авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 21 |

«РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ И СЛАВЯНСКИЙ МИР РУСКА ДИЈАСПОРА И СЛОВЕНСКИ СВЕТ Зборник радова Уредник Петар Буњак ...»

-- [ Страница 5 ] --

33об.). Как уже отмечалось, обществом приобреталась литература для повы шения квалификации его членов, делались переводы новинок зарубежной во енной мысли, в том числе, например, работ Дж. Фуллера, издавался Вестник районного правления общества в Югославии. Основной проблемой, стоявшей Русское зарубежье и славянский мир перед обществом, было изыскание материальных средств на проведение кон курсов и закупку книг (Пивовар 1994: 74–75). В Белграде в начале 1920-х гг.

была открыта и финансировалась первоначально штабом Врангеля, а затем РОВС Русская военная библиотека, которой руководил генерал Б.А. Штейфон и архив. Первоначально библиотека была создана для обслуживания русской армии на Балканах и находилась в ведении штаба главкома. Ее задачей являлся сбор книг, карт и архивных материалов (ГАРФ 1: Л. 99).

25 декабря 1921 г. генерал И.Г. Акулинин выступил перед членами Общества офицеров Генерального штаба в КСХС с докладом на тему «Советская Россия в конце 1921 года», в котором сказал: «Задача всех антибольшевистских сил — и в частности задача офицеров Генерального штаба — всеми силами и средства Общество русских офицеров Генерального штаба в Королевстве сербов, хорватов и словенцев ми содействовать ускорению падения коммунистической власти. Вооруженная борьба для нас пока закончилась неудачно. Но наши идеи, за которые мы боро лись, не побеждены. Чтобы повести новую борьбу, мы как представители воен ной науки, должны начать с изучения нашего врага. Начало этому положено ор ганизацией наших докладов и бесед. И в этом отношении Общество офицеров Генерального штаба стало на правильный путь. Только наша работа и должна идти более интенсивным темпом, и захватить в свой водоворот более широ кие круги антибольшевитского (так в документе. — А.Г.) фронта, чтобы общи ми усилиями создать тот могучий девятый вал, который, наконец, опрокинет и смоет с нашей Родины чужеродную ей коммунистическую власть» (ГАРФ 162:

Л. 18 об.). Такие заявления вполне соответствовали умонастроениям большин ства генштабистов-эмигрантов.

Довольно болезненно руководители белой военной эмиграции реагировали на любые проявления инакомыслия, прежде всего, в отношении левого кры ла эмиграции. Так, например, ближайший соратник генерала М.В. Алексеева генерал В.Е. Борисов, некоторое время служивший в РККА, а позднее бежав ший к белым, в 1921 г. приказом генерала Врангеля был исключен с военной службы и лишен чинов за агитацию в пользу Советов (Русская военная эми грация 2007: 153).

С 19 марта 1923 г. его исключили и из Общества русских офицеров Генерального штаба (ГАРФ 55: Л. 136–137). Аналогичная участь по стигла еще несколько генштабистов, в том числе полковника Ф.Е. Махина. августа 1924 г. в редакцию белградской газеты «Новое время» поступило сле дующее письмо: «М[илостивый] Г[осударь] Г-н Редактор. Не откажите по местить в Вашей газете нижеследующее разъяснение Районного Правления Общества офицеров Генерального штаба в Королевстве С.Х.С.: Ввиду посту пающих в Районное Правление запросов, - как оно относится к деятельности в Королевстве С.Х.С. Генерального штаба полковника Махина, Правление со общает: 1) Что полковник Махин членом Общества офицеров Генерального штаба в Королевстве С.Х.С. не состоит и 2) Что ни в какой связи с Районным Правлением он не находится и деятельность его ничего общего с деятельно стью Районного Правления не имеет. Председатель Районного Правления гене рал от кавалерии Драгомиров» (ГАРФ 86: Л. 118). В августе 1925 г. деятельность Махина обсуждалась на заседании Совета объединенных офицерских обществ в КСХС. Известно, что на Махина собирались компрометирующие материалы (ГАРФ 24: Л. 84–84 об.). Обвинения в растрате казенных средств (обоснован- ные) (см.: Ганин 2007: 64–69) и содействии большевикам (хотя на самом деле Русское зарубежье и славянский мир во время Гражданской войны Игнатьев занял выжидательную позицию) вы сказывались в отношении бывшего русского военного агента во Франции гра фа А.А. Игнатьева. Возможно, именно травля в среде эмиграции привела его к отъезду в 1937 г. в СССР (Игнатьев 1989: 388–389). В условиях замкнутого эмигрантского круга общения такие офицеры были либо обречены на одино чество, становясь изгоями (случай генерала Борисова), вынуждены примкнуть к явно враждебным белым течениям (как, например, полковник Махин, всту пивший в компартию Югославии — см. Vojna enciklopedija 1973: 208), либо уез жали в СССР (случай графа Игнатьева).

Еще одним «отщепенцем» оказался генерал А.К. Келчевский, с 1922 г. ре дактировавший (с № 4, после генерала М.И. Тимонова — не генштабиста) бер А.В. Ганин линский журнал «Война и мир». По данным современного исследователя С.Т.

Минакова, это издание возникло по инициативе Разведупра штаба РККА, дей ствовавшего через частное издательство в Германии. Журнал выходил до г. (вышло 19 томов по 400–450 страниц каждый) и даже распространялся в Советской России, обеспечивая неформальную связь между военными учены ми из числа эмигрантов и военспецами РККА в целях усиления «сменовехов ских» настроений в среде военной эмиграции. Соответственно, в журнале печа тались те авторы, которые не считали предосудительным такое сотрудничество и не боялись обвинений военной эмиграции в большевизме и «сменовехов стве». Среди них генералы П.И. Залесский, С.К. Добророльский, В.Е. Борисов, А.А. Носков (двое последних — близкие сотрудники генерала М.В. Алексеева по службе в Ставке в годы Первой мировой) и некоторые другие. Постоянным рецензентом материалов журнала в Советской России был выпускник уско ренных курсов Г.И. Теодори, публиковавший свои рецензии в еженедельнике «Военный вестник» (Минаков 2000: 110–111). В апреле 1923 г. Келчевский нео жиданно скончался на своей квартире в Берлине после острого политического спора со своим учеником по академии полковником Ф.Е. Махиным о роли эсе ров в революцию (Махров 1994: 183;

Кабаков 2005: 47).

На посту главного редактора Келчевского сменил полковник В.В. Колос совский — ветеран украинской армии. Направленность журнала несколько изменилась. Свое кредо в этот период Колоссовский изложил в письме от июля 1923 г. генералу Н.А. Капустянскому — своему товарищу по украинским формированиям (любопытно, что украинские ветераны вели переписку между собой на русском языке). Колоссовский писал: «Вы спрашиваете, каковы мои чаяния? Мне кажется, что сейчас, в это крайне неопределенное время, лучше всего сидеть на месте и „не рипатись“. В будущем все разъяснится и тогда мож но будет создать какой-либо план действий. Политикой я сейчас совершенно не занимаюсь, она мне осточертела. Мне приятно, что я работаю в полезном, живом и, главное, нашем родном военном деле, и я чувствую себя вполне удо влетворенным. Я решил в том же направлении и продолжать свою жизнь…»

(ЦГАВОВУУ: Л. 28–28 об.).

По мнению С.Т. Минакова, советская военная разведка через журнал вбрасывала в эмигрантскую среду данные, позволявшие военной эмигра ции рассчитывать на скорый бонапартистский переворот в СССР во главе с М.Н. Тухачевским и удерживать белых в этой связи от излишней военно политической активности, в том числе от вторжения на советскую территорию Русское зарубежье и славянский мир (Минаков 2000: 118, 539). Однако, на мой взгляд, не следует преувеличивать ин тервенционистские возможности русской эмиграции и приуменьшать способ ность РККА в 1920-е гг. дать на это адекватный ответ.

В Обществе русских офицеров Генерального штаба в КСХС расследовалась деятельность некоторых генштабистов, причастных к журналу Келчевского. В частности, разбирали дело генерала В.Н. Полтавцева, входившего в редакцию.

В итоге он не только вышел из состава редакции, чтобы не порвать с корпора цией генштабистов, но был вынужден даже передать полученный и неизрас ходованный заработок военному агенту, при том, что сам жил в стесненных обстоятельствах (ГАРФ 55: Л. 37). Эти факты свидетельствуют о том, что репу тация для генштабистов-эмигрантов нередко была важнее материального по Общество русских офицеров Генерального штаба в Королевстве сербов, хорватов и словенцев ложения. В той же плоскости следует рассматривать и поступок полковника В.И. Кавернинского, который предпочел самостоятельно возместить все про павшее у одного из офицеров Генштаба, чем доводить дело до серьезного раз бирательства, при том, что каких-либо улик, кроме неясных подозрений, в от ношении самого Кавернинского не было (ГАРФ 55: Л. 34).

Офицеры Генерального штаба внесли неоценимый вклад в сохранение до кументальных материалов и изучение истории русской армии, в особенно сти, периода Первой мировой и Гражданской войн, в военно-научную работу.

Разумеется, при этом нередко героизировались участники борьбы с большеви ками и демонизировалась красная сторона. Но, тем не менее, в большинстве своем мемуары и исследования офицеров-эмигрантов кажутся намного более объективными в сравнении с аналогичными трудами ветеранов Гражданской войны, выходившими в СССР. Если бы не было военной эмиграции, огромный пласт ценнейших сведений по отечественной военной истории был бы навсег да утрачен для исследователей и будущих поколений. Кроме того, представляет интерес и опыт выживания военных эмигрантов, их адаптация к жизни в из гнании, выстраивание взаимоотношений с властями и коренным населением приютивших их стран.

ИСТОЧНИКИ ГАРФ 1 — Государственный архив Российской Федерации. Ф. Р-5945. Оп. 1. Д. 1.

ГАРФ 4 — Государственный архив РФ. Ф. Р-5826. Оп. 1. Д. 4.

ГАРФ 24 — Государственный архив РФ. Ф. Р-5893. Оп. 1. Д. 24.

ГАРФ 52 — Государственный архив РФ. Ф. Р-5945. Оп. 1. Д. 52.

