авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГАОУ ВПО «Российский государственный профессионально- педагогический университет» Учреждение Российской академии ...»

-- [ Страница 2 ] --

Деятельность Центра базируется на следующих принципах:

– принцип целостности, предполагающий реализацию идеи социального становления личности будущего специалиста в единстве образовательного процесса и самостоятельной исследовательской работы;

– принцип личностной ориентированности, способствующий признанию уникальности личности каждого студента, ее интеллектуальной и нравственной свободы, права на уважение;

– принцип вариативности и динамичности, удовлетворяющий многообразные культурно-образовательные запросы личности и общества и повышающий гибкость общекультурной, научной и профессиональной подготовки специалистов в сфере образования с учетом меняющихся потребностей экономики и рынка труда.

Основными задачами Центра являются: создание активизирующей среды для преодоления студентами младших курсов адаптационного кризиса при смене образовательно-воспитательного пространства;

развитие интереса к изучению языка, истории и культуры стран изучаемого языка;

содействие овладению научными методами познания и углубленному, творческому освоению учебного материала в рамках специальности;

развитие навыков и умений осуществления продуктивного взаимодействия в межкультурном пространстве;

развитие коммуникативной компетентности студентов в образовательном пространстве технического вуза;

формирование у студентов творческого и поликультурного мышления, активизация их познавательной деятельности;

популяризация интеллектуально-творческой деятельности, привлечение студентов к научному творчеству на ранних этапах обучения, формирование исследовательской компетентности;

создание условий для творческой самореализации личности и развития творческих способностей и интересов.

Коммуникативная компетентность – понятие широкое и многогранное.

В системе социогуманитарного знания она представляется как интегральная характеристика личности, которая включает компоненты, определяющиеся с позиций различных наук. Для нас интерес представляют две группы:

1) система внутренних ресурсов, уровень освоенности опыта взаимодействия с окружающей средой (социальная психология);

2) совокупность гуманистических ориентаций, коммуникативных умений и личностных качеств, обеспечивающих культуру взаимодействия и решение профессиональных задач [Веремейчик 2009: 9].

Одним из путей достижения данного уровня и формирования данной совокупности ориентаций, умений и качеств является развитие "адекватных коммуникативным задачам и достаточных для их решения коммуникативных способностей, коммуникативных умений и коммуникативных знаний" [Сидоренко 2004: 60], которые мы объединяем в понятие "коммуникативные компетенции".

В деятельности Центра мы использовали, прежде всего, культурологический и страноведческий подходы к развитию иноязычной коммуникативной компетентности, что предполагает необходимость не только формирования базовой культуры личности, но и культуры межнационального и межличностного общения. Это предоставляет широкие возможности для повышения мотивации к изучению иностранных языков, и способствует не только развитию языковой компетенции, но и грамотному применению полученных знаний, навыков и умений с учетом культурно психологических особенностей коммуникативного поведения носителей языка, то есть развитию социокультурных компетенций.

Идея создания проектного комплекса "Диалог культур как стимул развития личностного потенциала" органично зародилась в рамках деятельности Центра, а на настоящем этапе нашей работы вся деятельность Центра органично вписывается в рамки этого проектного комплекса.

Начало этому положил наш первый проект "Диалог культур как стимул развития творческой активности личности" [Васильева 2009: 20-21], который в 2009 году получил Диплом первой степени на Выставке-ярмарке методических идей по организации и проведению культурно просветительских и культурно-досуговых мероприятий БНТУ в номинации "Практико-ориентированные научно-методические проекты". И далее все наши проекты мы реализуем по направлению "Диалог культур", которое в настоящее время очень актуально.

Структура проектного комплекса "Диалог культур как стимул развития личностного потенциала":

Тип Цель Форма реализации Название проекта "Диалог культур как стимул развития "Большие" проекты Праздники творческой активности страноведческой личности".– БНТУ, Развитие направленности декабрь 2007 – май 2009.

социокультурных на иностранных языках компетенций (спектакли, викторины, "Диалог культур как презентации) стимул развития личностных качеств". – Научно-творческий фестиваль студентов государств-участников СНГ, Азербайджан, 10.11.09-20.12. "Диалог культур как – Праздники – Спектакль "Беларускае стимул повышения национального вяселле на замежны лад" (белорусская свадьба на самосознания личности". – БНТУ, иностранный лад) сентябрь 2009 – май 2011 на иностранных языках – Five o'clocks Чаепития по-английски.

(Обсуждение проблем на "I speak, so I exist" "Я говорю, иностранных языках) следовательно, я Развитие "Сквозные" проекты" существую" языковых и – Межвузовские научных Олимпиады по иностранным языкам компетенций – Интерактивные "Быть истинным лекции по научному исследователем" творчеству – Мастер-классы Развитие – Тренинг для участия в языковых и международных "Bnvoles" социокультурных "Волонтеры" фольклорных фестивалях компетенций во Франции и в Испании Например, Развитие "Учебные" проекты – "Прохождение языковых – Ролевая игра на таможни" компетенций, (на английском и занятиях либо вне (по тематике польском языках) аудитории учебной – "65 лет Победы" – Презентация программы) (встреча на немецком и французском языках) Кроме того, реализуются так называемые "Сопутствующие" проекты – внедрение результатов диссертационных исследований сотрудников университета. Например, методические рекомендации преподавателя Веремейчик О.В. по теме диссертации "Дидактические условия развития коммуникативной компетентности студентов технического вуза (в процессе изучения социально-гуманитарных дисциплин" используются при осуществлении "больших" и "учебных" проектов.

В проекте "Bnvoles" они применялись при создании методического комплекса по развитию навыков межкультурного общения "A la recherch de la France (В поисках Франции)", авторы – доценты Т.И. Васильева и Н.П.

Хохлова.

Основные стратегии, применяемые в наших проектах, – это погружение в межкультурное пространство и создание активизирующей среды, способствующей развитию личностного потенциала.

Для их воплощения в жизнь используются личностноразвивающие технологии, сущность которых заключается в развитии творческой индивидуальности и интеллектуально-нравственной свободы личности, в совместном личностном росте преподавателя и обучаемых. При таком подходе обучаемый превращается из объекта педагогического воздействия в субъект собственной деятельности, и между преподавателем и студентом устанавливаются равнопартнерские отношения [Сманцер: 224-226]. В ходе реализации принципа полисубъектного (диалогического) подхода как составной части личностного подхода создаются условия для раскрытия и развития способностей как обучаемых, так и педагогов, происходит взаимное духовное и творческое обогащение.

Практика показала, что наиболее эффективными для активизации творческой деятельности являются интерактивная и проектная методики.

Проекты, выполняемые в рамках направления "Диалог культур", позволяют каждому их участнику реально ощутить себя субъектом межкультурного пространства, полноправным участником межкультурной коммуникации, причем как бы с двух сторон – и носителем зарубежной культуры и представителем своего родного социума, и осознанно начать, под руководством преподавателей, формировать и развивать потребность в самореализации и саморазвитии. Отношения партнерства в немалой степени способствуют этому.

Начиная с творческой деятельности в области культуры страны изучаемого языка, сравнивая ее с культурой своей страны, студент постепенно переносит это творчество в область науки и образования, переходя на качественно новую ступень развития своего творческого потенциала.

Работа в групповом проекте помогает студентам младших курсов быстрее адаптироваться к новой вузовской реальности, пережить мотивационный кризис. В процессе совместного творчества укрепляется позиция студента и повышается его самооценка, развиваются разнообразные мотивы: познавательные, коммуникативные, эмоциональные, саморазвития, достижения.

Одним словом, создаются предпосылки для формирования и развития познавательной активности личности, что впоследствии будет способствовать ее успешной реализации в сфере профессиональной деятельности.

Представляется, что подобный подход, естественно, с учетом возрастных особенностей, можно творчески применять при работе с любыми группами обучаемых, в любом типе образовательно-воспитательного пространства.

Библиографический список 1. Васильева, Т.И. Развитие творческой активности личности как средство повышения мотивации студентов при изучении иностранных языков / Т.И.

Васильева // Материалы II Международной научно-практической конференции "Наука. Образование. Технологии-2009".. (10-11 сентября г.). Ч. 1. – Барановичи: РИО БарГУ, 2009. – С. 19 – 2. Веремейчик, О.В. Коммуникативная компетентность как педагогический феномен / О.В. Веремейчик // Вест. Минск. гос. лингв. ун-та. Сер. 2, Педагогика. Психология. Методика преподавания иностранных языков. – 2009. – № 1 (15). – С. 7–12.

3. Гимпель, Л.П. Эмоциональная составляющая в структуре педагогического творчества / Л.П. Гимпель // Материалы международной научно практической конференции "Повышение мотивации студентов неязыковых вузов при изучении иностранного языка" (3-4 октября 2008 г.) – Екатеринбург: РГППУ, 2008. – С. 314 – 317.

4. Маслоу, А.Г. Мотивация и личность / А.Г. Маслоу;

пер. с англ. А.М.

Татлыбаевой. – Спб.: Евразия, 1999. – 478 с.

5. Пионова, Р.С. Педагогика высшей школы: Учеб. пособие / Р.С. Пионова. – Мн.: Университетское, 2002. – 256 с.

6. Сманцер, А.П. Гуманизация педагогического процесса / А.П. Сманцер. – Мн.: Бестпринт, 2005. – 362 с.

