авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |

«Иркутское областное отделение Российского философского общества Совет директоров областных учреждений СПО Иркутской области Иркутский государственный университет Иркутский ...»

-- [ Страница 5 ] --

К концу XIX в. система начального образования в Сибири в основном была представлена одноклассными училищами, к которым относилось 93,7% школ Министерства народного просвещения (МНП), 98% церковно приходских школ (ЦПШ) и школы грамоты. В отношении религиозно нравственного воспитания к началу XX в. ситуация складывалась следую щим образом: в школах грамоты оно являлось чисто номинальным;

школы МНП уделяли предметам православного культа второстепенное значение, зачастую формально подходя к преподаванию Закона Божия. Ученикам запрещалось отходить от принятых толкований, а учителям – от учебника.

Эти обстоятельства создавали почву для развития антирелигиозных и ни гилистических настроений [4, с. 17].

В одноклассных ЦПШ круг учебных дисциплин составляли Закон Бо жий, церковное пение, славянский и русский языки, чтение церковное и гражданское, письмо и начала арифметики. Обучение производил мест ный священник (по правилам о церковно-приходских школах от 1884 г.), также разрешалось, по соглашению, преподавать и другим членам клира, а с разрешения епархиального архиерея и благонадежному учителю, не принадлежащему к составу клира [7, с. 98]. Первоначально предполагалось сделать Закон Божий основным предметом, вокруг которого будут вы страиваться остальные предметы, существенно усиливая религиозно нравственный аспект образования. В целом структура дисциплин позво ляла решать поставленные задачи, но субъективный фактор внес свои коррективы, отрицательно сказавшиеся на ожидаемом результате. Доста точно точно ситуацию охарактеризовал епископ Забайкальский и Нерчинский Георгий в предложении духовенству епархии, опубликован ном в 1896 г. Он писал: «Из сведений, доставленных мне … о состоянии преподавания Закона Божия в приходских школах, усматривается, что не которые священники лениво и небрежно посещают уроки Закона Божия, предоставляя это весьма важное дело учителям школ…» [11, с. 118]. В чис ле причин такого отношения к организации учебно-воспитательного процесса исследователи истории ЦПШ указывают нежелание духовенства и невозможность заниматься школьными проблемами [10, с. 61], обшир ность территорий приходов, разбросанность населенных пунктов и значительное расстояние между ними [2, с. 119]. Недобросовестное отно шение к преподаванию основного предмета оказывало негативное влияние на всю систему религиозного образования и воспитания.

Справедливости ради следует отметить, что в сибирских условиях из-за значительной территориальной протяженности приходов при по стоянной неукомплектованности штатов, духовенство испытывало нехватку времени и нередко доверяло преподавание другим членам кли ра, в том числе псаломщикам.

Последние же, зачастую формально относились к доверенному им делу, отчего страдало качество не только образовательного, но и воспитательного процесса. Некоторые исследова тели истории ЦПШ причиной подобного явления указывают то, что псаломщики на свое учительство смотрели, как на средство получения са на священника, потому крайне невнимательно относились к церковной школе [2, с. 120]. Мы же полагаем, что здесь существовала и другая не ме нее веская причина – недостаточный образовательный ценз и, как следствие, отсутствие необходимых знаний и методик преподавания, ко торым, к стати говоря, специально обучали в духовных семинариях. Таким образом, отсутствие энтузиазма, равнодушие к заботам о нравственном состоянии обучаемых, недостаточная образованность преподавателей иг рали негативную роль, что порой приводило к прямо противоположному первоначальной цели результату – подрывался авторитет церкви и госу дарства.

Кроме того, к негативным явлениям относились унижение и оскорб ление учеников [2, с. 121], физические наказания и нетрезвое состояние учителей [7, с. 329]. Изданные в Иркутской губернии «Инструкции для учителей начальных училищ», предписывавшие осуществлять воспитание лишь нравственными мерами и запрещавшие использовать детей в каче стве прислуги, также вряд ли способны добавить положительные черты к характеристике состояния религиозно-нравственного воспитания [10, с.

211]. Все это приводит к заключению, что законоучителя не всегда полно стью понимали задачи церковной школы [12] и, таким образом, не оправдывали то высочайшее доверие и надежды, которые были на них возложены.

Тем не менее, подобные явления происходили не повсеместно, суще ствовали и положительные примеры влияния церковных школ. Так, к числу положительных можно отнести деятельность церковно общественных библиотек. Регулярное радиовещание началось в 1924 г., а телевизионное – только в 1939 г., поэтому на рубеже XIX-XX вв. одним из основных источников получения информации и, соответственно, влияния на общественное сознание была печать (всевозможные журналы, газеты, брошюры и т.д.). Церковная система религиозно-нравственного образова ния использовала это достаточно активно. Один из приходских священников Иркутской епархии в своем донесении руководству предла гал «обратиться к помощи книги, как естественной союзницы в деле всякого научения и просвещения», чтобы слушатели не забывали знания и впечатления, выносимые от проповеди [8, с. 42]. Ярким примером являет ся Усть-Кяхтинская церковно-общественная библиотека. Круг ее читателей составляли все 8 купеческих семейств, мещане, рабочие произ водств, немногие крестьяне и самый заинтересованный слой читателей – учащиеся местной церковно-приходской школы, так как учеба требовала «расширения кругозора, хорошего чтения и т.д.» [9, с. 88]. В состав библио теки входила литература духовного и, после тщательного отбора, светского содержания [9, с. 87]. Наибольший интерес у читателей вызыва ла литература духовно-нравственного содержания, на некоторые издания даже существовала очередь. Самым важным, на наш взгляд, в деле религи озно-нравственного образования было то, что религиозно-нравственная литература не навязывалась читателям, так как подобное могло грозить не только «оттоком посетителей» библиотеки [9, с. 90], но и, в конечном итоге, противодействию и снижению авторитета церкви.

Некоторые авторы, говоря в целом о ЦПШ и религиозно нравственном образовании, приводят утверждения о заметном положи тельном влиянии на жизнь учащихся в плане их воспитанности, учтивости, сдержанности и т.д. [2, с. 214;

10, с. 238]. С другой стороны, вы пускников подстерегал рецидив безграмотности и моральная деградация в общей массе невежественного крестьянства. Через несколько лет после окончания школы они утрачивали многие приобретенные в процессе обу чения навыки, кроме самых необходимых – чтения и письма [10, с. 238].

Следовательно, ЦПШ, с одной стороны, успешно выполняла функции свет ского воспитания и образования, с другой – задача воспитания в духе преданности Богу, Царю и Отечеству если и выполнялась, то ее результаты терялись на общем фоне.

В 1918 г. декретом от 20 января церковь была отделена от государ ства, а школа – от церкви. ЦПШ стали своеобразным прологом советской начальной школы. Советское правительство приложило все усилия, чтобы «вывести из общественного сознания такое понятие, как религиозное про свещение» [4, с. 18].

Таким образом, ЦПШ ведомства православного исповедания в конце XIX - начале XX в. реализовывали поставленную перед ними задачу обра зовательного и воспитательного характера. Тем не менее с ней они не только не справились, но и порой действовали в противоположном направлении. Результаты их деятельности растворялись в общей массе революционных настроений, захлеснувших страну в 1910-е гг.

Литература:

1. А.Е. Недоумения, вызываемые прочитанным в Иркутском городском училище рефератом о задачах школы // Прибавления к иркутским епархиальным ведомостям. - 1895. - № 3. - С. 59 62.

2. Басалаев, А. Е. Церковно-приходские школы и школы грамоты Забайкальской обла сти (1884 - 1917 гг.): дис.... канд. ист. наук /А. Е. Басалаев. - Чита. 2000. - 232 с.

3. Белослудцева, В. В. Церковно-приходская школа в системе начального образования в России во второй половине XIX в. /В. В. Белослудцева // Вестник Пермского универ ситета. - 2009. - С. 95-99.

4. Бычкова, В. М. Некоторые моменты из истории преподавания Закона Божия в Рос сии /В. М. Бычкова // Вестник ПСТГУ. - Вып. IV. - Педагогика. Психология. 2009. - С. 7 20.

5. Власова, И. В. Очерки русской народной культуры /И. В. Власова. - М.: Наука, 2009. 787 с.

6. Всеподданнейший отчет обер-прокурора Святейшего Синода К. Победоносцева по ве домству православного исповедания за 1898 год. - СПб.: Синодальная типография, 1901.

7. Горюшкин, Л. М. Крестьянство Сибири в эпоху капитализма /Л. М. Горюшкин. - Ново сибирск: Изд-во "Наука", Сибирское отделение, 1983. - 396 с.

8. Из донесения Его Высокопреосвященству одного сельского приходского священника Иркутской епархии // Иркутские епархиальные ведомости. - 1898. - № 2. - С. 39-44.

9. Косых, В. И. История открытия Усть-Кяхтинской церковно-общественной библио теки Забайкальской области (конец XIX в.) /В. И. Косых // Издание и распространение книги в Сибири и на Дальнем Востоке: сб. науч. тр. – Иркутск, 1993.

- С. 82-91.

10. Наумова, Н. Н. Церковно-приходские школы и школы грамоты Восточной Сибири в 1884-1917 гг. (на материалах Иркутской и Енисейской епархий): дис.... канд. ист. наук /Н. Н. Наумова. – Иркутск, 2002. - 287 с.

