авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ИНСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ ПРОБЛЕМЫ АРХЕОЛОГИИ, ЭТНОГРАФИИ, АНТРОПОЛОГИИ СИБИРИ И ...»

-- [ Страница 13 ] --

Список литературы и источников Арсеньев В.К. Вымирание инородцев Амурского края. – Хабаровск: Тип. кан целярии приамурского генерал-губернатора, 1914. – 18 с.

История и культура нанайцев. – СПб: Наука, 2003. – 328 с.

Лопатин И.А. Гольды амурские, уссурийские и сунгарийские. – Владивосток:

[б.и.], 1922. – 371 с.

Шренк Л.И. Об инородцах Амурского края. – СПб: Изд-во АН, 1899. – Т. 2:

этнографическая часть. – 314 с.

Отчет Дальневосточного бактериологического института, ноябрь (№ 161) // Хабаровский краевой архив. Ф. 683. Оп. 1. Д. 30. Л. 2–10, 11–13, 30–31.

Отчет о годовой работе врачебного пункта на о. Бошняка, 20.03.1930– 1.03.1931 // Хабаровский краевой архив. Ф. 683. Оп.1. Д. 77.

«Санитарное состояние гольдов» (по материалам врачебно-санитарного отря да Далькрайздрава по обследованию туземцев Севера), 20.06–28.09.1929. – 51 л. // Хабаровский краевой архив. Ф. 683. Оп. 1. Д. 79.

В.В. Николаев ТРАДИЦИОННОЕ ДЕМОГРАФИЧЕСКОЕ ПОВЕДЕНИЕ КОРЕННОГО НАСЕЛЕНИЯ ПРЕДГОРИЙ СЕВЕРНОГО АЛТАЯ* Демографическое поведение и его этнические особенности обуслав ливают своеобразие протекания демографических процессов у отдельных народов. В данной публикации будет дана характеристика некоторым ком понентам традиционного демографического поведения по поводу смер тности коренного населения предгорий Северного Алтая в нескольких взаимообусловленных аспектах: отношение к смерти, санитарно-гигиени ческие традиции, народная и официальная медицина и др.

Источниковой базой для данной статьи стали полевые материалы авто ра, полученные в ходе этнографической поездки в 2008 г. и историко-этног рафических экспедиций АлтГУ в 2001–2004 гг. в с. Красногорское Алтай ского края и с. Турочак Республики Алтай, а также архивные материалы Центра хранения архивных фондов Алтайского края.

Традиционный образ жизни коренного тюркоязычного населения пред горий Северного Алтая обуславливал особенности его демографического поведения. Мировоззренческие установки, выражавшиеся в комплексе за претов, ограничений, обычаев, также влияли на характер воспроизводства и смертность.

На страницах метрических книг зафиксированы: умершие от огне стрельных ран, утонувшие в реке, «убитые лошадью» и т. д. Безусловно, отмеченные случаи были немногочисленны и существенно не влияли на общий уровень смертности.

Один из организаторов миссионерского дела на Алтае В.И. Вербицкий отмечал, что у аборигенного населения предгорий Северного Алтая рас пространено курение табака и пьянство;

что «инородцы» нечистоплотны, одежду не моют, не купаются;

посуду и руки не моют;

склонны к отчаянию и самоубийству [Вербицкий, 1993].

Описания В.И. Вербицкого, который хорошо знал быт коренного насе ления, тем не менее не вполне верны. Распространенность суицидов среди аборигенного населения предгорий Северного Алтая была им явно преуве личена. Материалы метрических книг практически не содержат сведения подобного рода. Нами было найдено по одному случаю «застрелившегося»

и «удавившегося» среди крещеных «инородцев». Традиционная культура *Работа выполнена при поддержке РГНФ, проект № 09-01-00396а.

обуславливала психологическое здоровье членов социума. В одном из до кументов РГО за 1910 г. отмечалось, что среди автохтонного населения нет «сумасшедших, юродивых, порченных и кликуш» (ЦХАФ АК. Ф. 81.

Оп. 1. Д. 43. Л. 17 об.).

Процесс алкоголизации «инородцев» был также спорен. Исследование П. В. Бутягина показало относительную безвредность для организма че ловека араки которой «для опьянения необходимо выпить до 4 бутылок»

[Бутягин, 1905]. Традиционно значительная часть коренных жителей Се верного Алтая потребляла слабоалкогольные напитки в ходе проведения праздников, посещения родственников, при проведении обрядов;

их пот ребление регулировалось со стороны старшего поколения (ПМА, 2008).

Распространение русской водки имело место среди маргинальной части «инородцев» и в меньшей степени среди автохтонного населения отдален ных аилов. «Инородцы» первых миссионерских поселений, крестившиеся из-за бедности или изгнания из общины и проч., в наибольшей степени ис пытывали негативное влияние «новой жизни»;

хотя их интеграции в рус скую крестьянскую культуру сопровождалась множеством положительных заимствований в том числе в области демографического поведения.

Традиционно причину смерти аборигены Северного Алтая связывали с действиями злых духов, объединявшихся общим названием «кара тс», которых посылал к человеку забрать его душу Эрлик с разрешения Ульге ня. Во избежание опасности приносились жертвы Эрлику и его подопеч ным [Сатлаев, 1974] (МАЭ АлтГУ. Ф. 1. П. 6. Оп. 2. К. 24. Л. 2).

4. ).

Трагическое событие предполагало охранительные ограничения, имев шие во многом рациональный характер. Члены семьи, где случилось не счастье, были ограничены в свободе передвижения по деревне;

соседи при встрече их сторонились (МАЭ АлтГУ. Ф. 1. П. 11. Оп. 10;

1. К. 22;

23;

26.

Л. 6–7, 3, 4).

Согласно сведениям Ф. А. Сатлаева, у кумандинцев существовали нечистые духи «кдербеаза» и «кдертгишаза», способные «зарыть ся» в ограде дома, что приводило к смерти членов семьи, а затем и рода [Сатлаев, 1974]. Различные ограничения сопровождали совершение всех обрядов погребально-поминального цикла в течение года, обеспечивая локализацию возможной эпидемии в рамках отдельной семьи и сохране ние общины. Видимо, по той же причине в прошлом кумандинцы иногда покидали жилище после захоронения своего родственника [Гельмерсен Г., 1840;

ТЕВ, 1890]. У тубаларов подобные действия объяснялись тем, что нельзя было оскорблять место погребения (МАЭ АлтГУ. Ф. 1. П. 11.

Оп. 9, 11. К. 19).

У всех окон и у двери на ночь в доме усопшего клали железные вещи.

Это делалось для того, чтобы в дом не проник его дух. В то же время ку мандинцы, к примеру, для излечения могли отправиться на могилу утоп ленника, где на изголовье выливался один стакан водки, а другой выпивал ся [Сатлаев, 1974].

При большом количестве запретов, связанных со смертью, санитарно гигиенические практики коренного населения были все же на низком уров не. Традицией запрещалось мыть посуду, мыться. Распространению ин фекционных заболеваний способствовал ритуал «чоочой», при проведении которого чашка с аракой передавалась от одного человека к другому после пригубления. Данный ритуал сопровождал сватовство и другие обрядовые действа (МАЭ АлтГУ. Ф. 1. П. 11. Оп. 9;

11. К. 20. Л. 1-3). Нарастание эпи. 1. 0. -3).

демиологической угрозы было сопряжено с увеличением плотности и миг рационной активности населения в рассматриваемом регионе.

В рамках традиционной культуры в условиях отсутствия или огра ниченности влияния медицинских учреждений у коренного населения предгорий Северного Алтая «врачами» выступали шаманы, повивальные бабки, народные знахари. По традиционным представлениям аборигенно го населения, происхождение болезни проистекало от двух причин: либо кражи души-двойника человека злым духом («нечистая сила съела изнут ри»), либо заблудившейся души-двойника человека и вселившегося в че ловека нечистого духа. Следовательно, лечение сводилось к возвращению души-двойника человека.

Количество шаманов среди коренного населения еще в начале ХХ в.

было значительным. Миссионер Созопского отделения, состоявшего из 26 населенных пунктов, в 1907 г. отмечал, что на подотчетной ему терри тории проживало 11 камов: 3 в Карагане, по 2 в Карасево, Тостоке, по в Пешпере, Шатобале, Калашеве и Чонураке (ЦХАФ АК. Ф. 164. Оп. 1.

Д. 120. Л. 6).

В отдельную группу можно выделить повивальных бабок и народных знахарей. Они являлись хранителями традиций народной медицины и ра циональных знаний, но в тоже время широко использовали магические действия. Иррациональное и рациональное тесно переплетались в родиль ной обрядности.

Роды происходили при стечении народа, криках и ружейной стрельбе [Вербицкий В. И., 1993]. Для облегчения родов повивальная бабка могла гладить роженицу по животу в направлении выхода младенца (МАЭ Алт ГУ. Ф. 1. П. 3. Оп. 3. К. 9. Л. 2). Могли пригласить шамана, чтобы изгнать злого духа, препятствующего родам. Иногда приводили мужчину, неког да разнявшего двух сцепившихся змей;

порою было достаточно принести какую-нибудь вещь из его одежды, например, шапку, которой обводили дважды вокруг роженицы.

