авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

«Выпуск № 22, 2013 МЕЖДУНАРОДНЫЙ ЛИТЕРАТУРНЫЙ АЛЬМАНАХ ИЗДАЁТСЯ ПРИ УЧАСТИИ БЕЛОРУССКОГО ФОНДА МИРА УДК 82-194 ББК 84(0) ...»

-- [ Страница 3 ] --

С ума чуть сама не сошла.

Окреп, и в тайге он решил поселиться, Надеясь: подруга придёт.

И вот в полнолунье приходит волчица И лапы на раму кладёт.

Они сквозь стекло посмотрели друг другу В глаза – всё понятно без слов.

Он – здесь. Она – в стае. Сердца не подсудны, Ведь ими владеет любовь.

ИДУ ПО ГОМЕЛЮ Белая Русь!

Белая рощица, Белые лебеди в небе родном.

Белый платок в руках девы полощется, Напоминая о счастье былом.

Реченька Сож.

Реденький дождик Бьётся несмело о серый асфальт.

В парке грустит вымокший ослик – Нынче ему здесь ребят не катать.

Площадь Победы.

Прошлые беды В памяти всплыли одна за другой.

Кто-то позвал, и я иду следом.

Следом за кем?!

Сама – за собой.

ПТИЧЬИ ТРЕЛИ Под покрывалом летней ночи Затихли наши голоса.

И только в дебрях сыч хохочет.

И трелью птичьей полон сад.

Они свои нам дарят песни, Наполнив сказкой наши сны.

И нет их голосов чудесней.

О, как стараются они!..

И всё одна и та же тема:

Любовь. Она в сердцах поёт.

И эта музыка бесценна:

Внимайте ночи напролёт!

МОЙ КРАЙ РОДНОЙ Васильковое поле И ромашковый луг, А в берёзовой роще Незабудки растут.

Небо платье надело В сине-белый горох.

Я сегодня сбежала От проблем и тревог.

На опушке у леса Землянику нашла, Вам скажу по секрету, Здесь вкуснее вода.

Там родник под берёзкой Со слезами земли.

Вы попробуйте только, Слаще нет той воды.

Как прекрасно всё вместе:

Лес и небо, трава, Васильковое поле И цветные луга.

Здесь я часто бываю, Просто здесь я живу.

Уголок этот райский В своём сердце ношу.

РОДНИЧОК Я помню лес, в который мы ходили И тот родник с чистейшею водой.

Мы время там гурьбою проводили, Нас трудно было затащить домой.

С собою брали все горбушку хлеба, Посыпав сверху сахарным песком.

Её мы ели…. Где б потом я не был, Всё помню вкус божественный такой.

Давно я к роднику не приезжаю, И детство не вернуть уже, друг мой… Но родничок по-прежнему, наверно, Всё так же бьётся где-то над землёй.

ВЕТОЧКА МИМОЗЫ Конец зимы, но вот морозы По-прежнему щекочут нас, Я помню веточку мимозы, Что ты принёс мне в первый раз.

Метель тогда ещё кружила, Лежал глубокий снег кругом.

Но чувствовалось – очень скоро Весна к нам постучится в дом.

Я ветку ту не засушила, Не сохранила я её.

Ах, как тебя тогда любила, Жаль, ты не помнишь ничего.

А нынче снег вокруг искрится, Всё говорит – конец зиме.

И хоть зима всё так же злится.

Весна придёт – поверь уж мне.

Душа раскроется тюльпаном, В округе зацветут сады, Весна залечит в сердце раны… Уверена – вернёшься ты.

Воскрешаю чувства я, Для чего – не знаю.

Каждый вечер о тебе С грустью вспоминаю.

А в окно глядится ночь, Тёмная такая.

Я ж гоню сомненья прочь, О тебе мечтая.

Но напрасно, видно, всё, Нет на всё ответа.

Наш костёр любви давно Угасает где-то.

Он погаснет, так и знай, Холодом уж веет.

И хоть искры вдаль летят, Нас почти не греет.

Не поможет нам никто, Спички отсырели.

Воскрешаю чувства зря… Боль стоит у двери… Пусть вашу душу трогает весна, Проснитесь все от долгой зимней спячки.

Нам скоро всем уж будет не до сна, Решать начнём любовные задачки.

И по ночам бессонница придёт, Она подвигнет снова нас к твореньям.

А кровь опять начнёт водоворот, И снова посетит нас вдохновенье.

Потянет на природу, на пикник, Подснежники пойдём искать любимым.

Весенний воздух нас всегда пьянит, Душа весной нежна и так ранима.

КОСТЁР ЛЮБВИ Скажите, для чего живём мы?

Зачем родились мы на свет?

Быть может, для того, чтоб помнить, Что жизни этой лучше нет.

Быть может, для того, чтоб знали, Что где-то есть любовь твоя.

Твоя вторая половинка, Что только ждёт она тебя.

Любовь всегда жить помогает, И с ней приходят чудеса.

За плечи нежно обнимает, С ней радостно блестят глаза.

И пусть костёр любви не гаснет, Ведь без любви зачахнем мы, И люди будут так несчастны… Так будь любимым и люби.

«Обними меня так, чтобы всё позабыть».

Чтобы счастье могла лишь с тобой разделить.

Чтоб светились глаза ярким цветом небес, Свет чтоб тот никогда никуда не исчез.

Чтоб могла я всегда силу чувствовать рук, Чтоб не смог нам никто разорвать этот круг.

Обними меня так, чтобы сердце зашлось.

А желанье моё непременно сбылось.

Обними же меня… Autumn, vl 264 Чюрлёнис Микалоюс Холодные волны Балтийского моря, Сосново-еловый рассвет над водой – Картины рисует рояль. Я не спорю, Согласна с рисунком: прекрасен любой.

Вот гладкой ладошкой волна прикоснулась К песчаному стёклышку древней смолы.

И сдержанно солнце в ответ улыбнулось На взгляд, что бросаешь украдкой мне ты.

С тобой неразлучны как море и небо, Но дружба странна: ты – Эол, а я – лёд.

...Рояль звук рождает, его тихим снегом, Крылом подхватив, грустный ветер несёт...

Симфоническая поэма «В лесу». Чюрлёнис Микалоюс Покрыты мудрой сединой с утра деревья.

Привыкли к летнему теплу, для них поверье Мороз и иней, колкий снег, меха и шубы.

Мне нравятся такие дни, они мне любы.

Рассвет протянет солнца нить как тонким звуком.

Пойду навстречу сказке я, лес будет другом.

Деревьям зябко в тишине едва рассветной, И к солнцу тянутся они, но только тщетно:

Ещё не кончилась зима, ещё морозы Напишут инеем стихи, снежинки – прозу.

И можно будет прочитать следы рецензий Лесных зверей. Спасибо им, к ним нет претензий.

...Прогулка кончилась моя.

Сгорело солнце в прозе дня...

Полёт.

Альфред Шнитке. Музыка к кинофильму «Сказка странствий».

Я улечу. Я улечу!

Пусть разобьюсь о скалы злые, Но я увидеть так хочу, Как зреют капли дождевые, Как надвигается гроза И взрывом молния швыряет Лохмотья туч на небеса И думает, что всех пугает.

Кто отдыхает в сладком сне, Тот не расскажет сказку странствий, Он предан не мечте – земле, Душа его зашита в панцирь.

Я крылья снова отращу, Хоть их не раз уже ломала, И больно било по плечу...

Но вновь начну я всё сначала!

Давай, со мною полетим?

Предложим ветру дружбу нашу.

Над берегом летя морским, Кита увидим, как он машет Хвостом огромным: нам - привет.

А хочешь, маленькую чайку Мы пригласим встречать рассвет?

Возможно, всё семейство-стайку...

Но ты окутан сладким сном, В его меду застыв медузой, И мой вопрос пропал в немом Непониманье тяжким грузом...

ЗАБЫТЫЕ НОТЫ Посвящается Борису Пастернаку – композитору Окаменела музыка на годы, Поэзия обледенела на ветру.

Но клавиши роняют звуки-ноты:

Нельзя поэту обмануть свою судьбу.

Слова прольются строгим звукорядом.

Жаль. Скрябину их не удастся услыхать.

А если б в нотах? Жизнь не стала б адом?

А, впрочем, что сейчас напраслины гадать.

Но отчего так много здесь минора – В хрустальном замке, где-то, на краю земли, Где в горести лишь видимость простора?

…Свободы звуки ждут, лежащие в пыли.

Tempo rubato* Воспоминанья в лунном свете Вернутся, как приём rubato:

Луна – предатель, не свидетель, Хоть чувства в небе все крылаты.

Классическое расширенье Сожмёт последнее желанье.

Но где оно, моё стремленье?

Луна ответила молчаньем.

Жизнь длинною спиралью вилась, А сжалась на витке последнем.

Луна сегодня мне приснилась Как отраженье в луже летней...

* tempo rubato – украденное время (итал. муз. термин, означающий свободное управление темпом, но в рамках заданной произведением временнй формы).

ПАРАЛЛЕЛЬНОСТЬ Шаг отчаянья – лишь точки...

Ну, а если – не услышат?

У дождя больные почки:

Дождь минорный вновь по крышам...

Но тональностью d-mollьной Фа мажор слегка гордится:

Первый бал и выход сольный, Свет и тень полёта птицы...

ДИСБАЛАНС Природа не знает добра и зла.

Ей важен только баланс.

И, если сейчас пред вами мгла, То завтра – для солнца шанс.

Природа не плачет, не злится. Ей Совсем безразлично всё.

Включая тревоги и плач людей, Баланс – её бытиё.

Вздымается если где-то земля – Потом снизойдёт благодать.

Разрушить баланс навсегда нельзя, Как вечно нельзя страдать.

Мы все – водород, углерод, кислород, Химический спецсостав.

Легенда гласит, что душу в народ Вдохнул Бог, поцеловав.

Но чтоб был баланс – бездушье пришло.

Устали чаши весов:

Вниз слишком тянет груз с надписью «зло» – Достигло «добро» облаков...

Ответ Виталия Любченко на стихотворение «Дисбаланс»

Несётся планета, и всё течёт, И временем смоет нас.

Другой счетовод составляет отчёт И сводит к нулю баланс.

Ему не указка ни Бог, ни чёрт – Лишь с цифрами брачный союз.

Но «минус» стремительней всё растёт, И всё убывает «плюс».

Нигде равновесия в мире нет, Но это всё до поры, Пока не поглотит пирог планет Пасть чёрной такой дыры.

Тогда конец и хаосу придёт, Наступят покой и мгла.

Никто не напишет уже отчёт С балансом добра и зла.

АКВА АЛЬТА* Ноябрь в рыбацких сапогах Ещё на площади Сан Марко На рыб не нагоняет страх.

Но уж в Венеции не жарко, И брат-Октябрь решил шалить.

Водой, что выпил из лагуны, Спешит все калле** затопить, Чтобы дворцы в сиянье лунном Уплыли в море-океан.

С зонтом Венеция, как с нимбом, Укутавшись в седой туман, Плывёт в воде печальной рыбой...

*Аква альта – высокая вода, наводнение (ит.).

