авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |

«Ecology and diversity of forest ecosystems in the Asiatic part of Russia Proceedings from International conference, 14.2-18.2.2008, Kostelec nad ernmi lesy, Czech Republic, 2008 ...»

-- [ Страница 13 ] --

Зимов, Чупрынин 1992;

Лесные экосистемы … 2002;

и др.). Такому тренду способствует переход эдификаторной роли к мхам, что ведет к усилению средообразующей роли многолетней мерзлоты и, по системе положительных обратных связей, постепенному угнетению древесного яруса. Применительно к растительным сообществам обсуждаемых участков котловины это может привести к смене лиственничников субоптимального развития, ельников, смешанных, а отчасти и сосновых лесов лиственничниками ограниченного и редуцированного развития (Сочава 1980), которые по истечении достаточно длительных промежутков времени должны переходить в мари. Последние являются «узловыми» сообществами (своего рода суперклимаксом). Общая схема развития растительного покрова днища Верхнеангарской котловины вне зоны, занятой низкими поймами рек, опубликована ранее (Малышев 2004а, 2005;

Географические… 2007).

Здесь уместно отметить существующие затруднения в понятийно-терминологическом оформлении разных элементов такой сукцессионной системы. Ранее для обозначения привычных сукцессионных серий было предложено наименование «парциальные сукцессионные системы», а для всей сукцессионной системы – «совокупная сукцессионная система» (Малышев 2004а, 2005). Самые большую сложность представляет собой терминологическое обозначение финального сообщества. Мы употребили понятие «узловое сообщество» и «суперклимакс». Однако первое из них употреблялось П.Д. Ярошенко (1961) для наименования климаксных стадий частных смен. Это соответствует парциальному (промежуточному) климаксу нашей схемы. Суперклимакс в понимании Р. Уиттекера (Whittaker 1975) также не вполне соответствует положению и природе финального сообщества в нашей схеме. Однако в содержательном плане последнее представляет собой именно узел в контексте представлений об аттракторах (как притягивающих точек в рамках набора центростремительных траекторий развития сообществ) в нелинейной динамике систем. В этом же смысле справедливо наименование суперклимакс, поскольку в данном случае оно используется для обозначения финальных стадий долговременного развития растительных сообществ, имеющих надставочную природу по отношению к парциальным климаксам. Таким образом, применительно к сукцессионным системам разного уровня и к стадиям их развития можно применять иерархический подход, что отвечает сложной природе лежащих в их основе процессов.

В пользу предложенной схемы можно привести целый ряд косвенных данных, в совокупности увеличивающих её аргументированность.

Proceedings from International conference, 14.2-18.2.2008, Kostelec nad ernmi lesy, Czech Republic, Одним из признаков климаксового состояния еловых лесов является мозаичная разновозрастность (Работнов 1994).

В изученных нами ельниках она почти не выражена, древостой монотонный и одновозрастный, что служит показателем предклимаксового состояния. Важным признаком относительной кратковременности существования ельников является положение их в ландшафте и пространственная конфигурация. Ельники расположены в непосредственной близости от русел рек и вытянуты вдоль них, а в ряде случаев примыкают к уступам террас. Ясно, что вектор развития в данном случае направлен от низкой поймы к террасам, хотя бы исходя из их относительного возраста, указывая на наличие тенденции к постепенной трансформации ельников в лиственничники. И факторы трансформации выявляются со всей очевидностью. Формирование многолетнемерзлого горизонта по мере ухода русла реки не требует особых доказательств. Зоны наличия и отсутствия мерзлоты совершенно явно диагностируются по характеру растительности и подтверждаются в процессе закладки шурфов.

Весьма симптоматичным выглядит факт большого сходства подстилающих пород под сосняками и лиственничниками террасо-увалов ниже границ оподзоливания, оглеения и т.п. Большая мощность сформированного почвенного профиля, его гумификация, оглеение под лиственничниками наводит на мысль, что лиственничники являются более «многовозрастной» стадией развития, сменившей существовавшие здесь до этого сосняки.

Облик сосняков в разных экологических условиях днища котловины неодинаков. Наблюдается закономерность – чем ниже гипсометрический уровень местоположения или существует даже небольшой уклон к северу, тем сильнее развитие кустарничкового и мохового ярусов, приближающихся по облику к таковым в лиственничниках. В спелых и перестойных сосняках формируется напочвенный покров, благоприятствующий появлению подроста лиственницы, происходит общая «эвтрофикация» почвенно-растительных условий. Вторжение лиственницы возможно блокируется более всего удаленностью от источников диаспор. Пограничные же участки сосновых массивов подпираются лиственничниками. Понижения и неглубокие тальвеги внутри сосновых массивов заняты лиственничниками субоптимального развития, тогда как более значительные депрессии рельефа уже лиственничниками ограниченного, а то и редуцированного развития. Понижения на террасах, по сути, показывают направление долговременного развития растительного покрова в долговременной перспективе.

Обращает на себя внимание отсутствие убежищ для сосняков за пределами сосновых массивов на террасах и склонах южной экспозиции. Встречаются лишь небольшие сосновые острова среди лиственничников на нижних частях склонов и подгорных шлейфах, судьба которых, судя по всему, предрешена. Совокупность признаков свидетельствует о филоценогенетической эфемерности сосняков днища Верхнеангарской котловины.

Существуют и свидетельства определенной неустойчивости лиственничников как самодостаточного ценоза.

Структура перестойных лиственничников свидетельствует об их распаде (мало разновозрастного подроста и низкая его благонадежность, тенденция к нарастанию моховых подушек с все большим участием сфагновых мхов, поражение стволовой гнилью спелых и перестойных лиственниц, заметное внедрение ерников под полог леса и т.д.). Широко распространенное явление – всплеск прироста после прохождения низовых пожаров – также свидетельствует в пользу наличия эффекта усиления мерзлотного пресса на формирование древостоя. К этому можно отнести и проявление сжатия циклов восстановления лиственничников на гарях в условиях близкого залегания многолетней мерзлоты.

Береза выпадает еще на стадии жердняка, а то и раньше, древостой сразу формируется по сценарию режима ограниченного и даже редуцированного развития. Именно низкобонитетные сфагновые лиственничники, которые занимали в тот период в котловине около 60 тыс. га, В.А. Поварницын (1937) считал «заключительной ассоциацией».

Лиственничники такого типа широко распространены и за пределами обсуждаемой территории (Михеев 1974;

Белов и др. 1979;

и др.).

Данная схема иллюстрирует лишь преобладающие тенденции долговременной динамики растительных сообществ на обозначенной выше части днища котловины. Больше всего вопросов вызывает возможность перехода сосняков в лиственничники. Такой тренд может быть очень пролонгирован, а в некоторых случаях и нереализуем. Однако факты обнаружения на песчаных массивах глубокозалегающих мерзлых толщ (Пиннекер и др. 1984) склоняют к признанию принципиальной возможности таких трансформаций. Не случайно В.С. Михеев в легенде к ландшафтной карте, охватывающей и Верхнеангарскую котловину, обозначил такие сосняки как мнимокоренные (Байкал 1993). Очевидно, что для реализации таких глубоких трансформаций растительных сообществ необходимы весьма значительные промежутки времени, длительность которых, однако, не следует и переоценивать.

В условиях Верхнеангарской котловины, как и в ряде других районов распространения многолетней мерзлоты, периодические (преимущественно пирогенные) нарушения «отбрасывают» биогеоценозы от климаксового состояния, на восстановление которого уходит значительный период времени (Поздняков 1986). Этим, как бы, маскируется (сдерживается) процесс спонтанного разрушения квазиклимаксовых сообществ и их дальнейшей трансформации.

Приведенная схема совершенно очевидно несет в себе значительные элементы гипотетичности. Не задаваясь целью ее развернутого обоснования, мы сочли полезным таким образом привлечь внимание к проблеме долговременной динамики растительных сообществ. Актуальность проработок такого плана весьма значительна, так как относительно кратковременные тенденции достаточно глубоко можно понять, лишь располагая сведениями о долговременных трендах. При более полном представлении схемы развития растительного покрова для других районов в ней могут присутствовать уклоняющиеся от общего русла направления развития (например, уход в сторону необратимого заболачивания), ретардационные стадии в рамках геосистемной концепции как (обозначенные длительнопроизводные).

В горных условиях сосуществуют различные наборы разнонаправленных векторов развития геосистем, поэтому с сукцессионно-системных позиций оправданно рассматривать лишь выположенные участки днищ котловин (зоны «относительного геоморфологического покоя»), которые можно рассматривать как своеобразный «перевернутый»

Ecology and diversity of forest ecosystems in the Asiatic part of Russia вариант плакора не горных территорий. Разнонаправленность развития растительных сообществ в условиях сложнорасчлененного рельефа приводит к тому, что в сукцессионно-системном виде может быть представлена лишь некоторая часть площади, занятой растительным покровом в каждом изучаемом районе. Поэтому полная схема динамического описания растительного покрова территории должна включать также зоны преобладания циклических сукцессий, а склоны лучше рассматривать в качестве катенных (эстафетных) комплексов.

ВЫВОДЫ Анализ проблемы долговременной динамики растительных сообществ выявляет неполноту в относительно устоявшихся схемах экологических сукцессий. В них не предусмотрен механизм включения в сложившийся средовой факторный комплекс некоторых новых факторов с последующим его передоминированием, что вызывает по сути «сукцессию-2», что справедливо применительно к обширным зонам распространения многолетней мерзлоты.

Примечательно также, что в обобщающих публикациях такие аспекты не акцентированы (Whittaker 1975;

Исаков и др.

1986;

Бигон и др. 1989;

Василевич 1993;

Смелянский 1993;

Реймерс 1994;

Кучеров 1995;

Миркин, Наумова 1998;

Логофет 1999;

и др.). К настоящему времени прослеживается небезопасная для развития теоретических основ понимания динамики растительности общепринятость, что негативно сказывается, в том числе, на эффективности природоохранных мероприятий. Схемы и механизмы сукцессий прорисовываются, исходя из неявного допущения, что в процессе сукцессионного развития растительных сообществ средовой факторный комплекс не претерпевает коренных перестроек, по сути, эндогенного плана. Это и позволяет сделать вывод о неполноте существующих схем в концепции экологических сукцессий, во всяком случае, применительно к обширным зонам распространения многолетней мерзлоты. На этом в свое время акцентировал внимание и Д.А. Петелин (1990). Необходимость внесения корректив с геосистемных позиций в такие схемы представляется совершенно очевидной. Все это склоняет к тому, чтобы ставить вопрос о необходимости разработки и реализации специальной программы, направленной на изучение описанного феномена в целях создания обобщающих схем долговременной динамики растительных сообществ для различных районов бореальной зоны. Вскрытие предыстории формирования растительных сообществ, их динамической и ценогенетической связности, обеспечивает более глубокое понимание современной ситуации и дает основания для более уверенного прогноза развития растительного покрова бореальной зоны в условиях глобальных изменений климата. Последние способны инициировать как «развал» сукцессионных систем и формирование новых направлений развития растительных сообществ, так и усиления ранее существовавших закономерностей.

