авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |

«РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ ФГБОУ ВПО ТЮМЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИНСТИТУТ ГУМАНИТАРНЫх НАУК РОССИЯ И ГЕРМАНИЯ В ...»

-- [ Страница 5 ] --

И Маркс призывал своих соотечественников «вооружаться против новой оборонительной войны, не одной из появившихся сегодня ло кализованных войн, а против расовой войны против объединившихся славянской и романской рас»2. Отсюда было уже недалеко до той «тотальной войны», которую провозгласил Йозеф Геббельс (1897 1945 гг.) в 1943 г. перед рокочущей публикой дворца спорта3.

Еще до рубежа веков из враждебного образа русского возник основанный на расизме образ врага. Признание этого факта облегча ет понимание великих катастроф xx столетия, восхищения немцев войной в 1914 г., а также широкой поддержки, которой пользовалась в 1941 г. операция Барбаросса в немецком народе. «Наплыв сте пи против нашего благородного континента», заявил Геббельс после проигранной битвы за Сталинград, «начался этой зимой с новой силой, затемняя все прошлые угрозы. Немецкий вермахт со своими союзниками создает против него единственный вообще возможный заслон»4. Убедительность этих слов кроется далеко не только в них самих. Ее можно объяснить существовавшим уже столетие страхом перед нападением разрушающей культуру массы. Остается вопрос об актуальности этого восприятия после окончания Второй мировой войны, о его влиянии на холодную войну и немецкий образ России в новом столетии.

Fischer F. Krieg der Illusionen. Die deutsche Politik von 1911 bis 1914. Dsseldorf: Droste Verlag, 1969. P. 270. Цит. по: Winkler H. A. Der lange Weg nach Westen. Erster Band: Deutsche Geschichte vom Ende des Alten Reiches bis zum Untergang der Weimarer Republik. Mnchen. C. H. Beck, 2000. P. 207. Goebbels J. Goebbels-Reden. Band 2: 1939-1945. Dsseldorf: Droste Ver lag, 1971. P. 205. Там же. С. 175. Глава 11. РОССИЯ В МЕДИАДИСКУРСЕ ГЕРМАНИИ:

КоММенТаРии и оЦенКи неМеЦКиХ ЭКСПеРТов Евгения Сайко С российской стороны часто раздаются упреки по поводу освеще ния России немецкими журналистами. На последнем Петербургском диалоге в Москве в ноябре 2012 г. вновь была высказана озабочен ность тем, что в прессе Германии все заметнее поток жесткой крити ки3, немецкими газетами «немало выпущено острых стрел»4 в адрес России. Посол Российской Федерации в Германии в 2004-2010 гг.

В. В. Котенев также многократно высказывался об однобоком, по его мнению, взгляде на Россию и в шутку предлагал ввести премию за сдачу в утиль старых клише (по аналогии с премией за сдачу ста рых автомобилей)5. В 2008 г. М. С. Горбачев опубликовал открытое письмо «Моим друзьям, немецким журналистам», в котором есть такие строки: «Когда присматриваешься к потоку публикаций в не мецкой прессе, возникает впечатление — и от него трудно отделать ся — что налицо какая-то кампанейщина. Как будто все пользуются одним монопольным источником, который содержит дюжину тезисов (в России отсутствует демократия;

подавляется свобода слова;

про водится коварная энергетическая политика;

власть сползает к дик татуре — и т. д. и т. п.). Эти тезисы повторяются на все лады. За их рамками газетчиков, похоже, ничего не интересует»6.

Подобные высказывания раздаются и с немецкой стороны. О расхождении между российской реальностью и ее отражением в Исследование подготовлено в рамках программы «EuropischeJour EuropischeJour ischeJour nalisten-Fellowships» при Институте публицистики и коммуникативистики Свободного университета Берлина в 2009-2010 гг. Евгений Сайко, журналист, Берлин, Германия. Итоги российско-германских консультаций на высшем уровне URL:http://www. 1tv. ru/news/polit/ Российско-германский форум «Петербургский диалог» URL:http:// президент. рф/выступления/ KotenewV. V. Abwrackprmie fr Klischees //Rheinischer Merkur. 2009. № 15. S. 6. Горбачев М. Моим друзьям, немецким журналистам URL:http://www. rd-zeitung. de/kommentar/gorbifr. htm СМИ Германии корреспондент Первого канала Германии ARD в Москве в 1987-1992 гг., а ныне член координационного комитета Петербургского диалога Габриэле Кроне-Шмальц (abriele Krone Schmalz) написала в 2007 году книгу под названием «Что проис ходит в России?» с целью показать, «насколько часто мы все еще — осознанно или бессознательно — мыслим категориями «холодной войны», какие разрушительные последствия могут нести банальные недоразумения»1.

Данное исследование представляет собой попытку ответа на эти упреки. Цель работы — выявить и проанализировать современный дискурс в освещении России в СМИ Германии с точки зрения веду щих немецких экспертов в сфере российско-германского сотрудни чества. Для получения личных оценок и комментариев на эту тему был проведен ряд интервью со следующими респондентами (долж ности указаны на момент проведения интервью):

— Александр Рар (Alexander Rahr), программный директор Цен тра Россия/СНГ Немецкого общества внешней политики2 (Deutsche esellschaft fr Auswrtige Politik, DGAP);

— проф-р д-р ханс-хеннинг Шредер (Prof. Dr. Hans-Henning Schrder), руководитель группы Россия/СНГ Фонда науки и полити ки (Stiftung Wissenschaft und Politik, SWP);

— Д-р Фридрих фон Плетц (Dr. Friedrich von Ploetz), посол ФРГ в России в 2002-2005 гг.;

— Мартин хоффманн (Martin Hoffmann), исполнительный ди ректор и член правления Российско-Германского Форума (Deutsch -Russisches Forum);

— Миодраг Сорич (Miodrag Soric), координатор стипендиальной программы стажировок журналистов Германии и Восточной Европы Marion Dnhoff Journalisten-Programm, руководитель студии «Не мецкой волны» в Вашингтоне (ранее руководитель русской редакции «Немецкой волны»);

Krone-Schmalz G. Was passiert in Russland? Mnchen, 2008. S. 8. Занимаемые должности респондентов указаны на момент проведения интервью. Ныне Александр Рар является советником главы концерна Wintershall, а также директором по исследовательской работе Российско-германского форума. — Джемма Перцген (Gemma Przgen), свободный журналист и публицист, автор книги «Газпром. Власть из газопровода»1.

Задачей интервью ставилось выяснить и обсудить мнения веду щих немецких экспертов по России по следующим трем аспектам:

— В чем причины устойчивости и частого употребления опреде ленных стереотипов в немецком медиадискурсе в отношении Рос сии?

— В конце 80-х гг. многие исследователи-политологи утвержда ли, что произошло разрушение образа. Была ли это лишь эйфория?

Поспешность с выводами? Чем обусловлено сегодняшнее обращение к прежним стереотипам, в частности, страху перед «угрозой с Вос тока»? И в чем конкретно эта угроза состоит? Чем может быть для Германии опасна Россия?

— С российской стороны зачастую раздаются упреки в однобо ком освещении происходящего в России. Критика исходит от посла РФ в ФРГ в 2004-2010 гг. В. В. Котенева, М. С. Горбачева. Насколь ко эти упреки оправданы, справедиливы?

Комментируя освещение России в немецких СМИ, эксперты кон центрировались, прежде всего, на развитии российско-германских отношений в историческом ктонтексте. Они отметили, что свой отпе чаток наложило как интенсивное сотрудничество и положительный опыт взаимодействия двух стран, так и многовековые страхи и недо понимание. Медиадискурс, таким образом, являет собой отражение исторически обусловленных представлений. Особо респонденты вы деляют клише ХХ в., в частности, времен «холодной войны». Именно в этом, по мнению опрошенных, кроются корни многих стереотипов, представленных сегодня. Данную проблему эксперты рассматривали в двух аспектах.

1. С точки зрения поколений и, прежде всего, установок и усло вий социализации. Мартин Хоффманн предлагает посмотреть на проблему межкультурного восприятия с психологической перспек тивы, т. к. ценности и страхи, наложившие свой отпечаток во время социализации, в большинстве случаев имеют решающее значение на протяжении всей жизни: «Становление послевоенной Германии шло во время «холодной войны», в которой ей в разной фор ме помогали американцы. Это глубоко засело в головах. […] С Przgen G. Gasprom. Die Macht aus der Pipeline. Hamburg, 2007. другой стороны, в ГДР русские для большинства людей были оккупационной властью, т. е. не защищающей. Там царила пло хо организованная система, значительно отстававшая и в эко номическом плане. Система, которая в значительно меньшей степени могла предложить защиту и помощь, нежели амери канцы на Западе. Таким образом, ни в Западной, ни в Восточ ной Германии не было предпосылок для развития позитивного образа России».

Унаследованные представления «холодной войны», в частности конфронтация Запад–Восток, все еще влияют на настроения сегодня, считает Мартин Хоффманн. Об антагонизме прошлых времен рас суждает и журналистка Джемма Перцген, по убеждению которой, некоторые ее коллеги все еще находятся под влиянием этого: «Я ду маю, что многие из тех, в чьих руках принятие редакционных решений, все еще под влиянием таких понятий, как «Восток»

и «Запад», и они ими пользуются. Причем уже сами эти дефи ниции больше не соответствуют реальности. Что это вообще такое сегодня «Восток» и «Запад»? Собственно говоря, это ка тегории, которые прекратили свое существование. Однако в головах это все еще присутствует».