**Калле – улицы (венец. диалект).

ВЕНЕЦИАНСКАЯ ВЕСНА Какой сегодня тёплый день!

Над февралём смеются птицы, Ведя рулад-насмешек трель (Стиль поведенья не годится!), Но, позабыв в струях тепла Недавние мороз и голод, Пернатым верится: весна Пришла и не покинет город.

Свистят, мяукают скворцы, Забавный сэмпл поёт синица, Чай призывают пить дрозды, Да так, что хочется напиться!

Как жаль, нет в хоре соловья.

Куда он мог запропаститься?

Друзей пернатых болтовня Ему в настройки не годится.

Он запоёт в вечерний час, Когда устанут даже чайки.

Свет дня пока что не угас...

Лагуна лижет пену с гальки...

ЧЕРЧЕ* Коровьим белым молоком залит мой снежный путь.

К туману мягкому, как пух, хочу щекой прильнуть:

За то, что выкрасил он всё вокруг белым-бело, За то, что сказкой стало вдруг обычное село, За то, что пью покоя сон за много-много лет, Где нарисован на стекле снежинками букет Забытых горестей и дней в рутинной суете.

Туман мне выстлал ныне путь как радость на холсте...

*Черче – название деревни в Ивано-Франковской области, где распо ложен бальнеологический курорт.

ВЕНЕЦИЯ Мой чудный город никогда не спит.

Венеция – она всегда в дозоре, Хоть рыбою огромною молчит, Как будто выплывающей из моря, Однако, днём и ночью – на плаву, Туристов на гондолах развлекает, Заводит в лабиринты. Так игру Она особую им предлагает.

И бродит опьянённый пешеход Полночи в поисках ожившей сказки, Что не рассеют солнце и восход, Они добавят к старым мифам краски...

УТРО НАД ЛАГУНОЙ Вода серела… Цвета голубого много Туман над сонною лагуною распылил, Который крошечная чайка-недотрога Крылом гоняла, выбившись из сил.

Затем в изнеможенье шлёпнулась на воду, Обиженно подняв белёсый веер брызг, Смешно пожаловалась то ли на погоду, То ль на кота, что хвост пытался ей отгрызть.

Или на то, что измельчала вдруг лагуна, И лапкою достать до илистого дна, Где нет давно раздолья для Нептуна, И зеленью цветёт прибрежная волна...

ЛИЛИТ Камин давно погас, а я с бокалом в кресле Не смог открыть в блаженстве глаз. Уже не треснет Бревно, его случайная смола уже не зашипит, Рассвирепевшая на жар, как рыжевласая Лилит В порыве отрицанья страсти первого мужчины.

И не хочу искать ответ, в чём там была причина.

Я очарован, но другою красотой – звучаньем.

Божественным звучаньем скрипки, и она желаньем Наполняет моё тело, душу. Вторая часть Концерта Мендельсона ля минор. Могу пропасть В изгибах мелодического плача и вопросов, И ответов… Бокал мой пуст. Давно. Я не философ.

Я просто лишь романтик и в душе поэт.

Но вижу в звуках скрипки смутный силуэт.

Да, огненной Лилит.

Камин давно залит...

ЛУНА КОШАЧЬИМ ГЛАЗОМ Луна кошачьим глазом отражается в воде...

Нам тихо «Блюз дождя» играет Паулс.

Как странно, в длинной и безумной жизни череде Нам не найти с тобой спокойных пауз.

Случайно выпал этот вечер из сплошных забот, А может, просто мы его забыли Внести на плаху быта, и теперь с тобой, в обход, Мы праздником себя вознаградили.

Играет Паулс музыку дождя, теряя капли.

Луна же смотрит в полный жёлтый глаз, Как на экране молчаливый Чарли Чаплин Грустит о нас с тобой в который раз...

ДОЛИНА КАРМАДОН Ты помнишь тот ледник? Сдвиг на Кавказе. Колка.

И больше нет долины Кармадон.

Ты думаешь, что нету в этом толка?

Под толщей льда мир будет погребён.

И все мои надежды, жизни странной планы Снесутся грязью, смешанной с бедой.

Ущелье станет и проклятьем, и капканом.

Я... стану безымянною звездой.

Смогу смотреть на мир спокойным мёртвым взглядом И отражать его лишь в цвете глаз.

Жизнь потеряла смысл, когда тебя нет рядом.

Спокойны лишь долина и Кавказ...

СИГНАТЮР Как сладок сон египетских ночей...

В оазисах и дельте Нила, Под пальмой твои губы горячей, И речь волнующе манила.

Сквозь пламень чувств мне слов не разобрать, Они дыханьем обжигают.

В руках твоих хочу я умирать.

И возрождаться. Но растаю, Но растворюсь в горячей темноте Вся, без остатка и бесследно.

Ночь унесу с собой. И в суете Земной исчезну незаметно...

НОЧЬ С КЛЕОПАТРОЙ Чадят в твоих купальнях ароматы благовоний, Рука скользит по шёлку, нежен поцелуй.

Не будет казни, пережить любовных мне агоний Не даст безумства страсть, судьбы свечу задуй.

О нет! Ты не прекрасна, а само ты совершенство...

За ночь с тобой готов я свою жизнь отдать.

В твоих объятьях умереть есть высшее блаженство, Из рук твоих и смерть приму как благодать.

О, подари мне казнь своей рукою, Клеопатра!

Твоё прикосновенье примиряет смерть С наивысшим в жизни наслажденьем.

Пусть шкура леопарда – Моя последняя земная будет твердь...

ГОРЯЧИЙ ШОКОЛАД Мой друг, скорее в гости приходи!

Остынет мой божественный напиток.

Нас ждёт волшебный вечер впереди И слов и нежных чувств переизбыток.

Добавлю их в горячий шоколад, Который загустил молочный омут.

Корицы сладковатый аромат, Муската пара зёрен сердце тронут.

Имбирь заставит кровь по венам течь, Ванильный вкус твои приблизит губы.

Свой шоколад не стану я беречь, Тебе ведь пить его со мною любо...

О СЕБЕ Уж двадцать лет живу я в Штатах, И рад, что оказался здесь!

Живу ни бедно, ни богато:

Доволен всем, что в жизни есть.

Всегда готов помочь я людям:

Всем, чем могу, на что я гож...

Как часто мы о людях судим:

И этот плох, тот не хорош!

Как ни суди, все люди – братья!

И факту этому я рад.

И счастлив, что могу сказать я Любому: ты мой друг и брат!

И если ты помог соседу, То не жалей, не в этом суть:

Ты одержал ещё победу И благодарен жизни будь!

Уж двадцать лет живу я в Штатах И рад, что оказался здесь, Живу ни бедно, ни богато:

Горжусь, что сохранил я честь!

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ Как часто в юности, когда-то, Мы обожали эту дату, Безумно радовались ей:

Ведь становились мы взрослей!

Чем дальше годы уносились, Тем реже возрастом гордились, Старались от друзей скрывать, Что нам, увы, не двадцать пять!

И вот, не вызвав сожаленья, Приходит зрелый день рожденья, Друзей придётся приглашать И стол, конечно, накрывать!

О, как приятно, спору нету, В свой адрес слышать комплименты, От всей души легко и просто Порадоваться чудным тостам!

Сижу за праздничным столом И дерзко думаю о том:

Не плохо было б доказать, Что мне сегодня – двадцать пять!

ИДУ НА ПЕНСИЮ Иду на пенсию до срока:

Здоровье, братцы, подвело.

Судьба была ко мне жестока, Но я живу смертям назло.

К труду я честно относился, И вам желаю я того ж, Да, очевидно, износился:

Судьба всадила в спину нож!

Перед судьбой я не пасую, Себе твержу: «Держись, не трусь!»

И за посильную, любую, Работу с радостью возьмусь.

Спасибо вам за всё, что было, За чувства добрые ко мне.

Меня, наверно, вы любили, А я, поверьте, вас – вдвойне!

РАССТАВАНИЕ С ДРУЗЬЯМИ Прощайте, простите, меня не судите!

И шаг мой отчаянный верно поймите.

Но знайте и верьте, что в памяти сердца Для всех вас открыта заветная дверца!

Ведь вы остаётесь как сестры и братья, Навеки запомню я ваши объятья, А дух нашей юности, светлый и милый, С собой пронесу я до самой могилы!

А тем, кого нет здесь – привет передайте, И очень прошу вас: меня не ругайте!

Семью увожу я от горя и слёз, А прав или нет – это сложный вопрос!

Я в Штаты уеду совсем не на муки:

Со мной уезжают любимые внуки, И сын уезжает совместно с женою, Короче: своё увожу я с собою!

Я знаю, что мне вам сейчас не помочь, Ведь в Штатах живёт моя милая дочь, Нельзя же обречь нас на вечные муки, Не выдержим мы этой долгой разлуки!

Но, вас покидая, я очень страдаю – Ведь сердца частицу я здесь оставляю, Не надо, ребята, меня утешать, Я буду по вам ежедневно скучать!

ПОБЕДА Она пришла к нам в сорок пятом, В один из майских тёплых дней, В Берлине, пламенем объятом, В последнем логове зверей.

Мы не легко её добыли:

Ценою крови и смертей Сполна фашистам отплатили За слёзы вдов и матерей.

Как ждали мы её, товарищ!

В снегах, на подступах к Москве, В огромном зареве пожарищ, На Курской огненной дуге.

На всём Большом Пути Солдата, Как путеводная звезда, ПОБЕДА к нам пришла, ребята!

В неё мы верили всегда.

Бессмертен подвиг Сталинграда!

Урок фашистам должный дан, И в честь ПОБЕДЫ, как награда, Малахов высится курган.

И пусть пройдут десятилетья, Но не забудет род людской:

Мы отстояли на планете Мир, счастье, радость и покой!

Она пришла к нам красным флагом, Алевшим сквозь огонь и дым, И возвестила над Рейхстагом, что наш народ – непобедим!

Не жалей ни о чём. Я вернусь… Я вернусь...Я вернусь...Я вернусь...

Пусть не надолго, хотя бы на час...

Облаком нежным коснусь твоих глаз...

Стану я дождиком в тёмной ночи, Чтоб ты услышал, как сердце стучит...

Радугой яркой к тебе обернусь, Чтоб ты забыл про Вселенскую Грусть, Тучки развею и улыбнусь… Слышишь, как капельки шепчут: «Вернусь!»

Принять решенье… Смешно и грустно быть где-то в облаках...

И слушать Музыку средь суеты людской...

И видеть вдруг твои глаза...

...Смешно и грустно...

Но что-то поднимается в тебе, какая-то неведомая сила!

Как будто всё летит «ко всем чертям»!

И невозможно задержать, хотя б на миг, движенье!

И только в нашей власти – Принять Решенье...

АХ, КАК ОН ОБРАЩАЕТСЯ С ДЕВЧОНКОЙ Ах, как он обращается с девчонкой!

Вон с той, с растрёпанною рыженькою чёлкой!

Как он на равных с нею говорит!..

И как ОНА к нему благоволит!

Как удивительно пронзительно и тонко Он ловит каждый взгляд! И каждый миг – Готов пред НЕЮ падать на колени!

Готов идти за ней на край Земли!

