авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
-- [ Страница 1 ] --

Содержание

ПОЛИТИКА США В ОТНОШЕНИИ ПОСТСОВЕТСКОЙ ИНТЕГРАЦИИ Автор: М. В. Братерский................ 2

ВТОРАЯ АДМИНИСТРАЦИЯ БАРАКА ОБАМЫ Автор: А. А. Попов..........................................................17

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА ПРАВИТЕЛЬСТВА КАНАДЫ В ПОСТКРИЗИСНЫЙ ПЕРИОД Автор: Л. А.

Немова........................................................................................................................................................43 АНГЛО-АМЕРИКАНСКАЯ ДУОПОЛИЯ В БЕСПОЛЯРНОМ МИРЕ Автор: А. В. Кузнецов.........................61 КОНСЕРВАТИВНАЯ АМЕРИКА И ФИЛЬМЫ УЖАСОВ Автор: В. М. Халилов...........................................79 США и БАЛКАНЫ Автор: В. С. Гусева........................................................................................................99 МЕГАИГРОКИ vs ЦЕНТРЫ МИКРОСИЛЫ Автор: Н. Б. ЯРОШЕНКО........................................................ БИОТОПЛИВНАЯ ИНДУСТРИЯ США В НОВОМ ВЕКЕ Автор: А. А. Коротких........................................ ИНДИАНА Автор: В. С. Ахонина.............................................................................................................. Информация для авторов....................................................................................................................... CONTENTS................................................................................................................................................. ПОЛИТИКА США В ОТНОШЕНИИ ПОСТСОВЕТСКОЙ Заглавие статьи ИНТЕГРАЦИИ Автор(ы) М. В. Братерский США - Канада. Экономика, политика, культура, № 6, Источник Июнь 2013, C. 3- Место издания Москва, Россия Объем 42.9 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://www.ebiblioteka.ru/browse/doc/ ПОЛИТИКА США В ОТНОШЕНИИ ПОСТСОВЕТСКОЙ ИНТЕГРАЦИИ Автор: М. В. Братерский УДК 327.5;

327.7;

326. М. В. Братерский* НИУ-ВШЭ, Москва Как считает автор, США, восприняв российские проекты евразийской интеграции всерьез, в настоящее время определяются в своём понимании российской стратегии: в какой степени российская внешняя политика ориентирована на борьбу за рынки и рост своей экономики, а в какой - на создание в Евразии региональной политико-экономической подсистемы с новым региональным центром силы в Москве.

Ключевые слова: Евразия, экономическая интеграция, интеграционное объединение, центр силы, политика США, политика России.

В декабре 2012 г. госсекретарь США Хиллари Клинтон, встречаясь с юристами из неправительственных организаций в Дублине, высказалась по поводу российских интеграционных планов на постсоветском пространстве. Она охарактеризовала их как "шаг к ресоветизации региона" и заметила, что "мы [США] понимаем, какова цель этих усилий и стараемся определить эффективные методы замедлить или предотвратить это" [12].

Нельзя сказать, что слова госсекретаря вызвали сильную международную реакцию, но пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков на них отреагировал и охарактеризовал слова Клинтон как "совершенно неверное понимание" процессов, происходящих на постсоветском пространстве. Х. Клинтон в одном частном комментарии говорила о том, что новый СССР может быть создан под другими названиями - как Таможенный союз или Евразийский Союз. "Существует движение в сторону ресоветизации региона. Это не будет называться именно так.

Это будет называться "Таможенным союзом", это будет называться "Евразийским Союзом" и всё в таком роде. Не будем заблуждаться на этот счёт" [5]. Означают ли эти слова новое понимание Соединёнными Штатами процессов, инициируемых Россией на постсоветском пространстве и начало пересмотра американской политики невмешательства, рождённой "перезагрузкой"?

Пресс-секретарь Госдепартамента В. Нуланд, поставленная перед необходимостью прокомментировать вышеприведённые слова госсекретаря, ограничилась общими фразами и подчеркнула, что эти слова госсекретарь сказала в частной, не публичной беседе [25]. Вместе с тем очевидно, что Х. Клинтон сказала то, что она думает, и что ведущие политики Соединён БРАТЕРСКИЙ Максим Владимирович - доктор политических наук, профессор НИУ-ВШЭ, старший научный сотрудник ИСКРАН. E-mail bratersky@gmail.com стр. ных Штатов начали воспринимать российские планы на постсоветском пространстве со всей серьёзностью.

Сегодня американская политика в этом регионе находится на распутье. Новая администрация Обамы либо может продолжить стратегическую линию "перезагрузки" отношений с Россией, которая, прежде всего, означала отказ от активного вовлечения Соединённых Штатов на постсоветском пространстве и противодействия там политике России, либо может вернуться к политике, характерной для времён Дж. Буша-мл., который отказывался даже в малой степени уважать интересы России в регионе и, преследуя различные тактические цели, раздёргивал постсоветское пространство на лоскуты.

Предлагаемая статья ставит своей целью проанализировать цели российской политики в отношении интеграционных объединений на постсоветском пространстве исходя из задач, которые в принципе могут решаться политикой интеграции и регионализации. Второй задачей данной статьи будет соотнесение целей российской политики в регионе с внешнеполитическими интересами США и определение того, насколько задачи российской и американской политики на постсоветском пространстве непротиворечивы или расходятся.

В ходе анализа мы намерены привести аргументы в пользу следующих выводов:

1. Наряду с решением узкоэкономических задач, российская политика интеграции нацелена на решение экономических задач, имеющих геополитическое значение.

Сверхзадачей российской политики является создание регионального экономического объединения, обладающего существенным экономическим суверенитетом и высоким политическим влиянием, т.е. нового центра силы.

2. Российская интеграционная политика в Евразии не формулируется как антиамериканская, но в случае успеха её следствием станет выход части мирового рынка из-под политического влияния США. Такая линия затрагивает финансово экономические интересы Соединённых Штатов, но не создаёт угрозы интересам национальной безопасности США. Можно ожидать, что США будут противодействовать интеграционной политике России, но не сделают подобное противодействие своим главным приоритетом.

Глобальный контекст евразийской интеграции Казалось, ещё вчера теоретики-международники страстно спорили друг с другом о перспективах исчезновения государств из мировой политики под давлением расширяющихся глобальных рынков. Сегодня эта иллюзия исчезла: современный мир всё больше представляет собой набор гигантских политико-экономических зон, сформировавшихся не только в Европе, но и вокруг США, Китая и Индии. В сердце постсоветского пространства своё политико-экономическое объединение формирует и Россия, что вскоре окончательно поставит её в один ряд с гигантами XXI века. Страны СНГ (за исключением Узбекистана и Азербайджана) уже сформировали зону свободной торговли. Таможенный Союз России, Белоруссии и Казахстана работает, запущен проект Единого экономического пространства. Для продолжения процесса интеграции стр. и вывода её на новый уровень создан наднациональный орган управления Евразийская комиссия: вовсю обсуждаются планы создания качественно нового объединения - Евразийского Союза и присоединения к нему новых членов. Всё чаще речь идёт уже не только об общем рынке на бывшей территории СССР, но и о создании общей валютной зоны. Сегодня замащивается новый Шёлковый путь, создаётся фундамент новой Евразии - одного из глобальных экономических и политических игроков наступившего века.

Как формулируются цели российской интеграционной политики в Евразии?

Пытается ли Россия просто сделать себя и своё окружение более конкурентоспособными и экономически привлекательными в глобальной экономике или Россия реализует принципиально иную повестку дня?

Являясь крупнейшими экспортёрами сырья и энергии, ведущие государства будущего Евразийского Союза не стоят перед классической проблемой конкуренции с другими странами за привлечение иностранного капитала;

это иностранному капиталу приходится за них конкурировать. В этой ситуации политика России не объяснима классической теорией конкуренции государств [27] - так зачем же ей нужен этот проект? Как дополнительный щит против возрастающей международной конкуренции? Или планируемый Союз будет нацелен на защиту промышленности и услуг стран-участниц? Или мотивация к созданию нового Союза лежит в основном в культурной и политической областях?

Выгоды и мотивы российской политики Основные исследовательские подходы к вопросу об эффективности региональных экономических объединений представлены в экономической и политической науках о международных отношениях. Поскольку в качестве главной ставится задача выяснения интересов стран - участниц Евразийской интеграции, особое внимание следует уделить подходам к оценке получаемых выгод, так как их размер и характер и является основным стимулом к интеграции.

Обычно, на первый план ставят экономические выигрыши, которые страны участницы предполагают получить от этого процесса. Первые исследования экономической эффективности интеграционных схем появились достаточно давно, в 1950-х годах. Среди классических работ на эту тему можно вспомнить книги и статьи Дж. Вайнера [28], Дж. Миде [24] и Р. Липси [20], где показано, что создание региональных интеграционных схем создает между их участниками более интенсивные торговые потоки, чем с внешними странами, и поэтому способствует более быстрому росту их благосостояния. Эти выводы исходят из классических теорем политэкономии о выгодности торговли. Подчёркивалось также, что создание региональной экономической организации расширяет объём внутреннего рынка стран-участниц и даёт объединению большую рыночную силу (market power), чем странам участницам по отдельности. Это, в свою очередь, позволяет участникам сформировать оптимальный тариф по отношению к третьим странам [19].