11. Предложение Его Преосвященства, Преосвященнейшего Георгия, Епископа Забай кальского и Нерчинского, духовенству епархии относительно преподавания Закона Божия в начальных школах // Иркутские епархиальные ведомости. - 1896. - № 9. С. 118-124.

12. Усть-Кяхтинская церковно-общественная библиотека // Прибавления к иркутским епархиальным ведомостям. - 1898. - № 6. - С. 152-158.

Религия, наука, школа Якуп А.В., к. техн. н., Институт прикладной физики ИГУ Прежде чем говорить по-существу, отвечу на пока не поставленный, но подразумевающийся вопрос: «верю ли я в Бога».

- «Нет». Не в том смысле, есть ли Бог или Его нет, а в том, что «верой», как инструментом познания я не пользуюсь. Я либо что-то знаю (по край ней мере, думаю, что знаю), либо допускаю, что что-то «может иметь место», либо понимаю, что чего-то не знаю.

Так вот, я предполагаю, что введение в школу курса «Закона Божье го» (под каким бы соусом он не подавался) - это активизация борьбы теистов с материалистами за лекторат, за власть над душами сограждан.

Борьба – это всегда плохо, это мы уже проходили: расстреливали священнослужителей, сжигали ученых.

Если исходить из того, что и теисты, и материалисты конечной це лью ставят благо общества, то будет более продуктивно разобраться, в чем наши взгляды совпадают, а в чем расходятся (я позиционирую себя как сторонника науки.) Если все сущее, воспринимаемое нами с помощью органов чувств, представить в виде схемы, то получится Пирамида, на ступенях которой субъекты усложняются снизу вверх. Я полагаю, в этом постулате между теистами и материалистами разногласий нет.

Теперь обратимся к представлению об образе Бога, которое склады вают теисты в сознании верующих, хотя исходят из того, что Бог непознаваем. (Корректность такого приема пусть останется на совести священнослужителей.) Если использовать метод «от противного» и исключить из образа Бо га качества, присущие не только Ему, то останутся всего лишь два:

всемогущество и непознаваемость. Вернемся к Пирамиде. Каждая ее сту пень в глазах нижележащих выглядит как нечто «божественное» - всемо гущее и непознаваемое.

Если теисты не согласны с этим постулатом, я буду рад обсудить их точку зрения на эти конкретные вопросы.

Принципиальные разногласия между теистами и материалистами существуют в вопросе возникновения Пирамиды. Теисты утверждают, что ее создал Бог, материалисты, - что она продукт естественного развития материи, происходящего от простого к сложному по законам физики, хи мии, биологии и социологии. При этом у теистов нет ответа на вопрос «кто создал Бога», а у материалистов ответ есть. Образ Бога – это смутное пред ставление об очередной ступени Пирамиды (Рис. 2.), поскольку развитие материи не остановилось на Спиралях «Человек» и «Социумы людей».

Теперь о главном. Об ответе на вопрос: «Внедрение религии в созна ние людей вообще и внедрение богословия в общеобразовательную школу несет обществу добро или зло?». Об этом несколько подробнее.

Современный человек думает и общается на двух языках: образно чувственном и формально-логическом. Образно-чувственный мы получи ли в наследство от братьев наших меньших – животных. Образно чувственный язык работает в двух разных диапазонах частот: видео и аудио. На видеоязыке информация от элемента к элементу системы «со циум животных» передается с помощью поз, и жестов, выражающих угрозу, покорность, дружелюбие, сексуальное влечение. Общение живот ных на аудио-языке происходит с помощью простейших нечленораздельных звуков: мычания и блеяния, рычания, лая, воя, пения и т.д. Образно-чувственное мышление и общение обладают прекрасным качеством - быстродействием. Но имеют и свою слабую сторону – связь между элементами системы осуществлялась блоками (страх, радость, комфорт, дискомфорт), т.е., отсутствуют подробности. А они могут иметь решающее значение при выборе программы реакции. Например, куда по даться при опасности: нападать, убегать, лезть на дерево или нырять под воду.

Когда мы, животные вида хомо сапиенс, овладели абстрактным мышлением и стали строить в своем воображении виртуальные конструк ции, в которых элементы должны быть доказательно связаны между собою, пришлось разработать формально-логический язык. То есть блоч но-эмоциональную информацию раздробить на слова. Как нельзя построить высотку, комбинируя пещеру, шалаш, вигвам, хижину, не разде лив их на кирпичики и бревна, так из информационных блоков нельзя построить представление о Мироздании. Следовательно, нет возможности принять адекватное ситуации решение.

Религия общается с паствой на образно-чувственном языке, который опирается на веру, по-видимому, потому, что пастве он понятен и более доступен, чем формально-логический.

Ф. Тютчев:

«Умом Россию не понять, Аршином общим не измерить:

У ней особенная стать — В Россию можно только верить».

(Та ли это «стать», которою следует гордиться?) Что же, таков интеллектуальный уровень среднестатистического хомо сапиенса, которого нельзя удержать в рамках лояльного отношения к обществу с помощью логики, а можно только, опираясь на веру. Да, вера может. (Или нет? Много ли смогло сделать в этом направлении христиан ство за 2000 лет с момента рождения Христа?) Да, Вера может пытаться удерживать паству в рамках закона, но при этом она, опираясь на библей ские догмы, удерживает общество от развития интеллекта и предрекает конец Света. Правильно предрекает. И правильно зовет «любить ближне го» - перейти от конкуренции к сотрудничеству. Только зов этот – глас вопиющего в пустыне. И так будет до тех пор, пока общество не научится думать на формально-логическом языке, чему активно препятствует ре лигия. А конец-то Света уже дышит нам в затылок – рост социальной напряженности, национальные, территориальные и религиозные войны, техногенные катастрофы, гонка вооружений, и все это на фоне совершен ствования оружия массового поражения. Ему не долго осталось «висеть на стенке».

Теперь о введении уроков религиоведения в школе.

Мировоззрение индивидуума начинает складываться в семье и ак тивно продолжается в школьные годы. В этот период своей жизни индивидуум биологически находится в состоянии «человек-эго», практи чески это животное, обладающее абстрактным мышлением. Оно еще думает и общается на образно-чувственном языке и переходить на фор мально-логический для него тяжелый труд. Труд, который необходим, для того чтобы разобраться в богатстве знаний, которое накопило человече ство на сегодняшний день и благодаря которому у него появился шанс избежать ближайшего конца Света. Труд, который необходим для того, чтобы человечество сделало очередной шаг от человека-эго к человеку разумному по чреватому опасностями пути. Ибо, как сказал в 12-м веке врач и философ из Кордовы Ибн Ружд (Аверроэс): «человек идет от жи вотного к Богу по канату, натянутому над пропастью».

Ввести религию в школе – это значит поставить ребенка, по суще ству «брата нашего меньшего», перед альтернативой: грызть гранит науки или отдать себя в руки Божьи, переложив на Него всю ответственность за судьбы мира. Естественно, любой ребенок выберет более легкий вариант.

Тем более что религия обращается к ребенку на понятном ему образно чувственном языке, а наука, вследствие несовершенства методологии преподавания, пытается сразу общаться с учащимися на формально логическом языке, не утруждая себя переводом. Допустив религию в шко лу, мы остановим развитие науки и тем обезглавим общество будущего, предоставив ему, согнув выю перед Богом, идти «под Его водительством»

к концу Света. Полковые священники и дальше будут благословлять сол дат на убийство вопреки заповеди «не убий», а штатские – христосоваться с лидерами либеральных государств, в которых конкуренция попирает принципиальные положения Христианства: «возлюби ближнего» и «Бог есть любовь», по сути, попирает идею сотрудничества.

Дезинтеграция религиозного пространства Байкальского региона в контексте проблем государственного регулирования Арзуманов И.А., д-р культурологии, к. филос. н., доцент, Юридический институт Иркутского государ ственного университета Актуальность проблем социальной и административной консолида ции Сибири невозможно рассматривать вне их культур-религиозных параметров. В условиях двух диаметрально противоположных процессов – глобализационного и процесса возврата к религиозным основам тради ционных культурных ценностей – вопрос о правовом базисе обеспечения национальных интересов в сфере консолидации регионального религи озного пространства России стоит как никогда остро.

В экономико-детерминированном ключе под основными направлени ями глобализации, как временно-пространственной функции трансформационно-унификационных процессов, рассматривали станов ление общемирового финансово-экономического пространства, рынка планетарного масштаба, слияние отдельных экономик в глобальную си стему с общими для всех правилами.

В свете данных характеристик процессы глобализации, регулируя экономическую тектонику мирового хозяйства, в какой-то мере объек тивны и реально измеряются «взаимным» интересом государств субъектов международных отношений. Но, при переходе от эпохи интер национализации хозяйственной, политической и культурной жизни к эпохе глобализации, ее «субъект» функционирует в условиях формирова ния нового системного уровня организации международного сообщества, выводящим из сферы национально-государственной компетенции целый ряд основных идеолого-функциональных параметров.