Также и для Александра Рара исходная позиция — это истори ческая память. Он указывает на то, что у России всегда был плохой имидж. Исключением стало только время перестройки, когда Европа надеялась на изменения в СССР, на сближение Советского Союза с Западом и его ориентацию в европейском направлении. Однако Россия пошла по собственному пути развития, отличному от запад ного, с другой, отличной от западной, моделью государственного устройства, причем, в то время, когда Европа находится в процессе унификации: «Это вызывает в Европе, которая сейчас унифици руется, раздражение, непонимание. Как это так?! Мы строим тут Европу, а те там что-то другое хотят сделать на кон тиненте. Поэтому, с моей точки зрения, Россию выталкивают из Европы. Не полностью, никто не хочет, чтобы Россия стала частью Азии, но ее не хотят принимать в этот дом. Однако никто не знает, что с ней делать. На этой основе развиваются разные стереотипы, много недопонимания и агрессии. Агрессии против того, что делает Россия».

Возрастающая роль государства в экономике, построение на циональной идеи, призыв к патриотизму — все это актуально в настоящее время для России, а для Запада это уже этап пройден ный, заключает А. Рар. По мнению эксперта, это и вызывает страх и недоверие. К причинам неблагоприятного отношения политолог также относит унаследованное чувство обиды, связанное с годами «коммунистического оккупационного режима» ГДР. Для большин ства граждан Германии это воспринимается именно как время окку пации, подчеркивает Александр Рар. Кроме того, Россия и Германия имеют различные исходные позиции в определении своего места и роли в современной истории. Благодаря Победе 1945-го г. Россия получила статус мировой державы. Для немцев же отправным пун ктом стало падение Берлинской стены и воссоединение Германии, а также свержение коммунистических режимов по всей Восточной Европе, что для России как преемницы Советского Союза означает поражение в «холодной войне». Это противоречие, по мнению Алек сандра Рара, во многом осложняет конструктивное взаимодействие двух стран и на современном этапе. Таким образом, речь идет о раз личиях в отправных исторических точках, точках отсчета, которые выстраивают всю последующую оптику восприятия и социокультур ного конструирования.

2. Второй аспект — это роль России как преемницы Советского Союза. Именно в самоопределении России в таком образе некото рые респонденты видят причины оставшихся страхов и недоверия, что провоцирует свойственный Советскому Союзу образец восприя тия. Джемма Перцген: «Почему до сих пор Россия видится в кон тинуитете Советского Союза? Конечно, это тесным образом связано с тем, что в Германии после нацистского режима — без того, что я сейчас хочу сравнить системы — был так на зываемый «час ноль». В России подобного не было. Был переход от Советского Союза к Российской Федерации, при этом не было разрыва. Поэтому многое и воспринимается в этой не прерывности».

При этом все эксперты отметили, что у России не наблюдается достаточной готовности заниматься своим прошлым. В то время как именно здесь кроются корни многих деструктивных представлений о России. Д-р Ханс-Фридрих фон Плетц: «Война и массовое на силие, дислоцирование Красной Армии на Эльбе до 1994 года с бряцанием оружия время от времени. Вспомните блокаду За падного Берлина, когда в один момент были перекрыты все поставки продовольствия и топлива, что продолжалось больше года. Затем был организован воздушный мост. Это остается в сознании людей: «Предсказуемыми этих товарищей назвать сложно!». Подавление народного восстания в ГДР в 1953 году, в 1958 в Венгрии, потом в 1968 — Чехословакия. Таким образом, есть цепочка событий, которые подтвердили клише. А то, что с сегодняшней действительностью они не имеют ничего обще го, люди еще не осознали».

Александр Рар в своей книге «Россия жмет на газ. Возвращение мировой державы» упоминает еще одну причину напряженности в российско-германских отношениях, недоверия со стороны немецких журналистов — это работа Путина в КГБ1. По мнению эксперта, многие в Германии ему этого не простили: «Я думаю, Путину дей ствительно не могут простить, что он работал в ГДР против Германии. Не могут. И госпожа Меркель не может простить многие вещи, потому что ее отца тоже преследовало Штази. Я думаю, тот факт, что через Путина пришло к власти КГБ, для многих интеллектуалов — словно дурной сон. Просто не хо тят принимать. Потому что от КГБ — скорее, еще от армии что-то положительное, может быть, ожидали, какого-то па триотизма — а от КГБ только преследования». Однако руково дитель группы Россия/СНГ Фонда науки и политики ханс-хеннинг Шредер подобные воззрения не разделяет, припоминая, что когда президент Путин в 2001 году произнес свою речь в Бундестаге на немецком языке, это был воспринято очень позитивно. Все говорили о «немце в Кремле», а прошлое Путина, по мнению профессора, вряд ли играло важную роль.

При этом оба эксперта выразили мнение, что на немецкий дис курс в отношении России в ххI в. во многом повлияли и новые члены Европейского Союза. Проф. Шредер: «Теперь в дискурс ЕС привнесены точки зрения восточноевропейских и центрально восточноевропейских стран — Латвии, Литвы, Эстонии и Поль ши. И после этого в Брюсселе заговорили о России совсем по другому. Туда вошли, так сказать, предубеждения этих стран».

Рар А. Россия жмет на газ. М., 2008. С. 278. Проведенное автором исследование актуальных фреймов в осве щении России на основе материалов трех ведущих общественно политических еженедельников Германии «Шпигель» (Der Spiegel), «Фокус» (Focus) и «Штерн» (Stern) 2005-2010 гг.1 показало, что в анализируемый период ярко выражена метафорика экспансии, мощи и непредсказуемости России, которая задает фрейм угрозы. К факто ру страха журналисты прибегают в освещении самых разных тем, на чиная с конфликтов РФ с соседними странами (новогодний газовый спор с Украиной рубежа 2006-2007 гг., а также военный конфликт в Южной Осетии в августе 2008 г.) и заканчивая экономическими вопросами (приход российского капитала в Европу). В связи с этим экспертам был задан вопрос: «Насколько, по их мнению, реальна «угроза с Востока» на самом деле?».

В отношении газового вопроса д-р фон Плетц указывает на то, что даже в самые напряженные моменты «холодной войны» в по ставках газа из СССР никогда не случалось перебоев. Джемма Перцген вторит дипломату: «Раньше здесь вообще никто не знал, что такое Газпром. На протяжении десятилетий Газпром по ставляет газ, но если бы вы тогда провели опрос, то выяснили бы, что никто о нем ничего не слышал. Это также демонстри рует большое незнание или невосприятие. А потом достаточ но одного события, чтобы все предстало в абсолютно другом свете».

Фактор страха, иногда имеющий место быть в немецких СМИ, скорее иррациональный, считает Ханс-Хеннинг Шредер. Если си туацию рассмотреть более подробно, то становится ясно, что на са мом деле Россия вряд ли представляет для Германии какую-либо опасность: «Что касается грузинской войны, то, нужно сказать, Россия не представляет никакой опасности ни для Германии, ни для НАТО или ЕС. Хотя она и может одержать победу над таким соседом, как Грузия, однако Россия никогда бы не всту пила в военный конфликт с НАТО. Таким образом, тут нет никакой опасности. В этом плане страх летом 2008 года был Подробнее см.: Сайко Е. Л. Россия в медиадискурсе Германии: актуальные фреймы и механизмы их формирования// Политическая лингвистика. 2011. Вып. 2 (36). С. 157-161. URL:http://journals. uspu. ru/i/inst/ ling/ling36/ling36_24. pdf совершенно иррациональным. Сюда же относятся и представ ления о том, что вдруг придут русские и раскупят немецкую экономику. […] Доля русских в прямых иностранных инвести циях в сравнении с тем, что привносят американцы или жите ли Саудовской Аравии, ничтожно мала. Однако мы не панику ем, что американцы у нас все отнимут. Значит, страх в этом отношении основан не на цифрах или реальной опасности, это просто эмоциональная реакция».

Эксперты предполагают, что журналисты охотно играют страха ми, применяя знакомые публике стереотипы с тем, чтобы продать свои материалы. В этой связи Х.-Х. Шредер приводит примечатель ный пример: «На одной из прямых линий с гражданами России Путин сказал в отношении конфликта в Афганистане: «Россия на стороне НАТО и поддерживает альянс». А позже, в другой связи, говорил о том, что Россия снова будет развивать обо ронную промышленность. А теперь отгадайте, что на следую щий день было в газетах?! Не заголовки «Россия с нами в Аф ганистане», а «Россия вооружается». Я тогда еще спросил об этом у корреспондентов, а они мне ответили: «Редакцию дома не интересовало ничто другое». Это означает, что новость, которую они хотят получить: «Русские опасны», полемика на этот счет им не нужна». Исторические конфликты и обуслов ленная историческими процессами конфронтация выступают «вы годным» базисом для применения образов прошлых времен, извле ченных из коллективного запаса знания.

Обращение к клише Мартин Хоффманн связывает с поиском уже известных граней действительности: «Из той общей карти ны, что представляют СМИ, человек всегда все-таки выбирает те грани, которые ему кажутся уже знакомыми. Таким обра зом, каждый раз отражаются те аспекты, которые уже были в наличии». Селекцией известных аспектов может заниматься как публика, так и журналисты, отмечает Джемма Перцген. При этом дефицит знаний о России наблюдается как у читателей/зрителей, так и у некоторых журналистов. Джемма Перцген: «Когда пред лагаешь различные темы редакциям, то часто они берут то, что знают. В этом отношении, на мой взгляд, существуют дисбаланс между тем, что можно предложить из Восточной Европы и, например, из Соединенных Штатов. Я считаю, что это еще отпечаток старых времен, которые, вообще-то, уже прошли, однако свойственный тому времени образ мышления еще не преодолен».

Немецкая журналистка Джемма Перцген, специализирующаяся по российской тематике, сетовала на то, что в редакциях нет ника кого интереса к позитивному освещению таких тем, как, например, послевоенная ситуация в Грозном. Для многих ее коллег, как и для большинства читателей, ужасающие образы полностью разрушенно го города долгое время оставались актуальны, а единичные материа лы о воссозданном Грозном становились полной неожиданностью.

