авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 ||

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК А.А. САРКИСОВ ВОСПОМИНАНИЯ. ВСТРЕЧИ. РАЗМЫШЛЕНИЯ Издание 2-е, дополненное и исправленное, ...»

-- [ Страница 15 ] --

В конце 60-х годов в Севастополе я получил неожиданное из вещение из Москвы о том, что подошла моя очередь на покупку «Москвича». За много лет до этого в очередь записал меня мой московский товарищ, и я, откровенно говоря, просто забыл про это. Не надеясь, что очередь когда-то дойдет и до меня, я заранее не собирал деньги и, тем более, не тратил время на приобретение водительских прав.

Пришлось срочно собирать деньги и отправляться в путь.

Из училищного гаража мне выделили опытного водителя Петю Клименко, который, однако, питал слабость к спиртному.

Поэтому заведующий гаражом предупредил меня, чтобы я бди тельно следил за ним и не позволял ему в дороге, даже во время ночевки, выпить ни грамма, так как после этого остановить его будет трудно.

Воспоминания. Встречи. Размышления Как только мы двинулись из Москвы, чтобы воодушевить Пет ра перспективой, я легкомысленно пообещал ему с прибытием в Севастополь угостить его экспортной пшеничной водкой, рас считывая, что где-то по дороге удастся ее купить.

В то время водка была одним из немногих недефицитных про дуктов, однако, как назло, в дорожных ларьках, магазинах и ре сторанах до самого Крыма хорошей водки не попадалось.

В Джанкое я сделал последнюю попытку купить какую-нибудь приличную водку, но мне предложили самую дешевую, которую в народе называли «вышка», так как изображенная на этикетке картинка напоминала нефтяную вышку.

Я купил эту «вышку», завернул ее в газету и запрятал в свой портфель.

Приехали мы на место поздно вечером, город был покрыт толстым слоем снега, что для Севастополя всегда было большой редкостью. Загнали машину в темный гараж (он не был еще элек трифицирован), и я вытащил бутылку со словами: «Теперь можно и выпить». Посуды не было, поэтому я вылил для Петра почти всю бутылку в корабельный плафон, а оставшееся – для себя, в про тертую ветошью кружку из-под тормозной жидкости.

Петя, не теряя времени, пригубил плафон и за один прием вы пил все его содержимое. Я тут же протянул ему кусок колбасы, однако Петя отодвинул мою руку, чтобы насладиться вкусом «бо жественного» напитка. Переведя дух, он торжественно произнес:

«Умеют же, сволочи, делать для заграницы!»

Уже в те нерыночные годы я имел возможность убедиться в фантастической силе торговой рекламы.

Профессор экономики МГУ Г.Х. Попов приобрел широкую по пулярность в первые перестроечные годы благодаря острым пу блицистическим статьям, в которых критиковалась сложившаяся в годы советской власти экономическая система.

На волне своей популярности он был избран и некоторое вре мя проработал мэром города Москвы. Надо сказать, что на этом посту он ничем особым не прославился, если не считать массовые переименования улиц и снос многих памятников советской эпо IV Ситуации хи. В то же время городское хозяйство, в котором он слабо разби рался и которым особенно не занимался, в годы его руководства городом пришло в окончательный упадок. В то же время за корот кий период своей работы на посту мэра он сумел заметно обога титься и даже приобрел дорогую недвижимость в США. Громкую известность получило его интервью для одной из газет, в котором он фактически морально оправдывал взятки, квалифицируя их как форму компенсации трудовых усилий чиновника.

После ухода из активной политической жизни Г.Х. Попов возвратился к преподавательской работе в одном из столичных вузов. Как-то он был приглашен в МГУ с лекцией об экономиче ских итогах реформ, осуществленных в годы перестройки. За пол часа до его приезда в Университет на фронтоне главного входа в здание студенты развернули и вывесили большой транспарант со словами: «Путь из ворюг в греки» (намек на греческие корни профессора). Выйдя из «Мерседеса», он пришел в негодование и отказался от лекции. Но его успокоили, пообещав убрать транспа рант. В конце концов профессор все-таки направился в аудито рию и прочитал подготовленную лекцию. Можно только догады ваться, с каким настроением он это делал.

Во время очередных выборов в Академию наук на общем собрании ОФТПЭ при обсуждении кандидатур на одну из вакан сий члена-корреспондента столкнулись интересы двух групп ученых – конструкторов и теплофизиков. Теплофизики активно «проталкивали» ректора Московского энергетического института профессора В.А. Григорьева, в то время как конструкторы призы вали голосовать за своего коллегу (фамилии которого я, к сожа лению, не помню). Ситуация складывалась патовая. И здесь, со стороны команды конструкторов была пущена в ход артиллерия главного калибра. На трибуну вышел легендарный конструктор авиационных двигателей, Герой Социалистического Труда акаде мик А.А. Микулин, достигший к тому времени довольно преклон ного возраста. Он эмоционально и аргументированно начал аги тировать в пользу избрания конструктора, но, говоря о нем, все время по рассеянности называл фамилию Григорьева, что каждый Воспоминания. Встречи. Размышления раз вызывало в зале легкий смех. Закончил он фразой: «Я буду голосовать за Григорьева и призываю всех членов Отделения под держать меня».