7. Сидоренко, Е.М. Тренинг коммуникативной компетентности в деловом взаимодействии / Е.М. Сидоренко. – СПб.: Речь, 2004. – 207 с.

Н.Н. Гагарина Ижевск, Россия ОСОБЕННОСТИ ЭСТЕТИЧЕСКОГО ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ ГЕНЕТИЧЕСКИХ КОМПОЗИТОВ Словесное творчество определяется через свой инструмент и материал – само Слово. Эстетическая функция в этих условиях – на главенствующих позициях: номинация как таковая осуществляется словно впервые, организуя индивидуальное (авторское) пространство и время, новую реальность.

Называние – это проговаривание, «оживление» вещи, качества, процесса.

Слово, как и любая другая языковая единица, – инвариант, реализуемый в диахронии. Новообразования художественных, публицистических, философских текстов – не только ситуативно необходимые для определенного контекста лексемы, но и «экспериментальные решения ономасиологических задач» [Григорьев 1987:

117]. В этом кроется одна из причин пристального внимания лингвистов к словотворчеству как таковому. Словотворческим процессом, несомненно, является и окказиональное (индивидуально-авторское, контенкстуальное) употребление общеязыковых единиц.

Новая (иная) смысловая и эмоциональная нагрузка употребляемых лексем и конструкций являет особую функцию языка – эстетическую.

Эстетическая функция слова определяет его как знак искусства, культуры, и мотивируется он, по Г.О. Винокуру, законами не «практического»

(общекоммуникативного) языка, а своими собственными, поэтическими законами [Винокур 1991]. Соответственно, объектом науки об эстетически насыщенном языке становится не язык как особое общественное явление, а его функциональное применение, то есть язык «под определенным эстетическим углом зрения» [Виноградов 1971: 29]. Окказиональное слово вызывает многочисленные ассоциации с другими словами. Ассоциативные ряды складываются на представлении читателя о «заданных связях предметов, действий, чувств, основанном на личном жизненном опыте»

[Гельгардт 1966: 81].

Эстетическая заданность значима как для автора, так и для реципиента.

Так как окказиональное значение чаще всего богаче узуального по содержанию и уже по объему, то его декодирование возможно осуществить именно в том направлении, которое определено самим автором. Вслед за отечественными лингвистами мы используем термин «эстетическое значение слова» в тесной взаимосвязи с понятиями лингвистического и идейного (идейно-художественного, идеологического, философского и др.) контекстов.

Исходя из структурных особенностей лингвистического контекста, выделяем его узкий и широкий подвиды, а сам контекст рассматриваем как ближайшее целенаправленное окружение эстетически значимого слова [Арнольд 1972;

Донецких 1966,;

Колшанский 1980;

Ларин 1974 и др.].

Итак, эстетическая функция слова – особое функциональное применение общеязыковых единиц в структуре художественного, публицистического, философского, религиозного текста (исходя из понятия смысла в противовес значению). Изучением эстетической функции слова занимаются исследователи различных психологических, философских, литературоведческих, лингвистических направлений. Эстетическая функция доминанта, реализованная в системе речевых приемов произведения, определяется жанровой природой текста.

Изучая сложные слова в их функциональном применении, мы пришли к выводу об их уникальности. Композиты – знаки с особой семантикой, синтагматикой и прагматикой. Еще Г. Павский утверждал, что «существительные имена в составе с другими именами и глагольными корнями имеют некоторые особенные свойства;

и по внимания» [Павский 1841: 226]. Специфика предмета нашего исследования в том и заключается, что сложные слова, или композиты, – это так называемые поливалентные языковые единицы. С одной стороны, они представляют собою «словосочетания», или «синтагмы» (как производящие основы), а с другой – цельнооформленные лексемы, обозначающие единые понятия (как производные).

Таким образом, композитом, в нашем понимании, будет называться такая лексема, которая имеет дву-, трех-, четырехкомпонентную структуру, образована на базе сочетания полнозначных лексем (в том числе предложно падежной форм), обладающая признаками цельнооформленности, идиоматичности. Слова-сращения, возникающие не путем основосложения, а семантическим (безморфемным) способом, слова, образованные при помощи морфем от других композитов, мы также включаем в систему композитов, то есть структурно сложных слов. Для нас актуальным в данном случае является не процесс композиции как таковой, а особенности эстетического функционирования композитов.

К сложным относим также и все слова, которые генетически содержат в своей структуре две и более основы, то есть по происхождению восходят к тому или иному словосочетанию, один или оба компонента на современном этапе развития языка являются устаревшими (например, достопамятный, достохвальный, достославный, – устаревший элемент достый). В художественном тексте деэтимологизированное слово проходит обратную стадию развития – реэтимологизацию, то есть обретает производность при усложнении структуры слова.

Такой диахронный подход к структуре слова в художественном или философском тексте зачастую помогает полнее раскрыть эстетическую реализацию композита через обнажение его внутренней, первоначальной, членимой формы. В этом случае согласимся с мнением Г.А. Николаева о том, что словообразование как научная дисциплина «должна руководствоваться историческим подходом к языковым фактам, даже если речь идет о современном русском языке, подходом, требующим видеть в языковом факте явление, постоянно развивающееся и постоянно функционирующее»

[Николаев 1987: 9]. Итак, генетический композит – сложное слово, не осознаваемое в современном языке как состоящее из двух или более корневых основ, но являющееся таковым по происхождению.

Сложные слова, как правило, функционируют в контекстах, насыщенных абстрактной лексикой. Употребление композитов в несвойственном для них контексте бытового или нейтрального характера придает им статус эстетической категории: слово выражает авторскую интенцию в речевых стилистических приемах – ирония, сарказм, антитеза, контраст и др. Однако чаще всего композиты функционируют в эстетически насыщенных текстах высокой стилистики – с особой авторской интенцией убеждения или суггестии. Таковыми, безусловно, являются тексты художественного и художественно-публицистического стиля, философские и религиозные тексты.

Подавляющее большинство композитов образовалось и прочно вошло в русский литературный язык задолго до изучаемого нами периода. Сложные слова и в древнерусском языке являлись приметами книжного стиля.

Композитов, которые можно было бы отнести к древнему периоду и считать исконно русскими, ничтожно мало. Чаще всего это кальки с древнегреческого языка [о композитах в истории русского языка: Гагарина 2009]. К таковым относятся, в частности, упомянутые выше композиты с начальным досто-, восходящие к сходным единицам греческого языка с начальным -. На современном этапе данные лексемы не воспринимаются как сложные, поскольку утратилась словообразовательная мотивированность компонента досто-. Однако совершенно очевидна его семантическая мотивированность через лексему достойный – достоинство.

Так, например, в идиостиле М.Е. Салтыкова-Щедрина композиты с начальным досто- выполняют эстетические функции, включаясь в идеологическую систему художественно-публицистических текстов сатирика. Композиты достоверный и правдоподобный [Салтыков-Щедрин 1988, т. 2: 293] открывают тему правды и вымысла в «Истории одного города». Одним из составляющих этой темы является мотив истинных и мнимых авторов. Композиты реализуют свое эстетическое значение путем «обнажения» внутренней формы. Слова раскрывают двойной план содержания: с одной стороны, в семантике этих образований присутствует сема положительной оценочности – достоверный буквально вполне верный, истинный [Даль 1994, т. 1: 479], правдоподобный рассказ, сбыточный, возможный, и вероятный‘ [Даль 1994, т. 3: 380]. Однако целостное прочтение смыслов происходит внутри текста, через представление материала в исторических параллелях и диахронных обобщениях. Истинно авторская семантика композитов раскрывается, в первую очередь, через синтаксически цельное словосочетание «в деле осуществления моего намерения» [Салтыков-Щедрин 1988, т.2: 293] и подводит читателя к мысли о том, что правдоподобие контрастирует с правдой: правдоподобный – похожий на правду, подобный правде, но не правда, а все достойное включается в систему достоя – приличия, приличности, соразмерности, сообразности‘ [Даль 1994,т.1: 479].

Далее тема достойного, приличного, почетного продолжается автором через разворачивание семантики композитов славословие – славословить и идиомы скудельный сосуд. Причем, макроконтекст подсказывает восприятие композита славословие как синонимичного сквернословию (см. книгу очерков «За рубежом») [Салтыков-Щдрин 1988, т.7]. В этом же контексте следует декодировать смысл слова благочестие [Салтыков-Щдрин 1988, т.7: 297] и большинства композитов с начальным благо-. Тема достоинства становится ключевой в творчестве сатирика, включаясь в систему антитетичных образов, например: чувство собственного достоинства – оскорбительное и в сущности довольно глупое самомнение [Салтыков-Щдрин 1988, т.7: 58];

выступая в качестве образа-гиперонима для контекстуально синонимичных (градационно увеличивающих степень отрицательного признака) антропонимов: галерея достопримечательных русских деятелей, помпадуров и благонамеренных представлена в функциональных фамилиях, образованных способом словосложения: граф Твэрдоонто;

граф Пустомыслов;

адвокат Болиголова;

статский советник Губошлепов;

правитель канцелярии Душегубцев;

Добромыслов;

тайные советники Куроцапов и Толстолобов;

баронесса Мухобоева;

старший учитель латинского языка Старосмыслов и проч.

