защитник С.Е.В., не оказы­ вала, сообщать недостоверные сведения не заставляла.

В приложениях к представлению нет никакой информации и о склонении свидетелей адвокатом Г.Е.В. к даче ложных показаний. Из ксерокопии дополнительного допроса свидетеля Т. видно, что на вопрос следователя, связывалась ли с ним адвокат Г.Е.В., осуществляющая на предварительном следствии защиту П., Т. ответил отрицательно, уточ­ нив: «Нет, с данным адвокатом я никогда не связывался, не общался, она мне не известна». Этот ответ полностью исключает утверждение о том, что адвокат Г.Е.В. воздействовала на свидетеля Т.

Утверждение представления о якобы имеющем место склонении обвиняемых к даче ложных показаний адвокатом Г.Е.В. (это относится к Г.) также не нашло подтверждения доказательствами, которые долж­ ны быть представлены автором представления.

Из предоставленного протокола осмотра предметов (документов), где воспроизводится телефонный разговор адвоката Г.Е.В. со своим подзащитным П., видно, что адвокат Г.Е.В. просто рекомендовала вос­ пользоваться Г. ст. 51 Конституции РФ при даче показаний.

Квалификационная комиссия особо отмечает, что в представлении в отношении адвоката Г.Е.В. содержатся, по своей сути, утверждения о совершении ею покушения на совершение преступления, предусмо­ тренного ст. 307 УК РФ (склонение и уговоры потерпевших, свидетелей и обвиняемых к даче ложных показаний путем подстрекательства этих лиц к даче ложных показаний). Однако действующее законодательство об адвокатуре России не возлагает на квалификационные комиссии ад­ вокатских палат обязанность устанавливать или опровергать наличие или отсутствие в действиях адвокатов признаков уголовно­наказуемых деяний, так как это является прерогативой следственных органов и суда, поэтому Квалификационная комиссия лишь констатирует, что пред­ ставленными доказательствами не установлено совершение адвокатом Г.Е.В. дисциплинарного проступка в отношении потерпевших, свидете­ лей и обвиняемых по делу П.

Квалификационная комиссия не усматривает какого­либо нару­ шения Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Рос­ сийской Федерации» и Кодекса профессиональной этики адвоката ад­ вокатом Г.Е.В. и посредством ведения ею телефонных переговоров со своим подзащитным П. по сотовой связи. В законах и подзаконных ак­ тах нет запрещения адвокатам на телефонные переговоры с подзащит­ ными.

Кроме того, комиссия отмечает, что инициатором телефонных пе­ реговоров каждый раз являлся П. Представление по этому факту необ­ ходимо было направить в УФСИН РФ по Ульяновской области, по­ скольку факт наличия сотового телефона у следственно арестованного П. свидетельствует о слабом контроле со стороны администрации учреждения, в котором содержался П. на момент ведения телефонных переговоров, за лицами, находящимися в условиях СИЗО.

На основании изложенного Квалификационная комиссия Ад­ вокатской палаты Ульяновской области дала заключение о необходи­ мости прекращения дисциплинарного производства в отношении ад­ воката Г.Е.В. в связи с отсутствием в ее действиях дисциплинарного проступка.

Председатель Квалификационной комиссии, В. И. Чернышов Материал № 28. Дисциплинарное производство в отношении адвоката к.н.в.

Представление о наказании адвоката за якобы совершенный ими пронос в СИЗО запрещенного предмета (мобильного телефона), не подтвержденное достоверными доказательствами, не подлежит удовлетворению.

РЕШЕНИЕ Совета Адвокатской палаты Ульяновской области 1 октября 2007 года г. Ульяновск Совет Адвокатской палаты Ульяновской области, рассмотрев в закры­ том заседании материалы дисциплинарного производства в отношении адвоката К.Н.В., возбужденного президентом АПУО Чернышовым В. И.

28 августа 2007 года по представлению вице­президента АПУО Мала­ феева Е. А., УСТАНОВИЛ:

10 сентября 2007 года Квалификационная комиссия Адвокатской палаты Ульяновской области дала следующее заключение по настояще­ му дисциплинарному производству:

«В своем представлении вице­президент АПУО Малафеев Е. А.

указывает, что в Адвокатскую палату Ульяновской области поступило письменное сообщение из ФГУ ИЗ­73/1 УФСИН России по Ульянов­ ской области, в котором говорится, что 21 августа 2007 года после про­ ведения свидания с адвокатом К.Н.В. у ее подзащитного К. при прове­ дении полного обыска был обнаружен и изъят сотовый телефон «Sony Erisson». До проведения свидания, по выводу из камеры, в отношении К., согласно ПВР СИЗО, был проведен неполный обыск, в ходе которо­ го при нем запрещенных к хранению предметов обнаружено не было.

Администрация учреждения просит рассмотреть данное сообщение в отношении адвоката К.Н.В. и использовать его для принятия мер по су­ ществу, а о результатах рассмотрения сообщить в предусмотренный за­ коном срок.

Вышеуказанными действиями адвокат К.Н.В., по мнению автора представления, нарушила требование приказа Министра юстиции Рос­ сийской Федерации от 3 ноября 2005 года № 205 «Об утверждении пра­ вил внутреннего распорядка исправительного учреждения», поскольку пунктом 76 указанного приказа предусмотрено, что лица, прибывшие на свидание с осужденными, сдают запрещенные вещи на хранение до окончания свидания под расписку. Пунктом 18 «Перечня вещей и пред­ метов, продуктов питания, которые осужденным запрещено иметь при себе, получать в посылках, передачах, бандеролях либо приобретать»

установлено, что осужденным запрещается иметь средства связи, к ко­ торым можно отнести и сотовый телефон. Исходя из этого, лицам, при­ бывающим на свидание с осужденными, также запрещено иметь ука­ занные предметы и передавать их последним.

Таким образом, адвокат К.Н.В., не соблюдая п. 76 приказа Мини­ стра юстиции Российской Федерации от 3 ноября 2005 года «Об утверж­ дении правил внутреннего распорядка исправительных учреждений», нарушила п. 1 ч. 1 ст. 7 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и ч. 1 ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката.

Согласно п. 1 ч. 1 ст. 7 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвока­ туре в Российской Федерации» адвокат обязан честно, разумно и добро­ совестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами.

Согласно ч. 1 ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката при осуществлении профессиональной деятельности адвокат честно, разу­ мно, добросовестно, квалифицированно, принципиально и своевре­ менно исполняет свои обязанности, активно защищает права, свободу и интересы доверителей всеми не запрещенными законодательством средствами, руководствуясь Конституцией Российской Федерации, За­ коном и настоящим Кодексом.

На основании изложенного и в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 20 Кодек­ са профессиональной этики адвоката, вице­президент АПУО Малафе­ ев Е. А. просит возбудить в отношении адвоката К.ой Натальи Вик­ торовны дисциплинарное производство в связи с перечисленными нарушениями Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и Кодекса профессиональной этики адвоката.

Адвокат К.Н.В. в ходе дисциплинарного производства пояснила, что 21 августа 2007 года она находилась в СИЗО г. Ульяновска, где сле­ дователь Дубровина предъявляла обвинение К. В кабинете находился еще какой­то мужчина, возможно, помощник следователя. Она, адво­ кат К.Н.В., сидела на скамейке и читала постановление на 1000 листах, а К. разговаривал со следователем Д. и с этим мужчиной.

После их ухода К. попросил ее, адвоката К.Н.В., задержаться на не­ сколько минут, чтобы обсудить позицию по уголовному делу. С собой у него была папка и кипа бумаг. К. стал их разбирать и выложил на стол со­ товый телефон. На вопрос адвоката К.Н.В., зачем он носит его с собой, К.

сказал, что забыл его выложить, но его все равно никогда не проверяют.

Адвокат К.Н.В. попросила своего подзащитного, чтобы он больше не носил телефон с собой, так как это может навредить не только ей, но и ему. Кто именно передал телефон ее клиенту, адвокат К.Н.В. не знает, но он неоднократно звонил ей из СИЗО. В тот же день, 21 августа 2007 года, адвокат К.Н.В. опять приходила со следователем к К. Он извинился, сказал, что подвел ее, но телефон у него находился уже очень давно.

Исследовав и оценив все материалы дисциплинарного производ­ ства, а также предоставленные учреждением ФГУ ИЗ­73/1 ксерокопии материалов проведенной проверки, Квалификационная комиссия приходит к выводу о том, что рассматриваемое дисциплинарное про­ изводство подлежит прекращению вследствие отсутствия в действиях адвоката К.Н.В. нарушения норм законодательства об адвокатской дея­ тельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката.

К данному выводу Квалификационная комиссия пришла в связи со следующим:

При рассмотрении дисциплинарного производства, носящего пуб­ личный характер, Квалификационная комиссия исходит из презумп­ ции добросовестности адвоката, обязанность опровержения которой возложена на заявителя. А заявитель, являющийся участником дисци­ плинарного производства, должен доказывать те обстоятельства, на ко­ торые он ссылается как на основание своего требования привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности.

Так, из предоставленных вице­президентом АПУО Малафее­ вым Е. А. ксерокопий материалов учреждения ФГУ ИЗ­73/1 видно, что перед доставкой следственно­арестованного К. в следственный каби­ нет, был проведен лишь неполный личный обыск последнего (рапорт младшего инспектора А.).

Адвокат К.Н.В. категорически отрицает пронесение сотового теле­ фона через КПП СИЗО и его передачу своему подзащитному. К. в своем объяснении дознавателю И. от 21 августа 2007 года пояснил, что изъя­ тый у него сотовый телефон находился у него в СИЗО более года, и на момент вывода к следователю и адвокату в следственный кабинет уже был при нем, и что никто его не обыскивал.

