авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ СТАРОРУССКИЙ ФИЛИАЛ ГОУ ВПО «САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ...»

-- [ Страница 10 ] --

Итак, в самом общем виде, как мы его определяем, локальный текст - это выделенный автором для описания/интерпретации сектор культурного пространства, связанный с конкретным местом его Там же, С.14.

Гоголь Н.В. Пьесы. – М.: Правда,1983. – С.125.

бытования и рассматриваемый как сложившуюся и оформленную знаковую систему, органично подвергающуюся метафоризации.

Понятно, что это довольно общее определение, которое должно быть соответствующим образом в дальнейшем объяснено/прокомментировано.

Кроме того, на наш взгляд, уместно будет также сказать, что в изучении теории о субъективном «освоении» культурного пространства в рамках того или иного локального текста, речь сейчас должна идти не столько о «прямом» изучении этого культурного пространства (что явно доминирует в сегодняшней исследовательской практике), а о методиках, технологиях этого процесса.

РУССКАЯ КУЛЬТУРА 18-19 ВЕКОВ КАК ЭТАП ФОРМИРОВАНИЯ РОССИЙСКОГО ЦИВИЛИЗАЦИОННОГО ТИПА Лисицына Надежда Фёдоровна, к.ист.н., доцент, Старорусский филиал Санкт-Петербургского Государственного университета сервиса и экономики Русская культура XVIII века — это постепенный переход от древнерусской культуры к культуре Нового времени (русская классическая культура XIX века). Началом перехода явились петровские реформы, результатом которых стала секуляризация культуры (светский характер культуры). Реформы расчленили русскую "культуру-веру" на "культуру" и "веру", то есть на две культуры: светскую и религиозную. При этом религиозная часть культуры уходила на периферию национально культурного развития, а светская культура укоренялась.

Концепция петровских реформ предполагала развитие естественных и технических наук, материального производства, приоритет вещи вместо приоритета слова и словесного этикета, которые выступали, как правило, в форме шаблонного религиозного мышления.

Русская культура XVIII века начала проникаться принципом историзма: история стала восприниматься не как предопределение, не как застывшая вечность, но как результат участия человека в ходе событий, итог сознательных действий и поступков людей, как поступательное действие от прошлого к будущему.

Однако петровские реформы были неоднозначным и противоречивым процессом, так как проходили в условиях социокультурного и религиозного раскола страны, который сами и спровоцировали.

Россию, с глубоко укоренившейся архаикой, патриархальностью и средневековым христианским мышлением, Петр I заставил решительно шагнуть в новое время. Отсюда и чрезвычайная хрупкость преобразований и непредсказуемость хода историко-культурного развития в России XVIII века. Отсюда и формирование ряда "оппозиционных пар" в российском социокультурном процессе X V I I I – XIX веков.

В X V III веке наметились две соперничавшие тенденции развития России, представленные "помещичьим" меньшинством (культурной элитой) и консервативно настроенным большинством ("непросвещенной" массой), то есть между прозападнически настроенными поборниками реформ и "почвенниками", которые отстаивали самобытный путь развития.

Идеи либерализма и западнических реформ нередко исходили из властных структур;

представителей этого направления стали называть "западниками". Охранительно-консервативные и национально почвеннические настроения исходили "снизу", совпадая с настроениями большинства провинциального поместного дворянства и народных масс;

представителей этого направления стали называть "славянофилами".

Реформы "сверху", по сути, еще более подчеркнули и усилили различие между "благородным" сословием и "подлыми людьми" (основной массой крестьянского населения), эти различия выражались в образе жизни и стиле мышления. С одной стороны – вестернизация (западный образ жизни) и стремление к просвещению, в начале поверхностному, а затем глубокому гуманитарному образованию;

с другой стороны – консервативные традиции, усиление крепостного права и практически сплошная неграмотность.

Реформы проводились командно-деспотическим способом, а их результаты получили отражение в явлении, которое получило название "демократия несвободы";

суть этого явления заключалась во внешней демократизации (вестернизации) жизни, а результатом явилось укрепление абсолютизма восточного типа. К концу XVIII - началу XIX века в России оформилась оппозиция абсолютизма в лице просвещенного дворянства и творческой интеллигенции. Представители просвещенного дворянства в 1825 году открыто выступят против абсолютизма. Но гораздо более чем открытое выступление против самодержавия занимали умы оппозиции нравственно-религиозные, эстетические и социально-политические проблемы: пути нравственного совершенствования общества, исправления нравов, значительность человеческого существования и человеческой личности, правомерность элитарного положения дворянства в обществе (А.

Кантемир, М. Щербатов, Н. Новиков, П. Радищев, Д. Фонвизин, Н.

Карамзин и др.).

В результате таких процессов к концу XVIII века дворянская культура раскололись на два крыла: консервативно-охранительное, являвшееся опорой абсолютизма, и либеральное, характеризовавшееся неприятием официальной церкви и просвещенного абсолютизма, который допускал пренебрежение к личности и крепостное право.

Русская культура XIX века на первых этапах развития характеризуется пробуждением национального самосознания русского народа. Н.М.

Карамзин предложил читающей русской публике "Историю государства Российского", которая стала нужным и своевременным произведением, так как поставила проблему национальной самоидентичности культуры (самоосознания). Следом за Н.М. Карамзиным шел А.С. Пушкин, он попытался определить специфику русской культуры, по его мнению, она состоит в универсальной способности отображать в себе идеи и образы других культур – западных и восточных.

"Взорвал" ситуацию относительного "равновесия" в общественно политической мысли П.Я. Чаадаев, написав "Философические письма" (1828-1831). В них он заявил, что Россия не принадлежит ни к Западу, ни к Востоку, она не входит в состав человечества, а существует лишь для того, чтобы дать миру какой-нибудь урок. Россия, по его мнению, занимается слепым, поверхностным и часто бестолковым подражанием другим народам;

в крови у русских есть что-то такое, что отвергает всякий настоящий прогресс. Иными словами, Россия, в трактовке П.Я. Чаадаева, – это культурная периферия, стоящая вне всемирной истории, вне логики развития мировых цивилизаций.

Категорическая точка зрения П.Я. Чаадаева расколола окончательно общественно-политическую мысль России на западничество и славянофильство.

К середине XIX века хроническое противостояние консервативных и демократических сил в русской культуре приобрело характер оппозиции дворянской и разночинской культур. Отражено это противостояние было в литературе и литературной критике. Литература и литературная критика брали на себя функции тех сфер культуры, которые по политическим, цензурным и другим причинам не могли развиваться свободно и открыто:

философии, общественной мысли, особенно это касалось политической мысли.

К середине XIX века все культурные процессы в России резко политизировались. Идеологи консервативно-охранительного направления делали ставку на политическую и идейную цензуру. Граф С. Уваров предложил в качестве официальной идеологии триаду – самодержавие, православие, народность. Последнее трактовалось как патриархальное смиренномудрие, покорность властям, верность преданию. Радикальные интеллигенты, напротив, призывали к народному бунту и самоуправлению народа, к народному творчеству (В. Белинский, А. Герцен, Н.

Чернышевский, Н. Добролюбов, Д. Писарев и др.). Все споры консерваторов и радикалов нашли отражение в литературе, литературной критике и публицистике.

Русская классическая литература (А. Пушкин, Н. Гоголь, Л. Толстой, Ф. Достоевский) сделала попытку сыграть роль стабилизатора культуры.

Писатели, посредством художественных образов, предложили мировоззрение, которое объединяло демократизм и консерватизм, радикализм и реакционность, то есть тесное сближение взаимоисключающих противоположностей, а не «снятие» противоречий в нейтральном третьем, например, в открытой борьбе, которая на русской почве чаще выливалась в кровавый бунт.

Однако литературные критики-радикалы отвергли концепцию гармоничного развития культуры. Д. Писарев, например, называл А.

Пушкина «старым литературным кумиром», который не способен анализировать великие общественные и философские вопросы времени.

По мнению критика, вместо героев «Бахчисарайского фонтана» пришли герои «Что делать?» Н. Чернышевского и Базаров («Отцы и дети» И.

Тургенева).

К концу XIX века две линии поведения, ярко проявившие себя в словесности (литература, литературная критика, публицистика), пришли к логическому завершению. Литературная критика положила начало народничеству, которое влилось в социал-демократическое движение, из которого в свою очередь выросли большевики. Русская же литература конца XIX века и начала XX века была полна эсхатологическим (ощущение кризиса, гибели культуры) мироощущением (А. Блок, Н.

Гумилев, И. Северянин, А. Ахматова и др.).

Разрешилось противоборство этих двух направлений в социокультурном взрыве 1917 года.

Вывод: по мнению ученых, менталитету (своеобразию) русской культуры свойственна двойственность, культура не имеет «середины», тяготеет к взаимоисключающим крайностям. Особенно это проявилось в русской литературе XVIII – XIX веков.

Каждая половина в различные периоды истории России утверждалась за счет полемики, спора, а подчас и войны со своей противоположностью, «победа» одной уже предопределяла ее будущее поражение. Можно сказать, что российский цивилизационный тип характеризуется наличием бинарных оппозиций, а также способностью воспроизводить глубоко ускоренную социокультурную нестабильность. Иными словами, российский цивилизационный тип стремится к преодолению противоречий, но через «победу» одной из противоположностей, одной из половинок.