ГАРФ 55 — Государственный архив РФ. Ф. Р-5945. Оп. 1. Д. 55.

ГАРФ 86 — Государственный архив РФ. Ф. Р-5945. Оп. 1. Д. 86.

ГАРФ 162 — Государственный архив РФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 162.

ЦГАВОВУУ — Центральный государственный архив высших органов власти и управления Украины. Ф. 1075. Оп. 1. Д. 21.

ЛИТЕРАТУРА Белоемиграциjа 2006 — Белоемиграциjа у Jугославиjи 1918–1941 / Прир. Т.

Миленковић, М. Павловић. Т. 2. Београд: Институт за савремену историју.

Ганин 2007 –А.В. Ганин. Любимые женщины братьев Игнатьевых. Во что они обо шлись России? // Родина. № 3.

Домнин 1999 — И.В. Домнин. Краткий очерк военной мысли Русского Зарубежья // Русское зарубежье и славянский мир Военная мысль в изгнании: Творчество русской военной эмиграции / Сост. И.В.

Домнин. Москва: Русский путь.

Игнатьев 1989 — А.А. Игнатьев. Пятьдесят лет в строю. Т. 2. Кн. 4-5. Москва:

Правда.

Кабаков 2005 — А.М. Кабаков. Русское белое зарубежье о политической роли Красной Армии в Советской России: 1921—1924 гг.: дисс. к.и.н. Орел.

Махров 1994 — П.С. Махров. В белой армии генерала Деникина: Записки началь ника штаба Главнокомандующего Вооруженными Силами Юга России. СПб.:

Logos.

Минаков 2000 — С.Т. Минаков. Советская военная элита 20-х годов: : дисс. д.и.н.

Орел.

А.В. Ганин Пивовар 1994 — Е.И. Пивовар. Российская эмиграция в Турции, Юго-Восточной и Центральной Европе 20-х годов: гражданские беженцы, армия, учебные заведе ния: учеб. пособие для студентов. Москва: Историко-архивный институт РГГУ.

Русская военная эмиграция 2007 — Русская военная эмиграция 20-40-х годов ХХ века. Док. и мат. Т. 4: У истоков «Русского общевоинского союза». 1924 г. / Отв.

сост. И.И. Басик. Москва: Ин-т воен. истории М-ва обороны РФ и др.

Vojna enciklopedija 1973 — Vojna enciklopedija: 2 izd. T. 5: Lafos – Naukrat / Gl. ur. N.

Gavei. Beograd: Redakcija Vojne enciklopedije.

Андреј Владиславович Гањин ДРУШТВО РУСКИХ ГЕНЕРАЛШТАБНИХ ОФИЦИРА У КРАЉЕВИНИ СРБА, ХРВАТА И СЛОВЕНАЦА Резиме У раду је, на основу богатих архивских извора, размотрена историја настанка и развоја Друштва руских генералштабних официра у Краљевини Срба, Хрвата и Словенаца.

Кључне речи: војна емиграција, Генералштаб, Грађански рат, Краљевина Срба, Хрвата и Словенаца Русское зарубежье и славянский мир Екатерина Солнцева-Накова Софийский университет им. Св. Климента Охридского София, Болгария ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ РУССКИХ ЭМИГРАНТСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ В БОЛГАРИИ В КОНЦЕ 1920-х—СЕРЕДИНЕ 30-х гг.

Аннотация: Потеря надежды в среде русских эмигрантов в Болгарии на скорое возвра щение на родину, привело к созданию в конце 1920-х—середине 30-х гг. ряда новых органи заций, поддерживаемых Нансеновским комитетом и Лигой Наций. Одной из самых важных тенденций в их развитии является адаптация русских беженцев к болгарским условиям, хотя они надеялись, что временно проживают в Болгарии и в конечном счете вернутся на родину.

К сожалению, архивы, связанные с их деятельностью, были изъяты при выводе советских войск из Болгарии в 1947 году и до сих пор недоступны для исследователей. Сохранилась только информация в эмигрантской печати.

Ключевые слова: Союз русских ученых, Союз русских врачей, Союз писателей России, Союз русских инвалидов, Общество галиполийцев, Союз русских агрономов, Союз русских офицеров в Болгарии, Русский общевоинский союз (РОВС), Национальный союз русской молодежи за рубежом, Национально-трудовой союз нового поколения (НТСНП), Русский oбщетрудовой союз (РОТС) Р усское зарубежье — многогранное явление, чрезвычайно сложное для из учения и имеющее междисциплинарный характер, поскольку в нем пере плетаются не только тысячи и тысячи людских судеб, но и все сферы человече ской деятельности.

Потеря надежды на скорое возвращение на родину привела в среде рус ских эмигрантов в Болгарии к созданию в середине и в конце 1920-х гг. ряда новых организаций: 7-го декабря 1923 г. был основан Союз русских ветеранов Освободительной войны 1877—78 г. с целью оказания моральной и материаль ной помощи его членам, проживавщим в Болгарии. В этот союз входили люди старше 60 лет. Ежегодно в день праздника освобождения Болгарии, 3-го марта, при содействии болгарского государства проводились благотворительные ак Русское зарубежье и славянский мир ции помощи ветеранам.

После укрепления СССР среди русской эмиграции сформировались два основных враждующих лагеря. Первый из них был за продолжение противобор ства, а второй за сотрудничество с СССР. «К первому относился Русский обще воинский союз (РОВС) — одна из самых мощных русских военноэмигрантских группировок, созданная в Болгарии, чей центр находился вначале в Белграде, а с 1925 г. — в Париже. Этот союз был создан генералом П.Н. Врангелем (его могила находится в русской церкви в Белграде). РОВС состоял из 6 отделений.

Число его членов было около 100 тысяч человек» (Шкаренков 1987: 138). К се редине 30-х годов в Болгарии насчитывалось около 70-ти отделений РОВС-а, Е. Солнцева-Накова но, к сожалению, его архив был вывезен из Болгарии в 1947 г. советскими вой сками.

«В 1924 г. в г. Перник был создан Кружок русской национальной молодежи, в 1926 г. половина членов этого кружка выехала на обучение во Францию и там продолжила свою деятельность. В 1930 г. эта организация была переименова на в Национально-трудовой союз нового поколения (НТСНП)» (Сборник 1930:

56–57). Эта организация связана с новым явлением в жизни эмигрантов — так называемой активизмой молодых эмигрантов, которые выступали против пас сивного наблюдения за событиями и за создание новой России. К концу 20-х годов стали говорить о «конфликте поколений».

Утратив надежду на восстановление старого режима в России, Общество галлиполийцев направило свою деятельность на удовлетворение потребно стей стареющих членов и таким образом превратилось в благотворительную и культурно-просветительскую организацию.

Во втором лагере русской эмиграции в Болгарии в результате усталости от бесперспективной борьбы с Советским Союзом возникло движение «младо россов», которое было основано А.Л. Казем-Беком в 1923 г. в Мюнхене и рас пространилось среди русских эмигрантов в Болгарии. «Младоросс» — писа ла газета «Молодое слово» — «это националист, монархист и революционер»

(Молодое слово 1933: 3). Из-за симпатий младороссов к советской власти, их лидеров называли предателями и изменниками. «Во многих местах в Болгарии Общество галлиполийцев объединялось с отделениями РОВСа, тем более что руководителями обеих организаций были одни и те же лица» (Наши организа ции 1933: 2).

С середины 1920-х годов очень разросся и стал популярным Союз русских инвалидов, который расширил свою деятельность и из объединения военных ветеранов превратился в общую организацию всех неработоспособных рус ских эмигрантов в Болгарии. Вначале в Союз входило 804 члена, а в 1930-х го дах их насчитывалось 2271 член, поскольку число нетрудоспособных эмигран тов сильно возросло. При союзе русских инвалидов были сформированы медицинских комиссии, которые два раза в месяц принимали русских бежен цев для установления инвалидности.

К концу 1920-х годов Союз русских инвалидов располагал двумя инвалид ными домами в селах Княжево и Шипка, семейным общежитием и общежи тием для холостых в Софии, 11 общежитиями и столовыми для инвалидов в Русское зарубежье и славянский мир Новой Загоре, Варне, Видине, Хаскове, Долна-Оряховице и в Бургасе, санато риями для инвалидов-легочных больных в Княжеве, 3 библиотеками и 22 пред приятиями для членов союза (фотоателье, мастерская по плетению корзин, ре сторан, касса взаимопомощи, прачечная и др.). Вся эта струкрура была создана благодаря благотворительным взносам из зарубежья. С 1926 г. болгарский союз ежегодно отмечал в мае День русского инвалида, и в этот день по всей стране проводились благотворительные акции в помощь русским инвалидам.

После 1924 г. из болгарского государственного бюджета в помощь союзу ин валидов ежемесячно выделялось по 400 тысяч левов и около 150 тысяч фран ков в год от Всемирного союза русских инвалидов, однако в конце 20-х и начале 30-х годов в связи с всемирным экономическим кризисом положение русских Деятельность русских эмигрантских организаций в Болгарии...

инвалидов резко ухудшилось. Это стало причиной больших раздоров в Союзе русских инвалидов.

В период экономического кризиса с 1929 по 1933 г. начался новый этап в жиз ни русской эмиграции. В 1929 г. 26 эмигрантских организаций и союзов созда ли центральное объединение русских общественных организаций и союзов во главе с А.И. Пильцем. В это новое объединение вошли Союз русских офицеров в Болгарии, Союз русских агрономов, Союз русских врачей, Русская академи ческая группа и др. Это объединение существовало до 1930-х годов, а в 1931 г.

было создано второе мощное эмигрантское объединение — Русский общетру довой союз (РОТС), который объединил всех русских трудящихся в Болгарии с целью сохранения их рабочих мест. Печатным органом РОТС-а была газета «Голос», позже переименованная в «Голос труда». В 1933 г. число его членов со ставило более 900 человек, а в 1934 г. достигло 1,4 тысячи. В 1935 г. эта органи зация переросла в Федерацию русских трудовых союзов (ФРТС), объединив коллективных членов (союз русских художников, русские колонии в Пернике, Плевне, Видине, Севлиеве, Бургасе) и др. «Деятельность этой организации была очень результативной и даже конкурировала с Болгарским рабочим со юзом. Были установлены контакты с представителями Лиги Наций в Болгарии и успешно отстаивались права русских эмигрантов-болгарских поданных от возможных увольнений. При содействии Лиги Наций безработным русским в Болгарии были розданы 15 тысяч швейцарских франков» (Голос 1932: 4). При РОТСе была создана Комиссия по борьбе с безработицей, а в целом от Лиги Наций за период 1932—33 гг. было получено около 1-го миллиона швейцар ских франков, что говорит о серьезном международном признании деятельно сти этой организации.