Согласно акта № 9914 от 21 августа 2007 года, составленного и под­ писанного тремя сотрудниками СИЗО, при полном личном обыске у К.

был обнаружен сотовый телефон, «спрятанный ухищренным способом в нижнем белье».

Все указанные материалы дисциплинарного дела позволяют Ква­ лификационной комиссии сделать вывод, что к изъятому у следственно арестованного К. сотовому телефону адвокат К.Н.В. никакого отноше­ ния не имеет.

На основании изложенного, руководствуясь ч. 7 ст. 33 Федерально­ го закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Фе­ дерации» и п. 2 ч. 9 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, Квалификационная комиссия Адвокатской палаты Ульяновской обла­ сти дает заключение о необходимости прекращения дисциплинарного производства в отношении адвоката К.Н.В. в связи с отсутствием в дей­ ствиях указанного адвоката нарушения норм законодательства об адво­ катской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката.

Совет Адвокатской палаты Ульяновской области, рассмотрев и оце­ нив все материалы дисциплинарного производства и вышеприведенное заключение Квалификационной комиссии АПУО, находит его закон­ ным и обоснованным, а потому подлежащим исполнению.

На основании изложенного, руководствуясь п. 2 ч. 1 ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвоката, Совет Адвокатской палаты Улья­ новской области РЕШИЛ:

Дисциплинарное производство в отношении адвоката К.Н.В.

прекратить в связи с отсутствием в ее действиях нарушения норм зако­ нодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса про­ фессиональной этики адвоката.

Президент Адвокатской палаты Ульяновской области, В. И. Чернышов Материал № 32. Дисциплинарное производство в отношении адвоката М.Д.в.

Представление о наказании адвоката за якобы совершенный ими пронос в СИЗО запрещенного предмета (денег), не подтвержденное достоверными доказательствами, не подлежит удовлетворению.

РЕШЕНИЕ Совета Адвокатской палаты Ульяновской области 29 декабря 2008 года г. Ульяновск Совет Адвокатской палаты Ульяновской области, рассмотрев в закры­ том заседании материалы дисциплинарного производства в отношении адвоката М.Д.В., возбужденного президентом Адвокатской палаты Ульяновской области Чернышовым В. И. 10 ноября 2008 года по пред­ ставлению вице­президента АПУО Малафеева Е. А. в отношении ука­ занного адвоката, в котором сообщается о передаче им следственно­ арестованному О. при его посещении в СИЗО № 3 УФСИН России по Ульяновской области 600 руб., которые в соответствии с Приказом Ми­ нюста России № 189 от 14 октября 1989 года являются запрещенными к хранению предметами, УСТАНОВИЛ:

Квалификационная комиссия Адвокатской палаты Ульяновской области 15 декабря 2008 года дала следующее заключение по дисципли­ нарному производству:

«В своем представлении вице­президент АПУО Малафеев Е. А. со­ общает, что в Адвокатскую палату Ульяновской области поступило ин­ формационное письмо и. о. руководителя Управления министерства юстиции России по Ульяновской области Я., в котором сообщается, что в адрес УФРС поступило обращение начальника следственного изо­ лятора № 3 УФСИН России по Ульяновской области В. о нарушении адвокатом М.Д.В. Правил внутреннего распорядка следственных изо­ ляторов уголовно­исполнительной системы.

В обращении указывается следующее: согласно требования на вы­ зов 3 октября 2008 года с 15 ч. 30 мин. до 18 ч. 20 мин. проводилось сви­ дание защитника М.Д.В. со следственно­арестованным О, привлекае­ мым к уголовной ответственности Чердаклинским МСО СУ СК при прокуратуре РФ по Ульяновской области в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 213, п. «а» ч. 3 ст. 111 УК РФ, согласно ордера № 57 от 26 августа 2008 года.

После завершения данного свидания при проведении неполного обыска следственно­арестованного О. у последнего были обнаружены и изъяты деньги в сумме 600 руб. Согласно Правилам внутреннего рас­ порядка следственных изоляторов уголовно­исполнительной систе­ мы, утвержденным Приказом Минюста России № 189 от 14 октября 2005 года, деньги являются запрещенными к хранению предметами у подозреваемых и обвиняемых.

Из материалов, представленных руководством Следственного изо­ лятора, усматривается, что при выводе следственно­арестованного О.

из камеры для встречи с защитником М.Д.В. был также проведен не­ полный обыск заключенного, в результате которого запрещенных к хранению предметов обнаружено не было.

В заключение письма и. о. руководителя Управления Министер­ ства юстиции РФ по Ульяновской области Я. просит рассмотреть во­ прос о привлечении адвоката М.Д.В. к дисциплинарной ответствен­ ности.

К информационному письму были приобщены материалы служеб­ ной проверки из учреждения СИЗО № 3 на 7 листах.

В заключение своего представления, учитывая, что информация, изложенная в обращении начальника СИЗО № 3 УФСИН России по Ульяновской области В., требует надлежащей проверки, а действия ад­ воката М.Д.В. — соответствующей оценки, которая может быть дана только в ходе дисциплинарного производства, руководствуясь п. 2 ч. ст. 20 Кодекса профессиональной этики адвоката, вице­президент АПУО Малафеев Е. А. просит возбудить в отношении адвоката М.Д.В.

дисциплинарное производство в связи с перечисленными нарушения­ ми норм УПК РФ и Кодекса профессиональной этики адвоката.

Адвокат М.Д.В. в ходе дисциплинарного производства пояснил, что он действительно 3 октября 2008 года посещал своего подзащитно­ го О. в СИЗО № 3 г. Инза, а впоследствии ему стало известно, что после его посещения у О. были обнаружены и изъяты деньги в сумме 600 руб., но он, адвокат М.Д.В., эти деньги О. не передавал.

Утверждение, что это сделал именно он, адвокат М.Д.В., носит предположительный характер. По мнению адвоката М.Д.В., в сложив­ шейся ситуации лишь сам О. может пояснить, от кого и когда он полу­ чил эти деньги.

Младший инспектор СИЗО № 3 г. Инза Б. в своем рапорте началь­ нику СИЗО сообщает, что при обыске следственно­арестованного О.

после его встречи с адвокатом М.Д.В. у последнего были обнаружены и изъяты деньги в сумме 600 руб., спрятанные в бумагах О., о чем и был составлен акт.

Младший инспектор СИЗО № 3 г. Инза И. в своем рапорте началь­ нику СИЗО сообщает, что перед выводом следственно­арестованного О. к адвокату М.Д.В. он, И., провел неполный обыск следственно­аре­ стованного, при этом запрещенных к хранению вещей у него обнаруже­ но не было.

Следственно­арестованный О. в ходе дисциплинарного производ­ ства обратился к президенту АПУО Чернышову В. И. с заявлением, по­ ступившем в АПУО 19 ноября 2008 года.

В этом заявлении сообщается, что адвокат М.Д.В. денег ему, О., не передавал;

их ему в сумме 1600 руб. накануне принес в камеру работник СИЗО № 3 от его, О., знакомых. Деньги заявителю были необходимы для приобретения продуктов и на другие нужды. С этими деньгами, вло­ женными в бумаги, он, О., выходил к адвокату, и с ними же уходил от него.

Из изъятых у него 1600 руб. в опись изъятого попали лишь 600 руб., а вме­ сто 1000 руб. выводной по имени С. принес ему в камеру сотовый телефон.

Исследовав и оценив все материалы дисциплинарного производ­ ства, Квалификационная комиссия приходит к выводу о необходимо­ сти прекращения дисциплинарного производства в отношении адво­ ката М.Д.В.

К данному выводу Квалификационная комиссия приходит, в первую очередь, исходя из презумпции добросовестности адвоката, обязанность опровержения которой возложена на заявителя — участника дисципли­ нарного производства, требующего привлечения адвоката к дисципли­ нарной ответственности, которая должна доказывать те обстоятельства, на которые заявитель ссылается как на основание своих требований.

В рассматриваемом дисциплинарном производстве инициатива его возбуждения исходит от администрации СИЗО № 3 УФСИН России по Ульяновской области.

Утверждение о том, что обнаруженные деньги в сумме 600 руб. у следственно­арестованного О. принес и передал ему адвокат М.Д.В., носит предположительный характер и ничем не подтверждается.

О. в своем заявлении, адресованном президенту АПУО Чернышо­ ву В. В., сообщает, что адвокат М.Д.В. к этим деньгам никакого отноше­ ния не имеет. Эти деньги ему были переданы работником СИЗО № для приобретения продуктов и других нужд и хранились им в следствен­ ных документах. Когда за ним, О., пришел выводной для сопровожде­ ния к адвокату, он не стал выкладывать деньги из папки и ушел с ними к адвокату. При выходе из камеры выводной его не досматривал, а обы­ ску он был подвергнут только после того, как произошла встреча с адво­ катом;

деньги были обнаружены и изъяты. Из документации СИЗО № следует, что при выводе О. к адвокату обвиняемый был подвергнут лишь частичному обыску, когда деньги могли и не обнаружить.

Сам адвокат М.Д.В. категорически отрицает свою причастность к передаче денег своему подзащитному О.

На основании изложенного Квалификационная комиссия Адво­ катской палаты Ульяновской области, руководствуясь п. 2 ч. 9 ст. Кодекса профессиональной этики адвоката, дает заключение о необхо­ димости прекращения дисциплинарного производства в отношении адвоката М.а Дмитрия Владиславовича в связи с отсутствием в его дей­ ствиях нарушений норм законодательства об адвокатуре и Кодекса про­ фессиональной этики адвоката».