Такая полярность вызывает потребность в единстве, в социокультурной полноте, но эта потребность часто реализуется в идеале, утопии, в творческом воображении (русская классическая литература XIX века, например). В различные эпохи развития культуры раскол пытались преодолеть разными социокультурными факторами: в средневековый период – при помощи христианской картины мира;

в XIX веке посредством словесности;

в XX веке через политический сверхцентрализм.

В настоящее время русской культуре предоставляется возможность от бинарного типа перейти к европейскому, который приспосабливает идеал к реальности и выражен в практицизме и нормативности.

Список литературы 1. Кондаков И.В. Введение в историю русской культуры: учеб. пособие.

– М.: Аспект-Пресс, 1997. – 687 с.

2. Очерки по истории мировой культуры: учеб. пособие / под. ред. Т.Ф.

Кузнецовой. – М.: Языки русской культуры, 1997. – 496 с.

ЛИТУРГИЧЕСКИЕ ТРАДИЦИИ СТРАСТНОЙ СЕДМИЦЫ В РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ Гаричева Елена Алексеевна, д.филолог.н., доцент, Новгородский филиал Российского Государственного Гуманитарного университета Страстная седмица или Страстная неделя посвящается Церковью воспоминанию о страданиях, смерти и погребении Господних. Это особое время приготовления к Воскресению Христову. В Великий Четверг осуществилась Евхаристия Апостолов. В древней Церкви в Великую Субботу крестили оглашенных25. Именно поэтому в русской словесности с самого начала своего существования возникла традиция обращаться к событиям Страстной седмицы. Так, в слове Кирилла Туровского ««О снятии тела Христова с креста» (XII век), адресованном тем, кто только что крестился, описываются евангельские события Великой Пятницы, Субботы и Воскресения. При его составлении Кирилл Туровский, по замечанию И.П.Еремина, «опирался на гимнографический образец – на приуроченный богослужебным уставом к Великой Пятнице канон Симеона Метафраста»26.

Древнерусский жанр торжественного слова включен в литургическую традицию – это проявляется в тематике, композиции, лексике, мелодике и ритмике произведения. Главная тема произведений, создаваемых в русле этой традиции, - духовное восхождение, преображение. Композиция произведений соотносится с композицией Страстной седмицы: первые три дня – приготовление к Страстям Никольский А., протоиерей. Страстная и Великая седмица. Евангельская история и богослужение каждого ее дня / А. Никольский. М.: Благовест, 1997.

Еремин И.П. Лекции и статьи по истории древней русской литературы / отв. ред. Н.С.

Демкова. Л.: ЛГУ, 1987. С. 231.

Господним (ожидание, покаяние, страдание, искупление), Великий Четверг – Тайная Вечеря, таинство Евхаристии (преображение), Великая Пятница и Великая Суббота – воспоминание о Страстях Господних и ожидание Воскресения, обретения Царствия Небесного. На лексическом уровне обнаруживаются аллюзии к богослужебным текстам. Мелодико ритмический рисунок такой же, как в гимнографии, - восходит к библейским текстам. Г.М. Прохоров утверждает, что своими корнями древнерусская и византийская литургическая поэзия уходит в сиро палестинскую и греко-эллинистическую культурную почву, стихообразующим элементом является интонация. Особенности молитвословного стиха - инверсия, синтаксический параллелизм, анафоры28. В жанре торжественного слова звучат интонации хвалы (мелодическое движение восходящее) и прошения, моления (нисходящее мелодическое движение).

Древнерусскую литургическую традицию продолжают поэты XIX – XX веков: Е.Растопчина «Возглас», А. Жемчужников «У всенощной на Страстной неделе», К.Р. «На Страстной неделе», А. Ахматова «Распятие»

(«Реквием»), Б. Пастернак «Магдалина», «Гефсиманский сад», Н.Тряпкин «Мать» и др. Кроме того, аллюзии к Страстной седмице содержатся в таких полифонических произведениях, как «Преступление и наказание», «Братья Карамазовы» Ф.М.Достоевского, «Голубая звезда» Б.К.Зайцева, «Солнце мертвых» И.С.Шмелева и др.

В стихотворении Великого князя Константина Романова (К.Р.) «На Страстной неделе», написанной в Страстную Среду в 1887 году, в первой строфе цитируется тропарь (глас 8-ой), который звучит в первые три дня Страстной седмицы: «Жених в полуночи грядет!»29 В этой же строфе вспоминается притча о мудрых девах, которые ждали Жениха с зажженными лампадами (ей посвящен седален по 1 стихословии, глас 4 ый, который звучит на богослужении в Великий Вторник: «Жениха, братие, возлюбим, светильники свои украсим…»). Здесь преобладает проповедническая интонация (назидания): «Но где же раб его блаженный, Кого Он бдящего найдет И кто с лампадою возжженной На брачный пир войдет за Ним?»

Вторая и третья строфа – это моление с интонацией прошения. Здесь цитируется Екзапостиларий, который звучит на богослужении в Великий Прохоров Г.М. К истории литургической поэзии: гимны и молитвы патриарха Филофея Коккина // История жанров в русской литературе X-XVII вв. ТОДЛР. Т.

XXVII / отв. ред. А.М. Панченко. Л.: Наука, 1972. С. 124.

Там же. С. 130.

Слово и дух: антология русской духовной поэзии (X-XX вв.) / сост., подгот. текстов, вступ. ст. и коммент. проф. И.А. Чароты. Минск: Свято-Елисаветинский женский монастырь, 2010. С. 349 – 350. Далее цитаты даются по этому изданию, в скобках указываются страницы.

Понедельник: «О, боже, просвети одежду Души истерзанной моей, Дай на спасенье мне надежду Во дни Святых Твоих Страстей!»

Последняя строфа содержит аллюзии к Господней молитве, которая звучит в храме во время литургии верных перед причастием: «Врагам не выдам тайны я, Воспамянуть не дам Иуду Тебе в лобзании моем, Но за разбойником я буду Перед Святым Твоим Крестом Взывать коленопреклоненный: О, помяни, Творец вселенной, Меня во Царствии Твоем!»

Кроме того, здесь есть аллюзии к Экзапостиларию, который звучит во время богослужения в Великую Пятницу: «Разбойника благоразумного во единем часе раеви сподоби еси, Господи: и мене древом крестным просвети, и спаси мя». Молитва благоразумного разбойника была услышана Христом и стала началом его воскресения: «И сказал Иисусу:

помяни меня, Господи, когда придешь в Царствие Твое! И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю» (Лук. 23: - 43). Таким образом, композиция стихотворения К.Р. строится по принципу духовного восхождения и содержит аллюзии к богослужениям Страстной седмицы, начиная с Великого Понедельника и заканчивая Великой Пятницей.

В стихотворении Н. Тряпкина «Мать» (1993) вспоминаются события Великой Пятницы, используется синтаксический параллелизм: Распятие Иисуса Христа и со-распятие Пресвятой Богородицы соотносится со страданиями Руси и ее любящего сына. Метафора «свеча земли», которая традиционно соотносится в православной культуре с Пресвятой Богородицей (в гомилиях Григория Паламы) у Н. Тряпкина становится метонимией - переносится на русскую землю, которая является уделом Пресвятой Богородицы. Здесь используется стихира канона Великой субботы, глас 5-ый («Симеоном бо предреченное в церкви днесь собыстся.

Мое сердце оружие пройде: но в радость воскресения Твоего плач преложи»): «Никто не знал, что у Подножия В грязи, в пыли, Склонилась Мать, Родительница Божия –Свеча земли. Кому повем тот полустон таинственный? Кому повем? Прощаю всем, о Сыне Мой единственный, Прощаю всем» (523 – 524).

В прозаических полифонических произведениях, где самосознание героя выражается в его звучащей речи, также сохраняются литургические традиции. В романе Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание»

(1865) Мармеладов в трактире, обращаясь к Раскольникову, рассказывает о дочери Соне и утверждает ее грядущее спасение, вспоминая события Великой Среды: «И скажет: «Прииди! Я уже простил тебя раз… Простил тебя раз… Прощаются же и теперь грехи твои мнози, за то, что возлюбила много…». И простит мою Соню, простит, я уж знаю, что простит….». Затем он говорит о прощении таких, как он, поскольку «ни единый из сих сам не считал себя достойным сего…» (21). Заканчивается его слово цитатой из Господней молитвы, которая звучит во время литургии верных перед причащением: «Господи, да придет царствие Твое» (21).

В повести Б.К. Зайцева «Голубая звезда» (1918) события происходят в течение одного церковного года – от Рождества Христова до прославления иконы Нечаянная Радость. Действие разворачивается в Москве, наиболее значимые события – в московских храмах. Кульминация переживаний героев приходится на Великий Пост. Христофоров посещает Страстной монастырь и слышит чтение Евангелия во время литургии оглашенных. Машура в Великий Четверг посещает Успенский собор, церковь Двенадцати апостолов, где в прилегающей палате варят миро на всю Россию, продолжая традицию, пришедшую из Киева и Константинополя, и тоже слышит чтение Евангелия. Очевидно, что эти сцены корреспондируют между собой благодаря лексическим повторам и мелодике. В храме Машура встречается с Анной Дмитриевной и видит, как страдает эта женщина по погибшему возлюбленному. Таким образом, создается подтекст: Анне Дмитриевне прощаются грехи, поскольку она страдает и пребывает в покаянии. А сама Машура после этой встречи решается расстаться с женихом и ответить на чувства Христофорова.

Писатель показывает, как единое духовное пространство Церкви объединяет героев.

