авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 21 |

«РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ И СЛАВЯНСКИЙ МИР РУСКА ДИЈАСПОРА И СЛОВЕНСКИ СВЕТ Зборник радова Уредник Петар Буњак ...»

-- [ Страница 16 ] --

Чем интересны подобные субстраты? Во-первых, целенаправленная рабо та в адекватных для данного возраста условиях (не в школьных классах, как в школах выходного дня, а в специально оборудованных помещениях) и в еди ных по возрасту, развитию группах проводится специалистами (обычно 2 вос питателя, иногда один из них — музыкальный работник на группу в 8–10 де тей) в психологически оптимальное для этого время — в первую половину дня.

Во-вторых, дети с раннего возраста (с 1,5 лет) получают воспитание и развитие по концепции для билингвов. В-третьих, стимулируется поступательное раз витие ребенка внутри одной структуры и по единой программе: мини-садик «Солнышко» (1,5–3 года), детский сад «Незабудка» (2–6 лет), школа раннего развития «Словечко» (3–6 лет) и школа «Слово» (1–10 классы).

Концепт детских садиков «Солнышко» и «Незабудка» (www.nezabudka.de) описывается их основателями следующим образом: «И в «большом», и в «ма леньком» детском саду мы применяем метод «иммерсии»: «погружения в язы ковую ванну». Этот метод был разработан и впервые применен в Канаде. На сегодняшний день он считается наиболее успешным в двуязычном воспитании и обучении детей. «Метод иммерсии» предполагает последовательное исполь зование нового языка как языка работы и общения. Каждый из воспитателей говорит в детском саду с детьми и со взрослыми только на своем родном языке.

Ребенок познает новый для него язык естественным образом, ведь он слышит не только речь, но и видит предметы, запоминает жесты и движения. Причем выполняет индивидуальные задания, рассчитанные на его возможности и воз раст. Наша цель — улучшить пассивный язык ребенка, поднять его до уровня основного.

В мини-садике «Солнышко» мы объединяем две модели раннего разви Русское зарубежье и славянский мир тия детей — немецкую и русскую. Наш интернациональный коллектив ис пользует в своей работе самое лучшее из дошкольной педагогики двух стран.

Основные направления педагогической работы — развивающие игры, раннее музыкальное развитие, творчество, знакомство с окружающей средой, под вижные игры, приобретение и развитие социальных навыков. Большое место в жизни «Солнышка» занимают немецкие и русские праздники: Св. Мартина, Николауса, Новый год, Карнавал, Пасха. Праздники дают нашим детям пер вые представления о двух культурах, в которых они растут и развиваются, де лают их жизнь радостнее и многообразнее. В каждой группе работают по два воспитателя. У одной из них родной язык русский, у другой — немецкий. Все воспитатели имеют педагогическое образование либо опыт работы с детьми Русскоязычные центры дополнительного образования в Германии...

дошкольного возраста. Наши воспитатели повышают свою квалификацию в семинарах по двуязычному воспитанию и обучению детей.

Школа раннего развития «Словечко» www.slowetschko.de — это до школьное отделение русской школы «Слово». Здесь работают группы разви тия и обучения детей 3–4 лет (младшая), 4–5 лет (средняя) и 5–6 лет (группа подготовки к школе). В течение трех часов с детьми проводятся комплексные учебно-игровые занятия по следующим направлениям: развитие речи/обуче ние чтению и письму, математика, музыкальные занятия, уроки творчества. В программу входят также совместный завтрак / полдник, ролевые и дидактиче ские игры. Продолжительность одного урока — 30 мин. Дети занимаются в воз растных группах до 10 человек».

Интересен и вариант, предложенный гамбургским центром «Азбука» для дошкольников. Рассказывают педагоги: «В „Школе мамы“ занятия с детьми 2– лет проводятся совместно с родителями. Для ребёнка 2–4 лет умение использо вать слова, переводя их из пассивного словаря в активный, строить закончен ные предложения — сложнейшая умственная работа. А в условиях двуязычия она требует особого внимания со стороны родителей. Билингвальные игры и упражнения для детей и родителей дают возможность совместной деятельно сти. Общение носит обучающий и игровой характер, присутствие мамы под держивает и успокаивает малыша, а родители учатся в нужный момент заме чать результаты труда, хвалить ребенка. Кроме того, существует мнение, что современные дети начинают говорить позже в связи с повышенной зашумлён ностью среды обитания (радио, телевидение, телефонные разговоры, шумы на улице), что мешает восприятию ребёнком голоса матери, вычленению им из общего шума отдельных слов. На занятиях в «Маминой школе» дети «слушают и слышат», что говорит мама.

Авторская система маминой школы направлена на формирование у детей самостоятельности мышления, инициативности, способствует развитию ин дивидуальных способностей и созданию навыков совместной работы. Опыт, приобретенный в «Школе мамы», может быть творчески перенесен в семью.

Занятия проводятся по подгруппам 6–8 человек;

с учётом особенностей воз раста детей. Продолжительность общения 25–30 минут по трём направлениям:

занятия по развитию связанной речи на основе художественного слова и изо бражения;

занятия эвритмией — работа над пластикой тела под музыку;

паль чиковая гимнастика». – Образовательные учреждения узкого профиля, например, школа живо Русское зарубежье и славянский мир писи, студия современного бального танца, спортивная секция и др. возникают нередко по двум причинам: не нашлось преподавателей для открытия школы с несколькими предметами общеобразовательного цикла или педагог отделился от уже существующей школы, забрав своих учеников и начал работать самосто ятельно. И в том и другом случае руководители студий регистрируют свою об щественную организацию (с облегченным налогообложением и простой бух галтерией) или становятся индивидуальными предпринимателями. Занятия в таких организациях ведутся как на русском, так и на немецком языке и с уче том немецких требований и методик — с целью привлечь интернационально го клиента. Стоимость занятий превышает в большинстве случаев стоимость подобных кружков или уроков в субботних школах и школах продленного дня Е.Л. Кудрявцева и достигает 15–20 евро в час с ученика. Занятия могут проходить на дому у пе дагога или в снятой для этой цели мастерской. По сути, эти образовательные учреждения — ни что иное как образчики предпринимательской деятельно сти.

Практически все названные выше типы образовательных учреждений су ществуют на основе зарегистрированных общественных организаций (e.V. — eingetragener Verein), позволяющих вести уставную образовательную, культур ную и интеграционную деятельность. Регистрация школы как таковой крайне сложна, равно как получение софинансирования на регулярную образователь ную деятельность (прерогативу государства). Субсидии даются на организа цию кружков и секций, проведение олимпиад и лагерей отдыха, на проекты, но не на уроки. Само слово «урок» в заявках на софинансирование является табу. В некоторых землях (например, в земле Брандербург, где уже несколько лет существует министерская программа «Уроки второго родного языка для де тей и молодежи-мигрантов», через которую поддерживаются кружки по изуче нию русского языка;

или в земле Северный Рейн-Вестфалия) правительство все же финансирует центры, занятые преподаванием второго родного языка;

тогда как в других землях подобное финансирование исключается.

Для облегчения своего существования русскоязычные общественные ор ганизации входят в состав более крупных и давно существующих в Германии сообществ (Verband), имеющих собственные источники финансирования или открывающих доступ к государственному «пирогу»: Немецкая молодежь в Европе (DJO), Союз немецких скаутов (BDP), Немецкая молодежь из России (DJR) и др.

Всего русскоязычные образовательные учреждения в ФРГ посещают около 20000 детей и подростков. Причем, нам удалось выделить следующие особен ности учащихся русских школ:

• в одном классе оказываются учащиеся разного возраста с одинаковым уровнем владения русским языком или одного возраста с различным уровнем владения русским языком;

• учащиеся могут владеть русским как первым родным (приехали из России в сознательном возрасте, ходили там в школу), вторым родным (были привезены младенцами или родились в Германии от русскогово Русское зарубежье и славянский мир рящих родителей) или, реже, иностранным;

• билингвизм не только как способ мировосприятия (в одном ребенке «спаяны» две национальные картины мира и две национальные лич ности), но и как не учитываемый в большинстве русских нерегулярных школ тип обучения: дети уже посещают немецкое регулярное образова тельное учреждение и получают там необхоимые сведения по структу ре немецкого (и английского с 1 или 3 класса) языков. Но вместо того, чтобы опираться на программу регулярной школы в части изучения языков, педагоги русских образовательных центров следуют россий ской программе, где-то опережающей немецкую, где-то отстающей от нее. Также не учитывается (из-за незнания) программа немецких школ и Русскоязычные центры дополнительного образования в Германии...

знания по первому родному (немецкому) языку в учебниках по русско му языку для билингвов, создаваемых в России;

• посещение русскоязычных школ — элемент дополнительного образова ния (в отличие от ситуации в Болгарии, Швеции или Норвегии);

поэто му дети нуждаются в дополнительной мотивации к изучению языка в то время как их сверстники играют на компьютере или смотрят телеви зор. И эту особенность необходимо ставить если не во главу угла, то в числе первых при подготовке учебников и учебных материалов для би лингвов.

Какие требования (в идеале, крайне редко реализуемом) выдвигаются к педагогам, работающим в системе русских школ в Германии (при минималь ной, по сравнению с коллегами, занятыми в системе регулярного образования, оплате труда — 10–15 евро в час, без учета времени, затраченного на подготов ку к занятию)? Это:

• владение русским языком как родным и совершенное владение языком страны проживания;

• специальное педагогическое образование, полученное и признанное в стране проживания (учитель начальных классов, филолог, преподава тель РКИ);

• регулярное СПЕЦИАЛЬНОЕ повышение квалификации в России и стране ПМЖ по специальности и новейшим методикам обучения язы кам (неприемлемы мастер-классы исключительно по РКИ для повыше ния квалификации педагогов, работающих с билингвами);

• знание образовательной системы и программ по языкам (родному и иностранным) и преподаваемым предметам страны ПМЖ (билингвизм детей дает возможность опоры на изученное ими в регулярной школе, например, на знание ими грамматической структуры немецкого языка);

• учет требований и методик регулярной системы образования при под готовке занятий в рамках школ выходного и продленного дня (как по ложительного опыта коллег, так и «сглаживание» недостатков — на пример, в германских школах не учат ничего наизусть, в русской школе необходима максимальная тренировка памяти и накопление языкового багажа);

• фундаментальные знания в области преподаваемой дисциплины и су Русское зарубежье и славянский мир ществующих пособий и учебных материалов как печатных, так и он лайн;

для отбора и доработки (или создания) материала с индивидуаль ным подходом к каждому учащемуся и классу в целом;

• глубокое знание истории, культуры и традиций русского народа и ме тодики использования их при проведении урока (элементы страноведе ния);

• знание основных различий национальной личности носителя русского языка как родного и как второго родного и учет их при подготовке и проведении занятия;

• постоянное методически обоснованное и выстроенное взаимодействие с родителями (именно на них ложится основной груз РЕГУЛЯРНОГО Е.Л. Кудрявцева поддержания языка);

знание «языковой» истории семьи (откуда прибы ли), обуславливающей ошибки в речи учащихся и др.