Своевременное прогнозирование такого рода тенденций, выявление их региональной специфики представляет значительный фундаментальный и прикладной интерес.

Наложение трендов изменений средовых факторов на предложенную схему (как пример такого рода построений) позволяет в первом приближении выйти на некоторые соображения к прогнозу изменений долговременных тенденций сукцессионного развития растительных сообществ при разных сценариях климатических изменений. Как поведут себя конкретные парциальные сукцессионные системы в зонах влияния многолетней мерзлоты в условиях потепления климата? Вряд ли они просто замкнуться сами на себя, т.

е. образуют свой, если можно так выразиться, аттрактор (в контексте современных представлений о нелинейной динамике систем). Вся система их развития не предрасположена к циклической динамике, в том числе в режиме автогенеза. Потенциал саморазвития в этом случае высок и он будет стремиться «продавить» парциальный субклимакс в какое-то иное состояние. Можно полагать, что сформируются иные состояния - «ловушки» взамен прежних узловых сообществ. Однако закономерности трансформации сукцессионных систем после прохождения стадий разрушения ранее существовавших конвергентных (центростремительных) направлений развития, в соответствии с законами эволюции систем в неравновесных (нелинейных) режимах, гораздо менее податливы для прогнозных оценок. Сценарии филоценогенетических перестроек в условиях грядущего потепления климата прорисовать гораздо сложнее, нежели похолодания.

Перенесение сведений о специфике современного растительного покрова в климатических условиях, близких к прогнозируемым, вряд ли обеспечит адекватную основу для прогностических построений на ближайшую перспективу. Даже простое удаление от источников диаспор может значительно отсрочить время формирование ценозов, соответствующих новым климатическим условиям.

Гораздо больше оснований имеется для прогноза эволюции сукцессионных систем в рамках сценария похолодания климата, поскольку это будет сопряжено с усилением наблюдаемых тенденций к конвергентному развитию сообществ. В этом случае будет происходить «усечение» (по В.В. Жерихину 2003) «корневой системы» совокупного сукцессионно-системного аттрактора, сжатие времени прохождения определенных промежуточных стадий, а может быть и выпадение некоторых из них. В условиях похолодания циклы развития сообществ укорачиваются. Примером может быть динамика растительных сообществ на границе тундры с лесотундрой, где весь цикл укладывается в человеческий масштаб времени (Зимов, Чупрынин 1992). Онтогенетическое развитие эдификаторов замедляется, тогда как ценогенез ускоряется, в том числе и происходит эдификаторная инверсия, системно-регулирующая роль в сообществе переходит к моховому покрову. Схема «прессуемого» похолоданием сукцессионного развития растительных сообществ, если использовать аналогию со строением корневой системы растений, постепенно должна преобразовываться из «мочковатого» типа в «стержневой», причем, с укорочением основного ряда. Возможно введение понятия «вырожденная сукцессионная система», которая в крайнем выражении будет сведена к одному относительно короткому ряду с одним эквифинальным состоянием и сжатием характерного времени прохождения всего цикла развития. Это путь к гиперзональности структуры наземных сообществ, стиранию зональных и секторных границ. Такого рода процессы и происходили, по всей видимости, в период широкого развития перигляциальных ландшафтов. В этих условиях вполне возможен переход некоторых длительнопроизводных сообществ в положение Proceedings from International conference, 14.2-18.2.2008, Kostelec nad ernmi lesy, Czech Republic, финальных стадий развития не только парциальных, но и совокупных сукцессионных систем. Такую роль, например, могут сыграть, например, ерники. И это, без сомнения, может быть названо эволюцией растительного покрова.

Судя по всему, и на биоценотическом уровне имеет место феномен естественного отбора. Во всяком случае, «попустительство отбора» (Мейен 1987) имеет вполне явное выражение в формировании сукцессионных систем. Это приводит в благоприятных условиях (одним из которых является достаточное время формирования) к расширению спектра исходных и промежуточных растительных сообществ, а также к появлению узловых сообществ, часто выходящих за классификационные рамки, типологическую систему сообществ по причине явного «невмещения»

таких надставочных сообществ в критериально-признаковую систему подчиненных сообществ. Мари – это заболоченное редколесье из угнетенной лиственницы, перемежающееся с участками безлесных, бугристых кочковатых болот и ерников в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке (Географический… 1988). Таким образом, мари являются комплексными сообществами, имеющими промежуточный характер. Это свидетельство определенной недовыработанности узловых сообществ как надставочных элементов, замыкающих линии развития парциальных сукцессионных систем, и тем самым их относительной филогенетической молодости, что подтверждается как фактами относительной высокой уязвимости их в условиях антропогенного пресса, так и, применительно к анализируемому примеру, почти полным отсутствием здесь специфических индикаторных видов мелких млекопитающих и их группировок, характерных только для этого типа местообитаний (Малышев 2004б).

Фаунистическая бедность и низкая численность этих животных на марях отмечается и в других регионах.

Свидетельством относительной филоценогенетической молодости подобных сообществ может быть и то, что можно именовать ценопассионарностью. Такие сообщества проявляют повышенную агрессивность в процессе завоевания новых территорий или возврата ранее занятых ими после антропогенных нарушений. Это характерно для лиственничников редуцированного развития, марей, ерников и т.д.

Межгорные котловины Северного Забайкалья отличаются повышенным разнообразием экотопических условий, поэтому для многих северо-таежных районов подобные схемы сукцессий могут выглядеть гораздо проще.

Принципиальная же структура динамических трендов может быть очень похожей, различаясь в деталях. В нашем случае речь идет о таежном типе растительных сообществ с участием в комплексе средовых факторов многолетней мерзлоты. В других случаях схема сукцессий будет иной. Далеко не всегда найдется достаточно оснований называть её долговременной сукцессией. Особенно это касается нелесной растительности. Разнонаправленность развития растительных сообществ в условиях сложнорасчлененного рельефа приводит к тому, что в сукцессионно-системном виде может быть представлена лишь некоторая часть площади, занятой растительным покровом в каждом изучаемом районе. Причем в ряде районов такие площади могут быть весьма небольшими. В пределах днища Верхнеангарской котловины обозначенными процессами охвачено от трети до половины площади (опираясь в оценках на схемы В.А.

Поварницына [1937] и В.Б. Выркина [1992]). В Северном же Предбайкалье, на отрезке трансекта г. Усть-Кут – п.

Кунерма, подобные эффекты долговременного развития растительных сообществ наблюдаются лишь на речных террасах, которые в масштабах изученной территории локальны.

В ряде случаев процесс развития растительных сообществ под влиянием ММ может пойти дальше, формируя крайне низкобонитетные сосняки, облик которых сближается с западносибирскими рямами, хотя применительно к Восточной Сибири это определение не применяется (Мильков 1970). Судя по всему, такие сообщества проходили лиственничный этап своего развития в прошлом. Полиморфизм в структуре сукцессионных систем может выражаться и в разном наборе парциальных сукцессий. Так, в пределах Хандинской депрессии (Казачинско-Ленский район Иркутской области) при сходстве общей направленности процессов развития растительности с приведенным выше практически не выражена еловая серия, а сообщества высокой поймы через кустарниковую стадию сразу развиваются в сторону формирования лиственничников ограниченного и редуцированного развития.

Отдельным интересным, но чрезвычайно сложным вопросом является проблема природы, возраста, динамики, эволюции и устойчивости, роли и функций узловых сообществ. Существует возможность приоткрыть исторические взаимоотношения в сукцессионных системах. Явное «целеустремление» производных сообществ к саморазвитию свидетельствует о первичности процессуальной составляющей в таких развивающихся системах. То есть, первичны креоды (русла) развития. Можно полагать, что в анализе феномена сукцессий имеет место явная недооценка степени организованности этого уровня интеграции природных систем. Отсюда просматриваются возможности проработки вопросов, связанных с эволюцией сукцессионных систем. Для длительного самоподдержания совокупных сукцессионных систем необходима основа в виде некоторого разнообразия парциальных сукцессионных систем (серийных рядов). Некоторые же из них, унаследованные от предыдущих эпох, постепенно переходя в русло развития в направлении узловых сообществ, могут сокращать свою площадную представленность вплоть до полного исчезновения. В приведенной выше схеме это относится прежде всего к соснякам. В ряде случаев развитие сукцессионной системы может приводить к сокращению её «питательной среды», поэтому тенденция к вырожденности может в определенной мере быть признана характерной чертой эволюции сукцессионных систем. Эти процессы могут ускоряться при резком усилении действия ведущих ландшафтообразующих факторов.

На этом пути могут быть получены весьма интересные с точки зрения природоохранной деятельности выводы, которые потребуют серьезной модификации некоторых установок экологической политики. Весьма важно, что реализация описанных выше долговременных тенденций динамики растительных сообществ, приводит к значительному падению их биопродуктивности. Многолетняя мерзлота, таким образом, выступает основным фактором, определяющим структуру, динамику и продуктивность растительности даже в зонах не сплошного ее распространения. Это вызывает необходимость более углубленных исследований такого плана для своевременной Ecology and diversity of forest ecosystems in the Asiatic part of Russia оценки глубины и направленности изменений при реализации разных сценариев изменений климата на глобальном и региональном уровне.

Весьма важным аспектом в плане прогнозирования последствий глобальных и региональных климатических изменений выступает необходимость альтернативного сценарного моделирования природно-хозяйственных ситуаций.

Не вдаваясь в обсуждение обоснованности прогноза направленности глобальных изменений климата в сторону потепления, следует продумывать последствия возможной реализации альтернативного сценария – перехода биосферы в стадию очередного похолодания, вероятность чего также имеет серьезные основания (Сорохтин 2006;

и др.). Несмотря на кажущуюся маловероятность такого развития событий (потепление фиксируется многими приборными данными), разработка комплекса мер по компенсации негативных явлений в природе, экономике и социуме, представляется чрезвычайно важной.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ Концепция сукцессионных систем в настоящее время становится точкой роста в изучении динамики растительного покрова. Однако ее эвристический потенциал, судя по всему, гораздо шире, если выходить на уровень долговременных сукцессий. В этом случае динамика растительного покрова начинает значительно перекрываться с его эволюцией. Анализ сукцессионных систем природных районов может дать богатую пищу для прогноза возможных изменений растительного покрова в условиях климатических изменений. При этом рационально не замыкаться только на сценарии глобального потепления климата, но рассматривать также и альтернативный сценарий.

Существующие возражения и скептицизм по поводу продуктивности сукцессионно-системных построений и необоснованность перехода к полным схемам динамики растительного покрова вследствие недостаточной изученности, разумеется, имеют под собой определенные основания. Однако скорость происходящих в биосфере изменений, в том числе и в бореальной зоне, предельно сокращают время оценки ситуации и принятия решений.