Транслируемые представления, как она утверждает, давно отстали от той картины, которая есть на самом деле1.

Эксперты также говорят о противоречиях между корреспонден тами на местах, которые знают страну намного лучше, и редакто рами в Германии. Последние зачастую прибегают к определенному образцу, ожидая, что именно это и хочет слышать публика. Мартин Хоффманн: «В Германии журналисты очень сильно подвержены влиянию того, что, якобы, хочет прочесть читатель и услы шать зритель. И поэтому происходит так, что печатают и показывают то, что знают, что будет воспринято. Но в этом нет политических причин. Я не думаю, что они это делают с целью навредить России, навредить Израилю, Америке или еще кому-то. Но именно для того, чтобы «поймать» внимание чи тателя с помощью определенных образов».

Александр Рар также говорит о схематичности представлений, рассказывая о том, как некоторые его интервью, расходящиеся с мейнстримом, не публикуются: «Когда были взрывы в московском метро, все журналисты начали опять кричать, что Путин сам виноват, потому что на Северном Кавказе наводит порядок си лой. Я давал интервью, и если начинаешь говорить им, что это не так, что там на самом деле исламский фундаментализм, тебя не печатают. Отстраняют просто. Сам понимаешь, что люди хотят пробиваться, свои статьи писать, и многие в Рос сии это понимают, например Каспаров. В России писать он не может, а здесь он пишет, и чем больше он по Путину бьет, тем Przgen G. Aus den Augen — aus dem Sinn: Der Kaukasus in den Medien // Aus Politik und Zeitgeschichte. 2009. № 13. S. 45. больше его публикуют. И Wall Street Journal, FinancialTimes, NewYorkTimes. Другой точки зрения здесь почти нет».

В связи с этим встает вопрос: что и по какому принципу от бирается для публикации? В коммуникативистике селекцию но востей, отбор информационных сообщений для публикации, прежде всего в отношении событий за рубежом, объясняет теория новостной ценности (Nachrichtenwert-Theorie). В рамках этой концепции иссле дуются характеристики события, на которые ориентируются журна листы в своем выборе, а также на основании которых произошедшее приобретает достаточную значимость, чтобы об этом сообщить. Если событие соответствует определенным критериям (новостным факто рам), то оно может преодолеть так называемый новостной барьер и стать новостью, т. е. событие имеет «новостную ценность» (термин введен У. Липманом).

Концепцию новостных факторов подробно разработали в 1960-х гг.

норвежские исследователи Йохан Гальтунг (Johan altung) и Мари Руге (Marie Holmboe Ruge). Они проанализировали мировые ново сти и определили, благодаря каким критериям упомянутые события попали в заголовки СМИ. К этим критериям относятся негативизм, неожиданность произошедшего, значимость события и его прямых последствий для жизненной ситуации реципиентов, созвучие ожида ниям и пожеланиям публики, принадлежность к элите, персонифи кация (большую новостную ценность имеют события, которые можно представить как результат действий конкретных идентифицируемых людей) и др1.

Чем большему количеству факторов соответствует событие, тем вероятнее, что сообщение станет новостью или даже заголовком.

При этом если какой-либо феномен все-таки выбран для новостного сообщения, то внимание будет сфокусировано на том факторе, бла годаря которому событие получило «новостную ценность». Перечень новостных факторов с течением времени варьировался и дополнял ся, однако, негативизм присутствовал везде. Более того, эмпириче ские исследования, проведенные в разных странах, констатируют, что доля новостей, посвященных негативным событиям, за послед Kunczik M., Zipfel A. Publizistik. Ein Studienhandbuch. 2., durchges. und aktualisierte Aufl. Kln: Bhlau, 2005. S. 245- ние десятилетия постоянно увеличивалась (к примеру, в Германии с 20% в середине 50-х годов до 37% в середине 80-х)1.

Эта тенденция связана со сменой идеологии производителей но востей, а также изменениями в понимании журналистами своих про фессиональных задач и ролей в принципе. Если в первой половине ХХ века представители прессы видели себя своеобразными воспи тателями публики, претендуя на роль просветителей, то с середины 1960-х гг. журналисты занимают активную критическую позицию в отношении происходящего, прежде всего, в сфере политики. Пред ставители СМИ осознали себя как строгих блюстителей интересов граждан в общественно-политических процессах2. В литературе в связи с этим закрепилось понятие «сторожевой пес» (watchdog).

Сегодня тенденция медиаиндустрии к негативизму во многом определяет как «предложение» различных СМИ, так и «спрос» ре дакций на информацию от корреспондентов на местах. Особенно это касается международной журналистики. Здесь самые влиятельные факторы — это негативизм, сенсации и персонификация. Как заме чают немецкие исследователи, в освещении международных собы тий действует принцип трех «К»: Кriege, Katastrophen, Krisen (войны, катастрофы, кризисы). К такому выводу приходит и медиаэксперт Лутц Мюкке в досье о состоянии международной журналистики Германии: «Концентрация на из ряда вон выходящих событиях уве личивается. На это жалуются многие журналисты-международники.

Согласно их замечаниям, непрерывно отображать развитие в дру гих странах становится все труднее, вместо этого публике заграница представлена как место вечного недовольства»3. Россия в этой связи не является исключением. Институт медиаисследований MediaTenor в 2005–2006 гг. проводил анализ образа России в СМИ Германии.

В отчете констатируется, что «ни в один из месяцев не преобладала позитивная оценка страны»4.

Там же. С. 258. Там же. С. 256-257. Mkke L. Der Trend geht zum Generalisten und Feuerwehrmann. Ein Dos sier zum Zustand der deutschen Auslandsberichterstattung. nr-Dossier 2008. S. 16. URL: http://www. netzwerkrecherche. de/files/nr-dossier-02. pdf Nicht mit Panzern, sondern mit Geld / Media Tenor Forschungsbericht. 2006. Nr. 156. S. 102. В 2000 г. Институт Восточной Европы Свободного Университета Берлина публикует анализ стереотипов о России в СМИ Германии, где исследуются новостные факторы, доминирующие в освещении России на примере одной из самых влиятельных ежедневных газет «Франкфурте алльгемайне цайтунг» (Frankfurterallgemeine) и самого популярного общественно-политического еженедельника «Шпигель».

Автор Венке Крудопф установила, что преобладают негативные фак торы, а именно: агрессия, криминалитет и наносимый вред. В. Кру допф приходит к выводу, что из России, в первую очередь, передают плохие новости, в частности, рассказывают о «плохих событиях»1.

Более поздние исследования образа России в немецких СМИ в xxI веке показывают, что установленные В. Крудопф новостные факторы все еще актуальны. Негативизм, а именно исходящая от России угроза, персонификация и сенсация и сегодня имеют боль шое значение2. Негативизм находит выражение в представлениях об агрессивной и опасной России. К фактору страха журналисты при бегают в освещении самых разных тем, начиная с конфликтов РФ с соседними странами и заканчивая экономическими вопросами.

Опрошенные эксперты признают, что в немецких СМИ наблю дается чрезмерная концентрация на негативных факторах, в опреде ленной мере присутствуют преувеличения. При этом эксперты при зывают упрекающую сторону попытаться понять другую перспективу восприятия и перепроверить подверженные критике явления. По мнению журналиста Миодрага Сорича, его коллеги часто лишь на зывают своими именами вещи, пережитые ими самими в России:

«Эти постоянные жалобы «Вы нехорошо или неправильно пише те о нас!» ничего не приносят. [...] Куда умнее было бы посмо треть, что можно изменить. А изменить это можно, только перепроверив те вещи, которые критикуют. Что, нет в России Crudopf W. Russland-Stereotypen in der deutschen Medienberichterstat tung. Berlin: Arbeitspapiere des Osteuropa-Instituts der Freien Universitt Berlin, 2000. S. 42. См., например: Degtjarova V. Russlandbilder im deutschen Fernsehen 2001 – 2002. Studie zur Konstruktion Russlands bei ffentlich-rechtlichen und pri vatrechtlichen Sendern (ARD, NDR und RTL. Hamburg, 2006;

Esau E. Das postso wjetische Russlandbild in deutschen Printmedien. Eine ualitative Zeitungsanalyse. Saarbrcken: Mller, 2007. коррупции? Есть в России независимая судебная система? Есть в России свободные СМИ? И если приходится констатировать, что в России есть как и коррупция, так и управляемые СМИ, то было бы разумно это изменить».

Примечательно, что в коммуникативистике объективность в конечном счете, понимается в ключе критического рационализма К. Поппера: не как соответствие высказывания реальности, а как интерсубъективная возможность перепроверки (Nachprfbarkeit)1 вы сказывания. Исходя из того что объективная действительность не может быть определена, отправным пунктом становится метод по знавания, который минимизировал бы влияние субъективных мо ментов (мнения, чувства, ценности).

Упреки в отсутствии объективности стали неотъемлемой частью медиаполитического дискурса: «Упрек в отсутствии объективности, а именно неспособности распознать правду и соразмерно это осветить, в силу расплывчатости понятия объективности можно предъявить любому СМИ»2. Теоретики коммуникации приводят в качестве ил люстрации своего тезиса сочинение тележурналиста Франца Альта, датированное 1982 годом, который резюмировал: «По моему опыту, объективность — это то, что нравится, что играет на руку, что охотно слышат, то, что подтверждает собственное мнение. Необъективным у зрителей и партий, церквей и профсоюзов, предпринимателей и активных граждан, у правых и левых считается то, что не нравится, то, что вредит собственным интересам, что неохотно слушают, то, что подвергает сомнению собственное мнение»3.