Он ни за грош готов терпеть гоненья, Которые ОНА ему сулит!

ПОЭЗИЯ! Ты – рыжая девчонка, Косматая от ветра и от рифм, Ты, взяв его в полон, хохочешь звонко!..

Благоволи ж к нему!..

БЛА-ГО-ВО-ЛИ...

Ах, как он обращается с девчонкой!..

МОИ УЛЫБНИЗМЫ Я сама себя ругаю И сама себя люблю!..

Строчки в рифму заплетаю, Кашу манную варю...

Видишь, строчки озорные По углам моим висят!..

Паутинки вековые Разноцветием горят...

Я сниму их осторожно...

На руке – простая пыль...

Ах, как сложно-невозможно Различить: где явь, где быль!

КАК ЖЕ НЕ ЛЮБИТЬ СЕБЯ, ЛЮБИМУЮ Как же не любить себя, любимую?

В горести и в радости – люблю...

Брови, что нахмурены, раздвину, Улыбнусь и песенку спою...

Закружит метель и вьюга злая!..

Я и впрямь замёрзнуть же могу!

Только я себя не обижаю, Я себя – согрела!..

На бегу Налила горяченького чаю, Припушила завиток волос...

Заглянула в зеркало случайно, Подмигнула и расплакалась...

До слёз...

– Вот ещё! Какая ж ты чудачка!

А ещё хвалилась: Я да Я!..

– Ты же знаешь, это не я плачу, Это плачет МОЛОДОСТЬ моя...

Как же не любить себя, любимую?

В горести и в радости – люблю...

Брови, что нахмурены, раздвину, Улыбнусь и песенку спою...

Над миром, над собою я взлечу!

Увижу Суть вещей в Реальном Разноцветье!

И, если над собой я подшучу, То только потому, что я – одна на свете!

И нет души в Великом Мирозданье, Которая бы поняла меня, Мой крик, мой шёпот в ночь:

«Хочу быть рядом!»

О! Как жестоко самоистязанье:

Быть Рядом – и не чувствовать Тебя!

СОБЕРУСЬ Я В ПУТЬ-ДОРОГУ Соберусь я в путь-Дорогу...

Заплету Рассвет в венки.

И начну уже с порога Ветры складывать в платки.

Первый Ветер, мне попутный, Завяжу я в узелок...

Первый Ветер – самый трудный, Только б вырваться не смог!

А когда с Ветрами справлюсь, Стану Дождики считать:

раз, два, три, четыре, пять...

Я для них кувшинов разных набрала...

Да вот беда: все наполнила их сразу!

Ну, а слёзы? Их – куда?

Слёзы – вешняя вода!

Вмиг растают без следа!

На прощанье слов не трачу.

И ни в чём уже не каюсь.

Я за Счастьем, за Удачей В Путь-дорогу собираюсь!

Я ЗНАЮ – ТЫ ПРИДЁШЬ ВО СНЕ Когда мне снова станет грустно, Я знаю – ты придёшь во сне… Ведь сон – сродни почти искусству!

БЫТЬ НАЯВУ... на-е-ди-не!

Нет, в этой осени печальной уже не стану повторять, что было бы верней вначале тебя простить и – не терять!

Не растерять того, что было...

Не растерять и всё сберечь!!!

И, даже если был не прав ты, тебя простить и не перечить… О ЛЮБВИ Кто знает, в какое время года Она вдруг залетит в окно?

А, может быть, у твоего порога Она уже стоит давным-давно?..

Кто знает, какими путями и тропками Она, заблудившись, бредёт, Какими словами просящими, нежными, робкими Она вас на помощь зовёт?

Кто знает...КТО – знает? Кто – ЗНАЕТ???

Кто знает, откуда Она появляется, врывается в жизнь твою, не спросясь?

Кто знает, куда Она исчезает, порвав из Солнца сплетённую вязь?

Кто знает? КТО – знает? Кто – ЗНАЕТ???

КУДА ЛЮБОВЬ ИСЧЕЗАЕТ?!

ЭТО УТРО Знай! Каждый час и каждая минута Влечёт меня неповторимостью своей!..

О, как мне хочется, чтобы продлилось ЭТО УТРО!

И настежь окна отворить!

И стать намного проще и добрей!

Любя тебя, по-новому – Любить!

И встретить Новый День, Не ссорясь с близкими и «не играть словами», прогнав обиду, горечь, лень!

Не забывать, Что каждый Божий День Отмечен Божьими Дарами:

Сияньем Солнечных Лучей Над всеми нами!

Расплету свою Душу, распутаю...

Глянь, косички по ветру развеялись… Ах, какая же я беспутная!

И не жаль, что слова порассеялись?

В землю пахотную ссыплю зёрнышки...

Прорастут семена... И на солнышке Кустик маленький зацветёт...

Может быть, когда грустно вдруг станет, Он прохладу тебе принесёт...

Приголубит и не обманет...

Лёгкой тенью тебя обнимет… И тихонько шепнёт моё имя...

НЕ БЫВАЕТ СЛУЧАЙНЫХ ПОТЕРЬ Не бывает случайных потерь...

Не гадай на кофейной гуще!

Не бывает случайных встреч.

Не бывает случайной дружбы.

Только Бог может нас сберечь, Только Он знает наши Души...

Только Он может нас отметить, Странной мерой отмерить жизнь… Только Бог обладает Тайной, Тайной Ночи-покрова и Тьмы...

Разве может быть ЭТО случайным?

Разве что-нибудь ЗНАЕМ мы???

Не бывает случайных потерь...

Каждый в мире – кому-то нужен...

И уже приоткрыты ДВЕРИ...

И ЗАВЕТНЫЙ ПОРТАЛ – ПЕРЕГРУЖЕН...

ОЧЕНЬ ХОРОШИЙ ДОКТОР Катя к доктору пришла:

– Вот какое дело… Не идёт никак игра, Вдруг я заболела?!

– Я Вам выпишу рецепт:

«КИЛОГРАММА ДВА КОНФЕТ… ДЖЕМ КЛУБНИЧНЫЙ СЛАДКИЙ… С МИШКОЙ ШОКОЛАДКИ… ВАФЛИ и ПЕЧЕНЬЕ… МАРМЕЛАД… ВАРЕНЬЕ… ЛЕДЕНЦЫ НА ПАЛОЧКЕ… ПАСТИЛУ и ПРЯНИЧКИ… … КЛЮКВУ В ПУДРЕ САХАРНОЙ… ЕЩЁ ТОРТИК ВАФЕЛЬНЫЙ… С ВИШНЕЙ МУСС МОЛОЧНЫЙ...»

Всё купите срочно.

Запивайте квасом В день четыре раза.

Так лечила юный врач В беленьком халате От простуд и неудач Свою куклу Катю.

ПРЕДПРИИМЧИВЫЙ ДЕД – Ой, как хочется гулять… – Света чуть не плачет, – Дед, возьми мою тетрадь И реши задачу.

Отыщи скорей ответ, Я тебе за это (Помнишь, ты хотел конфет?) Дам одну конфету.

– ЛАДНО, – хитро смотрит дед Сквозь очки на Свету, – ЗА ТЕБЯ НАЙДУ ОТВЕТ, НО… ЗА ТРИ КОНФЕТЫ!

– А ещё нарисовать Задали зайчишку… – НАРИСУЮ, НО ОТДАТЬ ТУТ ПРИДЁТСЯ МИШКУ!

А ЗА ТО, ЧТО ЗАВЯЖУ ХВОСТИК НА МАКУШКЕ, ТАК, ПОЖАЛУЙ, Я ВОЗЬМУ ВСЕ ТВОИ ИГРУШКИ!

ЕСЛИ ХОЧЕШЬ, ЗА ТЕБЯ ОТУТЮЖУ ПЛАТЬЕ, – Предлагает дед, любя, – НО ТОГДА ОТДАТЬ МНЕ… Внучка машет:

– Дед, постой!

Подожди минутку, Тут же ход совсем простой, Ты не понял шутку!

Встав скорей из-за стола И вздохнув украдкой, Света к деду подошла:

– Дед, отдай тетрадку.

Эта тема для меня, Знаешь ты отлично, Ну, такая легкотня… Ей займусь я лично!

За зайчишку тоже, дед, Не берись напрасно, Ведь зверюшек с детских лет Я рисую классно.

СВАДЕБНАЯ ПЕСНЯ ДЯТЛА Когда весна оденет лес Цветасто-пёстрым ситцем, Очнётся дятел-музыкант – Талантливая птица!

Сухой сучок и каждый ствол Настроив на звучанье, Проверив клюв – свой «инструмент», Начнёт свои признанья… Невесте-самочке поёт Он свадебную песню, И льётся сказочная трель Из леса к поднебесью.

Начавшись резко, быстро, дробь К концу ослабевает, Секунду длится, а затем Вдруг резко затихает.

Потом опять, сливаясь в треск, Разносится над лесом – Зовёт крылатый музыкант К себе свою «принцессу».

Построит вместе с ней он дом И вырастит дятляток… Красива песня так его, Как миг весенний сладок!!!

ГОЛУБАЯ СОЙКА И СИНЯЯ СИНИЧКА В детской книжке на страничке СОЙКЕ встретилась СИНИЧКА.

– Как же так, – спросила птица, – Ты же «СИНЯЯ СИНИЦА», А лишь хвостик чуть-чуть синий… Лоб и щёки – словно иней, Грудка будто золотая – Ты какая-то цветная… Мне вот цвет достался с детства, Голубой он по наследству.

– Синь-синь-синь, – в ответ малышка Ей пропела в детской книжке, – Ребятишкам для раскраски Не хватило синей краски.

ТРУДНАЯ ЗАДАЧА Сколько у ежа иголок, А в лесу берёз и ёлок?!

Сколько капель в океане И воды в густом тумане?!

А всем людям сколько лет? – Я на всё найду ответ.

И скажу вам до минуты, Сколько рыбы могут спать… Но косички у Анюты Не могу пересчитать… УПУЩЕННАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ Мы с моей сестрёнкой Светой – Света ходит в первый класс, Строить начали ракету – Полететь хотим на Марс!

И тогда научным планам Точно сбыться суждено, Потому что к марсианам Не летал ещё никто.

Всё в разгаре самом было:

Мы приделали уже К мотоциклу чудо-крылья В нашем старом гараже.

Все покрасили колёса, Намотали провода – Срезать их от пылесоса Не составило труда.

Взяли воду, шланг пожарный, Ведь в полёте до планет Очень важен этот главный Охладительный предмет.

И надели даже шлемы, И нажать хотели газ… Но тут начались проблемы Настоящие у нас.

Потому что очень рано Из-за двери гаража Появилась наша мама, Оглядев всё не спеша...

Мы вдвоём ей объясняли:

«…Очень важная игра…»

…Крылья мы, конечно, сняли… – Мама нас не поняла… Жаль, теперь освоит Марс Кто-то точно уж без нас… Ну, а нас на дачу к деду Отправляют в эту среду.

КАНИКУЛЫ И БДИТЕЛЬНАЯ БАБА ПОЛЯ В дверь стучится баба Поля:

– А дочурка ваша Оля Снова в школу не пошла.