Рассмотрев и оценив все материалы дисциплинарного производ­ ства, в том числе и вышеприведенное заключение Квалификационной комиссии АПУО, Совет Адвокатской палаты Ульяновской области на­ ходит его законным и обоснованным, а поэтому подлежащим испол­ нению.

На основании изложенного, руководствуясь п. 2 ч. 1 ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвоката, Совет Адвокатской палаты Улья­ новской области РЕШИЛ:

Дисциплинарное производство в отношении адвоката М.Д.В. пре­ кратить в связи с отсутствием в его действиях нарушений норм законо­ дательства об адвокатуре и адвокатской деятельности и Кодекса про­ фессиональной этики адвоката.

Президент Адвокатской палаты Ульяновской области, В. И. Чернышов См. также:

Материал № Статья 10 п. 2 («Адвокат не вправе давать лицу, обратившемуся за оказа­ нием юридической помощи, или доверителю обещания положительного ре­ зультата выполнения поручения, которые могут прямо или косвенно свиде­ тельствовать о том, что адвокат для достижения этой цели намерен воспользоваться другими средствами, кроме добросовестного выполнения своих обязанностей») Материал № 5. Дисциплинарное производство в отношении адвоката Г.в.п.

Даже единичный случай нарушения адвокатом запрета давать лицу, об­ ратившемуся за юридической помощью, обещания положительного резуль­ тата выполнения поручения (п. 2 ст. 10 КПЭА), сопряженный с отказом от принятой на себя защиты обвиняемого (п. 2 ст. 13 КПЭА), несовместим со статусом адвоката.

РЕШЕНИЕ Совета Адвокатской палаты Ульяновской области 3 ноября 2003 года г. Ульяновск Совет Адвокатской палаты Ульяновской области, рассмотрев в закры­ том заседании материалы дисциплинарного производства в отношении адвоката Г.В.П., возбужденного президентом АПУО 23 июля 2003 года по заявлениям граждан П­вых, УСТАНОВИЛ:

14 ноября 2002 года подозреваемый в краже чужого имущества П­в С. А. обратился к адвокату Г.В.П. с просьбой защищать его по уго­ ловному делу, расследуемому в Заволжском РУВД г. Ульяновска, поста­ вив при этом условие: добиться прекращения уголовного дела на предварительном следствии, чтобы оно не было предметом судебного разбирательства.

Адвокат Г.В.П., действуя в нарушение норм адвокатской этики, запрещающих адвокату давать лицу, обратившемуся за оказанием юри­ дической помощи, заверения и гарантии в отношении результата вы­ полнения поручения, которые могут прямо или косвенно вызывать у обратившегося необоснованные надежды или представления, что адво­ кат может повлиять на результат другими средствами, кроме добросо­ вестного выполнения своих обязанностей, согласился на поставленные условия и выписал ордер № 407 от 14 ноября 2002 года на защиту П­ва С. А. в Заволжском РУВД г. Ульяновска, который передал следо­ вателю и в тот же день участвовал при допросе П­ва С. А. в качестве подозреваемого.

Адвокат Г.В.П. после обращения к нему П­ва С. А. составил реги­ страционную карточку № 55 на его защиту, но оформил ее не полно­ стью, так как не указал дату ее составления, не получил подпись клиен­ та, расписавшись за него сам, нарушив тем самым ч. 1, 2 ст. 25 Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации».

25 февраля 2003 года следователь прекратил уголовное дело и уго­ ловное преследование в отношении П­ва С. А.;

копию постановления об этом адвокат Г.В.П. лично вручил П­ву С. А. 27 февраля 2003 года, попросив последнего написать на этой копии, что он не имеет претен­ зий к адвокату Г.В.П.

После отмены прокуратурой Заволжского района г. Ульяновска 2 апреля 2003 года постановления о прекращении уголовного дела и уголовного преследования П­ва С. А. от 25 февраля 2003 года и ареста последнего по другому уголовному делу П­в А. Н., отец обвиняемого П­ва С. А., обратился к адвокату Г.В.П. с просьбой довести начатое дело до конца и за полученный гонорар вновь добиться прекращения уголов­ ного дела.

На это адвокат Г.В.П. ответил, что он свое дело сделал и больше по уголовному делу работать не будет. Для «страховки» от требований ро­ дителей П­ва С. А. или вернуть деньги, или продолжить работу по за­ щите П­ва С. А.: адвокат Г.В.П. 19 мая 2003 года посетил П­ва С. А. в СИЗО № 1 г. Ульяновска, где пообещал ему, что в ближайшее время до­ бьется прекращения уголовного дела и освобождения его из СИЗО и попросил написать записку родителям о том, что к адвокату Г.В.П. «не должно быть никаких вопросов и никаких материальных претензий, так как свою работу он знает и доведет ее до конца в любом случае…» и что «никаких денег он зря не прожрал, и полностью ему доверяйте».

Эту записку адвокат Г.В.П. предъявлял родителям П­ва С. А. с тем, чтобы они не требовали у него возврата денег и были уверены, что адво­ кат продолжит работу по уголовному делу и добьется его прекращения.

Однако фактически после 27 февраля 2003 года адвокат Г.В.П. ка­ тегорически отказался продолжить работу по защите П­ва С. А. по уго­ ловному делу № 23501886 о краже чужого имущества и не принимал участия ни в одном следственном действии в отношении своего подза­ щитного, в связи с чем П­в С. А. был вынужден обратиться за юридиче­ ской помощью к другим адвокатам, М.Н.Ю. и Т.Н.А., которые работали по уголовному делу до его прекращения 15 октября 2003 года.

Таким образом, отказавшись без уважительной на то причины от защиты П­ва С. А. после отмены 2 апреля 2003 года постановления о прекращении уголовного дела и уголовного преследования от 25 февра­ ля 2003 года, адвокат Г.В.П. грубо нарушил ч. 7 ст. 49 УПК РФ и ч. 2 ст. Кодекса профессиональной этики адвоката, запрещающих адвокату от­ казываться от принятой на себя защиты подозреваемого, обвиняемого до стадии подготовки и подачи кассационной жалобы на приговор суда по делу его подзащитного.

Давая же своему подзащитному П­ву С. А. и его родителям до 20 мая 2003 года заверения и гарантии в том, что за полученный от них гонорар он добьется прекращения уголовного дела, адвокат Г.В.П. грубо нару­ шил ч. 1 ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката, требующую от адвоката честного и добросовестного исполнения своих профессио­ нальных обязанностей, и ч. 2 ст. 10 этого Кодекса, запрещающую адво­ кату давать лицу, обратившемуся за оказанием юридической помощи, заверения и гарантии в отношении результата выполнения поручения, которые могут прямо или косвенно вызывать у обратившегося необо­ снованные надежды или представления, что адвокат может повлиять на результат другими средствами, кроме добросовестного выполнения своих обязанностей.

Все вышеперечисленные дисциплинарные проступки, совершен­ ные адвокатом Г.В.П., были установлены Заключением Квалифика­ ционной комиссии при Адвокатской палате Ульяновской области от 27 октября 2003 года, которое является обязательным для Совета Адво­ катской палаты.

Установленные ч. 5 ст. 18 Кодекса профессиональной этики адво­ ката сроки для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственно­ сти не истекли.

При определении меры дисциплинарной ответственности Совет Адвокатской палаты учитывает как то, что адвокат Г.В.П. впервые при­ влекается к дисциплинарной ответственности, так и то, что он совер­ шил тяжкие дисциплинарные проступки, которые порочат не только его самого, но и умаляют авторитет адвокатуры, так как они формируют представления об адвокате не как о профессиональном законопослуш­ ном правозащитнике, а как об изворотливом дельце от юриспруденции, готовом в любой момент без законных на то оснований оставить чело­ века без защиты, то есть отказаться от исполнения своих профессио­ нальных обязанностей перед доверителем.

На основании изложенного Совет Адвокатской палаты Ульянов­ ской области РЕШИЛ:

За грубое нарушение ч. 7 ст. 49 УПК РФ, ч. 1, 2 ст. 25 Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»

и ч. 1 ст. 8, ч. 2 ст. 10, ч. 2 ст. 13 Кодекса профессиональной этики адво­ ката применить в отношении адвоката Г.В.П. предусмотренную ч. ст. 18 Кодекса профессиональной этики адвоката меру дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката и прекратить его по п. 5, 6 ч. 1 ст. 17 Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» с 3 ноября 2003 года.

Президент Адвокатской палаты Ульяновской области, В. И. Чернышов РЕШЕНИЕ ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 29 января 2004 года Дело № 2­302/2004 г. Ульяновск Ленинский районный суд г. Ульяновска в составе: судьи К., при секрета­ ре Т., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Г.В.П. к Адвокатской палате Ульяновской области об отмене реше­ ния Квалификационной комиссии при Адвокатской палате Ульянов­ ской области, отмене решения Совета Адвокатской Палаты Ульянов­ ской области, восстановлении статуса адвоката, УСТАНОВИЛ:

Г.В.П. обратился в суд с иском к Адвокатской палате Ульяновской области об отмене решения Квалификационной комиссии при Ад­ вокатской палате Ульяновской области от 27 октября 2003 года реше­ ния Совета Адвокатской палаты Ульяновской области от 3 ноября 2003 года и восстановлении статуса адвоката Г.В.П., мотивируя иск сле­ дующим.

Решением Совета Адвокатской палаты Ульяновской области от 3 ноября 2003 года был прекращен статус адвоката Г.В.П. с 3 ноября 2003 года за грубое нарушение ч. 7 ст. 49 УПК РФ, ч. 1, 2 ст. 25 Зако­ на РФ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ». С указанным решением истец не согласен по следующим основаниям.