Исходя из принципа «непреждевременности обобщений», основываясь на «эвристических гипотезах» (Елисеев 1983), возможно уже в настоящее время выходить на создание полных схем динамики растительного покрова природных районов, включающих и долговременные тренды, ориентированных на решение широкого круга фундаментальных и прикладных задач. Вывод о «выпадении» узловых сообществ из критериально-классификационных схем, применяемых в отношении стадий парциальных сукцессионных систем, может иметь значение кроме всего прочего и для разработки легенд карт растительности в случае введения в них эволюционно-генетической нагрузки.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ АЛЕКСАНДРОВА В.Д., 1964: Изучение смен растительного покрова // Полевая геоботаника. Т. III. – М.-Л.: Наука.

– С. 300-447.

АЛЕКСАНДРОВА Т.Д., 1972: Внутригорные котловины. – М.: Наука. – 119 с.

Атлас Забайкалья, 1967. – Иркутск: ГУГК. – 167 с.

БАЗАРОВ Д.-Д.Б., 1986: Кайнозой Прибайкалья и Западного Забайкалья. – Новосибирск: Наука. – 182 с.

Байкал: Атлас, 1993. – М. - 160 с.

БЕЛОВ А.В., 1984: Принципы и методы составления среднемасштабной карты растительности Северного Прибайкалья с использованием аэрокосмических материалов // Геоботаническое картографирование. – Л.: Наука. – С. 9-20.

БЕЛОВ А.В., ЛАВРЕНКО Н.Н., КРИСОН Х.П., 1979: Растительный покров примагистральных районов трассы БАМ и проблемы его охраны // Географические проблемы зоны БАМ. – Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние. – С. 36-90.

БИГОН Б., ХАРПЕР ДЖ., ТАУНСЕНД К., 1989: Экология. Особи, популяции и сообщества. Т. 2. – М.: Мир. – 477 с.

ВАСИЛЕВИЧ В.И., 1993: Некоторые новые направления в изучении динамики растительности // Бот. журн. – Т.

78. - № 10. – С. 1-15.

ВОРОНОВ А.Г., 1973: Геоботаника. Изд-ние 2-е. – М.: Высш. школа. – 384 с.

ВЫРКИН В.Б., 1992: Пространственная структура современного экзогенного рельефообразования в котловинах Байкальской рифтовой зоны // Симметрия рельефа: Упорядоченность в рельефе и морфогенезе. – М.: Наука. – С.

172-178.

ВЫРКИН В.Б., 1998: Современное экзогенное рельефообразование котловин байкальского типа. – Иркутск: Изд-во ИГ СО РАН. – 175 с.

Геоморфология Прибайкалья и Станового нагорья, 1981. – М.: Наука. – 199 с.

Географические исследования Сибири: В 5 т. Т. 2. Ландшафтообразующие процессы, 2007.– Новосибирск:

Академические изд-во «Гео». – 317 с.

Географический энциклопедический словарь. Понятия и термины. – М.: Советская энциклопедия, 1988. – ГОВШ Р.К., 1962: Климат Станового Нагорья // Природные условия освоения севера Читинской области. – М. – С.

28-33.

ДУМИТРАШКО Н.В., 1939: Геоморфологический очерк Верхнеангарской котловины // Тр. Ин-та географии АН СССР. Вып. - 31. М.: Изд-во АН СССР. – 67 с.

ЕЛИСЕЕВ Э.Н., 1983: Закономерности развития сложных систем. – Л.: Наука. – 264 с.

ЕНДРИХИНСКИЙ А.С., ОСАДЧИЙ С.С., АГАФОНОВ Б.П. и др., 1983: Геология и сейсмичность зоны БАМ.

Кайнозойские отложения и геоморфология.–Новосибирск: Наука.-171с.

Proceedings from International conference, 14.2-18.2.2008, Kostelec nad ernmi lesy, Czech Republic, ЖЕРИХИН В.В., 2003: Избранные труды по палеоэкологии и филоценогенетике. – М.: Т-во научных изданий КМК. – 542 с.

ЖУКОВ В.М., 1965: Климат // Предбайкалье и Забайкалье. – М. – С. 91-126.

ЗИМОВ С.А., ЧУПРЫНИН В.И., 1992: Экосистемы: устойчивость, конкуренция, целенаправленное преобразование.

М.: Наука. – 160 с.

ИВАНОВА М.М., 1978: Флора Верхнеангарской котловины // Флора Прибайкалья. – Новосибирск: Наука. – С. 174 242.

ИСАКОВ Ю.А., КАЗАНСКАЯ Н.С., ТИШКОВ А.А., 1986: Зональные закономерности динамики экосистем. – М.:

Наука. – 151 с.

КАПРА Ф., 2002: Паутина жизни. Новое научное понимание живых систем. К.: «София», М.: ИД «Гелиос». – 336 с.

Климатические особенности зоны БАМ, 1979. – Новосибирск: Наука. – 144 с.

КРАУКЛИС А.А., 1969: Факторально-динамические ряды таежных геосистем и принципы их построения // Доклады Института географии Сибири и Дальнего Востока СО АН СССР. Вып. 22. – С. 15-25.

КРЮЧКОВ В.В., 1976: Чуткая Субарктика. – М.: Наука. – 156 с.

КУЗЬМИН В.А., 1976: Почвы котловин байкальского типа. – Иркутск. – 144 с.

КУЗЬМИН В.А., 1988: Почвы Предбайкалья и Северного Забайкалья. – Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние. – 175 с.

КУЧЕРОВ И.Б., 1995: Сукцессионная система растительности и методы ее изучения. Проблема сукцессионного статуса вида // Антропогенная динамика растительного покрова Арктики и Субарктики: Принципы и методы. – СПб.: БИН РАН. – С. 115-135.

ЛЕЩИКОВ Ф.Н., 1984: Многолетнемерзлые и сезонно-мерзлые породы // Геология и сейсмичность зоны БАМ.

Гидрогеология. Новосибирск: Наука. – С. 14-23.

ЛОГОФЕТ Д.О., 1999: Сукцессионная динамика растительности: классические концепции и современные модели // Экология России на рубеже 21 века (наземные экосистемы). – М.: Научный мир. – С. 70-98.

МАЛЫШЕВ Ю.С., 2004а: О неполноте существующих схем экологических сукцессий бореальных лесов // Структурно-функциональная организация и динамика лесов: Матер. Всерос. конф. – Красноярск: Институт леса им.

В.Н. Сукачева СО РАН. – С. 320-322.

МАЛЫШЕВ Ю.С., 2004б: Палеоэкологические проекции сведений о структуре и динамике рецентных сообществ животных // Эволюция морских и наземных экосистем в перигляциальных зонах: Тез. докладов межд. науч. конф. Ростов-на-Дону: Изд-во ООО «ЦВВР». – С. 72-76.

МАЛЫШЕВ Ю.С., 2005: Многолетняя мерзлота как фактор детерминации структуры и продуктивности растительного покрова бореальной зоны // Матер. третьей конф. геокриологов России. Т. 2. – М.: Изд-во Моск. ун та. – С. 276-282.

МЕЙЕН С.В., 1987: География макроэволюции у высших растений // Журнал общей биологии. – Т. 48, №3. – С. 291 309.

МИЛЬКОВ Ф.Н., 1970: Словарь-справочник по физической географии.– М.: Мысль.-344с.

МИРКИН Б.М., НАУМОВА Л.Г., 1998: Наука о растительности (история и современное состояние основных концепций). – Уфа: Гилем. – 413 с.

МИХЕЕВ В.С., 1974: Верхнечарская котловина (Опыт топологического изучения ландшафта). – Новосибирск:

Наука. Сиб. отд-ние. – 144 с.

НЕКРАСОВ И.А., КЛИМОВСКИЙ И.В., 1978: Вечная мерзлота зоны БАМ. – Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние. – 120 с.

НЕКРАСОВ И.А., СОЛОВЬЕВА Л.Н., СОРОКИНА З.П., 1975: Многолетне- и сезонномерзлые горные породы Верхнеангарской впадины // Региональные теплофизические исследования мерзлых горных пород в Сибири. – Якутск.

– С. 77-88.

ОЗЕРНЮК Н.Д., 1992: Механизмы адаптаций. - М.: Наука. – 272 с.

ПЕТЕЛИН Д.А., 1990: Основные направления первичных сукцессий в долинах горных рек хребта Тукурингра // Экологическая ординация и сообщества. – М.: Наука. – С. 183-196.

ПИННЕКЕР Е.В., ШАБЫНИН Л.Л., ЯСЬКО В.Г. и др., 1984: Геология и сейсмичность зоны БАМ. Гидрогеология. – Новосибирск: Наука. – 168 с.

ПОВАРНИЦЫН В.А., 1937: Почвы и растительность бассейна реки Верхней Ангары // Бурят-Монголия (почвенно ботанический, лесоводственный и охотоведческий очерки Северо-Байкальского района). – М.-Л.: Изд-во АН СССР. – С. 7-132.

ПОЗДНЯКОВ Л.К., 1986: Мерзлотное лесоведение. – Новосибирск: Наука. – 192 с.

ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ В.С., ФАДЕЕВА Н.В., МУХИНА Л.И., ТОМИЛОВ Г.М., 1959: Типы местности и природное районирование Бурятской АССР.–М.: Изд-во АН СССР.–218 с.

ПШЕНИЧНЫЙ К.А., 2000: Оценка опасностей средствами логики контекстов // Оценка и управление природными рисками: Мат. общеросс. конф. «Риск – 2000». – М.: Анкил. – С. 21-22.

РАБОТНОВ Т.А., 1994: Еловый лес как трехстадийная сукцессионная система // Бюлл. моск. общ-ва испыт.

природы. Отд. биол. – Т. 99. – Вып. 2. – С. 53-60.

РАЗУМОВСКИЙ С.М., 1981: Закономерности динамики биоценозов. – М.: Наука.–231 с.

Растительность (Карты природы, населения и хозяйства юга Восточной Сибири), 1972 / Белов А.В. и др. Под общ.

ред. акад. В.Б. Сочавы. – М.: ГУГК.

РЕЙМЕРС Н.Ф., 1994: Экология (теории, законы, правила, принципы и гипотезы). – М.: Россия молодая. – 367 с.

Ecology and diversity of forest ecosystems in the Asiatic part of Russia СМЕЛЯНСКИЙ И.Э., 1993: Механизмы сукцессий // Успехи совр. биол. – Т. 113. – Вып. 1. – С. 36-45.

СОРОХТИН О.Г., 2006: Эволюция климата Земли и происхождение ледниковых эпох // Вестник РАН, том 76. - № 8.

– С. 699-706.

СОЧАВА В.Б., 1968: Растительные сообщества и динамика природных систем // Докл. Ин-та географии Сибири и Дальнего Востока. – Вып. 20. – Иркутск. – С. 12-22.

СОЧАВА В.Б., 1972: Классификация растительности как иерархия динамических систем // Геоботаническое картографирование. – Л.: Наука. Ленингр. отд-ние. – С. 3-18.

СОЧАВА В.Б., 1980: Географические аспекты сибирской тайги. – Новосибирск: Наука. – 256 с.