У меня болит душа:

Третий день я наблюдаю, Что подумать-то не знаю, То и дело в мяч играет И с подружкою гуляет На площадке допоздна.

Мне всё видно из окна!

А недавно тут соседи, Будто на велосипеде, Видели, как до реки Оля наперегонки, Поднимая пыль с листвою, Так и мчалась с детворою.

Её встретили в театре!!!

А ещё она в антракте, Как вчера в дневном кино, Ела с Колей эскимо.

В зоопарк ходила точно… Что-то делать надо срочно – Девочка от рук отбилась, Даже, может быть, влюбилась!?

Все уроки пропускает, В школе просто не бывает… Позабыла баба Поля, Что не только эта Оля, А вся школа и весь класс На каникулах сейчас!

Мы – как два корабля на просторах широт неизведанных – Шли к полярной звезде, не боясь заблудиться в пути.

И в любых катаклизмах друг другу с тобой были преданы, Корректируя курс, чтобы в тихую гавань войти.

А когда застилали нам путь миражи грязно-белые И могучие волны на рифы упорно несли, Мы скреплялись крюком абордажным в единое целое И, прижавшись бортами, сквозь бури по компасу шли.

Нам казалось, что всё хорошо и всегда будем рядом мы, Но однажды в машинном отсеке случился пожар, И антенны разрушило вдруг грозовыми зарядами, И локатор ослеп, и оглох современный радар.

Наш кильватерный след за кормой стал каким-то неправильным, И гудок корабельный сфальшивил в который уж раз.

Мы напрасно сверяли свой ход с расписанием табельным, Не осталось уже для спасенья ни шанса у нас.

Нас в порту подлатают, заменят приборы маршрутные, И бутылку шампанского вмажут, как принято, в борт, Чтобы было семь футов под килем и ветры попутные Нас всегда приводили обратно в единственный порт.

Будет всё впереди: и шторма, и погода хорошая, Но маяк просигналил сменить направление нам.

Согревая в ладонях души наше общее прошлое, Мы из порта уйдём... Только каждый к своим берегам.

Где-то там, далеко за Уральской грядой, Возле горной реки среди скал, Жил с собратьями серыми Волк молодой:

Благородный и хищный оскал.

И в бою он чужих не боялся клыков, На охоте он рвал удила, А ещё у него, как у многих волков, Молодая Волчица была.

И резвились они по ночам от души, Было всё: и любовь, и еда, Но не знали они, что с таёжной глуши К ним уже приближалась беда.

Тишину раскололи двустволок хлопки, Тут бы Волку в овражек залечь, Но он встал в полный рост и оскалил клыки, И словил в подреберье картечь.

Заметались тела серо-бурых волков, От свинца не уйти, не сбежать.

А вокруг только грохот и хохот стрелков, Им на боль и на кровь наплевать.

Силы здесь не равны, значит, время зовёт Волку волчью гордость забыть, Не жалея когтей, рвать на скалы вперёд И подругу с собой уводить.

Видно, волчьим богам человеческий Бог В это утро решил не мешать, А, быть может, он даже немного помог От беды двум волкам убежать.

И когда над тайгой разгорелся восток И растаяла серая мгла, В снег пушистый упал обессилевший Волк, И Волчица под боком легла.

А потом много дней и холодных ночей Она рядом с любимым была, И, дыханьем горячим и шкурой своей Согревая, его берегла.

И шептала ему на своем языке:

«Всё наладится, дай только срок».

Ну а Он, уходя в бессознанья пике, Ей не верить, конечно, не мог.

Но однажды, всё той же холодной зимой, Когда вьюга утихла слегка, На равнине из волчьей из стаи другой Повстречала Она вожака.

Был он краше того, с кем жила до сих пор, Вдвое в холке значительней рост, Не простреляна грудь, и во взгляде напор, И модельно закрученный хвост.

И забыла Она про дружка своего, С кем делила и радость, и боль, И оставила возле скалы одного, Погружаясь в природную роль.

А любимую Волк ожидал до утра В волчьей яме холодной своей, И рубцы на груди освежали ветра, Унося его в царство теней.

Он зализывал яростно битую грудь И в бреду говорил сам с собой.

И всё чаще казалось: чего уж тянуть, Лучше в небо уйти на покой.

Окружают его лишь тайга и враги, И враждебен ему целый мир, И над телом его, заужая круги, Вороньё опускалось на пир.

Только ангел ему не позволил уснуть Навсегда под холодной луной, Продолжая крылами на землю тянуть Его душу любою ценой.

И он смерть одолел под февральской пургой, Лишь добавилось в шерсти седин, Но с печалью своею и смертной тоской Он остался один на один.

Он подругу свою не искал, не судил, Он о ней постарался забыть.

Лишь ночами подальше в тайгу уходил В небеса полнолунные выть.

Представлял её часто на том берегу С вожаком среди стройных берёз.

И горячие слёзы его на снегу Превращал в бриллианты мороз.

Через много пустых и холодных недель На тайгу опустилась весна.

И, когда под скалой зазвенела капель, Вдруг к нему возвратилась она:

«Я была неправа, без тебя не могу, Но жестокий в колоде расклад, Если сможешь – прости, но под сердцем ношу Я троих вожаковских волчат».

Он стоял перед нею, почти не дыша, Своё счастье боялся спугнуть.

И под старыми ранами билась душа Молотком в поседевшую грудь.

Он поверить не мог, он смотрел ей в глаза, И от счастья хотелось кричать.

А с востока на лес заходила гроза, Чтоб под соснами их обвенчать.

Где-то там, далеко за Уральской грядой, Вместе с верной Волчицей своей До сих пор проживает Волчара седой В окруженьи шести сыновей.

Обучает щенков благородству в бою, И хоть сам он уже не боец, Никому не отдаст драгоценность свою Из семи самых близких сердец.

Вот уже облетает листва на ладонь сентября, И над миром осенним холодные плачут дожди.

И всё также во сне я опять догоняю тебя, Но догнать не могу и кричу: «Ты меня подожди».

Буду в розовом сне я с тобою гулять до утра, Осыпать поцелуями руки и щёки твои, И забытую радость мне снова подарят ветра, И надежду и веру мне снова подарят они.

И луна будет нас до утра серебром осыпать, И уставшие за день в реке будут спать камыши.

Я о главном опять не успею тебе рассказать И бальзам не пролью на открытые раны души.

Сон пройдёт... И тебя наяву я обнять не смогу, И от этого ночью холодной под рёбрами грусть.

Но лишь стоит уснуть, и опять за тобою бегу, Забывая, что рядом с другой на рассвете проснусь.

Опять в реке любви мой старенький корвет В ночи причалил к берегу родному.

Свой поцелуй вложу с письмом к тебе в конверт:

«Лети скорее к сердцу дорогому».

А завтра почтальон письмо тебе внесёт, И грудь твоя рыданием взорвется, Но знаю я, что мне опять не повезёт, Письмо ко мне с ответом не вернётся.

Письмо моё прочтёшь и в чистом тёплом сне Припомнишь наше самое начало, Как говорила ты слова признанья мне И как любить до гроба обещала.

Но что же делать мне, что было – то прошло, Восход любви закатом обратился.

И снова я смотрю в замёрзшее стекло, Молю, чтоб почтальон в нём появился.

Но за окном пурга, и почтальона нет, И пусть дороги все позаметало, Я буду много лет ждать от тебя ответ, Хотя в запасе сил осталось мало.

Но вот решишься ты письмо мне написать, А в нём: «Прости, прощай, я всё забыла...»

Ответу твоему меня не отыскать, Корвет любви о скалы раздавило.

Над землёй невесомая ночи вуаль.

Тишина... Не кричит вороньё.

И луна, бледным светом смотрящая вдаль, Заглянула в окошко моё.

Я её с подоконника нежно спугну, Чтобы мне не мешала уснуть.

В эту ночь я во сне виртуально верну То, что в жизни уже не вернуть.

Босоногим увижу себя пацаном, Когда много ещё не грешил.

И на улице сельской родительский дом, Где однажды родился и жил.

В этом храме любви и добра, и тепла Пред иконой в тиши постою.

Ты меня в небесах от беды берегла, Так прости теперь душу мою.

Босиком по забытым тропинкам пройду, Где уже много лет не бывал.

Где когда-то девчонку на старом пруду Неумело взасос целовал.

Там всё так же деревья листвой шелестят, И всё так же сидят рыбаки, Где на пасху неопытных нас, пацанят, Угощали вином мужики.

Посижу в тишине просто так до зари От людской суеты вдалеке, Где плакучие ивы ладони свои Беззаботно полощут в реке.

А потом, поутру – вдоль домов богачей, На заросший погост загляну.

Постою у могилок родных и друзей И молчанием их помяну.

Свою память мы сами ровняем с землёй И крушим на церквях купола.

И дорога уже заросла коноплёй, Та, которая к храму вела.

Мы прощаем себя, осуждая других, О потерях порой не скорбя, Забывая навек о корнях дорогих, Безвозвратно теряем себя.

В эту ночь на поминках любви мне не хочется спать.

Заливаю вином свою боль, просто некуда деться.

И стихами своими пытаюсь тебе рассказать, Как страдает в груди моё, в общем-то, доброе сердце.

И как сложно понять, что настала пора не любить, И как трудно решиться с любовью смотреть на кого-то, Знать, что нету ни шанса по новой пасьянс разложить, Вместо карт открывая слегка пожелтевшие фото.

Я пишу, хоть и знаю: стихи мне не смогут помочь, И у Бога прощенья прошу и за то, и за это.

И молю, чтоб на сердце закончилась чёрная ночь И чтоб окна окрасились вновь золотистым рассветом.

А пока за окном темнота, как всегда в ноябре, Снова дождик со снегом стучит по «поехавшей» крыше.

Я стихами, как в юности, вновь обращаюсь к тебе, Точно зная, что слова в ответ от тебя не услышу.

Уходя – уходи... Но мостов не сжигай за собой.

Чтоб возможность иметь, если горло сожмётся от стона, Возвратиться туда, где мы счастливы были с тобой, И где долго светились в ночи окна нашего дома.

Я вчера водку пил у друзей...

Когда грустно, я выпить не против, За накрытым столом средь гостей Я тебя оказался напротив.

Ты мою распознала печаль, Парой фраз обо всём расспросила, А потом, вроде как невзначай, Ты на танец меня пригласила.

Ты божественной в танце была, Ты, как лебедь, плыла над волнами.

И понять этим танцем дала Всё, что может случиться меж нами.

Я тонул в глубине твоих глаз, Рвал, как струны, звенящие нервы, Но никто в этот вечер из нас Не посмел сделать шаг самый первый.

Ты во всю белым танцем цвела, И весь зал любовался тобою, А душа моя где-то была Между небом и грешной землёю.

В сотый раз улетая в астрал, Я от губ твоих алого цвета Умирал и опять воскресал, И тебе благодарен за это.

На огромной планете Земля Распрекрасных девчонок не мало, Но уверен практически я:

Ты не здесь до сих пор проживала.

Так с какой же планеты, ответь, Ты решила на землю спуститься, Чтобы дать на себя посмотреть, А потом по-английски проститься.

В час, когда пьяный зал опустел, Понял я, что тебя рядом нету.