В соответствии с п. 6 ст. 31 Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» решение принимается простым большинством голо­ сов членов Совета, участвующих в заседании. Простого большинства голосов при решении вопроса о статусе адвоката истца не было, голоса разделились поровну — шесть голосов за то, чтобы не лишать истца ста­ туса адвоката, а шесть голосов за лишение его статуса адвоката.

Со стороны истца не было грубого нарушения ч. 7 ст. 49 УПК РФ, ст. 25 Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ». Истец заключил соглашение на защиту П­ва С. А. и честно исполнил данное соглашение. П­в С. А. сам отказался от услуг в качестве защитника 23 сентября 2003 года До этого времени истец участвовал в качестве за­ щитника П­ва С. А. во всех следственных действиях совместно с П­вым.

До 23 сентября 200З года ни подзащитный истца П­в С. А., ни сам Г.В.П. ни разу не приглашались для проведения каких­либо следствен­ ных действий. Никаких заверений и гарантий родителям П­ва С. А. ис­ тец не давал, утверждение в этой части являются оговором истца. Отец П­ва С. А. обратился к истцу с просьбой довести начатое дело до конца только 14 мая 2003 года, то есть после того, как производство по делу было приостановлено, о чем свидетельствует постановление от 8 мая 2003 года Истец не отказывался от защиты П­ва С. А., о чем свидетель­ ствует фраза из письма П­ва С. А. родителям от 19 мая 2003 года, о том, что «свою работу он знает и доведет до конца в любом случае». Весь го­ норар, полученный за участие в защите П­ва С. А., истец сдал кассу.

В судебном заседании Г.В.П. и его представитель настаивают на удовлетворении иска, дополняя следующее. Дисциплинарное произ­ водство было возбуждено незаконно. П­вым С. А. была подана не жало­ ба, а заявление, в котором он выражает свое несогласие с отказом от защиты. Дисциплинарное производство, в нарушение п. 1 ч. 1, ч. 4 ст. Кодекса профессиональной этики адвоката, предусматривающего то, что основанием для возбуждения может являться только жалоба дове­ рителя, было возбуждено 23 июля 2003 года по заявлению П­вых о не­ возврате им гонорара в сумме 60 000 руб. адвокатом Г.В.П. Поскольку Квалификационная комиссия признала это обстоятельство недоказан­ ным, следовательно, у Совета Палаты не было никаких оснований для дальнейшего рассмотрения дела.

По мнению представителя истца при рассмотрении вопроса о при­ влечении к дисциплинарной ответственности необходимо было приме­ нять нормы Трудового кодекса РФ. На момент привлечения Г.В.П. к дисциплинарной ответственности истекли сроки привлечения к дисци­ плинарной ответственности, предусмотренные ст. 193 ТК РФ.

Представитель Адвокатской палаты Ульяновской области в суде ис­ ковые требования не признает, указывая на то, что оснований дня от­ мены решений Квалификационной комиссии Ульяновской области и Совета Адвокатской палаты Ульяновской области в отношении Г.В.П. не имеется, и поясняя следующее.

В заседании Совета Адвокатской палаты Ульяновской области 3 ноября 2003 года принимали участие 12 членов Совета из 13. В резуль­ тате тайного голосования по применению меры дисциплинарной ответ­ ственности в отношения адвоката Г.В.П. голоса разделились следую­ щим образом: 2 голоса — за замечание, 4 голоса — за предупреждение, 6 голосов — за прекращение статуса адвоката При многовариантности ответов на поставленный вопрос простым большинством голосов статус адвоката Г.В.П. был прекращен.

Поводом для возбуждения дисциплинарного производства послу­ жили заявления П­ва С. А. и его отца — П­ва А. Н. от 22 июля 2003 года с просьбой привлечь адвоката Г.В.П. к ответственности за то, что он по­ лучил от них 60 000 руб., но прекратил защиту П­ва С.А. и отказался им вернуть неотработанные 50 000 руб. после отмены прокуратурой За­ волжского района г. Ульяновска 2 апреля 2003 года постановления о прекращении уголовного дела и уголовного преследования П­ва С. А.

от 25 февраля 2003 года и ареста его по другому уголовному делу. Как следует из объяснений П­ва А. Н., Г.В.П. отказался продолжать защиту П­ва С. А., заявив, что он свою работу сделал и больше по уголовному делу работать не будет, «так как это не его дела, а сыну сидеть не пере­ сидеть». П­в А. Н. обратился к адвокатам М.Н.Ю. и Т.Н.А. с просьбой принять на себя защиту его сына. Отказ П­ва С. А. 23 сентября 2003 года был вынужденным.

В обязанности защитника на предварительном следствии входит не только участие при проведении следственных действий с подзащитным, но и сбор и представление доказательств, обжалование действий следо­ вателя, прокурора и суда, заявление ходатайств и отводов, встречи с подзащитным в СИЗО для дачи ему консультаций.

Адвокатская деятельность осуществляется на основе соглашения между адвокатом и доверителем, которое заключается в простой пись­ менной форме. Регистрационная карточка № 55, представленная Г.В.П.

не содержит даты ее составления и подписи клиента. В ходе проверки П­в С. А. категорически заявил, что в регистрационной карточке не расписывался. Сам Г.В.П. на заседании Квалификационной комиссии 15 сентября 2003 года на вопрос Чагинского В. В. ответил: «Расписаться в регистрационной карточке П­в С. А. мне просто отказался, это его право».

Имел место факт нарушения ч. 1 ст. 8 и ч. 2 ст. 10 Кодекса профес­ сиональной этики адвоката, Так из объяснений П­ва С. А. видно, что когда 14 ноября 2002 года он обратился к Г.В.П. с просьбой быть защит­ ником, то сразу поставил ему условие: добиться прекращения уголовно­ го дела на предварительном следствии, чтобы оно не было предметом судебного разбирательства. Г.В.П. согласился на это условие. Это под­ тверждается пояснениями П­вых, Щ.С.Н., Б.С.А.

Г.В.П. оприходовал в кассу адвокатского бюро 6250 руб., не выдав клиенту никакого документа об оприходовании денег и задержав сдачу в кассу 5000 руб. на два с половиной месяца.

В соответствии с п. 8 ч. 3 ст. 31 Закона «Об адвокатской деятельно­ сти и адвокатуре в РФ» Совет Адвокатской палаты рассматривает жало­ бы на действия (бездействие) адвокатов с учетом заключения квалифи­ кационной комиссии. В ч. 4 ст. 24 Кодекса профессиональной этики адвоката указывается, что Совет при разбирательстве не вправе пере­ сматривать выводы заключения комиссии в части установления его фактических обстоятельств, считать установленными не установленные ею фактические обстоятельства, а равно выходить за пределы жалобы, представления и заключения комиссии.

Выслушав доводы сторон, проверив материалы настоящего граж­ данского дела, дисциплинарного производства № 52 и уголовного дела № 23501886 по обвинению П­ва С. А., суд приходит к следующему.

Судом установлено, что Г.В.П. являлся адвокатом «АНО «Адвокат­ ское бюро «N». 23 июля 2003 года по заявлениям П­ва С. А. и П­ва А. Н.

президентом Адвокатской палаты Ульяновской области было возбужде­ но дисциплинарное производство в отношении адвоката Г.В.П.

Дисциплинарное дело в отношении Г.В.П. было предметом рас­ смотрения Квалификационной комиссии при Адвокатской палате Уль­ яновской области, по данному вопросу Квалификационной комиссией 27 октября 2003 года было дано заключение. Рассмотрев и оценив все собранные по дисциплинарному делу доказательства Квалификацион­ ная комиссия посчитала установленными следующие обстоятельства.

14 ноября 2002 года подозреваемый в краже чужого имущества П­в С. А. обратился к адвокату Г.В.П. с просьбой защищать его по уголовному делу, расследуемому в Заволжском РУВД г. Ульяновска, по­ ставив при этом условие: добиться прекращения уголовного дела на предварительном следствии, чтобы оно не было предметом судебного разбирательства. Адвокат Г.В.П. согласился на поставленные условия и выписал ордер № 407 от 14 ноября 2002 года на защиту П­ва С. А. в За­ волжском РУВД г. Ульяновска. Адвокат Г.В.П. составил регистрацион­ ную карточку № 55 на защиту П­ва С. А., но оформил ее не полностью, не указал дату ее составления и не получил подпись клиента, расписав­ шись за него сам. Полученные от П­ва С. А. 1250 руб. оприходовал 14 ноября 2002 года, сдав их в кассу Адвокатского бюро 27 ноября 2002 года по приходному кассовому ордеру № 182. После прекращения 25 февраля 2003 года следователем Х. уголовного дела П­ва С. А. адво­ кат Г.В.П. полученные от П­ва 5000 руб. оприходовал 27 февраля 2003 года (приходный ордер № 053595) и сдал их в кассу Адвокатского бюро лишь 12 мая 2003 года по приходному кассовому ордеру № 113.