Из 963 композитов, представленных в «Истории одного города», очерках «За рубежом» и «Сказках» сатирика композиты с начальным досто представляются не столь многочисленной группой – 16 единиц: достоверно (390, 448 - История), достоверное (сущ. - 147 - За рубежом), достоверность (полная - 337, 411 - История), достоверный (материал - 293;

свидетели – 313;

документ – 387;

достовернее - 389 - История;

-ые источники - 331 - Пропала совесть;

363 - Добродетели и пороки), достолюбезный (-ое дело - 404 История), достопамятный (-ая ночь – 313 - История), достопочтенный (-ое «понеже» - 111 - За рубежом), достопримечательное (366 - История), достопримечательности (366 - История), достопримечательность (-и - - За рубежом), достопримечательный (-ые русские люди – 229;

люди – 236, 237 - За рубежом), достославный (-ые предки – 315;

градоначальство - 369 История;

-ые кадеты - 156 - За рубежом), достохвальный (-ы - 335 История), удостоверившись (10 - За рубежом), удостовериться (10, 188, - За рубежом), удостоверять (14, 108, 248, 440 - За рубежом;

409 Игрушечного дела людишки), – однако в подавляющем большинстве случаев эти лексемы выполняют роль ключевых слов в структуре как отдельного текста, так и макротекста. Сатирик отрицал во имя идеала, никогда не теряя надежды, что будут, наконец, созданы социально-политические условия, при которых восторжествуют достойные человека жизненные отношения.

Эстетические функции генетических композитов проявляются и в философских текстах, например в произведении экзистенциалиста М.Хайдеггера «der Ursprung des Kunstwerkes» 1936 года (перевод А.Михайлова) [Хайдеггер 1993]. Ключевое слово, представленное в заголовке, – das Kunstwerk. В немецком языке это композит, в русском переводе – чаще всего словосочетание (синтагма). Мы привыкли к переводу данного слова как художественное произведение / произведение искусства, причем изначально связываем семантику лексемы das Werk с понятием дело, труд, работа, ремесло, а werken – с мастерить, работать. Более того, die Kunst в немецком языке также соотносится с понятием искусство как мастерство, умение. Однако в тексте Хайдеггера и das Werk читается и переводится А.Михайловым как творение, что, на наш взгляд, является результатом стилистической маркированности лексики.

Если говорить о второй части композита –werk, то и здесь есть повод для множественности толкований, что существенно обогащает смыслы текста, углубляет его содержательный компонент. С одной стороны, данный элемент выражает понятие собирательности, совокупности в немецком языке и может быть обозначен как суффиксоид, например: Buschwerk – кустарник.

Такие примеры можно обнаружить и в тексте философа, поскольку они как бы нагромождаются один на другой в узком контексте, словно градационные синонимы, но в составе разных предложений: «Das Steinerne ist im Bauwerk.

Das Hlzerne ist im Schnitzwerk. /…/ Das Lautende ist im Sprachwerk. Das Klingende ist im Tonwerk. /…/» usw.

По А.Михайлову: «В творении зодчества есть нечто каменное. В резьбе нечто деревянное. /…/ В творении слова заключена звучность речи. В музыкальном творении звучность тона». Таким образом, переводчик актуализирует понятие творение. На наш взгляд, весь контекст действительно пронизан актуализацией компонента –werk, но именно как процесса, «делания», причем философский текст подтверждает обычность этого процесса через включение в некую совокупность. Таким образом, высокая стилистическая маркированность в переводе слова das Werk и компонента –werk прочитывается только через ключевое слово текста – das Kunstwerk.

Однако при переводе теряется живая экспрессия повествования. Как видим, немецкий текст более концентрированный, интенсивный, «быстрый».

В русском языке есть подобные краткие конструкции. Непонятна инверсия при переводе. Целесообразнее, на наш взгляд, осуществлять перевод через сходные конструкции, поскольку архитектоника выполняет охранительную функцию по отношению к смыслу: «(Нечто) каменное – в творении зодчества. Деревянное – в резьбе. /…/ Звучность – в творении слова.

Звонкость – в музыкальном творении». Как видим, крайне сложно перевести, не прибегнув к описательности, немецкие композиты, структурно семантически емкие единицы. Не все субстантивированные прилагательные и причастия 2-го типа имеют точные соответствия в русском языке.

Примечательно, что и в немецком, и в русском языках подобные образования имеют общее семантическое ядро – процессуальность и результат / законченность действия. Вполне возможен перевод субстантивов через причастия-основы – звучащее, звенящее, гласящее. Тогда в философском тексте эти лексемы даже в русском варианте придется маркировать через заглавную букву – Звучащее, Звенящее, Гласящее, что, кстати, является обычной практикой философского перевода и, возможно, еще точнее передает специфику немецкого текста.

Как видим, при эстетической заданности текста и его ключевых единиц возможна актуализация как первых, так и вторых компонентов генетических композитов. При этом, тяготеющие к префиксоиду и суффиксоиду в общем употреблении, в творческом акте деэтимологизированные элементы восстанавливают свой полнозначный статус корневых морфем. Анализ показал, что этот закон «работает» для разных языков.

Библиографический список:

Арнольд В.И. Лингвистический и стилистический контекст // 1.

Арнольд В.И., Банникова И.А. Стиль и контекст. /Под ред. И.В. Арнольда. – Л., 1972. С. 1 - 13.

Виноградов В.В. О теории художественной речи. – М.: Высшая 2.

школа, 1971. - 240 с.

Винокур Г.О. О языке художественной литературы. – М.: Высшая 3.

школа, 1991. - 447 с.

Гагарина Н.Н. Сложное слово (композит) в русском языковом 4.

сознании // Русское слово: восприятие и интерпретации: сб.материалов Междунар. науч.-практ. конф.: В 2-х т. Т.1. Пермь: Перм.гос.ин.искусства и культуры, 2009. – 351 с.

Гельгардт Р.Р. О стиле литературного произведения (объект и 5.

метод) // Вопросы стилистики: Сб. статей к 70-летию со дня рождения К.И.

Былинского / Под ред. В.П. Вомперского. – М: Изд-во Московского ун-та, 1966. - С. 70 – 83.

Григорьев В.П. Словотворчество и смежные проблемы языка поэта.

6.

– М.: Изд-во Московского ун-та, 1986. - 253 с.

Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка: в 4-х 7.

томах. – М.: Терра, 1994.

Донецких Л.И. Семантическое своеобразие и стилистические 8.

функции имен прилагательных (на материале трилогии К.Федина): Дис. … канд филол. наук. - Л., 1966. – 320 с.

9. Колшанский Г.В. Контекстная семантика. – М.: Наука, 1980. - с.

Ларин Б.А. Эстетика слова и язык писателя: Избр. статьи. – Л.: Изд 10.

во ЛГУ, 1974. – 176 с.

Николаев Г.А. Русское историческое словообразование.

11.

Теоретические проблемы. Казань: Изд-во Казанского университета, 1987. – 152 с.

Павский Г. О составных и предложных именах // Филологические 12.

наблюдения протоирея Г. Павского над составом русского языка: Второе рассуждение. – СПб., 1841. – С. 226 – 240.

Салтыков-Щедрин М.Е. История одного города // Салтыков-Щедрин 13.

М.Е. Собр. соч.: в 10 томах. – М.: Правда, 1988 – Т. 2. - С. 293 – 483.

Салтыков-Щедрин М.Е. За рубежом // Салтыков-Щедрин М.Е. Собр.

14.

соч.: в 10 томах. – М.: Правда, 1988. - Т. 7. - С. 5 – 269.

Салтыков-Щедрин М.Е. Сказки // Салтыков-Щедрин М.Е. Собр.

15.

соч.: в 10 томах. – М.: Правда, 1988. - Т. 8. – С. 317 – 514.

Салтыков-Щедрин М.Е. Сказки // Салтыков-Щедрин М.Е. Собр.

16.

соч.: в 10 томах. – М.: Правда, 1988. - Т. 9. – С. 5 – 62.

Хайдеггер М. Исток художественного творения: Der Ursprung des 17.

Kunstwerkes // М. Хайдеггер. Работы и размышления разных лет. Пер. с нем. / Составл., переводы, вступит. статья, примеч. А.В. Михайлова. М.: Гнозис, 1993. – 464 с.

Г.С. Елизарова Стерлитамак, Россия ФОЛЬКЛОРНАЯ КАРТИНА МИРА КАК ЧАСТЬ НАЦИОНАЛЬНОЙ КАРТИНЫ МИРА Язык выступает в качестве зеркала национальной культуры, е хранителя: языковые единицы фиксируют содержание, которое восходит к условиям жизни народа-носителя языка. Наиболее полно сознание и деятельность народа отражены в устном народном творчестве, которое является неотъемлемой частью русской культуры. Фольклорный мир представлен в языке в виде языковой фольклорной картины мира, т.е.

общежанровой картины, которая «строится на эстетическом отражении народных знаний, представлений, оценок о мире, об ориентации человека в нем.»

Фольклорная картина мира как разновидность общей картины мира, «трансформированный мир действительности», создавалась в результате семантической перекодировки нефольклорного материала (мифологического и этнографического) через систему фольклорных кодов путем обобщения, типизации и перевода культурных смыслов на язык поэтической символики [Путилов 1994;

Черванева 2003].

В фольклорной картине мира важно выделить две стороны:

1) связь с ментальностью, отражение культурных и психических особенностей этноса, стереотипы сознания, имеющие истоки в мифологии (культурно-исторический аспект);

2) связь с языком (языковая фольклорная картина мира).