Упомянуть все центры и школы в рамках одной статьи невозможно. Но важ но понять, что каждый русскоязычный образовательный центр, вне зависимо сти от числа обучающихся в нем детей, ценен сам по себе как сокровищница русской культуры, русского языка, российских методик образования, видоиз мененных (адаптированных) к новой инокультурной и поликультурной среде обитания.

Јекатерина Љвовна Кудрјавцева ЦЕНТРИ ЗА ДОПУНСКО ОБРАЗОВАЊЕ НА РУСКОМ ЈЕЗИКУ У НЕМАЧКОЈ У XX–XXI ВЕКУ (ПРЕГЛЕД) Резиме У саопштењу се даје преглед образовних центара на руском језику у Немачкој. Овакви об разовни центри ретко имају функцију реализације комплетног образовања и/или наставе на руском језику као једном од матерњих или страном. Њихова улога обезбеђивања допунског образовања може се дефинисати као подршка „слабом“ језику ван аутентичне језичке среди не. Центри за допунско образовање на руском језику представљају ослонац у популаризацији фолклорне руске компоненте и подршке руском језику као једном од матерњих ван Русије. У саопштењу се чини покушај класификације таквих образовних центара у Немачкој.

Кључне речи: дијаспора, допунско образовање на руском језику, интеркултурална комуникација, билингвална настава Русское зарубежье и славянский мир Мато Шпекуляк Общество русского языка и культуры Загреб, Хорватия ОПЫТ ХОРВАТСКОГО ОБЩЕСТВА РУССКОГО ЯЗЫКА И КУЛЬТУРЫ В ОЗНАКОМЛЕНИИ ХОРВАТСКИХ ГРАЖДАН РУССКОЙ НАЦИОНАЛЬНОСТИ С ХОРВАТСКИМ ЯЗЫКОМ И ХОРВАТСКОЙ КУЛЬТУРОЙ (Доклад хорватского русиста-практика) Аннотация: Очень малому проценту русских в Хорватии удается настолько хорошо овладеть хорватским языком, что трудно при этом узнать носителя русского языка как род ного. Множество русских, прожив долгие годы в Хорватии, говорят на смеси русского и хор ватского языков. Культурная интеграция в хорватское общество, как правило, не вызывает больших трудностей. Определенные трудности имеются в понимании хорватского мента литета.

Ключевые слова: русский язык, русская культура, хорватский язык, хорватская культу ра, культурная интеграция в хорватское общество, Общество русского языка и культуры Х орватское Общество русского языка и культуры из города Загреба http:// www.ruskijezik.info является общественной организацией, имеющей сво ей целью как продвижение и популяризацию русского языка и культуры среди хорватов, так и популяризацию хорватского языка и культуры среди русских.

Общество основано в январе 2011 года и имеет уже около 180 членов, около рядовых и около 80 почетных. Рядовыми членами являются в основном хорва ты, почетными членами — русисты из Российской Федерации, а также из дру гих стран мира. Мы намерены с осени этого года усилить свою деятельность среди русских как в России, так и в Хорватии, интересующихся хорватским языком и хорватской культурой. На сентябрь этого года мы намечаем основа ние отдельной Секции русских в Хорватии. У нас уже есть филиал в Москве, который продвигает и популяризирует хорватский язык в России. В обучении русских хорватскому языку в Хорватии у нас однолетний опыт.

Очень малому проценту русских в Хорватии (чаще всего это русские женщи Русское зарубежье и славянский мир ны, вышедшие замуж за хорватов, только изредка и только в последнее время — русские деловые люди и предприниматели) удается настолько хорошо овла деть хорватским языком, что трудно при этом узнать носителя русского языка как родного, т.е. не узнать иностранца. Русские деловые люди и предпринима тели при этом добиваются лучших результатов, очевидно потому что у них мо тивация сильнее. Уже на уровне фонетическом, носителям русского языка как родного, очень трудно овладеть языком: 1) в котором нет смягчения согласных перед некоторыми гласными, 2) в котором две пары похожих, но не одинако вых, звуков «» и «», и «d» и «» (тем более, что и очень многие жители хорват ской столицы их почти не отличают), 3) в котором нередко встречаются такие М. Шпекуляк сочетания звуков как «dj» перед «e» («odjenuti»), причем «j» надо четко произ носить, а не только смягчать «d».

Большую трудность вызывает овладение русскими хорватским ударени ем, тем более что нормативный хорватский язык все еще настаивает на четы рех типах ударения (краткое и долгое восходящее, краткое и долгое нисходя щее), хотя очень многие хорваты, особенно в столице страны, едва отличают три (краткое восходящее ударение мало кто из загребчан произносит и отли чает) или даже только два типа ударения (только краткое и долгое), и даже это не всегда, мало кто произносит «заударную долгую гласную» например долгую гласную «a» в родительном падеже множественного числа имен существитель ных. В русском же языке ударение динамическое, т.е намного проще.

Кстати, в учебнике «Serbokroatish spielend leicht» Зорана Жилетича и Петера Редера (ileti, Rehder 1970) авторами последовательно применена система обо значения, на сербских словах, долготы и краткости ударных гласных. Хорошее решение! Жаль, что, по крайней мере насколько я знаю, нет такого учебника хорватского языка. Лично я такой подход считаю «оптимальным подходом», хоть и несколько компромиссным.

Учебник «Hrvatski u razgovoru» Младена Енгесфельда (Engesfeld 2008) после довательно приводит все четыре типа ударения, но мало кто из русских может всеми этими типами овладеть, а сама система несколько пугает и отталкивает от изучения языка по этому учебнику. Такой подход можно назвать «максима листским».

Учебник «Хорватский язык. Самоучитель» (Калинин 2010) обозначает толь ко место ударения в хорватских словах жирным шрифтом, не указывая на воз можную долготу ударных гласных. Это «минималистский подход».

Одной из причин трудностей в усвоении русскими хорватского языка яв лется родственность обоих языков, которая создает впечатление и даже мне ние, что не стоит особо изучать хорватский язык, потому что, вроде бы, и так более или менее «все понятно». Эта проблема дополнительно вызвана хорват ской — по сравнению с «жесткой русской» — «мягкой нормированостью» (не редко допускающей альтернативные ударения, словоупотребления, падежные окончания в хорватском языке в результате «живучести хорватских диалектов и говоров»). Русские, проживающие в районе хорватской столицы, в резуль тате погружения в столичную хорватскоязычную среду, таким образом более или менее спонтанно овладевают «столичным говором» хорватского языка, в Далмации «далматинским говором» и т.д., конечно, в мере которая зависит от Русское зарубежье и славянский мир их срока проживания в том или ином районе Хорватии.

Если они при этом не проходили систематический курс хорватского языка у компетентного преподавателя, владеющего хорватским литературным языком, они, если живут в Загребе, не только общаются с хорватскими согражданами на «загребском говоре», так и не овладев литературной нормой, которой (все таки) владеют образованные хорваты, а, как правило, говорят на смеси хорват ского и русского языков. Со временем это переходит в навык, который уже не переделать. Таким образом многие русские в Загребе, да и в Хорватии в целом, являются на языковом плане «гражданами (условно говоря) второго сорта». Их хорватские друзья улыбаются их «хорватской речи», их хорватская речь сим патично звучит, но с такой «хорватской речью» практически невозможно по Опыт хорватского Общества русского языка и культуры...

лучить хоть сколько-то престижную работу, можно работать уборщицей, по варом и тому подобное или просто оставаться домохозяйкой. Некоторых это устраивает, но некоторые, конечно, этим недовольны, особенно если у хорват ского мужа малая зарплата и живется их хорватско-русской семье на неболь шие доходы.

Лично я, поэтому, обучая русских хорватскому языку настаиваю на литера турной норме, за исключением для русских непосильной системы ударения, до вольствуясь тем, чтобы хоть сколько кто может произносили долготу гласных, но всегда указываю на особенности регионального (столичного потому что мы обучаем в столице) говора, так как кругом такой говор, никуда от него не де ваться. Неплохо и им владеть.

Что касается культурного компонента, мы на этом плане только начинаем действовать. Во-первых, указывая нашим руским друзьям на некоторые черты менталитета среднего хорвата, в первую очередь жителя столицы, которые для «типичного русского», тем более «русского, успешно прожившего девяностые годы в России» немножко непонятны. Русские предприниматели в Хорватии жалуются на некоторую «ленивость» хорватов. И даже некоторые русские су пруги жалуются на — пассивность и непредприимчивость своих хорватских мужей. Хотя, конечно, дело не в ленивости. То что «современным русским» ка жется «хорватской ленивостью», это результат и относительно мягкого клима та, и относительно мягкого многовекового австровенгерского общественного порядка, который оставил свои следы в менталитете хорватов, и периода «пси хически комфортного» югославского «социалистического самоуправления»

эпохи Тито, через которое россияне не проходили. Социализм в СССР был на много жестче, и современному россиянину легче приспосабливаться жесткому рыночному (который нередко называют «диким») капитализму. Хорваты к та кой системе только начинают приспосабливаться, и это для среднего хорвата, особенно более пожилого поколения, очень травматично.