В этой связи понятие глобализации как временно-пространственного процесса аннигиляции суверенных экономик не ограничивается благами экономико-информационной унификации под эгидой евроатлантической цивилизации. Глобальный финансово-экономический кризис последних лет заставил трезво оценивать те изменения, которые произошли за по следние годы не только в мировом хозяйстве, но и в сфере политико правовой идеологии государственного регулирования процессов форми рования религиозного пространства.

Методологические подходы характеристик проблем государственного регулирования интеграционных и дезинтеграционных процессов в рели гиозном пространстве исходят из самого понимания государственного регулирования как осуществляемого государством с помощью норм по зитивного права и других юридических средств воздействия на общественные отношения с целью их упорядочения. Но кроме позитив но-правового регулирования в составе государственного регулирования (в качестве его непременного атрибута) ряд исследователей определяют правотворческую деятельность [1, с. 44-45].

Именно на дифференциации этих двух составляющих процессов упо рядочивания, на наш взгляд, лежит и современная проблематика государственного урегулирования дезинтеграционных процессов рели гиозного пространства Байкальского региона.

В макропроекции видение проблемы выводится из параметров глоба лизационных правотворческих интенций рубежа XX-XXI вв. в области идеологических маркеров правового пространства. Рецепционная экс пансия в отраслевой спектр национальной правовой системы положений международно-правовых институтов послужила детерминантой транс формации функционально-сущностных интеграционнных характеристик государства в области культурной и национальной политики.

Следствием правотворчества в русле либерально-демократической идеологии явились конституционные принципы федерализма и деклара ция приоритета международно-правовых институтов над национальным правом. Прежде всего, в области идеологии, под которой, в контексте предмета рассуждений, понимаются системы ментальных ценностей по литической и правовой культуры [2, с. 316]. Последовательная реализации принципов федерализма привела на первом этапе к децен трализации и деиделогизации власти, а также к диффузии интегративной функции государства в области культур-религиозной ин теграции. В первую очередь в связи с тем, что именно культура в ее динамической многовекторности бытия определяет по сущностным сво им функциональным характеристикам глубину уровня интеграционных интенций в социуме. И в общем спектральном срезе культуры это, прежде всего, касается культуры религиозной.

Дезинтеграционые процессы в пространстве религиозной культуры 90-х гг. XX в. методологически увязываются нами с понятийно категориальным дискурсом «религиозного пространства»: «пространство религиозной культуры», «конфессиональное поле», «религиозная инно вация», «инновационные процессы в религиозном пространстве», «миссионерское пространство», «миссионерское поле», «трансформация пространства религиозной культуры», «миссионерская деятельность»[3].

Определение динамических характеристик данных понятийных соот ношений при анализе, синтезе и моделировании процессов формирования и трансформации пространства религиозной культуры базируется в том числе и на анализе проблем государственного регули рования как основной причины дезинтеграционнных интенций.

К основным из факторов эмпирико-этимологического формирования данного категориального дискурса необходимо отнести позитивно правовые составляющие государственного регулирования религиозной сферы - в частности закон РФ о свободе совести и религиозных объеди нениях 90 г. XX в. Ничем не регулируемый спектральный «взлом»

конфессионального пространства конца 90-х проходил на фоне наращи вания градуса региональной политической дезинтеграции «парада суверенитетов».

В начале XXI в. «вестернизационный» вектор данных процессов фор матирует свою зеркальную проекцию - процессы «девестернизации» как в общенациональном масштабе процессов унификации политико административной системы, так и в процессах этно-культурной иденти фикации, пришедших на смену волны этнополитизации 90-х XX в.

Причем, по нашему глубокому убеждению, глобализация как фактор экономико-финансовой, информационной и культур-идеологической унификации включает в себя оба эти направления уже по факту либерал демократического окраса политико-правового фасада глобализационных процессов. Анализ процессов реализация конституционных принципов федерализма в сфере государственного строительства перестроечной России выявляет специфику и динамику современных процессов автоно мизации «традиционных» этнокультурных и этно-конфессиональных пластов субъектов федеративных отношений постперестроечного перио да.

В данном ключе полевая природа «религиозного пространства» пони маемого как фактор постоянно всеобъемлющих систем отношений объектов «конфессионального поля» в социополитическом ракурсе определяет понимание «религиозной культуры» как деятельности по ор ганизации религиозного пространства, функционально сакрализирующей все виды социальных пространств. Последнее детер минирует рассмотрение глобализационых политико-правовых факторов атомизации конфессионального спектра в качестве социо функционального инструментария процессов либерально демократической идеологизации и правовых систем стран бывшего «соц лагеря».

С этих же позиций выводимые конституционные принципы позитив но-правовой базы государственного регулирования культур-религиозной сферы идеологически «нивелируют» интеграционные тенденции объек тивных процессов «унитаризации» федерализма: «укрепления вертикали власти», «укрупнения регионов» и пр. Примером может послужить неко торые аспекты правотворчества, связанные с процессами объединении Иркутской области и Усть-Ордынского Бурятского автономного округа, производимых в общероссийской рамке процессов реструктуризации ад министративно-политического пространства.

Заслуживают в этой связи внимания положения, лежащие в основе «особости» статуса Усть-Ордынского Бурятского округа, данные в ст. 1 п.

2 Закона Иркутской области об Усть-Ордынском Бурятском округе как административно-территориальной единице Иркутской области. В его целевой смыслообразующей установке «особость» вводится в том числе и в «целях обеспечения сохранения и развития национальной самобытно сти бурятского народа и иных народов, традиционно проживающих на территории Усть-Ордынского Бурятского округа…» [4].

В п. 3 ст. 1 данного проекта обосновываются также трактовка поло жений, на которых основывается особый статус Усть-Ордынского Бурят ского округа: прежде всего «приоритете прав и свобод человека», «началах равноправия народов в Российской Федерации, в том числе принципах равноправия языков народов в Российской Федерации, равно го достоинства культур», «приоритете прав человека в сфере культурной деятельности по отношению к правам в этой сфере государства и любых его структур, общественных и национальных движений, политических партий, этнических общностей, этноконфессиональных групп и религи озных организаций, профессиональных и иных объединений».

В Статье 2 Проекта Закона выводятся положения категориально понятийного базиса лежащего в основе обоснования особости статуса округа, среди которых кроме «национальных видов спорта» национальная самобытность, национальные культурные ценности, наци ональные языки. Данные положения вполне вписываются в общероссийскую макро-методологическую ловушку попыток сопряже ния унификационных процессов реструктуризации политического пространства и дезинтеграционных интенций культур-социального фе дерализма. Последнее определяется объективными поливекторными мировоззренческими составляющими «национальной самобытности и культурных ценностей», лежащих в основе этно-культурной дифферен циации и сепаратизации.

В этой связи с особой актуальностью выступает необходимость вы верки данных тенденций с позиций культур-философского, философско правового и философско-политического ракурсов не только имеющейся нормативно-законодательной базы, но и положений, связанных с выра боткой принципов государственного регулирования этой сферы. В данном свете процессы этноидентификации рассматривается нами как процессы региональной деструктуризации национального политическо го и культурного пространства в рамках глобалистского сценария дезинтеграции и латентной этно-культурной сепаратизации страны.

Таким образом, в макро-методологической проекции проблемы государственного регулирования замыкаются на необходимости разво рота процессов правотворчества с либерал-демократических ценностей дезинтеграции на позиции национальных приоритетов в области идеоло гического обеспечения процессов консолидации.

Литература:

1. Пьянов, Н. А. Государственное регулирование общественных отношений: вопросы теории: моногр. / Н. А. Пьянов. – Иркутск : Изд-во Иркут. гос. ун-та, 2009.

2. Арзуманов, И. А. Миссиологические доминанты Байкальского региона XX-XXI вв. в контексте проблем реализации положений ст. 14 Конституции РФ / И. А. Арзума нов // Православие: миссионерство и дипломатия в Сибири: материалы всерос.

науч.-практ. конф. (14-15 января 2010 г., г. Улан-Удэ).- Улан-Удэ: Издательство Бу рятского госуниверситета, 2010.

3. Арзуманов, И. А. Трансформация пространства религиозной культуры Байкальского региона в трансазиатском контексте (XX–XXI вв.): монография / И. А. Арзуманов. – Иркутск: Изд-во Иркут. гос. ун-та, 2008.

Позитивные и негативные результаты проведения укрупнения регионов Российской Федерации Чесная П.В., Восточно-Сибирский Институт МВД России Одним из направлений федеративной реформы, проводимой в стране уже не первый год, стало укрупнение субъектов в составе Российской Фе дерации.

Еще в советский период нашей истории впервые «проект укрупнения губерний был выдвинут комиссией по пересмотру учреждений РСФСР в январе 1922 г. Этот проект встретил отпор со стороны Госплана и Административной комиссии ВЦИК, признавшим его неприемлемым. Проект, не имевший научной, принципиальной основы, был шагом назад по сравнению с работами Госплана и комиссии под председательством М.И. Калинина. Данным проектом намечалось, к примеру, объединение губерний: Сибирской и Нижегородской, Витебской и Смоленской, Тамбовской и Тульской, Пензенской и Саратовской, а также ликвидация Новгородской и Астраханской губерний и др.

После распада СССР едва ли не первым идею укрупнения регионов и выравнивания их статуса выдвинул В.В. Жириновский во время избирательной компании по выборам в Госдуму первого созыва (декабрь 1993г.). Тогда число новых укрупненных СФ - губерний им предлагалось 30-40. Затем стало появляться число 20, потом, незадолго до появления ФО, в 1999 г. появилась брошюра В.В. Жириновского с картой 7 губерний, центры (но не границы!) которых один к одному совпали впоследствии с центрами ФО [1].