Истоки фольклорного мира ищут в мифологии, которая предшествовала устному народному творчеству. Мифология – замкнутая символическая система, объединенная характером функционирования и способом моделирования окружающего мира. Общим для всех русских фольклорных текстов является наглядно-практический тип мышления:

особое представление о причинности, пространстве и времени, числе, характерах и способах взаимодействия персонажей. В целом фольклор отличает представление о двоемирии: «этот свет» – «тот свет», где действуют герои и темные силы.

Фольклорный мир содержит в себе четкие представления об этикетных формах поведения. «Мир фольклора – мир нормы», – отмечает С.Е.

Никитина [Никитина 1988: 90]. Носителю фольклора мир представляется основанным на социальных и личностных связях, поэтому «правила поведения в нем обретают статус Закона, поскольку именно их выполнение является залогом устойчивости существования социума....В этом причина предельной этикетности традиционной фольклорной культуры» [Адоньева 1993: 49 – 50].

Концептуально представленные в жанрах русского фольклора нравственные каноны объединяют в себе общественное и индивидуальное, теоретическое и практическое, сознательное и бессознательное начала человеческого бытия [Харитонов 1997], поэтому «родственные концепты обычно вводятся антонимическими парами, дабы плотнее покрыть то или иное концептуальное поле» [Соломоник 1995: 304].

В основе языковых единиц, отражающих главные представления человека в мифологической культуре (а позднее и в фольклоре), лежат мифологемы (типичный персонаж или ситуация) и архетипы, которые являются базовыми в любом национальном языке, так как репрезентируют самые важные отношения внутри культурно-языкового единства, представленные бинарными оппозициями с постоянством в положительном/отрицательном маркировании их полюсов. Оппозиция в лингвистике – одно из основных понятий структурно-функциональной концепции, рассматривающей язык как систему взаимопротивопоставленных элементов. Оппозиция обычно определяется как лингвистически существенное различие между единицами плана выражения, которому соответствует различие между единицами плана содержания, и наоборот.

Некоторые авторы противопоставляют понятие оппозиции понятию контраста. Связанное с оппозицией определение противопоставляемых единиц состоит в установлении тех признаков фонетической или семантической субстанции, которые отличают эти единицы друг от друга. В исследованиях отмечается, что фольклорное слово не только обозначает реалию, но и реализует семиотическую оппозицию, являющуюся обобщением и некоторой категоризацией единиц фольклорного текста (например: свой – чужой, свет – тьма и др.).

Важной представляется мысль исследователей о том, что фольклорный текст – это особый вид художественного текста, а потому фольклорное слово как репрезентант фольклорной картины мира в семантическом отношении отличается от своего «внехудожественного эквивалента». В художественном тексте у слова возникает то, что исследователи называют «прибавочным элементом», «приращением смысла», «ассоциативным ореолом», «фоновыми знаниями». Он состоит из новых оттенков значений, иногда новой экспрессии, эмоциональности, оттенков этической оценки определяемого словом явления и т.п.

С другой стороны, в фольклоре семиотический компонент семантики фольклорного слова является постоянной величиной, независимой от контекста.

Отличительными свойствами фольклорной картины мира считают:

1. Вариативность, мотивирующаяся разной степенью прагматических намерений создателей жанров и их последователей, разной степенью условности в отражении действительности. Основу ее формирует ряд базовых концептов, также варьирующихся по жанрам.

2. Уникальность. В языке фольклора формируется своеобразный фрагмент, который мотивируется наибольшей степенью условности отражаемой действительности. Как показывает анализ, высокой степенью условности в отражении действительности обладают сказки.

3. Избирательность в отражаемой информации, обусловленная ценностной неоднородностью реалий окружающего мира в сознании этноса.

Определяя фольклорную картину мира как устойчивую систему базовых постоянных элементов и отношений между ними, А.Т. Хроленко отмечает, что она представляет собой «своеобразную семантическую «сеть», узлами которой являются опорные полнозначные слова со всей их семантической информацией» [Хроленко 1992]. Эта характеристика дополняется указанием на функции в фольклорном тексте различных частей речи, в частности, отмечается, что субстантивные слова задают статическую модель мира данного текста, глаголы характеризуют обобщенные отношения между «частями» этого мира, а прилагательные выступают в роли эпитетов, выполняя разнообразные функции.

Таким образом, анализ основных черт фольклорной картины мира позволяет говорить о ней как о сложном и многогранном образовании, наделенном множеством специфических особенностей. Фольклорная картина мира добавляет к реальной, объективно существующей картине мира специфическую коннотацию, отражающую менталитет и своеобразие национальной культуры.

Основными жанрами фольклора являются пословицы, поговорки, песни, частушки, сказки. Рассмотрим подробно каждый из этих жанров.

Пословицы – краткие, устойчивые в речевом обиходе, как правило, ритмически организованные изречения назидательного характера, в которых зафиксирован многовековой опыт народа;

имеют форму законченного предложения. Пословицы выражают суждение (исключение составляют пословицы, имеющие побудительный смысл). Они обладают буквальным и переносным смыслом (Близок локоть, да не укусишь). Пословицам, как и поговоркам, свойственна вариативность (Чует кошка, чь мясо съела), они вступают в синонимические отношения (На безрыбье и рак – рыба / В поле и жук – мясо), объединяются в тематические ряды по принципу смысловой общности. Пословицы относятся к речевым жанрам фольклора, так как не исполняются специально (как, например, сказки или песни), а употребляются в разговорной речи между прочим, кстати, к слову. Их назначение в том, чтобы в кратких афористических формулах выражать отношение народа к действительности. Все вместе взятые пословицы отражают жизнь полнее, чем какой-либо другой жанр фольклора. Их возникновение, по мнению исследователей, относится к временам первобытнообщинного строя [Потебня 2000]. Многие пословицы, отражая диалектику мышления, создаются именно на противопоставлениях концептов. Своеобразной чертой пословиц служит совмещение в них общего и конкретного (частного).

Благодаря конкретному выражению общего пословица может применяться ко многим однотипным явлениям. Много общего с пословицами имеют поговорки.

Поговорки – краткие изречения, нередко назидательного характера, имеющие в отличие от пословиц только буквальный план и в грамматическом отношении представляющие собой законченное предложение: «Коса – девичья краса». В фольклористике поговорки понимают как образный оборот, не составляющий цельного предложения, например, «Ни к селу, ни к городу», однако при подобном подходе поговорки по существу отождествляются с фразеологизмом. Обобщающему характеру поговорки способствует тип их синтаксического построения:

многие из них являются обобщенно-личными или инфинитивными предложениями (Ешь с голоду, а люби смолоду), безличными предложениями со словом «нет» в качестве сказуемого (Нет худа без добра).

Глагольное сказуемое, характеризуя постоянные свойства носителя признака, употребляется в форме настоящего времени со значением обычности или вневременности действия (Соловья баснями не кормят).

Образность пословиц и поговорок отличается от образности сказок, песен и других жанров фольклора. Принципы создания образа в пословице и поговорке связаны со спецификой этого жанра. Одной из распространенных форм выражения образности является иносказание. Например, пословица От яблони - яблочки, а от сосны - шишки воспринимается не буквально, а в переносном, иносказательном виде. Однако некоторые пословицы употребляются именно в прямом смысле: По одежке встречают, по уму провожают.

Одним из любимых жанров русского народа всегда была частушка.

С.И. Ожегов определяет этот жанр как народную песенку – четверостишие или двустишие лирического, злободневного, задорно-шутливого содержания [Ожегов, Шведова: 878].

В качестве важных ее жанровых черт отмечается, что частушка создается преимущественно сельской молодежью, исполняется на одну мелодию целыми сериями во время гуляний под гармонь, балалайку;

тематика, главным образом, любовно-бытовая, однако уже в дооктябрьский период возникают частушки общественного содержания (чаще с сатирической окраской), в советский период их доля возрастает, тематический диапазон расширяется. Будучи откликом на события дня, частушка обычно рождается как поэтическая импровизация. Частушке как жанру свойственны обращения к определенному лицу или слушателям, прямота высказывания, реалистичность, экспрессия.

Даже сторонники признания за частушкой жанровой целостности отмечают, что «в отличие от других песенных жанров фольклора, содержание которых ограничено определенным кругом тем и образов, тематический диапазон частушек поистине безграничен. В них находит яркое выражение и острая публицистическая мысль, и интимное любовное чувство, и едкая, убийственная сатира, и мягкий дружеский юмор» [Лазутин 1990:

103].

Не менее излюбленным народным жанром является сказка.

Сказка – рассказ, выполняющий на ранних стадиях развития в доклассовом обществе производственные и религиозные функции, т. е.

представляющий один из видов мифа;

на поздних стадиях бытующий как жанр устной художественной литературы, имеющий содержанием необычные в бытовом смысле события (фантастические, чудесные или житейские) и отличающийся специальным композиционно-стилистическим построением.

С переходом сказки из плана мифотворчества в план художественного творчества в ее композиции появляется характерная особенность – любование действием, т.е. замедление. Акт бытования сказки чрезвычайно сложный. Переходя от создателя в коллектив, она попадает в уста носителя, который редко бывает механическим носителем, а всегда сотворцом и трансформатором сказки. Взаимосвязь личности творца и коллектива всегда органична.

У каждого народа есть такой жанр, в котором находят свое отражение мир чувств, переживания, душа. Это песня. С.И. Ожегов определяет е как стихотворное и музыкальное произведение для исполнения голосом.