В эпопее И.С. Шмелева «Солнце мертвых» (1923) звучит тема страдания, искупления. Шмелев показывает мир в лучах заходящего солнца. Начинается эпопея в августе, во время Преображения Господня, а завершается весной, кануном Светлого Воскресения. Рассказчик «Солнца мертвых» произносит слова из Символа веры, который звучит во время литургии верных: «Чаю Воскресения Мертвых! Я верю в чудо! Великое Воскресение – да будет»31.

Герой-рассказчик в саду вспоминает о Христе (возникает аллюзия к Великому Четвергу) и делает выбор между временным и вечным. На рассвете герой творит молитву, принимая волю Божию, что напоминает Гефсиманское моление о чаше: «…Над горами, над городком, над всем, что на них и в них, пребывает Великий Бог, и будет пребывать вечно, и все сущее – Его Воля. Вознесите Великому молитву за день грядущий!» (74 75). В последнем предложении звучит аллюзия к евхаристической молитве, анафоре. Для рассказчика воля Божия – это необходимость Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч.: В 30 т. Т. 6. Л.: Наука, 1973. С. 21. Далее ссылки даются по этому изданию, в скобках указываются страницы.

Шмелев И.С. Пути небесные: Избранные произведения / И.С. Шмелев. М., 1991. С.

148. Далее ссылки делаются по этому изданию, в скобках указывается номер страницы.

рассказать о том ужасе, что он видит вокруг: «Я останусь свидетелем жизни Мертвых. Полную чашу выпью» (148). Рассказчик «Солнца мертвых» идет по пути духовного возрастания - это рассказ о переходе от страдания в мире к страданию о мире и о его страданиях.

Таким образом, литургические традиции Великой седмицы в русской словесности выражаются в теме страдания, искупления и преображения, на лексическом и композиционном уровне соотносятся с содержанием богослужений этой недели, на мелодико-интонационном уровне используются речевые жанры хвалы (восходящее мелодическое движение) и моления, прошения (нисходящее мелодическое движение).

ВОСТОК И ЗАПАД В ФИЛОСОФИИ СЛАВЯНОФИЛОВ Шараков Сергей Леонидович, к. филолог.н., доцент, Старорусский филиал Санкт-Петербургского Государственного университета сервиса и экономики Европейский период становления России вызвал к жизни ряд вопросов, среди которых исключительное место занимает вопрос взаимоотношений русской и западной цивилизаций. Наиболее остро проблему Востока и Запада сформулировали славянофилы. Так И. В.

Киреевский отмечал наличие западных элементов в быте и просвещении России как действительный и неустранимый факт.32 С другой стороны, он же утверждал: «Русскому человеку, напротив того, надобно было почти уничтожить свою народную личность, чтобы сродниться с образованностью западною…».33 Как итог исканий славянофилов в этой области следует назвать тезис: чтобы оставаться самобытной, Россия может заимствовать формы западного быта и просвещения, но должна сторониться западных начал. Сегодня эта мысль выражается еще короче:

брать у Запада только технологии. Но в связи с этим встает вопрос формы и содержания, сущности и явления: насколько форма свободна от содержания и возможно ли вызревшие на чуждой почве формы быта и просвещения перенести на нашу почву? Славянофилы отвечали на него утвердительно. А. С. Хомяков: «Таким образом, мы будем подвигаться вперед смело и безошибочно, занимая случайные открытия Запада, но придавая им смысл более глубокий или открывая в них те человеческие начала, которые для Запада остались тайными, спрашивая у истории Киреевский И. В. В ответ А. С. Хомякову // И. В. Киреевский. Критика и эстетика.

М., 1998. С. 153.

Киреевский И. В. О характере просвещения Европы // И. В. Киреевский. Критика и эстетика. М., 1998. С. 274.

церкви и законов ее - светил путеводительных для будущего нашего развития и воскрешая древние формы жизни русской, потому что они были основаны на святости уз семейных и на неиспорченной индивидуальности нашего племени».34 Ему вторит Киреевский: «Не в том дело, который из двух (западный и русский элементы – С. Ш.), но в том, какое оба они должны получить направление, чтобы действовать благодетельно. Чего от взаимного их действия должны мы надеяться и чего бояться».35 Им противоречит С. Н. Трубецкой: «Весь исторический опыт России показал, что нельзя брать одни плоды западной цивилизации, не усваивая их семян. И не только произведения европейской науки, искусства, литературы, воплощающие европейское миросозерцание, самая техника, которую мы прежде всего сочли необходимым заимствовать у наших западных соседей, не могла быть усвоена без того, чтобы к нам не проникло все западное просвещение, без того, чтобы весь строй нашей жизни не изменился глубоко и не приблизился к западному строю». Данной темы, так или иначе, касались практически все сколь либо значимые отечественные мыслители, писатели, публицисты. Из всего многообразия мы выберем один сюжет и сосредоточимся на одном сквозном для них вопросе: речь пойдет о типологии культур, как она отразилась в учении славянофилов;

Всякое совершенное понятие содержит такое общее, которое является законом становления всякого относящегося к этому общему единичного, то есть включает в себя момент порождающей модели.37 В понятийной паре Восток-Запад такой порождающей моделью будет движение, направленное, соответственно, вверх и вниз. В Евангелии от Луки значение Востока присваивается Сыну Божиему. Вот как описывается пророческое служение святого Иоанна Крестителя: «И Ты, младенец, наречешься пророком Всевышнего;

ибо предъидешь пред лицем Господа – приготовить пути Ему. Дать уразуметь народу Его спасение в прощении грехов их, по благоутробному милосердию Бога нашего, которым посетил нас Восток свыше, просветить сидящих во тьме и тени смертной, направить ноги наши на пути мира» (ЛК., 1, 76-79). Запад здесь не назван, но значения падения, греха, тьмы смертной противостоят Востоку, как высокое, небесное, Божественное противостоит низменному, земному, человеческому. В каноне Рождеству Христову Спаситель назван Востоком Хомяков А. С. О старом и новом. URL:

http://dugward.ru/library/nikolay1/homjakov_star_nov.html (дата обращения: 25.04.2011).

Киреевский И. В. В ответ А. С. Хомякову // И. В. Киреевский. Критика и эстетика.

М., 1998. С. 153.

Трубецкой С. Н. Противоречия нашей культуры // Славянофильство: pro et contra.

Творчество и деятельность славянофилов в оценке современников. Антология. СПб., 2009. С. 652.

Лосев А. Ф. Проблема символа и реалистическое искусство. М., 1976. С. 176–177.

Востоков. В акафисте Иисусу Сладчайшему Восток противопоставлен Западу, как Спаситель – человеческому естеству: «Спасти хотя мир, восточе востоком к темному западу, естеству нашему пришед, смирися до смерти». Таким образом, можно сделать вывод, в сакральных текстах Восток символизирует небесную сферу, Божественную, Запад связан с землей, подчиненной закону греха, грехопадения.

Понимание Востока и Запада как возводящего и низводящего начал станет смысловым пределом для западников и славянофилов с тем различием, что западники будут наделять понятие Запад положительными знаками. В частности, Хомяков определяет топос Востока и Запада: «Нам ли, с созерцательной высоты, на которую возводит нас Церковь, опускаться в топь рационализма и его утилитарных учений, выработанных расколом?

Осмелятся ли даже звать нас туда наши западные братья»?38 Говоря о церковном устройстве, мыслитель констатирует: «Так всегда учила Церковь о своем устройстве. Не от несовершенства она исходит, чтобы взойти к совершенству, нет, ее исход – совершенство и могущество, возводящие к себе несовершенство и немощь. Противоположный ход никогда не мог бы быть допущен: он нашел бы себе осуждение в слове Божием».39 Такой противоположный ход, когда небесное сводится до земного, как раз допущен в романизме. Характерно, что со стороны человека возводящее начало связано с верой, любовью и смирением:

«…мы тем самым лишили бы все человечество (если Восток ответ на призыв «западных братьев» - С. Ш.) наследия в славнейшем из его упований и похитили бы у него навсегда самую возможность веры». Именно возводящим началом положен завет: Русь Святая храни веру Православную.

Именно здесь, в отношении к культуре, проходит разделительная черта между западниками и славянофилами. И те, и другие говорили о построении христианской культуры, но акценты расставляли по-разному.

Как свидетельствует либеральный историк культуры А. Н. Пыпин, славянофилы отстаивали тезис: «Восточное христианство есть православие, отличительная черта которого есть неизменное хранение вселенского предания».41 Как мы уже говорили, мотив сохранения веры становится у славянофилов принципом мироотношения. Культура при таком подходе не обладает самоценностью. Следовательно, всякая форма культуры не может претендовать на законченность, окончательную устойчивость. А значит христианская культура как что-то свершившееся, Хомяков А. С. По поводу одного окружного послания Парижского архиепископа // А.

С. Хомяков Сочинения богословские. СПб., 1995. С. 130.

Там же. С. 141.

Там же. С. 130.

Пыпин А. Н. Славянофильство // Славянофильство: pro et contra. Творчество и деятельность славянофилов в оценке современников. Антология. СПб., 2009. С. 385.

не может быть построена в принципе, ибо всякий раз форма требует живого духа. В противном случае дело оборачивается обожествлением тварного начала. Показательно, что проблему древнерусской жизни И. В.

Киреевский видит как раз в опасности признания самоценности формы.