Общим для всех концепций экономической эффективности создания региональных экономических объединений является идея о том, что такого рода стр. региональные договорённости снижают "потери на трение" во взаимной торговле и взаиморасчётах стран-участниц и ведут к повышению их благосостояния. К объяснениям экономического плана также относится теория оптимальных валютных зон [13] (устранение расходов на конвертацию, валютных рисков), идея о повышении эффективности производства товаров и услуг за счёт эффекта масштаба. Функциональный анализ исходит из того, что государства создают различные международные институты (в том числе и региональные) для решения неких функциональных задач. Согласно такой точке зрения, укрепление региональных торгово-экономических связей подталкивает государства к созданию институтов, которые продвинут эти связи на новый уровень и тем самым повысят благосостояние участников [15]. Имеются также свидетельства тому, что региональные интеграционные институты способны в какой-то степени компенсировать "провалы" рынка (market failures) [8].

Подчеркнём, что при признании экономических выигрышей в результате интеграции для экономики в целом остаются открытыми несколько вопросов, весьма важных для принимающих решения политиков, а именно: об относительной полезности такого рода объединений для разных участников (какая страна выиграет относительно больше, а какая - относительно меньше) и как в результате внутри объединения изменится баланс богатства и влияния между участниками объединения. Важна и другая проблема - какие группы интересов в том или ином государстве от таких схем выигрывают, а какие - проигрывают. И, наконец, не последним является и вопрос об относительном перераспределении выгоды от государства (таможенные сборы) к бизнесу. В практической политике такого рода последствия создания региональных схем интеграции могут иметь большее значение, чем соображения об общей выгоде подобных проектов.

В какой степени российские политики руководствовались соображениями экономической выгоды, принимая решение о создании интеграционного объединения на территории бывшего Советского Союза? На сегодняшний день не существует универсального экономического метода определения экономических выгод от интеграции, хотя некоторые расчёты для российских политиков делались.

К перспективам евразийской интеграции применялись два основных метода оценки эффективности экономической интеграции, основанные соответственно на модели общего экономического равновесия и эконометрических моделях.

Метод общего равновесия основан на определении и отслеживании изменений равновесной цены товаров, равновесных объёмов структуры производства по секторам экономики. В зависимости от изменения этих равновесных показателей меняется выигрыш или убытки всех экономических агентов (производителей, потребителей, государства). В приложении к государствам Евразии общее равновесие в условиях повышенной инфляции, волатильности рынков и неопределённости секторов экономики зачастую невозможно посчитать даже в пределах одной страны.

Эконометрические модели основаны чаще всего на методе частичного равновесия, что означает выборочный расчёт равновесных показателей по блокам.

стр. Такие модели обсчитывают, как правило, разные показатели: тарифы, торговый баланс, национальные счета, объём трансграничных инвестиций.

Балансово-эконометрическая модель, подготовленная Центром развития НИУ ВШЭ, оценивала экономические выгоды интеграции для России как нулевые или отрицательные, для малых стран как прибыльные на уровне 1 - 1,5%. По оценке БЭМ, интеграция несколько более выгодна для Белоруссии и Казахстана и только в долгосрочном периоде может оказаться выгодной России [1].

Согласно модели лаборатории прогнозирования макроэкономических и региональных пропорций Института народнохозяйственного прогнозирования РАН, в доле от объёма ВВП, выигрыш должен был составить в 2005 - 2015 гг.: для России - дополнительно 6,5%, для Белоруссии - 8%, для Казахстана - около 5% [3].

Вместе с тем, такого эффекта, как замечал Ф. Клоцвог, автор прогноза, можно было бы достичь лишь при согласованной социальной, макроэкономической и инвестиционной политике, а также внедрением общей инвестиционной программы на межгосударственном уровне. Из приведённых данных видно, что ни одна из подготовленных моделей, с учётом отмеченных ограничений, особых экономических выгод России не обещала, хотя некоторые выгоды евразийским партнёрам по интеграции предполагались.

Экономические результаты 2011 - 2012 гг. оказались несколько лучше первоначальных прогнозов, хотя в ситуации продолжающегося экономического кризиса трудно судить, насколько реален и устойчив этот рост. Так, сообщалось, что в январе - сентябре 2012 г. объём взаимной торговли объединённых в Таможенный Союз и Единое экономическое пространство России, Белоруссии и Казахстана составил 51,3 млрд. долл. - это на 9,9% больше уровня января сентября 2011 г. Объем внешней торговли товарами стран ТС за январь-сентябрь 2012 г. составил 689,4 млрд. долл., что на 5,4% больше уровня января-сентября 2011 г. [2].

Дальнейшая перспектива углубления экономических выгод от интеграции выглядит положительно, но не потрясает своими объёмами. По оценкам Евразийского банка развития, углубление интеграции внутри ЕЭП России, Казахстана и Беларуси за счёт развития торговых связей, кооперации производств и выравнивания технологического уровня развития приведёт к тому, что 2030 г.

совокупный годовой ВВП этих трёх стран будет примерно на 2,5% больше чем их совокупный ВВП в условиях отсутствия интеграции. По тем же оценкам, вступление Украины в ЕЭП могло бы добавить к прогнозируемому росту экономик стран-участниц ещё 1% за 20 лет [4].

Таким образом, видно, что определённые выгоды для экономик стран-участниц интеграционных процессов, в том числе и России, наблюдаются, хотя их объём достаточно скромен. Можно ли полагать, что Россия затеяла проект, растянувшийся на 15 лет и неизменно пользовавшийся вниманием и поддержкой российского руководства, лишь для того, чтобы добавить несколько процентов к своему ВВП на протяжении 20 лет, в то время как сравнимый и даже больший эффект можно достигнуть более простыми способами?

Ещё одной целью проектов экономической интеграции может быть интеграция политическая, т.е. создание системы политического управления в ре стр. гионе на основе экономических институтов сотрудничества. Одна из точек зрения на взаимосвязь экономической и политической интеграции была разработана на европейском материале и состоит в том, что экономическое сотрудничество влечёт за собой углубление сотрудничества в политике, вплоть до унификации политических институтов. Иллюстрацией такого подхода служит модель экономической интеграции Б. Баласса [26].

Существует также весьма аргументированная точка зрения, согласно которой двигателем экономической интеграции являются в первую очередь политические интересы, и они же порой становятся препятствием для экономической интеграции, несмотря на очевидные "денежные" выгоды. Данный подход представляется не просто интересным, но и хорошо применимым к российской ситуации, где региональные схемы экономической интеграции формулируются не столько бизнес сообществом, сколько политическим руководством страны.

Поскольку современная российская внешняя политика в существенной степени построена на видении мира с позиций реализма и конкурентной среды, основное внимание в ответе на поставленные вопросы, нами было уделено концепциям, указывающим на зависимость векторов расширения торговли и создания экономических блоков от системы военно-политических связей государства [18].

Анализ показывает, что экономические региональные объединения, как правило, являются продуктом военно-политического сотрудничества и что государства в большей степени склонны либерализовывать свою торговлю с политическими союзниками, чем с соперниками. Это хорошо объясняет реалии взаимодействия России с Казахстаном и Белоруссией и, видимо, в определённой мере отражает движущие силы российской интеграционной политики. Вместе с тем, предположения, что, инициируя экономическую интеграцию на постсоветском пространстве, Россия всерьёз рассчитывает восстановить политической единство региона под своим управлением, не выдерживают столкновения с реальностью.

История политических взаимоотношений России с Белоруссией, например, не оставляет ни тени сомнения не только в том, что Белоруссия не собирается ни в малейшей мере жертвовать своим политическим суверенитетом, но и в том, что Россия хорошо понимает эту принципиальную позицию постсоветских элит.

Третьей отправной точной анализа роли и функции региональных объединений и истоков российской региональной политики является понимание региона как подсистемы, формируемой и управляемой региональной державой-гегемоном и являющейся её политическим и экономическим ресурсом в мировой системе. В отличие от мировой системы, региональная система не является закрытой, и при анализе выстраиваемых в ней взаимосвязей необходимо учитывать наличие внешних для неё факторов как военно-политического, так и финансово экономического свойства. Тем не менее, в её центре находится региональный лидер, у которого есть как потенциал, так и воля выстраивать архитектуру региональной политической, экономической и финансовой системы.

Политику региональной экономической интеграции регионального военно политического гегемона определяют два основных стимула.

стр. Внешняя торговля генерирует выигрыш в экономической эффективности, которая может использоваться как способ укрепления военно-политической мощи державы. По этой причине у регионального гегемона нет сильной заинтересованности в расширении торговли с потенциальными соперниками и, наоборот, есть интерес к созданию регионального объединения, отделённого от соперника общим таможенным тарифом. Установление такого рода тарифа призвано перераспределить выигрыши от торговли в пользу державы организатора Таможенного союза. Другой стимул состоит в том, что коммерческое усиление политических союзников укрепляет союз в целом - и его лидера в том числе [23].

Схожие по природе механизмы действуют и в рамках региональных валютных интеграционных проектов - то есть валютных зон. Параллельно с расширением географического пространства использования некой валюты, расширяется и зона политического влияния государства, которое эту валюту эмитирует. Остальные государства-участники валютной зоны начинают всё больше зависеть в обеспечении своей финансовой стабильности от государства-гегемона, но и свобода рук государства-гегемона в своей денежной политике оказывается ограниченной - местный центр региональной финансовой системы вынужден поддерживать доверие к своей валюте и проводить стабильную денежную политику.