Члены Отделения откликнулись на этот призыв, и с большим преимуществом по числу голосов членом-корреспондентом в тот раз был избран В.А. Григорьев.

В довоенный период и некоторое время после войны в Воен но-морской академии артиллерийское дело преподавал вице-ад мирал профессор В.А. Унковский. Признанный авторитет в обла сти морской артиллерии, он был одним из немногих офицеров царского флота, которым было оказано доверие заниматься пре подавательской работой в академии.

Адмирал всегда, даже после ухода в отставку в 1954 г., прихо дил на работу в военно-морской форме, часто допуская при этом грубые нарушения правил ее ношения. Например, в холодные зимние дни он позволял себе вместо форменной обуви приходить на службу в валенках.

В середине 50-х годов начальником строевого отдела ака демии был назначен капитан 2 ранга Кацадзе, который до этого был комендантом Кронштадта и прославился там своим жестким крутым нравом. Увидев Унковского в валенках и при форме, он оторопел, но не решился сделать замечание адмиралу. Вскоре он вызвал к себе дежурного по академии и говорит: «Если завтра адмирал Унковский снова придет в валенках, подойдите к нему и на ухо скажите, что «капитан 2 ранга Кацадзе очень просил Вас больше в академию в валенках не приходить».

На следующее утро Унковский, как обычно, в валенках входит через парадные двери в вестибюль. Дежурный пред ставляется ему, а затем тихим голосом передает просьбу Ка цадзе. Унковский наклоняется к уху дежурного и шепотом от вечает: «Передайте капитану 2 ранга Кацадзе, чтобы он пошел к … матери». Этот эпизод быстро стал известен всему личному составу академии, а адмирал Унковский, между тем, продолжал ходить на службу так, как ему было удобно.

IV Ситуации Среди многих сотрудников академика И.В. Курчатова в пери од работы над атомным проектом были два физика-эксперимен татора Евгений Иванович Воробьев и Георгий Абрамович Бать.

Любивший парадоксальную игру слов Игорь Васильевич, вызы вая этих сотрудников к себе, обращался к своему секретарю с ла коничным приказом: «Воробьева и Бать!»

Однажды проводилось выездное заседание бюро ОФТПЭ РАН в НПО «Энергия», которым руководил академик Ю.П. Семенов.

Юрий Павлович принимал нас с большим гостеприимством, по сле работы организовал обед, а затем пригласил на традиционное фотографирование у бюста главного конструктора ракетных си стем С.П. Королева.

Как обычно, фотограф просил нас быть повеселее, улыбаться, но после сытного застолья это нам не очень удавалось.

И тут Юрий Павлович рассказал о том, что несколько дней тому назад при фотографировании группы гостей в этом же месте сложилась похожая ситуация. Фотографом тогда была женщина.

Видя, что ее обращение к фотографируемым улыбнуться ничего не дает, она подняла аппарат, прицелилась и совершенно неожи данно и без всякого повода громко произнесла «жопа». Раздался гомерических хохот, и в этот момент она сделала несколько пре красных кадров. Когда Семенов нам рассказывал про этот случай, то в момент произнесения им заветного слова мы также дружно расхохотались. Аппарат зафиксировал искомый момент, а памят ная фотография у меня хранится, как память об этом забавном эпизоде.

В 1975 г. Президентом Академии наук СССР был избран акаде мик А.П. Александров – выдающийся ученый и организатор на уки. Пользовавшийся огромным авторитетом и уважением в на учном мире, он был избран практически единогласно. «Против»

проголосовало всего 11 человек, что для Академии является бес прецедентно блестящим результатом.

Воспоминания. Встречи. Размышления В 1985 г. при переизбрании А.П. Александрова на второй срок число проголосовавших против оказалось ровно таким же – 11 человек.

Анатолий Петрович, комментируя результаты тайного голосо вания, с улыбкой заметил: «Черт возьми, никто из них не умер».

Выборы в Академию наук проводятся в строгом соответствии с числом объявленных вакансий. Однако, если на одно вакантное место оказываются избранными два претендента с одинаковым числом голосов, то обычно они оба утверждаются в качестве чле нов Академии. Эта, довольно редкая ситуация не вызывала осо бых возражений в директивных органах, которые давали согласие на вынужденное незначительное увеличение состава Академии.

Но однажды в процессе выборов именно таких случаев оказа лось слишком много, что могло поставить в затруднительное поло жение руководство Академии наук. Анатолий Петрович Алексан дров, подводя итоги тех выборов, сказал: «Мы избрали на этот раз существенно больше академиков, чем нам выделено вакансий.