«Что касается до моего личного мнения, то я думаю, что особенность России заключалась в самой полноте и чистоте выражения, которое христианское учение получило в ней, - во всем объеме ее общественного быта. В этом состояла главная сила ее образованности;

но в этом же таилась и главная опасность для ее развития. Чистота выражения так сливалась с выражаемым духом, что человеку легко было смешать их значительность и наружную форму уважать наравне с ее внутренним смыслом. От этого смешения, конечно, ограждал его самый характер православного учения, преимущественно заботящегося о цельности духа». Для западников же, ориентированных на построение земного царства, признание самоценности формы является логически неизбежным: если христианская культура должна быть построена, она должна иметь и законченные общественные формы.43 Понятия свободы и прогресса потому и вводятся, что они помогают осмысливать и оценивать изменения именно формальной составляющей. Прогресс вносит момент динамики именно во внешнее, окончательно закрепляя самоценность форм. То же самое происходит с понятием свободы, когда она начинает пониматься с внешней своей стороны – как свобода общественная.

Славянофилы видели причины подобной разнонаправленности в области веры. «…Там (В Европе – С. Ш.) Церковь смешалась с государством, соединив духовную власть со светскою и сливая церковное и мирское значение в одно устройство смешанного характера, - в России она оставалась не смешанною с мирскими целями и устройством…». Из приведенных высказываний Киреевского очевидно, что славянофилы момент динамики, напротив, находили в вере. Поэтому и в основу типологии культур у них была положена вера.

Картину органичного выражения веры в формах культуры дает И. В.

Киреевский: весь древнерусский мир был пронизан «одинакими понятиями об отношениях общественных и частных», и понятия эти проистекали из одной веры.45 «Семейные отношения каждого были определены прежде его рождения;

в таком же предопределенном порядке подчинялась семья миру, мир более обширный – сходке, сходка – вечу и т.

Киреевский И. В. О характере просвещения Европы // И. В. Киреевский. Критика и эстетика. М., 1998. С. 311.

Там же. С. 275.

Там же. С. 309.

Киреевский И. В. В ответ А. С. Хомякову // И. В. Киреевский. Критика и эстетика.

М., 1998. С. 158.

д., покуда все частные круги смыкались в одном центре, в одной православной Церкви».46 Следует отметить встречное движение, условно говоря, от веры к формам и от форм к вере: вера охватывает понятия, а иерархически выстроенные миры конечной целью своего существования видят жизнь в Церкви.

Западный, романский и протестантский мир, подменили веру частным мнением, что выразилось в появлении такой духовной болезни ума, как рационализм. Соответственно, если вера суть порождающая модель для культуры Востока, то частное мнение, выразившееся в рационализме, оказывается порождающей моделью для культуры западной. «Итак, очевидно, есть существенная разница между идеею Церкви, признающей себя единством органическим, живое начало которого есть Божественная благодать взаимной любви, и между идеею западных обществ, единство которых, совершенно условное, у протестантов состоит только в арифметическом итоге известного числа отдельных личностей, имеющих почти тождественные стремления и верования, а у римлян – только в стройности движений подданных полудуховного государства. Такое различие в идее должно непременно отозваться на характере всех проявлений этих троякого рода единств, столь решительно противоположных по своим началам. Живая вера останется /…/ отличительной чертою проявлений Церкви, а рационализм /…/ наложит свое клеймо на все общественные действия двух других противоположных исповеданий». Последовательное проявление веры в культуре Востока и частного мнения в культуре Запада на всех основных ее, культуры, уровнях описывает Киреевский. Только вместо частного мнения и веры он использует понятия односторонности и цельности. «…Одним словом, там раздвоение духа, раздвоение мыслей, раздвоение наук, раздвоения государства, раздвоение сословий, раздвоение общества, раздвоение семейных прав и обязанностей, раздвоения нравственного и сердечного состояния, раздвоение всей совокупности и все отдельных видов бытия человеческого, общественного и частного;

в России, напротив того, преимущественное стремление к цельности бытия внутреннего и внешнего, общественного и частного, умозрительного и житейского, искусственного и нравственного. Потому /…/, раздвоение и цельность, рассудочность и разумность будут последними выражениями западноевропейской и древнерусской образованности». 48 Ключевым в этом высказывании является понятие цельности. Что под ним подразумевается?

Там же. С. 158.

Хомяков А. С. По поводу одного окружного послания Парижского архиепископа // А.

С. Хомяков Сочинения богословские. СПб., 1995. С. 125.

Киреевский И. В. О характере просвещения Европы // И. В. Киреевский. Критика и эстетика. М., 1998.С. 310.

В отношении человека цельность – это собирание всех разрозненных сил человека в «одно живое и цельное зрение ума». В отношении же веры и культуры – это взаимообращение веры и культурных форм: верой созидаются формы общественной жизни, а формы культуры, в свою очередь, своей целью должны видеть служение Богу. По сути, здесь мы имеем церковное поминание культуры, точнее, понимание культуры как церковной, ведь именно в Церкви между обрядом и его содержанием действует принцип взаимообращения. Это не означает призыва к воцерковлению светской культуры – речь идет о том, что церковная культура видится нормативной, образцовой для светской. Только при таком подходе форма, культура в целом не будут отрываться от веры.

Иначе мы получаем односторонность. По убеждению Киреевского, из разрыва наружных форм и веры, когда уважение к форме стало чем-то самодостаточным, произошла односторонность в русской образованности в Древней Руси. Это стало впоследствии причиной раскола и причиной появления противоположной себе односторонности – стремлению «к формам чужим и к чужому духу».49 Другими словами, «уважение более наружных форм» стало проявлением западного подхода. С этой точки зрения, к примеру, русский раскол, который принято считать движением к самоизоляции, развивался, напротив, по лекалам западных принципов. И если бы победила точка зрения протопопа Аввакума, то это означало бы капитуляцию России перед началами западной культуры и цивилизации.

Особого комментария и корректировки требует и тезис: брать западные технологии и отвергаться западных первых начал. Как следует из слов Киреевского, сам по себе такой подход также будет проявлением односторонности – начала, конститутивного для западной образованности.

Вопрос не в том, чтобы взять ту или иную западную форму, технологию, а в том, чтобы найти в них высшее начало, то начало, которое позволит действовать принципу взаимообращения веры и культуры. «Одного только желаю я: чтобы те начала жизни, которые хранятся в учении святой православной Церкви, вполне проникнули убеждения всех степеней и сословий наших, чтобы эти высшие начала, господствуя над просвещением европейским и не вытесняя его, но напротив, обнимая его своею полнотою, дали ему высший смысл и последнее развитие и чтобы цельность бытия, которую мы замечаем в древней, была навсегда уделом настоящей и будущей нашей православной России…». Соответственно, главным вопросом тут будет не качество технологий, а то, кто эти технологии применяет. Ведь только смиренному, помнящему и любящему Бога, напомним, Господь открывает искусства «окрестных Там же. С. 312.

Там же. С. 313-314.

народов». Поэтому такое значение славянофилы придавали образованности и характеру ее.

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ГУМАНИТАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ В СИСТЕМЕ ВЫСШЕГО ПЕДАГОГИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ Тимиргазиева Алина Ирнисовна, к.ист.н., ст. преподаватель, Башкирский государственный педагогический университет г. Уфа Высокий уровень советской гуманитарной науки был достигнут за счет значительного вмешательства государственных органов в эту сферу, благодаря введению планового начала. Главной функцией подавляющего большинства советской интеллигенции явилась стабилизация общественных отношений, развитие интеллектуального потенциала страны. Коммунистическое руководство продемонстрировало новый подход к образованию как к единой макросистеме. По сравнению с дореволюционным просвещением был намечен переход от элитарности к массовости, обязательности и бесплатности.

Однако достигнутые наукой очевидные и бесспорные успехи отнюдь не означали того, что советская модель управления являлась эталоном и резервы совершенствования научной деятельности были исчерпаны.

Оправданные и необходимые в 1950-60-е годы меры по повышению качества учебного процесса и развитию науки в педагогических вузах стали в дальнейшем входить в противоречие с реальными потребностями общества.

Предельно жесткая увязка функционирования общественно гуманитарных наук с решением конкретных идеологических задач стала сдерживающим фактором, который снижал плодотворность научно исследовательских работ. Сковывая инициативу ученых, строго ограничивая области исследования, эта государственная система управления гуманитарными науками стала наносить значительный ущерб развитию общественной мысли. Реальная эффективность высшей школы, в частности, общественно-гуманитарного образования, начала вызывать серьезные сомнения уже в 70-е годы XX века.

В конце XX века страна оказалась в затяжном системном кризисе, который охватывал сферы национально-государственного строительства, Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках научно исследовательского проекта РГНФ «История школьного образования на Южном Урале в советский период», проект № 10-01-84115а/У общественно-политического строя, экономики, социально-духовных отношений. Наиболее уязвимым звеном системы следует признать человеческий фактор, что стало причиной стремительного падения строя.

В условиях общего кризиса в переходный период в развитии гуманитарных наук наблюдались значительные негативные тенденции, связанные с почти полным самоустранением власти из этой сферы.

Наблюдался спад конкурса абитуриентов педагогических вузов. В российском обществе оживилась дискуссия о модернизации науки и образования, о соотношении спонтанных и регулируемых начал в развитии научной сферы и о целесообразности финансирования дорогостоящих исследовательских проектов. Определялись контуры отношения к науке, которое можно было охарактеризовать как меркантильное. Приоритет отдавался техническим вузам и научным работникам, причем, в том плане, что от них требовалась немедленная практическая отдача при выполнении подавляющего большинства проектов.