Таким образом, проекты экономической интеграции позволяют России приступить к решению задач, которые лежат не только в сфере чистой экономики. Создание Регионального экономического объединения (РЭО) означает образование рынка с большой ёмкостью, который может стать основой для более стабильного к мировым кризисам экономического развития, а, следовательно, и для укрепления суверенитета России и всего регионального объединения.

Образование такого рынка приведёт к более широкому использованию местных валют, в том числе рубля, взамен доллара и евро и сузит каналы распространения мировых экономических шоков на Россию и другие страны-участницы. Такое развитие событий, в частности, позволит развивать спектр финансовых услуг в рублях и, следовательно, зарабатывать на этом деньги, забрав часть рынка финансовых услуг из-под контроля зарубежных финансовых центров. Создание единого рынка будет означать и лучшие перспективы для отечественных товаропроизводителей.

На политическом уровне создание регионального экономического блока означает дальнейшее укрепление политических связей между участниками. Появляется механизм ежедневной гармонизации финансово-экономических, а, следовательно, и политических интересов. Зона РЭО станет менее подверженной политическому давлению извне через экономические инструменты (санкции, политически обусловленные кредиты). Укрепится новый центр экономической интеграции, а значит и политического влияния.

Концепция регионального доминирования позволяет выявить политические стимулы к вступлению в региональные экономические объединения с крупной державой и для "малых" государств региона. Легитимизация местных правящих режимов, получение неформальных гарантий военной защиты и общие с стр. интегратором наднациональные институты дают возможность посредством участия в принятии коллективных решений сдерживать экспансивные стремления интегратора. Часть суверенитета будет обменена на реальные экономические блага. Интересы России, в частности, состоят в том, что экономические выгоды от интеграции интегратор использовать для укрепления собственной экономической мощи и, как следствие, - военно-политического мощи;

интегратор может стать эмитентом региональной валюты, что расширит зону политического влияния эмитента.

Предлагаемый взгляд на истоки российской интеграционной политики предполагает, что Россия приступила к созданию региональных экономических объединений для укрепления своих позиций в мировой политико-экономической системе. Такой политикой Россия отвечает на вызов, который был обозначен В. В.

Путиным: "Ближайшие несколько лет будут переломными, и не только для России.

Нас ждёт эпоха потрясений. Конкуренция растёт не только за сырьё, но и за человеческий капитал. От внутренней энергии наций всё будет зависеть. Рост потребления стал привычным. Это неплохо, но обеспечить его можно только с выходом на новый технологический уклад. Доля глобального пирога у отсталых стран будет на порядок меньше, чем у лидеров" [6].

Непосредственными целями России в создании РЭО являются повышение доходов своей экономики, стабилизация экономического роста за счёт расширения рынков сбыта и стабилизация денежной системы за счёт расширения зоны использования рубля. Намечаются и другие, более конкретные выгоды от таких проектов. Такая политика, в случае успеха, приведёт к стабилизации экономического роста страны, укреплению её позиций в мировой валютно-финансовой системе и подкреплению её политического суверенитета большей экономической самостоятельностью. Эти проекты не преследуют непосредственную цель воссоздания новой версии СССР, но способствуют консолидации части постсоветского пространства на экономической основе.

Американское понимание евразийской интеграции Американская политика в отношении постсоветской интеграции как таковая ещё только формируется. С одной стороны, у неё есть определённая инерция и основа, состоящая в стратегии ослабления российского влияния на постсоветском пространстве и раздёргивания постсоветских государств на разнообразные проекты, блоки и коалиции, формируемые вокруг политических (вроде ГУАМ), газовых (трубопроводы в обход России), военных (базы в Средней Азии), политтехнологических (цветные революции) и подобных им инициатив. Эту линию Соединённые Штаты начали проводить ещё при президенте Клинтоне и с большей или меньшей энергией проводят и по сей день. Следует отметить, что при первой администрации Обамы активность антироссийской американской политики на постсоветском пространстве значительно снизилась.

С другой стороны, американская политика в Евразии характеризуется определённой преемственностью. Поскольку до сих пор не выработано пока не стр. кой особой линии в отношении евразийской интеграции, политика Вашингтона пока будет основываться на опыте взаимодействия с другими региональными экономическими объединениями. Разумеется, США не могли и не могут одинаково относиться к разным проектам, развернувшимся в разных регионах мира и имеющим разную природу. Вместе с тем, оставляя в стороне проект НАФТА, где инициаторами выступили сами Соединённые Штаты и где основой интеграции стали исключительно экономические интересы, без заметной политической составляющей, вспомним, как США восприняли идеи европейской интеграции и проект интеграции в Юго-Восточной Азии.

Рассматривая историю американской политики в отношении европейской интеграции, можно утверждать, что после достаточно короткого периода колебаний в 1945 - 1946 гг. США однозначно поддержали такие европейские задумки, как Общий рынок, Европейское объединение угля и стали, а также Европейское оборонное сообщество (последнее так и не было реализовано). По сути, США выступили ведущей силой в европейской интеграции в конце 1940-х годов, прежде всего посредством "Плана Маршалла". Американская заинтересованность в единой Европе объяснялась как логикой начавшейся "холодной войны", так и мессианским характером американской внешней политики. По мнению одного из авторитетных исследователей американо европейских отношений, США планировали и надеялись, что в результате объединительных процессов Европа перестроится на основе американской федералистской модели, будет проводить более эффективную и рациональную политику, сможет более эффективно сдерживать СССР, что европейцы смогут сконцентрировать на обороне большие ресурсы и тем самым помогут уменьшить американские затраты на оборону. Наконец, США рассчитывали вписать Германию в систему европейских институтов с тем, чтобы связать ей руки на будущее и сделать интересы Европы неотделимыми от интересов Германии [20].

Отношения последующих американских администраций к европейской интеграции колебались, период энтузиазма сменился периодом скептицизма в 1970-х и особенно в период Р. Рейгана, но во все времена США жёстко настаивали на том, что новое региональное объединение должно быть дружественно настроено к Соединённым Штатам, а его оборонные усилия и структуры - быть вписаны в трансатлантическую конфигурацию при лидерстве США. Важнейший потенциальный раздражитель в американо-европейских отношениях - вопрос экономической конкуренции между Европой и США в течение многих десятилетий оставался под контролем политиков, приоритеты политического единства в условиях противостояния с Востоком перевешивали экономические противоречия.

Ситуация стала меняться с исчезновением с политической карты мира Советского Союза и окончанием "холодной войны", когда потребность в нерушимом политическом единстве с Европой любой экономической ценой отпала. США не выступили против плана по введению евро - этот шаг рассматривался американцами прежде всего как внутриевропейское политическое дело, как условие согласия Франции и Великобритании на объединение Германии.

Кроме того, большинство американских экономистов относились к этому проекту со скепсисом, не верили в его экономическую эффективность и не стр. считали, что новая валюта может серьёзно потеснить доллар и нанести ущерб экономическим интересам Соединённых Штатов.

Вместе с тем, существующая в Европе линия на усиление централизации и единообразия в Европейском Союзе встречала и продолжает встречать возражения со стороны части американского экспертного и политического сообщества. Так, анализируя нынешний кризис зоны единой европейской валюты, консерваторы из Фонда "Наследия" полагают, что будет стратегически выгоден развал зоны евро, так как, если проект европейского общего рынка способствовал развитию в Европе свободной торговли, то проект зоны евро, напротив, способствовал росту централизации, усилению бюрократии и подрыву принципа экономической свободы. "Соединённые Штаты ничего не выиграют свое поддержкой евро, которое, скорее всего, рухнет. Вашингтон не должен помогать ему удерживаться на плаву", - писал лет 15 назад Г. Лундестад [21, р. 137]. Такое мнение не содержит призывов содействовать углублению европейского кризиса - американские финансисты опасаются, что дефолт страны вроде Греции или коллапс крупного европейского финансового учреждения может породить цепочку неплатежей и затем ударить по американским рынкам и экономике. К тому же в США понимают, что проблемы в европейской финансовой системе приводят к ослаблению европейской экономики и, следовательно, к сокращению европейского импорта из США и к потере американцами своих заработков [22], а также, что в конечном плане евро является конкурентом американскому доллару и американским интересам - поэтому особенно поддерживать его не стоит.

У различных политических сил в США отношение к разным аспектом европейской интеграции неоднородно. Вместе с тем, можно попытаться сформулировать некую обобщённую позицию по вопросу о европейской интеграции сегодня. Она, видимо, состоит в том, что Соединённые Штаты в целом поддерживают идею европейской интеграции, пока она содействует развитию свободной торговли и политической конкуренции, и не принимают те её формы, которые ведут к усилению в Европе централизации политической власти и экономических и монетарных полномочий.

Иными словами, США выступают за интеграцию в торговле и против интеграции в политике.

В контексте нашего анализа уместно рассмотреть основные моменты политики США и в отношении другого интеграционного объединения - АСЕАН. В отличие от Евросоюза, в АСЕАН нет ни малейших элементов наднациональности - страны участницы объединения ревниво оберегают свой суверенитет, и о централизации каких-либо полномочий в рамках объединения речь никогда не шла и не идёт.

Соединённые Штаты с самого начала поддержали усилия первых пяти членов АСЕАН, стремящихся обеспечить свою безопасность перед лицом угрозы китайского коммунизма. Соединённым Штатам не удалось в то время создать в регионе полноценный военный блок, и Вашингтон политически поддержал АСЕАН, за неимением лучшего варианта, но изначально эта поддержка предназначалась проекту с более выраженной военно-политической направленностью.