Так что же такое укрупнение регионов?

Укрупнение - это процесс объединения (слияния) нескольких соседних, территориально смежных регионов (субъектов Федерации) и образование в результате этого новых, более крупных субъектов, что со провождается утратой прежними регионами их самостоятельного юридического статуса [2]. В итоге процесса укрупнения сокращается об щее число субъектов в составе Российской Федерации, другими словами, уменьшается количество юридически самостоятельных регионов.

Наиболее распространены предложения по укрупнению существую щих регионов (СФ) по принципу: «к большему - меньший» или к «сильному - слабый». Данная концепция необходима для того, чтобы «подтянуть» от стающие в развитии города и иные населенные пункты. Помимо этого процесс укрупнения и роста городов, агломерация – условия для построе ния единого государства с более узкой, централизованной вертикалью власти и постепенный переход к унитарному государству.

Для Сибирского федерального округа вопрос об укрупнении региона не является чуждым. В ближайшее время планируется создать первый в России макрорегион, в состав которого войдут Томская, Новосибирская, Кемеровская области и Алтайский край. Инициатором проекта под назва нием "Схема территориального планирования юго-западной части Сибирского федерального округа" выступила Томская область.

Утверждается, что реализация данного проекта даст ряд преимуществ жителям нового региона. В частности, позволит начать строительство скоростной платной автомобильной дороги, по которой из Томска до Но восибирска можно будет добраться за 1 час. Этот проект получил поддержку в Министерстве регионального развития РФ.

16 ноября 2010 г. стало известно о готовящейся инициативе, которая прорабатывается к предстоящему посланию президента РФ Дмитрия Мед ведева к Федеральному собранию. Правительственные эксперты считают необходимым заменить нынешние 83 субъекта федерации двадцатью аг ломерациями. За последние годы в России исчезло около 20 тысяч населенных пунктов, а население концентрируется там, где возникают лучшие условия для его воспроизводства, приложения труда и капитала.

Не нужно идти против течения, считают авторы идеи, — напротив, прежде всего следует развивать большие города и городские агломерации [1].

Политика, направленная на укрупнение регионов, на сегодняшний день не дает однозначного ответа о ее целесообразности.

Ряд политологов и социологов считают, что агломерация, объедине ние городов приводит к исключительно положительным моментам.

Освоение новых территорий, позволяет построить новые промышленные комплексы,что будет способствовать развитию экономического потенци ала региона, обеспечит занятость населения;

проведение автомагистрали, иных транспортных путей между городами – соседями позволит суще ственно сократить время прибытия из одного пункта, в другой и т.д.. Не стоит упускать из внимания тот факт, что для развития и освоения межго родских территорий требуются не малые финансовые затраты, но при грамотной экономической политике, вовлечение в процессы агломерации малого и крупного бизнеса, понесенные затраты окупят себя в ближайшее время [2]. Помимо вышесказанного, укрупнение регионов и субъектов РФ позволит уменьшить количество властного аппарата, что уменьшит сте пень бюрократизации в стране и снизит возможность растраты государственной казны и казны субъекта Российской Федерации. Помимо этого, создание более узкой вертикали власти, поможет более тщательно контролировать ее со стороны правоохранительных органов и населения субъекта.

Можно посмотреть на примере Красноярского края. Там был ряд округов, которые выиграли от включения в состав края. Или, например, Камчатский край, там тоже Корякский автономный округ был глубоко до тационным и не имел перспектив развития. После вхождения в Камчатский край он стал более эффективно востребован для развития бизнеса и для экономики. По тому же примеру последовала и Иркутская область, но не все так гладко, как кажется на первый взгляд.

В процессе интенсивного роста городов, укрупнения населенный пунктов, развития урбанизации возникает ряд проблем экономического, политического, экологического и иного характера. Так, отток населения из малых населенных пунктов, деревень способствует все большему разви тию сферы услуг, но все меньшее значение уделяется сельскому хозяйству, что приводит к опустошению и обеднению полей, сельскохо зяйственных продуктов и приводит к необходимости государства закупать необходимую продукцию за рубежом.

Освоение новых территорий приводит к вырубке лесов, уничтожению кустарного и травяного покрова земли, изменению флоры и фауны опре деленной местности, миграции животных. Данная ситуация приводит к ухудшению экологической обстановки в регионе, что влияет на здоровье и уровень развития населения, проживающего на данной территории.

Учитывая историческую предпосылку образования различных насе ленных пунктов, ее связь с этническими особенностями ее народа, можно прийти к выводу, что укрупнение населенных пунктов большими масшта бами может привести к развитию межэтнических конфликтов. Помимо этого проведение массовой агломерации приведет к смешиванию культур малых этнических групп и утраты их исторической ценности.

Также одним из значимых факторов является создание вертикали власти, в которой, как можно увидеть уже сейчас, все меньше остается мест реальной демократии. Главы субъектов РФ не являются избранными народом, а назначаются центральной властью РФ. Данный факт вызывает большой резонанс в обществе, так как он не только подрывает авторитет властных структур, но и нарушает положение Конституции Российской Федерации.

Анализируя вышесказанное, можно сделать вывод о том, что в целом процесс укрупнения городов обеспечит более легкий контроль за финан совой, политической жизнью субъекта, значительно поможет снизить бюрократический аппарат, следовательно, если в регионе есть ресурсная база, а в соседнем регионе - человеческий потенциал, который способен ее осваивать, то целесообразность объединения этих субъектов есть, но не стоит забывать о культурных, исторических и иных особенностях объеди няемых субъектов. Иначе все затраты, направленные на объединение государства, послужат лишь средством его разрушения.

Литература:

1. Косиков, И. Г. Реформируемая Федерация: укрупнение российских регионов. 2008 г. / И.

Г. Косиков [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://info.sibnet.ru/?id=297798, свободный. – Загл. с экрана.

2. Бозе, Э. Городская агломерация: старое название – новое содержание [Текст] /Э. Бозе //Российское экспертное обозрение. - 2007. - № 4-5.

ЧАСТЬ II.

СОВРЕМЕННОЕ ОБРАЗОВАНИЕ:

ЦЕННОСТНЫЕ ОРИЕНТИРЫ, ПРОБЛЕМЫ И ПУТИ РЕШЕНИЯ Материалы III региональной философско-педагогической конференции «Современное образование: ценностные ориентиры, проблемы и пути решения» Иркутского областного отделения Российского философского общества 7 декабря 2011 г.

г. Иркутск РАЗДЕЛ 1.

ЦЕННОСТИ ПРАВОСЛАВНОЙ ДУХОВНОСТИ Вводное занятие по религиоведению Барсукова Н.К., к. п. н., Иркутский государственный университет Одним из первых вопросов, с которого начинается изучение курса религиоведения, является объяснение студентам этимологии слова «ре лигия» (от греч. – происхождение слова). Мы заостряем их внимание на том, что данный термин образован от латинского понятия «religio», смысл которого довольно широк: совестливое отношение к чему нибудь;

добросовестность, аккуратность;

особое отношение к «священно му» - благоговение, набожность, мнительность, благочестие, вера, страх, суеверие, долг, священнодействие [1, c. 32].

В настоящее время признано два основных подхода в толковании понятия «religio». Первый связан с мнением римского оратора и философа Цицерона (106-43 гг. до н.э.), который считал, что «religio» происходит от латинского глагола «relеgere» (перечитывать, передумывать, вспоминать, пересматривать, возвращаться, идти назад, созерцать, бояться, а также от лагать в сторону, откладывать до особого употребления, выделять из числа обыкновенных вещей, относиться к чему-либо с особым вниманием и почтением). Цицерон отделял религию от суеверия и характеризовал ее как поклонение официально признанным богам, их почитание с пункту альным, аккуратным соблюдением всех ритуалов. Такие действия объяснялись чувством страха перед богами, боязнью оскорбить их неис полнением хотя бы самой мельчайшей детали обрядности и усердное обдумывание, размышление (возвращение, собирание в уме воедино) по поводу всего того, что имеет отношение к этому почитанию [1, с. 36-40;

2, с. 20;

4, с. 415].

Второй подход принадлежит христианскому писателю и богослову Лактанцию (ок. 250-после 325 н.э.), который считал, что «religio» образо вано от латинского глагола «religare». В этом слове основная часть – «ligare» означает вязать, связывать, соединять, сковывать, а приставка «re» означает возобновление, повторение, восстановление. По мнению Лактанция, название религии происходит от уз, соединяющих человека и Бога [1, с. 38], т.е. религия понималась им, в том числе, и как «путь прими рения человека с Богом после того, как он стал на путь греха» [Цит. по: 3, с.

11], и как связь с божеством посредством благочестия (pietatis) [5, с. 1070].

Изучению этимологии понятия «religio» посвятил одно из своих ис следований крупнейший лингвист XX века Э. Бенвенист (1902-1976). Он был убежден, что латинский термин «religio» как по семантике, так и по морфологии все-таки связан с «relеgere», а не с «religare»;

другое толкова ние, по мнению исследователя, является «исторически неверным» [4, с.