Рассмотреть, извини, не успел, На какую ушла ты планету.

Так пускай эта песня, звеня, Через тернии к звёздам несётся, Где планета, быть может, твоя Твоим именем русским зовётся.

Я сегодня в раю, где каждый Оказаться однажды хочет, И премьер, и чиновник важный, И кто ноги едва волочит.

В райских парках здесь чудо-птицы Песнопенья щебечут хором, И на облаке сладко спится После чарки с хмельным кагором.

Здесь луга в изумрудных травах И ручьи, как слеза невесты.

Пролетают года в забавах, И проблемам мирским нет места.

Только мне без тебя постыло Одному быть здесь, почему-то.

И пусть тело давно остыло, Но душа не нашла приюта.

Знать, крепка той любви зараза, Отболеть не сумел тобою, Хоть и пил всё, что есть от сглаза, И ещё кое-что другое.

Без тебя, на земле живущей, Мне не нужно красот пьянящих.

Всё пошлю: и луга, и кущи, И наложниц, к себе манящих.

Отыщу в небесах дорогу, Сквозь чистилища и торосы, Напрошусь на экзамен к Богу И отвечу на все вопросы.

Расскажу, что меж нами было, Как страдала душа поэта, Как меня ты взахлёб любила И ждала моего ответа.

Как глазами дотла сжигала, Тихим голосом сердце грея, В пьяный штопор меня ввергала Красотой неземной своею.

Преклоню перед ним колено И скажу, от стыда сгорая:

«Отпусти ты меня из плена В ад земной вместо неба рая.

Чтобы смог я весной цветущей Отыскать ту девчонку снова, Чтобы ей, меня вдаль зовущей, Прошептать три заветных слова».

И Господь, мне грехи прощая, Моей просьбе нахальной внемля, Шестерёнки судьбы вращая, Вновь отправит меня на землю.

Я тебя отыщу... И, нежно Обнимая душою душу, В океан твоих глаз безбрежных Все слова, что копил, обрушу.

И, ошибки свои исправляя, Всё решу и устрою сам.

И уже никогда, родная, Никому тебя не отдам.

Жили, как все, и, не споря особо с судьбою, Мы, засыпая, с утра не боялись проснуться.

Только однажды мы поняли чётко с тобою:

Наши сердца в унисон почему-то не бьются...

Мирно прощались с тобой под дождём моросящим, Возле перрона вокзала с названием Осень.

Без сантиментов, без слёз и без взглядов молящих, Взяв за свидетеля неба внезапную просинь.

Поезд ушёл, и затихли вагонные стуки, Вслед помашу, понимая, что лишнее это.

Реквием самой последней на свете разлуке Грустные ноты берёт в подсознании где-то...

Всё... Надоело... Устал... Забывая, что было, Вновь обретаю себя, хоть совсем не мгновенно.

Я благодарен тебе, что ты мне подарила Время, в котором отвык от тебя постепенно.

Сердце терзает, как майское небо грозою, Встреч не ищу, точно зная, чем в жизни ты дышишь.

Ну, а коль встретимся где-то случайно с тобою, Стонов души моей новой почти не услышишь.

Осень пришла... Кто её, хулиганку, не знает?

Всё засыпает в округе на долгих полгода.

Осень – она не всегда золотою бывает, Поздняя осень, как правило, лишь непогода.

Гаснет багрянец ветвей на берёзах красивых, Близко уже оккупантка по имени стужа, Листья бороться с земным притяженьем не в силах, Грудью своей укрывают простывшие лужи.

В небе дырявом клочка золотистого нету, Капли под ветром дрожат на осинах холодных, Машет крылами вослед улетевшему лету Стая ворон ненасытных и вечно голодных.

Время вокруг спрессовалось в кисельную гущу, Небо свинцовое землю без жалости давит.

Солнышка лучик, пытаясь пробиться сквозь тучу, Нам в утешенье улыбку прощальную дарит.

Я сегодня не сплю, вспоминая с начала Всё, что было у нас на пути.

И как, пряча глаза, ты мне всё рассказала Перед тем, как к другому уйти.

Я стоял у окна, а ты в даль уплывала Через дождь за осенний туман.

Я тебя отпускал... Ты себя отпускала И прощала себя за обман.

Вот и всё... И не жду я от Господа чуда, Время вышло долги отдавать.

Мне уже никогда не ласкать твои губы И снежинок с ресниц не сдувать.

Пусть фамилии новой твоей не узнаю, Не узнаю, где твой новый дом.

Но хочу, чтобы ты навсегда, дорогая, Оставалась счастливою в нём.

Прости меня за всё великодушно… Тебе не сложно это, не любя.

Ты просто знай, что мне под небом душно – На той земле, где нет со мной тебя… Всё кончено, теперь уже обратно нет пути, И пусть блажен, кто верует, но всё же, Я сжёг мосты, и мне на берег твой не перейти, Который для меня всего дороже.

Всё потерял, что мог, и больше нечего терять, Моя теперь навеки бита карта.

Осталось только имя твоё нежно повторять И водку жрать семнадцатого марта.

Тебя, как ни старайся, не сумею разлюбить, На этом свете я ещё побуду.

Прощу тебя, коль ты меня сумеешь позабыть, И не прощу себя, коль позабуду.

В твой адрес я теперь уже ни строчки не сложу, С другим тебе романтики не нужно.

Прости за всё... Прощай... Я в неизвестность ухожу, Не в силах поменять любовь на дружбу.

ВОТ И КОНЧИЛАСЬ ЗИМА ДЕНЬ АНГЕЛА Под вздохи ветра снег всё забелил, смешал...

Белесый свет в окне в комочек снежный сжался.

Никто не зажигал огней, и свет в окне... дышал.

День, угасая, продолжался.

Из комнаты на снег смотрела Тишина безмолвная...

на том и этом свете...

и ангелы...

сквозь пятнышко окна входили в дом к… в обнимку спящим детям.

ОСЕННЕЕ ВЗДЫХАТЕЛЬНОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ Громыхает в небе гром, гном вздыхает под окном… У грома и гнома нет крыши и дома, поэтому мокнет на крыше солома, и хлюпает носиком гном под окном, и дождь его мочит… Наверно, он хочет, чтоб Кто-то погреться пустил его в дом?..

ПРО... ПО ПУЗУ... ПРО... КОТА За окошком ночь. Темно.

В доме выпито вино.

Гости за море уплыли, с ними сон мой заодно.

Поздно. Спать пора давно.

Хочешь сказку «Жили-были»?

Ночь легла на облака, как на взбитую перину.

Расскажи мне про Мальвину, про учёного сверчка, про Емелю-дурачка...

Про меня, про именины… Не хочу «пирог из глины» – вовсе я совсем не сплю – из... малины... я люблю… Лучше спой мне про кота.

Про кота «Не бей по пузу»… Про… по пузу… про... кота… Заплетаются ресницы… Кот куда-то усвистал...

Пусть «по-пузу-кот» приснится… Всё. Я сплю. Я так у-ста-ал...

Где-то капает вода.

Спит звезда. Луна уснула.

Слышно как... вот это да! – Кот хвостом упал со стула, оставаясь быть на нём!..

Служит стул ему конём.

Конь во сне куда-то скачет...

Кот свой сон под коврик спрячет, как доскачет… до… мышей.

В доме сто карандашей.

Ими я мышей рисую почему-то без ушей...

Может, всё-таки услышат? – Кыш!.. В свои картинки, мыши...

За окошком ночь. Темно.

Я… во сне. Смотрю кино.

ПРО ФУНДАМЕНТ, ПРО ФУНДУК И ПРО СТАРШУЮ СЕСТРУ Я – строитель. Я, строитель, строю дом до потолка.

Приходите, посмотрите да спросите, что да как.

Расскажу вам без утайки про фундамент, про фундук, я его стащил у Тайки из кулька... Двенадцать штук.

Думаю, что не заметит.

Тайка – старшая сестра.

Ей чего-то там не светит...

Не заметит... до утра.

Расскажу про кубатуру, про жилплощадь расскажу и про Тайкину натуру – у неё натура... жуть.

До мурашек пробирает, как начнёт меня ругать, что за мною убирает...

Нет, чтоб вместе поиграть.

Пусть, была бы... крановщицей.

Я бы «майна!» ей кричал.

Пусть со шприцем...фельдшерицей...

Я б его не замечал.

Нет, потом бы я заметил и фундук бы ей отнёс.

Плохо мне на белом свете от её девчачьих слёз.

Кто вчера её обидел?

Почему «не светит» ей?

Тайка плакала… Я видел...

Про неё мне всех видней.

Я – строитель. Я, строитель, строю дом до... потолка.

Приходите, посмотрите да спросите, что да как.

МАМИНО Совсем, как мальчишка... Ах, как это сложно – идти осторожно!..

Опять ты вприпрыжку!.. Ну, разве так можно?!

Я маму никак не могу воспитать...

И где... воспитательных капель достать?

Нигде не достанешь… И нет их... нигде.

Куда ты опять босиком по воде?!

Ну, что мне с ней делать? Рассказывать сказки?..

Она мне состроит невинные глазки и сказку расскажет для маленьких дочек:

что ЭТА ВОДА ноги ей не промочит!..

Я так и поверю!.. Ведь это ж – вода!

А ноги вода промокает всегда.

…Теперь мы болтаем с лесным ручейком… Зовёт... Ей здесь каждый комарик знаком… Смотри, у ручья – видишь? – след от копытца… А вот и родник! В нём – живая водица...

– Живая водица?! Такие дела...

Ты что, ЭТУ ВОДУ сегодня пила?!

Чего ты смеёшься?! Меня не обманешь!

А вдруг ты, и вправду, козлёночком станешь?!

Я с мамой своей потеряла покой… Ну, что мне с ней делать – с любимой такой?..

ЧУДЕСНЫЙ ВЕЧЕР Хочется обнять тебя за плечи, Притянуть и ласково сказать:

«Посмотри, какой чудесный вечер!»

Мы ж взялись за старое опять.

Милая, ну хватит нам разборок, Сколько можно ссориться, к чему В глупостях очередных размолвок Нам с тобой испытывать судьбу?

Сердце и душа давно уж стонут, С каждым днём печальнее глаза.

Ну, давай, родная, лучше вспомним Прежние, другие времена.

Помнишь, как с тобою повстречались, Как любовь лелеяли свою, Помнишь, как под «горько» целовались?

Жизнь, казалось, будет, как в раю.

Что ж случилось с нами, дорогая?

Ведь прошло не так уж много лет.

Где мы своё счастье потеряли?

Почему же не найдём ответ?

Дай я обниму тебя за плечи, Ласково к груди своей прижму, Посмотри, какой чудесный вечер!

Ну чего мы делим, не пойму!

ЖИВ, ПОКА ЛЮБИШЬ Не нюхали пороха в жарких боях, А тут сразу влипли в такое… Огнём миномётным встречала Чечня, Бинтами и запахом крови.

Колонну ещё не обстрелянных войск Зажали в глубоком ущелье, И в бой не на жизнь, а на смерть им пришлось Вступить без надежд на спасенье.