Народные песни разделяют на:

1) обрядовые (календарные обряды, овсени, подблюдные, колядки, катальные на Масленицу, веснянки, троичные);

2) семейно-бытовые (плач невесты, величальные).

Необрядовые лирические песни исполняют в любое время – на вечеринках, на сенокосе, по возвращении домой. В лирике основное значение имеет выражение отношения к различным поступкам, передача мыслей, чувств, настроений, вызванных любыми фактами. В этом жанре используются все известные фольклорные изобразительно-выразительные средства, они служат задачи раскрытия чувств людей (гипербола, сравнение, сопоставление, символика: все предметы окружающего мира предстают символами, метафора, синекдоха). Тематика песен богата и разнообразна.

Фольклор на протяжении многих лет оказывает большое влияние на литературу, представляя собой богатейшую сокровищницу поэтических форм, образов и стилей. Такие фольклорные жанры, как пословицы, поговорки, песни, частушки, сказки оказались способными к полноценной жизни в новых условиях и продолжаются в новообразованиях.

Библиографический список 1. Адоньева С.Б. 1993 – Прагматика фольклора / С.Б. Адоньева;

С.-Петерб.

гос. ун-т. – СПб.: СПбГУ: Амфора, 2004. – 309 с.

2. Лазутин С.Г. 1990 – Русские народные лирические песни, частушки и пословицы. – М.: Высшая школа, 1990. – 237 с.

3. Никитина С.Е. 1988 – Устная народная культура и языковое сознание;

Рос.

АН, Ин-т языкознания. – М.: Наука, 1988. – 187 с.

4. Ожегов, Шведова 2003 – Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка: 80 000 слов и фразеологических выражений / РАН;

Институт русского языка им. В.В. Виноградова. М.: ООО «ИТИ Технологии», 2003.

944 с.

5. Потебня А.А. 1999 – Собрание трудов. Мысль и язык / А.А. Потебня. – М.:

Лабиринт, 1999. – 268 с.

6. Путилов Б.Н. 1994 – Фольклор и народная культура;

Рос. АН, Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера). – Санкт Петербург: Наука: Санкт-Петербург. изд. фирма, 1994. – 235 с.

7. Соломоник А. 1995 – Семиотика и лингвистика. – М.: Молодая гвардия, 1995. – 345 с.

8. Харитонов В.И. 1997 – Концептуальный анализ фольклорной лексики, характеризующей нравственный мир русского человека: Диссертация...

кандидата филологических наук. – Курск, 1997. – 166 с.

53. Хроленко А.Т. 1992 – Семантика фольклорного слова. – Воронеж: Изд-во ВГУ, 1992. – 140 с.

9. Черванева В.А. 2003 – Квантитативный аспект фольклорно-языковой картины мира: Количественные характеристики концептов пространства и времени в их объективации вербальными средствами русской волшебной сказки: Диссертация... кандидата филологических наук. – Воронеж, 2003. – 348 с.

Т.А.Знаменская Екатеринбург, Россия ПРИОРИТЕТНЫЕ ПАРАДИГМЫ СОВРЕМЕННОЙ ЛИНГВИСТИКИ Актуальные направления, спорные гипотезы, новые теории, определяющие современные рубежи лингвистики в ее очевидном полипарадигматическом состоянии, отражает десятилетняя хронология самого значительного в новом тысячелетии российского форума «Язык и культура», проводимого под эгидой и в стенах Президиума Российской академии наук.

Очевидным можно считать тот факт, что собрание ученых такого уровня не только обозначает современные достижения гуманитарных наук, но и закладывает направления их ближайшего развития, поэтому результаты работы ученых, представленные на этом форуме за десять лет ХХI века, несомненно, отражают приоритетные парадигмы современной лингвистики.

В работе конференции представлены исследования в таких новейших отраслях лингвистики, как социолингвистика, психолингвистика, антропологическая лингвистика, био- и этнолингвистика, нейролингвистика, компьютерная лингвистика, клиническая и юридическая лингвистика и т.д.

. Первая конференция «Язык и культура», знаменовавшая собой начало ХХI века и нового тысячелетия, сразу стала заметным событием в научной жизни России и сосредоточила лучшие силы ученых-языковедов. То, что конференция, впервые состоявшаяся в 2001 году, стала традиционным, постоянно действующим научным центром, в работе которого принимают участие российские и зарубежные представители лингвистического, культурологического, социального направлений гуманитарной науки, отмечает Президент РАН академик Ю.С.Осипов, который неизменно выступает с приветствием этого научного собрания.

Масштаб конференции, ее высокий научный уровень и многообразие научных интересов можно себе представить из количества и состава ее участников. В работе конференции традиционно принимают участие до ученых из России. Кроме России, здесь представлены научные школы более 27 стран ближнего и дальнего зарубежья, таких, как Великобритания, Корея, Австралия, Франция, Ирландия, Испания, Италия, Германия, Индия, Чехия, Польша, Хорватия, Гана, Украина, Латвия, Таджикистан, Азербайджан, Белоруссия, Армения и др.

Особая роль традиционно отводится российскими учеными проблемам русского языка, как в национальном, так и в глобальном измерении.

Доклады, представленные на секции «Русский язык в современном мире», отражают несколько направлений в исследовании этих проблем. Можно выделить такие темы, как роль и место русского языка в современном мире, соотношение понятий национальный и государственный язык с правовой точки зрения проблемы национально-русского билингвизма на постсоветском пространстве развитие языков славянской группы, взаимодействие русского и западноевропейских языков, интралингвистические изменения в системе русского языка на современном этапе его развития. Отмечая негативные изменения, которые претерпел международный статус русского языка за последние 20 лет, в частности, сокращение функций и объема его употребления в странах, входивших в бывший СССР, и странах Восточной Европы, ученые, вместе с тем, констатируют факт новых тенденций в закреплении функций русского языка в различных регионах мира в межнациональном и межгосударственном общении.

За русским языком сохраняется функция «сотрудничества» на постсоветской территории в Закавказье, Центральной Азии, а также в Монголии. В Белоруссии, Казахстане, Киргизии русский имеет статус официального наряду с государственными национальными языками.

Уникальна роль русского, например, в языковой ситуации Дагестана, где проживает население, говорящее на тридцати языках, двенадцать их которых являются литературными. Остается русский языком бизнеса в прибалтийских государствах и восточноевропейских странах. По мнению В.П.Алпатова, далеко не забыт русский язык культурной элитой в ряде государств Азии, Африки и Латинской Америки.

На глобальном уровне русский язык является одним из шести мировых языков, официальным рабочим языком ООН, Совета Европы, ЮНЕСКО и других международных организаций. Большое значение в сохранении мировой роли русского языка имеет языковая политика Российского государства. Показателями этого являются Федеральная целевая программа «Русский язык», регулярно проводимые конгрессы МАПРЯЛ и международные конгрессы по русскому языку, ежегодно проводимые на базе МГУ, международные конференции РАН-ИИЯ «Язык, культура, общество»

и т.п.

Секции «Мировые национальные языки, перспектива их развития, роль в современном обществе, процесс глобализации и судьба малых языков» и «Языковое планирование и законодательство» представляют своеобразную лингвистическую карту современного мира с его меняющимися и текучими границами, которые отражают исторические, политические, социальные, культурные и прочие действующие на нее факторы.

Особую озабоченность ученых вызывает судьба так называемых миноритарных языков, отражающих судьбу этнических меньшинств, находящихся под угрозой исчезновения под влиянием неизбежной глобализации во всех ее проявлениях. Практически во всех регионах мира на смену лингвистическому многообразию приходит стандартизация и императивная языковая иерархия. История цивилизации всегда демонстрировала языковые приоритеты как внутри отдельных стран, территорий и регионов, так и на глобальном уровне. Сегодня роль мирового стандартизированного языка неоспоримо принадлежит английскому со всеми положительными и отрицательными последствиями этого статуса. Однако большинство ученых беспокоит не столько монополизация мировой коммуникации английским языком, который вряд ли угрожает существованию большинства национальных языков, сколько «борьба»

мажоритатарных и миноритарных языков внутри разных стран и регионов.

Об этом трудно контролируемом конфликте говорили в своих выступлениях М.Ю.Десятова («Диалекты/языки Южной Италии в условиях итальянизации»), Ю.А.Стуликова («Региональные языки и диалекты Италии как языки театра»), И.И.Чантладзе («Сопоставительный анализ верхнесванских диалектов /на материале речи населения Энгурского и Кодорского ущелий Грузии/»), Д.З.Махмутшина («К вопросу о морфологической системе татарских говоров Урала»), А.С.Макарова («Диглоссия современного французского языка»), О.Л.Нуждина («Языковая политика в немецкоязычных кантонах Швейцарии: между диалектом и литературным стандартом») и многие другие.

О том, что языковая унификация за счет исчезновения диалектов и языковых «меньшинств» кроме прагматических преимуществ наносит культурный, духовный, социальный ущерб, свидетельствуют исследования ученых, занимающихся проблемами социолингвистики, этнолингвистики, лингвокультурологии, политлингвистики и других современных направлений языкознания. Примером таких исследований стали доклады Б.А.Шавхелишвили «К вопросу исследования языкового самосознания носителей различных этнических групп (на материале цова тушинского/бацбийского/ языка), Д.Н.Тухватуллиной «Проблема мотивации изучения родных языков в современных условиях», О.А.Степанова «Японский современный язык радио и ТВ как часть воспитания нации», О.В.