Для россиянина хорватское телевидение одна скука, какое-то провинциаль ное телевидение, в хорватских театрах москвичи нередко очень разочарованы игрой актеров, об опере нечего и говорить, но как маленькая Хорватия, да еще проживающая глубокий экономический кризис (нефти и газа почти нет) в этом может вообще сравниваться с большой и могучей России, в которой отбор та лантов совсем другой? Все равно, большинству россиян нравится, по сравне- нию с российской, почти идиллическая повседневная жизнь в Хорватии. Тем Русское зарубежье и славянский мир более на Адриатике, хотя частично и в столице. Главная проблема в Хорватии для среднего россиянина, оказавшегося по той или иной причине в стране с на мерением в ней жить (временно, а тем более постоянно) заключается в высокой безработице, для предпринимателей — в очень бюрократизированном государ ственном аппарате. Кто эту проблему как-нибудь решил, попав «волей судьбы»

раз в Хорватию, в принципе не «убегает» из нее. Хотя есть, конечно, и такие случаи. Не просто русским в Хорватии разобраться и в сложных хорватско сербских отношениях, тем более сложно это было в девяностых, но с норма лизацией отношений между Хорватией и Сербией русским в Хорватии стало легче. Правда, приходится, например, убеждать, что «вопрос употребления ки риллицы» в городе Вуковаре не вопрос письма и какой-то иррациональной не М. Шпекуляк нависти хорватов к кириллице, а — политический вопрос, последствие травм военного периода, кстати, травм на обеих сторонах, и хорватской и сербской.

В общем, нами не замечены какие-то особые проблемы культурной инте грации русских в хорватское общество, огромное большинство хорватов от носится к русским спокойно и с искренними симпатиями, узнавая в кое-чем большую близость менталитетов, хорватского и русского, да и особых травм из прошлого не было (как, например, в случае поляков и русских). Можно ска зать, что намного сложнее отношения между отдельными организациями рос сийских соотечественников в Хорватии и их лидерами, чем между хорватами и русскими. В горсовете Загреба русские имеют статус национального мень шинства и имеют своего представителя, чей офис финансируется городом Загребом. Хорватское Общество русского языка и культуры к услугам русских в Хорватии, в чем только может помочь. Мы это с удовольствием продолжим делать, не за деньги, а как волонтеры.

ЛИТЕРАТУРА Калинин 2010 — А.Ю. Калинин. Хорватский язык: Самоучитель. Москва: Живой язык.

Engesfeld 2008 — M. Engesfeld. Hrvatski u razgovoru. Zagreb: Mozaik knjiga.

ileti, Rehder 1970 — Z. ileti, P. Rehder. Serbokroatish spielend leicht. Beograd:

Nolit.

Mato pekuljak ISKUSTVO HRVATSKE UDRUGE ZA RUSKI JEZIK I KULTURU U UPOZNAVANJU RUSKIH SUGRAANA S HRVATSKIM JEZIKOM I KULTUROM Saetak Vrlo mali postotak Rusa uspijeva ovladati hrvatskim jezikom tako da se ne primjeuje da se radi o osobama iji je materinski jezik ruski. Velik broj Rusa u Hrvatskoj i nakon nemalog broja godi na ivota u Hrvatskoj govori na mjeavini ruskog i hrvatskog jezika. Kulturna integracija u hrvat sko drutvo u pravilu ne izaziva vee potekoe. Postoje stanovite tekoe u razumijevanju hrvat skog mentaliteta.

Kljune rijei: ruski jezik, ruska kultura, hrvatski jezik, hrvatska kultura, kulturna integracija u hrvatsko drutvo, Udruga za ruski jezik i kulturu Русское зарубежье и славянский мир Русское зарубежье и славянский мир Русск зарубежье и славянский мир ское интермедиальность Часть V Искусство, Елена Константиновна Межинская-Милованович Сербская академия наук и искусств — Галерея Белград, Сербия РУССКИЕ ХУДОЖНИКИ-ЭМИГРАНТЫ В СЕРБИИ:

РУССКИЕ ИСТОЧНИКИ И СЕРБСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ Согласование с актуальными течениями в современном сербском изобразительном и прикладном искусстве Аннотация: Происхождение, параллели и взаимное проникновение работ русских и сербских художников в сербской среде возможно наблюдать на многих примерах. Их влияние было значительно в области распространения идеологии вновь образованного Королевства сербов, хорватов и словенцев — их новой страны. В тексте приведены приме ры убранства королевского мавзолея Карагеоргиевичей на Опленаце и дворца на Дедине, портретов Карагеоргиевичей, работ по мотивам народных сказок, песен, былин в иллюстра циях книг и комиксах периода между двумя мировыми войнами. Произведения русских художников-эмигрантов в сербской среде вписались в актуальные художественные течения в современном сербском обществе и сумели ответить требованиям новой среды, новых за казчиков и публики.

Ключевые слова: русские художники-эмигранты, государственная идеология Караге оргиевичей, Опленац, Дворец на Дедине В стране с населением около тринадцати миллионов, в Королевстве Юго славии, в период между мировыми войнами было активным не более художников-профессионалов (Протић 1970: 327, 328). Тем значительнее было число оказавшихся рядом с ними эмигрантов из России: около 300 имен рус ских живописцев, скульпторов, преподавателей рисования, художников-люби телей, авторов, подписавших самые разные художественные произведения в Королевстве сербов, хорватов и словенцев.

В сербской среде, на фоне авангарда, сформировавшегося в узком интеллек туальном кругу в начале двадцатых годов ХХ века, в области изобразительно го искусства, сказывалось пришедшее из Парижа влияние «неоклассицизма»

(Протић 1970: 91–108, 112, 113, 117). В традициях академического реализма соз давались работы для широкой публики — увеличивавшегося круга граждан Русское зарубежье и славянский мир ского сословия. Это был актуальный в это время художественный Mainstream.

В новую среду из России, после октябрьского переворота, художники при несли опыт реализма передвижников (Николай Кузнецов, Алексей Ганзен, Афанасий Шелоумов), влияние европейского и русского «ориентализма»

(Степан Колесников, Борис Литвинов Масальский), влияние русского симво лизма и стиля модерн (Андрей Биценко, Елена Киселева-Билимович) и т.д.

Творчество русских художников-эмигрантов часто поддерживалось высши ми кругами сербского общества, особенно королем Александром (Протић 1970:

330). Интерес покупателей к работам Колесникова и Ганзена в межвоенный пе риод и во второй половине ХХ века (по данным белградских комиссионных магазинов) (Протић 1970: 330) был не столько временным явлением сербского Русские художники-эмигранты в Сербии: русские источники – сербские параллели рынка, сколько предвестником сегодняшнего интереса к этим художникам на международных аукционах.

Из-за политического и общественного круга, к которому они принадлежа ли, многие русские царские «белые» эмигранты вынуждены были, спасаясь от новой волны коммунизма после 1944—1945 годов, уехать из Сербии дальше на Запад.

* Происхождение, параллели и взаимное проникновение работ русских и сербских художников в сербской среде возможно наблюдать на многих приме рах: в модных портретах высшего общества — Колесникова, Бориса Пастухова, Ларисы Барановской-Шрамченко;

в баталиях и на исторических полотнах;

в картинах с ориентальными и русскими мотивами;

в сценах из народной жизни — Литвинова, Шелоумова, Колесникова;

в пейзажах и ведутах Ганзена, Арсения Сосновского, Колесникова;

в иконописи Биценка или школы в Раковице Пимена Софронова;

в сценографии, в иллюстрациях книг и модных журналов, в гра мотах;

а в меньшей степени и в скульптуре Романа Верховского, Владимира Загороднюка и др.

Влияние русских художников в сербской среде было значительно в области распространения идеологии вновь образованного Королевства сербов, хорва тов и словенцев — их новой страны. Мы сосредоточим здесь наше внимание именно на таких примерах межвоенного периода, хотя взаимные влияния и со прикосновения русских и сербских художников в области изобразительного и прикладного искусства встречаются и позже.

Имперский мавзолей и мемориал Копированием, компилированием и согласованием сербской средневе ковой живописи в сложной цельности династического мавзолея — усыпаль ницы Карагеоргиевичей — церкви Святого Георгия на Опленце (Јовановић 1990), установлена параллель между Сербией эпохи Неманичей и возобнов ленным и увеличенным Королевством, которое возглавили Карагеоргиевичи.

Имея в виду и вклад русских художников-эмигрантов в расписывание мно гих храмов в Сербии между двумя мировыми войнами, важно правильно оце нить деятельность Ивана Дикого, Бориса Образкова, Николая Мейендорфа, Владимира Предоевича, Евгения Варун-Секрета, Владимира Бычковского, Виктора Шевцова, Матфея Рейтлингера (Јовановић 1990: 83, 84) и других ху дожников «круга Опленца» в дальнейшем исследовании сербских «древно Русское зарубежье и славянский мир стей», которое начали еще Михаил Валтрович и Драгиша Милутинович при Сербской Королевской Академии (Сербском Ученом Обществе) в конце XIX века (Задужбине 1936: 7, 144;

Друштво 1939–1941: 96, 97, 98, 156–158, 168;

Богдановић 1978: 26, 27, 52–60;

Медаковић 1985: 249;

Никић 2008: XIX).

С другой стороны, наверно не случайно совпадение совокупного интерье ра Опленаца русского инженера Сергея Смирнова и русского архитектора Николая Краснова с проектом внутреннего убранства петербургского собора Воскресения Христова — Спаса-на-крови, мемориального храма на месте убий ства царя Александра II в 1881 году, освященного в 1907 году. Именно тогда в северной русской столице в царском пажеском корпусе учился и соприкасался с царской семьей Романовых сын короля Петра I, Александр Карагеоргиевич, Е.К. Межинская-Милованович который потом обустраивал интерьер Опленаца.1 Впоследствии по воле рока и сербский король Александр был убит при покушении: полвека спустя после убийства того русского царя, в память о котором воздвигнут Храм Спаса-на крови.

Основная идея убранства интерьера Опленца совпадает с решениями пе тербургского мемориала Спаса-на-крови проектантов Альфреда Парланда и архимандрита Игнатия (Малышева) (Ильин 1965: 268, 269) мозаик Виктора Васнецова, Михаила Нестерова, Николая Харламова и т. д. Нижние ярусы стен отделаны массивными каменными плитами, верхние части храмов покрыты мо заиками на библейские темы, на голубом фоне. Совпадают проекты орнамен тов каменных полов опленацского и петербургского храмов, в обеих церквах — каменные иконостасы, идентичны конспекты звёздных орнаментов на сводах Спаса-на-крови и в «нижнем храме» Святого Петра на Опленаце (Јовановић 1990: 203) — перенятые из Мавзолея Галлы Плацидии в Равенне.