Возникновение русских эмигрантских союзов в указанный период наблю далось не только в Болгарии. В сентябре 1928 г. на съезде представителей ака демических организаций за границей в Белграде В.Г. Коренчевский призвал к «объединению русской эмиграции» во всех странах. «Участники этого съез да подкрепили его предложение в трех его центрах — на Дальнем востоке, в Европе и в Америке. Эмигрантская пресса подкрепила эту идею, однако она не смогла осуществиться из-за широких географических границ» (Сборник 1930:

31).

Русские эмигрантские организации возникли в Югославии, Франции и дру Русское зарубежье и славянский мир гих странах при поддержке Нансеновского комитета.

«В 1935 г. Федерация русских трудовых союзов, созданная в Болгарии была объявлена центром объединения русских эмигрантов в Европе, а позже ста ла коллективным членом Конфедерации русских трудящихся-християн с цен тром в Женеве» (Голос труда 1935: 3).

К концу 1920-х гг. русские эмигрантские организации в Болгарии оформи лись окончательно. Они охватывали все социальные слои и группы, а основ ной тенденцией была адаптация беженцев к болгарским условиям. Во имя этой цели при всех организациях работали службы взаимопомощи и трудоустрой ства.

Е. Солнцева-Накова ЛИТЕРАТУРА Голос 1932 — Голос. София. №377, 6 января.

Голос труда 1935 — Голос труда. София. 14 июня.

Молодое слово 1933 — Молодое слово. София. №13, ноябрь.

Наши организации 1933 — Наши организации // Вестник Общества галлиполий цев. София. №2, 15 сентября.

Сборник 1930 — Сборник «За Россию». София. №1.

Шкаренков 1987 — Л.К. Шкаренков. Агония белой эмиграции. Москва: Мысль.

Јекатерина Солнцева-Накова ДЕЛАТНОСТ РУСКИХ ЕМИГРАНТСКИХ ОРГАНИЗАЦИЈА У БУГАРСКОЈ ОД КРАЈА 20-ИХ ДО СРЕДИНЕ 30-ИХ ГОДИНА ХХ ВЕКА Резиме Губитак наде међу руским емигрантима у Бугарској да ће се брзо вратити у домовину до вео је крајем 20-их до средине 30-их година до стварања низа нових организација које су имале подршку Нансеновог комитета и Друштва народа. Једна од најважнијих тенденција у њиховом развоју јесте адаптација руских избеглица на бугарске услове, иако су оне веровале да привремено живе у Бугарској и да ће се напослетку вратити у домовину. Нажалост, архиве везане за њихову делатност конфисковале су совјетске трупе при повлачењу из Бугарске 1947.

и још увек су недоступне за истраживаче. Сачуване су само информације у емигрантској штампи.

Кључне речи: Савез руских научника, Савез руских лекара, Савез руских инвалида, Друштво Галипољаца, Савез руских агронома, Савез руских официра у Бугарској, Руски опште-војни савез (РОВС), Национални савез руске омладине у иностранству, Национално радни савез новог поколења (НТСНП), Руски опште-радни савез (РОТС) Русское зарубежье и славянский мир Елена Павловна Серапионова Институт славноведения РАН Москва, Россия ОБЩЕСТВО УЧАСТНИКОВ «ВОЛЖСКОГО ДВИЖЕНИЯ 1918 г.»

Аннотация: В статье речь идет о целях и задачах Общества участников Волжского дви жения 1918 г., созданного в Праге в 1927 г. русскими эмигрантами и чехословацкими легио нерами, его уставе и деятельности, рассказывается о его членах, анализируются основные итоги работы.

Ключевые слова: Гражданская война в России, эсеры, чехословацкие легионеры, чехос ловацкий мятеж, русские эмигранты в Чехословакии е секрет, что восставшему против большевиков Чехословацкому корпусу Н в России большую помощь оказали антибольшевистские силы Поволжья, Урала, Сибири и Дальнего Востока. Весьма активными среди участников Волжского движения были эсеры, установившие тесные связи с чехами и сло ваками корпуса. Член созданного в Самаре Комитета членов Всероссийского Учредительного собрания (Комуча) Е.Е. Лазарев в письме М.Ю. Морозову в сентябре 1919 г. так описывал отношения эсеров с чехословацкими легионе рами: «Социалисты-революционеры не только одобрили чехословацкое вы ступление, но и обратились с просьбой соединить свои силы и принять ответ ственность за внутренний переворот на себя, взяв гражданское и политическое управление в свои руки […]. Чехи […] были и раньше в более близкой связи с эсерами при правительстве Керенского. Все сомнения и колебания рассеялись.

Ново-Николаевск, Челябинск, Самара были взяты и тотчас же образовалось два правительства: Самарское и Сибирское» (ГАРФ 21: Л. 29). Поэтому не слу чайно, что после окончания Гражданской войны и возвращения чехословацких легионеров домой вместе с ними в Чехословакии оказались и представители партии социалистов-революционеров (Veber 1993: 20–32).

В 1927 г. в столице Чехословацкой республики возникло Общество участ Русское зарубежье и славянский мир ников «Волжского движения 1918 г.». Это было, согласно уставу, независимое объединение, организованное на бессрочной основе. Языками общения явля лись «чехословацкий»1 (так в тексте документа — Е.С.) и русский. Общество располагало собственной печатью на двух языках. Как и другие эмигрантские организации Общество являлось неполитическим объединением и преследо вало следующие цели:

1 Идея «чехословакизма», на которой была основана Чехословакия, считала чехов и сло ваков «единой нацией», в Конституции 1920 г. говорилось и об общем «чехословацком» язы ке, правда пояснялось, что в Чешских землях используется чешский, а в Словакии словацкий языки, тем более, что языки эти близкие и понятные и чехам, и словакам.

Е.П. Серапионова 1) систематический сбор и обработка письменных материалов, касавших ся Волжского движения 1918 г., а также их изучение;

2) предоставление моральной и материальной поддержки участникам это го движения с тем, чтобы они чувствовали помощь в работе по наиболее полному объяснению указанного движения;

3) обеспечение моральной и материальной помощи нуждавшимся членам объединения, участникам движения и 4) содействие открытию филиалов Общества в Чехословацкой республике (ГАРФ 1: Л. 1).

Уставом Общества определялись права и обязанности его членов, которы ми могли быть лица мужского и женского пола без различия национальности и гражданства, принимавшие активное участие в «Волжском движении г.». Вступить в общество можно было путем письменного заявления. Все члены Общества имели равные права и обязанности, могли быть избраны в руковод ство, обязывались участвовать в собраниях и заседаниях объединения, испол нять решения общих собраний и поддерживать все начинания в духе устава, а также своевременно платить членские взносы. Последние были весьма симво личными (размер вступительного взноса равнялся пяти кронам, а ежемесяч ного одной кроны). Средства Общества складывались из членских взносов, да ров и денежных вспомоществований членов Общества и его друзей и доходов Общества от чтения лекций, осуществления театральных постановок, прове дения увеселительных и просветительных тематических вечеров и от публика ций Общества (ГАРФ 1: Л. 2).

Высшим руководящим и контролирующим органом Общества являлось об щее собрание его членов (причем проводиться оно должно было не реже 1 раза в год), а в промежутках между его проведением выборный комитет. Кроме об щего собрания и выборного комитета в число рабочих органов входили реви зионная комиссия и другие комиссии, возникавшие по мере надобности. На очередных ежегодных общих собраниях комитет отчитывался о проделанной работе, одобрялся прием новых членов Общества, избирались члены комите та и комиссий, принимались решения о принципах управления и хозяйствен ной деятельности, оценивалась работа комитета и ревизионной комиссии, из менялся и дополнялся его устав. Общее собрание было компетентно исключать из членов Общества за неисполнение уставных обязанностей, а также за по ступки, принесшие моральный и материальный ущерб Обществу и его добро му имени. Решение об исключении должно было приниматься двумя третями Русское зарубежье и славянский мир присутствовавших, а присутствовать также должны были не менее 2/3 от чле нов Общества, живших в Праге. По уставу комитет состоял из не менее пяти человек и избирал из своего состава председателя, его заместителя, секретаря и казначея. В ревизионную комиссию выбирали трех человек и двоих запасных.

Действовала она в течении года.

Общество было учреждено 14 ноября 1927 г. На учредительном собрании, проходившим в помещении Комитета Земгора2, присутствовали: Ф.Е. Махин, 2 Земгор — Объединение земских и городских деятелей в Чехословацкой республике.

Был основан в Праге в 1921 г., в его состав входили в 1925 г. 63 человека, из них 29 эсеров.

Учредителями Земгора являлись Б.Ф. Соколов, В.М. Зензинов, Е.Е. Лазарев, В.М. Вершинин, П.Д. Климушкин, А.Г. Ковтун, Л.В. Рассель, М.П. Полосин, Ф.И. Колесов, члены админи Общество участников «Волжского движения 1918 г.»

И.П. Нестеров, И.М. Брушвит, Е.Е. Лазарев, П.Д. Климушкин, В.Г. Архангель ский, И.И. Калюжный, Г.А. Добряков, С.Н. Николаев. Председателем собра ния избрали В.Г. Архангельского, а секретарем П.Д. Климушкина (ГАРФ 2:

Л. 1). Позволю себе кратко представить этих людей. Василий Гаврилович Архангельский родился в 1869 г. в Самаре, человек с высшим образовани ем, до революции педагог, активный участник Волжского движения, а имен но Чрезвычайный уполномоченный Комуча в Казани, товарищ Председателя Уфимского совещания, делегат от Учредительного собрания в Омск для озна комления с делегатами Директории. На вопрос проводимого в 1928 г. анкети рования «Можете ли что написать о Волжском движении?» ответил, что может написать воспоминания о взятии чехами Казани и воспоминания о прибы тии в Омск во время Директории. Климушкин Прокопий Диамидович, года рождения, уроженец деревни Самаровка Самарской губернии, из кре стьян. В 10 лет окончил сельскую школу и после годичной подготовки выдер жал экзамен в Учительскую школу3, и в 17 лет стал учителем сельской школы.