Среди студентов наблюдалось снижение познавательного интереса к гуманитарным дисциплинам. Диагностировалось опаснейшее заболевание высшей школы – целевая установка на подготовку профессионала, для которого нравственные категории оказывались «умными ненужностями».

При этом вся история педагогической мысли и развития гуманитарных наук есть история предупреждения о губительной опасности образования, лишенного нравственной, гуманитарной основы.

Консервация сохранявшихся элементов переходного периода в науке и образовании означали бы их дальнейший распад. Однако история учит нас, что развитие науки протекает непрерывно, что в науке есть внутренние механизмы самоочищения, регулирования и развития.

Поэтому процесс получения нового знания не прерывался ни на один день в течение многих тысячелетий. Одной из насущных задач, возлагаемых на гуманитарные науки, стало преодоление разрушительных начал, возвращение к здравому смыслу, гуманизму, патриотизму.

Педагогические вузы располагают значительным научным потенциалом, способным решать многие сложные проблемы гуманитарных исследований. Уже в 1992-1993 годы в высшей школе сложилась более современная, последовательная система гуманитарных и социально-экономических дисциплин. Наряду с иностранными языками и физической культурой она включила в себя содержательно обновленный курс философии, а также социологию, политологию, культурологию, экономику, историю, психологию и педагогику, которые впервые стали преподаваться на всех направлениях и специальностях вузов.

В научно-педагогической литературе развернулась полемика о проблемах учебно-воспитательной работы в вузах. Подавляющее большинство авторов утверждало: необходимо, чтобы обучение в вузе не сводилось лишь к получению предметных знаний, а вписывалось в более широкую, многостороннюю систему формирования интеллигентного человека в целом. Одной из важнейших задач гуманитарного образования становилось освоение фундаментальных ценностей, способных преодолеть кризис общественного сознания.

В данных условиях особую значимость приобретает беспристрастное осмысление советского опыта организации научных исследований в педагогических вузах. Потерять наши достижения в сфере науки и образования было бы непростительной ошибкой, так как потенциал нации изначально закладывается в этой сфере на всех ее этапах и уровнях.

Переход к очередному этапу качественного и количественного реформирования системы высшего образования может быть осуществлен на базе системного изучения предшествующих периодов.

Научно-педагогическая деятельность не может быть чисто атвономной, не нуждающейся в государственной поддержке. Эта поддержка обеспечивалась в бывшем социалистическом обществе и совершенно необходима в условиях формирующегося современного общества;

при этом важно учесть, что именно поддержка, а не диктат.

Научный труд обществоведов должен носить творческий характер, вырабатывать новые социально-гуманитарные знания, служить объективной истине. Только при таких условиях возможно обеспечение максимальной пользы для культурного развития общества и его постоянного прогресса. Еще философ И.А. Ильин писал: «Государство не смеет регулировать научное творчество…Оно не командует, а организует, и притом лишь в пределах общего и публичного интереса.

Государственная власть имеет свои пределы, обозначаемые именно тем, что она есть власть, извне подходящая к человеку. Все творческие состояния души и духа, предполагающие любовь, свободу и добрую волю, не подлежат ведению государственной власти и не могут ею предписываться…Научный труд должен носить творческий характер…»

Гуманитарные дисциплины по-прежнему призваны закладывать фундамент в формировании системы ценностей человека и общества. В массовое сознание сейчас настойчиво внедряется мысль, что духовность – это только прерогатива религии. Это не так. История науки и культуры свидетельствует о существовании светской духовности, одним из оснований которой как раз и является научное гуманитарное знание. В нем человек ищет ответы на вопросы, имеющие для него жизненное значение.

С помощью гуманитарных наук человек познает свой внутренний мир, формирует гуманистические ценности, эстетическое сознание.

В современных условиях заметно растет общественный спрос на исследования и разработки в различных областях гуманитарного знания.

Новый XXI век ЮНЕСКО объявило Веком гуманитарных наук. Западные социологи еще в 1960-е годы отмечали, что он будет веком гуманитарных наук или его вообще не будет. Это парадоксальное высказывание содержит глубокую идею о неизбежном протесте человечества против культа технократизма и прагматизма. По свидетельству специалистов западных университетов, в результате изучения гуманитарных дисциплин активизируется не только логическое, но и интуитивное, творческое начало человека, расширяется сфера эстетического отношения к миру, осуществляется гармонизация личности. Как показывает опыт ряда стран, эта структура образования дает, в конечном счете, и существенный финансово-экономический эффект. Гуманистический подъем общества – важная предпосылка возрождения гуманистического начала в культуре и образовании.

Список литературы 1. Алмаев Р.З. Школьное образование в Башкирской АССР: история, достижения, традиции. – Уфа: БГПУ, 2008. – 162 с.

2. Андреев И.Д. Пути повышения эффективности научного труда. – М.:

Наука, 1985. – 175с.

3. Пихоя Р.Г. Советский Союз: история власти 1945-1991. – Новосибирск: Сибирский хронограф,2000. – 684 с.

4. Гохберг Л.М., Шувалова О.Р. Общественное мнение о науке. – М.:

Центр исследований и статистики науки, 1997. – 92 с.

5. Каримов К.К. Наука Башкирии в строительстве социализма. – Уфа:

Башкирское книжное издательство, 1986. – 160 с.

6. Запесоцкий А.А. Высшее образование: доступное и платное // Высшее образование в России. – 2004. – №9. – 32 с.

7. Салахов М.Н. Высшее образование в Азербайджанской ССР в период развития социализма (1945-1980гг.): дис. … док. ист. наук. – Баку, 1990. – 424 с.

8. Дынкин А.А. Наука и государственная научная политика: теория и практики. – М.: Наука, 1998. – 288с.

9. Кудров В.М. К научной оценке советской экономической модели // Общество и экономика. – 1997. – №6. – 47 с.

10. История Башкортостана в XX веке / под ред. М.Б. Ямалова, Р.З.

Алмаева. – Уфа: БГПУ, 2007. – 308с.

11. Козьмина Г. Нужны ли администраторы образования // Высшее образование в России. – 2004. – №5. – 11 с.

12. Гаязов А.С., Хамитов Э.Ш., Каримов З.Ш. Европейское измерение в высшем педагогическом образовании. – Уфа: Дизайн Полиграф Сервис, 2005. – 248 с.

ОРГАНИЗАЦИЯ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ ГОРОДА ТУЛЫ В ДНИ ОБОРОНЫ ОТ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ ПО ДАННЫМ ИСТОРИЧЕСКИХ ИСТОЧНИКОВ Чугунова Наталия Васильевна, к.ист.н., доцент, Тульский государственный университет События октября-декабря 1941 г., происходившие в Тульском крае, неоднократно становились предметом пристального изучения историков.

Однако полное воссоздание картины обороны города Тулы в годы Великой Отечественной войны далеко от завершения. Архивные документы, воспоминания участников тех событий помогают восполнить наши представления о жизни осажденного города. В статье мы рассмотрим одну из малоизученных тем истории Тулы 1941 г., связанную с проблемой жизнеобеспечения населения.

В конце октября 1941 г., т. е. в первые дни боев на подступах к городу, в Туле еще не возникло очевидных проблем с жизнеобеспечением. октября 1941 г. председатель Тульского городского комитета обороны В.Г.

Жаворонков в статье «Тула взялась за оружие», опубликованной в газете «Правда», утверждал, что «город живет нормальной жизнью: работают предприятия, открыты магазины и столовые, нормально функционируют трамвай, водопровод, электричество» [1].

Однако, в начале ноября 1941 г. появились первые трудности с обеспечением населения города продовольствием и топливом. В этот период городское руководство, не имевшее еще правовых актов или инструкций из центра, которые регламентировали бы нормы и порядок выдачи хлеба населению, столкнулось с проблемой его распределения. Как пишет в своих воспоминаниях секретарь Центрального райкома ВКП(б) г.

Тулы А.Н. Малыгин: «Было не ясно: где и по какой цене продавать хлеб?

Кто будет этим заниматься? Решили временно, до получения указаний от обкома, продавать населению хлеб по 1 килограмму на человека по цене рубль за килограмм» [2].

К середине ноября 1941 г. имеющиеся в городе продовольственные запасы стали иссякать, так как Тула была отрезана от главных источников снабжения: практически все элеваторы, склады области оказались в руках врага. В городе стихийно прекращали работу продовольственные магазины. В ответ на очевидные признаки продовольственного кризиса высший орган власти в Тульской области - Тульский городской комитет обороны (ГорКО) издал постановление, устанавливающее с 17 ноября строгий порядок отпуска хлеба по карточкам в соответствии с нормами, установленными решением СНК СССР. Постановление также формулировало ряд мер, призванных улучшить продовольственную ситуацию в городе - предполагалось ввести в действие необходимое количество хлебопекарен для ежедневной выпечки 120 тонн хлеба, обеспечить ежедневный размол 70 – 80 тонн зерна на мельнице, организовать переработку гречихи и овса на крупу с использованием полной производственной мощности городской крупорушки, наладить бесперебойную торговлю капустой, огурцами и другими овощами [3].

По воспоминаниям А.Н. Малыгина, в середине ноября 1941 г. ГорКО обязал секретарей райкомов Тулы провести перепись населения районов для упорядочения выдачи продовольственных карточек. Этот распоряжение не без труда было выполнено с помощью бойцов отрядов МПВО [4].