В бою том коротком осталось в живых Из роты солдат только трое, Они как-то чудом от смерти спаслись, Дождавшись нежданной подмоги.

Один из них умер от ран через день, Второй воевал, но недолго:

Его как-то снайпер поймал на прицел, И – мать, получай похоронку.

А третьего – надо ж – хранила судьба, Спасала упрямо от смерти… И вот за спиною осталась Чечня, Вернулся домой он к невесте.

Невеста ж его образцом не была И верность недолго хранила, Сказала ему: «Отцепи ордена, Подумаешь, тоже мне диво!».

И села к лощёному парню в авто, Обняв его нежно и мило, И пылью швырнула солдату в лицо Рванувшая с места машина.


Заныли все раны от встречи такой, А в сердце вошла будто пуля:

«Пока на войне я крестился огнём, С другим изменяла подруга».

Он снова уехал служить в Гудермес, Чтоб память измену забыла, Там вскоре нашла его «верная» смерть, Поскольку любовь не хранила!

МЫ МОСКВУ НЕ ОТДАДИМ ВРАГУ Шамкая своим беззубым ртом, Ветеран упрямо не сдавался:

Он твердил, что «мы Берлин возьмём Ещё раз, сынок, не сомневайся!»

«Что ты, дед, заладил про Берлин, Или перебрал с утра сивухи?

Ведь давно во всей Европе мир…»

А дедок своё: «Страна в разрухе».

Объясняю деду на пальцах, Что разруха та от перестройки, Что германцы числятся в друзьях… Ну, а дед опять своё: о фронте.

Как ему ещё мне объяснить, От чего деревни все в руинах, От чего его завод стоит… Дед считает, что пришли фашисты.

Он меня похлопал по плечу:

«Эх, сынок, да что ты понимаешь… Мы Москву не отдадим врагу, Ты ещё народ наш плохо знаешь!»

НЕ РАНЬТЕ ДУШУ Не раньте душу бедного поэта И не топчите грязными ногами, Не закрывайте солнечного света И не стремитесь стать ему врагами.

Взвалил на спину крест он тяжеленный, Несёт, согнувшись, для людей стараясь, Он неземной, он человек Вселенной, Не умывайте руки, отрекаясь!

Пусть не всегда его слова ласкают, Пусть не всегда он гладкий и покорный, Пусть не всегда его стихи вам в радость, Но он идёт по праведной дороге.

Толпа бездушных растерзать стремится И забросать несчастного камнями, Любой другой давно бы отступился И закрывал бы голову руками.

А он идёт под градом оскорблений, Всё понимая в бренной жизни этой, Ведь он же сгусток разума Вселенной, И ею он определён поэтом!

Ты и я, мы с тобою совсем не похожи, Ты и я – это просто же небо с землёй, Ты и я – это южный и северный полюс, Ты и я – это пламя с холодной водой.

Ты и я – это осень на пару с весною, Это грустный закат и весёлый рассвет, Ты и я – это вместе привычка с любовью, Это доброе «да» и жестокое «нет».

Ты и я – это прихоть судьбы, её шутка, Ты и я – это жизни нелепый прикол.

Ты и я – это встреча и тут же – разлука, Ты и я – это просто несбыточный сон!

КУРСИВ Гремит молва осколком междометья За новой нарисованной стеной.

В начале двадцать первого столетья Как человек пишу я фронтовой… Течёт не кровь – текут слова. Так жарко… Смертельней иногда, чем волчья стая.

Пишу сейчас, как в поле санитарка.

Как санитарка, то есть – фронтовая.

Мне больно резать сердце на минуты, Но вижу каждый день, как на ладони – Одетых и наивностью разутых, За вечной славой и грехом в погоне.

Страшнее, чем «война», не знаю слова.

Но иногда картинкой старой марки И в нашем веке, среди нас, иного, Рождаются бойцы и санитарки.

И дело не в оружии и стали, Не в пушках, автоматах и картечи… Сейчас война ведётся за медали.

Война другая, но что толку?.. Свечи… Когда-то я к себе пришла, не зная, Спросила тихо, робко, отпустив:

А ты бы стала словом «фронтовая»?

Молчание. Три точки… и… курсив… СТРАХ Сколько страха в глазах собаки, Что глядит на тебя чрез ступени.

На подстилке из старой шерсти, C серым ухом и белым хвостом.

У неё от вчерашней драки В клочьях мокрой земли колени, И в душе под прикрытием страха Фраза: «Всё! Надоело! ВОН!»

Она смотрит, сочувствуя Миру, Потеряв все надежды и веру, И оставшись со страхом и болью В жизни, полной когда-то тепла...

Ищет вновь оправданья кумиру, Колотившему ради примера, Посыпая горючей солью Сердце мира, любви и добра.

Сколько страха в дрожащих ресницах, Сколько смысла в мерцающем взгляде, Сколько слов в одной капле-росинке, В ожиданье, быть может, конца.

В её маленьких добрых зарницах Дух застыл в долговечной осаде, И сочится из сердца слезинкой СТРАХ, возможно, за Мир без лица.

Страх за осень в начале апреля, Что так часто в душе наступает, Страх за позднее слово, звенящее Вечным стоном, глушащим сердца.

Страх за жуткую фразу: «НЕ ВЕРЮ», Что ритмично по жизни шагает.

И, возможно, за будни скользящие, И, возможно, за Мир без лица...

Мы тихонько мечтаем о чуде, Верим в жизнь, лишь когда нам удобно, Чтоб никто не заметил смущенья, Строим стены в наивных глазах.

Топим жизнь в металлических грудах, Называя бумажки СВОБОДОЙ...

Чтоб никто не заметил сомнений, Чтоб никто не почувствовал... СТРАХ.

Я хочу, чтоб ВЕСНА – в АПРЕЛЕ!

И мечтать я хочу о ЧУДЕ!

Я хочу, чтоб в ДУШЕ – СВОБОДА, Чтобы с музыкой пели сердца!

Чтоб уверенно встала собака, Чтоб лохмотьев стряхнула груду...

И чтоб в маленьких добрых зарницах Страх исчез... СТРАХ ЗА МИР БЕЗ ЛИЦА...

МАРИОНЕТКА Марионетка – прихоть пустоты, Вошедшей в ум самих марионеток, Когда был шанс не разрушать мосты, Мы жгли ещё не рубленные ветки… Марионетка – почерк темноты, Обрывки фраз непонятых заметок, Трещат по швам невидимым мосты В расставленных десятках новых сеток.

Ни он, она и, может быть, ни ты… Но все мы рождены слияньем КЛЕТОК.

Марионетка – признак пустоты В душе, создавшей ум марионеток… ЖАЛЬ Почему-то люблю ночь И глухую степную даль, Даже если совсем невмочь, Я не смею сказать: жаль...

Мне луна рассказала быль Про сухой первоцвет и спираль, Рассыпается звёздная пыль, Я не смею сказать: жаль… Не жалей, что часы идут, Не жалея, мы сможем быть!

То, что не отдалось – отдадут.

Остаётся лишь малость – жить.

Два, четыре, Шопен, свет, Шум дождя отражает слог.

Я нашла его капель след, Он их скрыть от меня не смог...

Я тебе расскажу, друг, Так на сказку похожую быль, Как однажды внезапно, вдруг Мы на небо рассыпали пыль.

Я когда-то тебе отдам Память ветра и моря соль, Но, дружище, я не предам Чью-то тайну и чью-то боль… Первоцвет не заменит мне синь На морских берегах и спираль...

Но я знаю, что «янь» от «инь»

Оторвать можно словом «жаль».

…Я, как прежде, люблю ночь И глухую степную даль...

Даже если совсем невмочь, Я не смею сказать: жаль...

Участники Сообщества «Вневизм», авторы альманаха «Синь апельсина»

Санкт-Петербург Руководитель Сообщества «Вневизм»:

Алексей Филимонов Главный редактор альманаха «Синь апельсина»:

Ольга Соколова Участники:

Ольга Авдеева-Мокрак, Марина Ермошкина, Екатерина Кондратьева, Евгений Макаров, Татьяна Ремерова, Валери Рузо, Александр Темников УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ!

Нередки утверждения о том, что все литературные течения исчерпаны, и мы живём в последнюю эпоху словесности – именуемую постмодерном, который знаменует хаос запустения. Однако, ровно через сто лет после кри зиса русского символизма, в Санкт-Петербурге возникло новое течение, на званное Вневизмом, от слов вне- (иное измерение) и в- (нисхождение в мир идеи, далее в материю) и суффикса -изм, то есть нового синтезирующего из мерения. Основоположником направления является наш современник, поэт Алексей Филимонов, много лет посвятивший изучению творчества Набоко ва, чья «потусторонность» художественного жеста – не только приём остра нения, но сама суть, способность художественного мышления.

Мы представляем плеяду авторов, объединённых новым течением, его провозвестников, имеющих непосредственное отношение к Семинару экс периментальной литературы при Санкт-Петербургском Доме писателя, являющемся лабораторией новых литературных идей. Бросается в глаза, что все авторы ярко индивидуальны, и в то же время их объединяет некий пристальный взгляд извне. Быть собой и вглядываться через зеркала мира во вне-я: через «лазейки для души, просветы / в тончайшей ткани мировой»

(В. Набоков) – вот основа вне-символизма, идеи которого вневисты разра батывают, обогащённые драматическим опытом языка и истории.

Семинар, а также независимый альманах «Синь апельсина» являются учредителями всероссийской премии имени И.Ф. Анненского, чей «голос вне хора» (определение его поэзии философом М. Бахтиным) обращён к наследию всей мировой культуры. Напряжённый диалог с классикой и современностью – отличительные черты движения, который объединяет людей многих стран и культур, сегодня мы представляем французского поэта Валери Рузо, чьи стихи в переводах Екатерины Кондратьевой уди вительно созвучны исканиям российских вневистов.

Да, вневизм играет в слова, и посвящённые в него – «оречённые ре ченосцы» (А. Филимонов), это игры богов перед бездной, заклинание и заклание имён на пороге вечного возвращения к истокам праязыка, кото рый предугадывается как некий ключ от будущего. Стражники тьмы на чеку – но только общими усилиями мы скликаем всех на пиршество духа, ибо «Блажен, кто посетил сей мир / В его минуты роковые» (Ф. Тютчев).

Вневизм проявился на изломе эпох – книжной и электронной, диктую щем иные отношения к слову и выстраивающем небывалые прежде отно шения между автором, произведением и читателем. Какие новые цели он ставит перед своими «адептами»? Нельзя не отметить один крайне важный аспект нового направления, который может показаться утопичным в век почти безграничного освоения компьютерным и человеческим разумом глубин материи. Вневизм стремится преподнести подлинное знание, от крыть путь к нему через медитативное прочтение произведений.

Это не спор новых «лириков» и «физиков», но попытка осмыслить единую гармонию, кристалл вселенной, когда разум сливается с его луча ми, как в стихотворении А. Филимонова «Видимые грани»:

Себя узреть в алмаза гранях, внутри – подобно миражу, который в бесконечность манит, о чём лишь небу я скажу.

– Вневизм – кристалл...

– Ты полагаешь?

Кто вырезал его из скал?

Его в бездонности огранишь, дабы при свете воссиял.