В 1905 г. Климушкин уехал из деревни в Петербург и поступил на историко социологическое отделение «Петроградских Высших курсов» (так в тексте — Е.С.), одновременно на общеобразовательных курсах он готовился по языкам к сдаче экзамена на аттестат зрелости. По его собственным словам, «револю ционная волна, захватившая в то время всю Россию, и в особенности студен ческую молодежь», захлестнула и его, и он в числе первых вступил в партию социалистов-революционеров, а чуть позднее в ее боевую организацию, соз данную специально для вооруженных выступлений, террористических актов и экспроприации государственных средств.

Работа и учеба в Петербурге продол жались недолго, всего два года, в 1907 г. Климушкин был арестован, судим и при говорен к смертной казни, но ввиду несовершеннолетия казнь была заменена годами каторжных работ. В марте 1917 г. по амнистии Временного правитель ства Климушкин вернулся в Самару из Сибирской каторги. В Учредительное собрание он прошел по списку партии социалистов-революционеров и Совета крестьянских депутатов. После разгона большевиками Учредительного собра ния в 1918 г. Климушкин вновь возвратился в Самару и включился в органи зацию борьбы с большевиками. Выступление Чехословацкого корпуса при вело антибольшевистское подполье к мысли объединиться с чехословацким антибольшевистким движением и помогать легионерам. В Волжском движе нии Климушкин исполнял обязанности министра внутренних дел. Одним из его первых приказов стало распоряжение по волостям освободить всех плен ных чехов и словаков и содействовать их проезду в Самару. После ликвида Русское зарубежье и славянский мир ции Комуча и ареста членов Совета управляющих ведомствами он проделал вместе с чехословацкими легионерами весь путь через Сибирь и на парохо де «Арчер» из Владивостока в конце июня 1919 г. как чешский «вояк» был от страции газеты «Воля России». Комитет развивал разнообразную деятельность, поддержи вал связь между правительственными органами Чехословакии, начавшими осуществлять так называемую Акцию помощи чехословацкого правительства, и русскими эмигрантами.

Через него первое время чехословацким правительством распределялись средства на нуж ды эмиграции. (См. подробнее о Пражском Земгоре: Серапионова 1995: 57–115;

Савицкий 2002: 110–120).

3 Учительская школа с расширенной программой курса средней школы, но без препода вания иностранных языков.

Е.П. Серапионова правлен в Чехословакию (ГАРФ 6: Л. 6–9). Егор Егорович Лазарев также вы ходец из Самарской губернии, 1855 г.р., закончил Самарскую гимназию, на вопрос выше упоминавшейся анкеты о специальности до революции 1917 г.

ответил: «Унтер-офицер, земледелец, адвокат и вечный эмигрант» (ГАРФ 6: Л.

10). Член Учредительного собрания, входил в состав Самарского правитель ства, был управляющим Министерством народного просвещения, присутство вал на Уфимском совещании, на котором была избрана Директория. По его признанию пережил «все ужасы» ее ликвидации после Колчаковского перево рота. Через Владивосток и Америку выехал в Европу и обосновался в Праге.

Нестеров Иван Петрович родился в г. Вольск Саратовской губернии, образова ние — незаконченное высшее, до революции 1917 г. был студентом-агрономом.

Во время Волжского движения являлся управляющим ведомством путей со общения, первое время в Самаре и Уфе управлял также ведомством народного просвещения, а также был главой Госконтроля в Уфе. Во время Волжского дви жения находился в Сызрани, Оренбурге и Уральске, был участником второго Челябинского совещания (ГАРФ 6: Л. 12). Семен Николаевич Николаев родил ся в деревне Начари-Убеева Симбирской губернии в 1881 г. Закончил юриди ческий факультет Казанского университета с дипломом 1-й степени и до г. служил по судебному ведомству. Во время Волжского движения находился в Симбирске и Самаре, исполнял должность секретаря Комуч а и обязанности управляющего делами юстиции (ГАРФ 6: Л. 13). Иван Михайлович Брушвит, 1880 г.р. из семьи чиновника, учился в Петербургском горном институте, ак тивный участник студенческого движения, в ноябре 1917 г. избран членом Учредительного собрания по Самарскому избирательному округу, В июне г. один из организаторов самарского Комуча, товарищ председателя Комитета и управляющий ведомством финансов. В 1919 г. выезжает за границу. В 1920— 1922 член Административного центра «Внепартийного объединения». С марта 1922 г. по 1934 г. третий председатель Объединения российских земских и го родских деятелей в Чехословацкой республике (Пражского Земгора). 24 фев раля 1922 г. Президиумом ГПУ включен в список эсеров, которым в связи с процессом по делу ПСР (партии социалистов-революционеров) было предъяв лено обвинение в антисоветской деятельности. В мае 1945 г. арестован в Праге сотрудниками спецслужб и вывезен в СССР (Красильников 2002: 846). Федор Евдокимович Махин (1882—1945) — сын казака, в 1914 г. окончил Академию Генерального штаба. С 1906 г. состоял в ПРС. В годы Первой мировой войны служил помощником начальника и начальником оперативного отдела штаба Русское зарубежье и славянский мир 8-й армии на Румынском фронте. В царской армии дослужился до звания пол ковника. После октябрьского переворота создал подпольную офицерскую ор ганизацию. По решению ЦК ПСР весной 1918 г. вступил в Красную армию. В июле 1918 г., командуя 2-й советской армией на уфимском участке Восточного фронта с ближайшими сотрудниками штаба перешел на сторону Народной ар мии самарского Комуча. В сентябре назначен главнокомандующим Народной армией. С 1920 г. в эмиграции. В 1920—1922 гг. входил в Совет «Внепартийного объединения», в 1922 г. также был включен ГПУ в список эсеров, которые об винялись в антисоветской деятельности. В 1923 г. был избран в Областной ко митет Заграничной Организации ПСР. Некоторое время возглавлял филиал Пражского Земгора в Королевстве сербов, хорватов и словенцев, куда прибыл Общество участников «Волжского движения 1918 г.»

из Праги в июле 1924 г. (ГАРФ 148: Л. 35–37). В 1941—1945 гг. служил в Народно освободительной армии Югославии. С 1944 г. генерал-лейтенант. Скончался после возвращения из командировки в СССР (Красильников 2002: 895). Иван Иванович Калюжный — русский политический и общественный деятель, эсер, литератор и иллюстратор. В Праге с начала 1920-х гг., член комитета Земгора, научного совета Русского заграничного исторического архива (РЗИА) и кура тория Русского народного университета (РНУ) (Труды 1996. Т. 1. Ч. 1: 301–302).

Геннадий Афанасьевич Добряков — общественный деятель, член Общества си биряков, неоднократно выступал в докладами, лекциями (Bloevsk 2000. I:

181, 225. II: 530).

На Учредительном собрании постановили организовать общество под на званием «Общество участников Волжского движения 1918 г.», принять под готовленный инициативной группой, в составе активных членов партии эсе ров И.М. Брушвита, П.Д. Климушкина и М.Л. Слонима, устав и представить его на утверждение в министерство внутренних дел ЧСР, утвердить докумен ты в соответствующие ведомства на предоставление субсидий (смета на рас ходы первоначально предполагалась небольшая — 2 500 крон чехословацких, далее кр.ч., в месяц, что составило бы 30 тыс. кр.ч. в год), а также избраны на один год правление в количестве пяти человек (Генерал С. Чечек, полковник Р. Медек, И.М. Брушвит, И.П. Нестеров, П.Д. Климушкин) и ревизионная ко миссия из трех человек (И.И. Калюжный, С.Н. Николаев и Г.А. Добряков).

Итак в Общество вошли как русские эмигранты, в основном эсеры и члены Пражского Земгора, так и чехословацкие легионеры из России4.

Судьбы С. Чечека и Р. Медека, безусловно, также достойны внимания.

Станислав Чечек (1886—1930) до Первой мировой войны работал в России, од ним из первых вступил в Чешскую Дружину, образованную в августе 1914 г.

для борьбы на стороне Антанты. Отличился на фронте как разведчик и стал первым чехословацким добровольцем, награжденным орденом св. Георгия, получил офицерский чин. Участвовал во всех знаменательных боевых акци ях чехословацких легионеров в России. С июля 1915 г. командир роты, с июля 1917 г. — 1-го батальона 1-го стрелкового полка Яна Гуса. Командовал чехос ловацкими частями в боях под Бахмачем. С марта 1918 г. командир 4-го стрел кового полка Прокопа Голого, с мая 1918 г. руководил Пензенской группой.

Осуществлял координацию боевых действий чехословацких и русских частей на Поволжском фронте, в сентябре 1918 г. во главе 1-й стрелковой Гуситской дивизии. С октября 1918 г. во главе командования Дальнего Востока, заведо Русское зарубежье и славянский мир вал обеспечением чехословацких частей на магистрале и эвакуацией чехосло вацких легионеров из России, сам выехал на последнем транспорте в октябре 1920 г. После возвращения в ЧСР в 1920—1921 г. был заместителем начальника Главного штаба, в 1921—1923 г. учился во Франции, в 1923—1929 гг. заведую щий Военной канцелярией президента республики, с 1924 г. одновременно на чальник авиационного отдела министерства обороны, с 1929 г. командир 5-й дивизии (Galandauer 1993: 20–21). Рудольф Медек родился в 1890 г. в Градце Кралове. Воевал на русском фронте, в декабре 1915 г. перешел на сторону рус ских, вступил в Чешскую Дружину. Участвовал в нескольких разведывательных 4 Чехословацкие легионы в годы Первой мировой войны были созданы также во Франции и Италии.

