авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 |

««Людей терзает необъятность вечности, и потому они задаются вопросом: ...»

-- [ Страница 2 ] --

если очень нужно (30%) направят третью, и только тогда … Московская олимпиада 1980 г. запомнилась унылой пустынностью, бесконечными шеренгами солдат, образующими коридоры для прохода зрителей, по которым брели эти самые немногочисленные зрители. Возможно, что это было впечатление в контрасте с посещением незадолго большой международной конференции по гравитации в ГДР. По ее окончанию оставалось 3 дня, и для желающих среди прочих экскурсий была организована автобусная поездка из Иены, через Веймар и Дрезден в Берлин. Меня особенно впечатлили центр Дрездена и Цвингер, а в Берлине – Пергамон. Кстати, в Дрездене бросилось в глаза множество туристических групп из наших азиатских республик, все в халатах.

Что касается идеологии, ЦК и КГБ выстраивали продуманную глубокоэшелонированную оборону со многими рубежами защиты. Они так или иначе поддерживали всех тех, кто был полезен для этой цели. Это мог быть самый отъявленный диссидент, громивший Сталина, Ленина, КПСС и т. д., но, например считавший (вполне искренне), что коммунистическая идея хорошая, а вот ее реализация …. Ему КГБ тоже находил место на самой последней линии идеологической обороны Советской власти (о чем он сам, возможно, и не подозревал, а просто руководил театром или работал в газете). Можно назвать конкретные уважаемые имена. Например, во время перестройки активно муссировали «дурку», что Сталин – «плохой», а вот Ленин или Бухарин – «хорошие», с «человеческим лицом». Сейчас то же самое. Главная забота власти «новой» России – удержать «прихваченную» в 90-е собственность. Тоже выстраиваются рубежи обороны от ОМОНа до «свободнейшей и демократичнейшей» радиостанции «Эхо Москвы», настойчиво пропагандирующей (при всех наскоках на всё и вся) принять «реалии»

приватизации и эволюционировать, а не бунтовать (конечно же при сохранении собственности у тех, кто ее хапнул!). Наверно в исторической перспективе такая «поджопническая» позиция правильна. Западная цивилизация пришла к демократии не из «высоких», а вполне рациональных соображений. Ее «богатенькие», в конце концов, осознали, что надежно сохранить и передать свое праведно или неправедно нажитое богатство можно только в условиях демократии, а не по праву силы: «Не надейся, что ты самый сильный, рано или поздно найдется сильнее и всё отнимет». Наши «богатенькие» этого не понимают, но не по глупости, а из жадности, потому что их сегодняшнее положение «сильных» дает такой сумасшедший profit, что они на все «забивают»: «Да, конечно, демократия лучше, чем недемократия, но потом, когда нахапаем. Нет, оговорились, когда народ созреет».

Любой разговор о евреях непременно сводится к пошлятине (показателен пример Солженицына), но следует отметить один факт. Наука в СССР была расколота на евреев и не евреев. СССР наследовал от «старой» России бытовой и государственный антисемитизм, который, однако, был в СССР строго негласным. В отличие от «современной» России, тогда любой, допустивший публично некорректное высказывание на «еврейскую» тему, вылетел бы из партии, а то и с работы в два счета. Евреев в СССР прессовали под официальном предлогом, что «их по переписи, допустим, 1%, и везде должно быть не больше». Но в науке без евреев нельзя было обойтись. Они делали ее львиную долю и держались корпоративно. Всё усугубляла жесткая иерархичность советской науки и ее замкнутость. К нашему зав.

кафедрой А.А.Соколову как-то пришел его знакомый и стал жаловаться, что из-за «пятого пункта» (он – еврей) его куда-то там не берут. Соколов грустно ответил, что его по этому же пункту (он – не еврей) не избирают в Академию Наук. Такое противостояние пагубно сказалось на нашей науке. Талантливых, но «не своих»

обоюдно тормозили, а «свою» серость протаскивали. Ландау заявлял, что «теоретиком может быть только еврей», а Боголюбов как-то бросил, что «ноги еврея не будет в Дубне» и т. д., и т. п., как пауки в банке. Но в 91-м банка раскололась, и пауки разбежались на простор мировой науки. Сейчас в отечественной науке нет «еврейского вопроса», впрочем, и науки фактически (по мировым меркам) нет.

Вообще, в 20 – 30-е годы периферийное «местечковое» еврейство ринулось в отечественную культуру. Многие из них были талантливы, некоторые гениальны, но совершенно без систематического профессионального, да и общего образования.

Они творили, кто во что горазд, но это было опять же часто талантливое, иногда гениальное, но дилетантство. Поэтому, за считанными исключениями, советская культура не внесла сколько-нибудь существенный вклад в мировую.

В начале 90-х многие «очень секретные» ученые (например, в «курчатнике»), бросились наперебой продавать эти секреты: время для науки было голодное, но, главное, они надеялись, что их нарасхват возьмут «туда». Большинство секретов оказалось старьем, кое-что, правда, удалось «обналичить», но их самих «туда» не пригласили, и они, будучи уже в возрасте, остались «куковать» в России.

В позднее советское время ходил анекдот: Когда умер Черненко (вслед за Брежневым и Андроповым), некий гражданин ломился на Красную площадь на его похороны. Гражданина не пускали, а он уверял, что у него абонемент.» Маразм от Брежнева к Черненко крепчал. При Андропове в дневное время у людей в кинотеатрах, на улицах, в магазинах проверяли документы: почему они не на работе.

Осенью 1991 г. (уже не СССР, но его последствия) в магазинах ничего не было – буквально, совершенно пустые полки, ни одного товара!. Только время от времени что-то выносили в торговый зал, народ расхватывал, и через полчаса опять абсолютно пусто. Аидина бабушка, пережившая революцию и две войны, говорила:

«Вот опять ничего нет». Я каждое утро по 2-3 часа обходил окрестные магазины в надежде где-нибудь что-нибудь застать. Спасали дыни. В тот год на улицах почему то продавали много дынь и довольно дешево. Помогало и то, что у меня от моих итальянских поездок оставалась валюта. Аида была во Франции, а я с дочерьми (им тогда было 18 и 19 лет, они помнят) – в Москве. К моей зарплате нам хватало $50 на месяц. Тогда и билет Москва-Рим-Москва стоил $50. Реально опасались, что зимой будут перебои с теплом и электричеством, но обошлось. В августе 1991 г. мои дочери полетели к Аиде во Францию на пару недель, прямо накануне ГКЧП. Так получилось, что в день переворота они пошли в бюро Аэрофлота в Марселе, чтобы подтвердить обратный рейс. Там их и застали французские телевизионщики, стали расспрашивать, собираются ли они возвращаться, а они ничего не знают:

показывали их по французскому телевидению. Мой брат тогда сдал партбилет и участвовал в защите Белого дома.

Это ложь, что советский народ в своей массе любил Сталина. Он его смертельно боялся. Но страх угнетает, а любовь возвышает. Поэтому люди подменяли страх любовью и позволяли над собой издеваться, но как бы не из страха (что позорно), а из любви (что возвышено). Но в ответ было еще большее презрение. «Стадо пошло» так комментировали на трибуне Мавзолея, когда военный парад сменялся демонстрацией. Я сам несколько раз участвовал в этом стаде.

Это неверно, что советские лидеры были сплошь трудоголиками и измождали себя «на службе народу». На уровне политбюро они уже не занимались решением конкретных задач и быстро приобщались к барству, а общие указания, как было сказано в одном очень популярном советском фильме, «может давать и заяц». Это было и при Ленине, и при Сталине, и далее: охота, пикнички, баньки, дачи, санатории, пьянки, балерины и певички …, и всегда рядом на все готовые холуи.

В СССР в какой-то мере был культ образования. Но подавляющее большинство прежде всего привлекала его статустность («корочки», должность), а не содержание, знание и уж тем более не креативность и интеллект.

В 1861 г. в России было отменено крепостное право и крестьян освободили, но без земли, т. е. без собственности. Им выделялись только наделы из общинной земли, а вся помещичья и государственная земля сохранялась за прежними собственниками – дворянской аристократией. Это была ключевая ошибка реформы, которая, в конце концов, почти через 50 лет, привела к революциям. В 1991 г. советский народ тоже своего рода «освободили» и тоже без собственности. Общенародная – государственная – собственность была «прихватизирована» новой российской «аристократией». История повторяется?