СУКАЧЕВ В.Н., 1913: Бассейн р. Верхней Ангары (общий очерк) // Предварительный отчет об организации и исполнения работ по исследованию почв Азиатской России в 1912 г. – СПб. – С. 146-179.

СУКАЧЕВ В.Н., 1972: Избранные труды. Т. 1. – Л.: Наука. Ленингр. отд-ние. – 419 с ТЫРТИКОВ А.П., 1969: Влияние растительного покрова на промерзание и протаивание грунтов. – М.: Изд-во Моск. ун-та. – 192 с.

УТКИН А.И., 1965: Леса Центральной Якутии. – М.: Наука. – 208 с.

ШЕРМАН С.И., ЛЕВИ К.Г., РУЖИЧ В.В. и др., 1984: Геология и сейсмичность зоны БАМ. Неотектоника. – Новосибирск: Наука. – 206 с.

ШИНКАРЕВ И.Н., 1937: Лесоводственный очерк Северо-Байкальского района // Бурят-Монголия (почв.-бот., лесоводств. и охотоведч. очерки Северо-Байкальского района). – М.-Л. – Вып. 4. – С. 175-195.

ЯРОШЕНКО П.Д., 1961: Геоботаника. Основные понятия, направления и методы. – М.-Л.: Изд-во АН СССР. – WHITTAKER R.H, 1975: Communities and ecosistems. 2 ed. – New-York. - 385 pp.

REMARKS TO SPECIES LONICERA COERULEA L.

POZNMKY K DRUHU ZIMOLEZ MODR (LONICERA COERULEA L.) MLLEROV J., KOHUTKA A.

Czech University of Life Sciences Prague, Faculty of Forestry and Wood Sciences, Department of Dendrology and Forest Tree Breeding, Kamck 1176, 165 21 Prague 6 – Suchdol, E-mail: mollerova@fld.czu.cz, kohutka@fld.czu.cz ABSTRACT Proceedings from International conference, 14.2-18.2.2008, Kostelec nad ernmi lesy, Czech Republic, Lonicera coerulea s.l. is honeysuckle species with the largest and circumpolar area. With regard to the area size this species is very variable. The most variable characters are: the presence of the interstipular appendages;

the angle of winter buds and branches;

the presence of the accessory buds;

the shape, the consistence and the pubescence of the leaves;

the shape and the pubescence of the corolla, the length of corolla limb and tube, the length of the stamens;

the shape, the size and the taste of the fruit.

The diagnostic of species L. villosa (Michx.)Roem. et Schult. (L. coerulea var. villosa Torr. et Gray) in the North America is based on the narrow angle of winter buds and branches.

Diagnostic of intraspecific taxons in Europe is based mainly on the variability in leaves and branches pubescence.

Asian part of area is the largest with L. coerulea s. str. and 9 taxons, which were described as species (L. kamtschatica (Sevast.)Pojark., L. Pallasii Ldb., L. baltica Pojark., L. edulis Turcz. ex Freyn, L. Turczaninowii Pojark., L.altaica Pall., L.stenantha Pojark., L. Buschiorum Pojark., L. iliensis Pojark.). Important differences are mainly the length of the corolla tube and limb, the length of stamens, the pubescence of the plant, the shape and the size of leaves, the shape, the size and the taste of the fruit.

L. coerulea s.l. is growing on the same type of stands in all area, in the coniferous and mixed forests, dwarf pine stands, humid stands or stony stands in the mountains.

These species described in the Asian part of the area are bounded to in the certain part of the area, but the variability of differential characters is not enough known for the all area. It is necessary to study intermediate types and spreading of separate intraspecific taxons above all.

The basic character of species L. coerulea – bractlets wholly connate into a glabrous „cupula“ tightly enclosing the ovaries and growing with then into a blue fruit (pseudocarpium) – is not changed. All described taxons have the same pseudocarpium, rounded or cylindrical, but connate and tightly enclosing the ovaries.

For the present is for plants with distinctly different characters and certain area intraspecific level variety (var.) more acceptable than species.

Key words: Lonicera coerulea ABSTRAKT Lonicera coerulea s.l. je nejrozenj druh zimolezu s cirkumpolrnm arelem. Druh je promnliv pedevm ve znacch:

ptomnost a neptomnost interstipulrnch vrstk, hel pupen k vtvi, hel postrannch vtv k hlavn vtvi, ptomnost akcesorickch pupen, tvar, konzistence a odn list, tvar a odn koruny, dlka cp koruny v pomru k dlce trubky korunn, dlka tyinek, tvar a velikost plodu, chu plodu.

V Severn Americe bv vyleovn druh L. villosa (Michx.)Roem. et Schult. (L.coerulea var. villosa Torr. et Gray), pro Evropu popsan vnitrodruhov taxony vtinou vyuvaj odlinosti v odn. Asijsk st arelu je nejvt a bylo v n popsno 9 druh (L. kamtschatica (Sevast.)Pojark., L. pallasii Ldb., L. baltica Pojark., L. edulis Turcz. ex Freyn, L.

turczaninowii Pojark., L.altaica Pall., L.stenantha Pojark., L. buschiorum Pojark., L. iliensis Pojark.). Dleitmi rozliovacmi znaky jsou pedevm dlka korunn trubky a cp, dlka tyinek, odn rostliny, tvar a velikost list, tvar a chu plod.

Akoliv jsou v asijsk sti arelu nkter popsan druhy vzny na uritou st arelu, nebyla dostaten zpracovna promnlivost rozliovacch znak pro cel arel. Mla by bt vnovna pozornost pedevm pechodnm typm a rozen jednotlivch vnitrodruhovch taxon. Zkladn znak druhu L. coerulea – listnce tsn obalujc voln semenky, srstajc s nimi v tmavomodrou ojnnou bobuli (pseudokarpium) se u dnho z popisovanch taxon nemn. Prozatm by bylo vhodn u vrazn odlinch rostlin, kde je odlinost znak vzna tak na urit arel, hodnotit je na vnitrodruhov rovni, a to jako varietu (var.) Key words: Lonicera coerulea VOD Zimolez modr Lonicera coerulea s.l. je rozen cirkumpolrn, m arel nejrozshlej ze vech zimolez, roste na vech svtadlech severn polokoule. V Severn Americe roste od Labradoru a Aljaky na jih do Pensylvnie, Wisconsinu, dokonce i Kalifornie. V Asii roste od Tichho ocenu pes Tibet a Turkestn a na Kavkaz a do Mal Asie. V Evrop najdeme zimolez modr od Skandinvie pes Alpy a poho Jura a na Balkn, arel zde navazuje na vchodokarpatskou st. Zimolez modr chyb ve stedn Evrop, daje z Pyrenej a sti Francie jsou nejist.

V Evrop roste v jehlinatch lesch, raelinnch borovch lesch Eu – Vaccinio - Piceion, v kosodevin, lesch s limbou a kosodevinou Rhododendro - Vaccinion, v porostech ole zelen, na skalnatch a kovinatch mstech. Je to polostinn devina, da se j na pdch bez vpnku, ppadn na vrstv humusu, na vlhkch, na iviny i bze chudch, kyselch pdch se surovm humusem, pedevm na kleovch vrchovitch (Vaccinio - Mugetum), s rododendrony a borvkami (Rhodoreto Vaccinietum), dle jako podrost nap. v lesch s borvkou, modnem a limbou, tak v subalpinskch smrkovch lesch s borvkou nebo brusinkou. Je to charakteristick druh smrkovch les s brusnicemi a kleovch porost Vaccinio – Picetalia.

V Alpch roste nejastji v rozmez 2000 - 2500 m n.m., nejne poloen lokality se nachzej asi 1200 m n.m. (HAYEK, 1914).

Za typ druhu je povaovna var. glabrescens Ruprt. s vtvemi chlupatmi a lysmi, listy podlouhlmi a tm eliptickmi, na bazi zaokrouhlenmi, 4 - 6 cm dlouhmi. Listy jsou chlupat nebo alespo brvit, pozdji na lci lys, na rubu pouze na ilkch chlupat. Koruna je vn lys, trubka korunn krtk, dosti irok, vn lys. Rozena je v Evrop a severovchodn Asii.

Pro Severn Ameriku je popsna var. villosa Torr. et Gray, nkdy uznvan jako druh L. villosa (Michx.)Roem. et Schult., u kter pupeny a vtve obyejn svraj s hlavn vtv hel men ne 45°, pidatn pupeny a palistov vrstky (interstipulrn Ecology and diversity of forest ecosystems in the Asiatic part of Russia vrstky) chyb, trubka korunn je trubkovit zvonkovit, obvykle krat ne lem, plod tm kulat, jedl. Je rozen na zem Severn Ameriky od Novho Foundlandu po Aljaku.

Pro zem Evropy jsou popsny nap. f. praecox (Dipp.)Rehd. (nzk ke, dve ra, listy eliptick a vejit, plod kulovit), var. venulosa Rehd. (listy tu, listy i kvty lys, jin Evropa, Japonsko), var. altaica Sweet (odstle chlupat letorosty i listy;

koruna s delmi umi cpy, plody kulat;

severn Evropa, Asie a do Japonska).

Pro zem Asie jsou popsny var. tangutica Maxim. (kvty drobn, nazelenal, tyinky vynvaj z koruny, plod podlouhl, na), f. sphaerocarpa Regel (s malmi ovlnmi, 1 – 2,5 cm dlouhmi, 0,8 – 1,5 cm irokmi listy, s kulovitmi plody), f.

globosa Regel (plody kulovit), f. salicifolia (Dipp.)Rehd. (listy podlouhl a kopinat), var. dependens (Reg.)Dipp. (drobn listy, hust chlupat, Turkestn, souasn popsny f. graciliflora Dipp, f. viridifolia Dipp), var. angustifolia Regel (letorosty hust chlupat, kvty drobn, roztrouen chlupat, Turkestn), f. emphyllocalyx (Maxim.)Rehd. (vtve hust chlupat, tyinky nevynvaj z koruny, plod tm kulovit), var. edulis Regel (listy podlouhl a kopinat, tyinky vynvaj z koruny, plody elipsoidn, Sibi, Mandusko) (nap. REHDER, 1949).

Ze zpadn Sibie je popsna f. stipuligera Sommier (na starch vtvch v uzlinch tuh vrstky, tzv. interpetiolrn, intestipulrn vrstky), podobn vrstky jsou znmy u populac i z jinch st arelu (severn Itlie, Severn Amerika).

Z evropskho pohledu uvd pehled vnitrodruhovch taxon KRSSMANN (1977), kter uznv severoamerick druh L.

villosa (Michx.)Roem. Et Schult. (= L. coerulea var. villosa Torr. Et Gray.). Jako vnitrodruhov taxon uznv L. coerulea var.

edulis Regel (L. edulis Turcz. ex Freyn), u kterho uvd rozen na Vchodn Sibii a v Tibetu.