В связи с большой детской смертностью часто младенцам давали имена обереги, т. к. считали, что это помешает злому духу забрать душу ребенка (МАЭ АлтГУ. Ф. 1. П. 6. Оп. 1, 4. К. 7. Л. 7-9). В тех же целях использовали вещи-обереги: пуговицы, когти, бусы, крыло глухаря, бич и т. д. [Канда раков Е. П., 1999]. Важной составляющей послеродильной обрядности яв лялось соблюдение периода сорокадневной изоляции матери и младенца, игравшего практическую роль охраны здоровья (ПМА, 2008).

Таким образом, традиционное демографическое поведение представля ло собой сложный комплекс запретов и ограничений, установок и обычаев, транслировавшихся из поколения в поколение, однако не было обеспечено должным уровнем санитарных и медицинских норм.

В ходе создания Алтайской духовной миссии (далее – АДМ) ее руко водство большое внимание уделяло формированию сети медицинских учреждений. Появились больницы в г. Бийске и с. Улале. Крещенные и язычники обращались за помощью к сотрудникам миссии за лекарствами, везли детей для оспопрививания (ЦХАФ АК. Ф. 164. Оп. 1. Д. 75. Л. 2 об.).

Сотрудники АДМ помогали медицинскими средствами, распространяли медицинские и санитарно-гигиенические знания (ЦХАФ АК. Ф. 81. Оп. 1.

Д. 43. Л. 17об.).

В отчетах миссии отмечалось, что эпидемии в большей степени за трагивали некрещеное население. Новокрещены, проживавшие в мисси онерских поселениях, в силу изменившегося быта (отапливаемые избы, бани, медицинская помощь и т. д.), были менее подвержены заболеваниям [ТЕВ, 1898]. В результате действия ряда факторов, в том числе формиро вание системы медицинской и санитарно-гигиенической профилактики, с в. наблюдается изменение демографического поведения коренного населения предгорий Северного Алтая по поводу смертности.

Список литературы Бутягин П.В. Арака – национальный напиток некоторых сибирских инород цев // Отдельный оттиск из «Вестника гигиены». – 1905.

Вербицкий В.И. Алтайские инородцы. – Горно-Алтайск, 1993. – 268 с.

Гельмерсен Г. Телецкое озеро и телеуты Восточного Алтая // Горный журнал. – СПб., 1840. – Ч. 1;

кн. 1/2.

Кандаракова Е.П. Обычаи и традиции чалканцев. Горно-Алтайск, 1999. – 176 с.

Сатлаев Ф.А. Кумандинцы (Историко-этнографический очерк – первой четверти в.). – Горно-Алтайск, 1974. – 199 с.

Томские епархиальные ведомости. – 1890. –№ 11;

1898. – № 15.

№ А.В. Новиков, М.А. Кудинова СОБАЧЬЕ МЯСО В ТРАДИЦИОННОЙ КИТАЙСКОЙ МЕДИЦИНЕ Собачье мясо широко использовалось в качестве продукта питания народами различных регионов Азии. Поедание мяса любого животного является лишь звеном в цепи: выбор животного – убиение – свежевание – приготовление мяса – поедание – действия с несъеденными останками (чаще всего с костями и шкурой). В архаических культурах все эти дейс твия носят в большей или меньшей степени ритуализированный характер.

Приведенная цепь является диахронной вертикалью ритуала, синхронные признаки ритуала на каждом этап обусловлены множеством причин.

Наиболее распространенными причинами выбора собаки для употреб ления в пищу являются: одна из форм (или один из этапов) ритуала жер твоприношения по различным причинам;

убежденность в переносе по ложительных качеств животного, на людей, которые его съели;

поедание мяса собак может быть обусловлено убежденностью в некоей особой его полезности при определенных заболеваниях или в целом для организма человека. Практика употребления мяса собаки с целью излечения или про филактики различных заболеваний в настоящее время широко распростра нена в странах Юго-Восточной Азии [Новиков, 1997].

На территории Китая мясо собак в пищу употребляют буи, мулао, кава [Народы…, 1965]. Среди традиционных праздников чжуанов есть празд ник собачьего мяса, он распространен в Гуанси-Чжуанском АР в уездах Цзинси, Лунлинь и Дэбао, отмечают его каждый год в 5-й день 5-го месяца по лунному календарю или 22-го числа 2-го месяца по лунному календа рю. По поверьям, собака обладает чудесными способностями защищать от злых сил, которые проявляются именно в этот день. Что касается поедания собачьего мяса, то считается, что оно полезно для здоровья и может про длить жизнь [Няньлунь…, 2006].

У яо и шэ, напротив, существует запрет на употребление в пищу соба чьего мяса. Однако в периоды катастрофического голода народы группы мяо-яо практиковали обрядовое поедание мяса собаки как своего тотем ного предка.

Что касается собственно китайцев (ханьцев), то употребление мяса собак в пищу у них имеет давнюю историю. Оно зародилось еще в не олитических культурах и сохранялось на протяжении всей истории Китая.

Cведения о поедании мяса собак содержатся в древних и средневековых ведения китайских памятниках. Собачье мясо было одним из основных мясных продуктов в циньский и раннеханьский период [Морохаси, 1967;

Пэн Вэй, 2007].

О сохранении традиции употребления в пищу собачатины свидетель ствует замечание побывавшего в в. в Китае Ф. И. Байкова: «Ядь в Китайском царстве… ядят всякую: и собак ядят, и в рядах собачье мясо вареное продают» [Демидова, Мясников, 1966]. Николай Спафарий пи сал: «…собаки, которых у бояр, как пиршество бывает, первее поставляют, и собачье мясо продается дороже иных мяс» [Николай Милеску Спафарий, 1960] Некоторые исследователи утверждают, что в настоящее время употреб ление собачьего мяса в пищу уже прекратилось или сохранилось только в отдельных районах [Народы…, 1965;

Стариков, 1967;

Этнография…, 1981]. Сами жители Поднебесной оценивают это явление также крайне неоднозначно. Некоторые утверждают, что употребление в пищу собачьего мяса привнесено извне (из Кореи). Другие говорят, что поедание мяса со бак распространено среди малообразованных людей и сельских жителей, и постепенно этот обычай должен исчезнуть. Однако и сегодня собачье мясо составляет важную часть рациона китайцев;

и способы его приготовления разнообразны.

В отличие от территории континентального Китая, в Сянгане и на Тай ване продажа и употребление в пищу собачьего мяса запрещены законом (1950 и 2001 гг.). Но правоохранительные органы смотрят на нарушение закона сквозь пальцы.

Употребление в пищу мяса собак связано с представлениями о его це лебных и магических свойствах. Согласно поверьям, считалось, что злые духи боятся собак [Гань Бао, 1994]. А т.к. в Китае причинами болезней нередко считали проделки демонов, собаки (их кровь, мясо, внутренние органы) широко использовались в традиционной медицине.

В «Жизнеописании Хуа То» (одного из самых известных врачей древ него Китая) в «Истории Поздней Хань» («Хоу Хань шу») Фань Е ( в.) приводится следующая история: «У Лю Сюня из Ланъе, занимавшего пост губернатора Хэнэя, была дочь двадцати лет. На левом колене у нее была язва, которая не приносила страданий;

однако если ее излечивали, она неиз менно появлялась вновь по прошествии нескольких десятков дней. Так продолжалось в течение семи или восьми лет, пока, наконец, отец не ре шил пригласить Хуа То. «Больную излечить легко, – сказал лекарь. – Мне понадобится собака со шкурой желтого, как солома, цвета и два добрых коня». Он привязал собаку к шее лошади пустил ее галопом, а потом, ког да лошадь притомилась, заменил ее на другую. Когда лошади протаскали за собой собаку в общей сложности более тридцати ли, она уже не могла двигаться от изнеможения. Тем не менее, Хуа То потребовал, чтобы теперь уже люди протащили ее за собой еще пятьдесят ли. Затем лекарь дал де вушке лекарство, и она упала без чувств. Тогда Хуа То огромным ножом вспорол собаке брюхо у задних лап и бросил собаку в двух-трех чи от от крывшейся язвы. И тут из язвы вылезло существо, напоминающее змею.

Тогда Хуа То схватил молоток и вбил гвоздь в голову чудовища – какое-то время оно продолжало извиваться, но потом затихло. Только тогда он смог измерить змею – она оказалась длиной в три чи, покрытой чешуей, а в гла зах у нее не было зрачков. Хуа То еще семь дней смазывал язву мазями, и она исчезла» [Гроот, 2001].

Собачье мясо упоминается в древнейшем труде по китайской медицине – «Трактате Желтого императора о внутреннем» («Хуанди нэй цзин», –– или – вв. до н. э.) в числе кислых продуктов, рекомендуемых для улуч – шения работы сердца [Трактат…, 1996].

Собачья кровь широко использовалась в медицинской и экзорцистской практике. Гэ Хун, например, дает в книге «Рецепты под рукой на случай необходимости» («Чжоу хоу бэй цзи фан», в.) такой рецепт для борь бы с «ударами призраков»: «Обезглавьте белую собаку и дайте больно му выпить один шэн горячей крови». Ли Шичжэнь в «Бэнь цао ганму»

(кон. в.) пишет, что собачьей кровью можно вылечить «катар, лихо радку, сумасшествие, избавить человека от кошмарных видений и ударов призраков и вообще отвратить всех демонов;

лекари считают собаку хо рошим средством для борьбы с демонами земли и приписывают ей спо собность оберегать человека от призраков и всевозможного колдовства».

Польза от желтых, черных и белых собак различна [Гроот, 2001].