Николаевой «Этнические концепты в новозеландской концептуальной картине мира», И.З.Борисовой «Проблема стереотипов в языковом сознании» на примере якутского языка, В.А.Кожемякиной «Языковая ситуация коренных малочисленных народов Севера России», Л.В.Сагитовой «Конъюнктура модернизации и локальные языки: результаты культурной политики в Республике Татарстан», И.А.Меркуловой «Близость концептосфер славянских языков» и др.

Разумеется, невозможно дать однозначно положительную или отрицательную оценку как процессу глобализации в ее языковом выражении, так и стремлению любыми средствами отстоять языковую самостоятельность независимо от реальной социально-экономической и политической реальности. Однако, подводя итоги дискуссии на эту актуальную и сложную тему, хотелось бы привести мнение профессора из Великобритании, Президента Фонда языков под угрозой исчезновения, Н.Остлера о том, что миноритарные языки это живое свидетельство истории народов, по сути, главное содержание языка и культуры человечества. Однако это ни в коей мере не умаляет значимости «великих» языков, таких как английский и русский, которые перекидывают географические и политические мосты через все разногласия человеческого существования. Именно «великие языки»

воссоединяют, сравнивают и объединяют огромное разнообразие малых наций и языков. Это отзвук большого преимущества старых империй – и в этом сходство былого имперского величия с современной глобализацией. Но преимуществом это остается только до тех пор, пока оно поддерживает и оберегает существующее многообразие. Идеалом должна быть система преемственности, а не сглаживания различий с помощью парового катка.

Как и всегда, одним из самых интересных направлений исследований являются работы по «Теоретическим и прикладным проблемам лингвистики», которые отражают наиболее актуальные вопросы языковедения, интересующие специалистов сегодня. Все разнообразие тематики этого направления можно условно разделить на ряд разделов, представляющих современную парадигму лингвистического знания.

Наибольшее количество исследований посвящены описанию языка как системы и касаются как общетеоретических проблем системной организации и функционирования языка, так и отдельных его подсистем и категорий.

Холистический взгляд на языковую систему представлен А.М.Аматовым в докладе «К вопросу самоорганизации языка: энтропия, хаос, бифуркация». В самом названии очевиден семиотический генезис позиции автора, поскольку описание языковой системы дается им в терминах, изначально введенных для описания физических и информационных систем. Отмечая, что язык это система нелинейная, непредсказуемая, динамичная и сочетающая противоречивые свойства устойчивости и неустойчивости, которые автор обозначает понятием энтропии, он проводит аналогию с явлением бифуркации, которое предполагает режим обострения и перехода от одного устойчивого состояния к другому. В результате этих явлений в языке, как в любой другой синергетической системе, происходит смена языковых императивов и выход на новые пути эволюции языка вплоть до перехода в иной языковой тип. В качестве наиболее яркого примера такой системной эволюции автор приводит превращение древнеанглийского английского языка синтетического строя в современный аналитический язык.

За последние десятилетия наука добилась больших успехов в попытках совместить точные науки и лингвистику с целью создания машинного языка в широком смысле и языка машинного перевода в более узком прикладном поле деятельности. Эти попытки начались еще в середине прошлого века, задолго до глобализации, которая сделала эту проблему одной из самых актуальных на сегодняшний день. Не остались эти проблемы без внимания и на этой конференции. Обзор истории математизации научного знания в целом, и языкознания в частности, а также роль теории множеств в описании лексико-грамматических значений представила в своем выступлении «Математические методы в лингвистических исследованиях» Т.И.

Макаревич из Белоруссии.

Прикладные аспекты формализованного описания системы языка в рамках его компьютеризации и создания «интеллектуальных лингвистических систем» (ИЛС) (наряду с достаточно распространенными сегодня системами машинного перевода, информационно-поисковыми системами и другими инновационными технологиями на стыке точных - математика, информатика - и лингвистических наук) с опорой на теорию нечетких множеств нашли свое отражение в докладе О.И.Максименко «Использование нечеткой логики для оценки интеллектуальных лингвистических систем». По мнению автора, решение этой чрезвычайно сложной задачи может лежать на пути введения в формализацию языка так называемой лингвистической переменной «качество», которая поможет созданию открытой экспертной системы, позволяющей, благодаря своей открытости, получать как прогнозные, так и реальные оценки таких плохо формализуемых систем, как язык.

Многие доклады были посвящены проблемам развития отдельных языковых ярусов, категорий и функций. Сообщения Н.С. Бабенко «Функциональные сдвиги в грамматике: явление синтаксической редукции в немецком языке», Е.Н. Михайловой «Историческая перспектива грамматической традиции французского Возрождения», Ф.Ш.Акмаловой «Субкатегоризация семантической категории «состояние»: внутренние и внешние состояния», З.М.Маллаевой «Синтаксизация пространственных падежей в андийских языках», О.А.Гущиной «Понятие «этикетки» в беспредложных номинативных конструкциях в современном французском языке», Ю.В.Терешиной «Межкатегориальные связи каузативности и аспектуальности» отражают тенденции развития грамматического строя различных языков. Значительное внимание было уделено в рамках этой секции вопросам грамматической, лексической, фразеологической семантики в докладах С.В.Шустовой «Семантический синкретизм (на примере интерперсональной каузации)», Юй Шэнбо «Структурно-семантическое и культурологическое своеобразие китайской идиоматики», О.Б.Полянчук «Особенности семантического моделирования на базе производного слова» и др.

Лексическая система языка в современном ее научном восприятии все больше становится частью когнитивистики. Об этом свидетельствует большинство сообщений по лексической семантике и ее таксономии, в которых значение рассматривается в расширенном языковом пространстве (культурном, контекстуальном, интертекстуальном, этнологическом, гносеологическом и т.п.). Связь языка и мышления, значения и концепта как основа семантических исследований прослеживается в представленных на конференции работах. Трудно не согласиться с М.Ю. Беляевой («Дрейф теории словообразовательных гнезд») в том, что произошла смена приоритетных парадигм в лингвистике, и ХХI век использует достижения структуралистского подхода предшественников лишь как основу при конструировании картины мира, привлекая данные когнитологии, этно- и психолингвистики, истории и культуры. Она же отмечает, что уже намечается новое опережающее направление в описании лексической сферы языка, так называемая синергетическая теория словообразования, сосредоточенная на источниках деривационного развития, которая именуется «синергодериватологией».

Именно такой полипарадигматический подход в анализе языковых явлений обнаруживается в результатах исследований, представленных З.Я.Кармановой («Слово vs Мысль»), С.Ю.Богдановым («Пространственная концептуализация времени в английском и русском языках»), О.Д.Вишняковой («Концепты-регулятивы в западноевропейских англоязычных социумах»), И.Н.Ивашкевич («К проблеме языкового воплощения перцептивного опыта в семантике денотатных имен»), И.Ю.Кузиной («Геометрическая концептуализация пространства и способы представления размерных характеристик объекта в языковой измерительной системе»), М.Н.Лату («Характерные особенности и принципы построения когнитивной модели терминосистемы «История военных отношений»), Е.А.Монастырской («Лексико-семантические поля ментальности и негативных эмоций гнева, страха и горя в селькупском языке»), Ч.Г.

Гогичева («Роль гештальта в семантике идиом») и других.

Стоит выделить еще, по меньшей мере, два направления, достаточно широко представленные в современных лингвистических исследованиях исследования в области сопоставительно-типологического языкознания и исследования психолингвистического характера, включая проблемы дискурса и речевого поведения. Характерными чертами представленных контрастивных исследований можно назвать их уклон – многие из них ставят своей целью не просто выявить алломорфизм сопоставляемых языков, но и обозначить национальную специфику языкового моделирования, речетворчества и коммуникативных стереотипов. Именно этот аспект раскрывают сообщения Е.Б.Петровой «Анализ социопрагматических факторов при контрастивном исследовании средств реализации реактивного совета в русском и английском языках», Ван Сяоцзюня «Коммуникативно прагматическая ситуация колебания и средства ее репрезентации в русском и китайском языках», В.Г.Фатхутдиновой «Специфика мотивационных отношений в словообразовательных коррелятах русского и татарского языков».

Сравнительно новым для российской лингвистики остается понятие дискурса, которое было заимствовано из зарубежной лингвистики и которое совмещает понятие связного текста и коммуникации, или иными словами, текста, погруженного в ситуацию общения. Лингвисты обсуждают единицы и приемы дискурсивного синтаксиса (выступление М.В.Беляевой «Синтаксический инструментарий дискурса»), семантическую нагрузку элементов дискурса (А.Б.Бушев «Актуализация в общественном дискурсе»), социально и профессионально обусловленную роль участников дискурса (М.Ю.Олешков «Конвенция как основа институционального дискурса»), образную природу художественного текста как средство реализации коммуникативной интенции автора (Э.А.Рахматуллина «Семантика и прагматика мифологического дискурса»).


Содержание и научный вектор исследований в этой области позволяет констатировать, что в определенной мере это направление является продолжением и развитием теории иллокутивных актов в новом научном контексте.