Ostatn vnitrodruhov taxony, kter uznv na rovni formy, kultivaru nebo variety, se li pedevm odnm list (listy vce mn odn var. glabrescens Rupr. (= Typ), Praecox, var. dependens (Dipp.)Rehd., Viridifolia, var. angustifolia Regel;

listy lys s vraznou ilnatinou var. venulosa Rehd.) a letorost, dlkou tyinek ve vztahu k dlce koruny a tvarem plodu (tyinky nevynvaj z koruny, plod tm kulovit var. altaica (Pall.)Sweet. (= L. altaica Pall.), f. emphyllocalyx Rehd.;

tyinky vynvaj z koruny, plod vejcovit var. edulis, var. tangutica), tvarem plodu (Globosa (= f. sphaerocarpa Dipp. non Regel), Sphaerocarpa (= f. sphaerocarpa Regel non Dipp.).

Rozen tchto taxon vnuje mlo pozornosti, pro var. altaica (Pall.)Sweet. (= L. altaica Pall.) uvd rozen od severn Evropy pes severn Asii a po Japonsko;

pro f. emphyllocalyx Rehd. udv, e se od var. altaica (Pall.)Sweet. li vejitmi, na bazi uatmi nebo kulatmi listy, ponkud vyniklmi tyinkami a hust ttinat huatmi letorosty a je rozena v Japonsku na ostrov Hondo. Dle uvd pro var. angustifolia Regel a var. dependens (Dipp.)Rehd.(= f. graciliflora Dipp.) Turkestn;

var. tangutica Maxim. se podle nj od var. edulis se li kopinatmi listy, menmi, sotva 8 mm dlouhmi, nazelenalmi lepkavmi chlupatmi kvty a jen mlo vynvajcmi pranky a rozenm v n a Kansu. Tak z tohoto zpracovn je jasn, e autor neml dostaten mnostv materilu pro zpracovn promnlivosti druhu.

Pozdji bylo pro Sibi uvdno 10 ras, kter se li rozenm. POYARKOVA (1958) je popsala na taxonomick rovni druh, kter byly vylenny z druhu L. coerulea. Dokonce je rozdlila do series Pallasiannae Pojark. – rostou v tajze Sibie a evropsk sti Ruska (L. kamtschatica (Sevast.)Pojark, L. pallasii Ldb, L. baltica Pojark.;

Edulis Pojark. - L. edulis Turcz. ex Freyn;

Stenanthae Pojark - L. turczaninowii Pojark., L. altaica Pall., L. stenantha Pojark., L. buschiorum Pojark.;

Coerulae Pojark.- L. coerulea L.;

Iliensis Pojark. - L. iliensis Pojark.

Druh L. kamtschatica (Sevast.)Pojark. je rozen na Kamatce, v Ochotsk oblasti, v oblasti vchodn Sibie (Lena, Kolyma), byl popsn z Kamatskho poloostrova pedevm z listnatch les.

Druh L. pallasii Ldb. je podle Poyarkov hodnocen v evropsk sti jako L. coerulea, na Sibii jako L. altaica Pall. Piznv taxonu rozen v Evrop a Zpadn a Vchodn Sibii v ninch, lesn tunde na hranice montnnho lesa. Popsn byl z Altaje.

Druh L. turczaninowii Pojark. je popsn jako horsk druh, kter roste v modnovch lesch, modnovch lesch s limbou, na vchodn Sibii. Popsn byl ze Zabajkal (Transbajkalsk oblast), z hornho toku eky Vitim.

Pojet Poyarkov vak nen zcela veobecn pijmno, autoi upozoruj na pechodn typy u znak a na problmy s vytyenm arelu. Pro zem asijsk sti Ruska tak mme daje o pouvn jmen nkterch drobnch druh jako synonym.

SOKOLOV (1986) uvd, e nov druhy L. kamtschatica, L. turczaninowii svmi znaky a pechodnmi typy bez ostr hranice mezi nimi lze povaovat za soust promnlivosti druhu, kter uznv, tj.– L. edulis Turcz. ex Freyn. Do tohoto druhu by tedy patily typy s vlcovitm plodem. Podle Sokolova rostou na stanovitch spolu nap. s Alnus fruticosa a Betula ermanii. Dal druhy - L. altaica a L. pallasii jsou podle nj patn vymezeny morfologicky i geograficky, jejich arel se vce mn pekrv a v prod jsou bn pechodn typy nebo kenci blzc tu tomu, tu onomu druhu. Vzhledem k problmm s vymezenm arelu i morfologickch znak povauje tyto taxony za synonyma, vce mn soust druhu L. coerulea.

ANENCHONOV (2001) rozliuje L. altaica Pallas ex DC. s letorosty lysmi, nkdy s dkmi odstlmi ttinkami, pouze 0,3 1(1,5) m vysok, s listy eliptickmi, podlouhlmi, nkdy tm kopinatmi, 2 - 7 cm dlouhmi, 1 - 2(2,5) cm irokmi, brvitmi, korunou tm pravidelnou, 10 - 15(18) mm dlouhou, naloutle blou. Roste v jehlinatch, smench i listnatch lesch, na pasekch, v kovinch, na sutch a sklch, v Sajanech.

Dalm druhem je podle ANENCHONOVA (2001) L. edulis Turcz. ex Freyn, kek do 1 m vysok, kter m letorosty obvykle hust chlupat, chlupy na nich jsou dvou typ - tenk krtk a del odstvajc hrub. Ke m listy podlouhl, elipticky a rkovit podlouhl, (2,5) 4 - 8,5 cm dlouh, 1,3 - 4 cm irok, dlka je vce ne 3x vt ne ka. Koruna je dvoupysk, 14 19 mm dlouh, lut. Horn st tyinek s pranky vynv z koruny. Pseudokarpium je vlcovit nebo podlouhle elipsovit.

Druh roste v listnatch, bezovch smench lesch, kovinch, na suti v Sajanech, Sajansko - bajkalsk oblasti (hebeny Ulan-Burgasy, Morskoj, Kurbinskij, v.st Chamar - dabanu), na Bajkalsk vysoin (Hornoangarsk kotlina), Vitimsk vysoin (Chudanskij hbet a jihozpadn st Vitimsk nhorn ploiny) Dle odliuje druh L. pallasii Ledeb., kter povauje za toton s L. turczaninowii Pojark. Je to kek 0,75 - 1(2)m vysok, s letorosty obvykle hust chlupatmi, se dvma typy chlup (tenk krtk a del odstvajc hrub). Listy jsou eliptick a Proceedings from International conference, 14.2-18.2.2008, Kostelec nad ernmi lesy, Czech Republic, podlouhle opakvejit, zdka podlouhl, (2,5)3 - 7(8) cm dlouh, 1 - 3(4) cm irok, dlka je 1,5 - 2,5x vt ne ka. Koruna je tm pravideln, 10 - 15 mm dlouh, naloutl, tyinky nevynvaj z koruny, nebo ven vynvaj pouze pranky.

Pseudokarpium je elipsovit, tm kulovit. Druh roste v jehlinatch, listnatch i smench lesch, na lesnch loukch, okrajch bain, v houtinch, na bezch ek, ve vech oblastech (Sajany, Sajansko-bajkalsk oblast, Bajkalsk vysoina, Vitimsk vysoina, stepn a lesostepn oblasti Burjatie v pnvi Selengy).

Jin nzor maj KOROPACHINSKYI a VSTOVSKAYA (2002). Podle nich L. coerulea L. zahrnuje L. altaica Pall., L. edulis Turcz. ex Freyn, L. kamtschatica (Sevast.) Pojark., L. pallasii Ledeb., L. stenantha Pojark., L. turczaninowii Pojark. Rozdly povauj za vsledek promnlivosti L. coerulea v asijsk sti arelu, vnitrodruhov taxony zstvaj v rmci promnlivosti celho druhu. Polymorfn druh m poetn geografick rasy a ekotypy, nkter byly popsny jako samostatn druhy;

dostupn herbov poloky vak nedostauj k een problematiky. Nap. na Kamatce rostouc L. kamtschatica a v nkterch oblastech Sibie a Dlnho Vchodu rostouc L. turczaninowii nemaj dostaten vrazn rozliovac znaky, rozdl je v rozen. Domnvaj se, e uren na zklad porovnvn morfologickch znak nen mon, rozlien na rovni poddruh nen eln.

KOROPACHINSKYI a VSTOVSKAYA (2002) si vmaj i rozdl v odn (L. pallasii - vhony dlouho chlupat;

odn me bt ttinovit;

L. edulis - vhony tm olysal), uvdj kl k rozlien drobnch druh, ale nepiklnj se k jejich uznn.

Zaznamenvaj rozdly v chuti plod, nepipisuj j vak hodnotu rozhodujcho znaku (obvykle hok, nkter vak obsahuj mlo hokch ltek a jsou jedl).

L. coerulea s. l. roste na nejrznjch stanovitch, v rznch podmnkch, ve vech vkovch psmech. Roste v dolnm stepnm psmu hor Jin Sibie a ninnch stepch, mezi pohomi v dolch ek a u pramen;

v lesnm psmu na bezlesch svazch hor;

v lesnch ninnch polohch vude v podrostu lesa u ek a pramen. Do hor vystupuje tm k rozhran vskytu vegetace – v Kuznckm Alatau do 1550 m, na Sajanech do 2000 m, na Altaji do 2300 m, na apalskm hbetu v Tuv do 2600 m n.m., roste na pramenitch, v kamennch sutch, v dkch lesch. Na Dlnm Vchod je druh mn bn ne na Sibii, roste v jehlinatch lesch, v bezovch lesch (tzv. kamenn bzy), na okrajch bain nebo na vnitn stran pobench moskch val.

Taxonomick problematika L. coerulea s.l.

V REHDEROV monografii (1903) rodu Lonicera jsou jako nejdleitj znak subsekce Coeruleae Rehd. uvedeny listnce srostl v lys kovit tvar, tsn obklopujc semenky. Listnce pozdji se semenky srstaj v tmav modrou bobuli (pseudokarpium). Dalmi znaky jsou blav koruna s tm pravidelnm lemem a zimn pupeny s 2 vnjmi upinami.


Promnlivost druhu se projevuje ve znacch: hel mezi hlavnmi a postrannmi vtvemi, hel mezi zimnmi pupeny a vtvemi, ptomnost a neptomnost korovitch plochch vrstk, umstnch pod listy (interstipulrn vrstky);

ptomnost a neptomnost vtho potu nadazench pupen (a 3 nad sebou);

tvar list, odn list, ilnatina vynikl nebo nevynikl;

tvar (nezeteln dvoupysk, pravideln) a velikost koruny, ka a dlka korunn trubky, pomr dlky korunn trubky a cp, odn trubky vnj i vnitn;

dlka tyinek v pomru ke korunn trubce (vynvaj, nevynvaj);

tvar a velikost plod – pseudokarpia (tm kulat, vlcovit), obsah hokch ltek v plodu.

Za nejdleitj lze povaovat hel vtv (var. villosa Torr. et Gray = L. villosa (Michx.) Roem. et Schult.) a tvar plodu a jeho chu (var. edulis Regel = L. edulis Turcz. ex Freyn, ppadn L. kamtschatica (Sevast.) Pojark., L. turczaninowii Pojark., kter by bylo mono pilenit podle tvaru a chuti plodu do tto variety).