В настоящее время считается, что мясо собак полезно для укрепления энергии ян – мужской, горячей, экстравертивной составляющей человечес кой натуры – в противовес женской, холодной, интровертивной инь. Мно гие китайцы верят, что собачье мясо спасает от болезней, вызванных хо лодом, поэтому потребление этого продукта возрастает зимой. Кроме того, существует поверье, что употребление мяса собак способствует повыше нию потенции и обеспечивает появление сыновей. Поэтому основными потребителями собачьего мяса являются мужчины.

В настоящее время мясо и различные внутренние органы собаки ис пользуются как лекарственные средства при заболеваниях желудочно-ки шечного тракта, почек, половых расстройствах, анемии, тошноте, рвоте, головокружении, обмороках, учащенном сердцебиении, шуме в ушах, об щей слабости, неврастении, ревматизме, переломах костей, обморожении, боли в пояснице и т. д. [Цзяньмин…, 2002]. Китайские авторы стараются популяризировать употребление в пищу мяса собак, объясняя это высо кими вкусовыми и питательными свойствами этого продукта, высоким содержанием в нем белка и низким содержанием жира, а также высоким содержанием минеральных веществ и витаминов [Жоу гоу…, 2003;

Жоуюн цюань…, 2001;

Цзяньмин…, 2002].

Таким образом, обзор китайских источников показывает, что мотивация поедания мяса собак была основана на убеждении в его исключительной «полезности», оно используется как профилактическое или исцеляющее средство. При этом, многовековая традиция поедания мяса собак в насто ящее время вступает в противоречие с европейскими традициями. Это приводит к тому, что поедание мяса собак у народов Азии с одной сторо ны становится «непрестижным», переходит во внутреннюю сферу и даже запрещается законодательно. Но в то же время, оно по-прежнему широко распространено в их традиционной культуре.

Список литературы Гань Бао. Записки о поисках духов (Соу шэнь цзи). – СПб.: Центр «Петербург ское Востоковедение», 1994. – 576 с.

Гроот Я.Я.М. де. Война с демонами и обряды экзорцизма в древнем Китае. – СПб.: Евразия, 2001. – 448 с.

Демидова Н.Ф., Мясников B.C. Первые русские дипломаты в Китае («Рос.C.

C.

.

пись» И. Петлина и статейный список Ф.И. Байкова). – М.: Наука, 1966. – 159 с.

Жоу гоу янчжи цзишу [Техника разведения мясных собак]. – Пекин: Чжунго нунъе дасюэ чубаньшэ, 2003. – 350 с.

Жоуюн цюань кэсюэ янчжи вэнь да [Научное разведение мясных собак в воп росах и ответах]. – Пекин: Чжунго нунъе чубаньшэ, 2001. – 330 с.

Морохаси Тэцудзи. Дай кан-ва дзитэн [Большой китайско-японский словарь]:

в 13 т. – Токио: Токио Тайсю: кан сётэн, 1966–1968. – Т. 7. – 1967. – 1228 с.

Народы Восточной Азии. – М.;

Л.: Наука, 1965. – 1027 с.

Николай Милеску Спафарий. Сибирь и Китай. – Кишинев: Картя молдове няскэ, 1960. – 516 с.

Новиков А.В. Собаки в системе питания населения Азии // Интеграция архе ологических и этнографических исследований: Мат-лы всерос. науч. семинара, посвященного 155-летию со дня рождения Н.М. Ядринцева. – Омск;

Уфа: Изд-во ОмГУ. – 1997. – С. 112–115.

Няньлунь дэ цзии: Цзе ду шэнсяо вэньхуа. Сюй гоу [Память годовых колец:

разъяснение культуры зодиакального цикла. Собака]. – Наньчан: Байхуачжоу вэньи чубаньшэ, 2006. – 152 с.

Пэн Вэй. Цинь Хань иньши шэнхо чжун дэ жоулэй шипинь // Цюйвэй каоц зюй (3) / Ван Цзыцзинь бянь [Мясные продукты в рационе [эпохи] Цинь-Хань // Занимательные исследования]. – Куньмин: Юньнань жэньминь чубаньшэ. – 2007. – Вып. 3. – С. 328–340.

Стариков В.С. Материальная культура китайцев северо-восточных провинций КНР. – М.: Наука,1967. – 255 с.

Трактат Желтого императора о внутреннем: Китайская медицина и организми ка. – М.: ЛМА, 1996. – 301 с.

Харузин Н. Этнография. Лекции, читанные в Императорском Московском уни верситете. – № : Верования. – СПб., 1905. – 530 с.

:

Цзяньмин жоу цюань янчжи шоуцэ [Краткий справочник по разведению мяс ных собак]. – Пекин: Чжунго нунъе дасюэ чубаньше, 2002. – 306 с.

Этнография питания народов стран зарубежной Азии: опыт сравнительной типологии. – М.: Наука, 1981. – 256 с.

А.Ю. Охотников ШЕЙНДОРФСК-ПАВЛОВКА: СИБИРСКОЕ НЕМЕЦКОЕ СЕЛО В УСЛОВИЯХ ГОСУДАРСТВЕННЫХ АГРАРНЫХ ИНИЦИАТИВ (1920–1960-е годы) В основу публикации положены результаты полевых и архивных иссле дований автора в Карасукском р-не НСО – территории, до начала 1960-х гг.

входившей в состав Андреевского р-на (в прошлом – Андреевской вол. Ка инского у. Томской губ.). Прибывшие в 1907-1908 гг. на Бек-Павловский переселенческий участок Андреевской вол. поволжские немцы – основа тели поселка Шейндорфского [Сборник статистических…, 1913] – кон тактировали преимущественно с казахским старожильческим населением.

Собственно и происхождение названия переселенческого участка старо жилы связывают с именем Бекпала (Бекпау).

В 1920-х гг. крупный пос. Шейндорфск (на 1926 г. – 483 жителя), стано вится центром сельского совета [Список населенных мест, 1928]. В 1927 г.

Шейндорфский сельский совет «состоял из 14 членов – мужчин 13, жен щин 1;

русских 7, немцев 5, киргиз 2;

членов ВКП(б) 1, кандидатов 2, бес партийных 11» [ОАС адм. Карасукского р. НСО, ф. 1, оп. 1, д. 1, Л. 1].

Во второй половине 1920-х гг. Шейндорфск развивается как трактовое поселение. На паях с кредитным товариществом немецкого пос. Луганск была основана Шейндорфская мельница. Двухэтажная постройка с новей шим оборудованием американского производства была самым значитель ным промышленным объектом за всю историю Шейндорфска-Павловки:

«С самого Славгорода к нам муку молоть приезжали». Успешная работа мельницы дала возможность сельскому совету осуществить ряд масштаб ных начинаний в области сельского благоустройства: в 1927–1928 гг. были учреждены изба-читальня, агропункт, ветпункт и скотомогильник. На тер ритории сельсовета была осуществлена противопожарная «разбивка среди населения» по поволжско-немецкому образцу: «кто с чем должен являться в случае пожара», было открыто «мелиоративное общество копать озера на предмет водопоя скота».

Особенно обстоятельным было отношение к школьному делу. Одна из резолюций сельского совета гласила: «Поручить школьному совету по средствам и содействию Шейндорфского сельсовета построить сарай-по мещение под топливо, ватерклозет, отремонтировать парты, построить хорошую печь в школе, окончить начатые двойные рамы, купить бак, ру комойники и другие принадлежащие к защите и улучшению быта детей предметы…». Сельсовет торопит Андреевский РИК «отпустить средства на покупку топлива – кизяку, пеньков, корней и кураю, потому что сейчас можно купить дешевле» [там же, Л. 34-39].

В первой половине 1930-х гг. пос. Шейндорфск остается лидером по уровню развития производства и инфраструктуры в Андреевском р-не Славгородского окр. Здесь был основан первый успешный колхоз (артель «Слава»);

в мае 1930 г. правление командирует трех колхозников для по лучения второго трактора [ГАНО, П-28, оп. 1, д. 39, Л. 45]. Впоследствии в поселке была создана одна из четырех районных МТС;

была открыта больница.

Лидеры, пользующиеся доверием сельской общины, либо не прини мались районной властью (как бывший председатель сельсовета «кулак»

Бехтольд), либо сами подавали в отставку «по несогласию» с методами колхозного строительства (как первый председатель артели «Слава» Вер нер). С рекрутированием новых представителей местной власти из числа бывших батраков возникли проблемы. Так, в декабре 1929 г. закрытое соб рание Шейндорфской партийной группы поставило вопрос об исключении двух кандидатов – немцев-бедняков, которые «ведут связь с кулацким эле ментом и систематически пьянствуют, не посещают партсобрания… диск редитируют партию» [там же, Л. 51].

Руководство немецких колхозов районная пресса нередко критиковала за «разделение» хозяйственных и политических задач: «Правление колхо за им. Тельмана Шейндорфского сельсовета недооценивает роль красного уголка. В колхозе имеется клуб, красный уголок, но благодаря оппортунис тическим взглядам на вещи правления и председателя колхоза Шнайдер, красноуголец не выделен. Председатель колхоза заявляет: на красноуголь ца трудодней нет, мы и без него справляемся с заданиями» [«Сталинский путь» от 17.03.1935].

В то же время внимательное рассмотрение интеграции сибирских не мцев в колхозное крестьянство указывает на относительную лояльность немецких сельских обществ, наличие примет советизации, принятие и даже ревностное исполнение решений местной власти. Так, большие уси лия по интеграции немцев в «новую жизнь» прилагались советской шко лой: «Ученики Шейндорфской школы под руководством учителя Мауль проработали письмо КрайОНО о выписке детских газет и одобрили его»

[«Сталинский путь» от 17.03.1935]. В условиях пресечения деятельности конфессиональных институтов идеологическое воздействие и практики советского воспитания были весьма эффективными.