Е.П. Серапионова акциях, за доблесть в боях у Бржезан награжден орденом св. Георгия, отличил ся и в боях под Зборовом. Поддерживал линию Т.Г. Масарика в национально освободительном движении, с октября 1917 г. возглавлял газету «eskoslovensk vojk», был сторонником решительных мер против интернационалистов, про водил эвакуацию Чехословацкого корпуса через Сибирь, с июля 1918 г. состо ял в президиуме Отделения Чехословацкого национального совета (ЧСНС) в России. В конце 1918 г. назначен во главу военного управления Чехословацких войск в России, занимался организацией национальных частей (румынских, польских, латышских) по чехословацкому образцу. Летом 1919 г. был включен в состав чехословацкой делегации на мирной конференции в Париже, чтобы обеспечить скорейшую эвакуацию чехословацких частей. После возвращения в ЧСР в 1920—1939 гг. возглавлял Памятник освобождения, писал специаль ные работы, поэзию, театральные пьесы, в 1939 г. ушел на пенсию (Galandauer 1993: 87).

Лишь через год, после доработки устава министерство внутренних дел одо брило его, и в ноябре 1928 г. Общество смогло официально приступить к рабо те (ГАРФ 2: Л. 6), хотя заседания правления проходили уже с декабря 1927 г. На первом же заседании председателем правления был избран ген. С. Чечек, а его заместителями Р. Медек и И.М. Брушвит. Обязанности казначея были возложе ны на И.П. Нестерова, а секретаря — на П.Д. Климушкина. Кстати сказать, все члены правления, кроме секретаря, трудились безвозмездно, полагая, что зва ние члена правления научного общества и так почетно (ГАРФ 3: Л. 11). Тогда же был одобрен план работы.

Первым пунктом значилось утверждение устава (что было важно для ле гализации Общества), а затем были намечены: организация докладов и собе седований о движении, составление библиографии о Волжском движении с кратким описанием содержания каждой работы и хронологии движения, про ведение анкетирования активных участников движения, сбор материалов и составление библиотеки из литературы о Волжском движении, подготовка издания сборника статей о Волжском движении и изыскание средств на дея тельность Общества (ГАРФ 3: Л. 1, 4).

В начале 1928 г. на заседании правления Общества было решено издать сборник статей к 10-летию ЧСР, а для этого провести с редакцией журнала 126 «Воля России» и создать специальную комиссию в составе П.Д. Климушкина, В.И. Лебедева и Р. Медека (а в случае его отказа заведующего Архивом легионе Русское зарубежье и славянский мир ров Шиндлера) для детальной разработки плана-проспекта сборника. Вторым объектом, на котором хотело сосредоточить свои усилия Общество, был Архив Комуча. Члены Общества планировали переговорить с лицами, в ведении ко торых он находился, с тем чтобы его передали Обществу для систематизации и изучения. Оплату за эту работу предполагалось произвести за счет средств Министерства иностранных дел ЧСР с последующей передачей обработанного архива в МИД для РЗИА (ГАРФ 3: Л. 6). И действительно в мае 1928 г. казначей Общества И.П. Нестеров доложил о том, что МИД ЧСР согласился отпускать на работу Общества по 3 тыс. кр.ч. ежемесячно через Легиобанк. 8 июня 1928 г. по становили провести Юбилейное собрание Общества с большим количеством Общество участников «Волжского движения 1918 г.»

приглашенных гостей (ГАРФ 3: Л. 9). На собрании Общества от 29 ноября г. правление Общества было переизбрано, практически в том же составе.

На собраниях Общества делались доклады, посвященные отдельным сю жетам Волжского движения, и было принято решение стенографировать эти выступления. Кроме членов Общества на этих мероприятиях обычно при сутствовали и гости. Так на собрании 14 мая 1928 г. в качестве гостей присут ствовали Аусовский, Штайдлер, Н.Ф. Новожилов, Я.Г. Лозовой, И.Я. Якушев, А.Ф. Изюмов, Г.Ф. Фальчиков, Ф.Т. Аспидов. Члены общества и гости заслу шали доклады И.М. Брушвита «Перед выступлением чехословаков на Волге», П.Д. Климушкина «Политическая ситуация в Самаре перед чехословацким выступлением» и воспоминания И.П. Нестерова о его поездке в Уральск «От Волги до Уральска» (ГАРФ 4: Л. 1)5. На собрании 2 июля 1928 г. среди гостей А.А. Виноградов, генерал Н.А. Ходорович, А.Ф. Изюмов, В.М. Краснов. С боль шим интересом был выслушал доклад С. Чечека «От Пензы до Урала». Он вы звал многочисленные вопросы и живой обмен мнениями (ГАРФ 4: Л. 3). апреля 1929 г. на общем собрании Общества был принят разработанный ко миссией план-проспект первого сборника статей о Волжском движении. В сборник предполагалось включить статьи В.Г. Архангельского «Общая харак теристика положения на Волге в момент выступления Комуча» (0,75 авторских листа, далее — а.л.), С.А. Щепихина «Под стягом Учредительного собрания»

(2,25 а.л.), генерала С. Чечека «Волжский фронт и военный план движения»

(объемом приблизительно в 1–1,25 а.л.), П.Д. Климушкина «Деятельность Комуча» (3 а.л.), И.П. Нестерова «Комуч и национальные областные правитель ства» (2 а.л.), С.Н. Николаева «Общая характеристика деятельности Комуча»

(2,5 а.л.), д-ра Власака «Комуч и чехословаки» (2 а.л.), М.П. Полосина «1918 год»

(2 а.л.) и документальные материалы (ГАРФ 4: Л. 4–5). Общий предполагае мый объем сборника составлял 14–15 листов. Сборник постановили издать не позднее октября 1929 г. в «Франко-славянской» типографии в Париже (ГАРФ 5: Л. 1). Вероятно сборник проходил своеобразную цензуру, так как рукопись книги предоставлялась для ознакомления в Военную канцелярию президента Чехословацкой республики (ГАРФ 5: Л. 2–3). В конце 1929 г. началась подготов ка второго сборника и небольшой книге специально о золотом запасе, вывезен ном из Казани.

Однако в самом разгаре работы Общества пришло сообщение из МИДа ЧСР о прекращении с 1 января 1930 г. его финансирования. Об этом сообщал в пись ме Председателю Общества С. Чечеку секретарь П.Д. Климушкин. Он писал, что отсутствие финансирования приведет к прекращению работы Общества как Русское зарубежье и славянский мир раз в тот момент, когда его деятельность только начала разворачиваться (поми мо докладов в ближайшие дни должен был выйти из печати 1-й сборник, нача лось формирование второго, куда должны были войти статьи П.Д. Климушкина и С. Чечека, а также приступили к подготовке особой брошюры, которой чле ны Общества придавали большое значение, ибо в ней впервые документально должно было быть установлено, куда девалось казанское золото. Климушкин просил Чечека приехать из Чешских Будеёвиц, где он находился, в Прагу и пе реговорить с заместителем министра иностранных дел К. Крофтой о сохране нии Обществу содержания хотя бы в 1500–2000 кр.ч., так как вопросы о суб 5 Протоколы общих собраний белоэмигрантского Общества участников Волжского дви жения 1918 г. Подлинные (май 1928 — апрель 1929) (ГАРФ 4: Л. 1).

Е.П. Серапионова сидиях решались как раз в тот момент (ГАРФ 5: Л. 4). С. Чечек действительно в свой приезд в Прагу посетил МИД, но не застал Крофту на месте, о чем и сообщил Климушкину (ГАРФ 5: Л. 5). Сокращение финансирования было вы звано прежде всего мировым экономическим кризисом конца 1920-х—начала 1930-х гг., сильно затронувшим Чехословакию. К тому же «русская акция помо щи» чехословацкого правительства была рассчитана на ограниченный период пока эмигранты не интегрируются в чехословацкую жизнь. В начале 1930-х го дов из-за резкого сокращения дотаций была приостановлена либо полностью прекращена деятельность и других русских эмигрантских организаций. В г. принимается решение о ликвидации Земгора (ГАРФ 131: Л. 1, 91, 106). В кон це января 1930 г. состоялось годичное общее собрание Общества в помещении Земгора, на котором был обсужден отчет о деятельности за год, план будущей работы, вопрос о финансовом положении и прошли выборы правления и реви зионной комиссии. (ГАРФ 5: Л. 7). Первый сборник, подготовленный членами Общества, вышел в феврале 1930 г., о чем свидетельствует письмо с благодар ностью за полученную книгу «Гражданская война на Волге в 1918 г.» из част ного архива и библиотеки президента от 25 февраля 1930 г. (ГАРФ 5: Л. 11). В подробнейшем трехтомном справочнике «Труды русской, украинской и бело русской эмиграции, изданные в Чехословакии в 1918–1945 гг. (Библиография с биографическими данными об авторах)» среди трудов, изданных Обществом, кроме первого вышеуказанного сборника, насчитывавшего 286 страниц, указа на и изданная отдельно брошюра русского врача-хирурга М.П. Полосина, вы пускника медицинского факультета Юрьевского университета, служившего с 1918 г. в чехословацких войсках в России и с ними приехавшего в Прагу в 1920 г.

«1918 год (из воспоминаний обывателя)» (Труды 1996. Т. 1. Ч. 3: 1015). Полосин являлся одним из основателей Пражского Земгора, работал чехословацким во енным врачом, в 1935 г. стал председателем Союза русских врачей и состоял в Союзе русских писателей и журналистов, занимаясь литературной деятельно стью (Труды 1996. Т. 1. Ч. 2: 592).

Завершая рассказ об этом Обществе и подводя итоги его деятельности, необ ходимо отметить, что его члены завершили описание архива Комуча, состави ли библиографию о Волжском движении, в журнале «Воля России» печатались статьи и доклады об этом движении. Обращение к этим материалам, подготов ленным непосредственными участниками событий, позволяет лучше понять и представить обстановку того времени, расклад сил, движущие мотивы участ ников движения, их отношения с чехословацкими легионерами и другими ан тибольшевистскими центрами Урала и Сибири.

Русское зарубежье и славянский мир ИСТОЧНИКИ ГАРФ 1 — Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Москва. Ф.

Р-6082. Общество участников «Волжского движения 1918 г.» г. Прага 1927— 19[33]. Оп. 1. Д. 1. Устав Общества.

ГАРФ 2 — ГАРФ. Ф. Р-6082. Оп. 1. Д. 2. Протоколы Учредительного собрания бе лоэмигрантского Общества участников Волского движения 1918 г. Подлинные.