Pi expedicch byly pozorovny kee L. coerulea s. l. na tchto lokalitch:

podh Munku Sardik: ke, vtve hnd naervenal, pupeny odstvaj v hlu 90°, nadazen pupeny a 3 nad sebou;

listy podlouhl, olysal;

plod vlcovit, mrn hok;

stanovit svtl, dk les (podle Poyarkov (rok) lze povaovat za L.

turczaninowii) Tunkinskie Golce: ke;

star vtve hnd naervenal, mlad vtve ervenohnd;

pupeny odstvaj v hlu 90°, nadazen pupeny ptomny;

listy podlouhl a kopinat, olysal;

plod vlcovit, mrn hok;

stanovit dosti svtl, mimo les (podle Poyarkov (rok) lze povaovat za L. turczaninowii) Cenrln Kamatka: ke, kra starch vtv tmavohnd, loupe se v pruzch, mlad vtve ervenohnd;

pupeny neodstvaj v pravm hlu, ale ve vtm hlu ne 45°;

listy i letorosty dce odstle chlupat;

listy podlouhl;

koruna tm pravideln, vn dce odstle chlupat, tyinky z n vynvaj;

plody vlcovit, jedl;

stanovit: v nich polohch porosty nebo jednotliv exemple na svtlinch, jako podrost v rozvolnnm porostu Betula platyphylla Duschekia fruticosa, Larix sibirica, Salix sp.;

na horn hranici vskytu su, asi 700 m n.m., v porostu Pinus pumila, spolu s bzami;

(podle Poyarkov (rok) lze povaovat za L. kamtschatica).

Rozdly jsou v tchto ppadech pouze v rozen, rozdly ve znacch nejsou dostaten vznamn.

Svat Nos: ke, star vtve hnd, letorosty ervenohnd, lys, listy ovln, lys, tu, plod kulat, mrn hok;

stanovit asi 500 m n.m., mokad, mezi kovinami a travou (podle Poyarkov lze povaovat za L. pallasii).

Na zklad znak (nap. kulatho plodu) lze obtn odliit od L. coerulea.

Pro rozlien druh popsanch v roce 1958 Poyarkovou (rok) by bylo teba vce podklad z zem celho asijskho arelu L.

coerulea s. l. Vznamn znaky, kter se na zem asijsk sti Ruska u druhu objevuj, jsou tvar plod a obsah hokch ltek (dokonce slou i jako zklad pro lechtn ovocn deviny).

Pro uznn malch druh by bylo poteba prostudovat v celm arelu pedevm tvar, velikost a odn list, odn letorost, velikosti kvt, dlku korunn trubky a cp, tvar a chu plod.

Ecology and diversity of forest ecosystems in the Asiatic part of Russia V nkterch stech arelu se jev rozdly dostaten pro popis novho druhu, v porovnn materilu z celho arelu pravdpodobn lze nalzt pechodn typy. Pro posouzen vnitrodruhovho lenn L. coerulea s. l. je nutn dal vzkum promnlivosti.

CHARAKTERISTIKA LOKALIT Navtven lokality pat do botanicko geografickch oblast (UMILOVA sec. KOROPACHINSKYI, VSTOVSKAYA, 2002):

Altajsko – Sajansk, Ochotsko - Kamatsk a Zabajkalsk.

1) Altajsko - Sajansk makroprovincie spojuje Altaj, Kuzncko - Salairskou, Sajanskou a sten Tuvinskou horskou oblast. Od vchodnji poloench horskch oblast se li pedevm men kontinentalitou klimatu. Oblast sah od zpadu k vchodu od 82o do 102o v. d. (piblin 1 500 km.), od jihu na sever od 48o do 56o s.. (piblin 800 km). Nejvy polohy dosahuj do 4 500 m n. m. (Belucha 4 506 m).

Sajansk horsk oblast sah od zpadu na vchod od Kuznckho a Vchodnho Altaje po Tonkinskou pnev, kter ji oddluje od hor Pibajkal a Zabajkal. Na severu hranice sestupuje podl svah Vchodnch Sajan, na jihu pechz podl severnch okraj stepn Tuvy a pnve jezera Chubsugul. Poho dosahuje vek a 2 500 – 3 000 m n. m. (Munku Sardik 3 m). Nachzej se zde Zpadn a Vchodn Sajany a rozlehl chakassko - minusinsk pnve.

Klima je ovlivnno Zpadn Sibi a vysokohorskm psmem. Klima je mn kontinentln ne klima sousedn severn Zpadosibisk oblaasti a Stedosibisk vrchoviny. Zimy jsou relativn tepl, lta velmi chladn, srky jsou vydatn. Zmna teplot na jae i na podzim je plynul. Velk vliv na teploty a srky m relif. Na Altaji prmrn ron hrn srek kols mezi 200 a 1 500 mm. V zpadnch a severnch stech regionu je maximum srek v nadmosk vce 1 500 – 1 700 m, v suchch jihovchodnch stech v nadmoskch vkch 2 000 – 2 500 m. O charakteristikch pd je nedostatek daj, li se pedevm podle vertiklnch psem.

Podobn i vegetace tvo nkolik psem: stepn, lesostepn, lesn, podhorsk, horsk a nivln. Charakteristickmi zonlnmi spoleenstvy jsou jehlinat lesy (od nin do hor), dk limbov les, modnov lesy, alpnsk a subalpnsk louky, horsk tundry, podhorsk koviny. Intrazonlnmi spoleenstvy jsou nap. topolov porosty, bainy, doln bainn louky, v dolch halofytn cenzy.

a) poho Munku Sardik (Мунку-Сардык) - poho patc do horskho masivu Sajan, s nejvy horou Munku Sardik (3 492m n.m.). daje o L. coerulea s. l. od toku Blho Irkutu (cca 1600 – 1800 m n. m.). eka tee po vtinu toku v tto nadmosk vce hlubokm kaonem. Geologick podlo je krystalick vpenec. Typick lesy s pevldajcmi modny, mn se objevuj topoly a limba. V podrostu pak Duschekia fruticosa, Caragana jubata a Pentaphylloides fruticosa.

Lonicera coerulea s. l. roste v porostech se stromovm patrem: Betula sp., Duschekia fruticosa, Larix sibirica, Pinus sibirica, Pinus sylvestris, Populus laurifolia, Populus suaveolens, Sorbus aucuparia, Salix sp., a keovm patrem: Caragana jubata, Juniperus sibirica, Myricaria longifolia, Pentaphylloides fruticosa, Rosa acicularis, Spiraea sp.

b) Tunkinskie Golce (Тункинские Гольцы) - poho jin od Bajkalu, v jihovchodn sti Altajsko Sajansk makroprovincie. Mrnj kontinentln klima m vliv na sloen rostlinstva. Poho dosahuje nadmosk vky 3 000 – 3 m. Poho pat k Vchodnm Sajanm, je orientovan severovchodn jihozpadnm smrem. Z jihu k nmu pileh Tunkinsk dolina a na severu poho Kitojskie Golce. Dky blzkosti Bajkalu zde v letnch mscch asto pr. Geologicky je oblast velmi sloit, pevn se vyskytuje metamorfovan vpenec, peruovan horninami vulkanickho pvodu.

V bujn vegetaci spodnho patra nich poloh pevld bergenie (Bergenia crassifolia), z ke pak rojovnk (Ledum palustre) a dosti asto pnink daursk (Rhododendron dauricum) od poloh nejnich a postupn se vytrcejc smrem k horn hranici lesa.

Lonicera coerulea s. l. roste ve vkch od 850 do 1500 m n.m., v porostech se stromovm patrem: Larix sibirica, Pinus sibirica, Populus suaveolens, Populus tremula, Salix sp., Sorbus aucuparia a keovm patrem: Ledum palustre subsp.

decumbens, Linnea borealis, Myricaria longifolia, Pentaphylloides fruticosa, Ribes sp., Rhododendron aureum, Rhododendron dauricum, Spiraea sp., 2) Ochotsko – Kamatsk makroprovincie zahrnuje Kamatku, Sachalin, Kurilsk ostrovy a pobe Ochotskho moe.

Zasahuje sem Vchodosibisk podoblast svtlch jehlinatch a st Jinochotsk podoblasti tmavch jehlinatch les.

Vtina zem m hornat relif, kter ovlivuje klima, pdu a rostlinstvo, kter se mn v zvislosti na nadmosk vce, expozici, sklonu a vzdlenosti od moskho pobe. Pro zem je dleit podobnost severoamerickch a sibiskch devin, zvlt pi porovnn Aljask a Vchodosibisk oblasti (projevuje se po revizi druh v synonymech rod Salix, Betula a dalch).

Klima je v makroprovincii velmi rozdln, na pobe je ochlazovno moem. Pro Kamatku je charakteristick chladn monzunov poas. Velmi se odliuje klima pobe a vnitn hornat sti poloostrova. Na zpadnm pobe je sucho a chladno, srky jsou ni, ale vzdun vlhkost je znan (mlhy), snhu je zde mlo. Na vchodnm pobe se dky nezamrzajcmu ocenu dr teplota dlouh as nad 0oC. V lt je tam teplota mnohem vy ne na zpadnm pobe. Nejni prmrn ron teploty (-2,5oC) jsou ve stedn sti poloostrova v rajonu Milkovo, na pobe na -2,2oC (Petropavlovsk Kamatskij). Ve vnitrozem poloostrova je lto tepl. Vegetan obdob trv 107 dn (oblast Petropavlovsko Kamatsk) a 143 dn (oblast Kluevskaja). Ron hrn srek ubv od jihovchodu na severozpad od 1000 do 300 mm.

Prodn podmnky Kamatky se podle charakteru relifu dl na pt st: niny zpadnho pobe, Centrln poho, Stedokamatsk mezihorsk sneniny, Vchodn poho, Vchodn vulkanick oblast.

Rostlinstvo Kamatky lze rozdlit do t typ: ve stedn sti poloostrova modnov lesy tajgovho typu a louky, na vchodnm pobe lesy s bzou ermanovou, porosty borovice zakrsl a oliky, na zpadnm pobe lesy s bzou ermanovou a velk plochy bain.

Proceedings from International conference, 14.2-18.2.2008, Kostelec nad ernmi lesy, Czech Republic, Pdy v modnovch lesch odpovdaj horsko - tajgovm elezitm pdm Zabajkal, nkter maj podzolizovan horizont blzk humusovo iluvilnm podzolm.

Nejvce jsou rozvinuty severn tajgov horsk dk lesy nebo dk modnov lesy na bainch a s raelinky. V horskch dolch je velmi rozena bza ermanova, topol vonn, koreanka (Chosenia) a vrby. Na vych svazch hor na podzolizovanch pdch se rozprostraj smrkovo – jedlov lesy ochotskho typu, jet ve lesy s bzou ermanovou a porosty borovice zakrsl.

Centrln Kamatka (центрaльная Камчатка) – povod eky Bystraja 450 – 900 m n. m. Podlo je vulkanickho pvodu.