Идея продолжения московского имперского Третьего Рима в новом коро левстве южных славян логично воплотилась в заимствовании концепции ме мориала Спаса-на-крови русского царя Александра II Романова, для его ко ролевского тезки Александра Карагеоргиевича в интерьере Опленаца, где она дополнена копиями сербской средневековой живописи.

Так русский источник — Спас-на-крови включился в сербское течение рели гиозной живописи в усыпальнице Карагеоргиевичей — Опленаце. Деятельность русских художников-эмигрантов круга Опленаца разветвилась в обширной иконописной продукции по всей Сербии, вплоть до их наследников, послево енного поколения сербских иконописцев, учившихся у русских мастеров: Наум Андрич, который был активен до семидесятых годов ХХ века.

Королевские портреты Портреты правителей страны, написанные или фотографические, и в совре менном окружении, принадлежат к династической пропаганде (Тимотијевић 2009: 197).

Один из самых маститых сербских художников, ранее автор десятка портре тов Франца Иосифа (Тимотијевић 2009: 197–199, 228), а также портретов дина стии Обреновичей, Пая Йованович (Тимотијевић 2009;

Марковић 2009;

Кусовац 2010) написал также несколько версий портрета Вождя — Карагеоргия (1911) (Кусовац 2009: 234).2 С другой стороны, русский эмигрант, Всеволод Гулевич, для Военного музея в Белграде в 1940 году пишет свою версию «Портрета Русское зарубежье и славянский мир Вождя Карагеоргия» (Суботић 1996: кат. но. 85), до деталей повторяя кон спект Паи Йовановича, написав вождя Первого сербского восстания и родона чальника династии Карагеоргиевичей. Гулевич своего вождя одел по образцу 1 Как и его брат, тогда престолонаследник Георгий, молодой Александр Карагеоргиевич учился в России, в Петербурге, в царском Пажеском корпусе с 1905 года. Холодный кли мат был вреден для здоровья принца, и было принято решение, чтобы он учился в Белграде у русского профессора и затем сдавал экзамены в России. В июне 1907 и снова в 1908 году он с позволения государя проживает в России, в Зимнем дворце (Јовановић 1990: 229, 230;

Бартуловић 1931: 14;

Кожина-Заборовская 1936: 12;

Живојиновић 2003: 363–367, 370).

2 Название самого Паи Йовановича из списка;

«Karageorgje» (название на обложке) — в альбоме график «Paul Ivanovitch» (подарок П. Йовановича Библиотеке Сербской Академии Наук и Искусства — благодарю Милену Цибин за помощь при проверке этих данных).

Русские художники-эмигранты в Сербии: русские источники – сербские параллели Йовановича: начиная с брюк с вышитыми обшлагами, кафтана, вышитого жи лета, пояса и оружия — все перенято с портрета Карагеоргия в полный рост из 1911 года: тот же возраст, та же прическа и усы, похожие скалистые пейзажи, фигура также помещена на монолитном камне, символизирующем силу и ре шимость вождя, на фоне динамичных облаков. Оба художника модель видели и как историческую личность, и как правителя, т. е. основателя династии.

Регента и будущего правителя нового балканского славянского Королевства, которое приняло русских беженцев, короля Александра, Пая Йованович писал уже в 1919 году, когда посетил Белград;

в двадцатые и тридцатые годы он соз дал серию портретов короля Александра (Стаменковић 1970: 38, 175;

Бешевић 1984;

Ж 1992;

Коларић 1992;

Тадић 2001;

Петровић 2004: 11;

Марковић 2009: 53, 54, 100;

Кусовац 2010: 83, 85, 86, 196, 197, 199, 249).

Сделав копию портрета короля Александра Йовановича 1927 года, на кото ром король изображен в полном одеянии, в королевском плаще с воротником из горностая и с короной, сделанной по проекту Михаила Валтровича для короно вания короля Петра (Васић 2001: 398, 399);

портрет Александра Карагеориевича создаёт приблизительно в 1930 году и русский художник Афанасий Шелоумов (Милошевић 2004: 39, 58).

Пая Йованович, будучи известным и популярным портретистом женских моделей, писал многих европейских аристократок3 и сербских королев — Драгу Обренович в 1900 г. (Кусовац 2009: 240) и Марию Карагеоргиевич, чей пор трет он писал еще в 1922 году, когда она была невестой короля Александра принцессой Миньон,4 и затем не раз за период с 1925 г. до начала тридцатых годов. Известный портретист европейской буржуазии, русский эмигрант, чьи ра боты хранятся и в сербских коллекциях, Филипп Малявин (Petrov 1991: 36;

Бродский 1969: 413;

Живова 1967: 105) приезжал в Белград в тридцатых го дах, он тогда написал портрет короля Александра, более свободно, заметны ми штрихами, упрощенными формами. Король одет официально — в форму, с моноклем, но держится свободно и непринуждённо, обеими руками опирается на саблю.

Филипп Малявин в Белграде в 1933 году писал и портрет королевы Марии. Известный в европейских салонах портретист, организовавший в Белграде в 1930 году (Ксјуњин 1930), после пребывания в Белграде во время большой рус ской выставки персональную выставку, Малявин легко завоевал публику. У 3 Например, «Портрет Елизаветы Бельгийской», 1925 (Альбом график «Paul Ivanovitch»

Русское зарубежье и славянский мир — подарок П. Йовановича Библиотеке Сербской Академии наук и искусства;

Стаменковић 1970: 175;

Кусовац, 2009: 286;

Кусовац 2010: 249).

4 Это название на французском, в списке;

или «Миньон Принцесса Мария, невеста ко роля Сербии» (название на французском, на обложке) — список Паи Йовановича в альбо ме график «Paul Ivanovitch» (подарок П. Йовановича Библиотеке Сербской Академии наук и искусства). Сегодня неизвестно, где находится оригинал этого портрета Паи Йовановича;

в Белом дворце на Дедине сегодня хранится его реплика автора Шпиры Боцарича — за эти данные благодарю Биляну Црвенкович.

5 В альбоме график «Paul Ivanovitch» (подарок П. Йовановича Библиотеке Сербской Академии наук и искусства);

(Марковић 1995;

Марковић 2009: 54, 100;

Кусовац 2009: 238, 274, 275;

Кусовац 2010: 250).

6 Филипп Малявин, «Портрет королевы Марии Карагеоргиевич», 1933, холст/масло, 790 х 640 mm, Народный музей в Београде (Межински Миловановић 2004: 380, 381, 402).

Е.К. Межинская-Милованович него был свободный подход к портрету королевы, он употребил почти что фо вистический колорит, его экспрессивный мазок заметен. Королева, с кокетли вой, слегка застенчивой улыбкой, играет бусами, хорошо известными и по её портретам других авторов, в том числе и Паи Йовановича. Длинное жемчуж ное ожерелье, по моде двадцатых годов, является и атрибутом королевы: жем чужины символизируют богатство, но в то же время и чистоту и скромность.

* Сербские и русские художники в нашей среде расписывали портретами пра вителей и храмы.

Примерно в 1920 году Пая Йованович написал икону Святого Георгия с ли ком Карагеоргия. Она стала основой для мозаичной иконы над входом в храм Святого Георгия на Опленаце (Тимотијевић 2009: 130;

Кусовац 2010: 86). И по бедителя в балканских войнах и в Первой мировой войне, объединителя юж ных славян, короля Александра в 1924 году сербский художник Михаило Милованович (Јовановић 2001) возвеличил тем, что изобразил его как Святого Георгия, убивающего змея на памятнике Хаджи Мелентию в монастыре Рача,7 а в 1929 году в церкви в Младеновце. Йован Биелич — автор портретов Карагеоргия и короля Петра I на трапеци евидных панно в нижней части резных аналоев для икон в белградской церкви Святого Александра Невского (Межински Миловановић 2013: 242– 260).

С портрета Карагеоргия — работы Паи Йовановича из 1929 года, 9 для спин ки государева престола в храме на Опленаце, образ Вождя в мозаику перенесла артель русских художников Опленаца (Јовановић 1990: 69, 71). Их работой яв ляется и портрет короля Петра в церкви Святого Георгия на Опленаце, в пла ще, отороченном горностаем, особо сделанным для коронования, с короной по проекту Михаила Валтровича (Љушић 2001: 22).

В церкви Святого архангела Михаила в Скопле — мемориальном Храме Славы, оконченном в 1934 году, живопись опять выполняли русские художни ки круга Опленаца — Дикий, Образков, Шевцов, барон Мейендорф. В церкви, с ликами династии Неманичей, над западным входом, написан и король Петр Карагеоргиевич в королевском одеянии, с двумя ангелами, которые ему вруча ют государственные отличия (Томовски 2003: 113–115). Дикий и Образков на западной стене церкви Святого Лазаря в Прибое (1939–1940) написали портре ты королей Петра и Александра (Межински 1998: 148). Их лики, вместе с ли 432 ком убиенного русского царя Николая в сцене «Проповеди на горе» в 1938 году (Поточан 1998: 33–34;

Божовић 2010: 23, 25), в церкви Ружица в Белграде, а за Русское зарубежье и славянский мир тем и в церквах Богородицы в Земуне и Святого Георгия в Бежании, писал и русский художник Андрей Биценко. Двор и народный эпос Убранство интерьеров королевского дворца на Дедине проектировали рус ские эмигранты: архитектор, который выполнял заказы и для русской августей 7 Эта часть памятника уничтожена (Јовановић 2001: 22).

8 Фреска не сохранилась (Пилчевић 1998: 111;

Јовановић 2001: 16).

9 Этот портрет хранится в Военном музее в Белграде (Дабић 2002).

10 Раньше редко писались неканонизированные лики святых — например, в алтаре бел градской Соборной церкви (Макуљевић 1993–1994: 142, 144;

Макуљевић 1995–1996: 234).

Русские художники-эмигранты в Сербии: русские источники – сербские параллели шей семьи, Николай Краснов, и инженер Сергей Смирнов (Камилић 2012: 4).