Однако я надеюсь, что наши академики люди сознательные и со временем это несоответствие устранят», – намекая на естествен ную убыль численного состава Академии. Для сидящего в Прези диуме «государева ока» – представителя ЦК КПСС эта шутливая реплика А.П. была достаточной, чтобы не возводить случившееся в ранг серьезной проблемы и не инициировать специальных раз бирательств по этому поводу.

В течение почти 10 лет (1974–1985) главным конструктором сверхмалых подводных лодок в ЦКБ «Малахит» работал талантли вый инженер, лауреат Ленинской премии Николай Федосеевич Шульженко, однофамилец популярной эстрадной певицы Клавдии Шульженко.

К сожалению, он обладал физическим недостатком, который было невозможно скрыть – почти полной потерей слуха, вследст вие чего вынужден был постоянно пользоваться слуховым аппа ратом. Впрочем, это ему особенно не мешало в его творческой и IV Ситуации административной деятельности.

Коллеги из других организаций, при разговоре с сотрудника ми ЦКБ «Малахит» в разговорах о главном конструкторе любили стандартно подшучивать: «А он у вас случайно не поет?» На что следовал не менее стандартный ответ: «Он не только не поет, но даже ничего не слышит».

Во время заседания Экспертного совета ВАК по энергетике в числе других рассматривалась диссертация соискателя из Та тарии. Это заседание совпало с очередной кампанией по повы шению требований при аттестации научных и научно-педагоги ческих кадров. Поэтому член Экспертного совета, которому было поручено рассмотреть работу, постарался отнестись к ней пре дельно критически и нашел много недостатков, а в заключение рекомендовал работу к отклонению. Выступило еще несколько человек, которые из конъюнктурных соображений (на заседании Совета присутствовал чиновник из аппарата ВАК) присоедини лись к этому предложению. Все шло к неблагоприятному для со искателя голосованию.

Тогда слово попросил член Совета, известный теплофизик, академик Иван Иванович Новиков и сказал: «Я полностью согла сен с тем, что надо повышать требования к диссертациям. Но по чему мы должны начинать это делать с бедного татарина?»

Встреченная смехом реплика академика оказалась спаситель ной для соискателя.

Популярный советский журналист Александр Евгеньевич Бовин, отличавшийся от многих своих коллег неординарностью политических взглядов, до перехода на журналистскую работу в газету «Известия» (1972 г.) несколько лет являлся руководите лем группы консультантов ЦК КПСС. В его обязанности в те годы, наряду с выполнением других поручений, входила подготовка вы ступлений для руководства. Такие задания он нередко получал и от Л.И. Брежнева, который ценил его за ум и независимость сужде ний. Однажды, получив подготовленный А.Е. Бовиным текст своего Воспоминания. Встречи. Размышления очередного выступления, Брежнев спросил у своих помощников, есть ли у них какие-нибудь замечания. Помощники дружно одо брили текст. Однако один из недавно назначенных помощников, в целом также одобривший текст, желая продемонстрировать свою эрудицию, вместе с тем рекомендовал какие-то части в тексте по менять местами. Л.И. поинтересовался у Бовина, как он на это смо трит. «Это мне напоминает рекомендацию одного хирурга, – сказал Бовин, – который предложил отрезать ухо у больного и пришить его к заднице. Когда его спросили, а для чего, тот ответил: чтобы лучше было слышно. Боюсь, смысл в предлагаемой перестановке точно такой же».

В последние годы жизни известного русского кораблестрои теля адмирала и академика Алексея Николаевича Крылова с ним сотрудничал профессор Высшего военно-морского инженерного училища им. Ф.Э. Дзержинского И.Г. Ханович. Я не был посвящен в детали этого сотрудничества, но в кораблестроительном сооб ществе, не без участия самого И.Г., сложилось представление, что он является не только ближайшим учеником академика, но и его преемником. Человек, несомненно, способный, профессор Ханович обладал в то же время далеко не идеальным характером.

Завышенная самооценка, нескромность и бьющая через край на пористость не могли вызывать симпатию со стороны большинства его коллег.

И.Г. Ханович за короткое время написал несколько книг по теории корабля (в основном по проблемам сопротивления воды движению корабля), качество которых было очень неровным, что было также и следствием торопливости и небрежности, которыми сопровождалось их написание.

В 1948 г. в период борьбы с так называемым «буржуазным космополитизмом» (под этим лозунгом скрывалась очередная в стране кампания антисемитизма) И.Г. Ханович по навету не которых своих коллег был арестован. Обвинялся он в раскрытии государственной тайны, так как в одной из его книг были при ведены экспериментальные данные результатов буксировки мо делей боевых кораблей в опытовом бассейне Центрального на IV Ситуации учно-исследовательского института кораблестроения (позже им.

А.Н. Крылова).

Строго говоря, никакого особого секрета эти графики не рас крывали, но сам факт их заимствования из закрытых ведомст венных отчетов и конъюнктура того времени сыграли свою роль.

И.Г. Ханович был приговорен к 10 годам лишения свободы.