После отмены прокуратурой Заволжского района г. Ульяновска 2 апреля 2003 года постановления о прекращении уголовного дела и уголовного преследования П­ва С. А от 25 февраля 2003 года и ареста последнего по другому уголовному делу П­в А. Н. обратился к адвокату Г.В.П. с просьбой довести начатое дело до конца и за полученный гоно­ рар вновь добиться прекращения уголовного дела в отношении его сына. На это адвокат Г.В.П. ответил, что он свое дело сделал, и больше он по уголовному делу П­ва С. А. работать не будет. Для «страховки» от требований родителей П­ва С. А. или вернуть деньги, или продолжить работу по защите П­ва С. А., адвокат Г.В.П. 19 мая 2003 года посетил П­ва С. А. в СИЗО № 1 г. Ульяновска, где пообещал ему в ближайшее время добиться прекращения уголовного дела и освобождения его из СИЗО, и попросил написать записку родителям о том, что к адвокату Г.В.П. «не должно быть никаких вопросов и никаких материальных претензий, так как свою работу он знает и доведет ее до конца в любом случае...» и что «никаких денег он зря не прожрал, и полностью ему до­ веряйте». Эту записку Г.В.П. предъявлял родителям П­ва С. А. с тем, чтобы они не требовали у него возврата денег, впоследствии ксероко­ пию этой записки адвокат Г.В.П. приобщил к материалам дисципли­ нарного производства как доказательство необоснованности предъяв­ ляемых к нему со стороны П­вых претензий. В связи с тем, что адвокат Г.В.П. категорически отказался продолжать работу по защите П­ва С. А.

по уголовному делу № 23501886 о краже чужого имущества, П­в С. А.

был вынужден обратиться за юридической помощью к другим адвока­ там М. и Т., которые работали по уголовному делу до его прекращения 15 октября 2003 года.

На основании изложенного Квалификационная комиссия пришла к выводу, что адвокат Г.В.П. защищая на предварительном следствии П­ва С. А. без надлежащего оформленного письменного договора с ним, нарушил ч. 1, 2 ст. 25 Закона «Об адвокатской деятельности и адво­ катуре в Российской Федерации». Адвокат Г.В.П., отказавшись, без ува­ жительной на то причины, от защиты П­ва после отмены 2 апреля 2003 года постановления о прекращении уголовного дела и уголовного преследования от 25 февраля 2003 года, грубо нарушил ч. 7 ст. 49 УПК РФ и ч. 2 ст. 13 Кодекса профессиональной этики адвоката, запрещающих адвокату отказываться от принятой на себя защиты подозреваемого, об­ виняемого до стадии подготовки и подачи кассационной жалобы на приговор суда по делу его подзащитного.

Давая своему подзащитному П­ву С. А. и его родителям до 20 мая 2003 года заверения и гарантии в том, что за полученный от них гонорар он добьется прекращения уголовного дела, адвокат Г.В.П. грубо нарушил ч. 1 ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката, требующую от ад­ воката честного в добросовестного исполнения своих профессиональных обязанностей, и ч. 2 ст. 10 этого Кодекса, запрещающую адвокату давать лицу, обратившемуся за оказанием юридической помощи, заверения и гарантии в отношении результата выполнения поручения, которые могут прямо или косвенно вызывать у обратившегося необоснованные надеж­ ды или представления, что адвокат может повлиять на результат другими средствами, кроме добросовестного выполнения своих обязанностей.

На основании указанных обстоятельств, установленных Заключе­ нием Квалификационной комиссии при Адвокатской палате Ульянов­ ской области и их выводов Совет Адвокатской палаты Ульяновской об­ ласти принял решение за грубое нарушение ч. 7 ст. 49 УПК РФ, ч. 1, ст. 25 Закона «Об адвокатской деятельности в адвокатуре в Российской Федерации» и ч. 1 ст. 8, ч. 2 ст. 10, ч. 2 ст. 13 Кодекса профессиональной этики адвоката применить в отношении адвоката Г.В.П. предусмотренную ч. 5 ст. 18 Кодекса профессиональной этики адвоката меру дисципли­ нарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката и прекра­ тить его по п. 5, 6 ч. 1 ст. 17 Закона «Об адвокатской деятельности в ад­ вокатуре в Российской Федерации» с 3 ноября 2003 года.

Истец указанные Заключение Квалификационной комиссии и ре­ шение Совета Адвокатской палаты Ульяновской области считает неза­ конными, необоснованными и подлежащими отмене.

Суд не может согласиться с позицией Г.В.П. по следующим осно­ ваниям.

На основании исследованных в судебном заседании доказательств суд приходит к выводу о том, что в судебном заседании нашли свое под­ тверждение все вышеуказанные обстоятельства, установленные Заклю­ чением Квалификационной комиссией Ульяновской области.

Согласно п. 7 ст. 49 УПК РФ адвокат не вправе отказаться от при­ нятой на себя защиты подозреваемого, обвиняемого. В соответствие с п. 2 ст. 13 Кодекса профессиональной этики адвоката адвокат, приняв­ ший в порядке назначения или по соглашению поручение на защиту по уголовному делу, не вправе отказаться от защиты и должен выполнять обязанности защитника до стадии подготовки в подачи кассационной жалобы на приговор суда по делу его подзащитного. Адвокат, приняв­ ший поручение на защиту в стадии предварительного следствия в по­ рядке назначения или по соглашению, не вправе отказаться без уважи­ тельных причин от защиты в суде первой инстанции.

Из пояснений и объяснительных П­вых С. А., А. Н., имеющихся в материалах дисциплинарного дела, а также их показаний, данных в ходе судебного разбирательства в качестве свидетелей, а также показаний свидетелей П­вой Н. Н., Б.С.А, Щ.С.Н. следует, что адвокат Г.В.П. в нарушение вышеуказанных положений Кодекса профессиональной этики адвоката отказался от осуществления защиты обвиняемого П­ва С. А. после отмены прокуратурой Заволжского района г. Ульянов­ ска 2 апреля 2003 года постановления о прекращении уголовного дела и уголовного преследования П­ва С. А. от 25 февраля 2003 года.

Так, из показаний свидетелей П­ва С. А. и Б.С.А. следует, что 14 мая 2003 года они пришли домой к Г.В.П., просили его закрыть уголовное дело в отношении П­ва С. А., по которому Г.В.П. участвовал ранее в ка­ честве защитника П­ва С. А., однако он ответил, что ничего делать не будет, сказал, что свое дело сделал.

К показаниям свидетеля П. К.В. о разговоре, состоявшемся 14 мая 2003 года в квартире истца между Г.В.П. и П­вым А. Н., суд относится критически, поскольку, как показал свидетель В.А.В., также пригла­ шенный в суд истцом, П. К.В. в этот день у Г.В.П. в квартире не был. К показаниям свидетеля В.А.В. суд также относится критически, по­ скольку он состоит в родственных отношениях с истцом.

Ссылки истца и его представителя на то обстоятельство, что в пери­ од после отмены постановления о прекращении производства по делу по обвинению П­ва С. А. до его отказа от услуг адвоката Г.В.П. по дан­ ному уголовному делу никаких следственных действий не проводилось, истца к следователю для участия в следственных действиях не вызыва­ ли, не могут быть приняты судом во внимание, поскольку в обязанно­ сти защитника на предварительном следствии входит не только участие при проведения следственных действий с подзащитным, но и иных полномочий защитника, предусмотренных ст. 53 УПК РФ, а именно сбор и представление доказательств, обжалование действий следовате­ ля, прокурора и суда, заявление ходатайств и отводов, встречи с подза­ щитным в СИЗО для дачи консультаций.

Также имело место нарушение истцом ч. 1 ст. 8 и ч. 2 ст. 10 Кодекса профессиональной этики адвокатов, предусматривающих обязанность адвоката честно и добросовестно исполнять свои профессиональные обязанности и запрет давать лицу, обратившемуся за оказанием юриди­ ческой помощи, заверения и гарантии в отношении результата выпол­ нения поручения, которые могут прямо или косвенно вызывать у обра­ тившегося необоснованные надежды или представления, что адвокат может повлиять на результат другими средствами, кроме добросовест­ ного выполнения своих обязанностей.

Из показаний свидетеля П­ва С. А., данных в ходе судебного разби­ рательства, а также его пояснений, содержащихся в материалах дисци­ плинарного дела, следует, что Г.В.П. в мае 2003 года приходил к нему в СИЗО № 1 г. Ульяновска, при этом обещал ему добиться прекращения уголовного дела и освобождения из СИЗО и по его просьбе П­вым С. А.

была написана записка родителям о том, что к адвокату Г.В.П. «не долж­ но быть никаких вопросов и никаких материальных претензий, так как свою работу он знает и доведет ее до конца в любом случае…». Содер­ жание указанной записки, представленной суду, подтверждает вышеу­ казанные показания свидетеля П­ва С. А. в той части, что Г.В.П. давал заверения и гарантии.

В соответствии с ч. 1, 2 ст. 25 Федерального закона РФ от 31 мая 2002 года № 63­ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Рос­ сийской Федерации» адвокатская деятельность осуществляется на основе соглашения между адвокатом и доверителем. Соглашение пред­ ставляет собой гражданско­правовой договор, заключаемый в простой письменной форме между доверителем и адвокатом (адвокатами), на оказание юридической помощи самому доверителю или назначенному им лицу.

В нарушение указанных положений закона представленная суду регистрационная карточка № 55, которая и является простой письмен­ ной формой соглашения между адвокатом и доверителем, оформлена ненадлежащим образом. Во­первых, она не содержит даты заключения указанного соглашения. Во­вторых, она не подписана П­вым С. А., что подтверждается пояснениями самого Г.В.П., данными в ходе рассмо­ трения вопроса в отношении него Квалификационной комиссией 15 сентября 2003 года.


Также нашло свое подтверждение и не оспаривается самим Г.В.П.

факт несвоевременности сдачи им полученных от П­ва С. А. денежных средств в кассу Адвокатского бюро «N».

Доводы Г.В.П. и его представителя в части незаконности возбужде­ ния дисциплинарного дела не могут быть приняты судом во внимание по следующим основаниям.