Сведения, имеющиеся о немецком населении в Андреевском РК ВКП(б) на 1937 г., никак не подтверждали сталинский тезис о «нарастании классо вой борьбы». Районному отделу НКВД в 1936 г. досаждали четыре немца из четырех десятков местного «контрреволюционного кулацкого и уголов ного элемента»: два «уголовника», один «сектант» и один «кулак» [ГАНО, П-28, оп. 1, д. 150, Л. 2-4]. В 1937 г. два андреевских немца были «вы двинуты» в состав местной партийной номенклатуры – Карл Герман стал парторгом в Шейндорфске, Андрей Зейбель – инструктором РК ВКП(б) [ГАНО, П-28, оп. 1, д. 188, Л. 153].

Годы «большого террора» имели катастрофические последствия для сибирских немцев. На начало 1941 г. из 134 немецких хозяйств в Шейн дорфске 42 были вдовьими. Помимо потерь от репрессий, немецкие села знали и миграционные потери. Так, из 164 хозяйств шейндорфских немцев в течение 1940 г. выехали 30 (из них 15 – старожильческие) [ОАС адм. Ка расукского р. НСО, ф. 8, оп. 3, дд. 19, 22;

ф. 9, оп. 3, д. 3, 31].

Тяготы военного времени (изъятие трудоспособного населения, воен ные фискальные обязательства, размещение перемещенных лиц) в сибирс ко-немецких деревнях приходились на ослабленную «большим террором»

демографическую структуру. По данным Л.П. Белковец, «после отправки немцев в рабочие колонны в октябре 1942 г. в ряде районов осталась поло вина трудоспособного населения. Так…в 13 немецких колхозах Андреевс кого района из 1187 чел. осталось 465» [Белковец Л.П., 2003].

«В апреле месяце [1945 г. Андреевский – авт.] РК ВКП(б), Райисполком и РайЗО предложили колхозникам из бывших немецких колхозов выехать в русские колхозы, а кто не желает – устраиваться там, где они сочтут нуж ным» [ГАНО, ф. П-4, оп. 34, д. 233, Л. 162.]. Шейндорфские немцы были принуждены к переезду в окрестные деревни и аулы, в свою очередь, ка захское население – к перемещению в оставленные немцами дома. Веро ятно, «микширование» населения национальных поселков преследовало и фискальные цели: размещение казахов по немецким «линиям» упрощало учет и контроль личного имущества, распределение немцев по украинским деревням и казахским аулам первое время лишало их поддержки сельских обществ.

Ликвидация немецких колхозов сопровождалась актами мародерства и конфискациями: «После того, как немецким колхозам весной 1945 года посевного задания дано не было, их имущество начало растаскиваться и разбазариваться… Из бывшего колхоза «Шейндорф» была взята мельница с двигателем и оборудованием и передана Райпищепрому на слом» [Там же, Л. 163].

В 1948 г. пос. Шейндорф «в соответствии с пожеланиями трудящих ся» был переименован в Павловку [ОАС адм. Карасукского р. НСО, ф. 1, оп. 1., д. 248, Л. 61.]. Данью реальному положению дел и изменившей ся национальной структуре была смена статуса поселения – в 1957 г.

Павловка еще именовалась аулом [ОАС адм. Карасукского р. НСО, ф. 1, оп. 1., д. 74, Л. 219.]. В 1949 г., с момента возвращения взрослых мужчин из трудармии, начался процесс стихийного переселения семей андреевс ких немцев в родные поселки.

Восстановление к началу 1960-х гг. «исходных» этнических парамет ров немецких населенных пунктов Андреевского р-на было относитель ным как по доле коренных жителей, так и в смысле их культурной гетеро генности, приобретенной за время проживания в иноэтничном окружении, усиленной совместным участием в модернизированном общественном производстве и обращением к единым образовательным институциям.

Целинная застройка Павловки может служить примером влияния сов хозных практик на традиционную материальную культуру. Поселение (к началу 1960-х гг. – отделение совхоза им. Дзержинского) было переме щено относительно своей «исторической территории», основу жилищного фонда составляли типовые кирпичные одноэтажные дома на двух хозяев.

Немецкие черты застройки проявлялись лишь в цветовом решении (в ок раске наружных деревянных деталей преобладает синий цвет) и аккурат ном уходе за строениями.

Традиционно ориентированные на производство зерновых, павловские немцы работали в животноводческом совхозе: «вечный скотник», «пожиз ненная доярка» - так пожилые информанты обозначают собственную тру довую биографию.

Занятость в совхозе и школьное обучение способствовали распростра нению русского языка, прежде всего в служебной иерархии, в то время как бытовая сфера в моноэтничных семьях павловских старожилов вплоть до настоящего момента обслуживается языком и культурой предков, со значи тельным массивом лингвистических и бытовых казахских, русских, украин ских заимствований.

Благодарности Автор выражает признательность работникам отдела архивной службы адми нистрации Карасукского района Новосибирской области, сотрудникам Карасук ского филиала Новосибирского областного Российско-немецкого дома, жителям с. Павловка за помощь в подготовке публикации.

Список литературы Белковец Л.П. Административно-правовое положение российских немцев на спецпоселении 1941–1945 гг.: Историко-правовое исследование. – Новосибирск:

Изд-во СО РАН, 2003. – C. 142.

.

Сборник статистических сведений об экономическом положении переселен цев в Томской губернии. – Томск, 1913. – Вып. 1. – С. 278–279.

Список населенных мест Сибирского края. – Новосибирск, 1928. – Т. 1: Округа Юго-Западной Сибири. – С. 328.

Е.Ю. Павлова НАРОДНЫЕ ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ПРОМЫСЛЫ ТЮМЕНСКОЙ ОБЛАСТИ** Социо-экономические и политические преобразования 1990-х гг., а также процессы этнокультурного возрождения России на первый план выдвинули задачи сохранения и развития культурного наследия, в том чис ле народных художественных традиций. В Тюменской обл. Комитетом по культуре администрации на 1994 г. одними из приоритетных направлений развития были названы возрождение и развитие национальных культур, промыслов и ремесел, охрана и реставрация памятников истории и куль туры, межнациональное и международное сотрудничество в этой области.

В том же 1994 г. был образован Областной центр прикладного творчес тва и ремесел. Перед Центром были поставлены следующие задачи: со действие осуществлению государственной политики в области народных художественных промыслов и ремесел, участие в федеральных, региональ ных и других акциях, касающихся народного художественного творчества;

поддержка мастеров и народных умельцев, популяризация их творчества, создание благоприятных условий развития прикладного народного искус ства;

содействие сохранению и росту профессионального и ремесленного искусства народов области и национальных традиций, обеспечение пре емственности и привлечение молодежи к изучению и освоению секретов мастерства [ГУТО ГАТО. Ф. 1731, оп. 1, д. 1196, л. 2–7].

В аналитическом заключении о состоянии культуры Тюменской обл.

на 1996 г. подчеркивается, что «область обладает богатейшим культурным потенциалом, который может обеспечить решение задач экономического и социального развития. Это многонациональный край, народы которого сохранили свое национальное культурное наследие». Ключевыми про блемами называются: оторванность широких слоев населения от куль турного потенциала, разрывы между национальными культурами;

утрата культурного наследия, разрушения историко-культурных памятников, тра диционных форм культуры, унификация народных промыслов и ремесел, опасность утраты уникальных форм народного творчества [ГУТО ГАТО, Ф. 1731, оп. 1, д. 1196, л. 12–16].

К этому времени информационный банк данных при Комитете по куль туре администрации располагал сведениями более чем о 600 мастерах *Работа выполнена при поддержке РГНФ, проект № 09-01-00396а.

прикладного творчества и ремесел Тюменской обл. Лидирующие пози ции в организации процесса возрождения традиций принадлежит Цент ру прикладного творчества и ремесел. Центр сотрудничает с окружными центрами ремесел Ханты-Мансийского автономного округа [ГУТО ГАТО, Ф. 1731, оп. 1, д. 1196, л. 105].

Координирующим научным, методическим, культурно-образователь ным центром ХМАО-Югры является местный Центр народных художест венных промыслов и ремесел. В 2008 г. было принято Постановление Пра вительства ХМАО-Югры №85-п (от 22 апреля 2008 г.) «Об утверждении Порядка отнесения изделий, изготавливаемых на территории Ханты-Ман сийского автономного округа – Югры, к изделиям народных художествен ных промыслов».

Комплексные экспедиции с целью сбора информации о современных и некогда бытовавших ремеслах и промыслах народов, проживающих на территории округа (ханты, манси, русских, коми-зырян), проводились Центром за счет средств целевой программы «Культура Югры на 2006– 2008 годы», подпрограммы «Народные художественные промыслы и ре месла». На сегодняшний день в округе известны 595 мастеров народного искусства, из них 32 имеют квалификацию «Народный мастер России».

Народными мастерами, мастерами народных художественных промыслов и народного искусства, дизайнерами, модельерами и художниками Югры создаются уникальные изделия из керамики, кости, бересты, бисера, дере ва, кожи, меха, текстиля и пр.

С середины 1990-х гг. В Тюменской обл. работают три предприятия, от несенные к группе предприятий народных художественных промыслов – АОЭТ фабрика художественных косторезных изделий г. Тобольска, ТОО «ИКФА» – Ишимская ковровая фабрика и ТОО «Тобольские ковры». В 1995 г.