Между тем в коммуникативистике существуют многочисленные каталоги критериев объективности в журналистике. К ним обычно относят правдивость, правильность, полноту, важность, точность, со держательность, нейтральность, сбалансированность и т. д. Однако все это представлено, скорее, как профессиональные нормативы, на которые необходимо ориентироваться в журналистской деятельно сти, нежели как возможность реализации этих абсолютных требова ний. Другими словами, об объективности можно говорить на стадии сбора материала, журналистского расследования, но нет критериев Kunczik M., Zipfel A. Publizistik. S. 253. Там же. С. 277. Там же. С. 277. соответствия медийного продукта и, соответственно, медийной ре альности «реальной» действительности.

Кроме того, Миодраг Сорич отметил, что Россия сама себе очень вредит своими иногда брутальными действиями, как например, в газовом конфликте с Украиной или недостаточной работой с обще ственностью в российско-грузинском конфликте. Во время военного конфликта в Южной Осетии в августе 2008 г. общественный резо нанс в отношении России мог бы быть куда менее негативным, счи тают и многие немецкие журналисты и эксперты в сфере российско германских отношений (об этом автору исследования говорили в многочисленных беседах), если бы российская сторона с самого на чала смогла грамотно выстроить информационную политику. PR компанию президента Грузии Михаила Саакашвили вели высоко классные специалисты брюссельского агентства spect Consulting.

Грузинская сторона была максимально открыта для комментариев, Михаил Саакашвили, хорошо знающий английский язык, охотно да вал интервью иностранным журналистам. В то время как первое выступление в иностранных СМИ российского премьер-министра Владимира Путина появилось спустя три недели (интервью жур налисту первого канала Германии ARD Томасу Роту1). Кроме того, иностранные журналисты сетовали на серьезные ограничения на въезд и передвижение в Южной Осетии, которые не были полностью упразднены и после военного конфликта2. Это также препятствовало проведению журналистских расследований на территории республи ки. По мнению некоторых экспертов, если бы Россия с самого начала конфликта действовала более открыто и профессионально, то этим она могла бы обеспечить себе информационное преимущество.

Отметим, что о неумении большей части российской элиты общаться со СМИ говорят и представители российской прессы.

М. И. Бочаров в 2007 г. представил результаты опроса ведущих журналистов авторитетных изданий и информационных агентств, таких как «Ведомости», «Коммерсант», РБК, ИТАР-ТАСС и др., в котором коммуникационные способности чиновников были оценены весьма низко. Российские журналисты также сетовали на неудовлет См.: Neun Minuten Interview mit Wladimir Putin im Wortlaut URL: http://www. tagesschau. de/ausland/putin172. html Przgen G. Aus den Augen – aus dem Sinn: Der Kaukasus in den Medien. S. 44. ворительные комментарии, несамостоятельность, неоперативность и некомпетентность чиновников. Среди минусов работы называется отсутствие спикеров по разосланным пресс-релизам, невозможность напрямую общаться с первыми лицами1.

Респонденты говорят также о том, что порой Россия действует без оглядки на возможные побочные эффекты и последствия. Джем ма Перцген: «Большая проблема России связана с тем, что там очень часто видят проблему только со своей точки зрения. Я думаю, было бы намного полезнее, прежде всего, политикам, если бы они задумались, как некоторые вещи действуют на другие культуры, за границей».

В этой связи стоит упомянуть и о некоторых различиях в вос приятии предпринимаемых российской стороной PR-ходов. Так, на -ходов.

шумевшая фотосессия Владимира Путина на рыбалке в 2007 г., когда политик предстал с оголенным торсом, видимо, была призвана про демонстрировать хорошую физическую форму В. В. Путина. Однако, как замечет журналистка Д. Перцген, то, что в России оценивается, скорее, как демонстрация силы лидера, среди западной обществен ности воспринимается смешно и с недоумением. Д. Перцген приводит высказывание ведущей главного политического ток-шоу канала ARD Анне Вилль (nne Will): «Если я лично могу сказать об этом как жен nne ):

щина, то я нахожу смешным так себя презентовать. Я считаю более важным для него обращать внимание на свободу и права человека, нежели позволять фотографировать себя топлесс»2. По убеждению Д. Перцген, мнение телеведущей разделяют многие немцы.

В то же время другой жест В. В. Путина — речь в Бундестаге на немецком языке в 2001 г. — был воспринят политической элитой Гер мании «на ура». Кстати, именно в период 2001–2002 гг. образ России в немецкой прессе оценивался преимущественно позитивно, речь шла о сближении России с «Западом», что всеми приветствовалось3.

Цит. По: Имидж России. Ресурсы. Опыт. Приоритеты / И. Рожков, В. Кисмерешкин. М.: РИПОЛклассик, 2008. С. 337-338. Przgen G. Deutungskonflikt: der Georgien-Krieg in deutschen Printmedi Przgen G. Deutungskonflikt: der Georgien-Krieg in deutschen Printmedi en // Osteuropa. 2008. №11. S. 93.

Ahrens A. Das Russlandbild der deutschen Tagespresse (2001–2008). Eine Analyse der politischen Kommentierung von Frankfurter Allgemeiner Zeitung und Sd deutscher Zeitung. Magisterarbeit zur Erlangung des akademischen Grades Magistra ar tium (M. A.). FreieUniversittBerlin, unverffentlichtesManuskript, 2009. S. 94. Именно такие события-символы, жесты-послания с российской стороны ждут в Германии, т. е. сознательно и профессионально инициированные Россией перемены в восприятии. В качестве по зитивного примера таких действий рассматривается визит Влади мира Путина на траурные мероприятия в Катынь в 2010 г. Мартин Хоффманн: «Акции такого рода просто обезоруживают немец ких журналистов. Ведь, по большому счету, они всегда пред ставляли Путина диктатором. Хотя прямым текстом этого и не говорили, но для немецких журналистов было понятно, что думает Путин в глубине души. И этот человек едет в Польшу и протягивает полякам руку. Я думаю, если такие вещи проис ходили бы чаще, то и русофобия, и подобное освещение России разрушится».

Однако готовность к критическому разбору истории — это еще один камень преткновения в восприятии России. Неспособность к рефлексии в отношении советского прошлого служит почвой для многих деструктивных представлений о России. Россия стала пра вопреемницей СССР и, тем самым, спровоцировала определенную модель восприятия себя и своих действий. Поэтому вновь выходят на авансцену прошлые страхи и недоверие, унаследованные пред ставления «холодной войны».

Отсутствие стремления к дискуссиям в отношении своей истории дополняется, по мнению экспертов, неумением адекватно реагиро вать на критику. Вместо этого часто встречается чувствительная и очень эмоциональная реакция, которая препятствует конструктивной дискуссии. Александр Рар убежден, что Россия крайне чувствитель на к любой критике в свой адрес. Критические замечания порождают обиды и агрессию. По замечанию эксперта, неадекватную реакцию приходится наблюдать куда чаще, нежели готовность к конструк тивным дебатам. Александр Рар: «Россия же тоже неадекватно отвечает на все это. Она не ведет открытые споры. С Россией невозможно вести такой разговор, какой мы с Вами ведем, по тому что там сразу обиды, сразу: «Ах, если так, то мы сразу по морде дадим! Ах, тогда мы покажем, будем еще злобнее!

Тогда мы покажем, кто мы на самом деле». Вот это, скорее, услышишь, чем желание понять западную точку зрения, жела ние понять свои собственные ошибки».

Подводя итоги, можно констатировать, что концентрация СМИ на негативных тенденциях характерна как для массмедиа в целом, так и для международной журналистики в частности. Речь вовсе не идет о негативизме в освещении России как единичном случае.

Средства массовой информации часто прибегают к известным кли ше и укоренившимся представлениям с тем, чтобы быстрее и лег че добиться внимания публики. Обратиться к культурной памяти, в этом смысле, оказывается куда проще и надежнее, нежели объяс нить комплексные взаимосвязи и новые аспекты в их многообразии.

В связи с этимупреки в адрес немецких журналистов в том, что они в своих материалах о России руководствуются злым умыслом, пред ставляются не состоятельными.

Кроме того, сказывается и дефицит знаний. У многих немец ких журналистов отсутствует личный опыт взаимодействия с на шей страной1. Большая часть из них пишет свои статьи на основе сообщений информационных агентств или материалов коллег. Как следствие — закрепление стереотипов, уже ранее знакомых аспек тов в качестве наиболее близкого толкования каких-либо явлений.

К тому же в современных редакциях приветствуются конвергентные сотрудники, поэтому исчезает узкая специализация по темам вну три редакции. Отсюда поверхностные знания о странах и культурах, отсутствие глубинного понимания. Преодоление этой проблемы ви дится, в том числе, и в создании условий и непосредственного зна комства с российскими реалиями. Речь идет о необходимости орга низации пресс-туров, стажировок и практик, особенно для молодых журналистов. Известные автору финансируются преимущественно немецкой стороной.

Что касается критики с российской стороны, упомянутой в нача ле, то, по убеждению многих немецких журналистов и экспертов, с которыми доводилось беседовать автору статьи, это, скорее, связано с принципиально разными представлениями о том, как функциони руют средства массовой информации. Немецкая сторона настаивает на том, что политическая критика абсолютно легитимна и является одной из основных функций СМИ. При этом тех, кто упрекает жур Эта тенденция будет, видимо, нарастать и в связи с тем, что немецкие издания сокращают свое пристутсвие в Москве URL:http://www.dw.de/ немецкая-журналистика-уходит-из-россии/a- налистов Германии в недостатке освещения положительных момен тов российских реалий, немецкие эксперты призывают попытаться понять отличный от их собственного взгляд на природу СМИ, при зывают перепроверять подвергаемые критике явления.