И фонари, и снег, и зори – и Логос, явленный на треть – в том, кристаллическом, узоре, который здесь не разглядеть.

Сей прозрачный камень – основа не только эстетики нового речения, которое сродни кристаллической реке из Откровения, но и нами твори мого города «прозрачности», если следовать за развитием термина поэта Серебряного века Вячеслава Иванова. Из всего вышесказанного следует парадоксальный вывод: вневизм существовал всегда, его приметы раство рены во плоти многих произведений и научных гипотез.


И всё-таки мы вправе говорить о новом обосновании символа – зна ке, сквозящем сквозь материю и знаменующем ничто, пустоту, в котором мерцает свет вечного сострадания ко всем путникам, приотворяющим своё дао – отблеск истины и начало извне. Более подробную информа цию можно почерпнуть на форуме Вневизма, который легко отыскать в интернете – том придуманном пространстве, которое становится явью в наше революционное время замены печатной книги на виртуальную.

Вневизм мог возникнуть только в Санкт-Петербурге, через кристалл которого его лучи простираются не только к видимым измерениям.

«Люби раздельность и лучи / В рожденном ими аромате. / Ты чаши яркие точи / Для целокупных восприятий», – завещал Иннокентий Анненский.

Так малое и великое, обманное и подлинное, причудливо концентрируясь в линзах искусства, вызывают в нашей памяти подлинное, почти забытое, отворяющее для нас жизнь грядущую.

Редакция альманаха АВТОРЫ О СЕБЕ Авдеева-Мокрак Ольга. Родилась в Киши нёве в семье военнослужащего. С семи лет у меня два родных города: Кишинёв и Ле нинград. Окончив «английскую» школу, получила высшее экономическое образо вание в Кишинёве. Член Ассоциации Рус ских Писателей Молдовы, лит.сотрудник журнала «Невский Альманах» (Санкт-Пе тербург). Печатаюсь в различных журна лах России и Молдовы. Поэт, публицист, прозаик. Живу в Кишинёве.

Ермошкина Марина. Живу в Петербурге.

Город на Неве давно стал судьбой. Петер бургу посвящён цикл стихов «Мелодии города». Работаю экскурсоводом. В 2007 г.

окончила Высшие Литературные курсы.

Член Российского Межрегионального союза писателей. Автор сборников: «Оже релье любви», «Траектория притяжения», «Серебряная нежность», «Городская пти ца», «Качается фонарик, как звезда», «Вы шивая японским узором». Публикуюсь в альманахах. Буду рада откликам на порта ле: http://www.stihi.ru/avtor/marinakroshka Кондратьева Екатерина. Переводчик, преподаватель, литературовед. Родилась 11.01.1984 в Ленинграде. Автор стихотво рений на русском и французском язы ках. Член международных ассоциаций Association Internationale de la Critique Littraire (Франция) и Association des Amis de Jeanne d’Arc et de Charles Pguy (Франция). Публикации в российских и иностранных журналах. Живёт в Санкт Петербурге.

Макаров Евгений Всеволодович. Корен ной петербуржец 1945 г. рождения, по эт-новатор, литератор, член Петровской Академии наук и искусств. Один из осно вателей звукополифоносемантического символизма в современной поэзии. Ав тор трёх поэтических сборников, науч ных, популярных и публицистических статей по оздоровительной психолинг вистике, звукотерапии и поэтике. Неод нократный призёр и лауреат различных поэтических конкурсов.

Ремерова Татьяна. Родилась в Ленин граде в 1950 году. Окончила Ленинград ский торгово-экономический институт.

Печатала стихи и рассказы в различных периодических изданиях Санкт-Петер бурга. Основные публикации: сборники стихов «Петербургская пастораль» (2006 г.) и «Листопад памяти» (2012 г.).

Рузо Валери. Современный француз ский поэт и переводчик, автор сборни ков «Pas Revoir» (1999), «Va O» (2002, премия Тристана Тцара 2002), «Quand je me deux» (2009), «Vrouz» (2012, премия Гийома Аполлинера 2012). Родилась 22.08.1967 в городе Кон-сюр-Луар, в настоящий момент проживает в городе Невер (Бургундия).

Соколова Ольга Николаевна. Филолог, литературовед, поэт. Родилась в 1955 году в Москве. Окончила факультет рома но-германской филологии КГУ в Киеве и Богословский колледж в Санкт-Пе тербурге. Автор двух книг стихов, одной книги сказок и книги критики и литера туроведения «Взгляд извне», за которую удостоена Всероссийской премии им.

И.Ф. Анненского (2011). Главный редак тор альманаха «Синь апельсина». Живу в Санкт-Петербурге.

Темников Александр. Поэт и прозаик.

Окончил БПУ (г. Благовещенск), ЛЭТИ и ВЛК «Литератор» (Санкт-Петербург).

Лауреат Всероссийской лит. премии им.

А. Невского. Награждён Золотой Пуш кинской медалью, «С.А. Есенин», «Вла димир Высоцкий (1980-2010)». Литсо трудник журнала «Невский альманах».

Дипломант Международных и Всерос сийских конкурсов и фестивалей. Живу в Санкт-Петербурге.

Филимонов Алексей Олегович. Поэт и ли тературовед. Родился в 1965 году в Элек тростали Московской области, окончил факультет журналистики МГУ и Высшие литературные курсы при Литинституте им. Горького. Автор книг лирики «Ноч ное слово» (СПб, 1999), «Сиреневая гроза» и книги переводов Вл. Стоянова «Глоток жизни» (обе – Болгария, на двух языках, 2012). Основатель литературно философского направления вневизм.

Живу в Санкт-Петербурге.

ЗАКОНОМЕРНОСТИ ВЕСНЫ Закономерности весны.

Мы все поверили в её приход:

уже расплылись лужами сугробы;

разбившись вдребезги, лежат стыдливо куски сосулек под ногами – пропала их былая красота заледенелых сталактитов.

И солнце что-то шепчет – только мне как будто...

Мы рады вновь поверить чудесам, скорее, нет – закономерностям природы.

И ждём весну так искренне, нетерпеливо, как в юности, с весной приходит словно надежда на что-то светлое, большое, знакомое, Пусть в наших снах мелькнувшее когда-то.

И так – из года в год...

С весной, теплом вновь ускоряет кровь свой бег живительный, передавая сердцу желанье тайное жить и любить.

Любить весь мир: людей и птиц, набухшие стволы деревьев соками земными и ветки юные, готовые вновь возродиться из почек бурно хлынувшей листвой.

И мне дано любовь дарить другому, тому, кто этот дар бесценный принять и понести готов, впуская солнце в сердце...

ОДИНОЧЕСТВО В ГОРОДЕ Совсем не сложно в городе большом В толпе бурлящей быстро затеряться, Ничьей – для всех – и для всего остаться.

Быть гордой в одиночестве своём.

Но трудно отыскать лишь одного, Единственно-нежданного, родного (хотя вокруг – иных мужчин так много), Но не найти любимое лицо.

И новый день – в безмолвии минут, В плену пустых квартир, дворов-колодцев, Где каждый камень призывает солнце, Где призраки по вечерам снуют, И – лишь стихи – не предают меня, Что в свет пришли в зачатии невинном, Теснясь на полках в шкафчике старинном, В мир сказок и любви маня...

Маргарите Токажевской после прочтения сборника «Букет фиолетовых ирисов».

Мне не хватает дерзости твоей, Напора, взрыва смелого дыханья В стихах, тобой лишь ведомого знанья И фиолетовым наполненных очей.

Бегут, сорвавшись, захлебнувшись, ввысь, Другим не подчиняясь, птицы-строки...

К себе порой бываешь слишком строгой, Стихом хрустальным снова отзовись!

И пламя фиолетово сквозит Сквозь ожерелье слов, рождённых ночью, И рвутся искры из бегущих строчек, И птица Феникс над тобой кружит...

ЦВЕТУЩАЯ СЛИВА Низко склонилась ветка цветущей сливы, разум дурманя.

Лёгкая дымка шлейфом стелется над долиной.

* Призрачно счастье.

Лепестки опадают.

Дух ароматен.

Боль разлуки темнее.

Ресницы слиплись от слёз.

* Чаячьи крики.

Океан нежит берег жёлтых песчинок, гладит тёплый песок...

Солнце истает, садясь.

* Лепечет вода, стирает краски с лица стайками рыбок, брызжет солёной волной...

Оближу губы, смеясь!

* Знаю, ты близко!

Ждёт урожая слива.

Не плачь!.. Я люблю.

В РОЗОВЫХ ЛЕПЕСТКАХ ВЕТВЬ Дерева пена, запах тонкий и пьяный кровь будоражит!

В розовых лепестках ветвь...

Это миндаль так цветёт!

* Мечутся чайки.

Пронзительна синева моря и неба!

Ты стоишь на берегу, платье парусом вздулось!

* Плещутся волны твоих волос... А море у ног улеглось!

Ропот чуть слышен его.

Как ты красива сейчас!

* Улыбку твою солнце нежит лучами.

Сушит слезинки.

Горькими стали глаза.

Дом без любимого пуст.

* Знай, милосердна судьба к влюблённым сердцам!

Дай твою руку!

НЕЖНОСТЬ Принять твою боль.

Как дитя, убаюкать.

Усталость уйдёт.

Мы две флейты у Бога, что знают ноты любви.

* Слёзы на глазах?

Не плачь! Счастье – касаться лепестками губ, лодочками ладоней щетины твоей щеки...

* Дышать заодно.

Стучать сердцами: тук-тук!

Волосы гладить.

Заснуть в тихом блаженстве на плече твоём сильном.

* Нежность... Что это?

Соприкосновение кожи и кожи?

Полёт в невесомости?

Упоённость друг другом?

* Нежность... Всего-то озёрная глубина вечного чувства.

ПОЦЕЛУЙ Вспыхнул поцелуй твой – на моих губах – ах!

Запело сердце!

Оранжевым стал вечер.

Солнце садилось, смеясь.

* Девочкой робкой я себе показалась в миг этот главный.

Поплыл запах медовый.

Влага губ сладковата.

* Мир звуков пропал.

Одни ощущения щиплют слезами...

Головокружение!

Вернулась юность моя.

* Жизнь скоротечна.

Мерцают любви глаза – чуда земного.

Склоню пред ней голову, обниму плечи её.

* Плещет океан нерастраченной страсти...

Длится поцелуй!

ТРИ СОНЕТА Но в мире не бывает тишины.

Там, в глубине, земля тревожно дышит И музыку неведомую слышит Пред самым наступлением весны.

Дрожит, как у натянутой струны, Дыхание, и кажется всё тише Мелодия, ниспосланная свыше, Идущая до самой глубины.

Ночь не спешит;

но время наступает, И завтра мир взволнованный поймёт, Что он воскрес, и что земля цветёт, И музыкой на волю убегает Весенним утром талая вода.

Поверь, я не умолкну никогда.

Да, я готова. Осень на дворе.

Как спелый плод, я изнутри набухла, Слова по швам, и бахромятся буквы, Вся в чёрных точках, в ниточках тире.

И каждый день, у дальнего окна, На жёрдочке, на самый выход, с краю, Я прихорашиваюсь, крылья расправляю И ясно знаю, что лететь должна.