14, 26 ноября 1927 г.

ГАРФ 3 — ГАРФ. Ф. Р-6082. Оп. 1. Д. 3. Протоколы заседаний правления белоэми грантского Общества участников Волжского движения 1918 г. Подлинные. 9 де кабря 1927–12 апреля 1929 г.

Общество участников «Волжского движения 1918 г.»

ГАРФ 4 — ГАРФ. Ф. Р-6082. Оп. 1. Д. 4. Протоколы общих собраний белоэмигрант ского Общества участников Волжского движения 1918 г. Подлинные (май — апрель 1929).

ГАРФ 5 — ГАРФ. Ф. Р-6082. Оп. 1. Д. 5. Переписка с канцелярией президен та Чехословацкой республики о материальной помощи Обществу со сторо ны Министерства иностранных дел ЧСР, об издании сборника по истории Гражданской войны на Волге.

ГАРФ 6 — ГАРФ. Ф. Р-6082. Оп. 1. Д. 6. Автобиографии и анкеты членов белоэми грантского Общества участников Волжского движения 1918 г. 1928 г.

ГАРФ 21 — ГАРФ. Ф. Р-6082. Оп. 1. Д. 21. Копии писем эсера-белоэмигранта Е.Е. Лазарева М.Ю. Морозову о гражданской войне в Сибири.

ГАРФ 131 — ГАРФ. Ф. Р-5764. Оп. 1. Д. 131. Переписка с правительственными учреждениями и общественными организациями Чехословакии о ликвидации Земгора (1932—1934).

ГАРФ 148 — ГАРФ. Ф. Р-5764. Оп. 1. Д. 148. Переписка с Российским земско городским комитетом помощи беженцам в Париже по организационным во просам.

ЛИТЕРАТУРА Белошевская 2000, 2001 — Хроника культурной, научной и общественной жизни русской эмиграции в Чехословацкой республике. Т. 1, 2 / Ред. Л. Белошевская.


Прага Славянский институт АН ЧР.

Красильников 2002 — Архивы Кремля. Судебный процесс над социалистами революционерами (июнь — август 1922 г.). Подготовка. Проведение. Итоги. Сб.

док. / Сост. С.А. Красильников и др. Москва Росспэн.

Савицкий 2002 — И. Савицкий. Прага и Зарубежная Россия (очерки по истории русской эмиграции 1918—1938 гг.). Прага: Ideg Prague.

Серапионова 1995 — Е.П. Серапионова. Русские эмигранты в Чехословацкой респу блике в 20—30-х гг. Москва: Институт славяноведения и балканистики РАН.

Труды 1996 — Труды русской, украинской и белорусской эмиграции, изданные в Чехословакии в 1918—1945 гг. (библиография с биографическими данными об авторах). Т. 1, часть 1, 2, 3. Praha: Nrodn knihovna esk republiky.

Galandauer 1993 — Jan Galandauer a kol. Slovnk prvnho eskoslovenskho odboje 1914–18. Praha: Hermes.

Veber 1993 — V. Veber. Strana eser v modernch ruskch djinch a v Praze // Rusk a ukrajinsk emigrace v SR v letech 1918–1945 (sbornk studi-1). Praha: Seminr pro djiny vchodn Evropy pi stavu svtovch djin FF UK. Русское зарубежье и славянский мир Јелена Павловна Серапионова ДРУШТВО УЧЕСНИКА „ВОЛШКОГ ПОКРЕТА 1918. ГОДИНЕ“ Резиме Године 1927. у Прагу је настало Друштво учесника Волшког покрета 1918. године. У њега су ушли руски емигранти и чехословачки легионари. Друштво се бавило проучавањем Грађанског рата у Поволжју 1918. године, историјом Комуча (Комитета чланова Сверуске Уставотворне скупштине) у Самари, везама есера и јединица Чехословачког корпуса у Русији, издало је зборник радова и брошуру М. П. Полосина, систематизовало архив Комуча, а његови чланови држали су реферате и предавања.

Кључне речи: Грађански рат у Русији, есери, чехословачки легионари, чехословачка по буна, руски емигранти у Чехословачкој Виктор Скрунда Wszechnica Polska — Szkoa Wysza w Warszawie Zakad Filologii Rosyjskiej Варшава, Польша «МЕНЬШИНСТВЕННАЯ ИДЕЯ» И РУССКАЯ ОЧЕРКОВАЯ ЛИТЕРАТУРА В МЕЖВОЕННОЙ ПОЛЬШЕ (30-е гг.) Аннотация: В начале 30-х годов приобрёл остроту вопрос о выборе концепции относи тельно будущего русских в Польше: «эмигрантской» (основанной на убеждении о кратков ременности существования советского государства в тогдашней его неприемлемой форме) или «меньшинственной» (основанной на признании политических реалий и необходимо сти прочного обоснования в Польше среди других меньшинств). Динамика взаимоотно шений приверженцев указанных программ привела к преобладанию «меньшинственно сти». Переломным моментом можно считать создание Союза Русских Меньшинственных Организаций (1931) — и зарождение «меньшинственного очерка». Представленные вопро сы рассматриваются на материале избранных очерков В. Хмарина и др.

Ключевые слова: русская эмиграция в Польше, автохтоны, диаспора, лимитрофы, мень шинственность, меньшинство, очерк, В. Хмарин П остепенное обогащение знаний о политической и культурной жизни по революционного рассеяния, «российского» (по «нансеновской» формули ровке), в частности национального русского, подводит к выводу о необходимо сти систематического изучения различий в положении русских, пребывающих в разных странах послеверсальской Европы. На общем фоне нового геопо литического порядка 20—30-х годов прошлого столетия следует выделить группу так называемых лимитрофных государств, возникших на части гео графического пространства распавшихся прежних империй. К числу таких стран-лимитрофов принадлежала и межвоенная Польша.

Говоря о своеобразии положения русских в Польше необходимо учесть меж ду прочим славянский характер иноязычного окружения (как в межвоенной Чехословакии, но иначе чем в прибалтийских странах), традицию непосред ственных культурных польско-русских взаимосвязей, значительное распро странение русского языка в среде польской интеллигенции (и некоторых мень Русское зарубежье и славянский мир шинств), длительное присутствие старообрядческих общин, исключительно русских, привыкших пребывать в чуждом культурном окружении, наконец, мощное присутствие стихии восточнославянских автохтонов на восточных «кресах» (окраинах) польского государства, в основном православных, прояв ляющих естественное тяготение к «русскости» в широком ее понимании, в духе прежней «единой и неделимой», однако лишенных четкого национального са мосознания.

К тридцатым годам приобрел остроту вопрос о выборе одной из двух кон курирующих концепций относительно будущего русских, пребывающих в Польше: «эмигрантской», общей для всей эмигрантской массы во всех странах пребывания, основанной на убеждении о кратковременности существования «Меньшинственная идея» и русская очерковая литература в межвоенной Польше...

советского государства в тогдашней его неприемлемой форме, на вере в воз вращение в свободную от большевизма Россию, или же оригинальной «мень шинственной» концепции, основанной на признании тогдашних политических реалий, на желании прочно обосноваться в Польше, среди других признанных меньшинств, тем самым обеспечив себе стабильные перспективы культурного развития, вне зависимости от внешних политических потрясений.

Сопоставляя динамику распространения обеих доктрин, следует отметить неуклонное укрепление позиции меньшинственников (по мере стабилизации Европы, уже с участием СССР) за счет потерь в эмигрантском лагере. Именно в начале тридцатых годов становится очевидным преобладание меньшинствен ной идеи, а условным переломным моментом удобно признать объединение многочисленных разрозненных групп и «обществ» в единую структуру Союза русских меньшинственных организаций (учредительный съезд СРМО состо ялся в 1931 году).

* Успех меньшинственных начинаний зависел от привлечения молодежи, «третьего поколения», потерявшего доверие ко всем прежним (дореволюци онным) идеологическим направлениям, ко всем партийным вождям, несущим ответственность за поражение, за потерю родины. Вступать в организации «отцов» эта молодежь не стремилась. Поэтому следующим важным событием стало основание Русского общества молодежи (в 1933 году, по инициативе ру ководства СРМО) на базе существовавших студенческих союзов, но открытого для всей русской молодежи (Skrunda 1997). Целью общества было подготовить будущих деятелей меньшинственного движения, но ожидания организаторов были шире, предусматривалась пропагандистская активность на местах, в про винциальных местечках и деревнях. О необходимой «смене поколений» в руко водящих кругах писал с достаточной откровенностью один из молодых учре дителей РОМ-а: «Оказалось, что старшее поколение [...], выросшее в условиях державной России [...], мало подготовлено к меньшинственной работе. Из это го следует, что развитие деятельности организаций возможно лишь в том слу чае, если всю тяжесть работы сможет взять на себя младшее поколение русской общественности» (Егоров 1933).

Оживление меньшинственных надежд в начале тридцатых годов было не случайно. Именно тогда наступило временное потепление польско-советских Русское зарубежье и славянский мир взаимоотношений в связи с приготовлением и заключением пакта о ненападе нии (в 1932 году, сроком на три года, с возможностью продления еще на два).

Добавочным толчком стал приход к власти Адольфа Гитлера в Германии.

Главной трибуной меньшинственой мысли были газеты братьев Евгения и Федора Котляревских. В рассматриваемое время ими издавались параллельно «Наше время» и «Русское слово»;

главное различие состояло в том, что к пер вой из названных прилагалась «заграничная» версия известной рижской газе ты «Сегодня». В том же знаменательном 1932 году Котляревские предприняли решительный наступательный шаг, удвоив объем газеты (с двух до четырех, иногда до шести страниц большого формата) и создавая тем самым возмож ность расширения жанрового диапазона публикуемых текстов. Вскоре было В. Скрунда оформлено варшавское отделение редакции (основная редакция находилась в Вильне) с Федором Котляревским во главе.