Проекты Краснова 1929 года для Розового салона в подвалах «Королевского особняка» на Дедине, (Камилић 2012: 18, 23), до деталей — орнаментальной живописи с растительными мотивами, решеток на окнах — совпадают с убран ством Теремного дворца — царской резиденции московского Кремля (Yermilova 2002;

Камилић 2012: 9), они, также соответствуют и деталям декора московско го Храма Василия Блаженного.

Логично, по практическим соображениям, переняты модели идентичного украшения схожих помещений московского дворца и подвала на Дедине с низ кими, массивными пилястрами под тяжелыми крестовыми сводами. Но в этом контексте отражается и идеология власти короля Александра — продолжения православной славянской империи, которая стремилась сохранить традиции погибшей Царской России.

Как отдельный художественный ансамбль, на сводах одного из помеще ний в подвале Дворца на Дедине, мастер Опленаца, русский эмигрант Николай Мейендорф в 1933 году проиллюстрировал сербский народный эпос «Женитьба царя Душана» (Popovi 2011: 79, 248;

Камилић 2012: 4). Здесь как отражение государственной идеологии сделана параллель между царем Душаном, соз дателем самого мощного сербского средневекового государства, и королем Александром — современным объединителем южных славян. В растительные орнаменты русского стиля вписан сербский эпос — «Женитьба», как пандан недавно обвенчанной современной сербской августейшей паре. Иллюстрируя народный эпос, Мейендорф использовал стиль русских средневековых иллю минаций, согласуясь с ориентальными фигурами, вписанными в растительные орнаменты Розового салона подвала Дворца на Дедине.

Кроме в росписи Дворца на Дедине, народный эпос проявлялся в различ ных примерах монументальной живописи. Образков и Дикий в житии Святого князя Лазаря, в сцене «Княжеской вечери» перед битвой на Косово, на хо рах церкви Святого князя Лазаря в Прибое также используют народный эпос Косовского цикла (Межински 1998).

Народный эпос в иллюстрациях и комиксах В период борьбы за освобождение южных славян в начале XX века и хор ватские художники воодушевлялись сербским народным эпосом (Иван Мештрович и другие) (Макуљевић 2006: 330–331). Между двумя войнами и сербские художники младшего поколения пишут «Милоша Обилича» — Русское зарубежье и славянский мир Михаило Милованович (Пилчевић 1998: 134), «Мать Юговичей» — Младен Йосич (Живковић 1997: 79) и др. О значении сербского народного эпоса ду мал еще Пая Йованович (Макуљевић 2006: 224, 225), автор многих работ на эту тему, начиная с конца XIX века вплоть до двадцатых годов ХХ века (Петровић 2003: 10;

Петровић 2009: 43;

Тимотијевић 2009: 138–140, 153;

Васић 1989: 150).

Сербская Королевская Академия, из фонда Димитрия Стаменковича, осно ванного для образования и просвещения широких слоев общества, в 1922 году издала собрание сербского народного эпоса, украшенное «подлинными иллю страциями наших маститых художников» (Друштво 1939–1941: 163). Работа над этим проектом была начата еще в 1910 году, когда Пая Йованович на пред ложение Академии согласился иллюстрировать большое число эпических пре Е.К. Межинская-Милованович даний для, как предполагалось, нескольких томов этого издания. Объявили конкурс, на который откликнулись многие авторы (Годишњак 1914: 71, 74, 76, 84, 85, 89, 92–93, 194).

Этот широко задуманный «югославский» проект прервала Первая миро вая война. В относительно скромном издании Академии народного эпоса года узнаем работы Паи Йовановича: «Средневековые витязи перед Дечанами»

из Музея Паи Йовановича (Тимотијевић 2009: 115;

Српске 1922: 41), а также «Королевич Марко справедливо судит» (Тимотијевић 2009: 115;

Српске 1922:

116) и еще несколько работ, репродукции которых хранятся в Архиве Сербской Академии Наук и Искусства (Српске 1922: 8, 9, 11, 14). Кроме работ Йовановича, печатались иллюстрации Иосипа Лалича, Хинка Смрекара, Любы Бабича, Саши Шантела, Владимира Бецича. Опубликованы и работы Бранка Поповича (Розић 1996: 268), чьи иллюстрации к эпосу «Занятие Ужица»12 (Розић 1996:

177, 268) как бы проистекают из восточных миниатюр, которые создала рус ская артель Опленца по мотивам Бахчисарайского фонтана Краснова в подва лах Дворца на Дедине.

* В тридцатые и сороковые годы особую интерпретацию получили мотивы сербского народного эпоса в комиксах, чьими зачинателями в сербской среде были именно русские художники.

Русский художник Юрий Лобачев, ознакомившись с антологиями сербско го эпоса, народных сказок и легенд (Лобачев 1997: 83, 88, 92, 93), нарисовал цикл комиксов по народным и фольклорным мотивам, начиная с «Женитьбы царя Душана» в «Политике» в 1938 году (Ivkov), затем последовал «Баш Челик»

в 1939 году, который достиг самого высокого уровня в белградской междуво енной школе комиксов (Ћургус 1993). Комикс «Биберче» художник создал в 1942 году для газеты «Коло» (Лобачев 1942а и Лобачев 1942б). Еще один рус ский художник, Николай Навоев, один из самых значительных представителей Белградского круга комиксов (группа была активна в период с 1934 по 1941), в комиксе «Женитьба Максима Црноевича» (Богдановић 1994: 71–73, 75, 77) по казал свое представление о сербском эпосе и народных сказках.

Перед Второй мировой войной в комиксах, которые в белградской среде под влиянием фильма и журнальной рекламы развивали русские художники эмигранты, можно видеть не только дальнейшее развитие рисунка и линии, ха 434 рактерное для иллюстраций русских народных сказок периода стиля Модерн, которыми занимались Е. Поленова, В. Васнецов, И. Билибин (Голынец 1988: 9, Русское зарубежье и славянский мир 12) и др., но и влияние сербских рисовальщиков комиксов.

Заключение До сих пор не предпринимался более детальный анализ группировок (на основании стиля главных течений), сформировавшихся среди большой и раз нородной художественной группы художников русской эмиграции на сербской художественной сцене. Мы здесь предприняли попытку внести свой вклад в 11 Иллюстрация песни «Бой на Мишаре» — оригинал в Архиве Сербской Академии Наук и Искусства № 8706/46.

12 Иллюстрация песни «Занятие Ужица» — оригинал в Архиве Сербской Академии Наук и Искусства № 8706/44 и 43.

Русские художники-эмигранты в Сербии: русские источники – сербские параллели освещение этого вопроса, рассмотрев типичные области применения их искус ства, и их деятельности в более широких рамках визуальной культуры.

Подразумевается, что не всегда речь идет о непосредственном взаимозаим ствовании. Причины формальных и идеологических взаимопроникновений в работах сербских и русских художников-эмигрантов — наличие общих источ ников, общие школы, которые они кончали, и европейские течения, которые на них влияли. Кроме того, определённую роль сыграло и их непосредственное соприкосновение. Точки совпадения становятся еще более наглядными, когда сербские и русские художники приезжали в Париж и соприкасались с совре менными художественными течениями у самого источника.

В отличие от авангардистов, русские художники-эмигранты в нашей сре де, задержав основы и опыт академического искусства, через интерес к визан тийской и русской иконе, к народному искусству, к русскому лубку, а также к мотивам восточного фольклора, часто действовали с позиций русского стиля Модерн, русского варианта Ар Нуво и русского символизма (Голынец 1988: 8, 9;

Русакова 1995).

Роль русских художников-эмигрантов в области художественного языка, ко торым определялась национальная и государственная идеология нового коро левства сербов, хорватов и словенцев, т. е. Югославии, нельзя не признать вы дающейся. Как и сербские художники, они участвовали во многих проектах, которые инициировал король Александр и другие влиятельные члены обще ства.

Для возвращения духовных ценностей гражданского общества, чьи идеалы сегодня мы безуспешно пытаемся реконструировать, ради возвращения того культурного, образованного, интеллектуально и духовно развитого сословия, которое слишком часто вынуждено покидало наши страны, изначально необ ходимо пересмотреть оценки многих художников сербского городского интел лигентного круга, а заодно и художников русской эмиграции.

ЛИТЕРАТУРА Бартуловић 1931 — Н. Бартуловић. Спомен књига десет година владавине Његовог величанства Краља Александра I, 1921–1931. Београд.

Бешевић 1984 — И. Бешевић. Ратови и живот // Политика. Београд. 21. децембар 1984.

Богдановић 1978 — С. Богдановић, Љ. Мишковић-Прелевић. Излози Српског ученог друштва. Истраживања српске средњовековне уметности 1871–1884. (Михаило Русское зарубежье и славянский мир Валтровић и Драгутин Милутиновић као истраживачи српских старина) (Рад Драгутина Милутиновића и Михаила Валтровића на снимању средњовековних споменика у Србији). Београд: Српска академија наука и уметности.

Богдановић 1994 — Ж. Богдановић. Руси су дошли. Или по ведром дану може те видети вечност // Руска емиграција у српској култури ХХ века. II. Београд:

Филолошки факултет Београд.


Божовић 2010 — А. Божовић. Црква Ружица у источном подграђу београдске тврђаве // Споменичко наслеђе. 11. Београд: Електронско издање http://scindeks clanci.ceon.rs/data/pdf/1450-605X/2010/1450-605X1011011B.pdf Бродский 1969 — Н. И. Бродский, В. Н. Москвинов. Новое о Репине. Москва:

Художник РСФСР.

Е.К. Межинская-Милованович Васић 1989 — П. Васић. Паја Јовановић // Рад војвођанских музеја. 8. Нови Сад:

Војвођански музеј.

Васић 2001 — Службено одело у Србији у 19. и 20. Веку / Ред. Ч. Васић. Београд:

Српска академија наука и уметности Годишњак 1914 — Годишњак Српске Краљевске Академије за 1913. 27. Београд:

Српска краљевска академија.

Голынец 1988 — С. В. Голынец. Иван Билибин. Ленинград: Аврора.

Друштво 1939–1941 — Друштво српске словесности 1841–1864, Српско учено друштво 1864–1892, Српска краљевска академија 1886–1936 (Споменице, 7).