О «современной» России:

Без комментариев! Кое-кто меня упрекает, что в книге я не высказываюсь о современной (после распада СССР) России. Политики и чиновника (даже категории А) - это обезличенная функция, навоз истории (единичные исключения только подтверждают правило). Зачем ковыряться в навозе? Хотя «по жизни» то и дело, что «наступаешь» в это г… Замечу только, что опять же за редчайшим исключением, все политические лидеры в любой стране весьма примитивны и по образованию, и интеллектуально, и эмоционально: тот же Джон Кеннеди (музыкальный вкус которого ограничивался песенками в стиле “country”) и уж тем более Рональд Рейган в США, а также великий Черчилль и даже французы. Про двух премьеров Франции периода Первой мировой войны говорили, что один ничего не знает, но все понимает, а другой все знает, но ничего не понимает;

а некто из недавних французских президентов обожал выходить голым на балкон своей резиденции и трясти …. Это ясно: лидер и народ должны быть близки друг другу. Например, теорфизик не может возглавить страну (Эйнштейн это прекрасно понимал и отказался). Однако на Западе политический лидер обычно осознает, какой он дурак. Точнее, ему это все говорят: жена, соратники, газетчики и простые избирателя. Жена: «Джон, раньше только я знала, какой ты болван. Теперь ты стал президентом, и это видят все». Поэтому западный лидер старается подобрать сильную команду. Российский же глава всегда мнит себя носителем «высшей мудрости» во всём («товарищ Сталин, вы большой ученый…»), и потому который раз возникает дурная цепочка: «тупой, еще тупее» (хоть цари, хоть генсеки, хоть…). Тем более, что «серость» на удивление часто преуспевает в борьбе за власть (особенно в её удержании): недостаток ума обостряет хитрость, изворотливость, беспринципность. «Гении поскальзываются на посредственности».

По разным соображениям «серость» часто приводят к власти как временный и контролируемый вариант. Тот, кто это делает, всегда уверен, что будет манипулировать своим протеже, но очень часто жестоко ошибается. Примеры:

Сталин, Хрущев, Брежнев, второй, а возможно, что и третий президенты «новой»

России (последние еще не вошли в историю, и потому пока «исторически»

безымянны). Посредственность не стремится превзойти своего оппонента, понимая, что это безнадежно, а тем или иным образом его устраняет. Сталин просто их убивал: «нет человека – нет проблемы».

Вообще, каждый начальник стремится достигнуть уровня своей некомпетентности (и закрепиться на нем «досмертно»). Поэтому: «он начальник – он дурак».

Преувеличение? Нет! Поинтересуйтесь у наших начальников, что и как они закончили, темами их дипломных и кандидатских (у кого они есть) работ. Более того, наши начальники по образованию – сплошь гуманитарии. Однако, гуманитарное образование в СССР вообще сегодня нельзя считать образованием.

Опять преувеличение? Нет! Посмотрите список предметов, которые они изучали, опять же темы их дипломных работ, кандидатских и докторских диссертаций, например, «Оптимизация критериев социалистического соревнования работников коммунального хозяйства». Воистину, «корабль дураков», вернее, дилетантов!

На моем веку сменились 9 лидеров страны и 4 ректора МГУ, но на мне как ученом эти смены никак не сказались. Правда, кое кому из коллег по кафедре у какого-то ректора-физика удалось выпросить квартиру.

Я деятельно участвовал в первой президентской избирательной кампании Путина в 2000 г. Мой друг и коллега Петя Пронин был начальником избирательного штаба Юго-Западного округа, а я (по дружбе) – его заместителем. У меня даже есть благодарственная грамота, подписанная нынешним президентом Медведевым, а тогда – руководителем его избирательного штаба. Мы «активничали», но Московский городской штаб был странно пассивен, и я даже сказал бы, что саботировал агитационную деятельность. По-видимому, все заранее было предрешено и «подсчитано». В ночь после выборов я внимательно следил за цифрами голосов, потому что собирался уезжать в Италию и не мог остаться на второй тур. Путин не добирал до 50%, и вдруг в какой-то момент его результат скачком превысил 51%, и всё стало ясно (и противно). Стало фольклором, что выборы 93-го и 96-го годов были фальсифицированы. Конституция тоже, по видимому, не легитимна: похоже, «верхи» это знают и потому к ней так пренебрежительно относятся.

Вся политическая история «новой» России сводится к захвату меньшинством в сотые доли процента колоссальной государственной собственности Советского Союза и стремлением удержать ее. Так, по заявлению замглавы счетной палаты 0.2% семей сейчас контролируют 70% национальных богатств России.

Политически СССР развалила региональная партийная элита, плоть от плоти которой был Ельцин.

Доминирующим мотивом всех действий Ельцина было стремление к власти. Он где то обронил, что ему было уже за пятьдесят, а он все еще оставался первым секретарем обкома.

Тезис, что прошедшая в грабительской форме приватизация была неизбежным злом, лжив. В странах восточной Европы тоже была приватизация, но другая.

Захваченную в начале 90-х собственность надо было удержать, поскольку, хотя народ при СССР не имел права собственности, но сохранил и продолжает хранить чувство собственности.

Все выборы, начиная с 93 г., включая и референдум по конституции, были в той или иной мере фальсифицированы. Это вранье, что в путинские 0-е народ якобы отказался от демократии в обмен на достаток и стабильность. Верхушка страны, получившая власть и собственность, наплевала на демократию («это наша страна, а остальные пусть идут в …») еще в 90-ые. Свободой пожертвовали ради собственности.

Именно для защиты узурпированной собственности от претензий народа были сохранены КГБ и другие силовые структуры.

Перед выдвинутым в президенты Путиным ставилась главная задача – обеспечить сохранение «прихватизированной» собственности. Тогдашний глава Газпрома Вяхерев как-то обронил: «Мы тут подобрали мальчика…». И Путин, надо отдать ему должное, выполнил взятые на себя обязательства. Хотя «российского Пиночета» - проводить прогрессивные, но непопулярные реформы, из него не получилось. Впрочем, наша элита в этих реформах особенно не была заинтересована, она банально продолжала обогащаться.

Правда, те, кто выдвигал «охранителя» Путина, по своей необразованности не знали мировую историю. Еще города-государства древней Месопотамии нередко привлекали отряды кочевников для своей защиты, но потом власть в них неизменно переходила к охранникам. И все же передел власти и собственности при Путине был внутрикорпоративным.

Но и Путин не знал историю. «Облом» у него вышел с Ходорковским: есть среди евреев особый тип их общеизвестным примером были «упертых»:

раннехристианские мученики.

Однако при всех противоречиях, и Путин, и его «демократические» противники, вся политическая и социальная верхушка сегодняшней России, все «богатенькие» и ими прикормленные едины в одном – в паническом страхе потерять собственность, поскольку для подавляющего большинства население страны их собственность не легитимна.

Нелегитимность собственности – это «родовая травма» «новой» России.

Колоссальная собственность, приватизированная de jure междусобойчиком в 90-е, не признается таковой de facto ни большинством населения страны, ни властью, ни самими этими собственниками. Эта нелегитимность проецируется и на весь институт собственности, которая в реалиях нашей страны в той или иной была получена с использованием административного ресурса, имеет криминальное и не вполне законное происхождение. Более того, и государственная собственность ныне воспринимается не как общая, а как присвоенная de facto административной верхушкой для личного обогащения. «Прихватизация» продолжается.

Правление Путина не решило проблему легитимизации собственности, и не известно, как ее решить. «Родовые травмы» не лечатся. Примером тому был «крестьянский вопрос» в царской России. Крестьяне почти 300 лет молча de facto не признавали помещичью собственность на землю и, в конце концов, отыгрались тремя революциями и зверской резней Гражданской войны.

Я являюсь приверженцем европейской (а точнее греко-римско-византийско европейско-американской) цивилизации. Именно с ней я связываю будущее всего человечества. Поэтому мне представляется, что у России есть историческая миссия быть форпостом европейской цивилизация, нависая с севера над всей Азией.

Всё, баста! Современная Россия – это глухая периферия, находящаяся по всем мировым рейтингам на сотых местах.

О религии, не о Боге:

Как я писал в книге, религия – неотъемлемый атрибут всякой разумной формы жизни. Однако всякая конкретная религия (будь то человеческое христианство на Земле или какая-то религии разумных грибов в Малом Магеллановом Облаке) ложна и не имеет отношения к Богу, если он действительно существует. Поэтому всякая проповедь «божественной истины» предстает наивной и смешной, а то и наглой в своей самоуверенности, поскольку ни один из религиозных проповедников, будь то хоть Римский Папа или наш Патриарх, не получил сколько-нибудь серьезного общего образования: посмотрите список предметов «духовных школ и вузов», там нет основы и для самообразования.

Конечно, та или иная религия сыграли определенную цивилизационную роль, а среди верующих были и есть очень образованные и думающие люди. Возможно, что их вера – это от трусости и инфантилизма. Известен один великий физик, который перед самой смертью стал лихорадочно менять религии, стараясь надежнее устроиться на том свете.

Меня занимают исторические и цивилизационные аспекты христианства. Именно христианство выдвинуло принцип равенства всех людей, пусть хотя бы перед богом.

Но из «отцов церкви» впечатляет только Павел. Привлекает своей «упертостью»

образ ветхозаветного Моисея. На книжной репродукции мне нравилась его скульптура с рогами святости, созданная Микеланджело. Но, когда я ее увидел реально в Сан-Пьетроин-Винколи в Риме, наступило разочарование – это жилистый десятиборец. Такое же разочарование вызвала и его Пьета в San Pietro – двухметровая баскетболистка, на коленях которой ковриком лежит Христос.

Вообще, с моей точки зрения, в религиозной скульптуре Микеланджело слишком много «мяса». Мне гораздо ближе святые Донателло – в них чувствуется дух, и только дух.

Слова «раб божий» приводят меня в бешенство, и я начинаю истово «богохульствовать».