В соответствии с п. 1 ст. 20 поводом для начала дисципли­ нарного производства является жалоба доверителя адвоката. Из мате­ риалов дисциплинарного дела следует, что оно было возбуждено на основании заявления П­ва С. А., доверителя Г.В.П., то есть в данном случае президент Адвокатской палаты был вправе возбудить дисцип­ линарное производство в отношении Г.В.П. Тот факт, что обращение П­ва С. А. в Адвокатскую палату называется не жалоба, а заявление, по мнению суда, не говорит о незаконности возбуждения исполнитель­ ного производства, поскольку в заявлении П­в С. А. говорит о ненад­ лежащем исполнении адвокатом Г.В.П. своих профессиональных обя­ занностей, что и является в соответствии со ст. 19 Кодекса профессио­ нальной этики адвоката предметом рассмотрения Квалификационной комиссии и Совета Адвокатской палаты в рамках дисциплинарного производства.

В соответствии с п. 6 ст. 31 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» решения совета принимаются про­ стым большинством голосов членов совета, участвующих в его заседа­ нии, и являются обязательными для членов адвокатской палаты.

Доводы истца и его представителя в той части, что при вынесении решения Советом Адвокатской палаты Ульяновской области о прекра­ щении статуса адвоката Г.В.П. не было простого большинства голосов членов Совета несостоятельны.

В результате тайного голосования по применению меры дисцип­ линарной ответственности в отношении адвоката Г.В.П. голоса членов Совета разделились следующим образом: за замечание — 2 голоса, за предупреждение — 4 голоса, за прекращение статуса адвоката — 6 голо­ сов. В данном случае члены Совета простым большинством голосов вы­ ступили за применение такой меры дисциплинарной ответственности, как прекращение статуса адвоката, следовательно, правомерно считать, что было принято решение о прекращении статуса адвоката Г.В.П.

Доводы представителя истца в той части, что при применении мер дисциплинарной ответственности необходимо было руководствоваться нормами Трудового кодекса РФ в этой части, по мнению суда, несо­ стоятельны.

В соответствии с ч. 2 ст. 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» за неисполнение либо ненадлежащее исполнение своих профессиональных обязанностей адвокат несет от­ ветственность, предусмотренную настоящим Федеральным законом.

Кодекс профессиональной этики адвоката, принятый Первым Всерос­ сийским съездом адвокатов 31 января 2003 года в том числе и в развитие требований, предусмотренных статьей 7 вышеуказанного закона уста­ навливает обязательные для каждого адвоката правила поведения при осуществлении адвокатской деятельности, дополняет правила, установ­ ленные законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре.

Согласно ст. 3 указанного Кодекса его действие распространяется на ад­ вокатов. Таким образом, при рассмотрении вопросов привлечения к дисциплинарной ответственности необходимо руководствоваться Фе­ деральным законом «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ»

и разделом 2 Кодекса профессиональной этики адвоката, имеющим наименование «Процедурные основы дисциплинарного производства».

При решении вопроса о прекращении статуса адвоката Г.В.П. на­ рушений вышеуказанных нормативных актов в части процедуры дис­ циплинарного производства со стороны Квалификационной комиссии, Совета Адвокатской палаты Ульяновской области и президента Адво­ катской палаты судом установлено не было.

На основании изложенного, суд приходит к выводу о том, что ис­ ковые требования Г.В.П. к Адвокатской палате Ульяновской области об отмене решения Квалификационной комиссии при Адвокатской пала­ те Ульяновской области от 27 октября 2003 года в отношении Г.В.П. и решения Совета Адвокатской палаты Ульяновской области от 3 ноября 2003 года о прекращении статуса адвоката Г.В.П. и восстановлении его статуса адвоката удовлетворению не подлежат.

На основании вышеизложенного и руководствуясь ст. 12, 56, 194—198 ГПК РФ, суд РЕШИЛ:

В удовлетворении иска Г.В.П. к Адвокатской палате Ульяновской области об отмене решения Квалификационной комиссии при Адво­ катской палате Ульяновской области от 27 октября 2003 года в отноше­ нии Г.В.П. и решения Совета Адвокатской палаты Ульяновской области от 3 ноября 2003 года о прекращении статуса адвоката Г.В.П. и восста­ новлении его статуса адвоката отказать.

Решение может быть обжаловано в Ульяновский областной суд че­ рез районный суд в течение 10 дней.

Федеральный судья К.

КАССАЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ 6 апреля 2004 года Дело № 33­711 г. Ульяновск [извлечение] Судебная коллегия по гражданским делам Ульяновского областного суда в составе председательствующего П., судей Г., К., рассмотрела в открытом судебном заседании дело по кассационной жалобе Г.В.П. на решение Ленинского районного суда г. Ульяновска от 29 января 2004 года, по которому Г.В.П. отказано в удовлетворении ис­ ковых требований к Адвокатской палате Ульяновской области об отме­ не решения квалификационной комиссии при Адвокатской палате от 27 октября 2003 года, решения Совета Адвокатской палаты от 3 ноября 2003 года о прекращении статуса адвоката и восстановлении ему статуса адвоката.

Заслушав доклад судьи Г., судебная коллегия УСТАНОВИЛА:

…В кассационной жалобе Г.В.П. просит решение суда отменить как незаконное. В обоснование жалобы указал, что суд в решении не дал оценки его доводам о незаконности возбуждения дисциплинарного производства при отсутствии жалобы доверителя. Суд не учел, что в по­ становлении о возбуждении дисциплинарного производства ссылка сделана на заявление П­вых. В материалах производства имеется заяв­ ление (не жалоба) доверителя П­ва С. А., но оно в постановлении о возбуждении дисциплинарного производства не указано.

Согласно п. 1, п. 4 ст. 20 КПЭА поводом для начала дисциплинар­ ного производства является жалоба доверителя, жалобы лиц, не ука­ занных в п. 1 ст. 20, не могут являться допустимым поводом для начала дисциплинарного производства. В связи с этим дисциплинарное про­ изводство подлежало прекращению.

Даже если допустить, что дисциплинарное производство было воз­ буждено по заявлению (не жалобе) П­ва С. А., то в заявлении П­в ссылался лишь на то, что он, Г., взял у него 60 000 руб., а от защиты от­ казался.

Следовательно, и Квалификационная комиссия, и Совет палаты должны были проверять только эти два момента: получение денег и от­ каз от защиты, так как п. 4 ст. 23, п. 4 ст. 24 КПЭА предусматривают, что разбирательство осуществляется в пределах требований и оснований, изложенных в жалобе. Изменение предмета и основания жалобы не до­ пускаются. Квалификационная комиссия пришла к выводу, что деньги в сумме 60 000 руб. П­в С. А. ему не давал. Однако, Квалификационная комиссия не ограничилась исследованием вопроса об отказе от защиты, а вышла за пределы предмета и основания жалобы.

Суд данным обстоятельствам надлежащей оценки не дал, хотя он обращал на них внимание суда.

Неправомерен вывод суда о нарушении им требований п. 1, п. ст. 25 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ». Не давал он и заверений П­ву о благополучном исходе уголовно­ го дела, таких заверений он давать не мог. Однако суд поверил П­ву, ко­ торый ранее был дважды судим, а ему нет. От защиты П­ва он не отка­ зывался и в этой части вывод суда не обоснован.

Разрешая спор, суд не только не прислушался к его доводам, но и усмотрел в его действиях нарушение ст. 53 УПК РФ, которое ему не вме­ нялось Квалификационной комиссией и Советом палаты, что также свидетельствует о необъективности суда.

Необоснован и вывод суда о том, что решение о прекращении его статуса адвоката было принято простым большинством голосов, такого большинства не было, так как за прекращение статуса адвоката прого­ лосовало 6 человек из 12, что не является большинством. Неправомерно суд не учел его довод о распространении на возникшие правоотноше­ ния ст. 193 ТК РФ.

Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, письменных возражений ответчика на жалобу, выслушав истца Г.В.П., его представителя адвоката Х.Р.А., представителя ответчика Чернышо­ ва В. И., судебная коллегия не находит оснований для отмены реше­ ния суда.

Согласно требованиям ст. 12, ст. 56 ГПК РФ суд, разрешая спор, правильно определил юридически значимые обстоятельства, полно ис­ следовал представленные лицами, участвующими в деле доказательства, проверил доводы этих лиц. В соответствии с собранными по делу дока­ зательствами, анализ и оценка которым даны в решении, суд пришел к объективному выводу о необоснованности требований истца.

Материальный закон судом применен правильно.

Согласно пп. 5, 6 п. 1 ст. 17 ФЗ РФ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» № 63­ФЗ от 31 мая 2002 года, статус адвоката прекращается по следующим основаниям: совершение проступка, порочащего честь и достоинство адвоката или умаляющего авторитет адвокатуры;

неисполнение либо ненадлежащее исполнение адвокатом своих профессиональных обязанностей перед доверителем.


В соответствии с п. 1, 5, 6 ст. 18 Кодекса профессиональной этики адвоката от 31 января 2003 года нарушение адвокатом требований зако­ нодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, требований КПЭА, совершенное умышленно или по грубой неосторожности, вле­ чет применение мер дисциплинарной ответственности, предусмотрен­ ных ФЗ РФ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и КПЭА.

Меры дисциплинарной ответственности могут быть применены к адвокату не позднее шести месяцев со дня обнаружения проступка ад­ воката, не считая времени болезни адвоката, нахождения в отпуске.

Меры дисциплинарной ответственности могут быть применены к ад­ вокату, если с момента совершения им нарушения прошло не более одного года. Мерами дисциплинарной ответственности могут являться:

замечание;

предупреждение;

прекращение статуса адвоката;

иные меры, установленные собранием (конференцией) соответствующей адвокат­ ской палаты.