Мне горько жить и горько ждать мотив, Родной весны таинственный призыв, И чувствовать, что там, за океаном, Ещё снега лежат, и спят ветра – И говорю самой себе: пора – А в небе холодно, темно и рано.

Дойти до самой точки: той, где свет Над головой клокочет и кружится, До самых облаков, до самых бед, До крайней, недописанной страницы, – И чувствовать, как там, внизу, горят Живые города в неверной дымке, И ускользать греховною тропинкой В блаженный, праведный, родимый сад.

О мир, ведомый мною столько лет, На мне лежит немыслимый запрет:

В тот час, когда завещано проснуться, Когда душа хватила через край – Тебя любить и не сказать: прощай, Тебя любить – и вспять не обернуться.

Выньте, гулящие, руки из брюк – берите камень, нож или бомбу, и если у которого нету рук – пришёл чтоб и бился лбом бы!

В. Маяковский ЭЙ, ЛИТЕРЫ ОРАТОРЫ!

(посвящается перестройке Слова) Эй, Литераторы – Литеры ораторы, Писаки известные, Борзописцы газетные!

Кайтесь всем, Всем скопом И в перестройку Аллюром, галопом.

Скорее Включайте Совесть, Коль пишите Рассказ иль повесть!

И пока солнышко Гласности в зените, Сосочки перестройки Веселей тяните!

Честным писателям Дадим по ручке С золотым пером, А прочим – По ручкам, по ручкам – Топором.

А впрочем, В наручники их прочим.

Хватит сюсюкать И подмахивать Пером да словом, Словно опахалом, Пора смаху вдать Паразитам и нахалам!

Да так, Чтоб не помог Ни Бог, ни йог И даже Ни холодный пятак.

Вот так братишки, Только так!

Рубите бюрократов Хоть гекзаметром, Хоть рубаи Стократно!

Хайте хайками, Бейте шайки мафий Слов шайками.

А если не патентны В гекзаметрах Иль не владеете Формой восточной, Бейтесь За правду-матку Да хоть трубой водосточной.

Перестройки вы слов Не треплите, А коли взялись за дело, так:

Пли! Пли! Плите!

, СТИХОТВОРЕНИЯ ИЗ СБОРНИКОВ VA O И VROUZ А вместо имени поставить vale в конце подсократить О здравствуйте завет мой на прощанье Желаю жизни силы и отваги что в имени моём Прописаны по капле вале рьяны Для Жана-Паскаля Накройте мне ступни застыли валяться там под пледом И голод волчий я скучаю по тебе краснею где шапочка моя мне холодно быть в одиночку Разряжена в свои признанья словно в сказке в такие бархатные чистые слова они зовут так нестерпимо звонко такие терпкие текут по жилам Пускай хоть снег он больше не застудит и не застанет рук моих протянутых без страха в пустое небо я выпускаю птиц по голосам там всё длиннее дни И сердце прибывает Так много на балконах бабушек и значит так много красных шапочек герани под летним солнцем Все они уйдут Склоняются как тени на закате что их гнетёт что их сгибает сильно Я тоже вся уйду но я успею подумать обо всём Я чувствую ещё свободу в сердцевине раскрыта прямо в полдневную и синюю жару Всё мерзко и так морозно Пособите мне ибо нуждаюсь Разыскать на снегу твой след Зимний сед ледяной сосед Весь наутро после метели Он растаял в белой постели Есть сухарик вчерашний хлеб Хлопья снежные лепят в ставни Так нелепо хлебать из горла Вино ватой нависло небо С моего потолка в потёках В чёрных следах мушиных Так бледно и так неважно Просто бедно и очень влажно А я – это друг/ а я чья же чья В отчаянной погоне там в скупом осадке чая Кто усадил меня на эти посиделки О тайна тай на ледяном ветру в открытом слуховом Смотри с яичницей не путай божий дар Рузо и розу с лугом лук слезУ и слЕзу И отче наш с молитвой отходной Поплачь, поплачь, и меньше будешь писать Стихи – как будто белый жёлтый шум Прохожего следы чужого ближнего остатки слов Наверно друга: нет сюда нельзя Окно закрой и голубей как небо И крикни: я на следующей выйду И свет и свет и свят ОЗАРЕНИЕ Я ядерной с детства боялась войны.

Ночами пугали кошмарные сны – Над утренним городом атомный гриб, В агонии адовой город погиб.

И страшной судьбы ожидание Душило моё подсознание.

Время текло, словно струйка песка.

В сердце жила неземная тоска.

Август, вечер, час заката, Розовеют облака, Репродуктор звук набата В дом принёс издалека.

Ярким золотом пожара Дом напротив озарило.

Я вскочила, задрожала – Это солнце уходило.

Время замкнулось в мгновение.

Разум познал откровение.

Память о прошлом завесу сняла.

Я вдруг очнулась и поняла – Я умерла в то утро в Хиросиме, Сгорело тело и исчезло имя, И опалённая вселенским светом, Осталась на стене безликим силуэтом.

ВЕСЕННИЙ ВЕТЕР Сплю спокойно. Весенний ветер Завывает и рвётся в спальню.

Он сегодня принёс обновление, Он сегодня раскрыл мне тайну.

Невозможное вдруг возможно.

Я расту, становясь вселенной, Ограниченность тела ложна, Разрываются путы пленной.

Я сливаюсь своим сознаньем С каждой мыслью, стихией, телом, Бесконечное мироздание Открывает свои пределы.

Я с тобою сливаюсь, ветер, Каждым нервом и каждой клеткой.

Мы едины теперь на свете, За окном я качаю веткой.

Я в восторге несусь, сметая Старый хлам, рву железо с крыши, Сквозняками в дома проникаю, Вою в трубах, шуршу, как мыши.

Я бессмертна в своём познании, Бесконечна в стремлении к свету, Я ликующее сознание, Окружающее планету.

Я И ЛУНА В чёрной шляпке набекрень, В дымке-перелинке Круглолицая луна По ночной тропинке Вышла в полночь погулять, С облаками поиграть, Со звездой поговорить, Посмеяться, пошутить.

Возвращалась я одна.

Подмигнула мне луна, Спряталась за ветку Лукавая кокетка.

– Эй, луна, сейчас схвачу!

Подскочила и лечу.

А она уже плывёт, Поиграть меня зовёт.

По небу гоняться, В облаках скрываться.

Тут на ветке жёлтый лист Нас увидел и завис.

– Что, не веришь? А на спор?

Глянь, висит там до сих пор.

ЖИЗНЬ ВЕЧНА Бесновался ветер, бесновался – Страстно куст сирени обнимал, Красотою пышной наслаждался И цветы в безумстве целовал.

А сирень в порыве исступленья Источала нежный аромат.

Запахи любовного томленья Наполняли мой цветущий сад.

Всё вокруг цвело, благоухало, В ярких красках славило любовь.

Всё, что так недавно умирало – В новом цикле возрождалось вновь.

ДВЕРЬ В ПОТАЁННЫЙ САД Ты отдохни в моём саду.

Забудь тревоги и беду.

Здесь щебет птиц, здесь аромат, Деревья здесь в цвету стоят.

Из мира стрессов и тревог, Забот, страданий и дорог Ты приходи ко мне сюда.

Здесь в ручейке журчит вода.

И, освежая дивный сад, Искрясь, сверкает водопад.

Здесь моря тёплого простор, В снегах лежат вершины гор, Небес лазурная река Несёт куда-то облака.

Ночами лунными мой сад Одет в серебряный наряд.

Мир излучает красоту, Любовь, покой и чистоту.

В кипучей суматохе дня Остановись, взгляни в себя, Брось суету, войди в мой сад, Здесь души с Богом говорят.

НОЧЬ «Где моё блюдце?» – спросила она.

В небе тотчас появилась луна, Облако, словно нашкодивший кот, Стало тянуть на себя горизонт.

«Ты, что ли, звёзды с тарелки слизало?»

Облако съёжилось и убежало.

Ночь улыбнулась, и вновь потекла, В небе сверкая, река молока.

ОПЫТЫ ТРЁХСТИШИЙ Бегонии-губы твои убегают, страшась цикламенов моих поцелуев.

*** Лунный свет – Жемчужные врата – Откровенье восхожденья.

*** Неопалима купина заката...

Воспоминания – ожог души?

*** Когда в молчанье пребывала, желаний обнажился бред, избавив дух и плоть от бед!

МАРЫ Вся в трещинах земля, арыки – словно вены...

Медлительны на взгляд, порывы – откровенны, и петлей мёртвой захлестнул кураж.

Жара, крутой вираж...

Не выбраться из плена, а за жарой мираж идёт обыкновенно – и видится мне озера витраж.

МОЯ ЖИЗНЬ УШЛА ЗА ЭКВАТОР...

Моё сердце – где дом.

Я устала от странствий.

Моя жизнь ушла за экватор, отразившись во льдах Килиманджаро.

Надоело стрелять, убивать.

Быть участником вечного Сафари не на львов, нет, на мужчин и на женщин.

Отраженье повысило голос:

«Мой дом там, где сердце»...

Понимающее, трепетное, вступающееся за меня, открытое, нежное, с-нежное, сверкающее, как снега Килиманджаро.

«Моё сердце – где тЫ», Но гдЕ ты? – в странствиях постоянно странствующий, пересекающий меридианы созвездий, когда-то мягкий, безбрежный, выходящий из берегов, прежний, вешний, вечный...

Моя жизнь ушла за экватор...

Я томлюсь в ожидании счастья.

Что ж, ожидание счастья – тоже счастье...

Леопард, распятый на вершине Килиманджаро.

Моё сердце – там, где вершина.

Спи, не бойся, я застрелю гиену.

...обжигающий страсти лавиной когда-то, теперь скованный льдом безучастья, перепутавший путь леопард, застывший на вершине Килиманджаро...

СЧАСТЬЕ – В СЛОВЕ Слова родные собираю, Коплю наследство сыновьям.

Слова – что крошки каравая И злаки спелого жнивья.

Мои запасы не богаты, Но счастье близко, а пока В них звуки – светлые сонаты, Что в праздник льются в облака.

Отдельно слово можно взвесить – И пустяковый будет вес, Собрать же по российским весям – То шар земной их легче. Весь!

За словом бегаю – мальчишка.

Ловлю, как бабочку, кричу.

Потом записываю в книжку И в церкви жгу ему свечу!

Питаюсь близостью неблизкой, Гоню тайком нестрастно страсть.

Вас у себя боюсь украсть, Предчувствуя всю степень риска.

Браню не бранно за поступки – Они ниспосланы луной – За страстный пыл, за голос хрупкий, Со вкусом ягоды хмельной.

Пусть наша зыбкость постоянства Тревожна в мыслях, но чиста!

Побыв во власти окаянства, Мы тень приблизили креста.

КАК МАЛ И ТЕСЕН СВЕТ Как мал и тесен свет, и тем слышнее шорох Летящих в Лету лет. А дел-то – целый ворох!

Другого не сыскать по ссылке в Интернете Как сына или мать, когда их нет на свете.

Велик он, словно хлеб, в печурке жаркой, малой.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.