они стали участниками ассоциации «Народные художественные промыслы России». На 1994 г. на предприятиях было занято более 450 мастеров.

В годовых отчетах Центра тех лет констатировалось, что очень быстры ми темпами теряется знаменитое ручное ковроткачество, представленное двумя школами – Тобольской и Ялуторовской. Практически закрыто произ водство гончарных изделий в Казанке. Испытывает сложности со сбытом продукции Тобольская косторезная фабрика. Программа государственной поддержки художественных промыслов и ремесел не выполнялась [ГУТО ГАТО, Ф. 1731, оп. 1, д. 1196, л. 147].

В 1996 г. был принят закон «Об охране и использовании историко-куль турного наследия на территории Тюменской области». Разработанная про грамма «Развитие и сохранение культуры и искусства Тюменской области на 1997–1999 г.» также исходила из необходимости сохранения культур ного наследия и развития творческого потенциала региона [ГУТО ГАТО, Ф. 1731, оп. 1, д. 1211, л. 133].

Ситуация в сфере народных промыслов и ремесел улучшается к концу 1990-х гг. В январе 2000 г. в г. Тюмени и г. Тобольске была проведена Все российская творческая лаборатория «Косторезы России – 2000», в которой приняли участие 60 мастеров из 10 регионов России. Состоялась выставка «Косторезное искусство России на рубеже веков»;

прошли мастер-клас сы на базе фабрики «Тобольская резная кость». Завершилась творческая лаборатория обсуждением проблем сохранения и развития косторезного искусства России [ГУТО ГАТО, Ф. 1731, оп. 1, д. 1240, л. 76].

В этом же году состоялся областной конкурс народных умельцев «Мас тер – «золотые руки». Основная цель проекта состояла в содействии росту профессионального и ремесленного искусства народов области и в созда нии художественного образа региона. В итоговой выставке приняли учас тие более 80 мастеров из 15 районов и 3 городов области [ГУТО ГАТО, Ф. 1731, оп. 1, д. 1240, л. 127–129].

На сегодняшний день Центр, по информации, любезно предоставлен ной директором Л. Г. Чуфистовой, располагает банком данных более чем о 1000 мастерах народных художественных промыслов и ремесел. Наибо лее значимыми на территории современного Тюменского Севера являются Тюменский ковровый промысел и Тобольский косторезный промысел.

Распоряжением губернатора Тюменской обл. от 25.12.2002 г. закреп лено место бытования тобольского косторезного промысла – г. Тобольск.

Постановлением Правительства Тюменской области 2.02.2009 г. закреп лено место традиционного бытования Тюменского коврового промысла – г. Тюмень и г. Ишим.

Ковровый промысел на территории Тюменской обл. был известен еще с в. Ковры ткались более чем в пятидесяти селениях округа. С. Ка менское и вся Каменская волость стали центром коврового производс тва. В 1881 г. в Тюменском окр. работали 3780 ковровщиц [Сезева, 2009.

с. 18]. В 1920-е гг. в с. Каменское была основана артель «Коверница», перемещенная в 1940-х гг. в Тюмень. К началу в. в г. Ишиме появи лась ткацкая мастерская, а в 1958 г. в городе начала действовать артель им. Ильича – подсобное ковровое производство. В 1960 г. артель была пре образована в Ишимскую ковровую фабрику, на которой трудилось более 700 мастериц;

но к 1996 г. ковровых фабрик в Тюменской области не стало [Сезева Н. И., 2009. с. 40-47].

Новый этап в развитии тюменского коврового промысла начался пос ле образования ООО «Сибирская ковровая фабрика» в 2001 г. На 1 января 2009 г. в ней работают 36 ковровщиц;

80 % ковровых изделий выпускается по одной из наиболее традиционных для Сибири махровой технологии.

При разработке рисунка сохраняется старинная стилистика: цветочный, геометрический орнамент и сюжетные композиции. В архивах «Сибирс кой ковровой фабрики» сохранились технические карты ковров, разрабо танные в 1950–1980-х гг. при участии НИИХП и имевшие статус изделий народного художественного промысла. Некоторые из этих карт легли в ос нову современного ассортимента [ПМА – Материалы Центра прикладного творчества и ремесел].

В мае 2009 г. в Москве состоялось заседание Экспертного совета по на родным художественным промыслам при Министерстве промышленности и торговли РФ: 18 ковров ООО «Сибирская ковровая фабрика», выполнен ные в традициях тюменского коврового промысла, были зарегистрированы в качестве образцов изделий народного художественного промысла при знанного художественного достоинства.

Традиционным для Тюменской обл. остается косторезный промысел.

Первые косторезы появились в Тобольске в в. Это были сосланные шведские офицеры, занимающиеся токарной резьбой по кости. В 1860-е гг.

ссыльные поляки занялись изготовлением брошей, табакерок, заколок, пресс-папье. В 1874 г. открылась «Сибирская мастерская из мамонтовой кости С.И. Овешковой» Вслед за нею появлялись другие, в том числе – «Образцовая Сибирская мастерская Ю. И. Мельгуновой» (1893 г.). К сере дине 1870-х гг. тобольская резьба по кости являлась промыслом со всеми присущими ему особенностями. Основной линией развития становится миниатюрная объемная скульптура. В 1897 г. при Тобольском губернском музее создается комиссия по изучению кустарных промыслов губернии.

В их возрождении видную роль сыграл художник М.С. Знаменский. Са мым талантливым его учеником был П.Г. Терентьев. Он первым обратился к изображению национальных типажей Западной Сибири и к жанровым сценам из жизни коренных народов Севера.

В начале ХХ в. Тобольский промысел переживал упадок. С целью обеспечения поставок изделий косторезного промысла за границу в 1933 г.

косторезный цех в Тобольске преобразуется в артель «Коопэкспорт». Но вая страница истории промысла начинается со второй половины 1940-х гг.

В 1960 г. артель становится фабрикой. В 1960–1970-х гг. в связи с нача лом освоения ресурсов Тюменской обл. ведущей вновь становится север ная тема.

В настоящее время на фабрике работают около 60 мастеров. Диапазон творческих вариаций задают 300 работ, зарегистрированных экспертным советом по народным художественным промыслам в качестве эталонных.

На фабрике развиваются несколько сюжетных линий: охотничья тема и анималистика;

северные бытовые сюжеты и сказочное, историческое на правление. Традиционные художественные промыслы Тюменской области развиваются сегодня на основе прямой преемственности мастерства.

Список литературы Сезева Н.И. Ковры России. Тюменский ковер. – М.: «Интербук-бизнес», 2009. – 159 с.

Е.В. Самушкина СИМВОЛИЧЕСКОЕ ПРОСТРАНСТВО ЭТНОНАЦИОНАЛЬНОГО ДИСКУРСА РЕСПУБЛИКИ АЛТАЙ В ВОСПРИЯТИИ МОЛОДЕЖИ* Во все времена символические системы являлись важными составляю щими этнополитической действительности. В условиях реформирования постсоветской эпохи творческая и научная интеллигенция ряда субъектов Российской Федерации предпринимала попытки создания и тиражирова ния новых этнических символов и ценностей. Лидерами этнонациональ ного движения Республики Алтай были сгенерированы образы общего прошлого тюркских народов, определены основные черты национально го характера, реконструированы праздничный календарь, пантеон нацио нальных героев, система государственной символики, включающая наци ональный герб, флаг и гимн. Наряду с этим был создан образ идеального общества в целом. В периодической печати республики появились описа ния, апеллирующие к героическому эпосу. В центре сюжетов – идеальный локус, населенный справедливыми и честными людьми.

В рамках исследования символьного воспроизводства этничности в Республике Алтай был проведен анкетный опрос, методика которого опре делялась типовыми опросными листами (17 вопросов), разработанными Л. М. Дробижевой для исследования этнического самосознания. Первый блок вопросов был направлен на выяснение степени вовлеченности молодежи в политическую и культурную жизнь региона, на определение компетенции в области праздничной культуры, степени вовлеченности в родовое движение.

Второй блок был введен для выяснения популярности образов прошлого сре ди учащихся, степени интереса к истории родного края и его героям.

Учащимся средних и высших учебных заведений было предложено назвать любимые книги по истории и культуре своего народа, вспомнить легендарных героев, указать три исторических события, повлиявших на историю их родины.

В 2007 г. исследования проводились в г. Горно-Алтайске – столице Республики Алтай. Всего было опрошено 200 человек. Выяснилось, что около четверти учеников в Республиканской национальной гимназии им. В. К. Плакаса полагают, что современные авторы могут создать прав дивые и яркие образы прошлого. При этом учащиеся отмечают, что более успешно это сможет сделать носитель алтайской культуры, говорящий на *Работа выполнена при поддержке РГНФ, проект № 09-01-00396а.

родном языке и обладающий знаниями истории Алтая. Оценивая историчес кую публицистику, 20 % респондентов думают, что современные писатели не отражают в полной мере суть событий, происходящих в древности.

Тем не менее, старшеклассники знакомы с исторической публицис тикой и исследованиями – 90 % учеников называют любимые книги по истории и культуре своего народа. Среди них: учебник «История Горного Алтая», работы В. В. Радлова, Л. Н. Гумилева, А. А. Бунге и К. Ф. Ледебу ра, фольклорные произведения С. С. Суразакова, исследование Л. П. По тапова «Очерк истории Ойротии: алтайцы в период русской колонизации»

(1933 г.), красочный альбом «Алтай – сокровище культуры» (2004 г.), кни ги известного в Республике Алтай общественного деятеля Н. И. Шодоева на алтайском языке. Популярны среди школьников работы, посвященные алтайским субэтносам: «Теленгиты» И. С. Тенгерекова (2001 г.), «Обычаи и традиции челканцев» Е. П. Кандараковой (1999 г.), «Телеуты», а также книги, рассматривающие историю крупных родовых объединений: «Кып чаки» С. Челтуева, «Мундус» И. С. Тенгерекова.