Материалами дела установлено, что Г.В.П. заключил соглашение на защиту по уголовному делу подозреваемого в совершении кражи чу­ жого имущества П­ва С. А., не оформив в нарушение п. 1, 2 ст. 25 ФЗ РФ № 63 письменного договора с ним. При этом Г.В.П. составлена реги­ страционная карточка № 55 на защиту П­ва без указания даты ее со­ ставления, без подписи доверителя. Получив лично от П­ва С. А. де­ нежные суммы 1250 руб., 5000 руб., Г.В.П. квитанции П­ву С. А. не вы­ дал. Подписью доверителя сумма уплаченных денежных средств нигде не удостоверена. Полученные от П­ва 5000 руб. Г.В.П. оприходовал 27 февраля 2003 года, в кассу адвокатского бюро сдал их лишь 12 мая 2003 года. Данные обстоятельства подтверждаются имеющимися в ма­ териалах дела копией ордера на защиту П­ва № 000407, копией реги­ страционной карточки № 55, копиями приходных ордеров и квитанций к приходным кассовым ордерам № 053595, 113, 182.

Приняв поручение на защиту П­ва С. А., Г.В.П. дал ему заверения и гарантии в том, что за полученный от него гонорар добьется прекраще­ ния уголовного дела. Заключив соглашение на защиту и получив от П­ва С. А. гонорар, Г.В.П. после отмены постановления о прекращении уголовного дела отказался в нарушение требований ч. 7 ст. 49 УПК РФ и п. 2 ст. 13 КПЭА от принятой на себя защиты П­ва С. А.

Данные обстоятельства подтверждаются исследованными в судеб­ ном заседании материалами уголовного дела № 23501886, заявлением П­ва С. А. от 22 июля 2003 года, его запиской от 19 мая 2003 года (л. д. 79), показаниями свидетелей П­ва С. А, П­ва А. Н., П­вой Н. Н., Б., Щ.

Разрешая спор, суд в соответствии с представленными по делу до­ казательствами сделал правильный вывод о совершении Г.В.П. наруше­ ний требований п. 1, 2 ст. 25 ФЗ РФ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», п. 2 ст. 13, п. 1 ст. 8, п. 2 ст. 10 КПЭА, ч. 7 ст. 49 УПК РФ и обоснованности прекращения в отношении Г.В.П. статуса адвоката.

Доводы кассационной жалобы Г.В.П. о том, что он не совершал вмененных ему нарушений требований законодательства, опроверга­ ются материалами данного дела, исследованными в судебных заседани­ ях материалами уголовного дела, дисциплинарного производства.

Ссылка Г.В.П. в жалобе на то, что соглашение в письменной форме на оказание юридической помощи должен был заключать с П­вым С. А.

не он, а управляющий адвокатским бюро, не может быть принята во внимание. Как следует из имеющейся в деле регистрационной карточки № 55 с приложенным к ней текстом соглашения, карточка и текст со­ глашения заполнялись именно Г.В.П., к иным лицам Г.В.П. П­ва С. А.

для заключения соглашения не направлял. Однако, в заполненной Г.В.П. регистрационной карточке с приложенным к нему текстом со­ глашения подпись доверителя отсутствует.

При этом ни в одном из оформленных Г.В.П. документов не имеет­ ся подписи доверителя, удостоверяющей сумму полученного гонорара и дату его получения.

Суд проверил и правильно признал несостоятельными доводы ист­ ца о том, что он не отказывался от защиты доверителя П­ва и добросо­ вестно выполнял свои обязанности. Суд правильно указал, что данные доводы истца опровергаются материалами дела.

Суд обоснованно указал, что в обязанности защитника на пред­ варительном следствии входит не только участие в проведении следст­ венных действий с подзащитным, но и сбор, предоставление доказа­ тельств, обжалование действий следователя, прокурора, заявление хода­ тайств, встречи с подзащитным в СИЗО для оказания консультативной помощи.

Ссылка в кассационной жалобе истца на то, что суд необоснованно усмотрел в его действиях нарушение ст. 53 УПК РФ, которая ему в вину ответчиком не вменялась, не состоятельна. Ст. 53 УПК РФ лишь рас­ крывает полномочия защитника при осуществлении защиты по уголов­ ному делу, от осуществления которых он не вправе в отношении дове­ рителя отказаться в силу ч. 7 ст. 49 УПК РФ, п. 2 ст. 13 КПЭА.

Поэтому суд правомерно сослался на названную норму в обоснова­ ние нарушения Г.В.П. требований ч. 7 ст. 49, п. 2 ст. 13 КПЭА.

Основан на материалах дела и вывод суда о несостоятельности до­ водов истца о том, что он не давал заверений и гарантий доверителю о благополучном исходе уголовного дела. Не состоятелен довод кассаци­ онной жалобы истца об отсутствии поводов для возбуждения в отноше­ нии него дисциплинарного производства. Согласно пп. 1 п. 1 ст. КПЭА одним из поводов для начала дисциплинарного производства яв­ ляется жалоба, поданная в Совет доверителем адвоката.

Как следует из дисциплинарного производства, в нем имеется жалоба П­ва С. А. от 22 июля 2003 года на отказ адвоката Г.В.П. от его защиты, которая явилась поводом для возбуждения названного произ­ водства. То обстоятельство, что свою жалобу П­в именовал заявлением, существа данного документа не меняет и не свидетельствует о необо­ снованности возбуждения дисциплинарного производства в отноше­ нии истца. Поскольку имелась жалоба П­ва С. А. на действия Г.В.П. на момент возбуждения дисциплинарного производства, не имеет право­ вого значения, что производство было возбуждено по заявлению П­вых.

Как следует из дела, на момент возбуждения дисциплинарного произ­ водства из­за отсутствия надлежаще оформленного соглашения на защиту П­ва С. А. ответчику не было известно является доверителем П­в С.А. или его отец П­в А. Н., который тоже обратился с жалобой к ответчику на адвоката Г.В.П.

Не основаны на материалах дела и доводы жалобы о том, что квали­ фикационная комиссия и Совет Адвокатской палаты вышли за пределы требований и оснований, изложенных в заявлении П­ва. Как следует из материалов дела, разбирательство в квалификационной комиссии и Совете было проведено в пределах жалоб П­ва С. А. (жалобы от 22 июля, 17 октября 2003 года).

Нельзя признать правомерным и довод кассационной жалобы о том, что решение Совета о прекращении статуса адвоката не было принято большинством голосов. Согласно п. 6 ст. 31 ФЗ РФ № 63­ФЗ решение совета принимаются простым большинством голосов членов совета, участвующих в его заседании. Как следует из протокола засе­ дания Совета палаты от 3 ноября 2003 года № 9, в нем при наличии кво­ рума приняло участие 12 членов Совета, из которых шестеро проголо­ совали за прекращение статуса адвоката, четверо — за предупреждение, двое — за замечание. Таким образом, простым большинством голосов было принято решение о прекращении статуса адвоката в отношении Г.В.П.

Довод истца о том, что большинства голосов не было, так как про­ голосовало за прекращение статуса адвоката шесть человек, что не яв­ ляется большинством, не состоятелен. Решение по дисциплинарному производству № 52 принималось членами Совета палаты не путем голо­ сования «за» или «против» конкретно предложенной единственной меры дисциплинарного взыскания, а путем свободного выбора каждым членом Совета меры взыскания, которую они считали необходимо при­ менить к Г.В.П. в соответствии с п. 6 ст. 18 КПЭА. Большинством голо­ сов было принято решение о прекращении статуса адвоката. Принятое решение соответствует требованиям п. 6 ст. 31 Федерального закона № 63­ФЗ.

Не основан на законе и довод Г.В.П. о том, что на возникшие пра­ воотношения распространяется действие норм Трудового кодекса РФ, в частности, статьи 193 ТК РФ и ответчиком пропущен срок для наложе­ ния дисциплинарного взыскания.

Согласно ст. 3, ст. 4 ФЗ РФ «Об адвокатской деятельности и адвока­ туре в РФ» адвокатура является профессиональным сообществом адво­ катов, действует на основе принципов законности, независимости, са­ моуправления, корпоративности, принципа равноправия адвокатов и законодательство об адвокатской деятельности и адвокатуре состоит из названного закона, других федеральных законов и принимаемых в со­ ответствии с федеральными законами нормативно правовых актов, ре­ гулирующих указанную деятельность.

Из данных норм следует, что деятельность адвокатуры как про­ фессионального сообщества адвокатов регулируется специальными нормативными актами. К таковым относятся ФЗ РФ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» от 31 мая 2002 года № 63­ФЗ и Кодекс профессиональной этики адвоката, принятый в соответствии с требова­ ниями ст. 36 ФЗ РФ № 63­ФЗ Всероссийским съездом адвокатов. Имен­ но указанными правовыми актами регулируются основания, процедура, сроки привлечения к дисциплинарной ответственности адвокатов.

Нормы Трудового кодекса РФ на данные правоотношения не распро­ страняются.

Не состоятелен и довод кассационной жалобы истца о том, что от­ ветчик необоснованно вменил ему в вину п. 2 ст. 10, п. 1 ст. 8, п. 2 ст. КПЭА, тогда как Кодекс вступил в действие с 31 января 2003 года, а со­ глашение с П­вым на защиту он заключил в октябре 2002 года.

Как установлено материалами дела, заверения о благополучном ис­ ходе уголовного дела Г.В.П. давал П­ву и в мае 2003 года, о чем свиде­ тельствуют записка П­ва от 19 мая 2003 года (л. д. 79), показания П­ва С. А. в судебном заседании;

отказ от защиты имел место после 31 января 2003 года, получение гонорара 5000 руб. без оформления кви­ танций доверителю, несвоевременная его сдача в кассу также имели ме­ сто после 31 января 2003 года. Тем самым действия Г.В.П. продолжались и после 31 января 2003 года.