По протоколу ему на суде было предоставлено последнее сло во. Оно было кратким. Перефразируя известное изречение, он сказал: «Я теперь на всю оставшуюся жизнь уяснил: кто взялся за перо, тот от пера и погибнет».

В 1952 г., будучи председателем комиссии по приемке торпед ного катера новой конструкции (проекта 183), я провел около не дели в Ленинграде на заводе-изготовителе. В один из этих дней, отдыхая в скверике во дворе завода в ожидании членов нашей комиссии, я обратил внимание на группу очень прилично одетых, в основном немолодых людей, которые медленно прогуливались каким-то странным образом – в колонне по одному. Среди этих лю дей я увидел И.Г. Хановича, подошел к нему и тепло поздоровался.

В этот момент какой-то молодой человек в довольно грубой форме потребовал от меня отойти в сторону. Только тогда я понял, что все эти люди из конструкторской «шарашки», которая располагалась на территории завода. У меня до сих пор сохранилось очень неприят ное воспоминание об этой встрече, хотя сам эпизод для того време ни был вполне обыденным.

С 1965 г. Министерство общего машиностроения возглавлял С.А. Афанасьев. Под таким хитроумным названием скрывалось ведомство, отвечавшее за разработку ракетной техники для кос моса и обороны. Именно в то время, когда Министерством руко водил Сергей Александрович, создавался ракетно-ядерный щит нашей страны и были реализованы выдающиеся достижения в освоении космического пространства.

С.А. Афанасьев отличался крутым своенравным характером и авторитарным стилем руководства. На одном из совещаний, ко торое он проводил в Министерстве, слово попросил Эдлис – за меститель Генерального конструктора В.Н. Челомея. Прежде чем Воспоминания. Встречи. Размышления начать свое выступление, он попросил разрешения у С.А. Афана сьева говорить сидя.

– Ты лучше встань, – ответил ему С.А., – а то люди могут под умать, что мы с тобой равные.

В мае 2005 г. выдающемуся математику академику Сергею Михайловичу Никольскому исполнилось 100 лет. В числе многих других наград к своему юбилею он был удостоен высшей награды Москвы – премии «Легенды века».

Впервые «легендой века» назван был человек, за плечами ко торого как раз век и стоит. С.М. Никольский к своему вековому юбилею сохранил отличное здоровье, продолжая активную твор ческую деятельность. В 2001 г. он вернулся из Еревана, где был в очередной командировке. Обратный рейс получился сложный, с пересадками, ожиданиями в разных аэропортах. И молодой коллега предложил 96-летнему ученому: «Сергей Михайлович, Вы, наверное, устали носить свою сумку. Давайте, я ее буду но сить». И услышал в ответ: «Витя, я Вам коньяк доверить не могу».

Основатель Института автоматики и телемеханики АН СССР и его первый директор генерал-майор авиационно-инженерной службы академик Виктор Сергеевич Кулебакин, отдыхая в академическом санатории «Узкое», обнаружил в столовой бланк заказа блюд на следующий день, в котором его фамилия была написана с ошибкой.

Впрочем, простительной для этого учреждения – «Кулебякин».

Виктор Сергеевич, который не в первый раз сталкивался с та ким искажением собственной фамилии, строго указал официан тке на ошибку.

К сожалению, на следующий день в очередном бланке эта ошибка повторилась вновь. Рассерженный академик пригласил директора столовой и потребовал от персонала большей внима тельности и уважительности к отдыхающим в санатории ученым.

После этого разговора до конца пребывания на отдыхе Вик тора Сергеевича его фамилия на бланках заказов писалась уже без каких-либо искажений. Однако как-то в меню, где среди IV Ситуации предлагавшихся блюд был суп с кулебякой, название этого блю да написано было так: «Суп с кулебакой».

По-видимому, персонал столовой никак не мог отойти от мыс ли, что фамилия академика все-таки имеет гастрономическое происхождение, а вот правильное название этого злополучного пирожка, как им подсказал ученый, не «кулебяка», а «кулебака».

В 70-е годы в Центральном институте военного кораблестро ения (тогда он был больше известен как в/ч 27177, а в просторе чии его часто называли «в/ч 27 с копейками») проходил службу в должности начальника одного из отделов полковник А.Ф. Ма харадзе – сын известного грузинского революционера, государ ственного деятеля и литератора Филиппа Иесеевича Махарадзе.

Однажды он был приглашен для участия в церемонии открытия памятника его отцу в городе Махарадзе (до 1934 г. – Озургети).

Выписанное ему по этому случаю командировочное предписание было по-своему уникальным: «Выдано полковнику А.Ф. Махарад зе для поездки в город Махарадзе с целью участия в церемонии открытия памятника Ф.И. Махарадзе».

Отец моего коллеги по работе Михаила Натановича Кобрин ского профессор Н.Е. Кобринский был одним из пионеров, про двигавших в нашей стране идеи зародившейся в те годы новой науки кибернетики. Кстати, едва ли не первая на русском языке книга по кибернетике «Быстрее мысли» была написана именно Натаном Ефимовичем в соавторстве с В.Д. Пекелисом в 1959 г.