220-221]. Тем ни менее в христианской традиции прочно утвердилось трактовка Лактанция. Большинство теологов считают, что понятие «рели гия», в первую очередь, означает союз, со-узничество, а так же восстановление утраченной (вследствие грехопадения) связи человека с Богом [1, с. 38;

2, с. 20;

4, с. 415].

Далее мы обсуждаем со студентами, что «religio» не является един ственным религиозным термином, которым пользовались древние римляне. Их язык содержал и другие понятия, близкие ему по смыслу, например, «colere deos» (почитание богов), «cultus deorum» (культ богов), «caerimonia» (религиозный обряд) и некоторые другие, выражающие идеи благоговейного поклонения богам, почтительного исполнения ритуала, благочестивой заботы о божественном [5, с. 1070].

Однако не только римляне, но и другие народы имели терми ны, смысл которых близок к латинскому «religio». Представляем студентам эквиваленты данного понятия в некоторых языках, так или иначе отражающие связь человека с трансцендентным [1, с. 32-36;

2, с. 21].

1. Древнегреческий () - обряд, соблюдение культовых пред писаний;

единство, совокупность верований и культовой практики;

в Новом Завете указанный термин означает богопочитание, служение, по клонение, религия.

2. Греческий () - благочестие;

набожность, благоговение;

по чтение к богам, родителям и отечеству.

3. Греческий () - заботиться, обращать внимание, исполнять долг.

4. Китайский (сhiao [цзяо]) - учение;

дао цзяо - даосизм как совокуп ность мистических воззрений и магических практик, т.е. как религия.

5. Санскрит (древнеиндийский язык) (dharma) - учение, доктрина, добродетель, долг, моральное качество, справедливость, закон, образец, норма, идеал, форма, условия, причина, истина, порядок мироздания и др.

(в зависимости от контекста). Слово «dharma» производно от корня «dhr»

со значением «поддерживать» и в его основе лежит представление о нача ле, на котором держится порядок и которое скрепляет все части природного, социального и индивидуального бытия в согласованную це лостность.

6. Арабский (din) - власть, подчинение, обычай;

это общее понятие, включает: «иман» (вера), «ислам» (предание себя Богу, покорность, испол нение религиозных предписаний), «исхан» (совестливость, чистосердечие, нравственная добродетель, истовость, совершенствование в искренности веры).

7. Иврит (даат) - познание, знание, вероисповедание;

(эмуна) – вера, которая включает в себя доверие человека Богу, моральные обязательства и послушание.

8. Язык маори, народа Новой Зеландии (wairua) - это то, что имеет от ношение к значимым проявлениям духовной жизни;

(mana) духовная сила, энергия;

(tapu) - все, что свято и находится под особым запретом.

9. Старославянский (в дохристианской традиции) (вера, верство, ве рованье) - понятием «вера» выражается твердая душевная склонность к истине, праведное предпочтение и богопочитание. В русском языке заим ствованное слово «религия» известно с начала XVIII века, в общеупотребительном смысле связано с верой в Бога, набожностью.

И в заключение формулируем основной вывод, который следует из анализа представленной подборки: несмотря на то, что у ряда народов не было специального слова, четко обозначающего понятие «религия», их языки содержали некоторые термины, так или иначе отражающие раз личные религиозные явления. Это во многом объясняется тем обстоятельством, что религия была органической частью жизни людей и поэтому их религиозное сознание не нуждалось в какой-либо исключи тельной категории, которая бы фиксировала его своеобразие и выделяло бы религиозную сторону из обыденной жизни [5, с. 1070].

Литература:

1. Аванесов, С. С. Философия религии: курс лекций /С. С. Аванесов. - Томск: Изд-во Томск.

ун-та, 2003.- 197 с.

2. История религии: учебник. В 2 т. / В. В. Винокуров, А. П. Забияко, З. Г. Лапина и др.;

под общей ред. И. Н. Яблокова. - Т.1.- 3-е изд., испр. и доп. - М.: Высш. шк., 2007.- 464 с.

3. Религиоведение: учеб. пособие / М. Я. Ленсу, Я. С. Яскевич, В. В. Кудрявцев [и др.];

под ред. М. Я. Ленсу [и др.]. - 3-е изд., стер.- Минск: Новое знание, 2008.- 421 с.

4. Элбакян, Е. С. Религиоведение: словарь / Е. С. Элбакян.- М.: Академический Проект, 2007.- 637 с.

5. Энциклопедия религий / под ред. А. П. Забияко, А. Н. Красникова, Е. С. Элбакян. – М.:

Академический проект;

Гаудеамус, 2008. - 1520 с.

Изучение основ православной культуры и духовно нравственное воспитание учащихся в российской школе:

нормативно-правовой и организационный аспекты Протоиерей Владимир Килин, Отдел религиозного образования Иркутской Митрополии Русской Православной Церкви С 2012-2013 учебного года в общеобразовательных учреждениях всех субъектов Российской Федерации вводится комплексный учебный курс «Основы религиозных культур и светской этики» (ОРКСЭ), включающий в себя предмет «Основы православной культуры».

Апробация комплексного курса осуществлялась в 21 субъекте Российской Федерации во исполнение поручения Президента Российской Федерации от 2 августа 2009 г. № Пр-2009 и в соответствии с планом мероприятий по апробации в 2009-2011 гг., утвержденного распоряжением Правительства Российской Федерации от 29 октября 2009 г. № 1578-р. Поручение Президента РФ Д.А. Медведева от 2 августа 2009 г. № Пр-2009 гласит:

«Прошу обеспечить решение организационных и финансовых вопросов, касающихся введения в 2010 году в 18-ти субъектах Российской Федерации, а с 2012 года во всех субъектах РФ в общеобразовательных учреждениях новых предметов: основы православной культуры, основы исламской культуры, основы буддийской культуры, основы иудейской культуры, основы мировых религиозных культур и основы светской этики для изучения учащимися по их выбору или по выбору их родителей (законных представителей)». Для Русской Православной Церкви особенно важен вопрос введения курса «Основы православной культуры».

«Курс «Основы православной культуры», наряду с другими историческими и культурными дисциплинами школьного учебного плана, призван объяснить молодым гражданам нашей страны, в чем ценность прошлого, как мы стали тем, чем мы стали, почему наша культура ценится во всем мире и почему напитавшая ее наша вера именуется православной.

Идея фундаментальности этого знания заложена в самом названии предмета – «Основы православной культуры». Это курс о базисе нашей культуры и идентичности», - объясняет содержание нового предмета Патриарх Московский и всея Руси Кирилл.

Рассмотрим вопрос введения курса «Основы православной культуры» в трех аспектах: нормативно-правовом, теоретическом и организационном. В Закон Российской Федерации «Об образовании»

включены фундаментальные положения, определяющие возможность и обоснованность введения данного курса:

«Статья 2. Принципы государственной политики в области образования.

Государственная политика в области образования основывается на следующих принципах:

1) гуманистический характер образования, приоритет общечеловеческих ценностей, жизни и здоровья человека, свободного развития личности. Воспитание гражданственности, трудолюбия, уважения к правам и свободам человека, любви к окружающей природе, Родине, семье;

2) единство федерального культурного и образовательного пространства. Защита и развитие системой образования национальных культур, региональных культурных традиций и особенностей в условиях многонационального государства;

3) общедоступность образования;

4) светский характер образования в государственных и муниципальных образовательных учреждениях;

5) свобода и плюрализм в образовании;

6) демократический, государственно-общественный характер управления образованием. Автономность образовательных учреждений.

Статья 14. Общие требования к содержанию образования.

1. Содержание образования… должно быть ориентировано на:

обеспечение самоопределения личности, создание условий для ее самореализации;

развитие общества;

укрепление и совершенствование правового государства.

2. Содержание образования должно обеспечивать: формирование у обучающегося адекватной современному уровню знаний и уровню образовательной программы (ступени обучения) картины мира;

интеграцию личности в национальную и мировую культуру;

формирование человека и гражданина, интегрированного в современное ему общество и нацеленного на совершенствование этого общества;

формирование духовно-нравственной личности;

4. Содержание образования должно содействовать взаимопониманию и сотрудничеству между людьми, народами независимо от расовой, национальной, этнической, религиозной и социальной принадлежности, учитывать разнообразие мировоззренческих подходов, способствовать реализации права обучающихся на свободный выбор мнений и убеждений».

В теоретическом аспекте укажем на то, что существуют три вида знаний о религии: рационально-научное, философское, собственно религиозное (богословское). Основные направления религиозного образования следующие: катехизическое - приобщение к участию в религиозной жизни, общине, культурологическое - приобщение к религиозной культуре, национальной традиции, профессиональное (духовное) – подготовка служителей и религиозного персонала (ст. 19 ФЗ «О свободе совести и религиозных объединениях). Религиозная культура – часть культуры, обусловленная влиянием религий, религиозных мировоззрений. Православная культура – совокупность духовной и предметной деятельности и ее результатов, сложившихся и существующих под мировоззренческим воздействием православной христианской религии (примерное содержание образования по учебному предмету «Православная культура», письмо Министерства образования России, 2002 г.).

Введение комплексного курса ОРКСЭ, в рамках которого предусмотрен предмет «Основы православной культуры», осуществляется на основе следующих принципов:

Выбор предмета изучения семьей, родителями через школьные органы самоуправления;


Взаимодействие с религиозными организациями;

Взаимная координация действий всех участников;

Общественный контроль.