С наступлением холодов городскому комитету обороны пришлось позаботиться и об отоплении жилищ горожан. С 18 ноября 1941 г. для жителей Тулы устанавливались следующие нормы выдачи подмосковного угля по талонам: по 250 кг на занимаемую жилплощадь до 20 кв. метров и по 500 кг – свыше 20 кв. метров [5].


21 ноября 1941 г. в газете «Известия» вышла статья специальных корреспондентов А. Булгакова и В. Антонова «Тула отвечает врагу», в которой отмечалось: «Город живет кипучей жизнью. Открыты кино, парикмахерские, бани, прачечные, торгуют магазины» [6]. Данная картина верно передает главное: система жизнеобеспечения города в этот период работала без существенных сбоев.

В ходе боев под Каширой была разрушена линия высоковольтной электропередачи, и поступление электроэнергии в Тулу с Каширской электростанции прекратилось. По решению ГорКО руководство патронного завода организовало в течение 3-х дней восстановление турбины мощностью 1000 кВт. При этом ГорКО не забыл и о снабжении рабочих, восстанавливающих турбину, продуктами питания и табаком.

Выработанная электроэнергия должна была обеспечить функционирование, прежде всего, важнейших объектов жизнеобеспечения города - мельницы, водопровода, хлебозаводов, связи. Распоряжение ГорКО было выполнено в срок [7].

Наиболее кризисный период в снабжении Тулы относится к 4- декабря 1941 г., когда город оказался фактически в окружении и снабжение полностью прекратилось. На одном из экстренных совещаний Тульского городского комитета обороны В.Г. Жаворонков выдвинул предложение: в связи с тем, что немцы отрезали город от снабжения, необходимо снести на улице Советской трамвайную линию и оборудовать в центре посадочную площадку для самолетов. Предложение было единодушно поддержано, отдано распоряжение начать работы [8].

Руководство Тулы во второй половине ноября 1941 г. предвидело возможность окружения города и, в связи с этим, предпринимало определенные меры по созданию в городе запасов продовольствия.

ТулГорКО обратился к Государственному Комитету Обороны с просьбой разрешить завезти в Тулу с Хомяковского элеватора 7 тысяч тонн пшеницы, оставшиеся там и не эвакуированные в глубь страны.

Руководство города полагало, что в случае окружения Тулы этого количества хлеба при установлении строгой нормы расхода хватило бы на несколько месяцев и для гарнизона и для населения. С санкции ГКО пшеница была перевезена в Тулу. Когда создалась напряженная ситуация и с другими видами продовольствия, городские власти обратились за помощью к А.И. Микояну. Так 3 декабря 1941 г. по ходатайству ГорКО наркомат торговли завез на станцию Лаптево 500 тонн муки, 100 тонн мяса, 80 тонн жиров, 90 тонн сахара и 8 тонн махорки. Но в этот же день возникла угроза для эшелона с продовольствием - на станцию Ревякино, через которую он должен был проходить, ворвались танки противника, были разрушены железнодорожные пути. Направленный ГорКО для спасения ситуации бронепоезд, выбил противника со станции, восстановил железнодорожную связь и сопроводил эшелон до Тулы [9].

Трудности со снабжением города вынудили ГорКО в начале декабря 1941 г. ввести строгие нормы продажи продуктов питания по карточкам:

крупа – 200 г, мясо – 200 г, сахар – 150 г [10].

Оттеснение войск противника от Тулы позволило ТулГорКО позаботиться о налаживании снабжения населения города не только продовольствием, но и некоторыми промтоварами. С середины декабря 1941 г. на предприятиях города налаживалось производство целого ряда бытовых товаров - карманных ножей, столовых вилок и др. В каждом районе открывались мастерские по ремонту вещей «домашнего обихода»

[11].

Для восстановления нормальной жизни в городе, решения ряда оперативно-режимных задач в Туле с 23 по 31 декабря 1941 г. по указанию ГорКО проводилась перепрописка всех граждан с 16-летнего возраста, ранее прописанных и проживающих в момент прописки в Туле [12]. декабря 1941 г. в газете «Коммунар» появилась статья, разъясняющая для населения смысл принятия данного решения. Особое внимание жителей Тулы обращалось на то, что перепрописка улучшит условия проживания в городе. «Уточнение адресного хозяйства улучшит обслуживание трудящихся, облегчит работу райсоветов по выдаче продовольственных карточек, улучшит доставку корреспонденции органами связи и, наконец, позволит органам милиции быстро давать справки в ответ на многочисленные вопросы граждан о местожительстве и адресе их родственников и знакомых.

Перепрописка поможет наведению порядка в вопросе использования жилфонда. …Наведение порядка в распределении и использовании жилфонда даст возможность райсоветам и жилищным организациям скорее приступить к ремонтным и восстановительным работам» [13].

О восстановлении к концу декабря 1941 г. в Туле относительно нормальных, конечно, для военного времени, условий жизни свидетельствуют следующие цифры: в конце декабря в городе торговля продуктами производилась в 47 магазинах пищеторга и в 5 магазинах других организаций, работали 20 магазинов горпромторга, 2 хлебозавода и 11 пекарен. Наладилась работа ряда предприятий местной промышленности и промысловой кооперации: скобяного завода, гармонной фабрики, некоторых артелей [14].

Своевременная реакция властей на нужды населения города в этот наиболее критический период военной истории Тулы положительно сказывалась на настроениях жителей осажденного города: не было массовой паники и падения воли к сопротивлению.

Список литературы 1. Правда. 1941. 29 окт.;

Битва за Тулу. Сб. документов и материалов.

Тула: Тульское книжное издательство, 1969. С. 30.

2. Малыгин А.Н. Рабочая Тула сражается. Записки бывшего секретаря райкома партии. М.: Политиздат, 1974. С. 144.

3. Центр новейшей истории Тульской области (ЦНИТО). Ф. 3039. Оп.

1. Д.3. Л. 23.

4. Малыгин А.Н. Указ. соч. С. 162.

5. ЦНИТО. Ф. 3039. Оп. 1. Д. 3. Л. 31;

Битва за Тулу. Сб. документов и материалов. Тула: Тульское книжное издательство, 1969. С. 162.

6. Известия. 1941. 21 нояб.;

Битва за Тулу. Сб. документов и материалов. Тула: Тульское книжное издательство, 1969. С. 164.

7. ЦНИТО. Ф. 3039. Оп. 1. Д. 3. Л. 34;

Битва за Тулу. Сб. документов и материалов. Тула: Тульское книжное издательство, 1969. С. 171, 206 207.

8. Терентьев Н.А. Город-воин, город-труженик. Тула: Тульское книжное издательство, 1963. С. 56-57.

9. Битва за Тулу. Сб. документов и материалов. Тула: Тульское книжное издательство, 1969. С. 367;

Малыгин А.Н. Указ. соч. С. 178.

10. ЦНИТО. Ф. 3039. Оп. 1. Д. 3. Л. 40.

11. Там же. Лл. 54, 90-92.

12. Там же. Лл. 65-66.

13. Коммунар. 1941. 27 декабря 14. Там же;

Битва за Тулу. Сб. документов и материалов. Тула: Тульское книжное издательство, 1969. С. 339-341.

ФОРМИРОВАНИЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ГРАМОТНОСТИ – ВАЖНЫЙ ЭЛЕМЕНТ СОЦИАЛИЗАЦИИ БУДУЩЕГО СПЕЦИАЛИСТА СЛУЖБЫ СЕРВИСА Прокофьев Евгений Яковлевич, к. философ. н., доцент, Новгородский филиал Санкт-Петербургского Государственного университета сервиса и экономики Воспитание в вузе в целом и политическое, в частности, всегда рассматривалось в качестве важнейшего способа социализации и адаптации молодого человека.

В современных условиях постоянно меняющегося общества, идеологического плюрализма, а также затянувшегося кризиса в деле формирования новой модели политической социализации, политическое воспитание становится весьма актуальным процессом. В противном случае у молодого поколения могут произойти необратимые изменения, ставящие под вопрос будущее самих социализируемых, да и перспективы демократического развития России.

В качестве подтверждения такому возможному развитию можно обратиться к некоторым результатам исследования проблем политической социализации студенческой молодежи, проведенных в 2008 году в Новгородском филиале СПбГУ сервиса и экономики. Так, например, студентов 2 и 3 курсов очного отделения спрашивали о том, чем, на Ваш взгляд, мы можем гордиться в своей стране? Ответы, в основном, касались гордости за историю страны – 88%, природу страны – 80%, вклад страны в искусство – 60%. В то же время, гордость за политические институты, политическую элиту, за наши социальные гарантии и ничем не горжусь, оценивалась на 0%.

Предлагалось также выбрать пять наиболее важных проблем, которые необходимо решить в ближайшее время. Студенты из всего списка предложенных проблем (21) выбрали: решение экологических проблем – 80%;

борьбу с теневой экономикой и преступностью – 64%;

обеспечение безопасности страны – 44%;

формирование гражданского общества – 25%. В число пяти наименее важных попали: создание массовых политических партий – 0%;

проведение приватизации – 4%;

изменение курса реформ – 4%;

усиление роли государства в общественной жизни – 12%.

Что же касается участия в сфере политики в той или иной форме, то данные опроса показали, что 38% респондентов нигде не участвовали, 32% участвовали в национальных выборах, в избирательных кампаниях участвовали 39% опрошенных студентов, которые на местном уровне не принимали никакого политического участия.

Приведенные данные позволили сделать вывод о низком уровне участия будущих потенциальных представителей региональной элиты в политической жизни своего региона.

