авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 14 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ИНСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ ПРОБЛЕМЫ АРХЕОЛОГИИ, ЭТНОГРАФИИ, АНТРОПОЛОГИИ СИБИРИ ...»

-- [ Страница 10 ] --

Итогом наших работ за последние три года стала возможность четкого определения планиграфического расположения поселков в пределах эпохи поздней бронзы. Однако, потенциал памятника далеко не исчерпан [Кирю шин, и др., 2005]. В частности, это выявление и разработка раннебронзо вых материалов, что даст возможность четко подтвердить, либо опроверг нуть предположение о наличии здесь могильника. Актуальной остается проблема формирования и развития черкаскульско-позднефедоровского комплекса поселения. Не менее важным является генезис саргаринско алексеевской традиции, представленной на поселении Калиновка II как саргаринским, так и донгальским комплексами. Кроме того, материалы па мятника являются важным источником для выяснения вопросов формиро вания культур раннескифского круга в Кулундинской степи.

Примечания 1. Иванов Г.Е. Жилище эпохи бронзы с поселения Калиновка 2 // Сохранение и изучение культурного наследия Алтая. Барнаул, 2000а.

2. Иванов Г.Е. Свод памятников истории и культуры Мамонтовского района (к 220-летию с. Мамонтово). Барнаул, 2000б.

3. Кирюшин Ю.Ф., Иванов Г.Е., Шамшин А.Б., Папин Д.В., Федорук А.С.

Предварительные итоги исследования поселения Калиновка 2 // Проблемы архео логии, этнографии и антропологии Сибири и сопредельных территорий. Новоси бирск, 2004. Т. X., часть I.

4. Кирюшин Ю.Ф., Иванов Г.Е., Шамшин А.Б., Папин Д.В., Федорук А.С.

Исследования в Восточной Кулунде // Проблемы археологии, этнографии и антро пологии Сибири и сопредельных территорий. Новосибирск, 2005. Т. XI., часть I.

Ю.Ф. Кирюшин, А.Л. Кунгуров, А.А. Тишкин, С.С. Матренин ЗАВЕРШЕНИЕ РАБОТ НА ПОГРЕБАЛЬНО-ПОМИНАЛЬНОМ КОМПЛЕКСЕ ТЫТКЕСКЕНЬ-VI В 2006 г. после многолетнего перерыва Катунской археологической эк спедицией АлтГУ были возобновлены аварийные работы на известном погребально-поминальном комплексе Тыткескень-VI, попадающим в зону строительства Алтайской ГЭС. В данном исследовании также принимали участие сотрудники Лаборатории археологии и этнографии Южной Сиби ри ИАиЭт СО РАН, НИИ гуманитарных исследований и Горно-Алтайского университета.

Раскопки осуществлялись большими площадями на территории лево бережной террасы Катуни, примерно в 1 км югу от с. Еланда Чемальского района Республики Алтай, около устья р. Тыткескень. Для Горного Алтая исследованный некрополь остается по-прежнему самым крупным по чис лу изученных курганов рядового населения скифо-сакского времени, боль шая часть материалов которых издана в монографиях [Кирюшин, Тишкин, 1997;

Кирюшин, Степанова, Тишкин, 2003].

Раскопки предполагали вскрытие пространства между ранее исследо ванными объектами. Перед проведением работ была сделана тахеометри ческая съемка памятника, которая позволила связать между собой новые и ранее исследованные участки. По итогам очередного обследования было заложено шесть раскопов общей площадью около 1400 кв.м. В раскопе № исследованы курганы №81–84 и выкладка №82а, в раскопе №2 – выкладки №86–87, в раскопе №3 – курганы №88–93 и поминальник №89а, в раскопе №4 – курган №94, в раскопе №5 – выкладки №75–79 и курган №80, в рас копе №6 – курганы №74, 85 и выкладка №85а. Еще два сооружения (№96, 97) оказались на территории поселения, по соседству с ранее изученными кур ганами №55 и 56 [Кирюшин, Тишкин, 1997, рис. 9;

Кирюшин, Степанова, Тишкин, 2003, рис. 9]. Нумерация объектам давалась по порядку их иссле дования. В результате в 2006 г. на могильнике Тыткескень-VI оказалось изучено 26 погребальных и ритуальных памятников скифо-сакского вре мени, большинство из которых принадлежит пазырыкской общности, а меньшая часть – бийкенской культуре.

Все пазырыкские курганы (№80–84, 88–94) практически входили в со став одной макроцепочки и располагались по линии Ю–С с разными от клонениями от нее. Они имели полусферические, реже плоские наброски из рваного и окатанного камня диаметром до 6,5 м, высотой до 0,5 м.

По периметру нескольких насыпей (№80, 89, 90, 92, 93) фиксировались кольцевые крепиды. Все курганы оказались неграблеными. Под насыпями располагалась одна могила прямоугольной или овальной формы, ориенти рованная в широтном направлении. Ямы были с отвесными стенками, дли ной и шириной в пределах 2–2,7 и 1,1–1,8 м соответственно, глубиной от 1 до 2 м. Погребальные камеры представлены деревянными рамами с пе рекрытием (№81, 84, 89–93), иногда в обкладке из валунов, каменными ящиками (№83, 88) или простыми ямами (№80, 82). Погребения соверше ны в основном по обряду одиночной ингумации. В одном случае отмечено парное (№92), а в другом – коллективное (№89) захоронение. Почти все они содержали остатки ритуальной мясной пищи (пояснично-крестцовую часть овцы). Умершие люди укладывались почти всегда на правый бок с согнутыми ногами, иногда в сильно скорченной позе, головой на В. Для коллективной могилы отмечена ориентация людей головами в восточный и западный секторы, а также положение на левом боку. В кургане №94 за фиксировано «трупоположение на животе». В исследованных погребениях найден разнообразный сопроводительный инвентарь: бронзовые мини атюрные чекан (рис. 1. -19), кинжал (рис. 1.-1) и колчанной крюк (рис. 1.-2);

костяные трехгранные черешковые (рис. 1.-1, 12) и втульчатые (рис. 1.-13, 14) наконечники стрел;

серебряная и бронзовая восьмерковидные серьги (рис. 1.-8, 16), бронзовые ворворка (рис. 1.-3), пронизь (рис. 1.-4), поясная обойма (рис. 1.-5), фрагмент колокольчика (рис. 1.-6), железное изделие (рис. 1.-15), круглые и плоские бусы-нашивки с гладкой и рифленой повер хностью из стекла и камня (рис. 1.-9, 10);

бронзовые медалевидные зерка ла с прорезной рукоятью (рис. 2.-3), бронзовые и железные коротколезвий ные ножи (рис. 2.-4–7), каменная курильница. Кроме этого обнаружена разнообразная по форме, размерам и орнаментации керамическая посуда (рис. 2.-1–2), представленная целыми экземплярами (обычно плоскодон ные горшки, кувшиновидные сосуды, кринки с налепными «ушками», реже с рассеченным валиком) и развалами. Сопроводительных захороне ний лошадей не было.

Курганы бийкенской культуры (№74, 85, 96, 97) имели мощные насыпи из рваного камня, диаметром до 8 м, высотой до 1 м, в одном случае (№85) с крепидой в основании, вертикально вкопанным камнем к юго-западу, очагом-прокалом в северо-восточной части. В центре сооружений №74, вскрыто по одному каменному ящику из массивных плит, возведенных на уровне древнего горизонта. Внутри камер находились одиночные, сильно скорченные захоронения людей на левом боку, ориентированные головами на З и ЗСЗ (в одном случае череп отсутствовал). Сопроводительный инвен тарь погребенного человека в кургане №74 представлен каменным куран том. В погребальной камере отмечены фрагменты керамики. По всей повер хности этих объектов бийкенской культуры и в толще кладки обнаружена большая серия фрагментов керамики (судя по орнаментации и толщине черепков от нескольких сосудов), глиняные диски, многочисленные кости Рис. 1. Тыткескень-VI. Предметный комплекс из курганов скифо-сакского времени. 1–7, 12 – курган №89;

8 – курган №91;

9, 10 – курган №82;

11, 13, 14, 19 – курган №88;

15 – курган №84;

16 – курган №94;

17, 18, 20 – курган №97. 1–6, 8, 17, 18, 20 – бронза;

11–14 – кость;

9, 10 – камень, паста;

15 – железо;

16 – серебро;

19 – бронза, дерево;

7 – кожа.

Рис. 2. Тыткескень-VI. Предметный комплекс из курганов пазырыкского времени.

1, 5 – курган №84;

2 – курган №89;

3 – курган №94;

4 – курган №93;

6 – курган №89;

7 – курган №82. 1, 2 – керамика;

4–7 – бронза;

3 – бронза, кожа.

животных. Под насыпью кургана №85 зафиксированы обломки глиняной посуды бронзового века, происходящей, по всей видимости, из культурно го слоя поселения. Под рядом находящейся выкладкой №85а обнаружен прокал, а также собрана большая коллекция фрагментов керамики, в том числе и эпохи бронзы.

В кургане №96 исследована каменная выкладка диаметром до 2,5 м с остатками разрушенного погребения на уровне погребенной почвы. Веще вой комплекс в нем отсутствовал. При расчистке и разборке кургана № были найдены бронзовые серьги (рис. 1. -17, 18), обойма (рис. 1. -20) и орнаментированный фрагмент керамики. Захоронения этот объект не со держал. Под юго-западной полой насыпи выявлен небольшой зольник, где была обнаружена еще одна бронзовая обойма.

Группа поминальных сооружений скифского времени (№75–79, 82а, 89а) представлена каменными выкладками диаметром до 3 м, преиму щественно с западной стороны от пазырыкских курганов. Рядом с неко торыми из них зафиксированы фрагменты керамики раннего железного века. В планиграфическом отношении выделялись объекты №86 и 87, на ходившиеся к востоку от ранее изученных захоронений раннего железного века. Под небольшими каменными выкладками зафиксированы небольшие ямы с черепами лошадей, обращенными лицевой частью на В и ЮВ.

Подобные объекты были обнаружены на противоположном берегу Катуни на памятнике Бике-I рядом с курганом афанасьевской культуры [Кубарев, Киреев, Черемисин, 1990]. На Тыткескене-VI они имеют другой контекст.

Таким образом, в полевом сезоне 2006 г. Катунской археологической экспедицией получена новая серия материалов, дополняющих имеющийся корпус вещественных и антропологических источников из могильника Тыткескень-VI и создающих более цельное представление о его планигра фической структуре. В результате были изучены ранее не обнаруженные объекты, проведено сплошное обследование пространств на предмет на личия новых сооружений, осуществлено изучение последних в централь ной и южной части цепочки пазырыкских курганов, на территории поселе ния, к северу от дороги, идущей вверх по течению р. Тыткескень.