В заключение стоит также сказать, что СМИ являются не един ственным элементом, влияющим на формирование имиджа страны в массовом сознании. Поэтому представляется целесообразным ак тивировать и другие источники, будь-то: различные дискуссионные площадки, журналистский обмен и пресс-туры, а также другие со вместные проекты, опирающиеся на принципы компетентности, от крытости и диалога.

Глава 12. КАЛИНИНГРАДСКАЯ ПРОБЛЕМА И БАЛТИЙСКИЙ РЕГИОНАЛИЗМ:

КОНСТРУИРОВАНИЕ ОБРАЗОВ В ГЕРМАНСКОМ аКаДеМиЧеСКоМ ДиСКУРСе Андрей Макарычев, Александр Сергунин «Калининградская головоломка» (Kaliningradpuzzle),2 как люби ли называть в 1990-е гг. комплекс вопросов, связанных со статусом и перспективами развития Калининградской области (КО), относится к числу наиболее сложных и спорных проблем «восточной политики»

Германии за последние два десятилетия. По этому вопросу суще ствовал (и существует до сих пор) большой разброс мнений, оценок и аналитических подходов в немецкой экспертной среде.

В калининградской проблеме отразились все наиболее слож ные моменты «восточной политики» ФРГ. К их числу относились историко-культурные аспекты этой проблемы, такие, например, как необходимость преодоления национальной травмы от потери Вос точной Пруссии после Второй мировой войны, поиска компромисса Сергунин Александр Анатольевич, д. п. н., профессор Санкт Петербургского государственного университета. Joenniemi P., Dewar S., Fairlie L. The Kaliningrad Puzzle — a Russian Region within the European Union. Mariehamn: The land Islands Peace Institute, 2000. с весьма «шумными» восточнопрусскими землячествами, требовав шими — как максимум — возвращения этой территории Германии после распада СССР и — как минимум — компенсации за свои материальные потери в этом регионе, ухода за немецкими воин скими захоронениями, сохранения немецкого историко-культурного наследия в КО и пр. В то же время ФРГ (как и другие сопредель ные государства) стремились к демилитаризации КО и ее превра щению из российского форпоста на Балтике в «регион международ ного сотрудничества». Параллельно Берлину — и на двустороннем (ФРГ–РФ) уровне, и в рамках Евросоюза — приходилось решать многочисленные правовые и социально-экономические проблемы, связанные с анклавным (или, как предпочитают говорить многие не мецкие эксперты, эксклавным статусом) области. Наконец, Берлину нужно было решать сложную концептуальную задачу: как «вписать»

свою линию в отношении КО в «восточную политику» ФРГ в целом и — одновременно — в общую стратегию ЕС как в отношении Ка лининграда, так и России.

В задачи данной главы входит рассмотрение двух «проблем ных блоков». Во-первых, мы хотим проанализировать, какие теоретико-концептуальные подходы и вытекающие из них обра зы применялись немецкими исследователями для изучения ка лининградской проблемы. И во-вторых, проследить эволюцию взглядов германского экспертно-аналитического сообщества на наиболее существенные аспекты калининградской проблемы (международно-правовой статус КО, модели развития области в анклавно-эксклавных условиях, концепция «пилотного региона»

в отношениях России и ЕС, проблемы, связанные с транзитом и визовым режимом и т. д.).

Либеральные подходы к анализу калининградской проблемы С самого начала среди немецких экспертов по Калининграду преобладали сторонники неолиберальной парадигмы теории между народных отношений (ТМО), в частности такие ее близкие друг к другу по духу школы, как неофункционализм (одна из теорий ев ропейской интеграции), теория взаимозависимости (interdependen interdependen cytheory) и либеральный межправительственный подход (liberalinter governmentalapproach)1.

Нормативные подходы. B философском плане неолибералы яв ляются сторонниками «ценностного» подхода (value-basedapproach) к политике, считая, что последняя должна основываться на опреде ленных нормах и ценностях, которыми нельзя поступаться в угоду сиюминутным, прагматичным интересам. Этим неолибералы отлича ются от конкурирующей парадигмы ТМО — неореализма, который придерживается подхода к политике, основанного на «интересе» (in-in terest-basedapproach). Для неолибералов всегда было важным, чтобы трансформация Калининграда (и весь диалог между ЕС и РФ) про исходила на основе либерально-демократических ценностей и име ла своей конечной целью превращение этого российского региона в «оплот» демократии и процветания2.

По мнению неолибералов, как бы ни решался вопрос о будущем Калининграда, важно чтобы этот регион «не выпадал» из общеев ропейских интеграционных процессов и не превращался в настоящий эксклав (в геополитическом, а не географическом смысле). В 1990-е гг.

сторонники неолиберальных подходов опасались, что «двойная изо ляция» КО (внутри России и в рамках Европы) и резкий разрыв в уровне жизни населения области и сопредельных стран сделают его источником нестабильности во всем регионе Балтийского моря (РБМ). Чтобы избежать негативных последствий указанных процес сов, предлагалось, с одной стороны, принять меры по интеграции КО в общее европейское социально-экономическое и гуманитарное пространство, а с другой — помочь области преодолеть проблемы, вытекавшие из ее эксклавного положения3.

Подробнее о содержании этих теорий см.: Современные теории международных отношений: учеб. / под ред. В. Н. Конышева, А. А. Сергунина. М.: Проспект, 2013. Гл. 2. Тиммерманн Х. Калининградская область в контексте регионально. го сотрудничества // Мировая экономика и международные отношения, 2001. № 2;

Timmermann H. Kaliningrad in the context of regional cooperation // Kalinin grad – Isolation or Cooperation? Ed. by R. Grnik, M. Kulmala, L. Pivi. Helsinki: STETE, 2001. P. 61-68. Тиммерманн Х. Указ. соч.;

Timmermann H. Op. cit. P. 67-68;

Schroedter E. The Northern Dimension needs a budget // Kaliningrad – Isolation or Coopera Особое место в «стратегии вовлечения» придается Евросоюзу, который, с одной стороны, обладает необходимыми материальными ресурсами для успешной реализации этой стратегии, с другой, — по мнению неолибералов, является «нормативной силой» (normative power), оказывающей позитивное влияние на «новых соседей» ЕС в плане «усвоения» ими европейских норм и ценностей1.

Именно программам ЕС отводится немецкими экспертами нео либерального толка главная роль в «европеизации» КО. В 1990-е гг.

и до конца «нулевых» годов эти задачи решали такие программы, как «Техническая помощь странам СНГ» (TCIS — Technical ssis TCIS tanceto CIS) и «Приграничное сотрудничество» (Cross-Border Coop ) Cross-Border -Border Border eration). Наряду с оказанием помощи области в решении ее наиболее насущных проблем, эти программы были нацелены на сближение правовых и технических стандартов РФ и ЕС, реформу администра тивной системы и развитие институтов гражданского общества в КО.

Ныне этим целям служит «Партнерство для модернизации» (Part- Part nershipfor Modernization), реализуемое Россией и ЕС с 2010 г.

Важным инструментом в деле реформирования КО и ее интегри рования в общее европейское социально-экономическое простран ство неолибералы считают принцип «обусловленности» (conditional conditional ity), суть которого заключается в установлении зависимости между дальнейшим продвижением в сотрудничестве ЕС и РФ по Калинин граду и тем, насколько добросовестно российская сторона выполни ла взятые на себя обязательства2. В упрощенном виде этот поощри тельный принцип формулируется в виде фразы «больше за бульшее»

(moreformore). Отметим, что этот принцип может иметь и негативную формулировку: «меньше за меньшее» (lessforless). Применение этого принципа «обусловленности» в отношении Калининграда неизмен но вызывало неприятие и раздражение российской стороны, которая не желала строить свои отношения с европейскими партнерами на основе модели «учитель–ученик» и требовала равноправия в этой об tion? P. 82-85;

Hoff M., Timmermann H. Kaliningrad (Knigsberg): Eine russische Exklave in der baltischen Region. Stand und Perspektiven aus europscher Sicht. Kln: Bundesinstitut fr ostwissenschaftliche und international Studien (Berichte 17). Тиммерманн Х. Указ. соч.;

Timmermann H. Op. cit. P. 63-66;

Schroedter E. Op. cit. Timmermann H. Op. cit. P. 65-66. ласти. Жесткое следование Брюсселем принципу «обусловленности»

не раз приводило к серьезным конфликтам между ЕС и РФ по по воду Калининграда и даже срыву реализации конкретных проектов в регионе.

Немецкие неолибералы также видят в СГБМ важный инстру мент интеграции и «европеизации» Калининграда. По их мнению, ценность этой международной организации заключается в том, что она максимально «приближена» к нуждам РБМ и Калининграда и лучше приспособлена к решению региональных проблем, чем такая громоздкая организация, как ЕС. Особенно значима роль СГБМ в развитии «горизонтальных» связей между региональными и муници пальными властями, бизнес-структурами, образовательными учреж дениями, институтами гражданского общества и пр.1 Примечательно, что именно ФРГ выступила инициатором программы сотрудничества в юго-восточной части Балтийского моря (South-Eastern Baltic Area), которая была «запущена» Берлином в период его председательства в СГБМ и которая, в основном, нацелена именно на модернизацию КО и ее ближайшего «соседства».

Институциональные подходы. Немецкие эксперты также при знают немалую роль и «Северного измерения» (в бытность его про граммой ЕС и в нынешнем виде как программы сотрудничества между ЕС, РФ, Норвегией и Исландией) в координации программ международного сотрудничества по Калининграду2. СИ взяло на себя функции неформального координатора подобных программ по линии не только ЕС, но и СГБМ, СМСЕ, хельсинской комиссии (экология РБМ) и международных финансовых институтов (Евро пейский банк реконструкции и развития, Европейский инвестицион ный банк, Инвестиционный банк Северной Европы и пр.). Правда, немецкие специалисты с определенной долей ревности относятся к СИ, считая, что это — преимущественно финская инициатива. Од нако они признают, что это не умаляет достоинства СИ как коор динационного механизма политики интегрирующейся Европы в от ношении как Калининграда, так и России в целом.