Поэтому 76% студентов 2 курса посчитали крайне необходимо и 80% - необходимо для общего кругозора изучение политологии и знание основных тенденций и противоречий современного мира в плане подготовки к будущей успешной профессиональной деятельности, но и более активного участия в политической жизни.

Высшее образование как раз и является наиболее подходящим социальным институтом для решения проблем воспитания и формирования новых качеств личности, в том числе, занятой в сервисной службе.

В условиях радикального изменения социальных ориентиров и бытия людей именно этот уровень образования может адаптировать выпускников к новым жизненным условиям, удержать процесс воспроизводства социального опыта, закрепить в общественном сознании и практике складывающиеся новые ориентиры общества и личности.

Речь идет о том, чтобы, с одной стороны, выпускники вуза были готовы к гражданскому самоопределению, а, с другой, могли бы принять активное участие в реформировании общества на принципах гуманизма, социальной справедливости, с учетом всего того положительного, что накоплено как в мировой, так и отечественной истории общественного развития.


Формирование политической грамотности будущего специалиста службы сервиса, являясь составной, неотъемлемой частью высшего образования, должно исходить из потребностей всех сфер общественной жизни и, в особенности, сферы сервиса. Дело в том, что специалист сферы социально-культурного сервиса и туризма, наряду со многими знаниями и умениями, приобретаемыми в вузе, должен знать не только основы трудового законодательства и гражданского права, но и правовые, и политические нормы, регулирующие отношения, между личностью и государством, личностью и обществом, поскольку они нацелены в определенном плане на формирование творческих и организаторских способностей.

Следует отметить, что образовательные учреждения, осуществляющие подготовку специалистов в сфере сервиса и экономики, ориентированы на создание целостной воспитательной системы, которая может быть направлена на вовлечение выпускников в реальную практическую и политическую жизнь.

На важность и актуальность этих проблем и обращалось внимание в Концепции воспитательной работы, разработанной преподавателями кафедры общих гуманитарных дисциплин на основе проведенных исследований среди студентов НФ СПбГУСЭ. Данная Концепция как раз и направлена на ориентацию выпускников к профессиональной и практической жизнедеятельности, мотивирует их, в том числе, и на приобретение необходимых в будущем политических знаний, умений и навыков.

Однако, сложность ситуации в формировании политической грамотности студентов объясняется тем обстоятельством, что основы политической социализации должны закладываться в семье, но у многих родителей сегодня отсутствуют социальные, политические и духовные ориентиры и идеалы. Следовательно, стоит задача выработки общеприемлемой и общезначимой идеологии воспитания (ценностей, целей, задач). Основа и возможности для решения этой задачи имеются, судя по данным проведенных исследований. В большинстве ответов студентов просматриваются нормальные и благородные устремления и желания.

В современных российских условиях идеология политического воспитания будущих выпускников может и должна строиться на трех видах ценностей: общечеловеческих, культурно-исторических и личностных. Эти ценности выводятся (конструируются), исходя из интересов личности и общества, России и региона.

Чем многообразнее и успешнее будет жизнедеятельность будущего специалиста сервисной службы, тем полнее и глубже будет удовлетворенность жизнью. Чем сильнее будут развиты его способности в профессиональной деятельности, в том числе и политическая грамотность, тем успешнее его деятельность в разных сферах жизни.

На наш взгляд, достижению гражданского согласия и политической стабильности современной России во многом могло бы способствовать привитие студентам в системе высшего образования вообще, и в СПбГУСЭ, в частности, идеологии, направленной на формирование у будущих специалистов чувства патриотизма, общности исторической судьбы народов, живущих в России, традиций и других ценностей, ведущих к объединению общества.

Эта цель может быть достигнута, если в системе высшего образования будет уделяться больше внимания проблемам политической социализации студентов, формированию политической культуры, способности у них постоянно анализировать свою деятельность, самоопределяться в различных ситуациях, самим ставить и реализовывать возможные задачи, которые в дальнейшем могут способствовать стабилизации демократической системы.

В конечном счете, проблема формирования политической грамотности, как основы политической культуры специалиста службы сервиса сводится к тому, можно ли в нашей стране построить устойчивую демократическую систему, цивилизованное гражданское общество, в котором наши выпускники, как граждане смогли бы действительно влиять на политику региональных и муниципальных властей в плане более эффективной поддержки дальнейшего развития службы сервиса.

Наряду со специальными и общественно-политическими знаниями, необходимыми компонентами политической грамотности и, в конечном счете, политической культуры являются диалектическое политическое мышление и как итог его – политическое мировоззрение. Их значение в структуре политической культуры усиливается тем, что на смену чисто внешнему, формальному социально-политическому единству все больше в настоящее время появляются различные политические течения, партии, а значит и политические взгляды, убеждения и идеологические концепции, которые могут и не согласоваться с вашими собственными.

Значит, одной из важных задач формирования политической грамотности студентов является привитие им духа терпимости к иным взглядам и убеждениям, веротерпимости. Этому, в определенной степени могут способствовать и такие элементы культуры мышления, как умение дать всесторонний анализ политического или социально-экономического явления, оценить ту или иную политическую ситуацию, умение аргументировано и логично вести политическую дискуссию, анализировать политическую информацию, высказанную по радио и телевидению, опубликованную в периодической печати.

Сама логика и суть современного этапа развития российского общества требует, чтобы вся система образования была направлена на формирование не только политической, экологической, художественной, правовой и экономической грамотности будущих специалистов вообще и сферы сервиса, в частности, как необходимой основы социализации личности.

Список литературы:

1. Прокофьев Е.Я. Воспитание подрастающего поколения – необходимая основа социализации личности…Как слово наше отзовётся… / сост.:

А.Г. Некита, С.А. Маленко. – Великий Новгород: НовГУ, 2004. – с.

ФОРМИРОВАНИЕ У ИНОСТРАННЫХ УЧАЩИХСЯ ПОЗИТИВНОГО ОТНОШЕНИЯ К РОССИИ В ХОДЕ ИЗУЧЕНИЯ РУССКОЙ АВТОРСКОЙ ПЕСНИ Максимова Ольга Викторовна, к. пед. н., доцент, Российский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена, г. Санкт-Петербург В последние годы в связи с процессом глобализации интенсивно развиваются межъязыковые и межкультурные контакты, расширяются сферы международного и межнационального общения, повышается интерес к взаимодействию культур. На фоне данной ситуации все большую актуальность приобретают вопросы создания единого образовательного пространства, в частности, формирования новых тенденций в сфере иноязычного образования. Необходимость подготовки учащихся к конструктивному диалогу с представителями других культур и привить им уважительное отношение к культуре, духовным ценностям, правам и свободе других народов (И. Л. Бим, С.Алоэ, Р. Джагалов, Г. В. Елизарова, Р. М. Теремова, В. П. Фурманова и др.) привела к необходимости ориентировать методику обучения русскому языку как иностранному на коммуникативно-культуроведческую парадигму, в рамках которой особая роль отводится принципам диалога культур и соизучения языка и культуры в их органическом взаимодействии, поскольку их реализация способствует подготовке инофонов к межкультурной коммуникации.

В методике обучения русскому языку как иностранному особую значимость приобретает проблема адаптации иностранных учащихся в современном российском социуме, воспитания у инофонов эмпатии, понимания менталитета русских людей, толерантного отношения к специфике другой культуры. Приезжая в Россию, иностранные студенты часто негативно настроены по отношению к русским людям и реалиям российской действительности, что осложняет и учебный процесс, и проживание в России в целом. Причинами такого отношения к России и русским могут стать как состояние культурного шока, так и влияние стереотипов, незнание традиций, непонимание специфики русского мировидения, а также неготовность принять эти особенности.

Способность инофонов адекватно реагировать на те или иные проявления «чужой» для них русской культуры зависит от ряда факторов: мотивации учащихся, их готовности к жизни в новых условиях, личностных качествах и т. д.

В этом плане особую значимость приобрело формирование лингвокультурологической компетенции учащихся, чему способствует ознакомление инофонов с различными пластами русской культуры (С. Г. Тер-Минасова, Л. В. Миллер, В. П. Фурманова, Д. Б. Гудков и др.), в частности с русской песенной культурой, в которой особое место занимает русская авторская песня. Знакомство иностранных учащихся с авторскими песнями позволяет не только создать положительный психологический климат на занятии и повысить мотивацию учащихся, но и смоделировать в их сознании яркий, многогранный, точный и реалистичный, но в то же время позитивный образ иноязычной социокультурной среды. Являясь уникальным феноменом русской культуры XX - начала XXI века, авторские песни обладают богатым лингвокультурологическим потенциалом и, будучи хранителями и трансляторами культуры, несут в себе большое количество культурных кодов, а также информации об истории страны, традициях и морально-этических нормах, менталитете и других составляющих культуры.

Особый интерес вызывает национально-культурная специфика песен, поскольку данный жанр имеет аналоги во многих странах [Аитов, Аитова, Никитенко 1996;

Берндт 1990;

Джагалов 2009], что дает возможность провести параллели с родной культурой учащихся и подчеркнуть особую роль авторской песни в русской культуре. Раскрытие лингвокультурологического потенциала авторских песен на занятиях в иностранной аудитории способствует совершенствованию лингвокультурной компетенции инофонов, что является важным условием успешной социокультурной адаптации инофонов.