В объявлении о подписке на «Наше время» в 1934 году редакция демон стративно определяла газету как «независимый орган русского националь ного меньшинства в Польше», а главной задачей своей считала защиту прав меньшинства и «беспристрастное освещение его политических, религиозных и бытовых нужд и интересов», подчеркнув свою тесную связь «с обществен ными деятелями русского меньшинства». Отдельные положения меньшин ственой программы уточнялись в редакционных статьях и печатных высту плениях публицистов. Заверения о «строгой лояльности» по отношению к польскому государству сочетались с декларируемой «верностью заветам рус ской культуры», тем культурным ценностям, «которые в рамках польской го сударственности должны служить объединенным интересам двух народов на почве единой Польской Республики» (1000 1933). Часто речь шла о различии интересов меньшинства и эмигрантов, о различии целей, и на фоне классиче ского утверждения, что главной задачей меньшинственников является «укре пление своих национально-гражданских позиций», интересно отметить прин ципиальное расхождение с эмигрантами по вопросу о «непримиримости» в отношении к советскому государству: роль русского меньшинства определя лась как «хранителя традиционной русской культуры без участия в той анти большевистской агитации, которая естественно присуща политической эми грации» (Эмиграция 1934). Попутно заметим, что отказ от «непримиримости»

вызывал обвинения меньшинства в «соглашательстве», в измене всему русско му (эмигрантскому) делу. В той же цитируемой редакционной статье предусма тривалась и возможная в будущем полезная для польского государства роль меньшинства. По мнению автора статьи «правильная постановка со стороны польской государственной власти меньшинственной проблемы создаст на гра нице между Польской Республикой и будущей Россией сплоченную массу рус ского населения, тесно спаянного с польской государственностью и укрепляю щего связи между Польшей и свободной Россией» (Эмиграция 1934).


С укреплением меньшинственной идеологии было связано зарождение осо бой жанровой разновидности путевого (в частности «охотничьего») очер ка, всецело подчиненного задаче художественного воплощения программы СРМО. «Меньшинственные очерки» публиковались в газетах Котляревских;

эмигрантская пресса (в те годы «Молва», «Меч») таких текстов избегала.

Зачинателем рассматриваемого литературного явления следует признать Русское зарубежье и славянский мир Всеволода Хмарина, в тридцатые годы одного из самых активных прозаиков, проживающих в Польше, автора серии четырех меньшинственных очерков (1932—1933), посвященных природе и коренным жителям Полесья, страны девственных лесов, огражденной от чуждых внешних влияний непроходи мыми болотами (со слабой населенностью). Хмарин уже был автором книги «Среди звериных становищ. Охотничьи рассказы» (1930) о том же Полесье, в манере ранних произведений М. Пришвина. Книга Хмарина несомненно имела инспирирующее значение для формирования меньшинственных очерков, об ратив внимание на возможность использования старой тургеневской (отчасти аксаковской) линии пейзажных зарисовок, уже в новой, современной функции.

Очерки Хмарина подводили к выводу о исконной русскости (этнической, куль «Меньшинственная идея» и русская очерковая литература в межвоенной Польше...

турной) востока межвоенной Польши, что было одной из фундаментальных предпосылок всей меньшинственной программы.

В очерках Хмарина автохтоны были представлены согласно идеалу жизни в совершенной гармонии с природой. Полешуки сами являлись частью приро ды, неотъемлемой принадлежностью леса, как вековые дубы, глубоко вросшие корнями в землю. Органическая связь с природой в литературной традиции (Тургенев, Пришвин) приобретала этическое значение, становилась залогом высоких нравственных качеств, облагораживала, возвышала. Такая карти на жизни русской общественности вне России, в рассеянии имела ярко выра женный полемический характер, резко противоречила, по тогдашнему выра жению, «эмигрантской психологии», основанной на понятиях бездомности, неприкаянности русских изгоев, «людской пыли», несомой порывами ветра в неизвестном направлении.

Уже в первом «полесском» очерке Хмарин выразил основные тезисы мень шинственной прграммы (Хмарин 1932а).

Июньский зной, полный разгар жатвы. Звучит песня жниц, «знакомая с дет ства», «истоки которой теряются в давно минувших веках». Песня не знает гра ниц и не подвластна течению времени, своим постоянным присутствием она подтверждает духовную связь с Россией, становится символическим призна ком принадлежности к русскому культурному пространству.

К местной русской интеллигенции Хмарин относился с недоверием, обви нял ее в национальной нестойкости. Отмечал и случаи перехода православных священников в католичество (их называли тогда «перелетами»). И только кре стьянство, по мнению писателя, «корявое, невежественное», «сильное своей черной земляной правдой», сохраняло верность «традициям предков».

Успешная реализация меньшинственной программы зависела от активной просветительской деятельности интеллигенции в крестьянской среде, от при общения основной массы крестьян на востоке Польши к богатству русской культуры, тем самым способствуя их национальной самоидентификации как русских. Недостаточная активность интеллигенции в указанной области вы зывала серьезные опасения, а создавшееся неблагоприятное положение описы вал В. Денисов, посвятивший этому вопросу статью «Роль русской меньшин ственной интеллигенции» (Денисов 1933а). Исходя из предпосылки, что само существование интеллигенции оправдано лищь существованием взрастившей ее народной массы, пользуясь прежними народническими представлениями о задолженности образованного сословия перед простым народом, Денисов об Русское зарубежье и славянский мир ращался к русским интеллигентам с призывом оказать более эффективную поддержку меньшинственному делу, «проявлять максимум творческой энер гии для утверждения своего настоящего, для завоевания себе прочного места среди господствующего большинства и для спасения себя от страшной денаци онализации» (Денисов 1933а). Главная угроза, по мнению Денисова, состояла в том, что «деревня непростительно забыта» меньшинственными деятелями.

«Глубокая пропасть лежит между нашими интеллигентскими организациями в городах и миллионным населением, живущим на нашем восточном рубеже», — писал Денисов, подчеркивая вредность этой «пропасти» для всех русских в Польше. Заканчивая статью, которая была приурочена ко Дню русской культу ры, главному празднику всего русского зарубежья, автор делился с читателя В. Скрунда ми гоькой рефлексией о том, что сегодня в Варшаве и других городах пройдут торжественные собрания с речами и концертами, «а в затерянных среди лесов и болот русских деревенских уголках Полесья, Виленщины, Волыни будет по будничному протекать жизнь, такая далекая от мысли о нашем сегодняшнем национальном празнике» (Денисов 1933а).

Представленные в статье Денисова положения были дополнены в его очер ке «На родной земле» (Денисов 1933б). Автор следовал проверенным хмарин ским образцам жанра, подчеркивая русский характер описываемой местности.

Очерк построен согласно тургеневской «охотничьей» схеме, как ряд случайных встреч рассказчика, закончившего охоту, с несколькими местными жителями, в данном случае русскими, выбитыми из обычной жизненной колеи недавними событиями (детали сцены у костра восходят к «Бежину лугу»). Организующим элементом стал мотив русской песни, слова которой в начале очерка звучащие над полесскими полями «тоской и болью» (Денисов 1933б), в хмаринском же по нимании, как символический знак духовной принадлежности к русской куль туре (песня была на слова Некрасова). Подтверждена и «русская» локализация сцены: костер разложен возле кладбищенской церкви. В поисках спасительного выхода Денисов предлагает путь «малых дел», постепенного улучшения мате риальных условий личной трудовой деятельностью, придавая труду значение высокой национальной миссии. Меньшинственный смысл этого предложения раскрывается в словах бывшего капитана, который в очерке выступает в роли резонера. В новых, неблагоприятных условиях капитан успешно ведет неболь шое сельское хозяйство, имея в виду будущее своих детей здесь, в Польше. Он сохранил чувство собственного достоинства, ни на что не жалуется и не ожи дает ничьей помощи. Окончание очерка оптимистично. Реальность пробудив шейся надежды выражена, как и в начале, словами песни. У догорающего ко стра бывший капитан, занятый своей двустволкой, напевает негромко: «Ты взойдешь, моя заря...». Интересно отметить совет Денисова освободиться от бремени прошлого, забыть прежние обиды и сосредоточиться исключительно на настоящем, начать новую, сознательно меньшинственную жизнь (Денисов 1933б).

В отличие от корифеев эмигрантской идеологии меньшинственники не были заинтересованы в сохранении политической напряженности во взаимоотно шениях с советским государством и не демонстрировали особой враждебности к восточному соседу. С этой точки зрения интересен «праздничный» рассказ Хмарина «В пасхальную ночь» (Хмарин 1932б).

Русское зарубежье и славянский мир Хмарин отказался от эмигрантского шаблона ностальгических воспоми наний о праздновании Светлого Христова Воскресения в счастливом дет стве, в далекой, ныне утраченной стране. Не воспользовался и выигрышной темой безмерных страданий народа в «убиенной» России под игом безбожни ков. Действие своего рассказа он поместил «сегодня» и «здесь», на родной по лесской земле, а сюжет основал, неожиданно и вопреки зарубежным схемам, на мотивах примирения с недругами, прощения их прегрешений, вникнув в смысл пасхальных благостных песнопений. Дед Ламантий, старый полешук, проживавший в лесу над речкой Загулянкой, давно отрекся от младшего сына, оставшегося «за кордоном», на советской стороне, и примкнувшего к организа ции воинствующих атеистов. «Но когда с клироса донеслось радостное, величе «Меньшинственная идея» и русская очерковая литература в межвоенной Польше...

ственное «и друг друга обымем», старик [...] преобразился, глубже ушел в себя и несколько минут находился в [...] просветленном состоянии [...] Беззвучно шеп тал: [...] «Сыну [...] прощаю и молюсь»». Произошло странное: «Дед Ламантий молится за безбожного сына, и слезы радости, любви и всепрощения тихо ка пают из его старческих глаз...» (Хмарин 1932б).

Заветной целью меньшинственных деятелей было создать самобытную местную культуру, некий провинциальный вариант культуры общенациональ ной, применительно к местным условиям, для будущего безопасного существо вания русского меньшинства как полноценного феномена в инокультурном окружении. Замечания по этому вопросу высказал анонимный автор статьи под несколько странным заглавием «О краденом и собственном» (О краденом 1934). По мнению автора, различие между меньшинственниками и эмигранта ми состоит в том, что «меньшинства живут органически», то есть их интересы, в частности культурные, «крепко переплетаются» с интересами страны их про живания. Тем самым перед меньшинством стоит «специальная культурная за дача»: не только хранить прежние традиции, но и использовать возможность «создания новой культуры, русской в своей глубокой основе, сочетающейся с культурными особенностями» инонационального бльшинства.