Одной из центральной тем в парадигме современного интегративного научного знания стала проблема национальной языковой идентичности в контексте культуры. Все ученые констатируют неизбежный конфликт современного общества, в котором одновременно происходят два интенсивных противоположно направленных процесса – стирание четких этнических различий, гомогенизация современного социума с одной стороны, и появление новых типов социокультурной стратификации с другой. Все это способствует созданию конфликтной среды сосуществования разных народов на общей территории. Решение этой проблемы зависит как от государства и общества в целом, так и от конкретного человека, перед которым стоит проблема выбора языковой, культурной, социальной и этнической идентификации.

Исследования в этом научном поле сосредоточены на таких направлениях, как фундаментальные исследования метаязыка культурологии, ее базовых понятий, анализ связи национальных и языковых стереотипов, опыт реальных мероприятий по решению обозначенных проблем на государственном уровне. К фундаментальным исследованиям можно отнести работы М.В.Зайнуллина «О сущности культурно-языкового кода», А.А.Аминова «Культурная и языковая идентичность в современной коммуникации», Г.Р.Галиуллина «Антропонимия татар сквозь призму суфийской философии», Р.О.Кезара «Язык как показатель культуры языка адангме» (Гана), М.Г.Лебедько «Вербальная и невербальная реализация стереотипов в пространстве межкультурной коммуникации», М.К.Ясменко «Символы и культурный контекст», И.Е.Карпович «Межкультурное общение и причины коммуникативных конфликтов» и др.

Прикладной аспект исследований конкретных этнокультурных и поликультурных ситуаций представлен в работе Б.М.Атаева «О мерах по сохранению языков и культур в поликультурной среде (на примере Южного федерального округа)», в котором автор предлагает создание Регионального центра языков и культур при Южном федеральном округе для исследовательской и законотворческой деятельности этого полинационального региона России. Несомненный интерес представляет исследование Б.Б.Лашкарбекова «Влияние социально-политических факторов на развитие языка и культуры ваханцев» на примере населения Памиро-Гиндукушского этнолингвистического региона, поселения которого входят в состав столь отличных друг от друга четырех государств, как Афганистан, Таджикистан, Пакистан и Китай. На этом уникальном примере автор показывает, насколько сложной оказывается проблема языковой и культурной идентификации для каждой из этих групп населения, испытывающих языковое, культурное и социально-политическое влияние каждого из этих государств и при этом сохраняющих свою этническую и языковую общность.

В большой мере эта тематика перекликается с тематикой направления «Проблемы социолингвистики и психолингвистики», также традиционно представленного на конференции, поскольку культура естественным образом отражает каждый социум в зеркале этнического кода. Цивилизационные критерии развития общества непременно находят свой отклик в его языке, что подтвердило исследование Н.Г.Шубиной «Взаимодействия разных форм национального языка как фактор развития новых языковых явлений». Автор приводит не только более очевидные примеры архаизации лексики, связанные с изменением образа жизни, которые, как правило, лежат на поверхности, но и менее подверженные изменениям грамматические формы, такие как падежные. Подобные исследования делают очевидным тот факт, что литературный вариант языка вытесняет диалектные формы параллельно с процессом урбанизации общества.

История сосуществования многочисленных народов и этнических групп на территории бывшего СССР стала не только источником многих социолингвистических исследований судьбы этих языков на постсоветском пространстве, но и предметом сравнительного анализа на европейском и глобальном уровне как историческая модель полилингвального общества, имеющая как отрицательные, так и положительные черты. Об этом пишут Т.Б.Крючкова («Языковая политика ЕС – повторение пути СССР?»), К.И.Кучеренко («Влияние общественно-политических изменений в СССР конца 80-х – начала 90-х гг. на развитие русского языка»), Г.-Р.А.-К Гусейнов, А.Л.Мугумова («Тюркские и русский язык в истории языковой ситуации Северо-Восточного Кавказа середины ХIХ –первой трети ХХ в.»), В.Ю.Михальченко («Функциональная классификация языков мира: языки России»), Л.С.Заморщикова («Образ мира народов Севера и арктическая цивилизация»).

Анализ влияния социальных, политических, профессиональных, юридических, исторических и других внешних и внутренних факторов на положение, распространение и развитие языка в различных странах и регионах мира был представлен Р.Гусман Тирадо из Испании и З.М.Габуниа из Кабардино-Балкарии «Современная глобализация и проблемы малочисленных языков в лингвистике ХХI века», а также в работах Т.И.Ретинской «Территориальные разновидности профессиональных арго (на материале арго французских виноградарей и виноделов), Т. Тектена «Турецкое Лингвистическое общество и его влияние на турецкий язык», А.Н.Шаматова «Роль Шелкового Пути в формировании центральноазиатско южноазиатского языкового ареала», О.В.Даниленко «Реализация коммуникативных стратегий в предвыборном партийном дискурсе современной Украины», Т.А.Бурковой «Антропонимные именования в жаргоне военных (на материале немецкого языка)».

К особому разделу социолингвистических исследований стоит отнести работы, исследующие совершенно новый аспект языковой субкультуры, социальная природа которого имеет вненациональный и внегосударственный характер и связана с понятием информационной культуры личности. Речь идет о формировании определенного функционального стиля, опирающегося на специальную терминосистему, знание которого необходимо современному человеку, живущему и общающемуся в условиях новых технологий, включая виртуальное пространство. Работы в этой области представляют несомненный интерес как перспективное и активно развивающееся направление коммуникации, которое выводит языковые контакты на новый, не ограниченный территориями и странами, уровень.

Этой теме посвятили свои выступления И.С.Соколова «Лексическая культура как составляющая информационной культуры личности (на примере предметной области «Нанотехнологии»), И.М.Беляков «Проблемы восприятия креолизованного текста баннерной рекламы Интернета», Л.П.Сон «Виртуальная интеракция и формирование Интернет-культуры».

Остаются в центре внимания ученых и интегративные исследования в области психолингвистики, которые позволяют раскрыть механизмы языкового воздействия на аудиторию, включая манипулятивые, конструктивные и деструктивные. Анализ подобного рода языкового воздействия представили М.Р.Желтухина («Механизм воздействия политической рекламы в массмедиа»), О.Ю.Ефимова («Молчание как элемент культуры и коммуникации»), Е.В.Максимюк («Психолингвистические аспекты формирования образов мира в языковом сознании»), А.А.Сухинина («Метафора как феномен речевого воздействия в политическом дискурсе») и ряд других. Одно из самых современных интегративных научных направлений, имеющих большое прикладное значение, - нейролингвистика – была представлена ученым из Индии А.Анандом в его докладе «Анализ производства и понимания речи хиндиговорящего больного, страдающего одним из типов афазии».

Тесно связанными с вопросами языка и культуры всегда оставались проблемы перевода как средства обеспечения межкультурного взаимопонимания и восприятия ценностей мировой культуры. Направление «Проблемы перевода и лексикографии» объединило интересы письменных и устных переводчиков, лексикологов, стилистов, литературоведов. Несмотря на достаточно распространенную точку зрения, что каждый перевод является «авторским» и не поддается общим закономерностям, есть сторонники теории перевода, которая предполагает наличие фундаментальных принципов, которым должны подчиняться любые виды перевода.

Теоретические проблемы перевода обсуждают Б.А.Илсов («Перевод как явление билингвизма»), А.Н.Злобин («Когнитивное форматирование перевода как многоаспектного знания»), А.В.Зернов («Когнитивно концептуальные проблемы перевода»), И.В.Бреус («Когнитивный аспект перевода»), Ю.В.Артемьева («Особенности перевода художественных текстов»), В.В.Алимов («Лингвистическая интерференция и перевод»). Но гораздо большее число авторов предлагают эмпирический подход к решению как отдельных лингвистических проблем и переводческих технологий (доклады Ж.Е.Николаевой «Техника перифразы как характеристика элитарной культуры», Е.А.Андреевой «Немецкие идиомы фразеосемантической группы «жизнь» и их соответствия в русском языке», И.Ж.Едиханова «Транслитерация в разножанровых произведениях (на материале татарско-русских переводных текстов)», Р.Гусман Тирадо «Категория состояния в русском языке и проблемы ее перевода на испанский», Н.И.Жабо «Проблемы перевода выражения «zero house» в русском и французском языках в терминологии экологической тематики» и др.), так и опыт переводческой работы с произведениями конкретных авторов (доклады И.Ранцато «Том Стоппард переводит Антона Чехова», Р.Божич-Шейич «Андрей Платонов в переводах на хорватский язык», А.Абдуазизова «О переводах стихов Алишера Навои на русский язык», В.К.Чернина «Godiva А.Теннисона в России, А.С.Зурабян, К.А.Оганесян «Творческие особенности переводов В.Брюсова из французской поэзии», Э.Ф.Нагуманова «Поэтика переводов стихотворений С.Есенина из цикла «Персидские мотивы» на татарский язык» и т.п.).

Обсуждение проблем лексикографии констатирует активизацию лексикографической деятельности в России, связанную как с развитием лингвистики и появлением новых типов словарей (таких, как идеографические), так и с процессом демократизации общества, что привело к изменению словарной традиции и значительному расширению ее границ.

Хотя в целом такая активность является вполне объяснимой и логичной, однако, как отмечает в своем докладе «Объекты лексикографии: обзор современных словарей» О.В.Ломакина «не все словарные опыты отличаются добротностью и полезностью, новизной, аутентичностью». Учитывая появление за последние годы огромного количество не вполне профессионально сделанных словарей, особенно по разговорной, жаргонной и табуированной лексике, сленгу и другим «демократическим» слоям лексики, нельзя не согласиться с выраженной в этом докладе точкой зрения.