После окончания "холодной войны" США сократили своё военное присутствие в АТР, сочтя его избыточным, но продолжали поддерживать идею эко стр. номической интеграции, так как это помогало стабилизировать там авторитарные режимы и давало американским компаниям новые возможности развития своего бизнеса. США оставались главным инвестором в регионе и его основным торговым партнёром, а в 2006 г. выступили с рядом инициатив, усиливающих элементы свободной торговли в регионе, что послужило дальнейшему углублению там экономической интеграции и расширению присутствия американских компаний.

При этом США следили за политической направленностью интеграционных процессов и их соответствием американским военным усилиям. Их интерес заключался и продолжает быть в том, чтобы экономическая интеграция стран региона несла и некоторую политическую составляющую, которая опиралась бы на американские военные усилиям в регионе. Отсутствие такой политической компоненты оставляло бы им лишь роль спонсора военной безопасности в регионе, что не очень привлекательно для Соединённых Штатов.

Оценивая общее отношение США к интеграции по модели АСЕАН, следует отметить, что такая форма гармонирует с внешнеполитическими интересами и мировоззрением Соединённых Штатов лучше, чем европейская, так как не предполагает слишком глубокой политической интеграции, создания наднациональных органов и формирования ярко выраженного "центра силы".

Вместе с тем, на примере американской линии в отношении АСЕАН виден и другой приоритет - некоторая военно-политическая интеграция на основе американского лидерства.

Обобщая анализ американской линии в отношении Евросоюза и АСЕАН, можно выделить несколько важных элементов, присутствующих в политике США в отношении региональных экономических объединений: это 1) поддержка политики свободной торговли;

2) неприятие создания наднациональных политических институтов, могущих формализовать возникновение регионального центра силы, и 3) наличие американского лидерства как условие поддержки любой схемы политической и военной интеграции.

Возвращаясь собственно к евразийскому проекту и анализируя формирующиеся сейчас американские подходы к нему, следует отметить, что в предыдущее двадцатилетие американская политика была направлена на другой объект - а именно на Россию и страны постсоветского пространства. Сегодня в американской политике растёт понимание того факта, что на постсоветском пространстве формируется - или уже сформировался - новый игрок, не идентичный сумме России, Казахстана и Белоруссии.

Достаточно скромный аналитический багаж, которым Соединённые Штаты могут похвалиться на данный момент, не содержит понимания будущей роли Евразийского Союза, его места в региональной и мировой политике и экономике, глобальных и региональных институтах. Концепции усиления влияния России в Средней Азии [11] и/или вытеснения оттуда Соединённых Штатов [17], о чём писали американские эксперты [10], уже не могут корректно отразить возникшую ситуацию.

Не вызывает сомнения, что в формировании своей политики на постсоветском пространстве новая администрация Обамы будет руководствоваться своим пониманием американских интересов и своим видением процессов, разво стр. рачивающихся на постсоветской территории. Но полного понимания этих процессов у Соединённых Штатов пока нет, как нет и понимания того, что же именно Россия пытается выстроить на постсоветском пространстве. Американские оценки варьируются в широком диапазоне - от характеристики Евразийского Союза заместителем госсекретаря США как идеи, "которая пока не пошла дальше бумаги" [9], до оценки этих проектов как плана воссоздания СССР (Х. Клинтон).

Обе эти оценки неточны, что видно из статьи В. В. Путина: "Во-первых, речь не идёт о том, чтобы в том или ином виде воссоздать СССР. Наивно пытаться реставрировать или копировать то, что уже осталось в прошлом, но тесная интеграция на новой ценностной, политической, экономической основе - это веление времени" [7].

Интеллектуальная проблема, однако, заключается в том, что Россия неоднократно разъясняла, что она строит именно Таможенный Союз, Евразийское экономическое пространство, Евразийский Союз, - но никогда ясно не объясняла, зачем она это делает. Ещё точнее - разъяснения целей России в создании региональных объединений давались, они представлены, в частности, в цитируемой выше статье российского президента, но эти объяснения носят полностью либеральный характер и слабо сочетаются в основном с реалистическим внешнеполитическим курсом российского руководства.

Официально Россией заявляются цели экономического плана (расширить рынок, увеличить товарооборот), но мало кто из политиков и экспертов верит, что российские интересы ограничивается только этим.

Отмеченная концептуальная противоречивость, определённая недосказанность очевидна и американцам. В Белом доме растёт понимание того, что Россия затеяла нечто весьма амбициозное. Вместе с тем, точные контуры этого проекта американским политикам пока не совсем понятны, и они не могут определить, насколько российские планы в Евразии противоречат американским интересам, и нужно ли им противодействовать. Для наблюдателей остаётся размытым основное целеполагание российской стратегии: в какой степени российская политика ориентируется на борьбу за рынки, прибыль своих компаний и рост своей экономики, а в какой - на создание в Евразии нового регионального центра силы региональной политико-экономической подсистемы с центром в Москве.

Как Соединённые Штаты выстроят свою позицию по отношению к евразийским проектам России? Консервативный журнал "Нэшнл интерест" (National Interest) предлагает пока подождать и ничего не предпринимать. Если дело ограничится расширением торговли России со странами Средней Азии, считает автор, то ничего плохого в этом нет. Главное, предостерегает он, чтобы Москва не начала перехватывать управление внешнеполитическим курсом стран - членов Евразийского Союза [22]. Но Москва, судя по всему, и не планирует это делать!

Планы сфокусированы в большей степени на создании мощного регионального экономического блока, принципы и правила финансирования, торговли и инвестирования в котором будут отвечать интересам входящих в него государств, в первую очередь России, а не внешних держав.

стр. Разглядят ли Соединённые Штаты эту перспективу, будут ли ей противодействовать? Вероятно, и увидят, и будут. Противодействие это, однако, не должно принять чрезмерно агрессивные формы, так как российские проекты создают угрозы лишь будущим американским прибылям в достаточно отдалённом и нестабильном уголке мира, причём в рамках правил игры, предложенных самим Вашингтоном. Военной же угрозы Соединённым Штатам действия России не создают, а наоборот, могут содействовать стабилизации довольно проблемного региона.

Успех российского проекта будет также означать укрепление позиции России в переговорах по реформе мировой финансовой архитектуры, торговле, климату, другим важнейшим вопросам. Воспримут ли США такое усиление российских позиций как нежелательное? Не обязательно. Если российская позиция по глобальным вопросам будет конструктивна, то наличие за ней дополнительных ресурсов и политического веса может оказаться даже полезным и для дела, и, в каких-то вопросах для Соединённых Штатов.

Список литературы 1. Авдеева Д. А. и др. Разработка модели долгосрочного прогнозирования основных макроэкономических показателей стран - участниц ЕЭП (Беларуси, Казахстана) и Украины. Центр развития НИУ ВШЭ. (http://dcenter.ru/science/DC_CIS_NIR_2012.pdf).

2. Вишняков А. Кто будет догонять Таможенный Союз?

(http://www.vrns.ru/analytics/758/#.UMhzxeR1HTo).

3. Клоцвог Ф. Н., Сухотин А. Б., Чернова Л. С. Прогнозирование экономического развития России, Беларуси, Казахстана и Украины в рамках единого экономического пространства (http://mstitutiones.com/general/1425-prognozirovanie ekonomicheskogo-razvitiya.html).

4. Комплексная оценка макроэкономического эффекта различных форм глубокого экономического сотрудничества Украины со странами Таможенного союза и Единого экономического пространства в рамках ЕврАзЭС. Евразийский Банк Развития. 2012 (http://www.eabr.ru/general//upload/reports/Ukraina-resume.pdf).

5. Постпред РФ при НАТО ответил на слова Клинтон о воссоздании СССР (http://actualcomment.ru/news/51097/).

6. Путин В. В. Послание к Федеральному собранию, 12.12. (http://www.rbcdaily.ru/2012/12/12/focus/562949985314962).

7. Путин В. В. Новый интеграционный проект для Евразии - будущее, которое рождается сегодня. 3.10.2011 (http://izvestia.ru/news/502761#ixzz2Ep65v8We).

8. Axelrod B., Keohane R. Achieving Cooperation under Anarchy: Strategies and Institutions // In: Cooperation under Anarchy / Ed. by K.F. Oye. Princeton, 1986. 246 p.

9. Blake Robert O., Jr. Assistant Secretary, Bureau of South and Central Asian Affairs, Washington. 25.03.2012. Interview with Al Jazeera TV (http://www.state.gov/p/sca/rls/rmks/2012/187005.htm).

10. Boh A. Regionalism in Central Asia: New Geopolitics, Old Regional Order // International Affairs. 2004. Vol. 80. No. 3. P. 485 - 502.

11. Buszynski L. Russia's New Role in Central Asia // Asian Survey. 2005. Vol. 45. No.

4. P. 546 - 565.

стр. 12. Clinton Calls Eurasian Integration an Effort to 'Re-Sovietize' (http://www.rferl.org/content/clinton-calls-eurasian-integration-effort-to resovietize/2479192 1.html).

13. Cohen B. The Political Economy of Currency Regions // The Political Economy of Regionalism. Ed. by D. Mansfield, H. Milner.?? New York, 1997, P. 50 - 76.

14. De Aenlle C. That Bright Light May Be Deceiving // The New York Times.

8.01.2012.