Когда образованный интеллектуал является верующим христианином и начинает говорить о своей вере, порой становится больно смотреть и слушать. И дело не в том, что речь идет о религии – артефакте, а в том, как он о ней говорит. Христианство имеет свои духовные и интеллектуальные глубины, богатую историю. Именно христианство провозгласило принцип равенства людей (пусть хотя бы перед богом);

еще 2 тыс. лет назад была предложена символическая трактовка Ветхого Завета, который уже тогда коробил думающих теологов своей первобытностью (вроде отрезания крайней плоти у убитых врагов в подтверждение победы);

концепция логоса Филона Александрийского, традиция мученичества в раннем христианстве и т.д. Но наш верующий интеллектуал обычно ничего этого не знает, его это не интересует. Его вера на уровне дебила, полуграмотной деревенской старушки, обрядовости и поста. Как это получается? Я бы предположил, что интеллект, мышление не являются сутью такого человека, а лишь его атрибут, например, профессиональный или культурный.

О Боге: не проповедь, а рассуждение:

Если никакая религия не имеет отношения к Богу, то кто имеет? Всякое разумное существо без «посредников». Как?

В моем понимании Бог – это трансцендентный абсолют (если Бог есть) или идея трансцендентного абсолюта (если Бога нет). Такой Бог, если он есть, представляет собой неосознаваемую часть объективной реальности, помимо той ее части, которая осознается человеком как «не-Я». Существование или несуществование этого Бога в принципе не доказуемы. И, если несуществование Бога доказать нельзя, я по своему менталитету ученого обязан допускать возможность его существования, хотя Бог, не будучи познаваемым «не-Я», остается вне рамок науки.

Рассмотрим триаду: «Я» (человеческое сознание), «не-Я» (осознаваемая объективная реальность, материальный мир) и Бог (неосознаваемая объективная реальность).

Начну с отношения «Я» и «не-Я». Как уже отмечалось, есть ли Бог или Бога нет, религия является неотъемлемым атрибутом всякой разумной жизни как форма преодоления отчуждения между «Я» и «не-Я». Познание является другой формой преодоления отчуждения между «Я» и «не-Я». В этом отношении различие между познанием и религией состоит в том, что познание создает в «Я» образ «не-Я», а религия, наоборот, наделяет «не-Я» образами из «Я», то есть «очеловечивает»

материальный мир. При этом, будучи формой отношения между «Я» и «не-Я», религия сама по себе не связана с Богом, который вне «не-Я». Поэтому всякая конкретная религия ложна.

Перейдем теперь к отношению между Богом и «не-Я». Понимаемый как трансцендентный абсолют, Бог отчужден от «не-Я», иначе через «не-Я» он стал бы осознаваем. Каким образом могло произойти это отчуждение?

С современной физической точки зрения, реализуемой, например, в единой теории фундаментальных взаимодействий, эволюция физического мира представляет собой цепочку своеобразных «фазовых переходов». В качестве такого «фазового перехода»

трактуется и Большой взрыв Вселенной. Существует концепция, что Большому взрыву предшествовал еще один «фазовый переход» – разделение пространства (геометрии) и физической материи. Однако можно пойти дальше и предположить, что первоначальным «фазовым переходом» было отчуждение Бога и материального мира («не-Я»).

Каков возможный характер этого отчуждения? Если оставаться в рамках человеческого опыта, на ум приходит отчуждение творения от его творца. Если принять этот тип отчуждения, то материальный мир (не сегодняшний, а тот, еще до рождения Вселенной) – это творение Бога, отчужденное от него. Пусть Бог – структура (логическая, алгебраическая и т. д.) и материальный мир – структура.

Тогда структура породила структуру, как квантовая алгебра индуцирует свое представление на своем же факторе.

Отношения «Я» с Богом, если они существуют, в отличие от отношений «Я» с материальным миром, не опосредованы через осознание, и Бог не проявляется в контенте человеческого сознания. Это непосредственная неосознаваемая связь между Богом и человеческим «Я». Какова она? Бог – изначальный творец материального мира, а человек этот мир познает и видоизменяет. Тогда Бог способен воспринимать порожденный им мир или даже воздействовать на него через мозаику всех существующих во Вселенной разумных «Я». Фигурально говоря, человеческое сознание – «око Бога» и, более того, «рука Бога», поскольку человек может создать то, чего не может сделать сам Бог, который полностью отчужден от материального мира.

Каким образом «Я» может взаимодействовать с Богом? Человеческое сознание включает «Я» и внутреннее осознаваемое «не-Я» – контент сознания, который составляют образы внешнего объективного мира и виртуального мира – продукта самого сознания. «Я» – это как бы структура на своем контенте – внутреннем «не-Я», материальным носителем которого, в свою очередь, является человеческий мозг.

Однако структура в принципе может существовать и без носителя. Поэтому человеческое «Я» как структура, отторгнутая от носителя («душа»?), может коррелировать с другой структурой – Богом, и им не нужны «посредники». Более того, я бы предположил, что мир предстает Богу через мозаику людских и других разумных «Я» во Вселенной, которые составляют содержательный контент Бога, находясь в неосознаваемой связи с ним, а через него, возможно, и между собой. Мы нашими «Я» – «душами» как бы наполняем Бога.

Все в равной мере? Подобно первичному отчуждению между Богом и материальным миром, в человеке есть дуализм его материальной (биологической природы) и сознания. Чем больше в нем доминирует сознание, тем «ближе» он Богу.

Этому Богу нельзя помолиться, попросить о вспомоществовании и защите. Этот Бог не пастырь, а коллега по разуму.

Что тогда человек «получает» от Бога? Одно наверняка – это вечность. Время не универсальная характеристика даже в физическом мире. И конечно, для Бога нет времени. Поэтому человеческое «Я» навсегда вкраплено в мозаику восприятия мира Богом. Человек в Боге вечен, если Бог есть.

Если в человеческом или общественном сознании присутствуют какие-то трансцендентные моменты, это могло бы служить доказательством существования Бога, хотя их отсутствие не означает, что Бога нет. Однако все, что, например, Кант считал трансцендентным в человеке, представляется имманентным свойством живой природы как структуры, участвующей в своем воспроизведении. Если убрать трансцендентность у Канта, не останется Канта.

Обогащая себя духовно, человек делает богоугодное дело – он обогащает Бога, если Бог есть. Если же Бога нет, это занятие не более бессмысленно, чем все остальные.

О структурализме:

Концепция структурализма возникла в философии и науке в начале XX века. В Философском словаре структурализм определяется как «конкретно-научная»

методологическая ориентация, выдвигающая в качестве задачи научного исследования выявление структура объектов. Развивался в отношении ряда гуманитарных наук (лингвистики, литературоведения, психологии и математики (в том числе Гильбертом, а в целом как мыслительно-логическая концепция Ж.

Пиаже).

В философии структура определяется как «строение и внутренняя форма организации системы, выступающая как единство устойчивых взаимосвязей между ее элементами.

В математике есть разные определения структуры – они упоминаются в моей книге.

В наиболее общем (философско-математическом) виде я бы его сформулировал так:

множество наделено структурой, когда на его элементах задано отношение, имеющее более одного класса, т.е. оно содержит хотя бы два элемента, не находящихся в этом отношении.

Современная теоретическая физика (более широко как общий взгляд на мир) во многом развивается в духе структурализма (см. раздел книги «Иллюзия материи).

Некоторые направления современной экономики несут отпечаток структурализма, например, перевернутая прагматическая концепция Р. Коуза.

Сформулированная выше концепция Бога базируется на структурализме.

В искусстве инструментальная музыка – это структурализм (звуковой абстракционизм). В пении чистый вокал (без осмысления содержания, например, когда поют на итальянском) – это структурализм. В частности, как я уже писал, меня привлекает сейчас только вокал.

В визуальном искусстве (особенно в мусульманской традиции, да и в самом раннем греческом) орнамент – это абстракционизм. Абстракционизм – это, когда интересует только структура: линий, цвета, мазков и т.п. Это своего рода структурализм в живописи – визуальный структурализм – структурализм визуального восприятия мира.

В чем основа явления структурализма, когда человека интересует только структура как таковая? Человеческое сознание – это структура (см. «Биология сознания») и, когда в нем отражается другая структура, последняя может быть человеку «интересна» именно как структура. Происходит взаимодействие двух структур по каким-то своим законам «категории структур». Поэтому один «абстракционизм» (не только художественный, но и, например, математический) нравится, а другой – нет.

Один «абстракционизм» талантливый, а другой – нет. Можно, наверное, говорить о новизне структуры, богатстве структуры и т.п.

О морали:

Мораль – одна из форм общественного сознания. Поэтому у животных, казалось бы, нет морали. Правда, например львы бьются за прайд львиц не до крови. Потому что всякое ранение может привести в конечном счете к гибели животного, неспособного полноценно охотиться. Мораль? Целесообразность в интересах выживания вида, закрепленная генетически. Мораль у людей – это осознанная (выраженная в понятиях) целесообразность в интересах выживания социума.