В настоящее время существуют разные методики работы с песнями в иноязычной аудитории (П. Т. Вицай, К. Берндт, Е. М. Демьянова, Е. А. Мукосеева, Т. А. Потапенко Т. Ю. Уша и др.), знакомящие учащихся с основными темами песен, известными исполнителями и т. д. Тем не менее, богатый лингвокультурологический потенциал авторских песен не раскрывается полностью. Изучение бардовской песни с точки зрения лингвокультурологии подразумевает рассмотрение широкого круга вопросов, связанных с различными аспектами русской культуры, а специфика данного жанра помогает не только познакомить с культурными феноменами, но и научить их анализировать и объективно оценивать полученную культурологическую информацию, что способствует более глубокому пониманию культуры и формированию позитивного восприятия российской действительности.

Искренний отклик у аудитории вызывают раскрывающиеся в авторских песнях «вечные» темы (любовь, дружба, война, проблема нравственного выбора, смысл жизни и мн. др.). Особо сильное воздействие на эмоциональную сферу учащихся оказывают такие авторские песни, при восприятии которых сопереживание героям сочетается с эмоциями, возникающими у студентов при осмыслении идеи текста. С особым интересом слушают и обсуждают те авторские песни, в которых затрагивается социально-политическая тематика и субъективная оценка исторических событий жителями страны. В ходе занятий студенты анализируют песни с разных точек зрения, находят в песнях философские мотивы, оценивают содержащуюся в тексте песни социально-историческую и культурологическую информацию, сравнивают с родной культурой и выявляют положительные стороны жизни в России, начиная лучше понимать чувства, поступки, выбор героев и авторов песен, а значит, и внутренний мир русского человека.

Важной особенностью авторской песни является то, она вызывает у слушателей чувства непосредственного восприятия и сопричастности. Как тексты поэтические, авторская песня высоко эмоциональна, экспрессивна, образна. Более того, авторская песня обладает особым эмоциональным фоном, который создается на двух уровнях: текстовом и музыкальном.

Музыка, являющаяся важным фактором развития духовного мира и становления личности человека, не только оказывает влияние на эмоциональную сферу слушателей, но и показывает специфические черты той или иной культуры и особенности авторского мировосприятия, привносит в произведение новые смысловые оттенки, дополняет характеристику героев песен.

На текстовом уровне эмоциональный фон создается благодаря не только кругу близких и актуальных для всех людей тем, но и выбору лексико-грамматических средств, способствующему созданию особой теплой и дружеской атмосферы. Использование в текстах песен в качестве обращения наименований лица с положительными коннотациями (друг, дружище, ребята, товарищ, старина и т.д.) и имен собственных (Александра, Глафира и др.), диминутивов и этикетных эпитетов (милая, дорогие, солнышко и др.), а также представление адресанта в авторских песнях главным образом местоимениями «мы» и «я», вызывает у слушателей ощущение непосредственного общения героя песни с ними (И. Н. Левина, К. Берндт и др.). Изучение авторских песен в группах иностранных студентов способствует созданию в аудитории особого эмоционального фона, когда у слушателей возникает ощущение, что они общаются с близким другом, разговаривают с автором по душам, «образ собеседника априори формируется как образ друга» [Левина 2002, с. 128].

Результаты опроса, проведенного среди иностранных студентов после цикла занятий, посвященных русской авторской песне которого подтверждают, что знакомство с авторской песней позволяет инофонам лучше понимать русских и более доброжелательно относиться к России.

Объясняя, почему русская авторская песня помогла им комфортнее чувствовать себя в России, иностранные студенты всего приводят следующие аргументы [ответы приводятся с учетом их частотности, в порядке убывания]: 1) авторская песня дает информацию о повседневной жизни и об истории России;

2) песни помогают понять менталитет русских;

3) каждый автор говорит очень искренне, по-своему понимает важные стороны жизни;

4) русские друзья также слушают и любят эти песни;

5) авторская песня связана с народной культурой (русские народные песни, романсы);

6) знакомство с русскими песнями помогает увидеть особенности русской песни и сравнить ее с европейской.

Эффективность обращения к авторской песне как к средству культурной адаптации инофонов в русскоязычном социуме подтверждается также тем, что иностранные студенты начинают обращаться к русским песням вне аудитории, обсуждают их с русскими друзьями, находят новую информацию на русских и англоязычных музыкальных сайтах в Интернете. Авторские песни цитируются в сочинениях, становятся темами презентаций, используются при подготовке концертных номеров для студенческих праздников. А значит, учащиеся продолжают самостоятельно знакомиться с русской культурой, поскольку, благодаря знакомству с русскими авторскими песнями, у иностранных студентов негативные стереотипы заменяются благоприятным представлением о России, формируется уважительное отношение к русским людям и их культуре.

Список литературы:

1. Аитов В. Ф., Аитова В. М., Никитенко З. Н. Аутентичные песни как один из элементов национально-культурного компонента содержания обучения иностранному языку на начальном этапе // ИЯШ. 1996. № 4.

С. 14 – 18.

2. Алоэ С. Русская бардовская песня в итальянском университете:

Обучение русскому языку посредством диалога культур // Академия.

Ростовский еженедельник. №16 (188) [Электронный ресурс]. URL:

http://www.rsue.ru/Academy/Archives/188/bard.htm (дата обращения:

31.10.2003).

3. Берндт К. Жанровая специфика советской авторской песни и ее использование на занятиях со студентами-русистами // Русский язык и литература в общении народов мира. VII Международный конгресс преподавателей русского языка и литературы. Тезисы докладов и сообщений. Т. 2. М., 1990. С.152–154.

4. Вицай П. Т. Авторская песня на занятиях по русскому языку со студентами-филологами Венгрии (на материале творчества В. Высоцкого): автореф. дис. … канд. пед. наук. М., 1996. 16 с.

5. Джагалов Р. Авторская песня как жанровая лаборатория «социализма с человеческим лицом» // Новое литературное обозрение.

Независимый филологический журнал. 2009. №100 [Электронный ресурс]. URL: http://magazines.russ.ru/nlo/2009/100/dz16.html/ 6. Левина И. Н. «Песни нашего века» (модели коммуникативного поведения в культурном пространстве) // Слово. Семантика. Текст.

СПб., 2002. С. 126–131.

ОБЩЕСТВЕННЫЕ ФОРМЫ ОРГАНИЗАЦИИ НАУКИ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ НА ПРИМЕРЕ ТОМСКОГО КОМИТЕТА УЧЕНЫХ Сорокин Александр Николаевич, аспирант 2 курса, Томский государственный университет Великая Отечественная война явилась суровым испытанием для нашей страны и потребовала крайнего напряжения всех сил и возможностей. Эти годы явились демонстрацией творческих сил и возможностей ученых. Война стала своего рода проверкой на прочность того научно-исследовательского фундамента, который был заложен в стране в предшествующий период. Резко сократилась материальная база, ухудшилось снабжение института топливом, электроэнергией, водой, материалами для работы в лабораториях и кабинетах, не говоря о житейских неудобствах и остром дефиците продуктов питания.

Перед учеными была поставлена задача – использовать достижения науки для укрепления обороны страны, готовить кадры специалистов, в которых нуждалась армия, оборонные предприятия и транспорт, военные госпитали.

Война потребовала совершенно новых форм организации научных исследований с тем, чтобы максимально сократить сроки выполнения и реализации на практике полученных результатов, а саму тематику нацелить на выполнение заказов в интересах обороны и народного хозяйства 52. Перед учеными была поставлена задача – использовать достижения науки для укрепления обороны страны, готовить кадры специалистов, в которых нуждалась армия, оборонные предприятия и транспорт, военные госпитали.

Для организации эффективной работы ученых в интересах обороны и тыла по инициативе томских ученых и городской партийной организации спустя несколько дней после начала войны, а именно 27 июня 1941 г., возник комитет ученых (Томский комитет ученых по содействию промышленности, транспорту и сельскому хозяйству в военное время), первая подобного рода общественная организация ученых в стране.

Организационное заседание комитета состоялось 30 июня 1941 г.

Выступивший на нем секретарь Томского горкома ВКП (б) В.И. Барахнин, сообщил о том, что горком партии обсудил предложение, внесенное профессором ТГУ В.Д. Кузнецовым и «единодушно поддержанное учеными города Томска», и одобрил ценную инициативу ученых, решив организовать Комитет томских ученых.

А.С. Ульянов. Томский государственный университет в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.: дис. … канд. ист. наук. Томск, 2006 С. 143.

Комитет ученых представляет интерес не только как уникальная форма координации работы научных учреждений в военное время, мобилизации сил ученых широкого профиля, но и как особый тип взаимоотношений с властью. Комитет ученых был подчинен партийным организациям города и области. О своей работе Комитет ученых 4 раза отчитывался перед горкомом ВКП (б) и два раза – на общегородских собраниях ученых. Кроме того, деятельность комитета была в поле зрения профсоюзных организаций. В то же время эта была относительно свободная от контроля партии организация. Об этом ярко свидетельствует тот факт, что председателем комитета ученых был назначен Б.П. Токин, который в 1937 г. приказом наркома просвещения ВКП (б) А. Бубновым был освобожден от обязанностей ректора «как не внушающий доверия»

«за связь с врагами народа и развал работы в университете»53. И хотя в 1938 г. Б.П. Токин был реабилитирован и восстановлен в партии, то трудно представить, как в мирное время в тоталитарном обществе человек с подобным прошлым мог занять руководящую должность. В составе комитета были беспартийные: профессор ТГУ, директор СФТИ В.Д.

Кузнецов (он вступит в партию в 1945 г.), профессор ТМИ А.Г. Савиных, профессор ТИИ И.Н. Бутаков и другие.



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.