Перечисляя легендарных героев своего народа, алтайская молодежь упоминает: эпических героев-богатырей – Алып-Манаш, Ирбизек, Кар чага, Маадай-кара, Малчы-Мерген, Очы бала, Сактарпай, Чече, Ырысту;

знаменитых полководцев – Чингисхан, Есугей;

общественных деятелей, художников и писателей, исследователей Горного Алтая – Г. И. Чорос Гуркина, В. В. Радлова, Г. Н. Потанина, А. Г. Калкина.

На предложение назвать выдающихся исторических деятелей, мысли телей прошлого и настоящего учащиеся представляют более широкий круг исторических персонажей. Важно отметить, что примерно половина школь ников предпочтение отдает алтайским легендарным героям и ученым-ис следователям родной земли. В список знаменитостей, с которыми хотели бы встретиться учащиеся гимназии, вошли: А. В. Анохин, Л. В. Кокышев, Г. Н. Потанин, В. В. Радлов, С. И. Руденко, С. С. Суразаков, М. П. Чевал ков, Г. И. Чорос-Гуркин. Популярностью пользуются мыслители и полко водцы древности: Платон, Аристотель, Архимед. Александр Македонский, Чингисхан, а также мыслители и политики нового и новейшего времени – М. В. Ломоносов, И. Ньютон, Г.-В. Гегель, Ч. Дарвин, Ж.-Б. Ламарк, Г.-И. Мендель, В. И. Ленин, М. М. Сперанский, С. Ю. Витте, И. В. Сталин, П. А. Столыпин, Л. И. Брежнев, Н. С. Хрущев, В. В. Путин.

Значимыми для алтайской молодежи историческими событиями стали вхождение алтайского народа в состав Российского государства, создание Ойротской автономной области, возникновение республики на админис тративной карте РФ начала 1990-х гг. Также перечисляются учениками события российского и мирового масштаба – завоевательные походы Чин гисхана, гражданская война, Первая мировая и Великая Отечественная война, сталинские репрессии.

В целом, опросы, проведенные в учебных заведениях Горно-Алтайска показывают, что разработки творческой научной интеллигенции находят живой отклик среди молодого поколения Алтая. Символами коренного тюркоязычного населения региона, согласно полученным материалам, яв ляются элементы традиционной культуры алтайского сообщества – родо вые тамги, легенды, мифы и сказания алтайского народа, его традиции и обряды, национальные инструменты и горловое пение.

Наиболее значимыми памятниками мировой культуры ученики счи тают археологические ценности, найденные на территории Республики Алтай, – Денисову пещеру, Улалинскую стоянку, петроглифы, курганы на плато Укок, древнетюркские изваяния. В список символов, презентирую щих Горный Алтай, вошли природные объекты – гора Белуха, Катунский заповедник, а также работы художника Г. И. Чорос-Гуркина и республи канские фольклорные коллективы.

Современный праздничный календарь, согласно опросу, проведенно му в Республиканской национальной гимназии им. В. К. Плакаса в г. Гор но-Алтайск, включает: общегражданские праздники – Новый год, День защитника отечества, День победы;

республиканские государственные праздники (Эл Ойын);

семейные праздники – день рождения, свадьба;

национальные праздники – Чага байрам, Тюрюк байрам;

праздники рели гиозные – Рождество и Пасху. Наиболее востребованными в молодежной аудитории являются: Новый год (47 %) и семейные торжества (25 %).

В числе любимых школьники (12 %) называют также республиканс кие государственные и национальные праздники – Эл Ойын, Чага байрам, Тюрюк байрам. В национальной праздничной культуре ученики проявля ют большую эрудицию, перечисляя не только широко известные Эл Ойын и Чага-байрам, но также праздники Jылгаяк, Кай-байрам, родовые празд ылгаяк, ники, фестивали «Родники Алтая», «Чике-Таманская весна».

Для оценки степени популярности ценностей традиционного общества респондентам из числа тюркоязычной молодежи Алтая было предложено ответить на вопрос: «Что бы Вы взяли из прошлого в будущее», а также выбрать отдельные фразы из набора тезисов, среди них: высказывания, выражающие идею покорности, превосходства ума над силой, а также те зисы, отражающие рациональные ценности индустриального общества, нацеленные на формирование ценностей активных граждан, и, наконец, высказывания, носящие агрессивный оттенок.

Первый блок был представлен выражениями, по мнению профессора Л. Р. Кызласова, отражающими философию тюркоязычных народов и его психологию: «Под луной и солнцем находясь, с сильнейшими не спорьте и не боритесь», «Сила уступает уму», «Смирной головы и сабля не отрежет»

[Кызласов Л. Р., 1991]. Вторую группу составили фразы, принадлежа щие перу известного публициста, утверждающего идеалы пантюркизма, М. И. Аджи: «Говорить и верить надо без сомнения», «Мщение – это вели кий дар природы», «Бегство печальнее гибели, защита – признак страха»


[Аджи М. И., 1998]. Последними на выбор были представлены изречения американского просветителя, одного из авторов Декларации независимос ти США Б. Франклина, отражающие ценности индустриального обще ства, построенного на социальной конкуренции: «Бог помогает тем, кто сам себе помогает», «Никогда не копай больше, чем на глубину плуга», «В делах этого мира люди спасаются не благодаря вере, а ее недостатку»

[Франклин Б., 1956].

Опрашиваемые должны были выбрать наиболее понравившиеся выра жения, импонирующие складу их характера и образу мыслей. По результа там опроса, наибольшей популярностью у учащихся пользовалось выска зывание Б. Франклина «Бог помогает тем, кто сам себе помогает» (40 %);

также подростки отметили второе приведенное выражение американского просветителя.

Показательным является и то, что идеи М. И. Аджи, исключающие рефлексию и межкультурный диалог, не нашли отклика в молодежной сре де;

только 10 % учащихся понравились высказывания автора современной версии пантюркизма.

Ответы на вопрос «Что бы Вы согласились взять в будущее из нашего общего прошлого» содержат перечисление моральных качеств: уваже ние к старшим, все хорошее, моральные качества, мир, согласие и дружбу между народами, желание помогать и любить, мудрость, воспитанную на ошибках. Следующими по популярности становятся ценности традицион ной алтайской культуры: традиции и обычаи алтайского народа, истори ческие памятники и произведения, родовые и республиканские праздники, родной язык, бережное отношение к природе и священным местам.

Анализ результатов анкетирования позволяет утверждать, что предла гаемые научной и творческой интеллигенцией мифы, символы, ценности востребованы в молодежной среде Республики Алтай. Символьные прак тики становятся для молодежи новым способом выражения этничности.

Однако в Республике Алтай символьная элита разобщена – сохраняют свое значение различия на субэтническом и родовом уровнях. Алтайские ин теллектуалы еще не сформулировали обобщающей концепции прошлого, которая была бы способна консолидировать тюркоязычное население ре гиона. Вероятно, поэтому молодежь Алтая менее ориентирована в истории родного края, склонна к восприятию региональных и общегражданских символов. Однако алтайская молодежь проявляет большую компетентность в области родовой принадлежности, праздничной обрядности;

элементы традиционной культуры актуальны в повседневной жизни подростков Список литературы Аджи М.И. Европа, тюрки, Великая Степь. – М.: Мысль, 1998. – 334 с.

Кызласов Л.Р. «Под луной и солнцем находясь». О народной философии хака сов // Советская Хакасия. – 1991. – № 166. – С. 3.

Франклин Б. Избранные произведения. – М.: Госполитиздат, 1956. – 376 с.

А.С. Севостьянов ТУВИНСКАЯ КОЛЛЕКЦИЯ В СОБРАНИИ МИНУСИНСКОГО КРАЕВЕДЧЕСКОГО МУЗЕЯ им. Н.М. МАРТЬЯНОВА C конца в. Тува стала привлекать большое число ученых разных областей знания, в том числе этнографов. За более чем столетнюю исто рию изучения было накоплено огромное количество материалов, храня щихся сегодня в различных музеях России. Старейшим является Мину синский краеведческий музей. Основанный в 1877 г. Н. М. Мартьяновым сегодня этот музей обладает собранием, насчитывающим более 200 тысяч предметов, из которых более 10 тысяч – этнографическая коллекция, от ражающая жизнь и быт народов Северной и Центральной Азии. Особый интерес представляет этнографическая коллекция по Туве.

С самого открытия с музеем сотрудничали многие ученые и исследо ватели верховьев Енисея. К концу в. музей собрал значительные эт нографические и историко-бытовые коллекции, относящиеся к народам Южной Сибири. Это потребовало работы по упорядочению и описанию имеющегося материала. Первое наиболее полное описание этнографичес ких коллекций Минусинского музея в 1900 г. сделал Е.К. Яковлев [Яковлев, 1900]. Однако с тех пор коллекция расширялась и пополнялась. В советс кий период изучением и описанием минусинских коллекций практически не занимались, и исследований по этой теме нет. Лишь в последнее время работа активизировалась, и в печати появилось несколько статей, посвя щенных коллекции Ф.Я. Кона и общей оценке тувинского собрания. [Бау ман, 1999, с. 65–68;

Боярченко, 2005, с. 9–11].