Однажды в Москву из Владивостока на защиту кандидатской диссертации приехал аспирант Натана Ефимовича, и сразу же на нес визит своему научному руководителю. Как это нередко бы вает, профессор, занятый многочисленными текущими заботами, еще и не приступал к написанию отзыва. Поскольку до защиты диссертации оставалось несколько дней, Натан Ефимович по просил аспиранта: «Вы мне завтра привезите «рыбу», и я тогда быстро оформлю свое заключение». Каково же было удивление профессора, когда на следующий день аспирант явился к нему с ящиком дальневосточных даров моря – рыбы, крабов и икры.

Воспоминания. Встречи. Размышления Пришлось аспиранту разъяснять, что означает «рыба» в сто личном лексиконе. Чтобы не обижать молодого человека, презент профессор все же принял, однако отзыв вынужден был срочно написать сам, не прибегая к помощи пресловутой «рыбы».

В период с 1956 по 1960 г. Военно-морскую академию кора блестроения и вооружения им. А.Н. Крылова возглавлял адми рал Ю.А. Пантелеев. Однажды в связи с какими-то служебными обстоятельствами он обратился с ходатайством к заместителю Главнокомандующего ВМФ по кораблестроению и вооружению адмиралу Н.В. Исаченкову. Подписывая письмо, он не заметил грубую опечатку (добавленную лишнюю букву), допущенную ма шинисткой секретного отдела. А в верхней части бланка на месте, где указывается адресат, было крупными буквами напечатано:

«Заместителю Главнокомандующего ВМФ по кораеблестроению и вооружению адмиралу Н.В. Исаченкову».

Отличавшийся интеллигентностью и очень деликатным стилем взаимоотношений с подчиненными, Николай Васильевич ответил начальнику академии по существу ходатайства положительно, но в конце письма не преминул сделать приписку от руки: «Уважае мый Юрий Александрович! Интересно, о чем же это думают ваши машинистки, когда печатают официальные письма в Центр?»

Люди моего поколения хорошо помнят, что до войны в те чение нескольких лет после ее окончания на железнодорожных вокзалах страны соблюдался нелепый порядок, в соответствии с которым все, кто встречал или провожал поезда, должны были покупать специальные билеты для прохода на перрон. Перронные билеты продавались даже в небольших городах, где платформа не имела специального ограждения и можно было легко попасть на нее, минуя контрольный пункт.

Несмотря на труднообъяснимые причины этих дополнитель ных поборов с граждан и уникальность такого прецедента (в дру гих странах ничего подобного не было), продажа перронных би летов продолжилась бы еще долго, если бы не нашелся человек, который посмотрел на ситуацию нестандартно. Этим человеком IV Ситуации оказался мой коллега по Высшему военно-морскому инженер ному училищу преподаватель кафедры дизельных электрических установок инженер-капитан 1 ранга Аркадий Кузьмич Ренёв.

Основательно поработав в публичной библиотеке, он уста новил, что впервые перронные билеты были введены после от крытия Николаевской железной дороги Москва–Санкт-Петербург в 1851 г. Это было сделано для того, чтобы ограничить число лю дей, желавших увидеть своими глазами новую железную дорогу («железку») и особенно чудо техники того времени – паровозы.

Обо всем этом А.К. Ренёв написал короткую записку в газету «Правда». Заметка была написана очень убедительно, к тому же с юмором и, по-видимому, обратила на себя внима ние какого-то очень высокопоставленного руководителя. Во всяком случае, вскоре после ее опубликования Наркомат железнодорожного транспорта издал приказ, в соответствии с которым продажа пер ронных билетов повсеместно прекращалась, а проход на перрон объявлялся для всех свободным.

Если бы Аркадий Кузьмич за свою жизнь больше ничего не сделал, то и этого его поступка достаточно, чтобы претендовать на след в истории.

В апреле 2007 г. в Европейском банке реконструкции и раз вития состоялось заслушивание по итогам 1 фазы 2-го этапа раз работки Стратегического мастер-плана утилизации выведенных из эксплуатации объектов атомного флота в Северо-Западном регионе РФ. Мне как научному руководителю, предстояло сделать два доклада – один на объединенном семинаре консультативной экспертной группы МАГАТЭ и ядерного исполнительного комитета фонда МНЭПР, а второй на заседании группы международных эк спертов, которые фактически должны были вынести свой вердикт по этой части нашей работы.

Естественно, я до последней минуты что-то переделывал, до полнял или, напротив, сокращал. В аэропорт «Шереметьево» при ехал в достаточно возбужденном состоянии, а там, на контроле багажа всех заставили снимать обувь. И хотя необходимость этой процедуры для собственной безопасности была для меня очевид Воспоминания. Встречи. Размышления ной, к снятию обуви (к тому же, как назло, довольно тесной) я приступил с большой неохотой.