Heimsoeth H-J. The CBSS potential // Kaliningrad – Isolation or Coopera tion? P. 28-32. Тиммерманн Х. Указ. соч.;


Timmermann H. Op. cit. P. 62, 64, 68;

Schroedter E. Op. cit. Неолибералы (особенно неофункционалисты) считают, что с точки зрения наиболее эффективного способа интеграции Калинин града в Европу и его стабильного развития, ему нужно найти свое место в международном разделении труда. Еще в 1990-е гг. немец кие эксперты определили несколько приоритетов экономического развития региона для обеспечения ему конкурентных преимуществ в балтийской подсистеме мирового хозяйства: создание и развитие автомобильного и рекреационного кластеров, превращение КО в мощный логистическо-транзитный центр1. По их мнению, разви тие этих направлений хозяйственной деятельности КО было бы облегчено созданием свободной экономической зоны, что и было сделано в 1991 г. (в 1996 г. преобразована в особую экономиче скую зону). Не все рекомендации немецких экспертов были приня ты во внимание российской стороной. Часть программ социально экономического развития КО и ее внешнеэкономических связей была принята вопреки этим рекомендациям (или помимо их). Од нако нельзя отрицать тот факт, что советы немецких экспертов неолибералов оказали большое влияние на развитие КО, особенно на его раннем этапе.

В рамках институциональных подходов среди германских экс пертов активно развиваются исследования трансграничных отноше ний, которые включают в себя различные модели кроссграничного управления, включая институциональное сближение. Их инструмен тальными выражениями являются еврорегионы, а также различные агентства и комитеты, уполномоченные правительствами соседних стран для решения всего комплекса проблем «низкой политики».

Именно в рамках взаимодействия регионов друг с другом формиру ются германские подходы к управлению границами на основе стра тегии развития торговых, экономических и производственных связей между индустриальными центрами соседних стран, особенно в сфе ре логистики и высоких технологий. С точки зрения Германии, такие формы взаимодействия имеют важное политическое значение — они являются неотъемлемой частью тех трансформаций в Европе после падения Берлинской стены и воссоединения Германии, которых до бивается Берлин для преодоления исторического опыта отчуждения Timmermann H. Op. cit. P. 61-62, 66. и европеизации («нормализации») восточных соседей Германии1.

Именно в этом контексте следует воспринимать интерес, проявлен ный с середины 1990-х гг. германскими экспертами к проектам, свя занным с большей самостоятельностью Калининградской области в своих транс-граничных контактах2.

Многие германские специалисты рассматривают состояние российско-польских (в том числе трансграничных отношений) как фактор, влияющий в том числе и на германскую политику в Бал тийском регионе в целом. Так, открытие новых пунктов пересечения границы с Калининградской областью (Мамоново-2) было расценено как важный технический шаг, способствующий пограничному со трудничеству и интеграционным связям между РФ и ЕС на Балтий ском региональном уровне3.

Вполне логично, что опыт, полученный в режиме транс граничного сотрудничества между Германией и Польшей, ставший одной из основ политического сближения Берлина и Варшавы, дал вполне определенный эффект и для России. Речь идет о трехсторон ней «площадке» Германия — Польша — Россия, которая оказалась эффективным инструментом для решения двух взаимосвязанных за дач — примирения между Москвой и Варшавой в вопросах исто рического прошлого и подписания соглашения о безвизовом режиме для жителей Калининградской области и двух соседних польских воеводств. Оба процесса протекали при посредническом участии Германии, что, безусловно, имело положительный эффект не только для Балтийского региона, но и стало хорошим прецедентом облегче ния визовой проблемы, давно являющейся камнем преткновения во взаимоотношениях РФ и ЕС.

Quirin А., Bastos S. Polen auf Stabilitatskurs. Berlin: DGAPanalyse, N 8, Oktober 2011. Dorrenbacher H. Sonderwirtschaftszonen im Transformationprozess Russlands. Politische und konomische Erfolgsfaktoren und Erfolgshemm nisse am Beispiel der Sonderwirtschaftszone Jantar’ im Kaliningrads Gebiet. Inauguraldissertation zur Erlangung des Grades eines Doktors der Philosophie am Fachbereich Politische Wissenschaft der Freien Universitat Berlin. Berlin, Juni 1995. Knappe Е. Das Gebiet Kaliningrad — ein Aussenseiter in der Ostseeregi on? // Ost-West. Europaeische Perspektiven. N 12, 2011. P. 214. Концепция «мягкой силы». Среди немецких неолибералов мод ной является концепция «мягкой силы», предложенная американским политологом Дж. Наем, суть которой заключается в том, что после окончания «холодной войны» ведущим государствам мира выгодно использовать не военные, а иные инструменты (экономические и со циокультурные) для достижения своих внешнеполитических целей.

«Мягкая сила» основывается не столько на принуждении других международных акторов к действиям в выгодном для носителя этой «силы» направлении, а, скорее, на силе примера и привлекательно сти страны-лидера1.

Исходя из концепции «мягкой силы», неолибералы считали важ ным создать механизм взаимозависимости между Калининградом и соседними европейскими странами (страны Балтии и Скандинавии, Польша и ФРГ) с тем, чтобы заинтересовать этих субъектов между народных отношений во взаимовыгодном сотрудничестве и «приу чить» их решать все спорные вопросы не «силовым» путем, а по средством переговоров и компромиссов2. Для этого в отношении КО с самого начала предлагалось применять «стратегию вовлечения», смысл которой заключался во включении Калининграда в различ ные программы сотрудничества как двустороннего (с указанными европейскими странами), так и многостороннего характера («Север ное измерение» ЕС, Совет государств Балтийского моря (СГБМ), Совет министров стран Северной Европы (СМСЕ) и пр.). Эта стра тегия продолжает применяться по отношению к Калининграду и в настоящее время.

Необходимо иметь в виду, что для Германии Балтийский реги он в целом — это история успеха в двух принципиально важных сферах «мягкой безопасности» — энергетической и экологической.

Логично, что в этом регионе Германия действует с помощью «мягкой силы», которая проявляется в двух аспектах. Во-первых, в способ ности вносить определяющий вклад в формирование региональной повестки дня, включая вопросы транспорта, защиты окружающей среды и энергетики. Во-вторых, «мягкая сила» Германии носит Nye J. Soft Power: The Means to Success in World Politics. New York: Public Affairs Group, 2004. См. русский перевод: Най Дж. Гибкая сила. Как до См. русский перевод: Най Дж. Гибкая сила. Как до биться успеха в мировой политике. М.: Тренд, 2006. Hoff M., Timmermann H. Op. cit.;

Timmermann H. Op. cit. P. 62, 67. трансформационный характер: цель ее использования — не только в продвижении собственных интересов (что является традиционным фокусом внешней политики), но и в изменении самой региональной среды в сторону большей совместимости интересов и выработки об щих «правил игры».

С точки зрения своей реализации, германская «мягкая сила» вы ражена институционально. Во-первых, она работает через механизм председательства в региональных программах (таких, как Энергети ческое Сотрудничество Балтийского региона, Субнациональное Со трудничество Балтийского региона и пр.). Во-вторых, использование «мягкой силы» на региональном уровне предполагает обязательное участие немецких земель — Шлезвиг-Хольштайн, Гамбург, Меклен бург — Верхняя Померания. Их роль, конечно же, гораздо выше, чем роль субъектов федерации в России.

С нашей точки зрения, сама концепция «мягкой силы», реали зуемая Германией в Балтийском регионе в целом, позволяет най ти общие точки соприкосновения между нормативными задачами внешней политики и вполне утилитарными целями. С одной сторо ны, само внедрение германской деловой культуры оказывает норма тивный эффект в виде распространения успешных бизнес-практик и европейских стандартов качества. С другой стороны, реализация в КО проектов гуманитарного, культурного, образовательного и ака демического профилей способствует формированию общих германо российских дискурсивных площадок не просто для обмена мнениями, но и для выработки общих подходов к более глубокому пониманию таких ключевых политических концептов, как европеизация, безо пасность, границы и т. д. Поскольку в последние несколько лет инте рес Москвы к инструментализации идеи «мягкой силы» значительно возрос, было бы правильно начать серьезно анализировать герман ский опыт в этом отношении и идти по пути формирования общих нормативных пространств, в рамках которых Россия и Германия до полняли бы друг друга.

Школа исследований мира Наряду с неолиберализмом, определенным влиянием среди не мецких экспертов по Калининграду пользуется такое направление глобалистской парадигмы, как школа по изучению проблем мира (ШИПМ, peaceresearchschool)1. Для ШИПМ калининградский во прос — типичный случай для применения на практике различных методов разрешения конфликтов (conflictresolution), направления конфликтологии, активно развиваемого в рамках этой школы. Не случайно, изучением калининградской проблемы — в теоретиче ском и прикладном планах весьма интенсивно занимались раз личные немецкие центры, принадлежащие к общеевропейской сети ШИПМ. Среди них особо стоит выделить Институт по изучению мира Шлезвиг-Гольштейна (SCHIFF), инициировавший немало на SCHIFF), ), учных проектов, конференций и публикаций по калининградской проблематике.