Београд: Српска краљевска академија.

Дабић 2002 — Љ. Дабић. Учесници Првог српског устанка. Портрети из Збирке војног музеја, Кула Карађорђевог конака (каталог выставки). Топола.

Ж. 1992 — М. Ж. Очев портрет за принца Томислава // Политика. Београд, 23. окто бар 1992.

Живковић 1997 — С. Живковић. Младен Јосић (1897–1972). Београд: Народни музеј.

Живова 1967 — О.А. Живова. Филипп Андреевич Малявин 1869–1940, Жизнь и творчество. Москва: Искусство.

Живојиновић 2003 — Д.Р. Живојиновић. Краљ Петар I Карађорђевић. У отаџбини.

том 2. Београд.

Задужбине 1936 — Задужбине и фондови. (Споменице Српске краљевске академије.

VIII). Београд: Српска краљевска академија Ильин 1965 — М.А. Ильин, Е.А. Борисова. Архитектура // Иссторя русского искус ства. том IX. книга 2. Москва: Наука.

Јовановић 1990 — М. Јовановић. Опленац. Храм светог Ђорђа и маузолеј Карађорђевића. Топола: Задужбина краља Петра I.

Јовановић 2001 — М. Јовановић. Михаило Миловановић. Београд: Народни музеј — Београд и Арт д. П. –Ужице.

Камилић 2012 — В. Камилић. Двор југословенског краља кроз стваралаштво архи текте Николе Краснова (каталог выставки). Београд: Краљевски двор.

Кожина-Заборовская 1936 — М. Кожина-Заборовская. Нетленный венок, Белград.

Коларић 1992 — М. Коларић. Гризај — ретка сликарска техника // Политика.

Београд. 29. октобар 1992.

Ксјуњин 1930 — А. Ксјуњин, Разговор с Маљавином // Политика. Београд. 9. март 1930.

Kусовац 2009 — Н. Кусовац и др. Паја Јовановић. Београд 2009: Радионица душе — Русское зарубежье и славянский мир Београд и Културни центар — Вршац.

Кусовац 2010 — Н. Кусовац. Паја Јовановић. Београд: Музеј града Београда.

Лобачев 1942а –Ђ. Лобачев. Биберче // Коло. Београд. 19. септембар 1942.

Лобачев 1942б –Ђ. Лобачев, Биберче // Коло. Београд. 26. септембар 1942.

Лобачев 1997 — Ђ. Лобачев. Кад се Волга уливала у Саву. Београд: Просвета.

Љушић 2001 — Р. Љушић. Карађорђевићи. Београд: Карић фондација и Народна књига.

Макуљевић 1993–1994 — Н. Макуљевић. Гроб митрополита Михаила у београдској Саборној цркви // Годишњак града Београда. XL/XLI. Београд Макуљевић 1995–1996 — Н. Макуљевић. Прилог познавању сликаних престола вла дарских тронова у Србији (1804–1914) // Саопштења. XXVII–XXVIII. Београд Русские художники-эмигранты в Сербии: русские источники – сербские параллели Макуљевић 2006 — Н. Макуљевић. Уметност и национална идеја у XIX веку. Систем европске и српске визуелне културе у служби нације. Београд: Завод за уџбенике и наставна средства.

Марковић 1995 — Ј. Марковић. Репрезентативни портрети // Политика експрес.

Београд. 8. децембар Марковић 2009 — Ј. Марковић. Музеј Паје Јовановића (1859–1957–2009). Београд:

Музеј града Београда.

Медаковић 1985 — Д. Медаковић, Истраживачи српских старина. Београд:

Просвета.

Межински 1998 — Ј. Межински. Сликарство цркве Светог Кнеза Лазара у Прибоју на Лиму // Милешевски записи. 3. Пријепоље Межински Миловановић 2004 — Ј. Межински Миловановић, Дела сликара круга „Свет уметности“ у београдском Народном музеју // Зборник Народног музеја — Београд. 17. Београд: Народни музеј.

Межински Миловановић 2013 — Ј. Межински Миловановић, Храм Светог Александра Невског у Београду. Споменица поводом стогодишњице постојања храма 1912–2012. Београд: Православна мисионарска школа при храму Св.

Александра Невског у Београду.

Милошевић 2004 — Е. Милошевић, М. Врбашки. Карађорђевићи у збиркама Галерије Матице српске. Нови Сад: Галерија Матице српске.

Никић 2008 — Љ. Никић и др. Грађа за биографски речник чланова Друштва српске словесности, Српског ученог друштва и Српске краљевске академије 1841–1947.

Београд: Српска академија наука и уметности.

Петровић 2003 — М. Петровић. Султан и српска химна // Политикин забавник.

Београд. 14. фебруар 2003.

Петровић 2004 — П. Петровић, Ј. Пантић. Досије Паја Јовановић. Београд: Народни музеј.

Петровић 2009 — П. Петровић. Слике Балкана (каталог выставки в: Градски музеј Вршац). Вршац: Градски музеј Вршац.

Пилчевић 1998 — Ђ. Пилчевић. Академски сликар Михаило Миловановић, живот и дело, 1879–1941. Ужице: Аrt.

Поточан 1998 — Б. Поточан. Нови сјај живописа. Рестауратори у цркви Ружици на Калемегдану // Магазин. Политика. 42.

Протић 1970 — М.Б. Протић. Српско сликарство ХХ века. Београд: Нолит.

Розић 1996 — Б. Розић. Бранко Поповић, сликар и ликовни критичар (каталог вы ставки в Сербской Академии наук и искусства). Београд: Српска академија нау ка и уметности.

Русское зарубежье и славянский мир Русакова 1995 — А.А. Русакова. Символизм в русской живописи, протосимволизм, Михаил Врубель, «Мир искусства», Виктор Борисов-Мусатов, «Голубая роза», Кузьма Петров-Водкин. Москва: Искусство.

Српске 1922 — Српске народне јуначке песме (са сликама), Београд: књига 9.

Задужбина Димитрија Стаменковића. Српска Краљевска Академија Стаменковић 1970 — Ј. Стаменковић, Р. Антић. Паја Јовановић, Београд: Музеј гра да Београда.

Суботић 1996 — И. Суботић, Љ. Дабић. Руски уметници емигранти у Војном музеју (каталог выставки). Београд: Војни музеј.

Тадић 2001 — Д. Тадић. На многим путовањима са супругом Муни // Политика.

Београд. 30. јуни 2001.

Е.К. Межинская-Милованович Тимотијевић 2009 — М. Тимотијевић и др. Паја Јовановић, Paul Joanowitch. Београд 2009, (каталог выставки). Београд: Српска академија наука и уметности.

Томовски 2003 — К. Томовски, Б. Петковски. Архитектурата и монументалната уметност во Скопје мегу двете светски војни. Скопје: Музеј на град Скопје.

Ћургус 1993 — В. Ћургус. У славу носталгије // Политика. Београд. 29. мај 1993.

Филиповић 1923 — М. Филиповић. Уметничка изложба, Косенко — Обрасков — Славин // Нишки гласник. Ниш. 15. јул 1923, 79, 1– Ivkov — S. Ivkov. Majstori pre II svetskog rata. Pioniri stripa u Srbiji: Електронско издање http://www.rastko.org.yu/strip/60 godina/60gstripa_02.html Petrov 1991 — V. Petrov, A. Kamensky. Le monde de l’art. Lningrad: Aurora.

Popovi 2011 — B. Popovi. Primenjena umetnost i Beograd 1918–1941. Beograd: Muzej primenjene umetnosti.

Yermilova 2002 — L. Yermilova. The Last Tsar. London: Sirocco.

Јелена Межински-Миловановић РУСКИ СЛИКАРИ-ЕМИГРАНТИ У СРБИЈИ:

РУСКИ ИЗВОРИ — СРПСКЕ ПАРАЛЕЛЕ Усклађивање с актуелним токовима у савременој српској ликовној и примењеној уметности Резиме Порекло, паралеле и узајамно прожимање радова руских и српских уметника у српској средини могућно је пратити на многим примерима. Утицај руских уметника био је зна тан у области ширења идеологије новоформиране Краљевине Срба, Хрвата и Словенаца, њихове нове домовине. У тексту се разматрају примери декорације краљевског маузолеја Карађорђевића на Опленцу и двора на Дедињу, портрета Карађорђевића, радова по моти вима народних приповедака и песама, илустрација књига и стрипова из међуратног перио да. Дела руских сликара-емиграната у српској средини уклопила су се у актуелне уметничке токове у савременом српском друштву и успела да одговоре захтевима нове средине, нових наручилаца и публике.

Кључне речи: руски сликари-емигранти, државна идеологија Карађорђевића, Опленац, Двор на Дедињу Русское зарубежье и славянский мир Антонина Альбертовна Шаханова Научно-исследовательский музей Российской академии художеств Санкт-Петербург, Россия «ЗА ИЗВЕСТНОСТЬ НА ХУДОЖЕСТВЕННОМ ПОПРИЩЕ…»

ШТРИХИ К БИОГРАФИИ Л.М. БРАИЛОВСКОГО (1867—1937) ПО МАТЕРИАЛАМ РУССКИХ АРХИВОВ Аннотация: Имя Л.М. Браиловского, русского архитектора, художника-акварелиста, сценографа, декоратора, давно и широко известно в искусствоведческих кругах Сербии. К его творческой биографии в разные годы обращались многие сербские исследователи (О.

Миланович, Н. Мосусова, А. Арсеньев, М. Павлович, И. Суботич и др.). К сожалению, по ряду сложившихся обстоятельств, в русских кругах это имя на протяжении многих десяти летий замалчивалось, став в конечном итоге малоизвестным. Тем не менее, в ряде архивов различных городов России сохранились немногочисленные упоминания о его жизни и худо жественной деятельности. Статья посвящена различным этапам творческого пути архитек тора, знакомит с новыми материалами, собранными в архивах и музеях России.

Ключевые слова: Л.М. Браиловский, архитектура, живопись, театр, выставки С удьба Л.М. Браиловского сложилась так же, как и судьба многих архитекто ров и художников, покинувших Россию после 1917 года. Первая половина этого пути была периодом становления и творческого расцвета, вторая — пе риодом самореализации и признания в кругах искусства, но уже вне внимания и за рамками творческого союза нового советского времени.