Следовательно, мораль – неотъемлемый атрибут любого человеческого общества, но не временно образованного, а существующего на протяжении поколений. При этом человеческая мораль не трансцендентна (не «от бога»), а имманентна как свойство биологического (видового) сообщества. Она – падчерица целесообразности выживания по принципу «смысл жизни – в самом ее существовании».

Я не буду формулировать понятие морали. Оно занимает много места даже в философском словаре. Мораль относительна, исторически и социально обусловлена.

Что нельзя по отношению к «нашим», можно, если это не совсем «наши» или совсем не «наши».

Например, в 1806 г. Наполеон и еврейские общины Франции заключили своего рода конкордат о том, что, с одной стороны, евреи признавались французскими гражданами со всеми правами и обязанностями, а с другой, евреи обязались относиться к французам, как равным, в том числе и в моральном плане. До этого еврею, например, вовсе не считалась зазорным обмануть гои.

Мораль, как правило, не распространяется на представителей другого вида. Так, «человеческое» отношение человека к домашним и другим животным на самом деле обусловлено тем, что он их «очеловечивает» - включает в свой социум.

Будучи неотъемлемым атрибутом человеческого общества, мораль составляет основу общего права. Более того, право не может нормально функционировать без морали. Без морали есть буква, но нет духа закона, и без морали «закон - что дышло, куда повернешь, туда и вышло». СССР и «новая» Россия – тому пример. Например, российские судьи сплошь и рядом принимают заведомо (не по ошибке) неправовые решения, калеча человеку судьбу. Их коллеги всякий раз это отлично знают, и ничего. В этой ситуации действенной является именно мораль, но ее нет.

Право не заменяет полностью мораль. Право как формальная система в принципе (принцип Геделя – Канта) не может все урегулировать и применяется к ситуациям, которые могут быть формализованы. Такая формализованная ситуация сплошь и рядом отличается от реальной, и поэтому часто возникает дилемма: «по закону, или по справедливости». В отличие от права, мораль формулирует общие правила в применении к ситуациям, которые не вполне определены. А поэтому применение этих правил не является строгим: «не убий», но порой убивать необходимо и убивать разрешается. Нарушение норм морали (не закрепленных правом) осуждается, но, вообще говоря, не наказывается. Своего рода «из римлян»: «не аморально не следовать морали, если ей в данной конкретной ситуации нельзя следовать».

Иосиф Флавий в своей книге «Иудейская война» приводит такой ее эпизод. Римляне заняли иудейский город, пообещав её жителям сохранить жизнь. Но возникли проблемы: их надо было транспортировать в другой город, выделив для сопровождения значительный контингент, не хватало продовольствия и т. д.

Римский командующий Флавий Веспасиан (будущий римский император) собрал совещание, что бы обсудить, не будет ли это против римских традиций (морали), не сдержать данное слово. Они решили, что нет, если слово по объективным причинам сдержать нельзя, и часть пленных – стариков – перебили.

Во время Отечественной войны советские партизаны пленных не брали, но и своих раненных и больных добивали, «гуманно» вводя шприцем пузырек воздуха в вену.

Однако опять же «из римлян»: «самое рациональное – это следовать принципам».

Поскольку мораль – это исторически (более того, цивилизационно) осознанная целесообразность в интересах выживания социума, ее длительное и повсеместное игнорирование чревато разрушением этого социума.

К сожалению, наша страна служит тому примером. Советская власть принципиально отрицали общечеловеческую мораль. В СССР была провозглашена «коммунистическая мораль, объективным критерием которой являлась борьба за победу коммунистического общества». Ради этой цели, а фактически ради власти, моральным считалось всё: убийства, террор, предательство, ложь и т. д.

Находившиеся «на острие этой борьбы», сотрудники КГБ были аморальны по профессии. Эту аморальность наследовала «современная» Россия, и в результате ни суды, ни государственный аппарат, ни экономика – ничего, как им должно, не работает. Мои итальянские коллеги любят сопоставлять нравы в Италии и России, двух «друзей» Берлускони и Путина. Я указываю им на существенную разницу. Если итальянский мафиози или политик делает что-то вопреки закону или морали, он это вполне осознает. Российскому же его «коллеге» эта «заморочка» даже в голову не придет, ибо для него нет ни законов, ни морали.

Впрочем, и церковь отвергает такую общечеловеческую мораль и представляет ее нормы как «божий завет», нарушение которого – грех, карающийся на «том свете».

Впрочем, грех можно замолить или «погасить» пожертвованиями на «дела церкви».

Сегодня приходской актив многих (большинства!) российских церквей – это «братки». Однако религии приходят и уходят, а мораль остается.

Что есть справедливость? Имеется философское определение, что справедливость – это совпадение должного (как должно быть) с сущным (как это есть на самом деле).

Откуда берется представление: «как должно быть». Это представление – производное морали.

«Приземляя» приведенное выше определение, справедливость – это конкретное (реальное на практике или гипотетическое) применение морали. Она соотносится с моралью также как правоприменение с правом. Поэтому, как и мораль, оценка справедливости является неотъемлемым атрибутом человеческого социума.

Например, в любом социуме убийство (по крайне мере «своих») так или иначе аморально, и поэтому считается справедливым (или не справедливым) то или иное конкретное наказание за убийство.

Поскольку, как уже отмечалось, формализованная в праве ситуация сплошь и рядом отличается от реальной, часто возникает известное противоречие между законом (а вернее его правоприменением) и справедливостью. Действие «по справедливости» не обязательно, а действие в конкретной ситуации «не по справедливости», вообще говоря, не наказуемо. Однако длительное и повсеместное нарушение справедливости по самой сути этого понятия дестабилизирует общество. Например, восстания в Египте и Китае вспыхивали именно, когда низы ощущали «беспредел».

Экономическая наука игнорирует мораль. Она рассматривает наравне все виды деятельности, стратифицируя их только по экономической эффективности. Если выгодно, то допустимо, даже если это коррупция, рейдерство, пиратство.

Но экономика - это один из видов человеческой деятельности, и поэтому она не может игнорировать мораль и справедливость, как универсальные атрибуты этого общества. Вернее конкретно и разово можно, а порой это даже эффективно или жизненно необходимо, но не постоянно и повсеместно. Это неизбежно ведет к краху.

Ярким примером взаимосвязи морали и экономической целесообразности служит традиция отношения к военнопленным. В Европе еще 2 тыс. лет до н. э., и в Китае еще 1 тыс. лет до н. э. захваченных в бою мужчин-воинов, в отличие от женщин, не могли экономически использовать, и всех их убивали или сразу на поле боя, или ритуально в жертву богам (майя, китайцы). В рабовладельческий период, они уже представляли экономическую ценность и им сохраняли жизнь, а их убийство, даже по необходимости, считалось «диким и аморальным». Так же менялось и отношение и к покоренному населению. Походы египетских фараонов имели целью просто грабеж, и с населением тогда «не цацкались». А вот уже римляне весьма «цацкались», даже сохраняя местную власть, поскольку получали выгоду от его эксплуатации – налоги, разделение труда и пр.

Походы монголов в 13-ом веке сопровождались уже непривычной для того времени резней. Это пытались объяснить какой-то особой жестокостью монголов, еще чем-то.

А дело было в отсталости кочевого монгольского общества, которое не могло использовать мужчин-военнопленных. Поэтому их просто убивали, а женщин и мужчин-ремесленников оставляли.

Как это не покажется абсурдным, современная процветающая Америка – «страна больших возможностей», является таковой именно потому, что на человека там смотрят утилитарно, как на источник дохода, на нем (его способностях, умении) можно делать деньги, и он сам на себе делает деньги. В 1991 г. я был на конференции в Нью-Йорке, там этим, как мне показалось, буквально пропитан воздух. В 1945 г.

США вывозили из Германии специалистов, а СССР – «железки».

И все же остается вопрос: «Есть ли в морали что-то трансцендентное?». Мораль – это атрибут любой разумной цивилизации? Если да, то существует ли что-либо общее в морали всех цивилизаций, исходящее от разума как такового? Существует, если у разума во Вселенной есть миссия. Какая? Создавать то, что не может создать природа, создавать себя. Отсюда следует универсальная для всех цивилизаций моральная норма: «Каждый разумный субъект – это целый мир».

О цивилизациях:

Мы наверно не единственная разумная цивилизация во Вселенной, хотя Солнечная система является весьма особенной планетной системой (она не типично большая (несколько световых часов) и старая (миллиарды лет);

в центрах галактик таких нет. Посещали ли Землю «пришельцы»? Если цивилизация настолько «продвинута», что способна осуществлять межзвездные и межгалактические перелеты, преодолев скорость света, то вряд ли она может почерпнуть у нас что нибудь полезное для себя. Мы её интересуем не более, чем нас интересуют какие нибудь африканские термиты. Впрочем, один аспект может привлечь их внимание:

сопоставление разных разумов – есть ли в них что-то общее, например, моральные принципы. И у нас один Бог (не путать с религией), если он действительно существует.

Главная опасность для нашей цивилизации не в том, что Солнце взорвется примерно через 2 млрд. лет, а в ее изолированности. Если скорость света действительно непреодолима, то земляне не выйдут за рамки солнечной системы и к нам не прилетят «пришельцы», а в солнечной системе не только другой разумной жизни, но и вообще другой жизни, по-видимому, нет (если только что-то примитивное в атмосферах газовых гигантов). В результате глобализации человечество на Земле со временем унифицируется и войдет в какую-нибудь тупиковую эволюционную колею, не побуждаемое к альтернативе внешним соперничеством и конкуренцией. Это был удел всех изолированных сообществ в истории человечества.