В результате реализации Проекта Минобрнауки России по введению изучения религиозных культур и этики в общеобразовательных учреждениях Российской Федерации в 2009-2012 гг. выявлены базовые методические подходы, связанные с современными мировоззренческими и педагогическими установками:

Преподавание положительных знаний о духовно-нравственной традиции в связи с культурой, образом жизни семьи, социокультурной общности.

Сравнительные сведения о других религиях – ограниченно, только в связи с историей и культурой данной традиции и только в старшей школе.

Дифференциация научного и мировоззренческого содержания в естественнонаучном образовании, диалогичность, отказ от односторонних мировоззренческих трактовок.

Понятия разум и дух в христианском сознании Щербаков Е.В., к.филос.н., доцент, Иркутский государственный уни верситет В профессиональной подготовке религиоведов понятия разум, муд рость, дух, душа и производные от них приобретают особое значение. В таких курсах как психология религии, религиозная философия и филосо фия религии, религиозная этика, религиозная антропология эти понятия вообще являются базовыми и даже системо- (предмето-) образующими.

Без определения и раскрытия содержания этих понятий все перечислен ные курсы, а вместе с ними и многие другие просто лишаются своего содержания и всякого смысла.

Понятия разум, дух, душа, духовность очень широко распространены в языке. Они постоянно встречаются в фольклоре, во всех видах литерату ры - от классической до газетных статей, мы постоянно используем их в обыденной речи. Невозможно представить себе, что было бы, если они вдруг исчезли бы из языка. Очевидно, с их исчезновением исчез бы и сам язык, а вместе с ним и сам человек.

Вместе с тем эти понятия для современной светской академической науки, базирующейся на материалистической философии, являются в прямом смысле слова метафизическими. Их содержание невозможно вы явить и зафиксировать в эксперименте, они не поддаются строгому логическому анализу. Они не вписываются в дарвиновскую схему эволю ционного происхождения человека. Они поэтому или просто отвергаются, или заменяются понятиями, общим корнем которых является «психиче ское».

В предлагаемой работе нас, прежде всего, интересуют понятия «ум», «разум» в соотношении с понятиями «дух», «духовность».

Достойно восхищенного удивления, как просто и в то же время полно и убедительно христианство рисует картину человеческой души. В этой картине находят свое место и душа, и разум, и страсти, и дух.

Вопреки расхожей атеистической позиции, приписывающей религии негативное отношение к разуму, христианство всегда очень высоко оце нивало ум, рассматривая его как высшую часть души. По словам Антония Великого, «Ум не есть душа, но дар Божий, спасающий душу. Богоугодный ум течет впереди души и советует ей презреть временное, вещественное и тленное, а возлюбить блага вечные».

Христианство разделяет ум на несколько составных частей, выстро енных иерархически:: 1) «инстинктивный», наиболее простой – рассудок;

2) «средний» - логический ум;

3) «высший» - благодатный ум («ум Хри стов»). Если ум как таковой есть образ Божий в человеке, то именно высший, благодатный ум, дающий веру в Бога, сопрягается с духовностью.

Можно сказать, дух, духовность есть высшее проявление ума, реализую щееся в способности познавать Слово Божие и следовать за ним.

Логический ум или, точнее сказать, логическая часть ума – это про изведение умозаключений, аналогий, понятий, суждений и т.д. Логика направлена в первую очередь на внешний мир, пытается анализировать его и находить какие-то закономерности формально-логического плана.

Поэтому логический ум достаточно ограничен и его возможности не сле дует преувеличивать.

Истина в христианском понимании соотносится не с логическим умом, а тем более не с рассудком, но с умом благодатным. Истина есть ду ховно-религиозная категория. По евангельскому слову, «закон дан через Моисея;

благодать же и истина произошли чрез Иисуса Христа (Ин 1, 17).

Истина есть не что, а Кто – сам Иисус Христос, Который и есть «путь и ис тина и жизнь» (Ин 14, 6).

Начиная с эпохи Возрождения светская культура все более редуци рует и выхолащивает содержание интересующих нас понятий. Так, в современных популярных и менее строгих научных публикациях понятие «духовность» может трактоваться как склонность человека к чтению классической литературы, любовь к поэзии, искусству вообще, «размыш лениям о высоком» и т.п. Понятие «ум», «разум» чаще всего сводится к логике, а то и к механической памяти, о чем свидетельствует повальное внедрение тестов в сегодняшнюю систему образования.

Христианское понимание ума как иерархической системы рассудок логика-благодать позволяет человеку наиболее полно воспринимать и понимать мир и свое место и назначение в мире - именно то, что составля ет содержание истины. При этом логика вовсе не отвергается, но она занимает свое естественное место в сложной иерархической структуре ра зума. Свидетельство этому - возникновение современной науки, которая зародилась ведь не в рамках язычества или буддизма, но именно в системе и на основании христианского мировоззрения. Отсекая благодатный ум и опираясь только на логику, человек обретает науку, забывая при этом о ее христианских корнях, начинает уповать на нее, но жизнь его становится противоречивой, шаткой, неуверенной и очень часто беспомощной. Когда апостол Павел говорит, что мудрость мудрецов будет погублена, а разум разумных - отвергнут, речь идет именно о логике, вернее о ее абсолюти зации.

Цель и назначение разума, понятого как логика, состоит, прежде все го, в том, чтобы обеспечить физическое выживание человека в данной экологической нише. Никаких других эффективных механизмов приспо собления к окружающей среде у человека нет. Он может существовать и развиваться в качестве человека лишь благодаря таким свойствам рацио нальности, как память, целеполагание, абстрагирование,.... Эти свойства интеллекта и делают человека царем природы, но вместе с тем и низводят его к природе.

Само понимание человека современного как Homo sapiens (пусть да же и Homo sapiens sapiens, как это принято в новейшей антропологии) нацеливает нас видеть родовое отличие и сущность человека именно в наделенности его способностью к логическому мышлению. Думается, что это – капкан, поставленный европейским рационализмом ХVII-ХVIII вв. Это определение не схватывает всей глубины отличия человека от животного и специфики подлинно человеческого. Если уж что и отличает человека от животного, то это именно способность к духовности. Как говорил Гете, су щее не делится на разум без остатка. Наделенность же способностью логически мыслить выступает как отточенное острие клинка инстинктов.

Мышление здесь на стороне тела. Поэтому-то, как было отмечено, готов ность соблазниться разумом коренится в самой природе человека.

Попытаемся определить и охарактеризовать понятия дух, духов ность. И вновь мы сталкиваемся с проблемой неопределенности, многозначности и даже невыразимости. Лишенная вещности, материаль ности, эмпирического бытия реальность, обозначаемая понятиями «дух» и близким ему «душа», не поддается научной фиксации. «А душу можно ль рассказать?!»- восклицает лермонтовский Мцыри, имея в виду эту тайную, невыразимую, но самую важную сторону жизни человека. Ф.И. Тютчев ту же идею выразил в гениальных строках:

«Как сердцу высказать себя?

Другому как понять тебя?

Поймет ли он, чем ты живешь?

Мысль изреченная есть ложь…..»

Как же проявляет себя дух в бытии человека? Что значит «быть ду ховным», жить «духовной жизнью»? Изначально корень, сущность, источник духа следует видеть в самом Боге, ибо Дух в соответствии с Сим волом веры есть одна из ипостасей Бога. Тогда духовность есть дарован ная Богом способность души знать Бога и следовать Его заповедям. Можно сказать, духовность есть свидетельство и выражение (реализация) це лостности бытия и творения. Духовность можно понимать как образ Божий в человеке. Жить духовно - значит разумом своим познать, что есть добро и зло, сознательно и свободно выбрать добро и волей своей прину дить себя следовать добру.

Под духовностью следует (возможно) понимать протест человека против своей телесности и, стало быть, смерти. Дух устремляет человека к Богу, к бессмертию, к преодолению своей физической ограниченности и конечности. Дух стремит человека к овладению миром, воистину духов ность – следствие создания человека по образу Бога.

Дух наделяет человека способностью жить не только природно телесной жизнью, но и идеями, ценностями, не обусловленными непо средственно необходимостью физического выживания. Духовность есть, таким образом, возвышение человека над земным, телесным, инстинктом, преодоление инстинкта во имя общего блага. Высшее проявление духов ности есть преодоление инстинкта самосохранения, способность человека к подвигу, к самопожертвованию, к любви. «На миру и смерть красна», – гласит русская пословица, подчеркивая, что индивидуальная жизнь, без условно, чрезвычайно важна, а смерть ужасна, но бывают ситуации, когда человек проявляет свои высшие – истинно человеческие! - качества имен но в смерти. Религиозный и общекультурный символ духовности – спасающая жертва Христа. Духовность реализуется в вере, в нравственно сти, в любви и в той или иной степени противостоит рациональности. Но именно их единство – единство разума и духовности - создает культуру.

Культура же живет и созидает красоту, добро, истину лишь при усло вии гармонии между разумным и духовным. Как только разумно логическое начинает преобладать, отделяться от духовного, претендовать на роль единственного поводыря и судии, возникает кризис. С ростом научно-технических сил и возможностей общества кризисы становятся все более разрушительными. Сегодняшний цивилизационный кризис в нашей стране ставит под вопрос само существование государства.