Эту тему затронул и Хмарин в последнем из упомянутых четырех очерков. В заглавии этого итогового текста приводится первая строка популярной народ ной песни «Не брани меня, родная», а перспективу создания варианта русской культуры автор связывал с развитием народного творчества, с высокой оцен кой духовного потенциала народной массы, способной самостоятельно, без по мощи извне, созидать нечто оригинальное, новое (Хмарин 1933).

Начало очерка построено на противопоставлении (помнящего времена Жана Жака Руссо и Карамзина) цивилизации и природы. Город семантизирует ся резко отрицательно: «черный, закопченный, охваченный клещами машини зации», городская жизнь «вывороченная наизнанку, сутолочная и обманная».

Счастливая жизнь протекает в мире подлинных ценностей, вне города, в рус ской старообрядческой деревне. Композиционной доминантой очерка, олице творением чистоты нравов и естественности чувств является, как и в некото рых других произведениях Хмарина, тема русской народной песни. Указанному противопоставлению придается новый, соответствующий меньшинственной идее, смысл: полесская глушь своя, родная, городские же веяния наделены при знаками чуждости, враждебности. В вечерней тишине слышно, как «застучало Русское зарубежье и славянский мир ведро у колодца», вот «скрипнула дверь». И вдруг, среди «убаюкивающего по коя» зазвучал «перелив народной песни», вызывая чувство радости: «Крепка русская песня на чужбине, живуча!» Происходит сакрализация песни, автор привлекает символику страстной недели (зажженная «четверговая» свечка) и преодоления смерти (Воскресение Христово). Песня звучит торжествующим «красным звоном пасхального благовеста», предвестием «национального воз рождения». Обосновывая свою концепцию создания меньшинственной куль туры на основе самородной талантливости народа, Хмарин вспоминает девят надцативечных «писателей самоучек, не получивших никакого ообразования», называет имена И. Сурикова, С. Дрожжина, Вдовина и других;

рассказыва В. Скрунда ет и необычную историю создания песни «Не брани меня, родная...» на слова Алексея Разоренова, одного из забытых народных талантов (Хмарин 1933).

Рассмотренный культурный феномен давно стал достоянием истории.

Провинциальный меньшинственный вариант русской культуры в многонаци ональном польском государстве так и не успел оформиться до конца, перечер кнутый, как и многое другое, началом и результатами второй мировой войны.

Следует заметить, что из всего сказанного вытекает методологический вы вод о неправильности синонимического употребления терминов «рассеяние/ диаспора» и «эмиграция», так как «рассеяние» охватывает еще и национальное меньшинство. Предложенное уточнение особенно важно в тех случаях, когда перемещение государственной границы не влечет за собой значительного пе ремещения коренного населения.

ЛИТЕРАТУРА Денисов 1933а — В. Денисов. Роль русской меньшинственной интеллигенции // Наше время. № 133.

Денисов 1933б — В. Денисов. На родной земле // Наше время. № 156.

Егоров 1933 — Н. Егоров. О задачах Русского общества молодежи // Наше время.

№ 272.

О краденом 1934 — О краденом и собственном // Наше время. № 70.

Хмарин 1932а — Х-н. Из глуши Полесья (из записной книжки) // Наше время. № 86.

Хмарин 1932б — В. Х-н. В пасхальную ночь. // Наше время. № 102.

Хмарин 1933 — В. Хмарин. «Не брани меня, родная» (из записной книжки) // Наше время. № Эмиграция 1934 — Эмиграция и меньшинство // Наше время. № 162.

1000 1933 — 1000 // Наше время. № 290.

Skrunda 1997 — W. Skrunda. Rosyjska «mniejszociowa» organizacja modzieowa w Polsce midzywojennej // Studia Rossica. V. Warszawa: IR UW.

Виктор Скрунда „МАЊИНСКА ИДЕЈА“ И РУСКА ПУБЛИЦИСТИКА У МЕЂУРАТНОЈ ПОЉСКОЈ ТРИДЕСЕТИХ ГОДИНА Резиме Почетком 30-их година заоштрено је питање око избора концепције у вези с будућношћу Руса у Пољској: „емигрантске“ (засноване на уверењу у краткотрајност совјетске државе у Русское зарубежье и славянский мир тадашњем неприхватљивом облику) или „мањинске“ (утемељене на прихватању политичких реалија и потреби да се заузме трајније место у Пољској међу другим мањинама). Динамика узајамних односа присталица ових програма довела је до преваге „мањинске“ идеје.

Преломним моментом може се сматрати стварање Савеза руских мањинских организација (1931) и стварање „мањинске публицистике“. Представљена питања разматрају се на одабра ним есејима В. Хмарина и др.

Кључне речи: руска емиграција у Пољској, аутохтони, дијаспора, лимитрофи, мањина, есеј, В. Хмарин Несиба Палибрк-Сукич Городская библиотека Панчево Панчево, Сербия «РУССКО-ЮГОСЛАВСКИЙ АЛЬМАНАХ» В ИЗДАНИИ РУССКО ЮГОСЛАВСКОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ В ГОРОДЕ ПАНЧЕВО Аннотация: Поскольку в г. Панчево существовали большая русская колония, русский госпиталь, крупная церковная община, на Православном кладбище были похоронены сотни россиян, появилась необходимость строительства и русского храма. Публикация «Русско югославского альманаха» в г. Панчево была вызвана необходимостью найти поддержку стро ительству памятной часовни российскому царю Николаю II. В опубликованный на сербском языке сборник вошли труды российских и югославских ученых, художественные сочинения писателей и поэтов, посвященные проблемам развития российско-югославских отношений, идеям славянского единства и панславизма, которые в начале ХХ столетия вынесла на пе редний план волна русской эмиграции: множество российских интеллектуалов оказались в Королевстве СХС, и учреждение Русско-югославского объединения стало попыткой вопло тить в жизнь идеи объединения славян.

Ключевые слова: славянское единство, панславизм, Объединение, Альманах, Мошин, Тарановский, Погодин, Соловьев, Струве П убликация «Русско-югославского альманаха» в г. Панчево была вызвана необходимостью найти поддержку строительству памятной часовни рос сийскому царю Николаю II. Поскольку в г. Панчево существовали большая рус ская колония, русский госпиталь, крупная церковная община, на Православном кладбище были похоронены сотни русских, появилась необходимость строи тельства и русского храма. В рамках Русско-югославского объединения (Руско југословенска заједница) с этой целью был образован Комитет по воздвижению часовни. Одновременно Комитет издал «Русско-югославский альманах» «с на деждой, что каждый его экземпляр будет кирпичом для строительства этого храма» (Мошин 1934: 4). Владимир Алексеевич Мошин, византолог, славяно вед, знаменитый ученый, изучавший кириллические рукописи на Балканах, яв лявшийся редактором Альманаха, жил тогда и работал в Панчево.

Русское зарубежье и славянский мир «Русско-югославский альманах» появился на сербском языке. В него вош ли труды российских и югославских ученых, художественные сочинения пи сателей и поэтов, посвященные проблемам развития российско-югославских отношений, идеям славянского единства и панславизма, которые в начале ХХ столетия вынесла на передний план волна русской эмиграции: множество рос сийских интеллектуалов оказались в Королевстве СХС, и учреждение Русско югославского объединения стало попыткой воплотить в жизнь идеи объедине ния славян во главе с мощной и великой Россией.

Инициатива широкого движения российско-югославского единения, бази ровавшегося на реальной политической и культурной программе, берет свое начало в Панчево, в котором и было учреждено первое Русско-югославское объ Н. Палибрк-Сукич единение. Незадолго после этого события была основана Русско-югославская лига в Сараево, потом такая же организация в Загребе.

В связи с этим в Альманахе была опубликована программа, озаглавлен ная «Славянская взаимность», которая впервые, была представлена 10 дека бря 1933 года на учредительном заседании Русско-югославского объединения в Панчево. В ней говорится: «Мы должны создать организацию, с надписью на ее флаге: «Славянская мысль и славянское дело… Прямо сегодня, по техниче ским причинам, мы не можем создать организацию, которая объединит всех славянских братьев, но мы можем начать действовать и постепенно расши рять поле нашей деятельности… Сначала мы создадим организацию братьев россиян, организуем изучение русского языка, русской национальной культу ры… Мы будем изучать славянское прошлое и настоящее, для того, чтобы го товиться к наступлению будущего, руководствуясь в своей работе славянской мыслью и славянским делом» (Барјактаревић 1934: 95). Создание Объединения было поддержано Владимиром Алексеевичем Мошиным, который принимал активное участие в его работе. В деятельности Русско-югославского объедине ния принимали участие многие видные жители города Панчево, а также пред ставители Панчевской русской колонии, российские городские и благотвори тельные организации, а также «Коло сербских сестёр» и «Благотворительная задруга „Српкиња“».

Идея об учреждении Русско-югославского объединения исходит из идеи о наступающей эре славянской взаимности, в которой славянским народам бу дет возможно занять свое место на равных с народами, имеющими долгую традицию политической культуры, ибо славянские народы уже показали, что они не только завоевали все достижения мировой культуры, но и заставили «заносчивую Западную Европу склониться перед такими великими творени ями славянского гения, как славянская музыка, произведения Достоевского, храм Карагерогиевичей в Опленаце, скульптуры Мештровича, живопись Рериха. Пришла пора и самим славянам на основании прошлого и нынешне го сформулировать реальные политические цели, направленные в будущее.

Общеславянское сотрудничество, солидарность, создание общеславянского по литического единства — это общй политический путь славянской эры в исто рии» писал Владимир Мошин. Идея славянства, которая В. Мошиным в году была обоснована в газете «Банатски весник» (выходила в г. Панчево), ба зируется на том, что мощная национальная Россия возглавит славянство. Это единственный путь для наступления славянской эры на политическом и куль Русское зарубежье и славянский мир турном поле. Славянство должно верить в национальное возрождение России.

В обстоятельствах, когда большая часть представителей русской литературы и искусства оказались в югославском обществе, возникла необходимость ор ганизовать широкое движение с реальной политической и культурной про граммой.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 21 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.