В этот момент рядом со мной оказалась девушка из группы контроля, и я в шутку обратился к ней с вопросом: «А можно мне, как участнику Полтавского сражения, не снимать ботинки?» Ви димо, сильно замотанная работой, девушка обратилась тут же к стоявшему неподалеку старшему этой группы сотрудников: «Тут мужчина говорит, что он участник Полтавской битвы». По-види мому, не вдумавшись, а может быть, и по какой-то другой причи не, тот немедленно ответил: «Пусть проходит».

Ошарашенный такой неожиданной реакцией, я с радостью по шел вперед, оказавшись единственным из всех пассажиров, кото рому не пришлось снимать ботинки.

Любопытно, что эта история имела продолжение через несколь ко месяцев после описанного случая. Вылетая в Вашингтон вместе с вице-президентом РАН академиком Н.П. Лаверовым, я снова ока зался на том же пункте контроля. И снова нам предстояло снимать обувь. Я рассказал Николаю Павловичу о прошлом инциденте, на что он тут же прореагировал: «Давайте попробуем еще раз!» Я вы сказал сомнение, что такой номер может пройти и во второй раз, однако Николай Павлович возразил, что попытка не пытка.

Уже более робким голосом обращаясь к девушке, я спросил, а можно нам, как участникам Куликовского сражения, обувь не снимать. Она улыбнулась и заметила, что мы, однако, неплохо со хранились. И все-таки, не обнаружив в нашем внешнем виде ни каких подозрительных признаков и оценив юмор, благосклонно разрешила нам пройти через «рамку» в обуви.

Когда-то самым любимым местом отдыха членов Академии наук СССР был расположенный на юго-западе Москвы санаторий «Узкое», бывшее владение бояр Стрешневых. Ученых привлекали замечательный парк, очень уютное и удобное здание санатория, прекрасная библиотека и, конечно, возможность общения друг с другом в неформальной обстановке.

Однажды по какой-то надобности академик А.Е. Шейндлин и профессор В.В. Сычев посетили отдыхавшего в «Узком» профес IV Ситуации сора Д.А. Франк-Каменецкого. Незадолго до этого назначенный, новый директор санатория решил познакомить гостей с новше ствами, связанными с его активной деятельностью. В ряду своих инициатив, в частности, показал фотогалерею членов академии, расположенную на стене одного из коридоров. Поскольку число фотографий было несоизмеримо с общим списком членов акаде мии, гости поинтересовались, по какому признаку они были ото браны. Не без чувства гордости директор ответил: «Это только те академики и члены-корреспонденты, которые скончались, будучи на отдыхе в нашем санатории».

Как-то на общем собрании Академии наук в очередной раз разгорелась горячая дискуссия о лженауке и роли ученых в ока зании противодействия антинаучным публикациям и телевизи онным передачам, которые расцвели особенно пышным цветом в смутные 90-е годы. Бывший в то время президентом Академии Анатолий Петрович Александров как всегда коротко и остроумно выразил свое отношение к проблеме.

Он поделился своими давними воспоминаниями. Как-то, еще до войны, к нему пришла сестра и рассказала, что во время гада ния на кофейной гуще ее с подругой озарило видение, будто к ним явился Лев Николаевич Толстой и в течение двух часов вел живую беседу. «Я еще мог бы поверить, что Лев Николаевич дей ствительно посетил вас, – отреагировал Анатолий Петрович. – Но я никогда не поверю, что у него хватило терпения разговаривать с двумя такими дурами, как вы, в течение нескольких часов».

Выдающийся русский лингвист, антрополог и полиглот акаде мик Вячеслав Всеволодович Иванов (сын известного советского писателя Всеволода Иванова) рассказывал, что в 1949 г., когда вся страна широко отмечала 70-летний юбилей И.В. Сталина, на заседание Президиума Академии наук СССР, посвященное этому событию, не пришел академик П.Л. Капица. Это было замечено, и тогдашний президент С.И. Вавилов был вызван к Г.М. Маленко ву, который предложил исключить за это Капицу из рядов Акаде мии наук. Сергей Иванович Вавилов по натуре был такой русский Воспоминания. Встречи. Размышления тугодум, оставаясь при этом великим ученым. Тугодум, а тут вдруг последовала мгновенная реакция: «Конечно, если Вы считаете нужным… Но тогда необходимо исключить еще одного академи ка, не посетившего ни одного заседания – Шолохова. Капица же пропустил лишь одно заседание». И это спасло Капицу.

Мне довелось в течение многих лет встречаться и взаимодей ствовать по работе с членом-корреспондентом Академии наук СССР Иваном Яковлевичем Емельяновым, много сделавшим в об ласти стационарной и корабельной ядерной энергетики, особен но в создании систем управления реакторами. Это был во многих отношениях очень достойный человек, внутренне интеллиген тный и приятный в общении. При этом, несмотря на занимаемую им высокую административную должность (он являлся первым заместителем директора НИИ-8, впоследствии НИКИЭТ – научно исследовательского и конструкторского института энерготехни ки), Иван Яковлевич в общении с коллегами был очень доступен и демократичен. Однако, как будет видно из рассказанного ниже, пределы любой демократии должны быть ограничены разумными рамками.