То что человеческая цивилизация достигла относительно высокого уровня, а не осталось в каменном веке или при деспотиях, – результат целого ряда благоприятных случайностей. Поэтому существование высокоразвитой цивилизации – редкость в квадрате. Редкость – ее возникновение и редкость – ее развитость.

Эра пилотируемых космических полетов человечества заканчивается очень надолго, если ни навсегда. Летать человеку в космос незачем и не на чем. Незачем, потому что пока в Солнечной системе не нашли ничего особенно интересного, важного и полезного, что, тем более, требовало бы присутствия человека. Не на чем, потому что источники энергии путем химических реакций почти исчерпаны, а гипотетические ядерные или термоядерные двигатели, даже если и будут созданы, ситуацию радикально не изменят. Для свободного передвижения по Солнечной системе нужны скорости порядка 1000 км/сек. Единственным известным источником энергии для достижения таких скоростей космическим кораблем массой несколько тонн является аннигиляция материи и антиматерии, причем нужны десятки килограмм антиматерии. Вряд ли это когда-нибудь станет реальностью. О полетах человека за пределами Солнечной системы в принципе речь не идет, правда, если не обнаружится что-то, радикально расходящееся с известными физическими законами.

О Д.Д. Иваненко:

См. Дополнение после книги об Иваненко ( http://www.g-sardanashvily.ru/Ivanenko-after.pdf ) По некоторым свидетельствам идея атомной бомбы появилась у Д.Д. по крайней мере в 1938 г. Хотя спонтанное деление ядер урана-235 было открыто лишь в 1940 г.

(Флеров и Петражак), но в 1939 была разработана теория деления ядер урана медленными нейтронами, было предсказано спонтанное деление ядер (Френкель, Бор, Уиллер) и была рассчитана критическая масса урана (Перрен), а еще раньше в 1934 г. Сциллард, Жолио-Кюри и Мейтнер высказали идею цепной реакции. Дочь А.А.Соколова вспоминает, что при обсуждении Тунгусского метеорита Д.Д. в Томске (он жил у Соколова) вдруг сказал, что возможна бомба, которая произведет еще большие разрушения. В 1939 г. по воспоминаниям Ю.Б. Харитона "один из крупных наших ученых, человек, которого я уважал (Прим. Это был Д.Д. Иваненко), стал говорить, что для разработки наших ядерных проблем нужно создать огромный институт. Он стал фантазировать о том, что можно было бы развернуть вокруг проблемы, который мы все тогда занимались в экспериментально-теоретическом плане. Нарисовал довольно точную картину того, что вскоре начало делаться в Америке, а потом у нас". В 1942 г. в Казани Д.Д с И.В. Курчатовым и А.И.

Алихановым пишут письмо в правительство о необходимости преподавания ядерной физики в вузах. И понятно, что не вдруг Д.Д. посылают весной 1945 г. в Германию руководителем специальной группы, присвоив сразу звание полковника, чтобы оценить состояние ее ядерной программы. Именно Д.Д. Иваненко подготовил доклад, который Ю.Б. Харитон по его воспоминанием получил в Берлине в штабе маршала Г.К..Жукова. В последующим А.П. Завенягин, зам. министра внурренних дел Л.П.Берия и фактический руководитель ядерного проекта СССР, несколько раз пытался привлечь Д.Д. Иваненко к ядерной программе в качестве руководителя своего рода "параллельной" группы, но Д.Д. Иваненко категорически отказался.

Зная стиль Д.Д., можно уверенно сказать, что если у него в 1938 г. возникла идея атомной бомбы, то он непременно писал и в АН, и в Правительство, и в ЦК.

«Теоретическая» экономика:

До самого недавнего времени мое отношение к деньгам и вообще собственности было чисто прагматичным как к средству. Смущали только некоторые исторические факты.

Во-первых, с древнейших времен даже не производство, а именно торговля приводили к благоденствию государств и сообществ (марксизм же трактовал торговлю как сопутствующую и даже паразитическую деятельность).

Во-вторых, все экономики, в рамках которых начиналась борьба с производством и потреблением предметов роскоши, неизменно и весьма быстро рушились.

Примерами могут служить древний Китай (неоднократно), Флоренция при Савонароле в XV веке и экономический кризис во Франции в 1811 г. при Наполеоне.

Моя младшая дочь Ира, кандидат экономических наук, работает на кафедре истории народного хозяйства и исторических учений экономического факультета МГУ и занимается эволюцией метода экономической науки, соотношением позитивного и нормативного анализа в экономической теории, т. е. своего рода «теоретической»

экономикой (URL http://webcenter.ru/~sardan/I-G-Chaplygina.html ). Время от времени, мы что-то общее на стыке экономики, философии, методологии, математических методов и т.д. обсуждаем. Весной Ира готовила статью по собственности (она сейчас в печати) и дала мне ее посмотреть: какое у меня общее впечатление, замечания и пр. Оказывается, что собственность как таковая, т.е.

анализ ее сущности, редко становится самостоятельным предметом интереса экономической науки. Экономисты уделяют этому мало внимания. Дело в том, что категория собственности не является чисто экономической.

В ходе обсуждения у меня возникло соображение, что присвоение, как познание и религия, является формой снятия отчуждения между «Я» и «не-Я». Считая что-то из «не-Я» своим, человек, с одной стороны, воспринимает это что-то как близкое себе и потому неопасное, а с другой стороны (сошлюсь на Гегеля), объективирует себя в «не-Я». Ребенок начинает осознавать свое «Я», объективировать себя именно через «мое».

Собственность – это то, что присвоено. При этом собственность не обязательно предполагает право владения, или пользование, или управление этой собственностью. Может быть просто чувство собственности, личное и не признаваемое никем другим. Я даже сформулировал третью заповедь (см. «Мои десять заповедей»): «Условия жизни придают значимость самому ее существованию». Многие люди идут именно по этому пути, чтобы повысить значимость своего бытия для самих себя. Это стало основным стимулом экономического развития современного общества.

В отличие от познания и религии, присвоение наследовано человеком из «неразумной» живой природы. Животное присваивает добычу, территорию. Но то, что присваивается, воспринимается животным как «его» только в процессе использования. Например, если зверь наелся, остаток добычи для него уже не «его», и он индифферентно относится, к тому, что её доедают другие.

Назовем всё, что составляет контент «не-Я», реальностями. Всякая такая реальность может быть собственностью. Новая создаваемая человеком реальность, если в процессе создания или после создания она присваивается, становится собственностью. Например, мыслительный образ, если он высказан, записан или каким-то другим образом объективирован (отчужден), может быть присвоен и, тем самым, стать (интеллектуальной) собственностью.

Труд – это создание новой собственности, т. е. новой присваиваемой реальности.

Например, грибы в лесу и собранные грибы – это две разные реальности. Поэтому собирательство – это труд, хотя и не обязательно. Не всякое создание новой реальности является трудом, а только, если эта реальность становится собственностью.

Птица вьет гнездо – это не труд. Аналогично, турист делает шалаш – это не труд.

Человек в селе строит именно себе дом – это труд. Я развиваю теорию – это труд, поскольку я предполагаю, что она будет опубликована и станет частной, общественной или общемировой интеллектуальной собственностью. Если же я ее не опубликую и она останется просто моими рассуждениями, эта моя деятельность не станет трудом.

Сам труд, реальный, или его возможность (трудовая сила) – это тоже собственность, и всегда собственность. Поэтому труд – это тоже преодоление отчуждения между «Я»

и «не-Я».

Товар – это собственность, которая может быть или является объектом экономического обмена, т. е. обмена собственностями со сменой их собственников (субъектов присвоения). Не всякая операция с собственностью является экономическим обменом. Например, хотя дарение, воровство, наследование сопровождается сменой собственника, но это не обмен. При социализме обмен «общенародной» (а фактически государственной) собственности на «общенародную»

не сопровождался сменой собственника и, тем самым, не был экономическим обменом.

Труд – это товар. Субъектами экономического обмена, объектом которого служит труд, являются трудящийся, собственник труда, и работодатель.

Конечно, речь идет об абстрактных, а не персонифицированных трудящемся и работодателе. Эти абстрактные трудящийся и работодатель могут самым замысловатым образом сочетаться в одном человеке.

В процессе труда, труд трудящегося, отчуждается у него, трансформируясь в создаваемую новую реальность, присваиваемую работодателем, т. е. труд как собственность трудящегося переходит к работодателю, но уже в форме произведенной новой реальности. В обмен работодатель передает трудящемуся ту или иную свою собственность – плату за труд. Таким образом, в процессе труда как экономического обмена работодатель получает труд трудящегося в форме новой произведенной собственности, а трудящийся – плату за свой труд. Опять же я имею в виду абстрактных трудящегося и работодателя.

Различный товар, чтобы быть товаром, сопоставимым с другим товаром, т. е.