Теперь, определившись с понятиями, мы можем рассмотреть внут ренние, самой сутью человека обусловленные механизмы общественно исторического процесса, как человечества в целом, так и конкретного народа – для нас важнее всего Россия - через призму единства и то явной, то скрытой, но никогда не прекращающейся борьбы рациональности и ду ховности. При этом не так уж важно, описываем ли мы историю в понятиях цивилизационного или формационного подходов. И в том, и в другом слу чаях понятия «цивилизация» или «общественно-экономическая форма формация» отражают социально-исторические результаты тех процессов, которые изначально коренятся в сфере единства и борьбы рационального и духовного. Возможно, альтернативными являются подходы геополити ки и этногенеза, кладущие в основу истории фактор географии.

Очевидно, еще в те времена, когда создавалась Библия, когда пропо ведовал Христос, люди уже прекрасно понимали, что абсолютно свободный человеческий разум с его способностью к творчеству может стать источником зла и смерти. Идея вызова богам и жестокое наказание за это явственно читается уже в древнем мифе о Прометее. Вечный символ соблазна – библейский змей, который и есть логика, и благодаря которому люди навсегда лишились рая. Человек наказан изгнанием из рая и смер тью потому, что решил стать равным Богу. Владеть знанием и использовать его в человеческих целях – величайшее искушение, но оно оборачивается величайшим злом и смертью, если не направлено на Бо га=Благо=Добро=Жизнь. Именно поэтому разуму как логике была противопоставлена вера. Именно в этом – сдерживании произвола разума и творчества – смысл и назначение религии. Краеугольным, наиважней шим принципом христианства – во всяком случае, для понимания и объяснения хода общественно-исторического процесса - является история искушения Христа дьяволом (читай: разумом) в пустыне и преодоление Христом этих соблазнов – соблазнов славы, власти и богатства.

А вот человек не устоял, человек пошел на поводу у дьявола (=разума), прельстился земными славой, богатством и властью. Ф.И. Тют чев о Наполеоне:

Два демона ему служили, Две силы чудно в нем слились:

В его главе – орлы парили, В его груди – змии вились… … Но освящающая сила, Непостижимая уму, Души его не озарила И не приблизилась к нему… Он был земной, не божий пламень, Он гордо плыл – презритель волн, Но о подводный веры камень В щепы разбился утлый челн.

Исторически грехопадение свершилось в форме зарождения и тор жества идеологии гуманизма, индивидуализма и творчества в эпоху Ренессанса. (Ницше, правда, с других позиций упреки адресует уже Сокра ту, соблазнившему человечество разумом и тем самым положившему начало декадансу). Ренессанс есть та вершина человеческого духовного развития, достигнув которой, оно сначала даже и незаметно, а потом, все более набирая инерцию, покатилось вниз.

Справедливости ради надо отметить, что сама культура Ренессанса реагирует на зарождение этой новой идеологии весьма прозорливо. Она еще – подобно Древней Греции времен расцвета полиса – насквозь эсте тична, она и любуется открываемой ею красотой и силой человека, и ужасается его неограниченным возможностям. У Дж. Бокаччо пиршество декамеронова духа идет на фоне повальной эпидемии чумы. Гибнет, едва успев расцвести, прекрасная любовь Ромео и Джульетты в трагедии Шекс пира. М. Монтень большую главу в «Опытах» озаглавил «О том, что философствовать – это значит учиться умирать».

Вплоть до великих географических открытий, может быть, вплоть особенно до Коперника мир человеку казался неизменным. В этом неиз менном, стабильном мире человек более или менее комфортно был устроен, его в принципе удовлетворяла и физическая аристотелевско птолемеевская картина мира, которая согласовывалась с непосредствен ным опытом, и духовная парадигма, которая во времена античности давала ему силы и смысл жить через демокритовскую эвтюмию, через эв демонизм Сократа, через учения стоиков и эпикурейцев, а в Средние века – через веру в спасающую Божественную любовь. Потенции разума не то, чтобы дремали. Они были скованы духовными традициями, базирующи мися на вере в спасение и наблюдаемой вечной неизменности мира. Но Коперник перевернул все представления о мире. Новое видение мира по рождает и новые механизмы овладения им. Научно и идеологически эту идеологию закрепляют Г. Галилей с лозунгом «измерить все измеримое, и сделать измеримым все неизмеримое», Р. Декарт с принципом «мыслю, следовательно, существую» Ф. Бэкон с девизом «знание – сила (власть)».

Вся последующая история есть история торжества рациональности над верой, логики над духом.

Конечно, прошлое не сдается так просто. Возникает протестантизм как реакция на обмирщение католицизма, сам католицизм порождает ин квизицию. Но процесс торжества разума уже не остановить. Вырвавшийся на свободу, не контролируемый религией, он самозабвенно грызет и топ чет путы веры, когда-то сдерживавшие его, не понимая, что тем самым он уничтожает культуру. Он стремится к французскому просвещению, к геге льянству, к марксизму, к революциям. Теперь именно он – бог. Теперь наука – символ веры. Но трагедия заключается в том, что он – не бог, он просто средство освоения земной экологической ниши, в которой живет человек.

В России первые симптомы освобождения разума, видимо, проявля ются в деятельности Петра, прорубившего «окно в Европу», в которое и вошел западный рационалистический соблазн. Однако в полной мере ра зум восторжествовал в ХХ веке, опираясь на атеистическую интеллигенцию как своего верного слугу. Главная отличительная черта русской интеллигенции – беспочвенность и космополитизм. Она, возжаж дав свободы и власти, разбила скрижали завета и соблазнила народ, нимало не считаясь с духом России. Символически русскую интеллиген цию можно уподобить библейскому змею. И народ, подобно Еве, не устоял перед соблазнами обретения земли, мира и свободного труда. Так было в марте 1917 г. Так было в период «перестройки» и «реформ» конца 80-х – начала 90-х гг. ХХ века. Результат соблазна 1917 г. – национальная траге дия. Результат соблазна нашего времени – вопрос о существовании России как целостного и самостоятельного государства.

«Неформализованное знание» или субъективность как ресурс Смирнов А.Е., к. филос. н, доцент ФГКОУ ВПО ВСИ МВД России Особенностью современной эпохи не без оснований считается не прерывная информатизация всех сфер труда. Труд есть функция информации. Идет ли речь об управлении органом внутренних дел или о современном производстве – это во всех случаях управление непрерыв ными потоками информации. Специфика профессиональной деятельности в постсовременном обществе заключается в том, что от индивида требует ся постоянная сосредоточенность на управлении этими потоками. Это значит: внимательность и инициативность, самоотдача и безошибочная оценка сложившейся ситуации – качества, которые трудно проконтроли ровать и которых невозможно добиться посредством приказов и инструкций.

Последнее обстоятельство не в последнюю очередь связано с появ лением идеологии и практики «менеджмента образования», в задачи которого входит, в частности, определение содержания образования, т.е.

ответ на вопрос «чему учить?». Новизна этого, вроде бы совсем не нового вопроса, связана сегодня с тем, что производственной практикой оказыва ется восстребован некоторый корпус актуальных знаний, которые не являются формализованными профессиональными умениями.

Традиционно образование ориентировано по образцу социально востребованных знаний-навыков-умений. Сегодня же, в силу множества причин, предельно важным является знание, выросшее из непосредствен ного повседневного или профессионального опыта. Это знание воплощается в таких качествах, как рассудительность, способность к ко ординированию ситуации, самоорганизации, к нахождению общего языка.

Речь, следовательно, идет о тех формах живого знания, которые приобре таются в обиходном общении и которые в значительной степени относятся к тому, что можно было бы назвать культурой повседневности.

Специфика знания такого рода заключается в том, что невозможно определить заранее, как именно люди будут вкладывать это знание в свой труд. Современный профессионализм требует самоотдачи, или того, что на языке менеджмента именуется «мотивацией». В труд требуется вклады вать не просто приобретенные знания и умения, но всего себя. Именно от характера этого вклада будет зависеть качество результатов во всех сфе рах жизнедеятельности общества. Профессиональный вклад такого рода невозможно измерить некоторой универсальной мерой. Оценка этого тру да будет зависеть от суждения начальника или клиентов. Всякий труд в этом отношении будет все больше напоминать сферу услуг. Труд со вре мен Адама Смита измерялся в единицах времени. Сегодня в расчет принимается не столько время, сколько то, что менеджеры именуют «ком понентом поведения» и «мотивацией». Именно желание трудиться и степень его реальной воплощенности являются сегодня важнейшими фак торами создания стоимости. И именно это сегодня подлинный «человеческий капитал».

Образование сегодня становится важным как никогда. Однако спосо бы присвоения и использования знания претерпевают заметные изменения. Современные тексты по менеджменту и маркетингу пестрят выражениями типа «нематериальная экономика», «когнитивный капита лизм», «знания как важнейшая производительная сила», «наука как движущая сила экономики». «Сегодня источником стоимости являются интеллект и воображение. Живое знание индивида важнее, чем рабочее время машины. Как носитель своего собственного капитала, человек со ставляет часть капитала предприятия» [1;

22]. Речь идет не о том, что некоторое формализованное знание эффективно применяется на практи ке. Текст говорит о живом интеллекте, продуктивном воображении и ак активном опытном знании, которые и составляют то, что в современной экономике именуется «человеческим капиталом».