Разрешая спор, суд сделал правильный вывод, что процедура принятия решения о прекращении статуса адвоката, сроки наложения дисциплинарного взыскания ответчиком соблюдены. При указанных обстоятельствах суд обоснованно отказал Г.В.П. в удовлетворении ис­ ковых требований.

Доводы кассационной жалобы истца основанием для отмены ре­ шения служить не могут.

Не правомерен и довод кассационной жалобы истца о нарушении судом тайны совещательной комнаты тем обстоятельством, что мотиви­ рованное решение изготавливалось судом более пяти дней, и предусмо­ тренный ст. 199 ГПК РФ срок был нарушен.

Как следует из дела, судом немедленно после его разбирательства была постановлена и оглашена резолютивная часть решения. При этом нарушений ст. 194 ГПК РФ судом допущено не было, тайна совещатель­ ной комнаты нарушена не была.

Составление мотивированного решения в срок более пяти дней не является нарушением тайны совещательной комнаты.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 361, 366 ГПК РФ, судебная коллегия ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Ленинского районного суда г. Ульяновска от 29 января 2004 года оставить без изменения, а кассационную жалобу Г.В.П. — без удовлетворения.

Председательствующий Судьи Материал № 42. Дисциплинарное производство в отношении адвоката Х.М.а.

Сделанное адвокатом своему подзащитному предложение собрать 70 000 руб. для передачи судье и прокурору является грубым нарушени­ ем п. 2 ст. 10 Кодекса профессиональной этики адвоката во взаимосвязи с пп. 1 п. 1 ст. 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и п. 1 ст. 8 Кодекса профессио­ нальной этики адвоката.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ Квалификационной комиссии Адвокатской палаты Ульяновской области 18 мая 2009 года г. Ульяновск Квалификационная комиссия Адвокатской палаты Ульяновской обла­ сти в составе: председателя комиссии Чернышова В. И., членов комис­ сии, рассмотрев в закрытом заседании материалы дисциплинарного производства в отношении адвоката Х.М.А., возбужденного президен­ том Адвокатской палаты Ульяновской области Чернышовым В. И.

12 мая 2009 года по представлению И. о. руководителя Управления Ми­ нистерства юстиции Российской Федерации по Ульяновской области Якуниной О. И. от 8 мая 2009 года о прекращении статуса указанного адвоката за нарушение п. 2 ст. 10 Кодекса профессиональной этики ад­ воката и пп. 2 п. 2 ст. 17 Федерального закона от 31 мая 2002 года № 63­ ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федера­ ции» при защите обвиняемого П.Н.Н., УСТАНОВИЛА:

В своем представлении от 8 мая 2009 года о прекращении статуса адвоката Х.М.А. И.о.руководителя Управления Министерства юстиции Российской Федерации по Ульяновской области, государственный со­ ветник юстиции Российской Федерации 3 класса Якунина О. И. сооб­ щает, что в Управление Министерства юстиции Российской Федерации по Ульяновской области поступило представление о принятии мер по устранению нарушений закона следственного управления Следствен­ ного комитета при прокуратуре Российской Федерации по Ульяновской области от 21 апреля 2009 года № 202­7пр­2009 в отношении адвоката Ульяновской областной коллегии адвокатов Х.М.А.

В этом представлении указывается, что отделом по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации по Ульяновской области про­ ведена проверка в порядке ст. 144, 145 УПК РФ по заявлению Л.Л.Э. о совершении мошеннических действий адвокатом Х.М.А. в процессе за­ щиты интересов обвиняемого П.Н.Н. по уголовному делу № 73503304.

По результатам проверки вынесено постановление об отказе в возбуж­ дении уголовного дела в отношении Х.М.А.

При проведении указанной проверки факт совершения мошенни­ ческих действий адвокатом Х.М.А. в процессе защиты обвиняемого П.Н.Н. не подтвердился. Вместе с тем, был установлен факт подстрека­ тельства адвокатом Х.М.А. П.Н.Н. к даче взятки должностному лицу.

По мнению автора представления, осуществляя в ходе предвари­ тельного следствия защиту обвиняемого П.Н.Н. по вышеуказанному уголовному делу, адвокат Х.М.А. использовал незаконные методы, вы­ разившиеся в уговорах и склонениях обвиняемого к даче взятки долж­ ностному лицу, что является нарушением норм уголовного, уголовно­ процессуального законодательства и адвокатской этики.

Так, 15 сентября 2008 года в автомашине, принадлежащей адвокату Х.М.А., последний сообщил П.Н.Н., что необходимо найти 70 000 руб.

для передачи их в качестве взятки судье, рассматривающему уголовное дело по существу, с целью вынесения последним приговора по ст. УК РФ и назначения наказания, не связанного с лишением свободы.

При проведении проверки адвокат Х.М.А. подтвердил указанное обстоятельство, а также сообщил, что в ходе судебного процесса он по­ нял, что его действия, направленные на подстрекательство П.Н.Н. к даче взятки должностному лицу — судье, уголовно­наказуемые, непо­ средственно направлены на совершение преступления, при этом он осознавал возможность доведения своих действий до конца, однако до­ бровольно отказался от совершения преступления, при этом каких­ либо денег ни у кого не брал и никому не передавал.

Изложенные выше обстоятельства подтверждаются материалами проверки — протоколами опросов П.Н.Н. и адвоката Х.М.А., копии ко­ торых прилагаются к тексту представления.

В соответствии с ч. 1 ст. 7 Федерального закона от 31 мая 2002 года № 63­ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Фе­ дерации» адвокат обязан честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными зако­ нодательством Российской Федерации средствами.

П. 2 ст. 10 Кодекса профессиональной этики адвоката предусмот­ рено, что адвокат не вправе давать лицу, обратившемуся за оказанием юридической помощи, или доверителю обещания положительного ре­ зультата выполнения поручения, которые могут прямо или косвенно свидетельствовать о том, что адвокат для достижения этой цели наме­ рен воспользоваться другими средствами, кроме добросовестного вы­ полнения своих обязанностей.

Таким образом, исходя из вышеприведенных фактов, адвокат Х.М.А. нарушил п. 2 ст. 10 Кодекса профессиональной этики адвоката и пп. 2 п. 2 ст. 17 Федерального Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации».

В заключение представления, руководствуясь п. 6 ст. 17 Федераль­ ного Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», и. о. руководителя Управления Министерства юстиции Российской Федерации по Ульяновской области Якунина О. И. пред­ лагает прекратить статус адвоката Ульяновской областной коллегии ад­ вокатов Х.М.А.

К представлению приобщены ксерокопии объяснений гр. П.Н.Н. и адвоката Х.М.А., данных ими старшему следователю по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации по Ульяновской области З.

В объяснении гр. П.Н.Н. сообщается, что 15 или 16 сентября 2008 года между ним, П.Н.Н., и адвокатом Х.М.А. состоялся разговор в автомашине последнего, в ходе которого адвокат Х.М.А. сказал ему, что необходимо 70 000 руб. для передачи их судье К. и прокурору, какому конкретно — он не знает.

Он, П.Н.Н., воспринял это как подстрекательство к даче взятки должностным лицам и сообщил, что этот разговор с адвокатом Х.М.А.

имеется в аудиозаписи.

В тексте объяснения адвоката Х.М.А., данного следователю З.

18 марта 2009 года, адвокат Х.М.А. подтвердил тот факт, что этот разго­ вор имел место, и что он просто поддерживал разговор в том тоне, кото­ рый был нужен П., и не более, и что из текста разговора видно, что он, адвокат Х.М.А., «конкретно говорил, что не надо готовить какие­либо деньги для кого­либо, так как уже в тот момент понял, что у меня ниче­ го не получится с решением вопроса по П. (условное наказание), то есть я полностью прекратил свои действия, непосредственно направленные на совершение преступления, при этом осознавал возможность доведе­ ния своих действий до конца... каких­либо денег ни у кого не брал, не передавал и не собирался что­то делать противозаконное».

Эти объяснения адвокат Х.М.А. дал следователю З. после прослу­ шивания аудиозаписи своего разговора с П.Н.Н., в которой, в частно­ сти, имеются такие слова:

П.Н.Н.: «Давай так, по существу, сколько, как ты думаешь, если до­ говоришься, сколько мне денег готовить в день суда?»

Х.М.А.: «Я тебе ничего не говорю».

П.Н.Н.: «Я тебе прямо говорю, понимаешь, приходят они на суд, ну, возможно, племянник у меня там будет деньги держать, показывают они там эти деньги, понимаешь, убеждают тебя, что вот деньги…»

Х.М.А.: «Так не будет, будет по­другому».

П.Н.Н.: «Как будет?»

Х.М.А.: «Я выступаю в этом случае гарантом, как для тебя, я высту­ паю гарантом там, то есть, вы приносите мне деньги, деньги находятся у меня, я их никому не отдаю, чтобы потом не было, что, например, ре­ шение выносится, а потом у вас там срывы, что у вас денег нет (нераз­ борчиво). Чтобы я не отдавал свои деньги, я договариваюсь, то есть эти деньги у меня находятся, вопрос решается, только после решения этого вопроса я эти деньги отдаю по адресам».

П.Н.Н.: «Хорошо, сколько сейчас готовить?»

Х.М.А.: «Пока ничего не готовить».

Из приобщенного заявителем к материалам дисциплинарного про­ изводства постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 3 апреля 2009 года следует, что П.Н.Н. неоднократно записывал свои разговоры с адвокатом Х.М.А. на диктофон сотового телефона «Сам­ сунг Е840».



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.