V porostu pevld Betula platyphylla a Betula ermanii, ideji pak rod Salix a Chosenia arbutifolia. V podrostu pak Spiraea beauverdiana, Spiraea media a Ledum palustre. Ve vych polohch pevld v porostu Pinus pumila, Duschekia fruticosa, ideji pak Betula ermanii. V podrostu Spiraea beauverdiana, Spiraea media a Ledum palustre.


L. coerulea s. l. roste v porostech spolu s Betula ermanii, Betula platyphylla, Chosenia arbutifolia, Duschekia fruticosa, Ledum palustre subsp. decumbens, Linnea borealis, Lonicera chamisoi, Pentaphylloides fruticosa, Pinus pumila, Ribes sp., Rosa majalis, Salix sp., Sorbus aucuparia, Spiraea beauverdiana, Spiraea media, 3) Zabajkalsk makroprovincie le jin 60o s.. Na vchod zasahuje k Ochotsk makroprovincii, na zpad ke Stedosibisk a Altajsko - Sajansk a na jihu je ohraniena Dauro – Mongolskou makroprovinci a sten hranic Ruska.

Velkou st tvo horsk hbety, orientovan z jihozpadu na severovchod. Na severopad je Bajkalsk poho a poho Synyr, mezi ktermi je uzavena bajkalsk nhorn ploina s vkami 1 700 – 1 800 m n. m., kter oddluje horsk masivy s polohami nad 2 500 m n.m. Nejvy hory se rozprostraj na vchod od Bajkalu (nap. poho Barguzinsk). Jejich vrcholy dosahuj 2 700 – 2 800 m n. m. Klima zabajkalsk oblasti je oste kontinentln. Zima je bezoblan, vrstva snhu je nzk, pdy siln promrzaj. ast jsou inverze a trval mrazy. Prmrn lednov teploty se pohybuj od –23oC na jihu do –33oC na severu, absolutn minimum je –58oC. Lto je tepl a hork s prmrnou ervencovou teplotou 19 - 22oC, s maximem 40oC.

Srek je mlo, s vydatnost obvykle v rozmez 350 - 400mm.

Pevldaj lesn oblasti, obzvlt na severu, s horsko - tajgovmi a raelino – glejovmi mrazovmi pdami.

Rostlinstvo Zabajkal je charakteristick, zabajkalsk reliktn lesy jsou sloeny ze smrku ajanskho (Picea ajanensis) s adou druh rostlin, rostoucch na Dlnm vchodu a v Daurii. Zonlnmi spoleenstvy jsou modnov lesy s pms dalch jehlinatch devin, borovmi a borovo – modnovmi lesy;

porosty rododendronov, rojovnkov, olikov, brusnicov (s borovic zakrslou, rododendronem daurskm a bzou Betula middendorffii v podrostu), liejnkov typy lesa. Tmav jehlinat lesy (limbov, smrkovo – limbov) rostou na pohoch Pibajkal a na severnch svazch v Zabajkal. Pomrn rozshl jsou podhorsk limbov porosty, ve vych polohch porosty rododendronu zlatho.

Svat Nos (Святой Нос) a ivirkujsk je, nadmosk vka je 456 – cca 470 m n.m. Z 300 km2 rozlohy je tm 1/ zaujm mlk jezero Arangatuj, zbytek pevn mokady s menmi jezrky. Pobe je lemovno psenmi nnosy Bajkalu.

ji ze severu a z jihu omvaj dva zlivy. Jin, vtrnj, hlub a chladnj Barguzinsk, severn, ml (hloubka mnohde nepesahuje 10 metr) a vrazn teplej ivirkujsk. ivirkujsk je je spolu se Svatm Nosem, Barguzinskm pohom, a Ukanmi ostrovy soust Zabajkalskho nrodnho parku.

L. coerulea s. l. roste v porostu, kde je ve stromovm patru: Betula sp., Duschekia fruticosa, Larix sibirica, Pinus pumila, Pinus sibirica, Pinus sylvestris, Populus tremula, Salix sp.;

v keovm patru: Ledum palustre subsp. decumbens, Linnea borealis, Pentaphylloides fruticosa, Rhododendron dauricum, Rosa acicularis, Sorbus aucuparia, Spiraea salicifolia, Vaccinium vitis idaea.

DISKUSE Pro Sibi je uvdno 10 geografickch ras L. coerulea s. l., kter se li rozenm v severoasijsk sti arelu. POYARKOVA (1958) je zaznamenala a nkter popsala na taxonomick rovni druh, kter byly vylenny z druhu L. coerulea: L.

kamtschatica (Sevast.)Pojark, L. pallasii Ldb, L. baltica Pojark., L. edulis Turcz. ex Freyn, L. turczaninowii Pojark., L. altaica Pall., L. stenantha Pojark., L. buschiorum Pojark., L. coerulea L., L. iliensis Pojark.

Na sledovanch zemch byly nalezeny rostliny, kter by na zklad znak a rozen mohly bt podle Poyarkov azeny do druh: L. kamtschatica (Sevast.)Pojark. - na Kamatce, L. turczaninowii Pojark. - z Altajsko - Sajansk oblasti (poho Munku Sardik, Tunkinskie Golce), L. pallasii Ldb. – Zabajkalsk oblasti (Svat Nos).

Pojet Poyarkov nen veobecn pijmno, autoi upozoruj na pechodn typy u znak a na problmy s vytyenm arelu.

Pro zem asijsk sti Ruska tak mme daje o pouvn jmen nkterch drobnch druh jako synonym.

SOKOLOV (1986) uvd, e druhy L. kamtschatica, L. turczaninowii svmi znaky a pechodnmi typy bez ostr hranice mezi nimi lze povaovat za soust promnlivosti druhu, kter uznv, tj. – L. edulis Turcz. ex Freyn. Do tohoto druhu by tedy patily typy s vlcovitm plodem. Dal druhy - L. altaica a L. pallasii jsou podle nj patn vymezeny morfologicky i georaficky, jejich arel se vce mn pekrv a v prod jsou bn pechodn typy nebo kenci blzc tu tomu, tu onomu druhu. Vzhledem k problmm s vymezenm arelu i morfologickch znak povauje tyto taxony za synonyma, vce mn soust druhu L. coerulea.

ANENCHONOV (2001) rozliuje L. altaica Pallas ex DC., L. edulis Turcz. ex Freyn. a L. pallasii Ledeb., kter povauje za toton s L. turczaninowii Pojark.

Jin nzor maj KOROPACHINSKYI a VSTOVSKAYA (2002). Podle nich L. coerulea L. zahrnuje L. altaica Pall., L. edulis Turcz. ex Freyn, L. kamtschatica (Sevast.) Pojark., L. pallasii Ledeb., L. stenantha Pojark., L. turczaninowii Pojark. Rozdly povauj za vsledek promnlivosti L. coerulea v asijsk sti arelu, vnitrodruhov taxony v rmci promnlivosti celho druhu. Polymorfn druh L. coerulea s. l. m podle nich poetn geografick rasy a ekotypy, nkter byly popsny jako samostatn druhy;

dostupn herbov poloky vak nedostauj k een problematiky. Nap. na Kamatce rostouc L.

kamtschatica a v nkterch oblastech Sibie a Dlnho Vchodu rostouc L. turczaninowii nemaj dostaten vrazn Ecology and diversity of forest ecosystems in the Asiatic part of Russia rozliovac znaky, rozdl je v rozen. Na zklad toho uren porovnvnm morfologickch znak nen mon, rozlien na rovni poddruh nen eln. Akoliv uvdj kl k rozlien drobnch druh, nepiklnj se k jejich uznn, ani rozdlm v chuti plod nepipisuj hodnotu rozhodujcho znaku (obvykle hok, nkter vak obsahuj mlo hokch ltek a jsou jedl).

Domnvme se, e na zklad dosavadnch znalost o promnlivosti druhu v celm arelu nelze rozhodnout o vnitrodruhovm lenn L. coerulea s.l.

ZVR V porovnn s rozsahem promnlivosti u jinch druh zimolez lze u rostlin L. coerulea s.l. pout pravdpodobn nejve vnitrodruhovou hodnotu varieta (var.). Bez dalho vzkumu promnlivosti nelze uznvat hodnotu druhu podle Poyarkov (rok). Zkladn znak druhu L. coerulea – listnce tsn obalujc voln semenky, srstajc s nimi v tmavomodrou ojnnou bobuli (pseudokarpium) - se u dnho z popisovanch taxon nemn. Jako vrazn rozdl se jev tvar plodu. Tak tm pravideln koruna je vznamn znak, rozdly v dlce tyinek vak zejm nejsou dostaten vznamn. Rozdly v hlu vtv a pupen (Severn Amerika) zejm tak nejsou dostaten vznamn pro odlien druhu.

Akoliv jsou v asijsk sti arelu nkter popsan vnitrodruhov taxony (mal druhy) vzny na uritou st arelu, nebyla dostaten zpracovna promnlivost rozliovacch znak pro cel arel. Mla by bt vnovna pozornost pedevm pechodnm typm a rozen jednotlivch vnitrodruhovch taxon.

Zatm by bylo vhodn u vrazn odlinch rostlin, kde je odlinost znak vzna tak na urit arel, hodnotit je na vnitrodruhov rovni, a to jako varietu (var.) POUIT LITERATURA ANENCHONOV,O.A.,(red.) 2001: Opredelitel pastenij Burjatii, Ulan-Ude, SO RAN Inst. Ob. i Eksper. Biol., 672 str.

HAYEK, A., 1914: Caprifoliaceae. In. HEGI, G.,(ed.): Illustrierte Flora von Mittel-Europa 6/1: 233-259, Mnchen KOROPACHINSKYI, I.Yu., VSTOVSKAYA, T.N., 2002: Woody plants of the Asian part of Russia (in russian), Novosibirsk Geo, 706 str.

KRSSMANN, G., 1977: Handbuch der Laubgehlze, 2. Ausl., Band II., Paul Parey Verlag, Berlin, Hamburg MEUSEL,H., JGER, E.,J., 1992: Vergleichende chorologie der zentraleuropischen Flora. Band 3, str. 431, Gustav Fischer Verlag, Jena, Stuttgart, New York.

POYARKOVA, A.I., 1958: Caprifoliaceae. In: SHISHKIN, B.K. (ed.) Flora SSSR 23: 427 - 584, Moskva-Leningrad POYARKOVA, A.I., 2000: Caprifoliaceae. In: SHISHKIN, B.K. (ed.) Flora of the USSR 23: 397-558, Smithsonian Institution Libraries, Washington D.C.

REHDER, A., 1903: Synopsis of the genus Lonicera. Ann. Rep. Miss. Bot. Gard., St.Louis, 14: 27- SOKOLOV, S., Ja. 1986: Lonicera. In. SOKOLOV, S., Ja., SVJAZEVA, O., A., KUBLI, V., A.: Arealy derevjev i kustarnikov SSSR, tom III, 136 – 147, Nauka, Leningrad Linnaeus.nmr.se/botany/fbo/l/bilder/lonic/lonicae1.jpg DIVERSITY OF FOREST ECOSYSTEMS IN PRIMORSKII KRAI РАЗНООБРАЗИЕ ЛЕСНЫХ ЭКОСИСТЕМ ПРИМОРСКОГО КРАЯ PETROPAVLOVSKY B. S.