Как-то к нему обратился сотрудник, оформлявший совмест ную статью группы авторов для журнала «Атомная энергия», с вопросом, в каком порядке расположить фамилии соавторов.

Не дожидаясь ответа, он сразу же заметил, что обычно принято расставлять фамилии в алфавитном порядке. При этом фамилия Ивана Яковлевича оказывалась где-то посередине списка. На это, прищурившись и улыбнувшись, Иван Яковлевич ответил так:

«У меня нет возражений, но моя фамилия должна стоять первой».

Проживший долгую жизнь (1891–1983) советский математик Иван Матвеевич Виноградов, выдающийся специалист в области аналитической теории чисел, как ученый имел широкую извест ность как в нашей стране, так и в мировом математическом сооб ществе. Однако, наряду с заслугами и многими уникальными дос тоинствами, он был известен в научной среде систематическими IV Ситуации проявлениями антисемитизма, которые были особенно заметны при решении различных кадровых вопросов. А подобными во просами академику И.М. Виноградову приходилось заниматься часто, так как в течение многих лет он был директором Математи ческого института АН СССР (МИАН) им. В.А. Стеклова.

Однажды к нему обратился заведующий одним из отделов ин ститута профессор М.К. Поливанов с просьбой зачислить в отдел молодого способного математика. После ознакомления с личным делом Иван Матвеевич ответил категорическим отказом. Тогда М.К. Поливанов попросил академика все же лично встретиться и поговорить с этим молодым человеком.

Только из уважения к Поливанову И.М. Виноградов согласил ся на такую встречу и после встречи неожиданно изменил свое решение. И поскольку он никогда не скрывал своего антисеми тизма, откровенно рассказал о причине своего первоначального отказа: «На фотографии у этого парня курчавая шевелюра и тем ные глаза. При встрече же я увидел, что волосы у него гладкие, а глаза голубые. По-видимому, его просто фотографировал какой то еврей».

В 1964 году Правительство Китая в связи с резким обострени ем идеологических разногласий с СССР приняло решение о выхо де Китая из состава Объединенного института ядерных исследо ваний (г. Дубна).

Создавшаяся ситуация сильно обеспокоила руководство МИД и Министерства среднего машиностроения, а также соответствую щие Отделы ЦК КПСС: не отреагировать на антисоветские выпады нельзя, а вступать в полемику в тот момент считалось нерацио нальным. Директору ОИЯИ академику Н.Н. Боголюбову предлага лась помощь со стороны всех этих ведомств, однако он всех успо коил и сказал, что справится с ситуацией самостоятельно.

На заседании Совета полномочных представителей стран участниц ОИЯИ слово взял профессор Ван Ган Чян и огласил заяв ление Правительства КНР на китайском языке. Когда переводчик приготовился прочесть перевод, Николай Николаевич Боголюбов заметил, что в этом нет необходимости, так как в ОИЯИ каждый может выступать на своем родном языке. Таким образом, высту пление Ван Ган Чяна никто и не комментировал.

Воспоминания. Встречи. Размышления Руководство советских и партийных инстанций было вполне удовлетворено таким оборотом, а профессор Ван Ган Чян, зайдя вечером того же дня к Боголюбову, сказал, что тот продемонстри ровал наилучший образец китайской дипломатии.

Выдающийся советский ядерщик член-корреспондент АН СССР Д.И. Блохинцев был человеком строго засекреченным.

Когда он выезжал во время отпуска в санаторий, он пользовался присвоенным ему псевдонимом и документами на имя Грачева.

Однажды в середине 50-х годов прибыв в санаторий в Сочи, Дмитрий Иванович включил транзистор (большая редкость в те времена), принимавший Турцию, и услышал следующую инфор мацию: «Сегодня на отдых в Сочи прибыл известный советский ядерщик Д.И. Блохинцев под фамилией Грачев». Эту шутку зару бежных спецслужб Д.И. Блохинцев сообщил соответствующим советским органам, что вызвало их серьезную озабоченность.

Академик А.П. Александров как-то, в свойственной ему шут ливой форме, поделился с коллегами своими мыслями о роли раз личных ученых в создании и развитии ядерных технологий.

«Так сложилось, что Игорь Васильевич Курчатов в основном сосредоточился и блестяще проявил себя при решении проблем использования ядерной энергии в военных целях. Я старался, кроме военных приложений, кое-что сделать для использования ядерной энергии в мирных целях. Но мы знаем и таких персон, которые смогли сделать немало, чтобы использовать ядерную энергию в сугубо личных целях».