объектом экономического обмена, должен обладать какой-либо общей характеристикой. Ею является стоимость. Стоимость – это сущностная характеристика товара, как объекта экономического обмена.

На определенном этапе развития человечества практически вся новая собственность появляется в процессе труда. Поэтому стоимость всякой собственности естественно сопоставлять со стоимостью труда. Стоимость труда можно определить как продолжительность, сопоставляемого с ним некого абстрактного труда. Соответственно стоимость того или иного товара можно выражать через продолжительность этого абстрактного труда, как бы «общественно необходимого для производства этого товара», т. е. она приравнивается неким условным затратам на его создание. Выраженная таким образом, стоимость является численной величиной, хотя и весьма неопределенной. Но это неважно, поскольку величина стоимости – оценочная («принципиальная») характеристика товара, существенная для качественного анализа.

Например, в процессе труда величина стоимости оплаты труда не должна превышать величину стоимости его продукта, иначе такой труд как экономический обмен был бы невыгоден для работодателя: он приводил бы к снижению общей величины стоимости собственности работодателя, исчерпанию его собственности как товара и в конце концов к невозможности такого труда. Таким образом, в общем случае в процессе труда величина стоимости собственности работодателя не уменьшается. Он заведомо получает неотрицательную прибавочную стоимость.

Если рассматривается абстрактный (общественно необходимый) труд, то стоимость его продукта по определению равна стоимости труда, а следовательно трудящийся получает меньшую стоимость, чем стоит его труд. Таким образом, в общей ситуации труд представляет собой неэквивалентный экономический обмен, и прибавочная стоимость у работодателя – это «убывшая» стоимость у трудящегося. Однако общая стоимость собственности, обмениваемая в процессе абстрактного труда, остается неизменной.


За счет чего же тогда растет экономика и развивается человеческое общество?

Есть принципиальная ситуация, когда человек использует исходный природный продукт, и тогда стоимость продукта его труда превышает стоимость труда, т. е. в процессе труда он опосредствует природную ренту. В этом случае, общая стоимость собственности, обмениваемая в процессе труда, увеличивается. Носителем подобного рода природной ренты является и сам (усредненный абстрактный) трудящийся. Затраты на его воспитание, образование и последующее жизненные расходы ниже стоимости его труда. Эта (человеческая) природная рента, опосредованная в процессе труда, покрывает разницу между величиной стоимости труда и его оплатой.

Сейчас весьма популярно понятие «человеческий капитал», который рассматривается как фактор роста. С излагаемой здесь точки зрения человеческий капитал – это младенец (как, например, залегающая в недрах нефть), носитель природной ренты, плюс затраты на ее опосредовывание в процессе выращивания, воспитания и обучения этого младенца (подобно добычи, транспортировки и переработки нефти), т. е. превращения его в (абстрактного) трудящегося, являющегося собственником этого капитала. То, что обычно называют прибавочной стоимостью – это часть этой опосредованной природной ренты.

Смею предположить, что вся прибавочная стоимость в экономике представляет собой природную ренту, если включить в нее и человеческую природную ренту.

Особенно эффективно человеческая природная рента извлекается в ходе научно технического прогресса. В постиндустриальном обществе именно она составляют основную долю образующейся в его экономике прибавочной стоимости. Поэтому в масштабах всего общества именно вложения «в человека» (его воспитание, образование и т.п.) является наиболее эффективным.

Поскольку величина стоимости товара является весьма условной и скорее качественной, а не количественной характеристикой, она никогда не совпадает с ценой товара – его обменной стоимостью, выражаемой через величину обмениваемого на него товара и или условного расчетного товара – деньги. Цена зависит от многих факторов и является производной отношения спроса и предложения.

Спрос и предложение – это сущностные характеристики субъектов экономического обмена как таковых, т. е. именно как субъектов экономического обмена – продавца и покупателя. Цена спроса складывается из цены (именно цены, а не стоимости) понесенных продавцом затрат на этот товар плюс желаемая и возможная выгода, а цена покупателя – его потребительская цена (именно цена, а не стоимость), т. е. цена (прошлых или будущих) затрат, которые покупатель компенсирует этим товаром, минус желаемая и возможная экономия. Прибавочная стоимость (природная и человеческая рента) делает возможным суммарную выгодность экономического обмена.

Закон убывания собственности: собственность амортизируется, потребляется, тем или иным образом убывает и, в конечном счете, исчезает. В обществе с разделением труда, когда собственник не может своим трудом обеспечить производство необходимых ему или желаемых им продуктов, это неизбежно создает спрос и порождает экономический обмен. Поэтому именно потребление – мотор экономики.

Конечно, экономика не является чисто экономической системой, поскольку спрос, обусловленный потреблением, имеет неэкономические характеристики. Однако во многом экономика развивалась как чисто экономическая структура, без относительно конкретной характеристики собственника, конкретного товара и технологий, и конкретных авторов «экономической мысли».

Характеризуемая как чисто экономическая структура в духе структурализма, экономическая система имеет своими объектами собственности, т. е. собственность в экономике определяется как объект экономической системы и носитель экономической структуры. Экономические операции – экономический обмен – это операции с собственностями. Производство – это появление новой собственности, а потребление – убывание собственности.

В начале XX века большую популярность получила концепция энергетизма, раскритикованная Лениным (дилетантски с точки зрения физики) в «Материализм и эмпириокритицизм». Она получила выход и в экономическую науку, до сих пор время от времени там всплывает, и Ира ее со мной обсуждала.

Энергия – это сущностная характеристика физических систем. Если выполняется некоторое условие, универсально формулируемое для всех физических систем, то физическая система характеризуется некоторой сохраняющейся величиной, которая называется энергией. Если это условие не выполняется, то физическая система все равно характеризуется энергией, величина которой просто считается непостоянной.

Есть другое школьное (в школьных учебниках) определение энергии: энергия – это способность тел (физической системы) совершать работу. Строго говоря, это определение – тавтология, потому что работа – это затраченная энергия на совершение какого-то действия. Но если это действие рассматривать не абстрактно с энергетической точки зрения, а как какой-то «потребительский» результат, то энергия, как способность совершить «потребительское» действие, не является сущностной характеристикой, хотя и универсальной, поскольку применима во многих ситуациях. В этом школьном (а также научно-популярном) определении энергия – это метафора цены.

Действительно, цена – это то, что нужно затратить, чтобы совершить потребительское действие в экономической системе. Цена не является сущностной характеристикой, а производная договоренности – отношений между людьми. Цена – не вполне универсальная характеристика. Она стала более или менее универсальной с появлением механизма денег, а при натуральном обмене (бартере) цена всегда конкретна по тому, что на что меняется.

В отличие от цены, стоимость – сущностная характеристика, при всех ее различных определениях. У Маркса стоимость – это общественно необходимое …., но в таком определении стоимость - это характеристика только товара. Тогда как цену может иметь, например, картина, нарисованная художником, да и все, что угодно. Если бы в экономике стоимость и цена совпадали, то энергия в первом (строгом) определении была бы метафорой такой цены-стоимости.

Поле не является метафорой цены, потому что поле – это форма материи, а не ее характеристика. Хотя в конце XIX – начале XX века была тенденция («энергетизм») рассматривать поле (а именно электромагнитное поле) как энергетическую (не субстанциональную) характеристику.

Корни предприимчивости исходят из самой сути живой природы. Как я писал в книге, жизнь – это структура, участвующая в своем воспроизведении, т. е.

возникновении подобной себе структуры, которая не могла бы появиться, если бы исходной структуры не было. Поэтому существование любой формы жизни предполагает воспроизведение, а необходимость участия в воспроизведении предыдущей структуры можно определить как «мотивация» и «цель».

Воспроизведение структуры происходит при определенных обстоятельствах по месту, условиям процедуре и т.п. Само наличие воспроизводящейся структуры меняет эти обстоятельства и вынуждает ее апробировать новые возможности: новое «жизненное пространство», новые способы и т.п., своего рода, быть (в самом широком смысле) «предприимчивой». Поэтому «предприимчивость» - имманентное свойство живой природы. Образно говоря, «природа не терпит пустоты».

Есть интересная аналогия и с неживой природой. Фермионы подчиняются принципу Паули, согласно которому две частицы не могут находиться в одинаковом состоянии. Поэтому, если уже какой-то спектр состояний заполнен, новые частицы «вынуждены» занимать другие состояния. Таким образом, можно предположить, что экономические системы при свободе конкуренции подчиняются статистике Ферми, а не Бозе – Эйнштейна. Например, в них отсутствует конденсат, когда много частиц занимают один и тот же низший энергетический уровень.

Хотя, как отмечалось, экономическая наука игнорирует мораль и справедливость, они в экономике присутствуют как проекция общечеловеческой морали и справедливости на экономическую деятельность, а именно.

Характеризуемая как чисто экономическая структура в духе структурализма, экономическая система имеет своими объектами собственности, т. е. собственность в экономике определяется как объект экономической системы и носитель экономической структуры. Экономические операции – экономический обмен, т. е.

обмен собственностями со сменой их собственников. На такой обмен также распространяется представление о «справедливом» (эквивалентном) обмене.