Состав полученного вещевого комплекса позволяет датировать иссле дованные курганы пазырыкской культуры в рамках V–IV вв. до н.э., что согласуется с ранее предложенными для этого некрополя хронологически ми выкладками [Кирюшин, Степанова, Тишкин, 2003, с. 104–114;

Кирю шин, Степанова, 2004, с. 106–109]. Судя по особенностям погребального обряда и инвентаря, они оставлены рядовыми скотоводами, являвшимися носителями особого (северо-алтайского или тыткескенского) локального варианта культуры скифского времени. Раскопанные памятники бийкенс кой культуры пока можно отнести к VIII–VI вв. до н.э.

Примечания Кирюшин Ю.Ф., Тишкин А.А. Скифская эпоха Горного Алтая. Ч. I: Культура населения в раннескифское время. – Барнаул: Изд-во Алт ун-та, 1997. – 232 с.: илл.

Кирюшин Ю.Ф., Степанова Н.Ф., Тишкин А.А. Скифская эпоха Горного Ал тая. Ч. II: Погребально-поминальные комплексы пазырыкской культуры. – Барнаул:

Изд-во Алт ун-та, 2003. – 234 с.: илл.

Кирюшин Ю.Ф., Степанова Н.Ф. Скифская эпоха Горного Алтая. Ч. III: Пог ребальные комплексы скифского времени Средней Катуни. – Барнаул: Изд-во Алт ун-та, 2004. – 292 с.: илл.

Кубарев В.Д., Киреев С.М., Черемисин Д.В. Курганы урочища Бике // Архео логические исследования на Катуни. – Новосибирск: Наука, 1990. – С. 43–95.

Ю.Ф. Кирюшин, Д.В. Папин, А.С. Федорук ИССЛЕДОВАНИЯ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ КУЛУНДЕ* В полевом сезоне 2006 г. Центральнокулундинской экспедицией Барна ульской лаборатории археологии и этнографии Южной Сибири ИАЭт СО РАН было начаты исследования на комплексе памятников Жарково, распо ложенном в Баевском районе Алтайского края в 2,3 км к северо-западу от с. Покровка,. Он состоит из двух поселений Жарково 1, Жарково 3 и кур ганного могильника Жарково 2. Поселение Жарково 1, находится к северу от заброшенного ныне с. Жарково, в 250 метрах к северо-северо-западу от кладбища с. Жарково, между жарковским бором и старицей р. Кулунда, на краю надпойменной террасы [Федорук, Шамшин, Иванов, Цивцина, Раит кин, 2005;

Федорук, 2006]. Обнаружено директором покровской школы Н.Д. Брусником в середине 1980х гг. и исследовалось Кулундинской архе ологической экспедицией АлтГУ под руководством А.Б. Шамшина в 1987, 1989 гг. Полученные материалы относятся к эпохе поздней бронзы [Шамшин А.Б., Брусник Н.Д., 1990]. Памятники Жарково 2, Жарково 3 от крыты Кулундинским археологическим отрядом АлтГУ в 2004 г. в ходе мониторинга современного состояния поселения Жарково 1. Курганная группа Жарково 2 находится в 0,3 км. к северу от поселения Жарково 1, в 1,3 км к западу от трассы Баево-Покровка, в 2 км к северо-западу от край него дома с. Покровка, около кладбища с. Жарково. Памятник состоит из семи визуально фиксируемых курганных насыпей округлой в плане фор мы, диаметром от 10 до 25,5 метров, пять из которых (№ 1-5) расположено цепочкой по линии север-юг [Федорук, Шамшин, Иванов, Цивцина, Раит кин, 2005;

Федорук, 2006].

Поселение Жарково 3, находится в 150 м. к северу, около надпойменной террасы. Визуально фиксируется семь жилищных западин округлой в пла не формы, размерами 100-300 кв. м., расположенных двумя рядами вдоль старицы р. Кулунда. В 2005 г. одним из авторов данной работы с целью определения культурной принадлежности памятника на юго-восточной окраине памятника, недалеко от раздува, была заложена разведочная тран шея размерами 62 м. Обнаруженные материалы датируются андроновс ким временем.

* Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ № 03-01-00378а Раскоп 2006 г., размерами 128 м., был разбит рядом с траншеей 2005 г.

Материал на площади раскопа располагался неравномерно, зафиксирова ны отдельные скопления камней, костей животных. Обращает внимание большое количество сильно утилизированных костных остатков, а также множество камней имеющих следы термического раскалывания.

В раскоп попали периферийная часть котлована жилищной конструк ции, зольник, а также объект № 1, предположительно являющийся хозяйс твенной ямой. Жилище представляет собой конструкцию полуземляноч ного типа глубиной около 1 м. от современной поверхности. Заполнение котлована – супесь серого цвета, плотная, содержащая небольшое количес тво находок, большинство из которых находилось на дне конструкции, местами маркирующемся светло желтым материковым песком. Вдоль стен обнаружено семь ямок от столбов конструкции диаметром 10-40 см. и глу биной до 46 см. от дна жилища. Судя по разрезу, столбы стояли как верти кально, так и под углом к центральной части жилища. Очевидно, что свет ло желтый песок со дна котлована является выбросом из этих ямок.

Зачисткой по дну жилища выявлен объект № 2 округлой в плане формы с четко выделяющимся более темным заполнением. При его выборке на глу бине 1,28 м. от современной поверхности была обнаружена выкладка из глиняных кирпичиков. Возможно, данный объект использовался как очаг.

Аналогии данному объекту широко известны в материалах эпохи бронзы Казахстана и Западной Сибири.

Вскрытая часть зольника, в отличие от жилищного котлована, имела более рыхлое заполнение рыжеватого оттенка мощностью около 1 м., раз личающееся по степени окраса на два слоя, обильно насыщеное археоло гическими материалами (костные остатки, керамика, глиняные шарики, камни). Интерес представляет обнаружение в центральной части раскопа выкладки из глиняных лепешек. Возможно, они являются отходами гон чарного производства.

Наибольшая концентрация находок обнаружена в объекте № 1. Объект представляет собой яму округлой в плане формы, диаметром 2 м. и глуби ной до 1,8 м. от современной поверхности. Расположен в 2 м. от края жи лищного котлована. Заполнение объекта состояло из темной, обильно на сыщенной органикой супесью, в которой четко читались прослойки из светлого песка. В результате разбора получено большое количество кос тей, фрагментов керамики и камней.

Керамическая коллекция поселения представлена фрагментами сосу дов, относящихся к эпохе развитой и поздней бронзы. Эпоха развитой бронзы представлена немногочисленной серией фрагментов, орнаменти рованных различными треугольниками, меандровидными фигурами, елоч кой и другими элементами орнамента, выполненными оттисками мелко зубчатого гребенчатого штампа, горизонтальными прочерченными линиями (рис.1. – 9, 25-28) и относящихся к позднефедоровской культур ной традиции. Основной комплекс, датирующийся эпохой поздней брон зы, представлен многочисленными фрагментами и отдельными развалами сосудов саргаринско-алексеевской (рис. 1. - 10-24), донгальской (рис. 1. - 1, 3, 4) и ирменоидной (рис. 1. - 2, 31, 32) культурных традиций.

Коллекция изделий, обнаруженных в ходе исследования памятника включает три сработанных альчика МРС (рис. 1. – 5-7), применявшихся для послелитейной доводки бронзовых изделий [Кунгурова, Удодов, 1997], черешком бронзового кинжала (рис. 1.-8), двумя фрагментами бронзовых изделий неясного назначения, каменным изделием. Важным стратиграфи ческим наблюдением является тот факт, что котлован не прорезает слой зольника, а наоборот, зольник, по всей видимости, формировался на забро шенном андроновском жилище.

Материалы памятника позволяют датировать его эпохой развитой – поз дней бронзы (XIV-VIII вв. до н.э.). Преобладание посуды саргаринско-алек сеевской культурной традиции позволяет предположить, что расцвет сущес твования поселения Жарково 3 приходится на эпоху поздней бронзы.

Таким образом, проведенные на поселении Жарково 3 исследования позволили выяснить, что оно является незаурядным памятником эпохи поздней бронзы. Наличие мощного и насыщенного культурного слоя, сле дов архитектурно-планировочной застройки в виде двух рядов жилищ, зольника, свидетельств бронзолитейного производства выделяет это посе ление из основной массы одновременных ему поселений степного Обь Иртышья и ставит его в один ряд с такими крупными хозяйственно-куль турными центрами региона, как поселение Рублево VI [Папин, 2001;

Папин, 2003]. Дальнейшее исследование памятника предусматривает про должение изучения жилища, зольника, выяснения связи поселений Жарко во 1 и Жарково 3.

Примечания Кунгурова Н.Ю., Удодов В.С. Орудия металлообработки эпохи бронзы // Со циально – экономические структуры древних обществ Западной Сибири. Барнаул:

Изд-во Алт. ун-та, 1997.

Федорук А.С. Результаты археологического обследования районов централь ной и южной Кулунды в 2005 году // Полевые исследования в Верхнем Приобье и на Алтае (археология, этнография, устная история) 2005 г. Барнаул: Изд-во БГПУ, 2005.

Федорук А.С., Шамшин А.Б., Иванов Г.Е., Цивцина О.А., Раиткин С.С. Па мятники эпохи поздней бронзы Кулунды (по материалам разведки 2004 года) // По левые исследования в Верхнем Приобье и на Алтае (археология, этнография, уст ная история) 2004 г. Барнаул: Изд-во БГПУ, 2005.

Шамшин А.Б., Брусник Н.Д., Новые материалы эпохи поздней бронзы из Ку лунды // Охрана и использование археологических памятников Алтая. Барнаул, 1990. С. 49-51.

Ю.Ф. Кирюшин, Д.В. Папин, А.С. Федорук, А.Б. Шамшин.

ИССЛЕДОВАНИЕ ГРУНТОВОГО МОГИЛЬНИКА РУБЛЁВО VIII В 2006 ГОДУ* В полевом сезоне 2006 года Лабораторией археологии и этнографии Южной Сибири ИАЭт СО РАН совместно с Алтайским государственным университетом при поддержке полевого гранта Президиума СО РАН и гранта РГНФ № 06-01-00378а были продолжены исследования, направ ленные на реконструкцию процессов этнокультурного и этногенетичес кого взаимодействия в эпоху развитой и поздней бронзы Степного Алтая [Кирюшин, Папин, Шамшин, 2006]. Основной целью этих работ являлось изучение грунтового могильника Рублево VIII, расположенного в Ми хайловском районе Алтайского края. Мероприятия 2006 года включали работы на северо-западном и восточном секторах могильника. Это раз деление было обусловлено тем, что в 2005 году было выявлено продол жение могильного пространства в направлении северо-запад, за пределы раскопов 1999-2001 года (условное обозначение раскоп № 2). Восточное же направление является продолжением общей сетки раскопа и включает в себя кроме линий квадратов, поисковую траншею, вписанную в сетку раскопа и имеющую размеры 56 x 4 м., целью, которой являлось опреде ление границ могильного поля.