Соглашаясь с неолибералами о необходимости решения кали нинградской проблемы сугубо мирными, политическими средствами и приветствуя их «стратегию вовлечения» КО в общеевропейские экономические и социокультурные проекты, сторонники ШИПМ, вместе с тем, призывают не увлекаться чисто инструменталистскими и техническими (часто — технократическими) мерами. В соответ ствии с общеметодологическими установками ШИПМ на ликвида цию самих корней конфликта, а не только на борьбу с симптомами последнего, они предлагают программу последовательных мер по изживанию причин враждебности и недоверия между Россией и Германией (и Европой в более общем плане) по калининградскому вопросу.


Так, еще в 1990-е гг. они выступали за глубокую реформу ка лининградской экономики, направленную не просто на внедрение рыночных механизмов, а на ее демилитаризацию и интеграцию в европейское (а в перспективе — глобальное) экономическое про странство2. Меры по экономической демилитаризации должны были быть дополнены программами социальной адаптации для уволенных в запас военнослужащих и членов их семей.

Подробнее об этой школе см.: Современные теории международных отношений. Гл. 3, раздел 3. 5. Lange P. Kaliningrad — relevant options // Kaliningrad: the European Amber Region. Ed. by P. Joenniemi, J. Prawitz. Aldershot: Ashgate, 1998. P. 57-62;

Wellmann C. Kaliningrad’s military economy // Kaliningrad: the European Amber Region. P. 73-95. Важным направлением социально-политических реформ в КО пацифисты считали создание и развитие в ней институтов граж данского общества, которые, по замыслу этой школы политической мысли ФРГ, должны были в перспективе установить «сетевые»

связи с аналогичными зарубежными организациями1. По мнению «мирников», именно по линии неправительственных организаций было бы легче наладить российско-германский диалог по историко культурным аспектам калининградской проблемы, включая сохране ние немецкого культурного наследия в регионе, изучение немецких языка и культуры, уход за германскими военными захоронениями и пр.

Представители немецкой ШИПМ критиковали неолибералов за «неизбирательное» применение принципа «обусловленности» в отно шении КО, а также за их негибкость в таких вопросах, как создание зоны свободной торговли между ЕС и КО, либерализация или даже полная ликвидация визового режима в отношении жителей области и пр. 2 Они считали подобную позицию неолибералов (а вслед за ними и властных структур ФРГ и ЕС) проявлением их неискрен ности (или даже лицемерия) в вопросах сотрудничества по КО и изживания причин для взаимного недоверия между РФ и ЕС (ФРГ) в этой области.

В дополнение к мерам социально-экономического характера по демилитаризации КО, немецкая ШИПМ предлагала целый комплекс мер в военно-политической сфере. Численность Балтийского флота РФ, основная часть которого до сих базируется на территории КО (в Балтийске), должна была быть сокращена до «разумных размеров».

Чтобы ликвидировать возникающие у России опасения в связи с возможным нарушением регионального военного баланса в пользу НАТО, ШИПМ предлагала начать переговоры о создании режима контроля над вооружениями в РБМ (или распространить на регион Wellmann C. Civil society does matter // Kaliningrad – Isolation or Cooper ation? P. 124-127;

Policy Recommendations: “Support to Transforming Kaliningrad into a Pilot Region of EU-Russia Partnership”. Ed. by C/ Wellmann. Kaliningrad: Centre for Border Cooperation/East-West Institute, 2005. P. 21-22. Policy Recommendations: “Support to Transforming Kaliningrad into a Pi lot Region of EU-Russia Partnership”. P. 5-8. положения Договора об обычных вооружениях в Европе), а также содействовать развитию мер доверия1.

В идеале, по мнению ШИПМ, Калининград должен стать неким «образцом» или «примером» успешного применения (successstory) методов разрешения конфликтов и превратиться в модель «региона сотрудничества», которую можно использовать для решения других проблем в отношениях ЕС и РФ, а также спорных вопросов как в Европе, так и в других регионах планеты.

Германский неореализм и калининградская проблема Неореалистические «рецепты» решения калининградской про блемы, основанные на неукоснительном следовании немецким на циональным интересам (interest-based approach), а не на абстракт ных «демократических ценностях», долгое время были «не в чести» в экспертно-аналитическом сообществе ФРГ. Лишь в последние годы в экспертных кругах, близких к правительственным кругам, стали звучать голоса, которые призывают отказаться от «прекраснодуш ного» отношения к РФ и от иллюзий, что реформы в этой стране (включая КО) пойдут по «западному сценарию», а Россия в скором времени превратится в «нормальную» европейскую державу, друже ственную по отношению к Германии и Западу в целом. По мнению этой группы немецких экспертов, Берлину пора избавиться от «ка лининградомании», которой страдала немецкая внешняя политика в последние два десятилетия.

В практическом плане неореалисты ставят под сомнение це лесообразность «слишком больших» вложений германских сил и финансовых средств в развитие КО, если это не приносит ощути мых выгод ФРГ. Они предлагают жестко отстаивать интересы не мецкого капитала в КО перед лицом недобросовестных конкурен тов (российских и иностранных) и, не колеблясь, предпочитать для сотрудничества другие российские регионы, в которых немецким инвесторам предлагают более выгодные условия. Эти эксперты об Lange P. Op. cit. P. 71-72;

Krohn A. Naval Arms Control and Disarmament in the Baltic Sea Region // Cooperation in the Baltic Sea Region. Ed. by P. Joenniemi. London: Taylor & Francis, 1993. P 114-117. ращают внимание на тот факт, что по итогам 2011 г. КО заняла лишь седьмое место по инвестиционной привлекательности для не мецких компаний среди российских регионов1. Неореалисты при зывают руководство ФРГ и ЕС еще более жестко, чем рекомендуют неолибералы, применять принцип «обусловленности» в отношениях с Россией. Только в качестве результата подобной тактики «увя зок» должно выступать получение германской стороной конкрет ных экономических и политических выгод в КО, а не фиктивные отчеты о «продвижении демократии» в этой области. Неореалисты также предпочитают двусторонний — российско-германский — формат для решения калининградских проблем, чем действия по линии «забюрократизированного» ЕС или других международных организаций, чья эффективность и соответствие германским нацио нальным интересам ставятся под сомнение.

Вовлечение России на региональном уровне посредством институциональных привязок имеет для Германии огромное значение. Однако, следуя реалистической логике, для германо российского взаимодействия в Балтийском регионе есть не сколько существенных препятствий. Роль России в Балтийском регионе пока остаётся неопределённой: она может быть как инкорпорированной в новые форматы «политической геометрии»

(«треугольник» Германия — Польша — РФ), так и остаться за бортом европейской политики (добро)соседства. Три проблемы при имеют особое значение.

Во-первых, Министр иностранных дел РФ заявил, что Россия не намерена участвовать в программной деятельности ЕС в Балтийском регионе2, то есть, по сути, в реализации тех проектов, к разработке которых приложила руку Германия. Во-вторых, Германия и РФ по лагаются на — и используют — разные типы силы. Если Германия полагается на «мягкую силу», то Россия не исключает и фактор жест кой (военной) силы. По словам Штефана Майстера, Москва послала Европе достаточно сигналов, для того чтобы понять, что она считает http://rugrad. eu/news/ Лавров С. Интервью журналу «нтарный мост», № 3 (7), 2012. URLw. Интервью журналу «нтарный мост», № 3 (7), 2012. URLw Интервью журналу «нтарный мост», № 3 (7), 2012. URLw «нтарный мост», № 3 (7), 2012. URLw нтарный мост», № 3 (7), 2012. URLw », № 3 (7), 2012. URLw URLw ww. mid. ru/bdomp/brp_4. nsf/2fee282eb6df40e643256999005e6e8c/320bd35d 1fcd544257a77004c0b75!OpenDocument (дата обращения: 28. 01. 2013) Калининградскую область не пилотным регионом, а инструментом для влияния на соседей1. В-третьих, если для Германии Балтийский регион — это один из полигонов многосторонней дипломатии, то для РФ он представляет собой скорее один из способов решать коммер ческие вопросы и напрямую взаимодействовать с другими крупными игроками (что ближе к концепции «концерта великих держав», или great power management).

Заключение и практические выводы Подобный разнообразный «ландшафт» немецкого экспертно аналитического сообщества интересен не только с академической точки зрения. Описанные нами подходы дают важные практические эффекты. Именно благодаря присутствию в западных регионах Рос сии целого ряда влиятельных экономических акторов и неправитель ственных организаций в Германии формируется и поддерживается мощное лобби, выступающее коллективным адвокатом крупных про ектов прагматического сотрудничества с Россией, ориентированного не столько на ценностный подход к германо-российским отноше ниям, сколько на соблюдение интересов германского делового со общества (в частности, такой позиции придерживается Восточный комитет германской экономики).

Для германских экспертов регионализм является одним из про явлений многосторонней дипломатии и формирования «плотно го» («густого») международного общества, в котором недопустимы односторонние действия и преобладают институциональные формы взаимодействия. Плотность Балтийского регионализма определяется пересечением нескольких региональных проектов (Северное измере ние, Балтийская стратегия Евросоюза, Нордический проект). В силу это Балтийский регион играет роль площадки для реализации проек тов, которые по своему значению выходят далеко за пределы самой Балтики.

Meister S. The Failure of Managed Modernization. DGAP Standpunkt, De cember 2011, N 14. Глава 13. ОБРАЗЫ ПОСТСОВЕТСКОЙ РОССИИ В ЛИТЕРАТУРНОМ И ОБЩЕСТВЕННОМ СОЗНАНИИ НЕМЦЕВ (1992-2011 гг.) Надежда Дубив, Наталья Логинова, Елена Чувильская Русские люди должны снова научиться лю бить после того, как большевистская пропа ганда подавила свет и обесчеловечила людей.

Энергия любви должна струиться как вода в Катуни… так как любовь и самоотвержен ность… являются сокровищами русской души.

Christian Schle Kleine Erkundung der russischen Seele Историческая динамика развития страны является генератором для создания новых и закрепления уже существующих представ лений о ней — порождения имагологических продуктов, или так называемых «образов другого».