О роли словарей в укреплении и расширении межкультурных связей и культурного посредничества говорили в своих выступлениях А.Ш.Юсупова («Роль и место двуязычных словарей ХIХ века в проекции современной лексикографии»), Э.К.Собиров («Таджикские словари ХХ и начала ХХI века»), Х.Ч.Пане из Индии («Роль словарей при переводе»), Е.К.Молчанова («Проблемы лексикографии языка иранских зороастрийцев»), В.А.Вострецова, Е.В.Минина («К проблеме фиксации новых слов толковыми и двуязычными словарями») и О.А.Никитина («Некоторые вопросы концепции немецко-русского словаря неологизмов»).

Наиболее филологической в широком смысле слова стала секция «Литература и искусство на рубеже столетий: исторические судьбы и перспективы».

Попытки нового осмысления классической, в том числе народной, литературы, возможности ее анализа в рамках современных научных теорий, а также интерес к новым литературным формам и направлениям отразили работы ученых из разных уголков планеты. К этой группе докладов можно отнести исследования филолога из Ганы Дж.А.Абабила «Литературные приемы в текстах религиозных возлияний на фарефарском языке», О.В.Глебовой из Польши «Автор и художественная деятельность в романе Дж.М.Кутзее «Осень в Петербурге», З.К.Кусаевой из Осетии «Драматургический опыт К.Л.Хетагурова как интертекстуальное явление (к проблеме билингвизма в литературе), российских ученых, специалистов по мировой литературе. Исторический экскурс в литературу Японии, и ее роль в мировой литературе сегодня представил Ю.Е.Бугаев в докладе «Японская литература после реставрации Мэйдзи». Автор отмечает, что настоящее открытие литературной Японии миру произошло в конце ХIX века, и если вначале она испытывает определенное влияние западной литературы, то в дальнейшем завоевывает свое неповторимое место в мировой литературе, что подтверждается не только огромной популярностью таких ее авторов, как Абэ Кобо, Мураками Харуки и других, но и несколькими Нобелевскими премиями, присужденным японским писателям в ХХ веке.

Общефилософские, культурологические, социально-исторические и гуманитарные аспекты литературоведения нашли отражение в выступлениях И.М.Удлер «Взгляд на афроамериканские невольничьи повествования из ХХI века», З.А.Велиева «Пространство и время в литературе конца ХХ века, И.В.Жуковой «Литература японских канадцев на рубеже ХХ-ХХI вв. и ее мировое значение», А.Н.Мыреева «Религиозно-философские искания в якутском романе на рубеже столетий», Л.А.Мальцева «Практический экзистенциализм: польская модель», Я.В.Погребной «Формы времени в космосе В.В.Набокова», Я.В. Сарычева «Конец русской литературы на рубеже XIX-XX и XX-XXI вв.», Т.Л.Селитриной «Глобализация мировой культуры» и ряде других.

Естественно, изучение исторической перспективы развития литературы не может обойтись без исследований в области жанров и направлений. В этой группе представленных работ особый интерес вызвали исследования, посвященные формированию новых литературных путей и методов, о которых рассказали Ф.А.Абилова («Роман П.Акройда Лондонские сочинители как филологический роман»), О.В.Вдовиченко («Традиция использования приемов абсурда драматургии Д.Хармса в русской постмодернистской литературе»), И.К.Вовчаренко («Эпатаж – культурологический феномен начала ХХ века: становление авангарда»), Ю.Н.Галатенко («Авторская маска и обман читательского ожидания в современной итальянской литературе»), Е.М.Ефремовой («К проблеме изучения системы лирических образов в аспекте жанровой типологии»), Г.В.Кучумова («Феномен вуайеризма в немецкоязычном романном дискурсе 1980-2000-х гг.»), Н.А.Левитская («Новый реализм в современной прозе»), О.А.Толстых («Традиция и эксперимент в современной английской прозе:

неовикторианский роман»), Е.П.Тарнаруцкая («Формы и функции перехода границ в постмодернистском романе конца ХХ в. (на материале романов Джона Барта)») и т.п.

Содержание многих докладов можно объединить такой общей темой, как диалог культур. Исторически литература осуществляет миссию межкультурного и межнационального общения на индивидуальном уровне гораздо успешнее и глубже, чем многие общественные институты. Именно эта часть культуры находит такие точки соприкосновения в мировоззрении, менталитете, культурных этнических кодах разных народов, которые не поддаются привычным стереотипам, и сближают их лучше любых других способов. Об этой стороне литературного взаимодействия и взаимопроникновения говорили Л.Н.Давыдова («Русские хокку Серебряного века и проблемы освоения классических форм японской поэзии»), Н.Т.Пахсарьян («Вариации образа Мольера в творчестве М.А.Булгакова»), Н.Шром («Русская литература балтийской диаспоры»), Т.Н.Васильева («О поэтике твердых форм в якутской лирике»), Т.Н.Андреюшкина («Немецкий венок сонетов на рубеже столетий: основные темы и формы»).

Ряд исследователей предлагает рассмотрение таких литературных текстов, которые представляют собой своеобразный симбиоз разных семиотических систем, когда текст сочетает вербальный и визуальный способы выражения смысла. Таковы, например, произведения, сопровождающиеся иллюстрациями самого автора или художника-соавтора.

Об этом были доклады А.В.Акинина «Рисунок как текст: автоиллюстрации у Б.Поттер, А.де Сент-Экзюпери и Т.Янсон», П.А.Аксенова «Иллюстрации Гюстава Доре к символической поэме Эдгара По Ворон». Более глубокие историко-религиозные корни подобного семиотического единства раскрывает в своей работе «Повесть о Петре и Февронии Муромских в слове и иконе: синтез искусств» А.Г.Клюс, который анализирует уникальный пример иконографии, в котором лаконичный структурированный образ иконы теряет свой смысловой центр в виде изобразительного лика и превращается в многословный рассказ с чертами реалистического повествования.

Диахроническую связь проблем языка, культуры и общества, которая прослеживается на протяжении истории человеческого общества, обсуждает секция «Общие вопросы истории, археологии и лингвистики». Роль универсализма в языке, заложившего основу для философского направления в лингвистике эпохи средневековья и сыгравшего большую роль при формировании теории языкового дуализма, анализируют в своем докладе «Универсальное и специфическое в средневековой лингвистической традиции» И.И.Валуйцева и Г.Т.Хухуни.

Многие ученые проводят исследования, показывающие историческую связь лингвистики с философией Востока и Запада (доклад С.А.Тулеубаевой «Аль-Фараби и вопросы философии и теории языка»), религией и теологией (доклады Ю.А.Бычкова «Оптинские старцы в духовно-нравственной жизни русского народа», М.Н.Холбекова «Эпоха Средневековья и мусульманский Ренессанс», Е.Ю.Стрельцовой «Иудейский компонент в культуре Испании»), топонимикой и ономастикой (доклады Г.К.Хадиевой «Стратиграфия ойконимов Казанского ханства», Р.Г.Жамсарановой «Историческая лакунарность в аспекте онимии Восточного Забайкалья», антропологией (доклад Е.Б.Гусыниной «К вопросу о переводе официальных антропонимов в древнеанглийских и среднеанглийских памятниках письменности», С.М.Степанянца «Разрушительное воздействие новоармянского языка – ашхарабара – на армянскую нацию»), археологией и этнографией (сообщение Ю.К.Кокориной «Опыт создания первого археологического словаря на русском языке /1864-1875/», А. Шрома «Исторический нарратив музея города: к проблеме этнокультурной идентичности», И.Ф.Янушкевич «Диахронические изменения в лингвосемиозисе трудовой деятельности раннеанглийского Средневековья»).

Именно из таких исследований становятся очевидными источники формирования современных направлений на стыке наук, таких как лингвистическая когнитология, этнолингвистика, антропоценрическое языкознание, лингвотопонимика, лингвокультурология и пр.

Вопросы, связанные с общественной ролью языка, национальной языковой политикой, проблемами выживания малых языков и ролью глобализации в лингвистике и культуре всегда были в центре внимания конференции, начиная с первых лет ее работы. Немаловажным дополнением к этому кругу проблем явилась в 2009 году работа ХI секции, впервые выделившей общественную составляющую гуманитарной науки в специальную сферу обсуждения, сосредоточившую полемику на самых актуальных аспектах гуманитарного научного знания, непосредственно и опосредованно связанных с социально-политическими и экономическими сферами жизни.

Суть проблем, обсуждавшихся на всех остальных секциях, так или иначе ставящих во главу угла язык в его феноменологическом, социальном, историческом и культурном воплощении, неизменно затрагивала общество по формуле «язык - общество». Секция «Актуальные вопросы жизни современного общества. Бизнес и коммуникации в глобализующейся экономике» представила это соотношение в обратном порядке и тем самым предоставила возможность вывести на первый план не столько филологические и лингвистические аспекты этого взаимодействия, но и прагматику общественной роли языка в реальной жизни современной России. Тематика подсекций говорит сама за себя: 1. Инновационные приоритеты России;

2. Бизнес-коммуникации в глобализующейся экономике;

3. Роль и место России в диалоге мировых культур;

4. Образ Российской федерации и других стран СНГ в зарубежных СМИ.

Секция предоставила слово не только специалистам в области языкознания, но и представителям других направлений гуманитарных наук.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.