Всего в текущем сезоне было выявлено восемнадцать погребений датируемых эпохой развитой бронзы (андроновская культура) и поздней бронзы, а так же возможно переходного времени от бронзы к железу.

Кроме того, на площади памятника зафиксированы отдельно стоящие сосуды и скопления керамики. Выявленные объекты планиграфичес ки вписываются в выделенные ранние ряды могил, вытянутые по ли нии ЮЗ-СВ [Кирюшин, Папин, Позднякова, Шамшин, 2004]. Десять погребений найденных в основном раскопе относятся к андроновской культуре. В основном это детские погребения, совершенные на глуби не до 0,8 м. от современной дневной поверхности. В тех случаях, когда сохранились кости умерших можно установить, что уложены они были скорченно на левом боку, головой на ЮЗ-З, из сопроводительного инвен таря присутствуют сосуды, различной орнаментации и форм (рис.1-1, 4).

Как было сказано выше, из десяти могил восемь это детские погребения, а две это кремации расположенные рядом друг с другом. Причем верхний * Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ № 06-01-00378а контур заполнения пятна читались как один для обеих могил. Кости были уложены компактными скоплениями в сопровождении керамических со судов, в обоих погребениях присутствует деревянная обкладка. Особый интерес вызывает находка в могиле № 93, где на кремированных остан ках под фрагментом деревянного перекрытия сохранился фрагмент цен тральной части золотого нагрудного составного украшения, аналогично го находке прошлого года с этого же могильника (рис.1-8) [Кирюшин, Папин, Позднякова, Шамшин, 2006]. Керамика из детских погребений отличается от взрослых меньшими размерами и простотой орнаменталь ных схем. Большинство сосудов – банки открытого или закрытого типа, встречается слабопрофилированная посуда.

Если первый раскоп представлен материалами андроновской культу ры, то во втором встречены погребения как андроновские (мог. 1, 4, 5, 8), так и эпохи поздней бронзы, а возможно и раннескифского времени (мог. 2, 3, 6, 7). Из четырех могил андроновского времени выделяется взрос лое погребение № 4 (остальные детские), глубина этой могилы от дневной поверхности превышает два метра, причем нижний контур значительно меньше верхнего. Возможно, что над погребением в древности существо вала земляная насыпь. Захоронение совершенно в подпрямоугольной моги ле, прослежены следы деревянной обкладки, умерший лежал скорченно на левом боку головой на запад, колени сильно притянуты к груди, кости рук согнуты в локтях, за головой находился большой баночной формы сосуд орнаментированный вертикальной елочкой (рис.1-1). Расположение мо гил не нарушает в целом общей направленности могильного поля ЮЗ-СВ.

По всей видимости, для периферийно части могильника характерна боль шая глубина взрослых андроновских могил.

Эпоха поздней бронзы представлена, четырьмя погребениями, отде льно стоящими сосудами и их развалами. Захоронения осуществлялись не глубоко, возможно, что и на уровне древней поверхности. В ряде слу чаев они перекрывают детские андроновские могилы. Как правило, ана томический порядок костей нарушен, а могила № 6 представляет собой скопление обоженных костей. Яркой чертой позднебронзовых погребе ний является керамика с каннелюрами и сеткой на сосудах с раздутым ту ловом (рис.1-2, 3, 5). Рядом с шестой могилой располагалась погребение № 7, где в анатомическом порядке сохранились только кости нижних ко нечностей позволяющие предположить об обряде захоронения скорченно на правом боку головой на ЮЮЗ. В области пояса был найден бронзовый нож., с выделенной уступом рукоятью, слабо изогнутой спинкой и капле видным отверстием на рукояти (рис. 1-7), что позволяет датировать его, скорее всего, в пределах VIII века до н.э.. Особенности погребального обряда, инвентаря и найденные здесь же фрагменты керамики, позволя ют отнести это погребение к переходному времени от бронзы к железу, ранее на могильнике были уже встречены комплексы этого времени [Па пин, 2000].

Рис. 1. Материалы грунтового могильника Рублево VIII.

Таким образом, в результате работ на памятнике грунтовый могильник Рублево VIII, предварительно можно говорить о следующем. Могильное поле имеет форму эллипса, вытянутого по линии СЗ-ЮВ, выделяются участки группирования погребений как взрослых, так и детских, для пе риферийной части могильника характерна большая глубина могил, над андроновскими могилами возводились земляные насыпи, возможно, что позднебронзовые захоронения связаны с андроновскими надмогильными сооружениями.

Аналогии погребальному обряду андроновского комплекса встреча ются довольно широко среди синхронных памятников родственных куль турных образований. Но как уже отмечалось ранее, наиболее адекватные параллели керамическому комплексу происходят с территории Павло дарского Прииртышья и лесостепного Алтая. Обнаруженная в этом году в позднебронзовых могилах керамика (рис.1-2, 3, 5, 6), аналогична наход кам прошлых лет и соответствует третьей группе посуды поселения Руб лево VI. Одной из актуальных проблем является характер соотношения комплекса поздней бронзы и отдельных находок переходного времени от бронзы к железу, имеющееся в настоящее время данные не позволяют в полной мере раскрыть этот вопрос.

Примечания Кирюшин Ю.Ф., Папин Д.В., Позднякова О.А., Шамшин А.Б. Коллекция металлических украшений из погребений андроновского комплекса могильника Рублево-VIII // Алтай в системе Евразийской металлургической провинции брон зового века. Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2006. С. 33- Кирюшин Ю.Ф., Папин Д.В., Позднякова О.А., Шамшин А.Б. Погребаль ный обряд древнего населения Кулундинской степи в эпоху бронзы. // Арид ная зона юга Западной Сибири в эпоху бронзы. Барнаул, 2004. Изд-во: АлтГУ, с. 62- Папин Д.В. Материалы финальной бронзы и раннескифского времени Кулунды // Наследие древних и традиционных культур Северной и Центральной Азии. Но восибирск, 2000. Т. 1. С. 147–148.

Ю.Ф. Кирюшин, В.П. Семибратов, А.Л. Кунгуров, С.П. Грушин МАТЕРИАЛЫ ЭПОХИ БРОНЗЫ С ПОСЕЛЕНИЯ ТЫТКЕСКЕНЬ-VI НА СРЕДНЕЙ КАТУНИ Бронзовый век является наименее изученным периодом в древней ис тории Горного Алтая. В связи с этим, появление нового материала рас ширяет наши представления о культуре населения, проживающего на обозначенной территории, позволяет судить о генезисе культурных тра диций во II тыс. до н.э. Настоящая работа посвящена публикации пред варительных итогов изучения материалов бронзового века на поселении Тыткескень-VI.

Памятник расположен в устьевой зоне одноименной реки, левого при тока Катуни в 0,1 км выше места их слияния. Левый берег Тыткескеня представляет в этом месте 15-метровую катунскую цокольную террасу, сложенную валунно-галечным конгломератом, а в верхней части эоло вым песком и гумусовым отложением мощностью от 0,1 до 0,5 м. Памят ник открыт в ходе раскопок южной группы курганов могильника Тыткес кень-VI. Южный край поселения вдоль левого берега реки разбит старым Чуйским трактом. Северный участок памятника частично разрушен кур ганами скифского, гунно-сарматского и тюрского времени, большинство из которых было раскопано в конце 80-х – начале 90-х гг. ХХ в. В этот же период в раскопе, площадью около 200 кв. м. на поселении были по лучены материалы РЖВ, бронзового века, энеолита и раннего неолита [Кирюшин, Кунгуров, 1994].

В 2006 году на поселении были продолжены аварийные археологи ческие раскопки, в ходе которых была вскрыта оставшаяся часть посе ления (около 1500 кв. м.). Таким образом, полевое изучение поселен ческого комплекса Тыткескень-VI было полностью закончено. Вместе с материалами эпохи неолита, энеолита, РЖВ и средневековья (см. статьи в настоящем издании), был получен интереснейший комплекс, относя щийся к бронзовому веку.

Находки этого времени залегали равномерно на глубине 0,2-0,3 м, в це лом выше энеолитических материалов (большемысская культура). Стра тиграфически культурные слои этих периодов, и более поздних практичес ки не разделены. Часть керамики была выявлена при разборке каменных насыпей курганов, при строительстве которых был потревожен культур ный слой бронзового века. На поселении выявлено большое количество ям, часть из которых, несомненно, связано с поселением этого времени.

Основной комплекс бронзового века представлен фрагментами керами ческих сосудов. Судя по характеру обломков придонной части и венчиков, вся посуда плоскодонная, преимущественно баночной формы. На некото рых фрагментах хорошо фиксируются следы заглаживания, внутренней поверхности сосуда. В целом керамика бронзового века более толстос тенная (около 1 см), чем посуда эпохи неолита и энеолита (около 0,5 см).

Техника декорирования и орнаментальные мотивы на сосудах характери зуются большим разнообразием. В коллекции представлены фрагменты, украшенные в технике «гребенчатая качалка» (рис. 1.-1), «шагающая гре бенка», гребенчатого (рис. 1.-1, 3) и гладкого штампа (рис. 1.-4, 5), сочета ния прочерченных линий и оттисков зубчатого орудия (рис. 1.-1).

Орнаментальные мотивы представлены горизонтальными лента ми «шагающей гребенки» и «гребенчатой качалки», горизонтальными рядами вертикально (рис. 1.-2) или наклонно (рис. 1.-3) поставленного «гребенчатого штампа», горизонтальной «елочкой», выполненной глад ким штампом (рис. 1.-5). Композиции на сосудах составляют сочетание нескольких орнаментальных мотивов, нередко выполненных с помощью различных приемов декорирования. Встречаются сосуды украшенные сплошным орнаментом от венчика до дна (рис. 1.-2, 3) и керамика с ком позиционным построением орнамента по зонам сосуда (рис. 1.-1). На ке рамике отмечена орнаментация среза венчика (рис. 1.-1, 5).

Рис. 1. Керамика эпохи бронзы с поселения Тыткескень-VI.