15. Deutch K.W. et al. Political Community and the North Atlantic Area: International Organization in the Light of Historical Experience. Princeton, 1957. 228 p.

16. Gardiner N., Bromund T.R. Five Conservative Principles that Should Guide U.S.

Policy on Europe. The Heritage Foundarion. Issue Brief No. 3524.

17. Gleason G. The Uzbek Expulsion U.S. Forces and in Central Asia // Problems of Post-Communism. 2006. Vol. 53. No. 2. P. 49 - 60;

Clover C. Dreams of the Eurasian Heartland - The Reemergence of Geopolitics // Foreign Affairs. 1999. Vol. 78. No. 9.

18. Gowa J., Mansfield E. Power Politics and International Trade // American Political Science Review. 1993. Vol. 87. P. 408 - 420.

19. Krugman P. Regionalism versus Multilateralism: Analytical Notes // New Dimensions in Regional Integration / J. De Melo, A. Panagariya (eds.). New York, 1993.

P. 58 - 89.

20. Lipsey R. The Theory of Customs Unions: A General Survey // Economic Journal.

1960. Vol. 70. P. 496 - 513.

21. Lundestad G. "-Empire" by Integration: The United States and European Integration, 1945 - 1997. New York, and Oxford: Oxford University Press, 1998. 260 p.

22. Mankoff J. What a Eurasian Union Means for Washington // National Interest.

19.04.2012.

23. Mansfield D., Milner H. The Political Economy of Regionalism. New York, 1997.

280 p.

24. Meade J.E. The Theory of Customs Unions. Amsterdam, 1955. 121 p.

25. Nuland Victoria, Spokesperson. Daily Press Briefing. Washington. 11.12. (http://www.state.gov/r/pa/prs/dpb/2012/12/201811.htm#RUSSIA).

26. Nye J.S. Peace in Parts: Integration and Conflict in Regional Organization. Boston, 1971. 210 p.

27. Palan R. Transnational Theories of Order and Change: Heterodoxy in International Relation Scholarship // Review of International Studies. April 2007. Vol. 33, Supplement, Critical International Relations Theory after 25 Years. P. 47 - 69.

28. Viner J. The Customs Union Issue. New York, 1950. 557 p.

стр. Заглавие статьи ВТОРАЯ АДМИНИСТРАЦИЯ БАРАКА ОБАМЫ Автор(ы) А. А. Попов США - Канада. Экономика, политика, культура, № 6, Источник Июнь 2013, C. 17- Место издания Москва, Россия Объем 71.3 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://www.ebiblioteka.ru/browse/doc/ ВТОРАЯ АДМИНИСТРАЦИЯ БАРАКА ОБАМЫ Автор: А. А. Попов УДК А. А. Попов* Институт США и Канады РАН, Москва Статья посвящена формированию нового кабинета Барака Обамы после его победы на выборах 2012 г. В ней приводятся факты биографии и даётся персональная характеристика основным фигурам новой администрации. В статье анализируются задачи, стоящие перед новым кабинетом и его возможный курс в области внутренней и внешней политики, в том числе в отношениях с Россией.

Ключевые слова: президент Обама, вторая администрация, министры, члены кабинета, внешнеполитический курс кабинета, экономическая политика администрации, правоохранительная деятельность.

Новые задачи и формирование кабинета После победы на выборах 6 ноября 2012 г. президент Обама был вынужден сразу же заняться неотложными проблемами, требующими срочного решения. Наиболее острой из них была проблема так называемого фискального обрыва, его необходимо было избежать, чтобы не ввергнуть США в новую рецессию. Эту задачу, по крайней мере частично, удалось решить, когда в первый день нового, 2013 года Конгресс США принял компромиссный вариант закона, повышающий верхнюю ставку подоходного налога с 35 до 39,6% для семей, чьи доходы превышают 450 тыс. долл. в год. После этого президент смог заняться формулированием задач на ближайшее четырёхлетие и формированием нового кабинета министров.

Приоритеты второй администрации Обама сформулировал в своей инаугурационной речи и в послании "О положении страны" от 12 февраля 2013 г.

Среди главных задач - стабилизация экономики, создание новых производственных центров, борьба с безработицей, сокращение бюджетного дефицита, развитие транспортной инфраструктуры и экологически чистой энергетики. Президент изложил также либеральную повестку дня, включающую продвижение таких ценностей, как сохранение социальных программ;

обеспечение прав сексуальных меньшинств;

всеобъемлющая иммиграционная реформа, позволяющая легализоваться миллионам нелегальных иммигрантов;

ужесточение контроля за оборотом оружия и борьба с изменением климата. При этом основой процветания страны должен стать, по мнению Б. Обамы, преуспевающий средний класс. Чтобы пополнить его ряды, он предложил поднять минимальный уровень оплаты труда с 7,25 долл. до 9 долл. в час и принять ряд ПОПОВ Алексей Аронович - доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник ИСКРАН.

E-mail: 16311346@mail.ru стр. других мер, направленных на повышение благосостояния беднейших американцев.

В области внешней политики акцент был сделан на выводе американских войск из Афганистана к концу 2014 г. и на достижении нового соглашения с Россией о дальнейшем сокращении числа ядерных боеголовок. Важной инициативой стало предложение о заключении соглашения о свободной торговле с Европейским Союзом.

Первая администрация характеризовалась низкой текучестью кадров. Из министерств только в двух поменялись руководители. Министра обороны Р.

Гейтса, перешедшего в кабинет Обамы еще из предыдущей администрации Дж.

Буша, в 2011 г. сменил Леон Панетта, и в том же году министр торговли Гэри Локк передал полномочия Джону Брисону. Остальные министры отслужили весь четырехлетний срок "от звонка до звонка" и некоторые из них сохранили свои посты и во второй администрации. Более подвижным оказался ряд неминистерских позиций. В течение первого президентского срока сменились три руководителя аппарата Белого дома (Р. Эмануэль, У. Дейли и Дж. Лью), два директора АБУ (П.

Орсаг и Дж. Лью), два директора ЦРУ (Л. Панетта и Д. Петреус), два помощника президента по национальной безопасности (Дж. Джонс и Т. Донилон) и три председателя Совета экономических консультантов (К. Роумер, О. Гулсби и А.

Крюгер). Ещё три руководителя, по своему статусу приравненные к членам кабинета, не менялись на своих должностях. Это Л. Джексон (Агентство по защите окружающей среды);

Р. Кирк - представитель США на торговых переговорах;

С.

Райс - представитель США в ООН [20].

Однако второе четырёхлетие Б. Обама решил начать с обновлённым кабинетом, причём перемены должны были коснуться ключевых фигур в администрации. На этот раз формирование кабинета проходило очень тяжело и с большими задержками по времени. Президент столкнулся с серьёзным противодействием республиканцев в Сенате. Единственным исключением стала кандидатура Дж.

Керри, который был утверждён на пост госсекретаря быстро и без проблем, поскольку пользовался двухпартийной поддержкой. Напротив, назначение и утверждение других новых членов кабинета затягивалось на месяцы. Ситуация кардинально поменялась по сравнению с тем, как проходил процесс формирования первой администрации Обамы после его победы на выборах в 2008 г. Тогда в обстановке эйфории в результате избрания первого чернокожего президента США всё происходило очень быстро. В первую же неделю после инаугурации, 20 января 2009 г., Сенат утвердил 13 министров и других чиновников в ранге членов кабинета, причём 11 из них были утверждены процедурой единодушного согласия [20]. Теперь же настроение изменилось, от эйфории не осталось и следа.

Республиканцы были, мягко говоря, разочарованы исходом выборов и с большим подозрением относились к назначениям Б. Обамы. Кроме того, в ряде случаев президент и сам долго не мог определиться с выдвижением кандидатур. Таким образом, весь процесс проходил очень медленно и растянулся на месяцы.

стр. Внешнеполитический блок В первую очередь Б. Обама приступил к формированию внешнеполитического блока своей администрации. В него входят пять главных фигур: госсекретарь, министр обороны, директор ЦРУ, помощник президента по национальной безопасности и постоянный представитель США в ООН. Центральная фигура безусловно, госсекретарь;

им стал сенатор, председатель сенатского комитета по международным отношениям Дж. Керри (John Forbes Kerry).

Джон Форбс Керри родился 11 декабря 1943 г. Его дед и бабушка по отцовской линии были выходцами из еврейских семей бывшей Австро-Венгрии. Дед Керри Фриц Кон стал Фредериком Керри и перешёл из иудаизма в католичество. Вместе с женой он эмигрировал в США в 1905 г., а в 1915 г. у них родился сын Ричард.


Будущий отец Дж. Керри был чиновником Госдепартамента, мать Розмари (Форбс) Керри, принадлежала к богатой англосаксонской протестантской семье Форбсов, чьи предки прибыли в Америку ещё в 1630 г. Благодаря деньгам семьи Форбс Джон учился в элитных школах Новой Англии, а затем в 1962 г. поступил в Йельский университет, где защитил диплом по политологии. Во время учёбы Керри вступил во влиятельное тайное общество "Череп и кости". Он также упражнялся в ораторском искусстве и выиграл много студенческих дебатов, организованных в национальном масштабе. Керри был политически активен:

возглавлял Либеральную партию и Политический союз Йельского университета.