Постсоветский период российской действительности с многочисленными попытками модернизации сложившегося уклада на всех уровнях (общественно-политического строя, экономики, культуры, базовых ценностей) представил Россию в радикально ином свете. С переходом России в новую историческую эпоху происходит и смена представлений о ней в Германии. «От крытие границ» к российской действительности позволяет немцам посмотреть на России через «очищенный от пыли» «имагологический зрачок» — познать настоящую Россию сквозь иную рецепционную сетку, лишенную двусторонних политических, общественных и со циальных преград.

Надежда Викторовна Дубив, к. пед. наук, Тюменский государствен ный университет;

Наталья Анатольевна Логинова, магистрант, Тюменский го сударственный университет;

Елена Александровна Чувильская, к. филол. наук, Тюменский государственный университет Schle Christian Kleine Erkundung der russischen Seele. ber Elend und Hoffnung, Musik, Liebe, Suff die Rckkehr zum Glauben und die Sehnsucht nach dem Zaren. URL: http://www. zeit. de/2003/42/russland_neu/ 2003 Nr. Образы постсоветской России порождаются и укореняются мно голикой и яркой палитрой взаимосвязанных элементов, домини рующую рольиз которых играет художественное литературное про странство и общественно-политическое мнение (СМИ, личный опыт немцев). Изучение образа России, создаваемого в немецкой литера туре и обществе, позволит понять многогранный и противоречивый процесс взаимодействия литературного и общественного сознания и выявить особенности их взаимопроецирования.

Познание российской действительности немецкими авторами в постсоветский период происходит преимущественно методом погру жения в реальность страны и находит отражение в документально художественных жанрах (путевых заметках, дневниках, мемуарах), которые дают наиболее глубокое и подробное, но, в то же время, в некоторой степени субъективное и поспешное описание постсовет ской России.

Рассмотрим один из портретов России постсоветского времени, нарисованный представителем современной немецкой литературы Клаудией Зиберт в произведении «Der Auslandskorrespondent» (1997).

Автор описывает историю из жизни немецкого корреспондента в России Леонарда Баха, в которой отражены впечатления о времени, проведенном в России с 1992-го по 1996-й г. Роман представляет собой яркую, местами жесткую, сатиру на российскую действитель ность постперестроечного периода. Элементы, из которых строится ее мозаика-сатира, создают образ постсоветской России, прочно закре пившийся в Западной Европе. Бездейственность, интерес к собствен ной персоне, наигранность и фальшь, противоречивость — это заме чает корреспондент в российских политиках («Jelzin ist krank. Jelzin ist gesund. Jelzin suft. Jelzin suft nicht. Schirinowskij tobt. Gaidar ist dagegen.»1;

«Seine beste Moskauer Geschichte waren Jelzins Socken»2). Шаткое, даже упадочное положение политической системы отражается на всех сторонах жизни. Москва представлена грязной помойкой, «бункером с тысячами отвратительных домов» — «крольчатников» («…riesiger Bunker mit tausenden widerlichen Wohnungen, vollgestopft mit Menschen, die froh sind, in diesen Karnickelstllen berhaupt einen Platz gefunden zu haben… Siebert C. Der Auslandskorrespondent. Kln: Verlag Kiepenheuer & Witsch, 1997. S. 13-14. Там же. С. 17. die Eingnge von verirrten Sufern vollgepisst. Mll in jeder Ecke»). Русский человек при описании театрального представления показывается безграмотным и невоспитанным: «Die noch nicht mal richtig klatschen knnen und whrend der Vorstellung Butterbrote essen und sich am Popo kratzen, whrend man sich mht»1. Неотъемлемым элементом образа являются и «новый русские»: они проносятся по городу в бронированных ли музинах с затемненными стеклами и мигалкой со скоростью км/ч («Neureiche Russen fahren in gepanzerten uns schwarz abgedunkelten Mercedeslimousinen ins Bro… und ein Blaulicht sorgt fr den ntigen Respekt, den man braucht, um mit 120 km/h ohne Eskorte durch die Stadt zu rasen»2).

Зарисовка «Новый русский на курорте» сыграла решающую роль в создании образа русского туриста. Так, новые русские, отдыхающие на Кипре по системе «все включено», «бомбят помещения», лапают все подряд, каждый день опустошают бар в комнате и не пропу скают возможности выпить, удивляются всему новому и обилию и пытаются его присвоить себе, ведут себя как ненасытные дети: «Die Landsleute stolpern laut durch die Rume, reien Wasserhhne aus den Wnden, weil sie nicht wissen, wie man bei den modernen Dingern das Wasser reguliert. Trinken in der Sauna Bier und belatschen alles, was ausliegt…Staunen beim Frhstck laut: «Groer Gott, wie viel Brotsorten hier liegen!»… und nehmen die einzige Flasche Sekt, die fr alle im Eis khlt, mit an den eigenen Tisch… Er suft… jeden Tag die Bar leer…»3. Новые русские ведут шикарную и беззаботную жизнь, в то время как нищие пенсионеры вынуждены искать более дешевые продукты и держать куриц на балконе («Das wenige Preiswerte muss man suchen. Die verarmten Rentner stehen heute nicht mehr an, sondern laufen kilometerweit, um was zu Essen zu finden»4). Рос сийская действительность обескураживает корреспондента, и нет смысла искать объяснение феномену русской души, русского чело века невозможно понять: «Aber verstehen werde ich die Russen nie… Es gibt zwei Mglichkeiten zu erkennen, wann man lgt. Erstens, wer vorgibt, eine ganze Nacht lang Champagner zu trinken, ohne davon betrunken zu werden. Oder zweitens, wer behauptet, er verstehe die Russen»5. Не поддается пони Там же. С. 18-19. Там же. С. 121. Там же. С. 28. Там же. С. 39. Там же. С. 65. манию то, как можно одновременно идти несколькими путями, что по-русски называется вариантами («Barjuschin hat gelernt, verschiedene Wege gleichzeitig zu gehen. Varianti ist ein Lieblingswort der Russen»1). Ав тора ужасает и близкий контакт между людьми: «Sie kommt ihm zu nah, wie alle Leute in Russland… Zwischen vllig Fremden liegen hchstens zwanzig Zentimeter. Zerren gar am Krper des anderen herum;

furchtbar!»2. Но не это ли показатель тепла души русской? Иронически К. Зиберт описывает российскую систему отопления, подчеркивая этим неэко номность, расточительность и глупость русского правительства: «In ganz Russland kann man nirgendwo einen einzigen Heizkrper regulieren. Die Raumtemperatur wird im Jahre 5 des russischen Kapitalismus immer noch nach Plan reguliert, am 1. Oktober an — und am 1. Mai ausgestellt… drauen sind 25 Grad Celsius, aber die Heizungen kochen weiter»3. Не без внимания оста ются и русские женщины, предстающие в образе «намалеванной»

красотки-соблазнительницы: «Ihr Gesicht ist hell geschminkt, ihre dunkelrot bemalten Lippen gefallen ihm. Solche Lippen sind russisch… Russische Frauen in ihrem Alter kommen ins Bro, als wollten sie ihren Chefs die Luft zum Atmen nehmen. Kurze Rcke, pralle Busen und die Blusen so eng, als seien sie von der kleinen Schwester ausgeliehen…»4.

Представляя палитру негативных и пессимистических реалий постсоветской России, К. Зиберт заканчивает произведение все же на оптимистической ноте: «Alles in allem war es doch schn in Russland»

(«Но, в общем и целом, в России было очень хорошо»)5.

Жанр путевых записок, как и другие литературные творения, диктует определенный угол зрения на объект, обусловливая неко торую поверхностность наблюдений, поспешность выводов, акцен тирование непохожего, странного, экзотического и субъективность, а подчас и пристрастность взгляда6. Имея отчасти субъективный характер и представляя совокупность авторского видения и впечат лений, построенные в произведении образы России укореняются в Там же. С. 68. Там же. С. 70. Там же. С. 66. Там же. С. 45. Там же. С. 159. Ощепков А. Р. Образ России во французской прозе ХIx века: автореф. дис.... д-ра филол. наук. М., 2011. С. 9. сознании граждан Германии, не имеющих личного опыта познания постсоветского общества, и оказывают влияние на мнение «уже од нажды погрузившихся» в российскую действительность.

Представления о постсоветской России той части немецкого об щества, которая извлекает «готовые формулы» образов из литерату ры, СМИ, Интернета, перекрещиваются, но в некоторых моментах и конфронтируют с имиджем страны, сформированным у граждан Германии, «пропустивших Россию через призму собственных пере живаний, чувств, социального опыта». Подтверждение данного фак та мы находим в интервью, проведенных в 2012 г. с представите лями академического сообщества и сотрудников социальной сферы Германии.

Оба компонента немецкого общества (искусственно и естествен но познавшие постсоветскую Россию) имеют в своем сознании уже устоявшиеся представление о России как о «пьяной» стране с ши рокой, открытой, гостеприимной душой с большой долей эмоцио нальности и высоком национальном самосознании;

о стране, погру женной в коррупцию и криминальность;

стране богатых и бедняков (высшего и низшего класса, отсутствие среднего класса). Разница в создавшемся образе состоит в следующем: те граждане, которые постигают российскую действительность искусственно (без личного опыта), проецируют поверхностные застывшие в сознании образы картинки однозначного отрицательного или положительного харак тера и принимают их как факт, не подвергающийся анализу. Однако жители Германии, «прочувствовавшие» российскую действительность в результате собственного опыта, формируют многогранные и дина мичные образы России, к которым относится не только утверждение, но и обоснование той или иной характеристики, а также возможное развитие и перспектива (например, решение проблемы).



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.