На поселенческих памятниках Горного Алтая керамика бронзового века обнаружена на поселениях Кара-Тенеш [Погожева, Молодин, 1980], Балыктыюль [Абдулганеев, Кирюшин, Кадиков, 1982], Лебедь-I [Лапшин, Молодин, Петрин, 1982, с. 23], Усть-Куюм [Кунгурова, 1992], Сары-Бел [Кирюшин, Кунгуров, Долинин, Кирюшин, 1992], Малый Дуган [Степа нова, 1990] и др. Керамический комплекс бронзового века с поселения Тыткескень-VI находит аналогии и на сопредельных территориях: в ма териалах елунинской культуры Лесостепного Алтая, окуневских памят никах Минусинской котловины. Вероятно, что основной керамический комплекс может быть связан с каракольской культурой, выделенной на территории Горного Алтая, по материалам погребальных комплексов.

Однако это предположение требует дополнительной аргументации и про работки.

При исследовании поселения обнаружены обломки двух керами ческих курильниц, которые представляли собой небольшие сосудики (рис. 1.-6, 7). Одна из них (рис. 1.-6) имела поддон, и была украшена под венчиком, в придонной части и дну поясом из диагонально поставлен ных насечек, по срезу венчика, тулову, придонной части и дну – рядами отпечатков трубчатой кости птицы (?). В центральной части дна имелось слабое чашевидное углубление. У второго изделия (рис. 1.-7) сохрани лась только верхняя часть, поэтому о характере дна судить сложно. Срез венчика украшен вдавлениями гладкого штампа, стенки – горизонталь ной «елочкой». Особенностью данной курильницы является наличие сквозного горизонтального отверстия в стенке, которое вероятнее всего использовалась для подвешивания изделия.

Культурно-хронологическая характеристика обнаруженных керами ческих курильниц остается открытой. Такие изделия на территории Гор ного Алтая встречены пока только в афанасьевских комплексах. Об их афанасьевской принадлежности, может свидетельствовать открытие и исследование погребения этого времени (см. статью в настоящем сборни ке), неподалеку от которого были обнаружены курильницы. С другой сто роны, изделия, обнаруженные на поселении Тыткескень-VI значительно отличаются от афанасьевских. Курильницы известны в материалах оку невских комплексах Минусинской котловины. Эти обстоятельства не ис ключают возможность соотношения находок с бронзовым веком.

Одним из интереснейших результатов раскопок поселения Тыткес кень-VI являлось открытие достаточно представительной серии (около трех десятков) небольших галек с различными гравированными рисун ками, являющимися новым видом древнего искусства населения Горного Алтая. Для нанесения рисунков использовались гальки небольших раз меров, в зависимости от характера изображений выбирался материал оп ределенной формы (треугольные плоские, овальные), которые по своей форме соответствовали абрису человеческой фигуры. Гравировки нано сились острым режущим предметом (ножом?). Рисунками покрывалась Рис. 2. Гравированные гальки с поселения Тыткескень-VI.

вся поверхность гальки с одной или с двух сторон. Большинство изобра жений сильно затерты в процессе использования и «читаются» с трудом.

Можно выделить гальки с антропоморфным изображением (рис. 2.-1, 3), на которых проработано лицо, детали одежды и украшения. Другая груп па изображений представлена геометрическим орнаментом, в различных вариантах исполнения, который не составляет какой-то определенный образ (рис.2.-3). Кроме изображений на гальках с поселения происходят орнаментированные сланцевые плитки (рис. 2.-3).

Орнаментированные гальки находят ближайшие аналогии в матери алах поселения Торгажак, исследованного в Минусинской котловине.

Данный памятник относится к эпохе поздней бронзы и датируется Х-IX вв. до н.э. [Савинов, 1996, с. 46]. Нам представляется, что гравирован ные гальки с поселения Тыткескень-VI, связанны с, описанным выше, комплексом керамики раннего и развитого бронзового века, которая да тируется окуневско-каракольским временем. Таким образом, есть осно вания говорить о зарождении торгажакской изобразительной традиции в Горном Алтае как минимум в первой половине II тыс. до н. э., откуда она распространилась в Минусинскую котловину.

Примечания Абдулганеев М.Т., Кирюшин Ю.Ф., Кадиков Б.Х. Материалы эпохи бронзы из Горного Алтая // Археология и этнография Алтая. – Барнаул: Изд-во АГУ, 1982.

Кирюшин Ю.Ф., Кунгуров А.Л. Многослойное поселение Тыткескень-VI на Катуни // Археология Горного Алтая. – Барнаул: Изд-во АГУ, 1994.

Кирюшин Ю.Ф., Кунгуров А.Л., Долинин Е.В., Кирюшин К.Ю. К вопросу о бронзовом веке Средней Катуни // Проблему сохранения, использование и изуче ния памятников археологии. – Горно-Алтайск, 1992.

Кунгурова Н.Ю. Древнее поселение в устье р. Куюм // Материалы к изучению Горного Алтая. – Горно-Алтайск, 1992.

Лапшин Б.И., Молодин В.И., Петрин В.Т. Поселение Лебедь–I в Горном Ал тае // Археология и этнография Алтая. – Барнаул: Изд-во АГУ, 1982.

Погожева А.П., Молодин В.И. Раскопки поселения Кара-Тенеш (1978) // Ар хеологический поиск (Северная Азия). – Новосибирск: Наука, 1980.

Савинов Д.Г. Древние поселения Хакассии: Торгажак. – Спб.: Центр «Петер бургское востоковедение», 1996.

Степанова Н.Ф. Поселение Малый Дуган – памятник эпохи бронзы Горного Алтая // Проблемы археологии и этнографии Южной Сибири. – Барнаул: Изд-во АГУ, 1990.

Ю.Ф. Кирюшин, В.П. Семибратов, А.Л. Кунгуров, Е.А. Тюрина, С.П. Грушин ИССЛЕДОВАНИЕ АФАНАСЬЕВСКОГО ЗАХОРОНЕНИЯ НА ПАМЯТНИКЕ ТЫТКЕСКЕНЬ-VI В августе 2006 г. в ходе аварийных работ в зоне строительства Ал тайской ГЭС на поселении Тыткескень-VI, расположенного в устьевой зоне одноименной реки, левого притока Катуни, в 0,1 км выше места их слияния, кроме поселенческих комплексов эпохи неолита, бронзового века была исследована каменная ограда афанасьевского времени. Объект располагался в центральной части террасы, левого берега Тыткескеня и находился частично под насыпью кургана раннего железного века, при строительстве которого он был несколько разрушен. Тем не менее, общие характеристики сооружения удалось проследить в ходе полевого иссле дования.

Строение представляло собой каменную крепиду округлой формы, диаметром около 2,5 м (рис. 1.-1) состоящую из небольших камней-ва лунов. В ее центре над могильной ямой в восточной половине имелась кладка из камней, примыкающая к крепиде. В юго-западном секторе кольца среди камней найден каменный пест (рис. 1.-4). К востоку от объ екта зафиксировано небольшое скопление костей животных. Могильное пятно на глубине 0,25 м от современной поверхности имело округлую форму, его западный и восточный края совпадали с внутренними грани цами крепиды. На глубине 0,44 м пятно приобрело подпрямоугольную форму. Его размеры составили 2,07х1,4 м. В заполнении могильной ямы обнаружен кусочек охры, в восточном секторе отмечен деревянный тлен, возможно, остатки перекрытия.

На дне могильной ямы (1,2 м от современной поверхности) обнаруже ны останки человека, который, судя по положению скелета, был погребен на спине с согнутыми и поставленными вверх коленями ногами, головой тело было ориентировано на восток (рис. 1.-2). Возраст умершего чело века, по предварительным определениям антрополога С.С. Тур, составил 11–13 лет. Погребенный был обильно обсыпан охрой, следы ее фиксиро вались и под костяком. Слева от черепа найден керамический остродон ный сосуд, орнаментированный в верхней части «елочкой» (рис. 1.-3), несколько необработанных камней. Камни обнаружены у костей левого плеча и ступней ног умершего. Среди ребер найдены человеческие зубы, принадлежащие погребенному человеку. Возможно, они выпали при дав лении нижней челюсти на верхнюю, а затем были смещены в область Рис. 1. Афанасьевкий погребальный комплекс с поселения Тыткескень-VI.

1 – план и разрез каменной ограды;

2 – план погребения;

3 – керамический сосуд;

4 – каменный пест.

ребер грызунами. Компактность их расположения не исключает, что зубы преднамеренно были собраны в небольшой мешочек из органических ма териалов, например, кожи или войлока и положены вместе с умершим в могилу.

Ближайшими аналогиями полученным материалам, а также особен ностям погребального обряда, зафиксированного при исследовании объ екта на поселении Тыткескень-VI являются афанасьевские комплексы раскопанные в долине Катуни и за ее пределами: Бийка-I, II [Кубарев, Черемисин, Слюсаренко, 2001], Нижний Тюмечин-V [Абдулганеев, Слав нин, 2004], Сальдяр-I [Ларин, 2005] и др.

Необходимо отметить, что на территории поселения Тыткескень-VI в 90-х гг. ХХ в. был раскопан курган №61, отнесенный к большемысской культуре [Кирюшин, Кунгуров, Степанова, 1995]. По своим характерным элементам это сооружение схоже с афанасьевским захоронением, иссле дованным в 2006 году, поэтому вопрос о культурной принадлежности первого остаются открытым.

В связи с выявленными афанасьевскими погребальными комплексами и поселенческими материалами большемысской культуры в рамках од ного памятника, правомерно поставить вопрос об их соотношении. Пла ниграфически поселенческие материалы располагаются южнее курганов, примыкая к кромке левого берега Тыткескеня. Афанасьевские объекты сооружены в центральной части террасы. Тем не менее, представляется маловероятным сооружение погребальных оградок, в момент функцио нирования поселения большемысской культуры, расположенного вблизи.

Стратиграфически погребальные сооружения, расположены несколько выше залегания поселенческих находок, что может свидетельствовать об их более позднем времени сооружения. Однако это предположение требует дополнительной аргументации и проверки.

Исследованные разновременные комплексы на памятнике Тыткес кень-VI от неолита до средневековья позволят в дальнейшем приступить к разработке историко-культурной схемы развития населения на террито рии локального участка (микрорайона), расположенного в устьевой зоне Тыткескеня.

Примечание Абдулганеев М.Т, Славнин В.Д. Материалы эпохи бронзы у с. Ело // Археоло гия и этнография Алтая. – Горно-Алтайск, 2004. – Вып. 2.

Кирюшин Ю.Ф., Кунгуров А.Л., Степанова Н.Ф. Археология Нижнетыткес кенской пещеры-I. – Барнаул: Изд-во АГУ, 1995.

Кубарев В.Д., Черемисин Д.В., Слюсаренко И.Ю. Бике-I, II – погребальные памятники афанасьевской культуры на Средней Катуни // Древности Алтая. – Гор но-Алтайск, 2001.