После окончания учёбы Керри в 1966 г. записался добровольцем в резерв военно морского флота США. После 16-недельного обучения в тренировочном центре ВМФ он был направлен на ракетоносный фрегат "Гридли" в чине младшего лейтенанта. Фрегат курсировал в Тонкинском заливе вдоль берегов Вьетнама, его главной задачей было спасение сбитых летчиков. Керри не устраивала такая пассивная боевая задача, и он вызвался служить командиром быстроходного катера. Эти 15-метровые катера с командой из пяти человек заходили в устья рек и вступали непосредственно в боевые действия с противником с целью нарушить их линии снабжения. За четыре месяца боев Керри был трижды ранен и трижды награждён. После третьего ранения он, в соответствии с правилами ВМФ, был отстранён от непосредственного участия в боях.

Покинув военную службу, Керри, стал активным участником антивоенного движения, вступил в организацию "Ветераны Вьетнама против войны". В апреле 1971 г. вместе с тысячами других ветеранов он бросил свои боевые награды к стенам Капитолия в знак протеста против войны. Однако позднее Керри отошёл от антивоенного движения из-за разногласий с его более радикальными участниками.

В 1972 г. Керри безуспешно пытался стать конгрессменом от одного из избирательных округов Массачусетса. Он выиграл демократические праймериз у десяти кандидатов, но на всеобщих выборах уступил сопернику-республиканцу. В 1973 г. Керри поступил на юридический факультет Бостонского колледжа и в г. получил учёную степень доктора права. Сдав профессиональный экзамен, он был принят в юридическую коллегию Масса стр. чусетса, после чего работал помощником районного прокурора, представляя сторону обвинения в судах. В 1979 г. Керри основал собственную юридическую фирму, но, занимаясь частной практикой, продолжал интересоваться политикой. В 1982 г. он выдвинул свою кандидатуру на пост вице-губернатора Массачусетса и вместе с кандидатом в губернаторы от Демократической партии М. Дукакисом победил на выборах. В должности вице-губернатора Керри пробыл два года. В 1984 г. он выиграл выборы в Сенат США, затем 5 раз подряд переизбирался сенатором от Массачусетса и занимал это кресло вплоть до своего назначения госсекретарем в феврале 2013 г. Будучи сенатором, Керри в разное время состоял в четырёх комитетах и девяти подкомитетах Сената, включая комитеты по торговле, науке и транспорту, финансовый, по малому бизнесу и предпринимательству и по международным отношениям;

председателем последнего он стал с 2009 г. Керри был автором и соавтором десятков законопроектов.

По своим убеждениям Керри либерал и даже считается более либеральным, чем большинство сенаторов-демократов. Керри защищает социальные программы, в частности, выступает против приватизации государственной пенсионной системы, поддерживает право женщин на аборты и выступает за легализацию однополых браков. Керри - противник смертной казни, за исключением применения этой меры против террористов. Он - сторонник контроля за оборотом оружия. Он также поддерживает торговые соглашения США, такие как НАФТА (Североамериканское соглашение о свободной торговле) [10].

В 2004 г. Керри был кандидатом в президенты США от Демократической партии.

Основу его кампании составляла оппозиция войне в Ираке. Взгляды Керри по этому вопросу менялись. В 2002 - 2003 гг. он выступал за применение силы против Саддама Хусейна, считая, что Ирак обладает оружием массового уничтожения (ОМУ). Однако, когда после вторжения в Ирак такого оружия не обнаружилось, Керри заявил, что президент Буш обманул американский народ. На выборах Керри получил 48,3% голосов. Ему не хватило 19 голосов выборщиков, чтобы стать президентом.

Керри был дважды женат. От первого брака у него две дочери. Его вторая жена Тереза Хайнц обладает состоянием в 750 млн. долл. Однако Керри и сам богат. Он - бенефециарий по крайней мере четырёх трастов семьи Форбс. Его состояние оценивается в 230-320 млн. долл. Среди сенаторов Керри считался самым богатым [12].

21 декабря 2012 г. президент Обама номинировал Керри на пост госсекретаря. Его кандидатура была утверждена Сенатом 29 января 2013 г. соотношением голосов 94:3. Против голосовали один сенатор-республиканец из Оклахомы и два из Техаса. 1 февраля 2013 г. Керри принёс присягу и стал 68-м государственным секретарем США.

Гораздо более спорной и противоречивой стала фигура 66-летнего Чака Хейгела (Chuck Hagel), выдвинутого Б. Обамой на пост министра обороны. Эта кандидатура удивила многих. Во-первых, Хейгел - республиканец;

во-вторых, он отошёл от активной политической деятельности, когда в 2008 г. отказался переизбираться на третий сенаторский срок;

в-третьих, Хейгел стр. занимал нестандартную для американского политика позицию по таким вопросам, как ядерная программа Ирана, отношения с Израилем и проблема ближневосточного урегулирования. Тем не менее, несмотря на возражения против его кандидатуры ряда сенаторов-республиканцев, Хейгел в конце концов был утверждён на указанном посту.

Чарлз (Чак) Тимоти Хейгел родился 4 октября 1946 г, окончил Университет штата Небраска по специальности история. В годы Вьетнамской войны он служил командиром взвода пехоты в чине сержанта, имеет боевые награды. С 1971 по г. работал в аппарате конгрессмена от Небраски Дж. Макколлистера, затем был лоббистом в Вашингтоне. В 1980 г. он принял активное участие в избирательной кампании Р. Рейгана. После избрания Рейгана короткое время работал заместителем главы администрации по делам ветеранов. В 1982 г. Хейгел оставил государственную службу и занялся бизнесом. Им основана компания мобильной связи "Вангард Селлулар" (Vanguard Cellular), которая сделала его мультимиллионером [24]. В 1992 г. Хейгел стал президентом инвестиционной банковской компании "Маккарти груп" (McCarthy Group LLC). Он также был президентом и исполнительным директором "Американских информационных систем", компании по производству компьютеризированных аппаратов для голосования и подсчёта голосов.

В 1996 г. Хейгел выдвинул свою кандидатуру на выборах в Сенат от штата Небраска и победил. В 2002 г. его переизбрали на новый срок. В течение первого срока пребывания в Сенате и частично второго Хейгел проявил себя как типичный консервативный республиканец: голосовал за снижение налогов в 2001 г. и против предоставления по льготным ценам (за 25% их стоимости) лекарств пенсионерам.

Он поддержал учреждение Министерства внутренней безопасности и из года в год голосовал за увеличение военных расходов. Он также одобрил развертывание системы ПРО [11].

Разногласия Хейгела с администрацией Дж. Буша-мл. и внешнеполитическим курсом республиканцев начались из-за войны в Ираке. Первоначально (11 октября 2002 г.) Хейгел голосовал за резолюцию, одобрившую применение силы в Ираке, однако позднее, начиная с 2005 г. превратился в критика войны в Ираке, сравнивая её с войной во Вьетнаме, и настаивал на выводе оттуда войск [16]. В 2008 г. Хейгел назвал войну в Ираке одной из пяти величайших ошибок в истории США.

Подобная эволюция происходила и со взглядами Хейгела в отношении войны в Афганистане: во время пребывания в Сенате он её поддерживал, однако в 2011 г.

заявил, что войну в Афганистане надо заканчивать.

Хейгел также известен как критик политики Израиля. Он считал, что "еврейское лобби запугало кучу народа в Вашингтоне", и настаивал на том, что союзнические отношения с Израилем не должны мешать развитию отношений с арабским и мусульманским миром. Более того Хейгел был за прямые переговоры США с такими группировками как "Хамас" и "Хезболла". Аналогичную позицию он занимал по отношению к Ирану, выступая против превентивных ударов и даже против применения санкций к этой стране, призывал к прямым стр. переговорам с Ираном [7]. Наконец, в 2011 г. Хейгел заявил, что бюджет Пентагона раздут и может быть сокращён.

Последние заявления Хейгал сделал, уже не будучи сенатором. После ухода из Сената он преподавал в Джорджтаунском университете, а также был членом правления директоров ряда компаний, включая "Шеврон". Помимо этого президент Обама назначил Хейгела сопредседателем Совета по делам разведки, совещательного органа при президенте США.

Из-за нестандартной позиции Хейгела по вопросам внешней политики утверждение его кандидатуры на пост министра обороны шло с большим трудом и в несколько заходов, однако в итоге Сенат утвердил её в конце февраля 2013 г.

соотношением голосов 58 против 41. Против голосовали почти все республиканцы - однопартийцы Хейгела, тогда как демократы поддержали его в полном составе.

Следующей кандидатурой, имеющей отношение к формулированию внешней политики, стал Джон Бреннан (John Brennan), номинированный на пост директора Центрального разведывательного управления. Директор ЦРУ формально не входит в состав кабинета, однако по своему реальному весу он - не менее важная фигура. Сын ирландских иммигрантов, 57-летний Джон Бреннан кадровый разведчик, проработавший в ЦРУ 25 лет, в частности, был резидентом в Саудовской Аравии. Бреннан считается специалистом по Ближнему Востоку и бегло говорит по-арабски. В 2001 г. он стал заместителем исполнительного директора ЦРУ, возглавив Объединенный центр по предотвращению террористических угроз, и ежедневно докладывал президенту Бушу данные, основанные на анализе более чем десяти разведывательных ведомств.