Тенденция, которая наблюдается сегодня в образовательной прак тике, в неполной и предварительной формулировке может обозначена так: отход от когнитивизма и слепой веры в науку. Мы хотим быть пра вильно понятыми: никто не пытается вернуть актуальность ресурсам бессознательного или разрешить, наконец, проявиться «ребенку в себе», или расслабиться и «отдаться потоку» как условию генерации новых идей и т.д. Речь идет о простых и важных вещах: чтобы уметь говорить, нужно отказаться от когнитивного подхода к языку – ведь одно дело «знать»

грамматику, а совсем другое – обладать «знанием», позволяющем гово рить на языке, пользоваться языком. Мы говорим о совершенно определенной сфере субъективного опыта, близкой к тому, что М.Полани обозначил в свое время как «личностное знание» [2]. Это опыт, представ ляющий собой совокупность навыков и умений, освоенных до степени повседневности и по этой причине отчасти выпадающих из области акту альной рефлексии. Иными словами, это знание, ставшее интуитивной очевидностью и привычкой.

Когда сегодня говорят «интеллект», то, как правило, предполагают не функционирование чистого разума, но реализацию целой линейки спо собностей: от силы способности суждения до душевной открытости, обучаемости, умения перестраивать личные приоритеты, способности связывать новое с уже имеющимся опытным знанием. Вот выдержка из неопубликованного выступления Норберта Бензеля, начальника отдела кадров в концерне Daimler Chrysler: «Сотрудники составляют часть капи тала предприятия… Их мотивация и ноу-хау, гибкость, способность к новаторству и ориентация на клиентов – это сырье, из которого создаются новые продукты в виде услуг. Достижения отдельного работника все чаще измеряются не присутствием на предприятии, а достигнутыми целями и качеством результатов. А поскольку при оказании услуг значительную роль играет компонент поведения, мы все больше учитываем в наших оценках также социальную и эмоциональную компетентность сотрудни ка» (Цит по: [1, с. 23]). Бросается в глаза, что никто не говорит ни о знаниях, ни о квалификации. Что важно? Важно поведение, развитие речи и воображение, а также самоотдача при решении поставленных задач. А эти качества и способности присущи обычно тем, кто занят индивидуаль ными услугами и нематериальным трудом, не поддающимся измерению, формализации и овеществлению.

Сверхзадачей современного образования является научить индивида труду субъективации – деятельности самосозидания, способности самого себя делать субъектом своих усилий. Поясним сказанное цитатой из ста тьи одного из самых заметных современных социологов труда П. Вельца:

“Результаты обусловлены прежде всего системой и зависят от отношений между индивидами. Решающую роль играет не количество труда, затра ченное индивидами, а качество и релевантность коммуникации, происходящей в рамках производственной системы” [Цит по: 1, с. 25]. Труд уже невозможно измерить заранее заданными мерилами и нормами. Ре зультат труда зависит непосредственно от людей. Для его достижения от людей требуется самоотдача. На жаргоне менеджмента это называется «мотивацией». Поскольку способ, посредством которого следует выпол нить задание, неизвестен, его нельзя и предписать.

Что можно предписать? Предписать можно только… субъективность.

А именно: задача может и должна быть решена за счет задействования субъектной реализации индивида. Мы говорим о его творческих ресурсах, его способности ко взаимодействию с партнерами, коллегами, клиентами;

рассудительности, умению владеть собой в непредвиденных ситуациях, распознавать и решать проблемы. Если затраченное время на труд не мо жет считаться мерилом созданной стоимости. Важность приобретают совсем другие характеристики. Нельзя объективно измерить произведен ную индивидом работу. Нельзя заранее предписать средства и методы, ведущие к запланированному результату.

Что требуется от индивида? Сделать субъектом своего труда самого себя. Его задача – постоянное самосозидание, заключающееся в наработке профессионально-необходимого живого или «неформализованного» зна ния. Живое знание – это прежде всего практическое умение;

способность, не всегда и не обязательно включающая в себя формализуемые и система тизируемые знания. Возможно, большая часть такого знания вообще не может быть формализуема. Его нельзя от начала и до конца «преподать»;

ему обучаются на практике, в школе жизни. Оно возникает благодаря спо собности субъекта работать над самим собой и распространяется таким же образом. При должном овладении им знание такого рода настолько входит в плоть и кровь человека, что последний не в силах вспомнить, когда он мог этого не уметь.

Всякая разумная педагогика должна учитывать, что путь от практи ки (знания, умения, навыка) к пониманию имплицитных законов и правил намного короче, чем обратно. Тот, кто уже говорит на языке, с несравнен но большей легкостью выучит или поймет грамматику, нежели тот, кто только еще начинает учить грамматику ради того, чтобы только начать говорить. Образование следует считать тем эффективнее, чем с большей легкостью индивид оказывается в состоянии вбирать в себя новые знания и превращать их практический опыт. Самосоздание становится таким же «job», как и любая другая работа. В этом смысле нельзя объективно изме рить произведенную индивидом работу. Нельзя заранее предписать средства и методы, ведущие к запланированному результату.

Отсюда – стратегия руководства «посредством целей». Перед сотруд ником ставится цель, и ему самому предоставляется решать, как этих целей достичь. Работа вновь становится службой (со всеми плюсами и ми нусами этого обстоятельства) – если понимать ее в смысле служения вассалов сюзерену в средние века. Господствующие виды труда – оказание услуг и нематериальные виды труда - работа по изменению состояния информации, состояния знания. Родители, воспитатели, школа, последу ющие образовательные учреждения – все они являются важными конституентами в деле обеспечения доступа к знаниям, информации, ко гнитивным и коммуникативным навыкам. Все это создает повседневную культуру, которую и должен вобрать в себя индивид и в дальнейшем со образовываться с ней.

Индивиды не автономны в своей субъективации;

они не в одиноче стве производят себя как субъектов. Субъекты в ходе социализации действительно производят самих себя. Однако они используют языки и жесты, коды и модели, образцы понимания и паттерны поведения кото рые уже так или иначе приняты в их культуре и обществе. Общество – то, что задает и воспроизводит условия возможности субъекта;

однако это не условия обязательного ограничения, но условия возможного преодоления.

Но ни один институт не силах выполнить за индивида работу обучения, овладения навыками и становления. В этом смысл субъекта как существа, задающего само себя;

оно всегда уже должно сделаться тем, что оно есть.

Итак, знания, становящиеся важнейшим источником создания стоимости, это прежде всего так называемые «живые» знания, - «знания на основе но ваторства, коммуникации и постоянно заново импровизируемой самоорганизации» [1;

29]. Единственный естественный источник этих зна ний – субъективация как деятельность субъекта по трансформации себя самого. Деятельность субъективации – условие возможности так называе мого нематериального труда. Собственно материальный труд перемещается в страны с дешевой материальной силой, и как таковой вы тесняется на обочину производственного процесса. Как было неоднократ но замечено С. Жижеком, материальный труд, производство в классическом смысле слова приобретает непристойное измерение, что упорно демонстрируется кинематографом: злодеи в боевиках находят за служенное наказание в индустриальных интерьерах брошенного производства, в недействующих цехах, забытых фабриках и т.д. Мы хотим быть понятыми правильно: без материального труда по-прежнему не обойтись, в количественном отношении он продолжает занимать львиную долю. Однако бесспорным представляется одно: сердцевиной создания стоимости становится нематериальный труд, неотделимый, как уже было замечено, от работы субъекта над самим собой.

В качестве вывода мы хотели бы констатировать следующее: 1) В си стеме менеджмента качества профессионального образования необходимо разрабатывать средства учета и оценки «неформализованного знания».

Нам представляется, что попытка учета составляющей «неформализован ного знания» в общей образовательной стратегии позволит по-новому взглянуть на методику преподавания вообще и на прагматику дисциплин социально-гуманитарного цикла в частности. 2) Необходимо обращать внимание на разработку и учет практик самоформирования при изучении как общеобразовательных, так и специальных дисциплин.

Литература:

1. Горц, А. Нематериальное. Знание, стоимость и капитал /А. Горц;

пер. с нем. и фр. М.

М.Сокольской;

Гос. ун-т – Высшая школа экономики. – М.: Изд. Дом Гос. ун-та – Выс шая школа экономики, 2010. – 208 с.

2. Полани, М. Личностное знание. На пути к посткритической философии /М. Полани;

пер. с англ. М. Б. Гнедовский, Н. М. Смирнова, Б. А. Старостин. – М.: Прогресс, 1985. – 344 с.

Религиозное мировоззрение как сторона обыденного сознания Щербаченко С.С., Братский профессиональный колледж «Невозможно понять человечество, не поняв его религиозных веро ваний. Иногда наивная, иногда проникновенно-благородная, иногда утончённая, иногда жестокая, иногда наполненная всепоглощающей нежностью и любовью, иногда мироутверждающая, иногда отрицающая мир, иногда обращенная внутрь, иногда имеющая характер вселен ской миссии, иногда поверхностная, а часто глубокая по своему содержа нию - религия пронизывает жизнь человека с давних незапамятных времен» [2, c.11].



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.