Ларин О.В. Афанасьевская культура Горного Алтая могильник Сальдяр–I. – Барнаул: Изд-во АлтГУ, 2005.

С.А. Комиссаров, И.В. Прокофьева О ТИБЕТСКИХ МЕГАЛИТАХ* Мегалитические сооружения в Тибете отмечались многими европейскими путешественниками и исследователями. Например, вдохновенно писал о них Н. К. Рерих: «Особенную радость доставило нам открытие в Тибете, в области Транс-Гималаев, типичных менгиров и кромлехов. Вы можете представить себе, как замечательно увидеть эти длинные ряды камней, эти каменные круги, которые живо переносят вас в Карнак, в Бретань на берег океана. После долгого пути доисторические друиды вспоминали свою далекую родину. Древнее Бонпо может быть как то связано с этими менгирами. Во всяком случае, это открытие завершило наши искания следов движения народов.... Кроме менгиров и кромлехов, в области Шенза-Дзонга, тоже в Транс-Гималаях, нам удалось найти древ ние могилы, напомнившие алтайские погребения и могилы южных сте пей» [Рерих Н. К., 1991, с. 50]. Он не раз возвращался к этому открытию в других работах [Рерих Н. К., 1991, с. 64]) и даже посвятил ему одно из своих полотен («Менгиры в Гималаях», 1932 г.).

Более склонный к научному типу познания, Ю. Н. Рерих составил вполне точное описание памятника, который состоял из 18 параллельно расположенных рядов каменных плит, ориентированных по линии восток-запад, с кругом из камней (кромлехом) на западном конце каждого ряда. Перед вертикальными менгирами стояли каменные алтари;

в восточной части сооружения выложена каменная стрела острием на запад. Ю. Н. Рерих отметил, что каменные сооружения продолжали служить объектом поклонения местному населению, которое считало их обителью божества, охраняющего данный маршрут и путников на нем [Рерих Ю. Н., 1995, с. 385].

В начале 1980-х гг. по следам экспедиции Рерихов прошел китайский археолог Тун Эньчжэн, подтвердивший наличие каменных конструкций на Тибетском плато, в районе Хора. По его описаниям, выкладки из камней или плиток располагались на южных склонах гор и имели овальную форму стандартных размеров (длина по оси восток-запад ок. 3 м, ширина 2, 75 м), с вертикальной каменной плитой у восточной оконечности кладки.

Аналогичные конструкции описаны Дж. Туччи для предгорий хребта Гандисы (см.: [Гэлэ, 2006, с. 126–128]).

* Работа выполнена при поддержке РГНФ, грант № 05-01-01190а.

Идеи Рерихов о возможных связях каменных конструкций Северного Тибета с алтайскими материалами вполне сочувственно воспроизведены современными исследователями их творчества, в числе которых ведущий специалист по археологии Северной Азии, ак. В. И. Молодин, что придает данной концепции дополнительную историографическую основательность [Лазаревич, Молодин, Лабецкий, 2002, с. 51–53].

Данная проблема получила освещение в серии публикаций американского ученого Дж. Белезы, который обследовал памятники на территории Северного и Западного Тибета, в т. ч. в районе деятельности Центрально-Азиатской экспедиции 1920-х гг. На плато Чантан, на высоте 4500 м над уровнем моря он изучил стены, выложенные из камня, и определил их как жилища и храмы добуддистского населения, которое связал с государством и этносом шангшунгов. Также он выделил «древнее кладбище, состоящее из каменных кругов и небольших курганов, протянувшихся примерно на 1 км. Сооруженные вдоль длинного усту па, эти погребальные конструкции составляют в среднем 2–3 м в диа метре. Круги и насыпи напоминают захоронения, создатели которых, как правило, уже вступившие в железный век, принадлежали к различным центральноазиатским культурам, таким как хунны и скифы». В районе Черных гор им обнаружена вертикально стоящая стела, напоминающая оленные камни [Belezza, 1998, g. 10]. В другой публикации Дж. Белеза фиксирует каменные столбы, расположенные у западной стенки камен ных оградок. Местные жители называют их коновязью Гесэра. «Столбы возвышаются над землей на высоту 1,8 м и нередко выстроены рядами, в которые входит от 3 до 10 камней. Там, где столбов несколько, они не редко сделаны из камня контрастных цветов. Сами оградки первоначаль но наверняка были выше, но сейчас все они без исключения находятся на уровне земли». Преобладают квадратные сооружения со стороной 8 м.

Среди добуддийских памятников в Западном Тибете выделяются также ровные ряды стоячих камней, образующие в плане четырехугольники.

Их высота от 0,25 до 1,5 м, а количество в одном комплексе может исчис ляться сотнями. Встречаются как необработанные, так и подвергшиеся обработке камни.

Наиболее крупное местонахождение менгиров Дж. Белеза обнаружил в 35 км к югу от оз. Дангра Юмцо. Местечко Сумбуг Доринг расположено напротив священной горы Тарго Гегэн. Там находится более 1000 стоя чих камней, высотой от 0.3 до 1.5 м. Менгиры выстроены в два четырех угольника, один состоит примерно из 800 стел, другой, соответственно, из 200 камней [Bellezza, 1999а]. Подобные «поля менгиров» встречаются и в других местах, по соседству с руинами древних строений, с восточ ной стороны от зданий [Belezza, 1999б, g. 25–30]. Еще несколько мес тонахождений менгиров обнаружено в ходе экспедиции по высокогор ным долинам в уездах Ньима и Дронгпа. В местечках До Ланг Ньидрик и Джори Доринг стоячие камни заключены в прямоугольные оградки.

В Луг До Мон Дур Кунг вместе с большим количеством менгиров, вы строенных в двух направлениях, исследователь обнаружил разрушенные погребальные конструкции. В Цанг Донг Мондо стелы выстроены в трех различных направлениях, и также имеются погребальные сооружения [Bellezza, 2006].

Дж. Белеза отмечает, что использование стоячих камней в погребаль ных комплексах, распространенное в Северо-Западном Тибете, не встре чается в центральных и восточных районах. Судя по обстоятельствам обнаружения, данная традиция тесно связана с древними погребальными обычаями Центральной Азии. «Эти столбы, а также петроглифы, нередко находящиеся поблизости от них, доказывают, что в эпоху железа госу дарство Шангшунг имело тесные культурные связи с Монголией, Алтаем и Южной Сибирью» (см.: [An Introduction]). Еще в одной статье Дж. Бе леза определяет отдельно стоящие камни как поминальные памятники и сравнивает их с тагарскими стелами [Бэй Лэша, 2004, с. 11]. Однако ранее он датировал менгиры в Сумбуг Доринг концом неолита – началом бронзы, в любом случае, ранее железного века, поскольку упоминания о почитании мегалитов отсутствуют в священных книгах религии бон [Bellezza, 1999а]. Можно видеть, что по вопросу о датах и истоках мега литических сооружений существует много противоречий. С учетом того, что ни на одном из выше описанных памятников научные раскопки не проводились, высказанные соображения носят предварительный харак тер. Немногочисленные материалы, отнесенные ранее к «культуре шанг шунгов», датируются периодом второй половины I тыс. (вероятно, III– II вв.) до н. э. [Комиссаров, 2002].

Если обратиться к семантике изваяний, то антропоморфность отдельных фигур позволяет соотнести их с антропогенетическими мифами. Мотив рождения человека из камня встречается у многих на родов, но наибольшее распространение зафиксировано на островах Индонезии и Южных морей. На материке почитание больших камней (в форме человека или тигра) как предков описано у народа пуми Юньна ни (язык которых относят к цянской ветви тибето-бирманской группы).

Реминисценции на эту тему в китайской классической литературе (миф о рождении Юя и его сына Ци) связывается с древнецянскими племенами [Ли Фуцин, 2001, с. 73, 74]. В Тибете также записана сказка о «камен ном льве» (лев – явное влияние буддизма;

первоначально, скорее всего, фигурировал каменный тигр, как у пуми), которому приносят жертвы (кормят) и у которого получают награду [Волшебное сокровище, 1997, с. 148–151].

Сложность состоит в том, что в культурах древних цянов на террито рии Ганьсу-Цинхая следов мегалитических сооружений не обнаружено.

И хотя юго-восточное происхождение данной традиции в Тибете, судя по приведенным данным фольклористики, полностью исключить нельзя, но исходя из концентрации памятников на северо-западе региона, более оп равданной представляется гипотеза центральноазиатских контактов, вы сказанная еще Рерихами. Для эпохи раннего железа наибольший интерес представляет традиция оленных камней. Ближайшее местонахождение памятников этого типа, состоящее из 10 изваяний – в Баоцзыдун (округ Аксу, Синьцзян) – находится как бы на полпути между основным районом их концентрации в Южной Сибири и Западной Монголии, с одной стороны, и зоной тибетских мегалитов, с другой [Комиссаров, Астрелина, 2005]. Однако вопрос о возможности прямого проникновения данной традиции в Тибет остается открытым. Его решение требует более тщательной публикации выявленных каменных стел и обязательных раскопок связанных с ними курганов и выкладок.

В заключение вернемся к упоминавшейся картине Н. К. Рериха.

На ней «тибетский менгир» несет изображение кинжала, что характерно для оленных камней. Мы не можем сказать, рисовал ли Н. К. Рерих с натуры или объединил в художественном произведении различные исходные элементы, которые наблюдал на разных памятниках. Если камень с отмеченными деталями найдут в Тибете, то можно будет говорить о прямых контактах «цивилизации шангшунгов» с культурами скифо-сибирского круга. Пока же данное полотно служит своеобразным ориентиром в дальнейших поисках. Ведь известно, как часто интуиция художника прокладывала путь для научного исследования.

Примечания Волшебное сокровище: Сказки и легенды Тибета / Сост. С. А. Комиссаров. – Новосибирск: Наука, 1997.

Комиссаров С. А. К вопросу о «цивилизации шангшунгов» // Мир Централь ной Азии. – Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2002. – Т. 1.

Комиссаров С. А., Астрелина И. В. Оленные камни Восточного Туркестана (Синьцзяна) как свидетельство культурных контактов древних кочевников Евразии // XXXV науч. конф. «Общество и государство в Китае». – М.: Вост. лит., 2005.


Лазаревич О. В., Молодин В. И., Лабецкий П. П. Н. К. Рерих – археолог. – Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 2002.

Рерих Н. К. Сердце Азии. – Мн.: Университетск. изд-во, 1991.

Рерих Н. К. Восток–Запад. – М.: МЦР;

Бисан-Оазис, 1994.

Рерих Ю. Н. По тропам Срединной Азии. – Самара: Агни, 1995.