Целью данной работы является рассмотрение структуры и состава эт нографической коллекции по Туве в собрании Минусинского краеведчес кого музея.

В настоящей статье коллекционные материалы структурированы на ос нове «Тематического классификатора этнографических коллекций» [Сис тема, 2003], разработанного Государственным музеем этнографии (ныне Российский этнографический музей). Использование данного тематическо го классификатора имеет принципиальное значение, так как он затрагивает практически все стороны жизнедеятельности человека – от культуры пер вичного производства до сфер традиционной духовной культуры. Совре менное состояние музейной документации не позволяет определить всех, кто участвовал в комплектовании тувинского фонда. Тем не менее, считаем необходимым упомянуть две фамилии – Г.П. Сафьянов и Ф.Я. Кон.

Г.П. Сафьянов был известным минусинским купцом и сыграл огром ную роль в организации Минусинского краеведческого музея. На протя жении всей жизни он принимал активное участие в формировании музей ных фондов. Как указывает О. И. Боярченко, большая часть коллекции по Туве (конец – начало в.) была подарена Г.П.Сафьяновым и его семьей [Боярченко, 2005, с. 10]. Также большой вклад в формирование и пополнение коллекций внес Ф.Я. Кон. Будучи, прежде всего, деятелем революционного движения, он, тем не менее, активно занимался отечест венной этнографической наукой. Собранные им этнографические матери алы и сегодня составляют гордость многих российских музеев. Находясь в ссылке в Сибири, он долгое время изучал ее коренные народы - якутский и тувинский. Тувинская коллекция была собрана во время нескольких поез док Ф.Я. Кона по Урянхайскому краю в 1902–1903 г.г. И хотя большинство ее материалов отправилось в Петербург, некоторая часть коллекции оста лась в Сибири, в частности, в Иркутске и Минусинске.

Ныне этнографическая коллекция Минусинского музея насчитывает бо лее 250 предметов, характеризующих различные стороны культуры и быта тувинцев. Согласно тематическому классификатору, в коллекции выделяет ся группа предметов, характеризующих культуру первичного производства.

В частности, представлены материалы, касающиеся земледелия, животно водства, охоты, различных ремесел. Предметы земледелия представлены лишь одним экспонатом – это широкая лопата ромбической формы. Пред меты животноводства – это несколько видов тавро, круглая подкова, лассо для ловли домашнего скота, а также специальная веревка с деревянными палочками для связывания ягнят и телят. Группа, характеризующая ремесла, не очень обширна. В основном, в ней представлены различные инструменты для обработки дерева, металла и кожи. Предметы охоты – это, прежде всего, предметы, использовавшиеся при охоте, с использованием огнестрельного оружия. В коллекции имеется различные емкости для пороха и пуль, поро ховница сделана из рога, костяная мерка для пороха, а также отвертка для винтовки. Помимо этого в коллекции представлены другие орудия охоты.

В частности, имеются стрелы с железными и костяными наконечниками, капкан большого размера, приспособление для ловли рыбы. Также имеются деревянные ножны, обтянутые кожей, и охотничий пояс.

К группе предметов, характеризующих культуру жизнеобеспечения, относятся вещи, представляющие поселения и постройки, костюм, украше ния, пищу, утварь для питания и курения, посуду, средства передвижения и транспортировки. В этой категории выделяется коллекция, характеризую щая поселения и постройки. Она состоит из предметов, представляющих убранство, мебель, предметы, используемые в быту. Здесь имеются раз личные сундуки, шкатулки, столики, а также приспособления для снима ния котлов с огня.

Из одежды есть несколько видов головных уборов, национальной обу ви, мужской и женской безрукавками, а также несколько женских халатов.

Также имеется суконный пояс, шелковые штаны и несколько образцов ту винской вышивки на бархате. Украшения представлены различными пред метами. Встречаются медные и бронзовые поясные пряжки из различных материалов, пуговицы, серьги и другое. В музее хранятся некоторые образ цы пищи, употреблявшейся тувинцами и русскими. Это преимущественно продукты растительного происхождения: различные коренья, кедровые орехи, молотая черемуха, чай. Курительные принадлежности представле ны различными видами чешек (приспособление для чистки трубок), кисе тами для табака, табаком. Также имеются специальные железные щипцы, которыми берутся угли для раскуривания трубок.

Посуда весьма разнообразна. Присутствуют ведра, ковши, различные сосуды и ступы, традиционные тувинские фляжки, различные кожаные ме шочки, употреблявшиеся для хранения сыпучих продуктов. Практически вся посуда изготовлена из дерева и кожи. Есть единичные предметы, изго товленные из других материалов, в частности, медная ложка, агальмато литовая чашка для чая, а также есть специальные крючки для вынимания мяса из котла.

Средства передвижения и транспортировки грузов представлены не сколькими видами седел и приспособлениями для верховой езды. В час тности, имеются лошадиные и оленьи седла, различные вожжи, удила, стремена.

Предметы, характеризующие соционормативную и гуманитарную куль туру, – это вещи, использующиеся в религиозном культе (шаманизм и ла маизм), предметы, употребляемые в игровой деятельности и музыкальном творчестве. Предметы, используемые в шаманизме, весьма обширны. Об ращает на себя внимание большое количество разнообразных идолов. Все они, как правило, либо вырезаны из дерева в виде различных животных, либо сшиты из куска материи и отделаны кусочками кожи и разноцвет ными ленточками. Помимо этого, в коллекции представлены колотушки для бубна - одна из дерева, другая из рога лося. А также, имеется зимний шаманский костюм. Игрушки представлены в основном деревянными де тскими резными изображениями животных и людей. Также в коллекции имеются деревянные и агальматолитовые шахматы. Музыкальные инстру менты представлены двумя струнными инструментами «бызанчи», а также металлическим хомусом. Группа предметов, характеризующих народные знания, представлена экспонатами, используемыми в медицинских целях.


Это ланцет для кровопускания, дорожный несессер ламы с медицински ми инструментами, несколько видов лекарств китайского происхождения.

Народное искусство представлено тувинскими рисунками, многочислен ными резными статуэтками из агальматолита, изображающими животных, людей, различные бытовые приспособления.

Говоря о состоянии музейного собрания, необходимо отметить, что оно находится не в лучшем состоянии. Большое количество материалов сломано, либо изношено. Однако подобная ситуация характерна для боль шинства музеев, особенно если учитывать то, что коллекция формирова лась более чем сто лет назад. Тем не менее, в целом, тувинская коллекция Минусинского музея является одной из лучших в Сибири. В ней представ лены материалы, касающиеся различных сторон жизни Тувы, и, безуслов но, использование предметов музейного собрания, для изучения матери альной и духовной жизни Тувы представляет большой интерес.

Список литературы Бауман Р.П. Коллекции Феликса Яковлевича Кона в собрании Минусинско го краеведческого музея // Мартьяновские краеведческие чтения (1989–1999):

Сб. докл. и сооб. – Минусинск, 1999. – С. 65–68.

Боярченко О.П. Тува в коллекциях музея им. Н.М. Мартьянова // Мартьянов ские краеведческие чтения (20032004): Сб. докл. и сооб. – Вып.. – Минусинск, 2005. – С. 9–11.

Система научного описания музейного предмета: Справочник. – Спб., 2003.

Яковлев Е.К. Этнографический обзор инородческого населения долины Юж ного Енисея и объяснительный каталог этнографического отдела музея. – Мину синск, 1900.

С.Г. Скобелев, А.В. Выборнов ДИНАМИКА ЧИСЛЕННОСТИ КОРЕННОГО НАСЕЛЕНИЯ ЮЖНОЙ СИБИРИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX – НАЧАЛЕ XX ВЕКА* Изучение демографии коренного населения юга Сибири представляет особый интерес. Известно, что эта проблема широко рассматривалась в ра ботах ученых и публицистов областнического направления во второй по ловине – начале в. Как писал Л.Б. Красин, «кабала, водка и сифи лис явились чуть ли не единственными формами, которые несет инородцу “цивилизация”» [Красин, 1896]. Отсюда следовал вывод о постепенном исчезновении целых племен и этнических групп.

Один из основоположников областничества Н.М. Ядринцев указывал на якобы стремительную депопуляцию «минусинских инородцев» (буду щих хакасов) во второй половине в., которых, по его мнению, в 1851 г.

было 40470 чел., а в 1868 г. осталось только 37153 [История…, 1993, с. 302]. «Сибирская газета», один из рупоров областничества, во второй половине ХХ в. публиковала, например, следующие сообщения: «...ино родческое население Минусинского округа... вымирает с такой быстро тою, при которой еще через двадцать лет, мы вполне надеемся, не будет в долинах р. Абакана ни одного туземца» [Сибирская газета, 1881. № 29].

О вымирании аборигенов в результате русских влияний писали П.М. Головачев, Д.И. Голенищев-Кутузов (псевдоним Д. Илимский) [Го ловачев, 1902, с. 135;

Илимский, 1916;

Серебренников, 1917, с. 7, 14;

1926, с. 27].

Большинство зарубежных исследователей Сибири того времени также отдали дань этой негативистской традиции. Так К. Оланьон утверждал, что русская колонизация поглощала самые жизнеспособные слои коренного населения, остальных обрекая на вымирание [Оланьон 1903, с. 5, 76–77, 250]. Аналогично оценивал ситуацию и А. Глейнер [1906, с. 9–10].