Один из первых моих учеников, а в настоящее время мой кол лега по работе в Институте профессор Ремос Иванович Калинин готовился к своему 75-летнему юбилею, который для удобства решил отметить в нашей институтской столовой. Все переговоры с шеф-поваром, симпатичной женщиной средних лет, он вел по IV Ситуации электронной почте. После предварительно высказанных им об щих пожеланий он получил подготовленный вариант меню для утверждения. Просмотрев меню, Ремос Иванович внес неболь шие поправки, в частности, вычеркнул строчку, в которой в числе других специй был записан «хрен столовый». При этом в режиме исправлений записал «поставка заказчика».

Причина состояла в том, что у Ремоса Ивановича был свой собственный особый рецепт приготовления хрена, и ему не хоте лось доверять это дело другим.

В ответ от шеф-повара он получил послание: «Уважаемый Ре мос Иванович! Вам не стоит беспокоиться, мы сами приготовим отличный хрен». Ремос Иванович продолжал настаивать на сво ем: «Я прошу Вас все-таки хрен оставить за собой. У меня хрен необычный, фирменный». В ответ немедленно приходит очеред ной e-mail: «Мечтаю с Вами познакомиться!»

Интеллигентный Ремос Иванович завершил эту пикантную пе реписку словами: «Восхищен Вашим чувством юмора».

В связи с подготовкой к 65-летию Победы в Великой Отечест венной войне в РАН состоялось заседание бюро Отделения исто рико-филологических наук. Кроме членов бюро на это заседание были приглашены гости из других организаций.

Спокойный ход заседания был нарушен выступлением Прези дента Военной Академии наук генерала армии М.А. Гареева. Свое выступление Махмуд Ахметович начал такими словами: «Уважа емый академик-секретарь, уважаемые товарищи! Вы меня изви ните, но я не могу обратиться к вам со словом «господа», как это делали некоторые из предыдущих выступающих. Дело в том, что мне волею обстоятельств пришлось участвовать в четырех войнах и в каждой из них я бил этих самых «господ». Поэтому теперь, ког да я непроизвольно обращаюсь к кому-то со словом «господин», то сразу же испытываю угрызения совести от того, что не сумел в своих войнах добить до конца всех этих господ».

Вместе с тем, по ходу своего выступления, полемизируя с ли берально-демократической точкой зрения на проблемы, связан Воспоминания. Встречи. Размышления ные с войной, он заметил: «Вот тут выступил один господин …»

и далее стал резко критиковать высказанное этим «господином»

отношение к роли Сталина в войне.

«Господин», которому была адресована критика, поднялся и демонстративно покинул заседание. Это был академик Ю.Д. Апре сян, известный не только своими трудами в области лингвистики, но и диссидентской деятельностью в советские годы. Следующим попросил слово академик Ю.С. Пивоваров, никогда не скрывав ший своих либеральных взглядов. Он очень резко осудил форму выступления генерала, назвав ее неприемлемой в академическом сообществе. Впрочем, этот эпизод не помешал дальнейшей ди скуссии, каждый остался при своем мнении.

В начале 80-х годов Президент Академии наук СССР А.П. Алек сандров предложил Главнокомандующему ВМФ С.Г. Горшкову под готовить документы для избрания его академиком по специально сти «Океанология», учитывая его большие заслуги в постановке и реализации на государственном уровне исследований Мирового океана. Хотя С.Г. Горшков не имел никаких ученых степеней, че ловеком был он, без сомнения, не-заурядным — умным, прони цательным и широко эрудированным. Анатолий Петрович высоко ценил Главкома, тесно взаимодействовал с ним по многочислен ным проблемам строительства нашего мощного атомного флота и, более того, находился с ним в хороших дружеских отношениях.

Кроме отсутствия ученых степеней, другим слабым местом в этом проекте оказалось явно недостаточное количество научных публикаций С.Г. Горшкова. Председатель Научно-технического ко митета ВМФ вице-адмирал К.А. Сталбо пригласил члена комитета специалиста в области океанологии молодого способного офи цера А.С. Дубинко и поручил ему помочь Главкому подготовить несколько научных публикаций. Александр Сергеевич срочно вы полнил это задание, и вскоре статьи были опубликованы.

Справедливо полагая, что этого недостаточно, К.А. Сталбо вновь обратился к А.С. Дубинко теперь уже с заданием в удар ном порядке написать монографию. Используя имеющиеся IV Ситуации материалы и опираясь на помощь своих товарищей по комитету, А.С. Дубинко в течение 3—4 месяцев представил рукопись моног рафии С.Г. Горшкова «Современные про-блемы изучения и освое ния Мирового океана».

После опубликования книги С.Г. Горшков, соблюдая каноны государственной дисциплины, проинформировал о намерении избираться в Академию наук своего непо-средственного началь ника Министра обороны Маршала С.Ф. Устинова. (Далее все со слов моего заместителя в период службы Председателем МНТК зятя С.Ф. Устинова контр-адмирала А.Е. Немцова). Обернувшись и указывая на висящий портрет Л.И. Брежнева, Устинов произнес:

«Вот Леонид Ильич, на что умный человек, а пока не академик».

На этом вопрос об участии Главкома в академических выборах был закрыт.



Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.