An Introduction to “The Zhang Zhung Kingdom”: Archaeological Discoveries of Ancient Tibet on the High Plateau // http://www.zhangzhung.org/Intro02.htm Bellezza J. V. New Archaeological Discoveries in Tibet // Asian Arts (Santa Fe, 1998) // http://www.asianart.com/articles/bellezza/index.html Bellezza J. V. Discovery of Shang Shung: The ancient civilization of Tibet (1999a) // http://www.tibetarchaeology.com/article1.htm#c Bellezza J. V. Northern Tibet Exploration: Archaeological Discoveries of the Changthang Circuit Expedition 1999: (A Preliminary Report) // Asian Arts (Santa Fe;

1999б) // http://www.asianart.com/articles/tibarcheo/index.html Bellezza J. V. Trip Report: Tibetan Ice Lakes Expedition (February 9 to March 8, 2006) // http://www.tibetarchaeology.com/article1.htm#g Бэй Лэша, Юэхань Вэньсэньтэ [Джон Винсент Белеза]. В поисках утраченной культуры: Отчет по обследованию основных археологических памятников добуд дийского периода в западной части Тибета (1992–2002) // Сицзан каогу юй ишу [Археология и искусство Тибета]. – Чэнду: Сычуань чубань цзитуань;

Сычуань жэ ньминь чубаньшэ, 2004.

Гэлэ. Цзанцзу цзаоци лиши юй вэньхуа [Ранний период истории и культуры тибетского народа]. – Пекин: Шанъу иньшу гуань, 2006.

Ли Фуцин [Рифтин Б. Л]. Шэньхуа юй гуйхуа – Тайвань юаньчжуминь шэ ньхуа гуши бицзяо яньцзю [Мифы и рассказы о духах – сравнительное изучение мифологических повествований аборигенов Тайваня]. – Пекин: Шэхуй кэсюэ вэнь сянь чубаньшэ, 2001.

Л.А. Конева, Л.Н. Мыльникова, И.А. Дураков, Л.С. Кобелева ИХТИОЛОГИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ ПОСЕЛЕНИЯ БЕРЕЗОВЫЙ ОСТРОВ–1* Археологические исследования поселения Берёзовый Остров-1 позво лили собрать значительную коллекцию останков ихтиофауны. Все найден ные материалы происходят из хозяйственной ямы (№ 9), расположенной у хорошо сохранившейся северо-восточной стенки каркасного жилища (строение № 1). В плане яма имела форму неправильной трапеции. Запад ная стенка – наклонная, южная, северная и восточная – отвесные. Дно не ровное и слегка понижается к южной стенке. Размеры ямы – 1,6х1,15 м, глубина 0,25-0,3 м. Яма заполнена обломками черепа и трубчатых костей лошади, фрагментами баночного сосуда. Скопление рыбьих костей и че шуи прослежено ниже, ближе к дну ямы.

Найденные здесь ихтиологические материалы отличаются разнообра зием. Проведенный анализ показывает наличие в коллекции 5 видов рыб.

Все выявленные особи относятся к так называемым туводным (речным) породам.

Окунь (Perca uviatilis). Сохранились костные останки этой рыбы, в частности, кости черепа (рис. 1, 2), рёбра, туловищные и хвостовые поз вонки (рис. 1, 4), чешуя (рис. 2, 7, 12). Судя по склеритам чешуи, мож но сказать, что в основном, отлавливались средние половозрелые особи (3,5-4,5 года, весом от 200 до 500 гр).

Щука (Esox lucius). Представлена чешуёй (рис. 2, 3 – 6, 10), костей мало, в основном, это рёбра, два позвонка и фрагмент черепа – парасфено ид (рис. 1, 6, 7). Как правило, в коллекции встречаются взрослые, крупные особи 6,5 – 7,5 лет и весом 3-7 кг.

Стерлядь (Acipenser ruthenus). Костные останки представлены доста точно большим количеством жаберных крышек (рис. 1, 1).

Сибирская плотва (Rutilas rutilas). Представлена чешуей (рис. 2, 8, 9, 11) и глоточными зубами (рис. 1, 5). В изученной коллекции встречена чешуя только от крупных старых особей возрастом до 10,5 лет (рис. 2, 8).

Язь (Leuciscus idus). Представлен только чешуей (рис. 2, 1, 2). Отсутс твие в слое костей этого вида рыб предположительно объясняется тонкос тью и хрупкостью, что могло привести к их полному разрушению.

* Работа выполнена при поддержке РГНФ, проект 05-01-01363а, программы Президиума РАН «Адаптация народов и культур к изменениям природной среды, социальным и техногенным трансформациям», НШ-6568.2006. Рис. 1. Кости рыб поселения Берёзовый Остров-1.

1 – жаберные крышки стерляди;

2 – крышечные кости окуня;

3 – луч из первого колючего плавника;

4 – хвостовые позвонки окуня;

5 – глоточные зубы карповых;

6 -позвонок и рёбра щуки: 7 – часть парасфеноида черепа щуки;

8 – годовые кольца на чешуе плотвы.

Рис. 2. Чешуя рыб с поселения Берёзовый Остров-1.

1, 2 –язь;

3 – 6, 10 – щука;

7 – 12 – окунь;

8, 9, 11 – сибирская плотва.

Ниже, в таблице представлен общий видовой состав рыбы с показа телями определения и предполагаемыми возрастом и весом. Определение возраста проводилось по чешуе. Она промывалась в растворе до обнаже ния годичных колец, после чего подвергалась бинокулярному изучению.

Размеры и вес рыбы выявлен исходя из размеров костей.

По количеству остатков в улове первое место занимал окунь (78% кос тей), второе – щука (10,7%), третье место принадлежит стерляди (8%), менее всего – сибирской плотвы (3,3%) и язя. Такое соотношение не ха Ихтиологические материалы поселения Берёзовый Остров- Кол-во Вид рыбы Показатель определения Возраст, лет. Вес, кг Кости особей Окунь Кости черепа, туловищные 3,5-4,5 0,2 – 0,5 213 (Perca uviatilis) и хвостовые позвонки, ребра, чешуя.

Щука Часть парасфеноида, 6,5 – 7,5 3–7 29 (Esox lucius) позвонки, рёбра, чешуя Язь Чешуя 4,5 -12,5 0,9-1,5 - (Leuciscus idus) Сибирская плотва Чешуя, зубы 10,5 0,08-0,1 9 (Rutilas rutilas) Стерлядь Жаберные крышки - 0,5 – 1 22 (Acipenser ruthenus) рактерно для ихтиофауны рек Сибирского региона, где наиболее распро страненным видом рыбы является сибирская плотва. Ситуация в период существования посёлка навряд ли значительно отличалась от современ ной, и слабое присутствие этого вида в кухонных остатках, видимо, объяс няется особым способом или средствами лова.

Находки ихтиофауны стерляди может указывать на время года выло ва рыбы. Её, по видимому, добывали по весне в Оби или в её протоках, устьях впадающих в неё рек, куда рыба заходила на галечные или пес чаные косы.

Вылов остальной рыбы тоже следует отнести к весенне-летнему сезо ну. Так как последние годичные кольца чешуи большинства особей сфор мированы не полностью (рис. 1, 8А), можно заключить, что изученная рыба была выловлена в начале лета (май – июнь). По всей видимости, мы имеем дело с временным посёлком, население которого вело сезонный от лов рыбы. На временный характер поселения указывает и лёгкая каркасная конструкция жилища, к которому примыкает яма с остатками ихтиофауны.

Их одновременность подтверждается наличием однотипного керамичес кого материала.

Исходя из видового состава, предполагаемого веса и размера рыбы можно судить о способах ее лова. Так как основная часть коллекции пред ставлена взрослыми крупными особями, а мелкая рыба отсутствует, то можно предположить, что лов производился при помощи крупноячеистой сети. Использование сети подтверждается и находкой на поселении облом ка крупного каменного грузила со сверлёным отверстием для крепления.

В.Д. Кубарев, Х. Едилхан ПЕТРОГЛИФЫ БИЛУУТ-ТОЛГОЙ (МОНГОЛЬСКИЙ АЛТАЙ) На территории национального парка «Тавын-Богдо-Ула», располо женном на границе с Китаем и Россией, в настоящее время известно более 10 крупных местонахождений наскальных изображений. Многие из них уникальны и содержат разнообразную информацию о кочевом быте, мифологии, культе священных животных и обрядах древних пле мен Монголии. Отдельные сюжеты или даже целые повествовательные сцены представляют собой, настоящие произведения искусства и ста новятся эталонными, каноничными в изобразительном творчестве на селения Центральной Азии. К числу таких неординарных памятников, недавно открытых в акватории оз. Хотон-Нуур, относится и комплекс петроглифов в местности Билуут-Толгой. Он находится в 34 км от Арал Толгоя, вниз по северному берегу оз. Хотон-Нуур, в местности Узген и почти в устье р. Хайтун-Гол. Координаты памятника: 48 39 10,2 с.ш. – 88 19 50,5 в.д., высота над уровнем моря 2161 м. Скопления древних изображений (не более одной тысячи рисунков) отмечены на трех ска листых возвышениях, которые были условно обозначены как самостоя тельные пункты: Билуут-Толгой – 1,2,3.

Значительная часть рисунков датируется эпохой бронзы. К этому пе риоду относятся изображения быков (рис.1, 1,2,4,6-10). Например, очень интересна ярусная композиция из семи фигур быков, ориентированных вправо. Изображения выполнены в одном стиле, но каждое животное отличается от другого оригинальным оформлением туловища (округлые пятна, квадраты или линии из чередующихся точек, и т.п.). Индивидуаль ность этих же быков подчеркнута и различной формой рогов (лировид ная, серповидная, кольцевидная и т.д.). Рога отдельных животных сильно гипертрофированны, и надо полагать, что таким утрированным приемом, выражена их семантическая связь с небом и всем космосом. На других рисунках быков внимание художника было акцентировано на окончании хвостов. Оно представляет собой диск с короткими черточками-лучами, также явно свидетельствующий о принадлежности животного к небесной сфере. Ту же идею избранности, сакральной сущности священного живот ного, очевидно, передает и рисунок «клетчатого» быка. На его прямоуголь ном туловище можно насчитать 12 квадратов – священное число у многих азиатских народов.

Рис. 1. Петроглифы Билуут-Толгой. Монгольский Алтай.

Возможно, локальным своеобразием памятника следует объяснить от сутствие в Билуут-Толгое изображений вьючных быков (за исключением одного эскизного рисунка), а ведь они присутствуют на многих местона хождениях петроглифов Монголии и Алтая. Тем не менее, и на данном памятнике, в редких композициях человек находится рядом с быком. В одном случае он ведет на привязи быка (см. рис.1, 1), в другом сидит на его спине (см. рис.1, 6). Есть и другие бытовые сцены с участием быков.