Как уже отмечалось, в процессе труда величина стоимости оплаты труда не должна превышать величину стоимости его продукта, иначе такой труд как экономический обмен был бы невыгоден для работодателя: он приводил бы к снижению общей величины стоимости собственности работодателя, исчерпанию его собственности как товара и в конце концов к невозможности такого труда. Таким образом, в общем случае в процессе труда величина стоимости собственности работодателя не уменьшается. Он заведомо получает неотрицательную прибавочную стоимость.

Если рассматривается абстрактный (общественно необходимый) труд, то стоимость его продукта по определению равна стоимости труда, а следовательно трудящийся получает меньшую стоимость, чем стоит его труд. Таким образом, в общей ситуации труд представляет собой неэквивалентный экономический обмен, и прибавочная стоимость у работодателя – это «убывшая» стоимость у трудящегося. Однако суммарная стоимость собственности работодателя и трудящегося, обмениваемая в процессе абстрактного труда, остается неизменной.


За счет чего же тогда растет экономика и развивается человеческое общество?

Есть принципиальная ситуация, когда человек использует исходный природный продукт, и тогда стоимость продукта его труда превышает стоимость труда, т. е. в процессе труда он опосредствует природную ренту. Носителем подобного рода природной ренты является сам (усредненный абстрактный) трудящийся. Затраты на его воспитание, образование и последующее жизненные расходы ниже стоимости его труда. Эта (человеческая) природная рента, опосредованная в процессе труда, покрывает разницу между величиной стоимости труда и его оплатой. Поэтому трудящийся идет на несправедливый до определенной степени обмен. При этом, общая стоимость собственности, обмениваемая в процессе труда, увеличивается.

Ревизия логики:

В книге я отмечал антропоморфность формальной логики, которая составляет основу нашей математики и вообще научного анализа. К этому вопросу приходится возвращаться вновь и вновь.

В процессе эволюции нервная система животных формировалась как информационно-управляющая система, основанная на чувственном восприятии, задачей которой является обеспечение существования живого организма. Для ее решения достаточно не полного, а утилитарно необходимого отражения реальности.

Контент этого отражения определяется как возможностями нервной системы, так и стоящими перед ней задачами.

Ограниченность нервной системы того или иного вида организмов обусловлена тем, что она поэтапно развивалась в процессе эволюции и это развитие нацелено на решение утилитарных задачи выживаемости, а поэтому в том или ином аспекте однобоко. При этом сама возможность эволюции предполагает превышение возможностей нервной системы организма над ее текущими задачами. Поэтому при чувственном восприятии нервная система из всей совокупность возникающих ощущений (чувственного образа) отсеивает ненужную сенсорную информацию, не осознает ее, а выделяет те или иные характерные детали отражения реальности, которые составляют часть чувственного образа. Назовем это чувственным символом. Разные чувственные образы могут порождать один и тот же чувственный символ и, более того, их множество не фиксировано.

Таким образом, чувственное отражение (восприятие) реальности нервной системой организма является символическим. Его контентом являются чувственные символы.

Деятельность нервной системы в рамках символического чувственного отражения реальности требует запоминания комплекса ощущений, составляющего символ.

Собственно, именно эта память и является символом. Пока не ясно, каковы механизмы запоминания и распознания символа, а также сопоставления разных символов. Из общих соображений можно предположить, что носителем чувственного символа является какая-то нейронная сеть, находящаяся в статическом или динамическом предвозбужденном или предрасположенном к возбуждению состоянии, которая активируется при поступлении специфичного внешнего или спонтанного внутреннего (например, во сне) сенсорного сигнала.

Чувственный символ может порождаться и неспецифичным нервным сигналом.

Например, у шизофреников возникают сложные галлюцинации, провоцируемые неспецифичной электрической активностью какого-то участка головного мозга.

Более того, специфичный сигнал, обладая определенной структурой, по-видимому, осуществляет также торможение, организуя и подавляя «глюки». Например, известно, что у человека, помещенного в абсолютно темную без всяких звуков комнату (т. е. лишенного специфичных чувственных сигналов), развивается нервозность, появляются видения и т.п.

Но это присуще только человеку и, возможно, некоторым высшим млекопитающим (например, кошкам). Вообще у животных, как можно предположить, чувственные символы активируются только при ощущениях и, тем самым, отождествляются с чувственными образами. Поэтому у животных нет сознания.

Деятельность нервной системы при символическом чувственном восприятии предполагает запоминание корреляции символов (например, их причинно следственного упорядочивания), в том числе при нерефлекторных психических операциях. Такая корреляционная память наделяет систему символов структурой, которая характеризуется как целостность восприятия.

Отличие человека от животных состоит в том, что его мозг содержит не только чувственные символы.

Чувственный символ, отчужденный от ощущения, становится понятием. Это происходит в нервной системе в режиме самодействия.

К режиму самодействия нервной системы можно отнести инициируемые ею действия, а также сон. Например, животное старается что-то лучше услышать или разглядеть. По характеру поведения этому режиму соответствуют также действия, мотивированные внутренними ощущениями. В частности, чувствуя голод, животное проявляет беспокойство и начинает беспорядочный поиск пищи, обнюхивая все вокруг. Характеризуя мотивацию животного в режиме самодействия, говорят, что оно «хочет», а существование у животного режима «хотеть» трактуется как наличие «воли».

В режиме самодействия чувственному символу может сопоставляться другой чувственный символ, например определенный набор звуков – слово. Такой символ можно активировать, чтобы передать (произнести) и при этом самому услышать произнесенное. Но можно его активировать опять же в режиме самодействия, не направляя сигнал на моторные нейроны или посылая ослабленный сигнал (некоторые люди шевелят губами, когда читают или думают). Такой активированный символ уже отчужден от всякого ощущения и становится понятием.

В результате нескольких мутаций, изменивших анатомию некоего вида гоминид, они приобрели возможность, во-первых, усложнить свою деятельность и тем самым увеличить потребность в обмене информацией и, во-вторых, произносить разнообразные комбинации звуков, а их мозг оказался способен справиться с этими задачами, начав оперировать понятиями. Нерефлекторные психические операции, перенесенные на понятия, составляют процесс мышления. В результате появился человек, обладающий сознанием, контент которого образуют понятия, объединенные мышлением.

Отчуждение чувственного символа является ключевым для формирования понятия.

Это не происходит без социального контакта с другими людьми. Известны несколько случаев реальных «маугли» – детей, проведших свои первые годы без общения с людьми. Они не обладали какими-либо элементами человеческого сознания, и, более того, все последующие попытки привить им что-то человеческое оказались безрезультатными.

Понятие как отчужденный чувственный символ уже не тождественно последнему.

Понятие может охватывать разные чувственные символы, множество которых, вообще говоря, не фиксировано. Более того, при наличии сознания меняется также процесс чувственного восприятия. Чувственное ощущение сопоставляется не только с находящимися в памяти чувственными символами, но и с понятиями. Когда человек видит слона, он воспринимает не только его конкретный образ, но и распознает его как «слон». Таким образом, чувственное восприятие оказывается отчужденным от сознания. Это относится и к внутренним ощущениям. Когда у животного что-то болит, ему просто плохо в этом месте. Когда болит у человека, он понимает, что это – «боль». В результате человеческое сознание выступает как «Я», отчужденное от чувственной картины окружающего мира, воспринимаемого как «не-Я».

Таким образом, первичными понятиями, составляющими контент человеческого сознания, являются производными чувственных символов, отчужденные от них и возникшие в процессе обмена информацией и при других формах социального контакта. Из них возникают производные понятия и т. д., но и они так или иначе привязаны к чувственному опыту. Поэтому понятие в человеческом сознании изначально ассоциативно: оно ассоциировано с некоторым (не вполне определенном и меняющемся) множеством чувственных символов и основано на (коллективном и индивидуальном) опыте обыденной жизни. Понятия не поддаются строгому определению, а если и поддаются то через другие понятия, которые сами являются ассоциативными, например «дерево» или даже «окружность». Есть математическое определение окружности, как множества точек плоскости, равноудаленных от некоторой фиксированной точки этой плоскости. Но смысл едва ли ни каждого слова в этом определении является ассоциативным.

Более того, например, у древних египтян вообще не было понятия «круглый» и не было понятия «сравнение». Поэтому они не говорили, что луна круглая или что луна как лепешка, а говорили, что луна – это лепешка. Чтобы выразить более сложную мысль, что небо – это свод, опирающийся на четыре точки горизонта, и одновременно – нечто такое, что каждый день рождает солнце, а в то же время и нечто, по чему солнце ежедневно движется, они говорили: небо – это корова на четырех ногах, женщина, рожающая солнце, и река, по которой течет солнце. В качестве другого примера напомним, что у древних греков не было понятия цвета.

Если понятия по своей природе ассоциативны, «не строги», то можно ли на них построить строгую логику? Можно, хотя и до определенного уровня сложности, если только, как показали теоремы Геделя, логическая система не содержит так называемую арифметику.

Пусть дано некоторое множество понятий. Чтобы построить на них как на объектах некоторую логическую систему, смысл этих понятий не столь важен. Важны задаваемые на них операции. В нашей «антропоморфной» логике они тоже взяты «из жизни» и представляют собой перенесенные на понятия нерефлекторные психические операции. Ключевая из них – это высказывание (или суждение).