Президент Обама хотел назначить Бреннана на пост директора ЦРУ еще в период формирования своей первой администрации в конце 2008 г., однако тогда его кандидатура столкнулась с сильной оппозицией. Возражения исходили от либеральных сторонников Б. Обамы и были связаны как со службой Бреннана в администрации Дж. Буша-мл., так и прежде всего с его позицией в отношении "усиленной техники допросов", проще говоря, пыток, применявшихся к лицам причастным или подозреваемым в терроризме. В результате Бреннан снял свою кандидатуру и вместо этого был назначен главным советником Б. Обамы по контртерроризму. Официально должность Бреннана звучала как заместитель помощника по национальной безопасности, по внутренней безопасности и контртерроризму. Он ежедневно докладывал президенту Обаме о существующих угрозах. На этом посту Бреннан также зарекомендовал себя сторонником максимально широкого применения беспилотников, которые без разбора убивают и правых, и виноватых. В апреле 2012 г. он признал, что США используют беспилотники в Пакистане, Афганистане, Йемене, Сомали и Ливии и назвал эту практику законной и морально оправданной. Позиция Бреннана по ряду вопросов показалась слишком жёсткой даже некоторым республиканцам, в частности сенатору Дж. Маккейну [13].

Ещё один 57-летний американский ирландец в составе внешнеполитической команды Б. Обамы Томас Донилон (Thomas Donillon), с октября 2010 г.

занимающий пост помощника президента по национальной безопасности. По стр. профессии Донилон юрист. Он был помощником госсекретаря в администрации Клинтона в 1993 - 1996 гг. и принимал участие в подготовке многих важных вопросов, включая мирное соглашение по Боснии и расширение НАТО. В 1999 2005 г. Донилон был вице-президентом и лоббистом федеральной ипотечной компании "Фэнни Мэй", затем практиковал в частной юридической фирме. В январе 2009 г. он был назначен заместителем помощника по национальной безопасности в администрации Обамы, а с октября 2010 г. возглавил этот совет.

Деятельность Донилона подвергалась критике, особенно со стороны высокопоставленных военных, однако он продолжает оставаться ближайшим советником президента. Донилон известен как разработчик стратегии выхода США из Афганистана. Он также принимает участие в формулировании политики США по отношению к России. В середине апреля 2013 г. Донилон посетил Россию, передав личное послание Б. Обамы В. В. Путину. Визит Донилона прошёл в позитивном ключе.

Интересы США в ООН защищает, как и в первой администрации Обамы, Сюзан Райс (Susan Rice), 48-летняя афроамериканка. Райс родилась в семье управляющего одним из банков Федеральной резервной системы. Она училась в Стэнфордском и Оксфордском университетах. При президенте Клинтоне в 1993 1997 гг. она работала в Совете национальной безопасности, а с 1997 по 2001 г.

занимала должность помощника госсекретаря по вопросам Африки. После прихода в Белый дом Дж. Буша-мл., Райс работала в Брукингском институте. Во время президентской кампании 2004 г. она была советником по внешней политике Джона Керри. В 2008 г. Райс на ранней стадии присоединилась к избирательной кампании Б. Обамы. После его победы на выборах она входила в команду советников, обеспечивавших переход власти от республиканцев к демократам (так называемый переходный проект Обамы - Байдена). Б. Обама номинировал Райс на должность представителя США в ООН, её кандидатура была единогласно утверждена Сенатом, и с 22 января 2009 г. она занимает этот пост.

С. Райс сыграла особо заметную роль в период гражданской войны в Ливии. Тогда три женщины - госсекретарь Х. Клинтон, С. Райс и Саманта Пауэр из Совета национальной безопасности преодолели внутреннюю оппозицию более миролюбиво настроенных мужчин - министра обороны Р. Гейтса, помощника по национальной безопасности Т. Донилона и советника по контртерроризму Дж.

Бреннана - и настояли на принятии Советом безопасности ООН резолюции N от 17 марта 2011 г., открывшей дорогу для военной интервенции Запада в Ливии, приведшей затем к свержению режима М. Каддафи военным путём.

Такую же жёсткую позицию Райс заняла по отношению к режиму Б. Асада в Сирии. При этом она весьма резко отзывалась о позиции России и Китая по сирийской проблеме [3]. Этот стиль вообще характерен для Райс. Многие дипломаты в ООН называют её поведение резким и грубым, однако Райс чувствует себя неуязвимой, пользуясь своей близостью к президенту.

В период формирования второй администрации Обамы кандидатура Райс рассматривалась в качестве вероятной при назначении на пост госсекретаря стр. США взамен уходящей Х. Клинтон, однако из-за оппозиции сенаторов республиканцев Райс была вынуждена отозвать свою кандидатуру.

Внешнеполитический курс нового кабинета Каким же будет внешнеполитический курс обновленной команды Б. Обамы во время второго срока его президентства? Безусловно, последнее слово в формулировании внешней политики принадлежит президенту. Однако назначенные им деятели на ключевые посты могут служить индикатором того, какой внешнеполитический курс он выбирает. Обозреватели называют Керри и Хейгела антинеоконсерваторами. В то же время их трудно назвать голубями. Они не исключают применения военной силы, но считают, что к этому средству нужно прибегать лишь в случае крайней необходимости. Профессор Дж. Зелицер из Принстонского университета писал о Керри, Хейгеле и Бреннане: "То, что объединяет этих трёх мужчин, это не их склонность к голубиной политике, а вера в то, что сила должна использоваться лишь тогда, когда это абсолютно необходимо, и что война - это последнее средство" [23].

По сообщениям СМИ, в отношениях с Россией США готовят новые разоруженческие инициативы. США намерены предложить дальнейшее сокращение ядерных арсеналов обеих стран. По мнению Вашингтона обе стороны без ущерба для собственной безопасности могут уменьшить число ядерных боеголовок до 1 - 1,1 тыс. Как известно, недавно вступивший в силу договор СНВ позволяет иметь обеим странам более внушительные арсеналы. В соответствии с договором каждая из стран к 2018 г. может иметь на боевом дежурстве до боеголовок, а фактически общее число боеголовок может быть ещё больше. Теперь же США хотят сократить число боезарядов ниже установленного договором СНВ предела.

Основой для этой инициативы послужил доклад, в составлении которого участвовали Госдепартамент, Министерство обороны, Совет национальной безопасности, Комитет начальников штабов, разведслужбы и стратегическое командование США. Данный доклад предусматривал новый список целей для стратегических сил США. Ракеты с ядерными боеголовками будут по-прежнему нацелены на объекты в России, Китае, Северной Корее и Иране, однако количество таких целей уменьшится. Так, 10 лет назад США держали под прицелом ракетных шахт на территории России. Теперь же таких объектов стало вдвое меньше, и их число продолжает сокращаться. По прогнозам аналитиков в ближайшие годы число российских баллистических ракет, стоящих на боевом дежурстве, не превысит 230.

Новые лица в нынешней администрации Обамы также приложили руку к разработке инициативы по дальнейшему сокращению ядерных вооружений.

Например, Чак Хейгел летом 2012 г. направил президенту доклад, в котором отмечалось, что число ядерных боеголовок в распоряжении США "намного превышает то количество, которое необходимо для обеспечения ядерного сдерживания" [1, 11.02.2013].

К разоруженческим инициативам США подталкивают и их финансовые проблемы.

Поскольку администрации не удалось договориться с республикан стр. ским Конгрессом о конкретных шагах по сокращению бюджетных статей, с марта 2013 г. вступил в действие автоматический секвестр бюджета. Только в г. военные расходы должны быть урезаны более чем на 40 млрд. долл. Такая ситуация побуждает к экономии - выдвигаемая, например, инициатива позволит отказаться от строительства 2 из 12 подводных лодок класса "Трайдент", что приведёт к экономии 16 млрд. долларов.

Для изучения реакции России на возможные новые предложения США в сфере разоружения в Москву в феврале 2013 г. была направлена заместитель госсекретаря США Роуз Гёттемюллер. По сообщениям печати, ей было сказано, что Россия не заинтересована в рассмотрении дальнейших шагов в сфере разоружения без решения проблемы ПРО. Как сообщил источник в МИДе, "для России ПРО - краеугольный вопрос. Без договорённости в этой сфере на дальнейшее сокращение арсеналов РФ не пойдёт" [1, 15.02.2013].

Большего прогресса в ходе визита Р. Гёттемюллер в Москву удалось добиться в отношении другой инициативы США: замены программы Нанна - Лугара новым соглашением. В её рамках с начала 1990-х годов на американские деньги ликвидировались устаревшие запасы ядерного и химического оружия. Действие программы истекает в июне 2013 г. Россия объявила о выходе из программы, заявив, что больше не нуждается в американском субсидировании. Теперь же переговоры ведутся о новом соглашении, вероятно, сроком на десять лет. При этом упор может быть сделан на проекты по повышению безопасности в третьих странах, в том числе в странах СНГ и на Ближнем Востоке. Эти проекты могут предусматривать совместные действия США и РФ по повышению безопасности на атомных станциях, переобучение военных учёных-ядерщиков, биологов и химиков, а также меры по борьбе с распространением оружия массового уничтожения. Однако пока - это предварительные переговоры.

Уже после визита Гёттемюллер в Москву США, в марте 2013 г., заявили, что они отказываются от четвертого этапа развертывания ПРО в Европе. Это означает, что в Польше и Румынии не будет наиболее продвинутых американских перехватчиков SM3 Block IIB, способных сбивать МБР. Вместо этого Соединённые Штаты планируют дополнительно разместить 14 систем ПРО на Аляске для противодействия угрозам, исходящим от Северной Кореи. Этот шаг, однако, не снимает полностью озабоченности России, которая по-прежнему настаивает на юридически обязывающем соглашении о ненаправленности американской программы ПРО против России.