Так, очень выразительны фигуры, противостоящих, реалистично испол ненных быков, найденных в пункте Билуут-Толгой 3.

К бронзовому веку, очевидно, надо отнести рисунки лосей и оленей (маралов) с древовидными рогами. Этим же периодом датируются изоб ражения лошадей, которые, как и другие животные, показаны в движении и ориентированны вправо. Обычно, это небольшой табун, от 3 до 8 осо бей, сопровождаемый волками или собаками. Отсутствие человека в таких сценах, дает основание предположить, что на рисунках отображены дикие животные. Но и среди них представляется возможным различить два типа изображений. Одни лошади достаточно реалистичны и грациозны. У них длинные ноги, длинная шея и маленькая голова. Вторые, – отличаются дру гой стилистикой: короткое туловище, короткие толстые ноги, короткая шея с большой головой, наклоненной вниз. Первый тип лошадей в Билуут-Тол гой присутствует в контексте с изображениями быков и рисунков колесниц (ранняя и развитая бронза). Второй тип лошадей (см. рис. 1, 9), вероятно, датируется поздней бронзой (андроновская или карасукская эпоха) и в сти листическом отношении близок образу коня, воплощенному в петрогли фах Казахстана [Самашев, Курманкулов, Жетыбаев, 2000, рис. 2-4] Эпохой бронзы датируются несколько хвостатых лучников в серповид ных головных уборах. Некоторые исследователи интерпретируют подоб ный головной убор, как прическу или нимб вокруг головы божественного героя, но две мужские фигуры из Билуут-Толгоя имеют прическу в виде косы с «бантиком» или с узлом на конце, а серповидный головной убор нависает над их головами (рис. 2). Такое сочетание, опровергает первое предположение о пышной прическе антропоморфного персонажа. В том, что это головной убор убеждает еще один петроглиф. На одиночной фигу ре мужчины, выбитой на небольшом валуне, обнаруженным в пойме р. Ца гаан-Гол, традиционный головной убор или шлем (?) серповидной формы, подвязан ремешком под подбородком [Кубарев, 2005, табл. I, 16].

Рис. 2. Петроглифы Билуут-Толгой.

Монгольский Алтай.

Рис. 3. Петроглифы Билуут-Толгой. Монгольский Алтай.

Достаточно интересными (в плане сопоставления) являются небольшие фигурки изящных оленей: на высоких тонких ногах, с приподнятой головой и лосиными рогами. Идентичные олени, как по стилю, так и по размерам и характерной позе, известны на петроглифах Бага-Ойгура в Монголии [Ку барев, Цэвээндорж Якобсон, 2005, прил. 1, рис. 1064], на памятниках Бураты и Жалгыз-Тобе, в Российском Алтае. Непонятно только почему Л.С. Марса долов [1999, рис.1, 6,7] определяет их, как изображения лосей.

Несколько, тщательно выбитых фигур всадников, коней и оленей, как предполагается, были созданы на аржано-майэмирском этапе древних ко чевников. Изображения животных выполнены в декоративном протозве рином стиле, характерном для отдельных изобразительных памятников Алтая и Тувы. Несколько «орнаментированных» изображений лошадей использованы вторично в раннесредневековый период. Так на одну ло шадь весьма органично налегает фигура человека в треугольном шлеме с плюмажем, длинном халате и с копьем в руках (рис. 3). Тяжеловооружен ному(?) всаднику противопоставлена миниатюрная и схематичная фигура пешего воина с копьем. Подобный сюжет несколько раз повторяется и на других петроглифах Билуут-Толгоя. Фигуры воинов, как и в описанном рисунке, также выбиты поверх лошадей эпохи бронзы и раннескифского времени. Кроме таких палимпсестных рисунков тюркских воинов, на па мятнике имеются изображения всадников древнетюркского периода. Они отличатся меньшими размерами рисунков, но по тщательности исполне ния и проработке деталей упряжи не уступают прототипам раннескифской эпохи. Особенно впечатляют две большие фигуры всадников в пункте Би луут-Толгой 1, одна из которых в длину составляет более двух метров.

К числу редко встречаемых сюжетов на обследованном памятнике от носятся колесницы (8 рисунков). Они сконцентрированы в определенном месте святилища (Билуут-Толгой 3) и выполнены сочетанием гравировки и выбивки. Одна колесница заключена в круг. Всего один рисунок верблю да обнаружен в пункте Билуут-Толгой 2. Надо сказать и о единственном изображении женщины. Распознать образ позволяет: анфасный ракурс фи гуры, длинные косы до плеч и длиннополая одежда.

На скалах Билуут-Толгоя нанесено несколько знаков-тамг в виде схе матичной фигурки козла. Одна из них, предельно стилизованная, находит прямые аналогии в петроглифах Хар-Салаа и Бага-Ойгура [Кубарев, Цэ вээндорж Якобсон, 2005, прил. 2, рис. 116, 15,16]. Подобная тамга также известна на стелах в долинах рек Барбургазы и Кобдо [Кубарев, Якобсон, Цэвээндорж, 2000, с. 68, рис. 3а]. Другие знаки по начертанию близки там ге, вырезанной на памятной стеле, установленной в поминальном храмо вом комплексе, в честь Кюль-Тегина.

Итак, приведен, далеко не полный перечень образов и сюжетов, извес тных на новом местонахождении, но работы по копированию рисунков в Билуут-Толгое только начинаются и их изучение, несомненно, следует продолжить в следующем полевом сезоне 2007 года.

Примечания Кубарев В.Д. Об одном традиционном сюжете в петроглифах Центральной Азии // «Археология Южной Сибири: идеи, методы, открытия». – Красноярск:

РИО КГПУ им. В.И. Астафьева, 2005. – С. 172–175.

Кубарев В.Д., Цэвээндорж Д., Якобсон Э. Петроглифы Цагаан-Салаа и Бага Ойгура (Монгольский Алтай). – Новосибирск: Изд-во ИАЭт СО РАН, 2005. – 640 с.

Кубарев В.Д., Якобсон Э., Цэвээндорж Д. Алтай – Заповедная Зона // Между народная конференция по первобытному искусству. – Труды. – Кемерово: Кем. ГУ, 2000. – Том II. – С. 64–77.

Марсадолов Л.С. Художественные образы и идеи на великом степном пути Евразии в IX – VII вв. до н.э. // Международная конференция по первобытному искусству. – Труды. – Кемерово: Кем. ГУ, 1999. – Том I. – С. 152–163.

Самашев З., Курманкулов Ж., Жетыбаев Ж. Петроглифы Казахского мелко сопочника // Международная конференция по первобытному искусству. – Труды. – Кемерово: Кем. ГУ, 2000. – Том II. – С. 98–100.

В.Д. Кубарев, Со Гилсу, Со Джинсу, Г.В. Кубарев МОНИТОРИНГ ПАМЯТНИКОВ НАСКАЛЬНОГО ИСКУССТВА МОНГОЛЬСКОГО АЛТАЯ В прошедший полевой сезон 2006 года были продолжены исследования по международному проекту: «Изучение петроглифов Северо-Западной Азии и реконструкция первобытных мифологий», разработанному Ассо циацией исследователей наскального искусства Кореи (г. Сеул) и Институ том археологии и этнографии СО РАН (г. Новосибирск). Главной целью, как и в предыдущие годы, являлось изучение и мониторинг петроглифов в одном из труднодоступных районов Монголии, на уникальных памятниках наскального искусства, расположенных в долинах рек Цагаан-Салаа, Бага Ойгур, Цагаан-Гол, Могойн-Гол, Хар-Салаа, в акватории озер Хурган Нуур, Хотон-Нуур и Даян-Нуур (Баян-Улэгейский аймак Монголии). Па раллельно основным исследованиям велись поиски, неизвестных ранее монументальных памятников древнего искусства: оленных камней и древ нетюркских изваяний.

Маршрут Российско-Корейской экспедиции пролегал по высокогорной части Монгольского Алтая, в том числе по территории национального пар ка «Тавын-Богдо-Ула», то есть практически вдоль государственной грани цы с Россией и Китаем (рис.1). Длина маршрута составила более 2500 км.

У слияния рек Хар-Салаа и Цагаан-Салаа в очередной раз был предпри нят мониторинг петроглифов, обнаруженных в районе горы Шивээт-Хаир хан, расположенной в 200 км от г. Баян-Улэгей. Последние исследования здесь проводились в 2004 году (Российско-Монголо-Американская экспе диция, проект «Алтай»). Сохранность рисунков на сегодняшний день оце нивается как удовлетворительная. Рядом с петроглифами эпохи поздней бронзы и нередко прямо на них нанесены современные посетительские надписи. Они выполнены на русском, монгольском, и даже на плохом анг лийском, языках. Надписи глубоко врезаны в скальную поверхность, при этом повредив некоторые уникальные рисунки. Появились они в тече ние последних двух лет, хотя считается, что гора Шивээт-Хаирхан находится в труднодоступной высокогорной зоне Монгольского Алтая. Подобное явле ние в настоящее время широко распространяется почти на все петроглифи ческие памятники Монголии и Российского Алтая. Большая доля автогра фов и современной «живописи» в горах оставлена представителями местного населения. Суть явления кроется в низком образовательном уров не людей и в незнании древней истории своего края. Решение этой пробле Рис. 1.

мы видится в своевременной публикации, как научных материалов, так и научно-популярных статей в местных периодических изданиях. Они, несом ненно, служат просветительским целям. Важную роль в этом процессе игра ют и местные краеведы.

У восточного подножия горы Ши вээт-Хаирхан обнаружены и скопи рованы рисунки лошадей, предвари тельно датируемые эпохой бронзы (рис. 2).

На западном побережье оз. Хотон Нуур обследовано, небольшое по площади, древнее святилище в мест ности Арал-Толгой. В его пределах открыто три оленных камня, один из которых вкопан головной частью в землю [Кубарев, Цэвээндорж, 2000, рис. 6, 2,3], несколько курганов эпо хи бронзы и ранних кочевников с раз рушенными каменными насыпями, две небольшие древнетюркские ог радки и более 300 наскальных рисун ков [Цэвээндорж, Кубарев, Якобсон, 2005]. При визуальном обследовании Рис. 2. Прорисовка изображений лошадей. Шивээт-Хаирхан петроглифов, каких-то существенных изменений (сохранность, рост лишайников на рисунках и т.д.) за про шедшие годы (памятник открыт в 1998 г.) не произошло.