Л.М. Браиловский, потомственный дворянин, родился в Харькове 23 мая 1867 года. Его отец, надворный советник Михаил Владимирович Браиловский был городским головой, а мать Софья Степановна происходила из рода мало российских дворян Седляревских. Получив среднее образование в Харьковском Реальном училище, в 1886 году он поступил на архитектурное отделение Императорской Академии художеств, где изучал живопись и архитектуру, а также специализировался в изучении ландшафтной живописи (РГАЛИ 712).


В 1894 году, выполнив на Золотую медаль Академическую программу «Проект царских конюшен», он получил звание классного художника первой степени и возможность двухгодичной, позднее продленной еще на один год, Русское зарубежье и славянский мир пенсионерской поездки заграницу для дальнейшего совершенствования и из учения памятников западноевропейского и византийского искусства. В пери од поездки он посетил Францию, Италию, Испанию, а также Турцию, Грецию и Египет (Колупаев 2012: 52).

Первое знакомство архитектора с Францией произошло в 1896—97гг. Живя в Париже, на rue Jacob 58, им было исполнено большое количество архитек турных обмеров и акварелей интерьеров многочисленных дворцов в Париже и его пригородах (в Музее Академии художеств, а также в бывшем Институте гражданских инженеров, ныне ГАСУ, сохранились его ученические работы:

«Зал Геркулеса» и «Спальня Марии-Антуанетты» в Версале, «Зал Франциска I»

и «Вестибюль Людовика ХIII» в замке Фонтенбло, «Севрская ваза в Лувре» А.А. Шаханова г.). Попутно, он занимался живописью в престижной к тому времени частной Академии художеств Родольфа Жулиана. Приведем в пример следующую ха рактеристику его работ в этот период: «Доказательством того, что выпускники архитектурного класса нередко рисовали и писали акварелью не хуже живо писцев, служат работы Л.М. Браиловского. Последняя работа («Севрская ваза в Лувре») может служить образцом отмывки акварелью по мокрому. Этой труд ной техникой, не позволяющей делать исправления, Браиловский владел в со вершенстве» (Шуйский 2000: 22).

Затем последовали поездки в Италию, где он берет уроки в мастерской Бомпиани. Акварели созданные в Италии (изображения церкви Санта-Мария Маджоре в Тосканелле, плафонов зала Геркулеса и зала Юпитера в палаццо Питти во Флоренции и др.), также как и те, что были написаны во Франции (всего около 50 работ) в дальнейшем были представлены им в Императорской Академии художеств, а позднее куплены музеем Института гражданских ин женеров и частными лицами. «…Несмотря на выбранную специальность, я страстно любил живопись и ей посвящал всё свое свободное время», — писал он позднее в своих автобиографиях (ОР ГРМ: Л. 1).

Молодой архитектор много работал в г. Мистра (Греция) с известным фран цузским византологом, профессором Сорбоны Габриэлем Милле. Его рисун ки и акварели в дальнейшем послужили ценным дополнительным материалом к изданию во Франции книг о памятниках византийского искусства в Малой Азии и Греции.

В своём отчете об экспедиции в Мистре (от 13 октября 1895г., Афины) Г. Милле пишет: «Господин директор! В этом году Вы поручили мне изуче ние антиков в Мистре, которым я уже был занят в прошлом году (май-июнь 1894 года). Я посвятил этим исследованиям немного более четырех месяцев, с конца мая до первых чисел октября […]. …на протяжении августа, случай мне предоставил другого удивительного исследователя, Л. Браиловского, архи тектора, отправленного с той же миссией Академией Санкт-Петербурга. […] Архитектурное убранство церквей было тщательно изучено архитектором Л.

Браиловским, который пообещал предоставить мне кальки своих рисунков.

Я прошу этого искусного мастера принять мою искреннюю благодарность»

(Millet 1895: 269).

После возвращения из пенсионерской поездки в 1897 году Л.М. Браиловский получил приглашение и был принят на должность преподавателя архитектуры и акварели Московского училища живописи, ваяния и зодчества, а годом позднее Русское зарубежье и славянский мир стал давать уроки в декоративном классе и классе композиции Строгановского художественно-промышленного училища (Новый 1907: 832). За время почти двадцатилетней педагогической практики он был награжден знаками Ордена Святого Станислава и Святой Анны III степени, а также бронзовой медалью в память 200-летия Царствования Дома Романовых (РГАЛИ 712: Л. 74).

В том же году он был приглашен в отреставрированный архитектором Н.В. Султановым старинный дом князей Юсуповых в Москве, несколько ме сяцев прожив в котором, создал серию акварельных рисунков его интерьеров («Кабинет князя Ф.Ф. Юсупова», «Гербовая гостинная княгини З. Юсуповой», «Китайская комната», «Портретная», «Соколиная» и др.). В одном из писем своему близкому другу, архитектору С.В. Ноаковскому он пишет: «…Моя рабо «За известность на художественном поприще…». Штрихи к биографии Л.М. Браиловского...

та хотя и не имеет определенных часов и обязательных сроков, но тем более хо чется скорее ее закончить. Впрочем, рад говорить о начале, а не об окончании, так как пока из заказанных мне 12 акварелей я начал только четвертую. Мотивы настолько интересные, что работать просто наслаждение и очень удобно, пол ная тишина и вообще очень этой работой доволен. Формат я сам взял большой 1/2 ватманского листа и делаю очень детально. В смысле техники здесь можно многому поучиться» (РГАЛИ 17: Л. 60).

С начала 1900-х гг. по заданию Императорской академии художеств Л. Браиловский занимался изучением и копированием фресковой живо писи в церквях Ярославля, Ростова и Новгорода. Большинство сделан ных им рисунков и обмеров до сих пор хранятся в фондах Музея академии, а остальная их часть была приобретена музеем Александра III, Великим кня зем Сергеем Александровичем, музеем А.И. Куинджи, Византийским музеем Сорбонны и др. Многие работы были впоследствии опубликованы в журна лах «Мир Искусства», «Строитель», «Kunst», а также в «Ежегоднике Общества архитекторов-художников» в комиссию которого, наряду с Е.Е. и Н.Е. Лансере, Ф.И. Лидвалем, В.А. Покровским, Н.К. Рерихом, П.Ю. Сюзором, И.А. Фоминым, Ф.О. Шехтелем, В.А. Щусевым состоял художник (Ешалова 2005: 544). Это об меры церкви Иоанна Предтечи в Толчкове, Николо-Мокринской церкви и церкви Ильи Пророка в Ярославле, церкви Спаса на Сенях и Иоанна Богослова в Ростове и др. (РГАЛИ 90: Л. 2).

В 1906 году во Франции вышел труд Жана Эберсольта «Византийские фрески Нередицы: по акварелям Л.М. Браиловского». Копии восьми фре сок были выполнены художником во время поездки в Новгород с заданием от Императорской археологической комиссии, занимавшейся созданием про ектов реставрации древних церквей и зданий. Возведенная в 1198 году цер ковь по праву считается одним из выдающихся памятников монументаль ной живописи Древней Руси. Впервые мир заговорил о Нередице в 1867 году, когда на Всемирной выставке в Париже были показаны акварельные копии Нередицких фресок, исполненные в 1862 году художником Н.А. Мартыновым.

Исчерпывающее представление о первоначальной системе Спасо-Нередицкой росписи позволяют составить и акварели Л.М. Браиловского. Они были изда ны в Императорской Академии художеств, а позднее в сборнике « Monuments et Memoires publi par l’Academie des Inscriptions et Belles-lettre ».

«Л.М. Браиловский, профессор школы Изящных искусств в Москве любез Русское зарубежье и славянский мир но согласился представить эти произведения искусства французской публике, передав Габриэлю Милле фотографии своих акварелей. Мы выражаем тому и другому свою искреннюю благодарность» (Ebersolt 1906: 1). Один из экземпля ров этого издания, с дарственной подписью художника, сохранился в Научной библиотеке Академии.

Л.М. Браиловский отдает много времени художественной промышленности, создавая эскизы интерьеров, мебели, изделий из бронзы и дерева, не покидает и архитектуры, выступая на конкурсах и принимая участие в различных стро ительных проектах. Архитектор предоставляет свои работы для участия в пер вом и втором конкурсе на создание проекта нового здания МУЖВЗ, который А.А. Шаханова позже, по согласию Училища выставляет на Международной архитектурно художественной выставке в Вене (РГАЛИ 712: Л. 33).

Свою творческую деятельность он характеризует следующим образом: «Не имея влечения к практической стороне архитектуры, я мало занимался стро ительством, перенося свое творчество на бумагу в виде проектов (здание Училища живописи, ваяния и зодчества в Москве;

конкурс на дом Перцева в Москве, вилла Родакова, создан большой плафон для зала в особняке г-на Цетлина на Поварской ул. в Москве) и т.д. Я сделал огромное количество ак варелей, почти всегда чисто-архитектурного характера во время многочис ленных поездок за границу и по России» (РГИА 82: 177). Им было построе но несколько вилл в Крыму и на Кавказе, из которых можно назвать виллу инженера П.Н. Перцова и художницы А.А. Хотянцевой, дачу «Чайка» для се стры А.П. Чехова Марии Павловны, дом художника К.А. Коровина. Совместно с И.В. Жолтковским им было создано здание театра в Екатеринославле. Еще с 1891 года Л. Браиловский начал выставлять свои архитектурные пейзажи в «Императорском Обществе Русских Акварелистов», с 1907г. перешел на выстав ки «Московского Товарищества Художников», был членом «Императорского археологического общества» в Москве, состоял в редакционной комиссии «Императорского Общества архитекторов-художников» в Петрограде и дру гих. На протяжении многих лет он участвовал в Весенних выставках в залах Академии Художеств, в различных проектах «Нового Общества Художников», «Мир Искусства», в многочисленных выставках в Петрограде, Москве, Париже, Риме, Венеции, а также в русских провинциальных городах. Был участни ком выставок салонов В.А. Издебского, А.Е. Бурцева, членом Общества им.

А.И. Куинджи (Северюхин 2008: 231).

В 1908 году Л.М. Браиловским, по просьбе брата писателя, в москов ском Новодевичьем монастыре был создан памятник на могиле А.П. Чехова.