Botanical Garden - Institute-of the FED of the RAS Makovskogo St., 142, Vladivostok, 690024, Russia, E-mail:

Petrop5@mail.ru ABSTRAKT:

Proceedings from International conference, 14.2-18.2.2008, Kostelec nad ernmi lesy, Czech Republic, Primorskii Krai occupies the area of 165,900 sq. km. (1 % of of Russia). The region is situated in the southeast Russian Federation, on a joint of the largest Pacific Ocean and the largest Euroasian Continent. Sikhote-Alin Ranges occupy the most part of territory (almost 2/3). The range in many respects determines the size of basin for the largest river of Primorskii Krai, Ussuri River. Forests of Primorskii Krai include the main portions of famous forests called Ussuri Taiga known worldwide for unusually high level of their biological diversity. Such a high diversity is determined by historical and ecological factors.

Historical factors include centennial changes of vegetation caused by natural global climate changes;

as a result contemporary picture of geographical vegetation distribution has been formed for the last 3-4 thousand years. Main natural factors, which define principal regularities in forest vegetation, are the following: geographical position, topography, influence of the sea, specificity of the monsoon climate. Main human-made factors include systemless and haphazard industrial cuttings and forest fires.

Specificity of forest vegetation and forest ecosystems in Primorskii Krai is defined by presence of 247 species of trees, shrubs and lianes. The general list of vascular plants includes about 2000 species, mostly herbaceous plants. The most common in the region are 679 species which belong to 273 genera and 93 families;

322 species contribute 10 leading families.

As to forest types, or forest ecosystems, 150 ones are the most widespread: they can be referred to 23 forest formations and subformations, both to primordial and secondary forests. The origin of the last ones is caused by human activity. The most widespread primordial forests include Abies holophylla-Picea koreana, Pinus koraensis-Picea koreana, deciduous- Pinus koreana, deciduous - Abies holophylla, larch (Larix dahurica), Fraxinus mandschurica-Ulmus japonica ones. Among secondary forest formations, the most widespread are the following: oak (Quercus mongolica), linden (Tilia amurensis), birch (Betula mandshurica, B. costata) and aspen (Populus tremula) ones.

РЕЗЮМЕ.

Приморский край (Приморье) занимает площадь 165,9 тыс. кв. км. (1% площади России). Край находится на самом юго-востоке Российской Федерации – на стыке самого большого Тихого океана и самого большого Евроазиатского материка. Большую часть территории (почти 2/3) занимают хребты горной системы Сихотэ-Алиня. Леса Приморского края включают основные массивы всемирно известных лесов, именуемых Уссурийской тайгой.

Специфику лесной растительности и лесных экосистем Приморья определяют 247 видов деревьев, кустарников, кустарничков и лиан. Общий список сосудистых растений включает около 2000 видов. В основном это травянистые растения. Наиболее типичны из них 679 видов, которые относятся к 273 родам и 93 семействам. На долю 10 ведущих семейств приходится 322 вида.

Наиболее распространенными являются 150 типов леса или лесных экосистем, которые относятся к 23 формациям и субформациям, как к коренным (первичным), так и вторичным лесам. К наиболее распространенным коренным лесам относятся пихтово-еловые, кедрово-еловые, широколиственно-кедровые, широколиственно-чернопихтовые, лиственничные, ясенево-ильмовые пойменные лесные экосистемы. Из вторичных лесных формаций наиболее распространены дубовые, липовые, березовые и осиновые.

ВВЕДЕНИЕ.

Научное обеспечение организации лесного комплекса на принципах неистощительного, устойчивого, многоцелевого использования лесных ресурсов предусматривает решение комплекса эколого-географических, лесоводственных и ботанических задач. К ним относятся: изучение экологии и географии лесов, выявление биологического разнообразия и закономерностей распространения лесообразующих видов и лесных экосистем, анализ природных, исторических и антропогенных факторов лесообразовательного процесса, антропогенной нарушенности и динамики лесов. Наиболее актуальной задачей является изучение разнообразия дендрофлоры и лесных экосистем.

Высокий уровень разнообразия дендрофлоры Приморского края определяют необходимость выявления всех факторов, обусловливающих феномен «уссурийской тайги», изучения разнообразия дендрофлоры и лесных экосистем.

Особое значение имеет выявление разнообразия лесных экосистем и разработка классификации лесных экосистем на всех уровнях структурной организации растительного покрова – от типов лесных ассоциаций до зональных комплексов лесной растительности.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ.

В работе использованы монографическая сводка: «Сосудистые растения советского Дальнего Востока», (1985– 1996), подготовленная под руководством С.С. Харкевича и дендрологический конспект Дальнего Востока России (Недолужко, 1995), а также обобщения ботанико-географического плана, отражающие результаты исследований по видовому составу и географии дендрофлоры Дальнего Востока (Урусов, 1995;

1999;

Урусов и др., 2001), массовые материалы лесоустройства и результаты исследований автора с 1973 г.

РЕЗУЛЬТАТЫ.

Рассмотрим основные природные факторы, определяющие разнообразие дендрофлоры и лесных экосистем.

Географическое положение Приморского края. Приморский край занимает площадь 165,9 тыс. км2 (1 % площади России), находится на самом юго-востоке Российской Федерации. На востоке берега края омываются водами Японского моря, на западе Приморье граничит с Китайской Народной Республикой на протяжении более 1000 км, а на Ecology and diversity of forest ecosystems in the Asiatic part of Russia самом юге – с Корейской Народно-Демократической Республикой с длиной границы около 30 км. Максимальная протяженность материковой части с севера на юг 900 км, с запада на восток 430 км.

Рельеф. В рельефе Приморья заметно выражены 3 основные орографические части: горная страна Сихотэ-Алинь, окраина Восточно-Маньчжурской горной страны и Приханкайская равнина. В отличие от «типичных» горных систем – Кавказа, Альп и др. Сихотэ-Алинь не представляет собой монолитный хребет с хорошо выраженным водораздельным гребнем. Это скорее всего система хребтов, простирающихся с юго-запада на северо-восток Приморья вдоль Японского моря, в Хабаровском крае заканчивается в устьевой части правобережья р. Амур. На Приморскую часть приходится около 70% всей территории Сихотэ-Алиня.

По своим высотным отметкам рельеф Сихотэ-Алиня относится к среднегорным системам. Преобладают абсолютные отметки 500–1000 м. Лишь отдельные горы выделяются на общем фоне – Аник (1933 м), Облачная ( м), Высокая (1746 м), Снежная (1684 м). Общая протяженность горной системы Сихотэ-Алинь около 1200 км, а наибольшая ширина 300 км. В Приморье расстояние от побережья Японского моря до Сихотэ-Алиня колеблется от до 150 км.

Особенностью Сихотэ-Алиня является его значительная выровненность. Горные вершины не достигают снеговой линии. По своему внешнему облику среднегорный и низкогорный рельеф Сихотэ-Алиня сходен между собой и представлен разновысотными системами плосковершинных крутосклонных хребтов с отдельными высокими вершинами. Склоны западного макросклона более пологие, чем восточного. Восточный склон отличается относительно короткими, до 100 км, сильно расчлененными хребтами различного направления.

Вдоль западной границы Южного Приморья, отделенной от горной системы Сихотэ-Алиня Приханкайской равниной, простираются окраинные хребты горной системы Восточно-Маньчжурских гор, основной массив которых находится в КНР. Хребты этой системы вулканического происхождения в основном низкогорные и среднегорные, занимают около 10 % площади края. Горные гряды имеют пологоволнистые очертания. Наиболее высокая гора – Кедровая (964 м).

Приханкайская равнина (Уссури-Ханкайская) примыкает к озеру Ханка, занимает около 20 % территории Приморья, расположена между двумя горными системами.

Геологическая история наложила свой отпечаток на своеобразие рельефа региона. Островершинные участки гор чередуются с обширными горными плато на высоте 650–850 м над ур. моря. Плато образованы в результате трещинных излияний базальтовых и андезитобазальтовых лав в конце третичного–начале четвертичного периодов.

Климат. Географическое положение Приморья, рельеф, контакт с громадной водной массой определяют климат края. Летом под воздействием атмосферных процессов воздушные массы перемещаются с океана на континент, над океаном устанавливается область высокого давления, прохладные ветры с моря приносят с собой моросящие осадки и туманы, особенно в прибрежной части края. Это определяет основные особенности климата с характерными муссонами, частым ливневым выпадением осадков. Зимой Приморский край находится под влиянием азиатского антициклона (области высокого давления), что обусловливает перенос холодных масс воздуха с материка. Поэтому зима отличается преимущественно ясной и солнечной погодой.

В результате муссонной циркуляции радиационный режим Приморья существенно отличается от такового других регионов страны. В течение зимних месяцев на широте Владивостока прямая солнечная радиация составляет более 11,66 ккал/см2. Это больше, чем где-либо в России. В летние же месяцы, наоборот, поступление прямой солнечной энергии меньше, чем в других местах на близких широтах, – в среднем 14,46 ккал/см2.

Для развития растительности особое значение имеют так называемые активные температуры - выше 10°С. Характер распределения полей градаций биологически активных температур имеет характерную специфику, обусловленную не только широтным расположением местности, но и общей расчлененностью территории края на водораздельные бассейны, что влияет на распространение растительности. В Приморье есть районы холодные (t ›10 °– менее °С), умеренно холодные (от 1600 до 2000 °С);

теплые (от 2000 до 2400 °С), очень теплые (более 2400 °С).

Для юга Приморья температура января в среднем –21°С, тогда как аналогичный показатель климата на этой широте +1,2°С. Зима отличается не только несвойственными для данной широты низкими температурами, слабыми ветрами, но и малоснежностью и соответственно относительно низкими запасами воды. В центральных и западных районах края, т. е. на значительном расстоянии от моря, температура опускается до –35 °С, иногда до –40 °С, а зарегистрированный абсолютный минимум –51 °С. Зимние температуры значительно различаются в зависимости от удаления моря. В центральной части края средняя температура января везде ниже –20 °С, а на побережье она колеблется от –19 до –12 °С.

Летняя температура в отличие от зимней мало отличается от «нормальной» широтной при значительной изменчивости в пределах края в связи с его большой широтной протяженностью. На самом юге летняя температура приближаются к субтропической. На отклонение летней температуры от среднеширотной также во многом влияет удаленность от моря.

Количество выпадающих осадков в виде дождей и снега определяется сезонной циркуляцией атмосферных процессов, удаленностью от моря и высотой над уровнем моря. В области, примыкающей к побережью, обычен наибольший перепад значений количества выпадающих осадков. Количество осадков уменьшается от побережья в глубь материка и с юга на север.



Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.