Почему? Обмен информацией между людьми состоит из высказываний.

Соответственно мышление человека складывается из суждений. Поэтому «антропоморфность» нашей логики состоит прежде всего в том, что это логика суждений.

Кроме того, если содержание исходных понятий не существенно для построения логической системы, то не ясно, каков смысл получаемых в ее рамках производных понятий? С чем их ассоциировать, возвращаясь к реальной системе? Поэтому априорная применимость нашей логики для познания весьма условна. Она успешна апостериори в «обыденной» жизни и в ситуациях, где адекватны основанные на повседневном опыте представления. В физике это классическая механика и теория поля, частично квантовая механика, но, по-видимому, не квантовая теория поля.

Возможны разные варианты «ревизии» нашей логике. Например, оставляя ее логикой суждений, можно модифицировать логические операции на суждениях, вводя например вероятностную функцию высказываний «да-нет» и т. п. Мне представляется, что надо отказаться от самой логики суждений. Но как это сделать, если мы мыслим именно посредством суждениями?

Передача сигнала от одного нейрона к другому происходит в узком промежутке (синапсе) между аксоном одного нейрона, свободном от миелиновой оболочки, и дендритом или телом другого. Механизм передачи может быть электрическим.

Однако, как правило, в синаптической передаче импульса участвует химический медиатор. При такой передаче под действием нервного импульса в кончике аксона высвобождается специфическое вещество, медиатор, которое присоединяется к соответствующим рецепторам в дендрите и вызывает изменение свойств его клеточной мембраны, что приводит к возникновению нового импульса.

Такой механизм переноса и передачи нервного импульса приводит к тому, что, во первых, на деятельность нервной системы могут влиять биохимические факторы и, во-вторых, структурная единица этой системы – нейрон – имеет много входных и выходных синапсов, может находиться в разных статических и динамических состояниях и, таким образом, способна содержать и передавать много бит информации.

С общей точки зрения можно выделить два режима функционирования нервной системы. Это режим ответа на сенсорное возбуждение и режим самодействия.

Простейшим вариантом режима ответа является рефлекс, когда на стандартное воздействие следует всегда одна и та же стандартная, хотя, возможно, сложно скоординированная реакция. В рефлекторной реакции участвуют как минимум два нейрона: сенсорный и моторный, – которые образуют простейшую рефлекторную дугу. Однако комплексность даже самых простых рефлекторных реакций предполагает, что сенсорные и моторные нейроны связаны, как правило, через вставочные нейроны, образующие весьма сложные рефлекторные дуги и нейронные цепи. Более того, при рефлекторной реакции сенсорные сигналы могут направляться не только на моторные нейроны, но и в другие отделы нервной системы. Например, у позвоночных любое сенсорное возбуждение оказывает неспецифичное (диффузное) воздействие на кору головного мозга. Это связано с функцией восходящей ретикулярной активирующей системы нервных клеток, проходящей через нижние отделы головного мозга к таламусу, имеющему диффузные связи с корой.

К рефлекторной, по-видимому, относится и связь между центральной нервной системой и эндокринной системой. Гормоны воздействуют через хеморецепторы на специфические нервные центры головного мозга. У млекопитающих главным таким центром является гипоталамус. Центральная нервная система влияет на железы внутренней секреции через вегетативную нервную систему.

Характерной особенностью рефлекторной реакции является ее безошибочная многократная повторяемость. Это указывает на то, что рефлекторные реакции определяются врожденной анатомией нервной системы. Поэтому, например, приобретенные рефлексы не относятся к истинным рефлекторным реакциям – их надо закреплять, они замедляются, забываются и сопровождаются ошибками. У позвоночных рефлекторные реакции проходят через центральную нервную систему:

спинной и нижние отделы головного мозга.

Качественно более сложным является многовариантный режим ответа, когда может быть много вариантов воздействия. Поэтому тот или иной его вариант необходимо сначала распознать. При этом реакция на него может быть неоднозначной, в частности зависеть от каких-либо других внутренних и внешних факторов.

Функционирование нервной системы в многовариантном режиме представляет собой нерефлекторный психический процесс, и его обеспечивают большие полушария головного мозга.

При этом невозможно, чтобы механизм запуска каждой многовариантной реакции был эксклюзивным: увидел жучка – один механизм, а червячка – другой. Поэтому выработались универсальные схему запуска – состояния нервной системы, которые мы называем внутренними ощущениями: удовольствие, страх, голод, боль, беспокойство, любопытство и т. д. Эти состояния и мотивированные ими действия соответствуют режиму самодействия. В частности, чувствуя голод, кошка или собака проявляет беспокойство и начинает беспорядочный поиск пищи, обнюхивая все вокруг. Характеризуя мотивацию животного в режиме самодействия, говорят, что оно «хочет», а существование у животного режима «хотеть» трактуется как наличие «воли».

У человека наличие сознания значительно расширяет возможную гамму внутренних ощущений, например, чувство красоты, которое отсутствует у животных. Или почти отсутствует? Понаблюдайте за кошкой. Недаром говорят: «Если вы хотите занять лучшее место в доме, вам придется согнать оттуда кота». Стремление кота «хорошо устроиться» часто выглядит никак рационально не мотивированным.

Именно ощущение красоты, гармонии является первым претендентом на то, что оно трансцендентно. Я так не считаю, хотя бы потому, что оно очень разное: и индивидуально, и исторически, и географически и т. д. Оно, конечно, не сводится к удовольствию, но возможно «запускается» удовольствием. Возможно, его можно объяснить в рамках структурализма.

Анкета:

Некоторое время назад меня попросили заполнить анкету о себе. Приведу ее:

1) Что привело Вас в науку? Я хотел понять этот мир (физический).

2) Сыграла ли в этом особую роль какая-нибудь книга или учитель? Научная фантастика (наша и зарубежная) начала и середины 60-х годов.

3) Что должно сегодня привлекать молодых людей к науке? Интерес и удовольствие познания.

Сейчас с этим трудно, поскольку круг других интересов и удовольствий стал очень широким.

4) Что из сделанного Вами оказалось наиболее важным? Исчерпывающая геометрическая формулировка классической теории поля, основанная на представлении классических полей сечениями гладких расслоений, и в ее рамках калибровочная теория гравитации.

5) Оцениваете ли Ваши книги (или статьи) в качестве главного Вашего наследия? Да, главного и единственного.

6) Кто-нибудь из учеников продолжает начатое Вами? Нет, у меня нет учеников, оставшихся в науке.

7) С Вашей точки зрения, существуют ли наследственные способности к научной деятельности, или все объясняется социальными (средовыми) факторами, например, высокой работоспособностью, настойчивостью, терпением, готовностью сконцентрироваться на поставленной задаче? Я считаю, что перечисленные факторы являются не «средовыми», а врожденными (другое дело, что они могут не раскрыться). Но они не наследственные, и, по моему мнению, наследственной предрасположенности к научной деятельности нет. Семья Кюри (П. Кюри, М. Склодовская-Кюри и их дочь И. Кюри) – единственный известный мне пример как бы научной наследственности, но его единственность лишь подтверждает правило.

8) Если бы Вы могли встретиться с кем-нибудь из ученых прошлого, кто бы это был?

Гейзенберг.

9) Рассматриваете ли Вы наиболее важные свои работы как прямое продолжение исследований предшественников? Да, предшественников и современников.

10) Существует мнение, что нет необходимости слишком хорошо разбираться в том, что уже было сделано в твоей области, когда приступаешь к исследованию. Нужно только знать, что происходит на переднем крае и, отталкиваясь от этого, совершать открытия. Можно ли согласиться с подобным мнением? Да, если решать проблему новыми методами.

11) Были ли в Вашей научной практике случаи, когда подготовленная Вами и важная с точки зрения полученных результатов статья отклонялась редакцией журнала (не принималась к публикации) без веских на то оснований? Следует ли каким-либо образом реформировать (изменить) систему рецензирования? Да, но в математической и теоретической физике сейчас это не проблема: есть много журналов, книжных издательств, arXiv – появилось много способов довести результат до научного сообщества.

12) Математик В.И.Арнольд во многих своих работах и интервью подчеркивает, что ученые работают не ради премий и даже если этих премий вообще не станет, они все равно будут исследовать математические закономерности природы. Насколько стремление получить премию определяет тяжелый труд ученого над решением той или иной проблемы? Для меня никак, ставка гораздо выше.

13) В.И.Арнольд связывает колоссальные успехи российской математики в Советское время с тем, что молодым и талантливым людям не загораживали дорогу ни экзамены, ни Высшая аттестационная комиссия (ВАК). При этом В.И.Арнольд отмечает, что А.Н.Колмогоров, будучи студентом, не сдал ни одного из 14 предметов, а написал 14 работ на разные темы с блестящими новыми научными результатами. Следует ли в ряде случаев освобождать от сдачи экзаменов студента или аспиранта, имеющего значимые научные результаты? Сейчас это не актуально, поскольку фронт науки настолько продвинулся, что от аспирантов, а тем более студентов, значимых научных результатов не приходится ожидать.



Pages:     | 1 || 3 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.