В 34 км от Арал-Толгоя, вниз по северному берегу оз. Хотон-Нуур, в мес тности Билуут-Толгой осмотрен петроглифический комплекс, открытый монгольским археологом Х. Эдильханом. Первые сведения об этом новом местонахождении наскальных рисунков были опубликованы в 2004 г., в ла коничном сообщении об исследованиях Монголо-Американско-Казахской экспедиции [Kortum et al., 2005]. Петроглифы Билуут-Толгой отличаются компактным расположением и локальным своеобразием, несмотря на сходс тво отдельных сцен и сюжетов, известных на других местонахождениях пет роглифов Монгольского Алтая. Работы по копированию рисунков в этом новом пункте только начинаются и их изучение, несомненно, следует про должить в следующем полевом сезоне. Таким образом, на карту археологи ческих памятников Республики Монголия можно нанести ещё один, несом ненно, ценный для исторической науки комплекс наскального искусства.

В исследованиях на Монгольском Алтае особое внимание уделялось картографированию памятников, определению или уточнению координат наиболее интересных, в научном плане, местонахождений наскальных изображений. Эти работы осуществлялись при помощи спутниковых на вигационных приборов. Продолжено копирование петроглифов с приме нением различных методов фиксирования. В общей сложности снято не сколько десятков эстампажей отдельных сюжетов, в том числе одна крупная композиция (рис. 2). Использование цифровых фотоаппаратов и видеока мер позволило за короткий срок обработать и систематизировать большое число древних рисунков. Таким образом, существенно дополнен уже су ществующий фонд образцов древнего наскального искусства Монгольско го Алтая, необходимый для дальнейшего изучения и планируемых публи каций. Результаты полевых работ 2006 года планируется опубликовать в коллективной монографии. Издание будет осуществлено в Южной Корее, в течение 2007-2008 гг. Таковы, вкратце, итоги работ международной экс педиции по изучению наскальных изображений Монгольского Алтая.

Примечания Кубарев В.Д., Цэвээндорж Д. Terra incognito в центре Азии // Археология, эт нография и антропология Евразии. – 2000. – № 1. – С. 48–56.

Цэвээндорж Д., Кубарев В.Д., Якобсон Э. Арал толгойн хадны зураг (Петрог лифы Арал толгой. Монголия). – Улаанбаатар: Монгол улс шинжлэх ухааны Ака деми археологийн Хурээлэн (Институт археологии Монгольской Академии наук), 2005. – 204 с.

Kortum R., Batsaikhan Z., Edelkhan, Gambrell J. Another new complex in the Altai mountains, Bayan Olgii ainag, Mongolia: Biluut 1, 2 and 3. // International News letter on Rock Art (INORA). – 2005. – No. 41. – Р. 7 – 14.

В.Д. Кубарев, А.С. Суразаков КАРАКОЛ: НОВЫЕ МАТЕРИАЛЫ ЭПОХИ БРОНЗЫ АЛТАЯ В 1992 г. на территории средней школы с. Каракол (Онгудайский район республики Алтай) хозяйственными работами было разрушено одиночное погребение в каменном ящике. Оно находилось в 10–15 м, на юго-запад от ранее раскопанного афанасьевского кургана с тремя впускными погребе ниями эпохи бронзы*. В том же году сотрудники ГАНИИИЯЛ доследовали памятник и вывезли отдельные плиты с рисунками в г. Горно-Алтайск.

Судя по дневниковым записям, сделанным А.С. Суразаковым при про ведении охранных работ, полностью сохранился только юго-западный угол cклепа. Он представлял собой две вертикально поставленных плиты (впритык, под углом 90), перекрытых на древней поверхности нескольки ми поперечно уложенными плитами. Возможно, эта часть гробницы была головной. На западной (торцевой) плите просматривались две человечес ких фигуры, обведенных по контуру красной охрой. По верхней части этой же плиты была нанесена широкая горизонтальная полоса, выполненная краской того же красного цвета. В разрушенной могиле положение in situ также сохранила южная плита. На ней обнаружены гравированные «сол нцеголовые» существа, которые располагались головой вниз. Ещё одна плита от северной стенки склепа лежала на дне могильной ямы. Её место четко устанавливается по характерному следу, оставшемуся в стенке мо гильной ямы. Вокруг траншеи, проложенной рабочими по восточной части погребения, были разбросаны обломки других плит от склепа.

По этим, достаточно скупым данным, представляется возможным вос становить некоторые детали погребальной конструкции и представить сам процесс захоронения. Итак, для умершего человека была вырыта могиль ная яма, глубиной 105 см и шириной 125 см. Длина ямы не устанавлива ется. На дне ямы был сооружен каменный ящик из тщательно оттесанных плит. Они установлены в вертикальном положении таким образом, чтобы верхние края плит находились на одном уровне с древней поверхностью земли. Внутренние стенки ящика, очевидно, полностью были покрыты гравированными рисунками и красочными росписями, большая часть кото рых утрачена при строительных работах и транспортировке плит в Горно Алтайск. В гробнице был погребен человек, от которого сохранился только * см. В.Д. Кубарев. Древние росписи Каракола. – Новосибирск: Наука, 1988, с. 9, рис. 3.

череп, тазовые кости, крестец и одна бедренная кость. Его положение и ориентация головой не устанавливаются. Очевидно, уже в процессе захо ронения гробница была перекрыта толстым слоем бересты, придавленным сверху двойным плитовым настилом. Северная часть могильной ямы была дополнительно перекрыта слоем горизонтально уложенных плит, опирав шихся одним концом на плиты перекрытия каменного ящика с погребени ем, другим концом на древнюю материковую поверхность земли.

В погребении найден каменный сосуд баночной формы, с яйцевидным туловом и уплощенным дном (рис. 1). Его параметры: высота 21-22 см., диаметр средней части тулова 16 см., диаметр горла 12 см. Толщина сте нок варьирует в пределах 0,5-1,3 см. Сосуд до помещения его в каменный ящик имел в тулове вертикальную трещину. Он был отремонтирован пу тем сверления стенок и заливки расплавленной бронзой двух отверстий, с перемычкой между ними. В результате получилась достаточно прочная скоба, которая почти устранила трещину в сосуде. Каменный сосуд в пог ребениях каракольской культуры найден впервые. Он позволяет синхро низировать каменные сосуды, найденные в погребениях эпохи бронзы из Аймырлыга в Туве [Стамбульник, Чугунов, 2006, с. 302] с единственным каменным сосудом в предгорно-степной зоне Алтая [Кирюшин, 2002, рис. 132-136]. Сходен и обычай, – ставить в могилы, отремонтированные каменные сосуды, отслужившие свой срок. Совпадает и технология ремон та: заливка расплавленным цветным металлом отверстий и стягивание тре щин на каменных сосудах.

Рис.1. Каменный сосуд из разрушенного погребения в с. Каракол. Алтай.

Рис.2. Фрагмент плиты с гравированными рисунками.

Каракол. Алтай Наличие гравированных рисунков (рис. 2) и росписей красной охрой на стенках разрушенной гробницы в селе Каракол, а также вышеописанные, характерные черты погребального обряда, свидетельствуют о принадлеж ности захоронения носителям каракольской культуры Алтая.

Примечания Кирюшин Ю.Ф. Энеолит и ранняя бронза юга Западной Сибири. – Барнаул:

Изд-во Алт. ун-та, 2002 – 294 с.

Стамбульник Э.У., Чугунов К.В. Погребения эпохи бронзы на могильном поле Аймырлыг // Окуневский сборник 2. Культура и ее окружение. – Спб: Изд-во Спб. ун-та, 2006. – С. 292–302.

Г.В. Кубарев, И.Ю. Слюсаренко, В.Д. Кубарев ИССЛЕДОВАНИЕ ДРЕВНЕТЮРКСКИХ ОГРАДОК В УСТЬЕ ЧАГАНУЗУНА (ВОСТОЧНЫЙ АЛТАЙ) В полевом сезоне 2006 года Чуйский и Дендрохронологический отряды Североазиатской комплексной экспедиции ИАЭТ СО РАН проводили сов местные археологические работы на территории Кош-Агачского района Рес публики Алтай. Главным объектом исследования стали поминальные соору жения древних тюрок в местности Кызыл-Шин, находящейся в 2,5 км вверх по течению р. Чаганузун от одноимённого села, на левом берегу.

Данный погребально-поминальный комплекс уже почти 30 лет назад привлек внимание археологов, которые, однако, ограничились публика цией одного каменного изваяния [Елин, Зиняков, 1977, с. 202–203;

Куба рев В.Д., 1984, с. 133, табл. XXI, изв. 126]. В прошлом году Чуйским отрядом были картографированы все археологические памятники в урочище Кызыл Шин и исследована одна древнетюркская оградка под № 1. В её центре нахо дился высокий лиственничный ствол [Кубарев Г.В., 2005, рис. 3,4].

В полевом сезоне 2006 года исследования оградок были продолжены.

Для раскопок было выбрано пять древнетюркских оградок, которые полу чили следующие номера: 5,6,9,12,18. Три оградки (№ 5,6,18) ещё до начала раскопок имели вкопанные в центре лиственничные стволы и именно поэ тому были выбраны для исследования. Ещё два поминальных сооружения (№ 9 и 12) находились в одной цепочке с двумя разрушенными, по-видимо му, грабительскими раскопками, древнетюркскими оградками. Изучение этих оградок диктовалось требованием проведения охранных раскопок.

Исследованные оградки дополняют корпус поминальных памятни ков древних тюрок Алтая. Они принадлежат к наиболее распространен ному типу оградок – яконурскому [Кубарев В.Д., 1984, с. 50]. Убеждает в этом их параметры (длина сторон от 2,7 до 3,6 м) и наличие в центре ям с лиственничным столбом. Оградки также объединяют в одну группу тра диционные и характерные особенности поминального обряда алтайских тюрок. Например, наличие в западной части многих оградок, жертвенных ящичков, сложенных из деревянных дощечек или сланцевых плиток. Так, в жертвенной ямке оградки № 9 были обнаружены большое (длина 37 см) деревянное блюдо на четырех ножках, а также деревянное блюдо-лоток (длина 50 см).

Однако наиболее интересные находки были сделаны при исследовании оградки № 5. Приведем описание этого поминального сооружения.

Кызыл-Шин. Оградка № 5.

Оградка представляла собой сильно задернованное сооружение, сло женное из вертикально установленных плит и заполнения из мелких га лек и рваного камня. Как выяснилось в результате его зачистки, нижний ярус кладки был сложен из массивных камней, а сверху заложен мелкими камнями и гальками. Углами оградка ориентирована по сторонам света.

Сооружение далеко от классической квадратной или прямоугольной фор мы, т.к. длина его сторон заметно варьирует. Если северо-западная, юго западная и северо-восточная стенки оградки почти одинаковы по длине (270–290 см), то длина юго-восточной стенки составляла 322 см. Высота насыпи оградки 20-30 см.



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.