Архитектором был предложен скромный мраморный камень в форме «голуб ца», то есть домика, под бронзовой крышей с тремя островерхими маковками.

На лицевой стороне в мрамор был вделан квадрат цвета голубой лазури с изо бражением распятия, а чуть ниже маленькая ниша в виде фонарика, похожего на кадило. За слюдяным окошечком предполагалась лампадка (Кузичева 2004:

472). В этом же 1908 году им был установлен памятник в виде креста на могиле 442 композитора В.С. Калинникова в Ялте.

В годы, когда в Большом театре работал К.А. Коровин, а во МХАТе декорации Русское зарубежье и славянский мир для спектаклей ставил А.Н. Бенуа, Л.М. Браиловский был приглашен в Малый театр в Москве. О своей работе он пишет: «Я давно к этому стремился, так как здесь развертывается то же поле зрения для архитектурного творчества, как и в практической деятельности, но с более широкими возможностями. Первой моей работой были декорации к пьесе „Горе от ума“ для Императорского Малого театра в Москве, которая имела крупный успех в публике и в печати.

Пьеса идет с этими же декорациями до сих пор. Как в этой постановке, так и во всех последующих, все костюмы, вся мебель и утварь делалось и делает ся по моим рисункам, а также грим» (РГИА 82: 178). Уже первый спектакль имел большой успех, благодаря гармоничности декорационно-стилевых реше «За известность на художественном поприще…». Штрихи к биографии Л.М. Браиловского...

ний художника. Одобрительные отзывы о спектакле мы находим на страницах журнала «Аполлон».

«Эта постановка готовилась в течение всей зимы и пришлась лишь на са мый конец сезона. Предприятие дважды трудное для московского Малого те атра, так как ему приходилось считаться не только с недавней постановкой Художественного театра, но и со своими прежними классическими постанов ками „Горя от ума“. […] Художественный интерес постановки был сосредо точен на декорациях Л.М. Браиловского, которые оказались, действительно, монументальны и достойны „Горя от ума“. Л.М. Браиловский как архитектор задался целью построить дом Фамусова и выполнил эту задачу просто и остро умно. […]. «Горе от ума» является самым интересным и самым значительным, что сделано Малым театром за этот год» (Волошин 1911: 6).

В дальнейшем им были созданы костюмы и декорации для спектаклей: «Лекарь по неволе» Ж.-Б. Мольера, «Стакан воды» Э. Скриба, «Герцогиня Падуанская» О.

Уайльда, «Побежденный Рим» А. Пароди, «Плоды Просвещения» Л.Н. Толстого, «Ассамблея» А.С. Пушкина, «Лентяй» А. Толстого, «Самоуправцы» А.Ф. Писем ского и другие спектакли (Мокульский 1961: 682).

Одной из его последних театральных работ стали оперы «Царская невеста»

(совместно с К.А. Коровиным) и «Дон Жуан» для Большого театра в Москве.

«У нас вся зима прошла в театре или около;

какая-то была странная зима, пожалуй интересная. Мой Дон-Жуан затянулся и пойдет не ранее октября, до сих пор я не закончил декораций и костюмов;

получается нечто грандиозное», — находим мы в письме к одному из его знакомых (РГИА 117).

В 1916 году, с формулировкой «За известность на художественном попри ще», последним в императорский период Российской истории, он был удосто ен звания академика. Интересно заметить, что в тот же список предложенных к присвоению звания лиц, кроме Л.М. Браиловского, входили художники Н.И.

Фешин, П.Д. Шмаров, К.А. Вещилов, имена которых, после уезда из России были почти забыты.

В марте 1917 года Л.М. Браиловский с супругой, художницей Риммой Никитичной Браиловской, выехал на свою дачу «Томсон Холь» в Крым (Новый Мисхор). Находясь в гуще художественных и политических событий, он уча ствует в двух ялтинских выставках художников, оказавшихся в последние годы Первой Мировой войны и первые годы революции в Крыму.

Первая Выставка картин и скульптуры «Товарищества объединенных ху- дожников» (Лапшин 1983: 471) прошла в декабре 1917 г. в здании Ялтинской Русское зарубежье и славянский мир женской гимназии. В ней принял участие сорок один художник, «професси оналы и любители, как местные жители, так и приезжие: […] И.Я. Билибин, Л.М. Браиловский, С.А. Сорин, С.Ю. Судейкин, Л.В. Зак, В.Д. Серебрякова, и другие» (Первая 1917: 14). Вторая — «Искусство в Крыму» была устроена в октябре 1918 г. С. Маковским и «составила событие в художественной жиз ни Крыма (Искусство 1918: 38). В ней было два отдела — современный и ре троспективный. Местные коллекционеры приняли большое участие в выстав ке, дав Кипренского, Левицкого, Боровиковского, Лампи, Грёза, Ван-Остаде, Снедерса, Тенирса и других. В современном отделе участвовали Билибин, Сорин, Браиловский. […] Успех выставки дал толчок осуществлению давно на зревшей потребности дать эстетическую культуру Крыму и обратить внима А.А. Шаханова ние правительства на этот вопрос. При министерстве народного просвещения была устроена секция искусства, и в скором времени в Ялте должна была от крыться высшая художественная школа, профессорами которой уже были из браны Билибин, Сорин, Браиловский, Дубинский…» и др. (Интервью 1919: 3).

Весной 1920 года Л.М. Браиловский английским военным судном из Крыма уезжает на о. Принкипо, где руководит художественно-промышленной мастер ской. Там, в сотрудничестве со своей супругой, он выполняет первую серию картин-композиций на тему старой России. Упоминание об их работе, персо нальной выставке в здании Русского Посольства в Константинополе мы нахо дим в газете «Presse du soir».

«Нам вспоминаются пышные залы Таврического дворца и выставка ста рых портретов, несравненных шедевров русской живописи, собранных С.П.

Дягилевым. […] Конечно, мы не осмеливаемся сравнивать эти шедевры с про стыми архитектурными моделями древнерусских памятников, также как и с экспонатами декоративно-прикладного искусства, представляемыми в залах.

Но, вот, что особо привлекает наше внимание, придает большую важность это му событию, это то, что вышеупомянутые произведения были заказаны мо сковскому художнику Л. Браиловскому. Тот факт, что Л.М. Браиловский явля ется одновременно превосходным декоратором и знатоком сцены также имеет большую цену. Он смог придать каждой модели большую художественную привлекательность. Модели точно воспроизводят, в определенных масшта бах и пропорциях, детали, а также цвета оригиналов. […] Выставка изделий прикладного искусства также настоящая сказка. Здесь мы отдаем первое место пяти гобеленам, созданным мадам Браиловской и свидетельствующим о безу коризненном, утонченном и благородном вкусе. Далее идут расшитые шелком и жемчугом иконы, в которых прослеживается итальянское и византийское влияние, маленькие сумочки, шкатулки, платки, скатерти и игрушки. Все сде лано в высшей степени талантливо и со вкусом. Итак, знакомьтесь с русскими художниками, которые, несмотря на все испытания, сохранили веру в Бога и создали эти шедевры близкой вам русской красоты, примите наше первое дру жеское приветствие на иностранной земле» (L’Exposition 1920: 5).

По прошествии выставки, эта коллекция была куплена для Америки гарвард 444 ским византинистом, археологом и ученым Томасом Виттемором. И об этом событии в 1923 году написал на своих страницах двухнедельный литературно Русское зарубежье и славянский мир художественный журнал «Медуза».

«Большой художественный труд, исполненный академиком Леонидом Брайловским охватывающий памятники русского зодчества и отчасти быта в оригинальной форме театральных моделей или макетов, возник случайно по идее известного американского деятеля Томаса Виттемора, который увидев несколько рисунков Л. Брайловского в Константинополе в 1919 г. заказал ему сделать для Америки целую выставку — обнимающую Кремли, терема, храмы, монастыри и т.д. […] Им же были приобретены 10 картин Брайловского отно сящиеся к тому же циклу. Перед посылкой моделей в Америку, они были вы ставлены в здании Русского Посольства в Константинополе, где выставка име «За известность на художественном поприще…». Штрихи к биографии Л.М. Браиловского...

ла большой успех. […] Это не есть документы, это — сон, мечта о любимом, по терянном, надежда на его возвращение» (Макеты 1923: 14).

Дальнейшая творческая судьба архитектора была связана со становле нием Сербского национального театра оперы и балета в Белграде, где Л.М.

Браиловский три года занимал должность главного художника Королевских те атров, а его супруга занималась эскизами костюмов. За период с 12 октября года, дня своего художественного дебюта на сцене Манежа с «Романтическими душами» Э. Ростана, до 13 июня 1925 года, когда в его декорациях была испол нена «Царская невеста» Н.А. Римского-Корсакова, художником было оформле но 18 спектаклей, из них 9 опер, 7 драм и 2 балета. Причем этот список может быть неполным в связи с тем, что на афишах и программах спектаклей того вре мени не всегда указывались имена авторов декораций и костюмов (Арсеньев 2009: 242).

Его вклад в модернизацию Белградской сцены, усилия для яркой реализации декораций и костюмов, новшества, особенно выраженные в сербских истори ческих драмах, а также в пьесах, операх и балетах, были, не всегда, но все-таки по достоинству оценены. Л.М. Браиловский был высоко уважаем светским об ществом (художник был награжден орденом Св. Саввы), его живописные и сце нические работы иногда сами по себе являлись самостоятельной ценностью. В его декорациях присутствовал и дух эпохи, и, несомненно, личностное воспри ятие. Тем не менее, художественная реформа Сербского театра, максимальной целью которой была модернизация режиссуры и сценографии, как самых зна чительных компонентов театрального действа, была начата Л.М. Браиловским на основах традиционной, малопривычной в этой среде русской театральной школы. И, несмотря на сочетание декораций с вдохновенной музыкой, эти ра боты порой вызывали крайне противоречивые отклики среди театральных критиков, которые были не в силах принять слишком смелые и яркие реше ния, однажды завоевавшие Парижскую сцену в интерпретации Л. Бакста и Н.

Рериха (Мосусова 2003: 83).

Работа в театре не обошлась без частых столкновений со взглядами, при вычками, иным художническим мировосприятием сербского окружения.



Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 21 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.