Ещё один пункт разногласий - ситуация в Сирии. На конференции "друзей Сирии", прошедшей в конце февраля 2013 г. в Риме, США и другие страны Запада обязались расширить поддержку сирийской оппозиции. В Москве это было расценено как поощрение повстанцев на насильственное свержение режима Б.

Асада. Тем не менее, США пока не приняли решения о прямом военном вмешательстве и объявлении Сирии зоной, закрытой для полётов авиации. Начать поставки оружия повстанцам требовали деятели предыдущей администрации госсекретарь Х. Клинтон, министр обороны Л. Панетта и директор ЦРУ Д.

Петреус. Однако на это не пошёл президент стр. Обама из-за опасений, что американское оружие может попасть в руки радикальных исламистов, связанных с Аль-Каидой. Новые лица во второй администрации Обамы - Керри, Хейгел и Бреннан, напротив, не спешат вооружать сирийскую оппозицию. Это подтверждает их репутацию как умеренных, по вашингтонским меркам, политиков. В то же время союзники США - Англия и Франция заявили о своей готовности вооружать и обучать мятежников.

Между Москвой и Вашингтоном существуют не только текущие, но и более глубокие фундаментальные разногласия. Вице-президент Байден после мюнхенской конференции в январе 2013 г. ещё раз обозначил принципиальную позицию Вашингтона. По его словам, США никогда не признают независимость Абхазии и Южной Осетии и всегда будут считать их частью Грузии. США не собираются учитывать мнение России по вопросу о расширении НАТО. США выступают против установления сферы влияния России на постсоветском пространстве и интеграционные процессы они рассматривают как замаскированную попытку воссоздания СССР. Наконец, Вашингтон оставляет за собой право вмешиваться во внутренние дела РФ под предлогом защиты демократии и прав человека. Насколько указанные противоречия будут или нет препятствовать совместным действия РФ и США там, где существуют общие интересы, во многом зависит от позиции внешнеполитического блока в администрации Обамы.

Отношения с Россией при всей их важности не являются для администрации США приоритетом номер один. Таким приоритетом служит Большой Ближний Восток, Иран, Афганистан, Сирия, вопросы ближневосточного урегулирования между Израилем и Палестиной. В своём первом после переизбрания послании о положении страны президент Обама заявил о планах выхода из Афганистана. В 2013 г. США сократят своё военное присутствие в этой стране на 34 тыс. человек, а в 2014 г. выведут оставшиеся войска, оставив лишь ограниченный контингент, который, не принимая участия в боевых действиях, займётся исключительно подготовкой афганской армии. Эти планы были с энтузиазмом восприняты как демократами, так и республиканцами в Конгрессе. Однако какую страну оставят американцы после своего ухода большой вопрос. США терпят явное поражение в Афганистане, переговоры с талибами, на которые возлагались большие надежды, фактически провалились. Талибы отказались от контактов с официальными властями в Кабуле. Выпущенные из тюрем в качестве жеста доброй воли талибы в своём большинстве вновь вернулись в отряды боевиков. Существует реальная угроза, что после ухода США Афганистан попадёт под власть талибов и будет представлять угрозу для соседних государств, особенно для государств Средней Азии. Он и так уже превратился в поставщика героина номер один. Однако администрация Обамы стремится покончить с войной в Афганистане невзирая на последствия.

Острой остается проблема иранского атома. По мнению американской прессы, умеренные деятели новой администрации находятся в лучшем положении, чем их предшественники, чтобы попытаться решить эту проблему. Как писала американская печать, "созвездие новых внешнеполитических стр. назначенцев, объединившихся вокруг президента Обамы во время его второго президентского срока, указывает на один доминирующий приоритет: Иран. Б.

Обама собрал команду, которая представляется идеальной, чтобы предложить Ирану лучшую из всех возможных сделок. Если же ничего не получится, эта же группа будет идеальной для того, чтобы убедить американское общественное мнение: в случае провала переговоров и решения администрация прибегнуть к какой-то форме военных действий, эти политические деятели решатся на войну как на последнее средство, и потому, что у них не остаётся другого выбора...

Внешнеполитическая команда, сплотившаяся вокруг оси Керри - Хейгел - Бреннан, посылает ясный сигнал Тегерану: что бы США ни предложили, это будет наилучшей сделкой, которую вы можете получить" [18].

Американские обозреватели отмечают разницу в позициях США и Израиля по иранскому вопросу. Израиль считает недопустимым саму способность Ирана, его "пятиминутную готовность" к созданию ядерного оружия. США, напротив, называют данную способность "красной чертой", за которую нельзя переходить, т.е. фактически обладать атомной бомбой. Правда в вопросе о том, что считать реальным обладанием ядерным оружием, существует много неясностей [2]. Пока же США и их союзники пытаются воздействовать на Иран в режиме экономических санкций. При этом силовое решение проблемы не снимается с повестки дня.

Те же деятели администрации, особенно Хейгел и Бреннан, считаются не самыми большими друзьями Израиля в Вашингтоне. Тем не менее, администрация намерена активизировать процесс ближневосточного урегулирования, зашедший в тупик во время первого президентского срока Б. Обамы. Этому должен был способствовать его первый за всё время пребывания у власти визит в Израиль, состоявшийся 20 - 22 марта 2013 г. Однако он не принёс каких-то прорывных результатов.

Новой инициативой, озвученной Б. Обамой в его послании о положении страны, стало предложение заключить соглашение о свободной торговле с Европейским Союзом. Эта далеко идущая инициатива, предполагающая создание своего рода "экономического НАТО", призвана укрепить позиции США в меняющемся полицентрическом мире.

Таким образом, задачи второго четырехлетия во внешней политике, сформулированные президентом Обамой, выполнять президенту предстоит с командой опытных профессионалов, людей с большим политическим и жизненным опытом. По своим взглядам эти люди принадлежат к умеренным политикам. Они предпочитают действовать дипломатическим путем, методами "мягкой силы", но при этом не исключают возможности силового решения тех или иных проблем, если все другие возможности будут исчерпаны. Внешняя политика считалась сильной стороной администрации Обамы во время его первого срока.

Определённые предпосылки для этого сохраняются и во втором четырехлетии.

стр. Социально-экономический блок Для России и других стран главное значение имеет внешняя политика США, однако для самих американцев важнее внутренняя политика, процессы, происходящие во внутриполитической и социально-экономической жизни страны.

Внутренняя политика гораздо в большей степени затрагивает американский народ.

Кроме того, основные проблемы США находятся внутри страны. Во второе четырехлетие правления Б. Обамы Соединённые Штаты вступили с серьёзным грузом долгосрочных и трудно решаемых проблем. К ним относятся громадный государственный долг, превысивший ВВП страны, дефицит бюджета, неудержимый рост расходов на социальные и медицинские программы, прежде всего на программы "Медикэр" и "Медикейд", ветшающая инфраструктура, вялый экономический рост и высокий уровень безработицы. Наконец, глубокий раскол между демократами и республиканцами, их неспособность договариваться, что часто приводит к политическим тупикам. Внутриполитическое положение США имеет большое значение и для внешнего мира. Экономическая ситуация в этой стране может служить как источником мировых кризисов, так и годами подъёма мировой экономики. Политика Федеральной резервной системы, которая осуществляет уже третий раунд так называемого количественного смягчения, поддерживает мировые финансовые рынки, в том числе цены на углеводороды.

Наконец, от того или иного развития внутриполитической ситуации зависит, какие силы придут к власти в США: будут ли это неоконсерваторы или антинеоконсерваторы, более либеральные или более консервативные, более умеренные или более агрессивно настроенные политики.

Назревшие проблемы второго четырехлетия призваны решать министры социально-экономического блока. Центральной фигурой, осуществляющий экономическую стратегию администрации, является министр финансов. На этот пост Б. Обама назначил главу аппарата Белого дома Дж. Лью.

Новый министр финансов 57-летний Джейкоб Джозеф Лью (Jacob Joseph "Jack" Lew), известный как Джек Лью, - опытный правительственный администратор. Он учился в Гарвардском и Джорджтаунском университетах. Ещё студентом Лью начал свою карьеру, работая помощником конгрессмена Джо Моукли в 1974 - 1975 гг. После этого он был старшим советником спикера Палаты представителей Типа О'Нила. Лью отвечал за подготовку социально экономических вопросов, таких как пенсионная система, "Медикэр", бюджет, налоги, торговля и энергетика. После ухода из Палаты представителей Лью в течение пяти лет практиковал в частной юридической фирме. Затем, в 1993 г., он был назначен специальным помощником президента Клинтона: отвечал за текущую политику, а также принимал участие в разработке предложенной Клинтоном реформы здравоохранения. В октябре 1994 г. Лью ушёл из аппарата Белого дома и начал свою карьеру в Административно-бюджетном управлении (АБУ) сначала в качестве помощника директора, затем в 1995 - 1998 гг.

заместителем директора и с августа 1998 г. до конца действия администрации стр. Клинтона в январе 2001 г. - директором АБУ. Как член кабинета и старший член экономической команды Лью был советником президента Клинтона по широкому кругу вопросов внутренней и даже внешней политики. Одновременно он входил в состав СНБ.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.