Такие оценки базировались зачастую на не вполне корректных данных официальных источников, в основном краеведческого характера. Поэтому важно установить реальную динамику численности предков современных алтайцев, хакасов, шорцев, бурят с момента проведения последней реви зии 1858 г. допридания территориям их расселения статуса национально территориальных автономий в 1920-х гг.

*Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ, проект № 08-01-00332а.

Тюркоязычные группы, проживавшие в предгорных районах и се верной части Алтайских гор, административно относились к территории Бийского окр. (после 1898 г. – уезда) Томской губ.. Согласно данным пос ледней, 10-й ревизии 1858 г., совокупная их численность в 7 дючинах (ад министративно-родовых единицах) Горного Алтая и таёжных (черневых) волостях Бийского окр. составляла (без учёта оседлых и крещеных ал тайцев) 16200 д.об.п. [Статистика…, 1894;

Швецов, 1900, с. 43]. В 1861 г.

их численность составила 18390 чел. [Москаленко, 2004;

Ядринцев, 1881];

в 1864 г. – 18500, 1872 г. – 26661, 1876 г. – 26371, в 1880 г. – 22805 (без учёта оседлых и крещеных алтайцев);

в 1886 г. алтайцев-кочевников насчитыва лось уже 25432 чел. [Москаленко, 2004].

Первая Всероссийская перепись 1897 г. определила общую числен ность всех представителей алтайской группы томских тюрок в 26084 чел.

[Патканов, 1911а, с. 65]. Однако С. Швецов указал - 28363 чел. кочевых алтайцев и 2975 - оседлых [1900, с. 43]. С.К. Патканов определял число всех тюрок Алтая в 35284 чел., включая телеутов (4061 чел.), мигрировав ших из района верхней Томи в пределы Бийского уезда [1911а, с. 77]. Оба автора отмечали значительный прирост алтайцев с момента 10 ревизии.

Для южных алтайцев С. Швецов определял среднегодовой прирост в 1,5 % [1900, с. 43]. В итоге, совокупная численность коренного населения Алтая в конце в. должна определяться, приблизительно, в 32–33 тыс. чел.

Имеющиеся статистические данные начала в. крайне скудны и требуют дополнительной корректировки. Для 1911 г. допустима цифра в 46770 чел. [Москаленко, 2004, с. 124], но она должна уточнятся. Сущест вуют сведения, согласно которым численность коренных жителей Горного Алтая в 1908 г. определялась в 34740 чел. [Елбачева, 1998, с. 148].

По данным переписи 1920 г. в Ойротии (Горном Алтае), численность алтайцев, проживавших в границах будущей автономии, составляла, без поправок на имевший место недоучет, только 36860 чел. [Москаленко, 2004, с. 124]. По данным Всесоюзной переписи населения 1926 г. алтайцев в стране насчитывалось 50831 чел., из них в границах автономии [Всесоюзная…, 1928, с. 90].

Анализ демографического развития шорского этноса напрямую свя зывается с проблемой его этнической идентификации в статистической документации – начала в. До революции шорцы относились к коренным группам татар Кузнецкого уезда (округа) Томской губернии.

Кроме них к кузнецким татарам причислялись бачатские телеуты и, собс твенно, часть татар томско-кузнецкой группы. В этом отношении динами ка прироста шорцев не может рассматриваться изолированно от динамики численности кузнецких инородцев. Она была следующей: по 10-й ревиз ской переписи 1858 г. – 8198 мужчин (т. е., около 16 тыс. всего населе ния), 1861 г. – 17874 чел., 1865 г. – 18658, 1876 г. – 19806, 1886 г. – 19806, 1887 г. – 21792, 1903 г. – 23692 [Статистика…, 1894, с. 69;

Москаленко, 2004, с. 126]. По данным же С.К. Патканова, численность собственно шор цев выросла с 10688 чел. в 1869 г. до 12037 в 1897 г. [1911б, с. 69]. Со гласно переписи 1926 г. на территории СССР официально зарегистрирован 12601 шорец [Всесоюзная…, 1928, с. 90].

Формирование хакасской общности вплоть до образования собствен ной автономной территории в 1925–1930 гг. проходило в условиях отсутс твия четких административных границ. В российской статистике к «аба канским татарам» и «минусинским инородцам» нередко причислялись оседлые тюрки верхнего Чулыма, называемые «мелетцкими татарами».

С.К. Патканов отнес к ним и сагайские роды Мрасской волости Кузнецкого уезда общей численностью 2325 чел. (1897 г.) [1911б, с. 71]. В демографи ческом отношении обе эти группы показывали положительный прирост, хотя чулымцы уже в значительной степени были ассимилированы русски ми: численность минусинских тюрок в 1859–1897 гг. выросла на 21 % (без мелетцев и кузнецких сагайцев – только на 16 %) [Патканов, 1911б, с. 71].

Последующие сведения по их численности относятся лишь ко времени пе реписи 1926 г., когда хакасами записались все соседние этнические группы (обрусевшие чулымцы, качинцы, камасинцы, сагайцы Кузнецкого круга).

В целом же, динамика численности хакасов была следующей: 1858 г. – 32527 чел., 1897 г. – 41229, 1926 г. – 45850 (в целом по стране) [Патка нов, 1911б, с. 71;

Всесоюзная…, 1928, с. 92]. Она была явно положитель ной, несмотря на то, что статистика конца в. варьировала сведения от 28300 (1888 г.) до 37259 чел. (1893 г.) [Статистика, 1895, с. 35, 65].

А.А. Кузнецова и П.Е. Кулаков указывали, что с 1840 по 1896 г. число ми нусинских и ачинских инородцев выросло с 23215 до 33855 душ обоего пола [1898, с. 12–13]. К концу же 1890-х гг. численность «абаканских та тар» не превышала 39 тыс. чел. Помимо прочего, следует отметить, что данные по численности хакасов в результате переписи 1926 г. относились к коренному населению Хакасского округа, и не учитывали проживавших за его пределами. В результате, общесоюзная численность лиц, указавших себя хакасами в 1926 г., составляла 48925 чел. [Москаленко, 2004, с. 129].

Численность бурят в в. также росла. Если в 1851 г. по расчетам В.С. Ханхараева их насчитывалось 196 тыс. чел. [2002, с. 205], то по дан ным переписи 1897 г. уже 288,4 тыс..

В целом, выявленные моменты демографической истории этносов Юж ной Сибири во второй половине – начале в. радикально опровер гают высказывания об их стремительной депопуляции в рассматриваемое время. Несмотря на все превратности истории коренное население региона в Х–ХХ вв. численно росло.

–ХХ –ХХ Список литературы Всесоюзная перепись населения 17 декабpя 1926 г. Кpаткие сводки. 4: Наpод ность и pодной язык населения СССР. – Вып. 3: Азиатская часть СССР. – М., 1928. – 138 с.

Глейнер А. Сибирь, Америка будущего: По соч. Дж.Ф. Фразера «The eal Siberia» / Пер. с нем. – Киев: Тип. П. Барского, 1906. – 61 с.

Головачев П.М. Сибирь: Природа. Люди. Жизнь. – М.: Типо-литография Това рищества И.Н. Кушнеров и К, 1902. – 300 с.

Елбачева Г.А. К вопросу об эволюции родовых традиций в аграрных отноше ниях и административном устройстве в Горном Алтае // Алтай и Центральная Азия:

культурно-историческая преемственность. – Горно-Алтайск, 1998. – С. 148–157.

Илимский Д. Национальная политика в Сибири // Северные записки. Литера турно-политический ежемесячник. – 1916. – Февраль. – С. 171–175.

История Хакасии с древнейших времен до 1917 г. – М., 1993. – 525 с.

Красин Л.Б. Судьбы капитализма в Сибири // Восточное обозрение. – 1896. – 18 октября.

Кузнецова А.А., Кулаков П.Е. Минусинские и ачинские инородцы (материа лы для изучения). – Красноярск, 1898. – 298 с.

Москаленко С.В. Динамика численности и демографические предпосылки консолидации тюрков Южной Сибири во второй половине – начале века // Этносы Сибири. Прошлое. Настоящее. Будущее. – Ч. 1. – Красноярск, 2004. – С. 121–130.

Оланьон К. Сибирь и ее экономическая будущность / Пер. с фр. А.Д. Погрузо ва;

Предисл. Ф. Пасси. – СПб.: Просвещение, 1903. – 253 с.

Патканов С. Статистические данные, показывающие племенной состав насе ления Сибири, язык и роды инородцев (на основании данных специальной разра ботки материала переписи 1897 г.) // Записки ИРГО. – Т. 11: Тобольская, Томская и Енисейская губ. – СПб., 1911а. – 432 с.

Патканов С. О приросте инородческого населения Сибири. Статистические материалы для освещения вопроса о вымирании первобытных племен. – СПб., 1911б. – 210 с.

Серебренников И.И. Инородческий вопрос в Сибири. – Иркутск, 1917. – 16 с.

Серебренников И.И. Буряты, их хозяйственный быт и землепользование. – Верхнеудинск: Бурят-монгол. изд-во, 1926. – 229 с.

Сибирская газета. – 1881. – № 29. – 13 сентября.

Статистика Российской империи: волости и населенные места. – Т.. – Вып. 10: Томская губерния. – СПб., 1894. – 125 с.

Статистика Российской империи: волости и населенные места. – Т.. – Вып.11: Енисейская губерния. – СПб., 1895. – 124 с.

Ханхараев В.С. Демографические процессы у бурят Иркутской губернии во второй половине в. // Мир Центральной Азии. – Т. 1: Археология. Этнология. – Улан-Удэ, 2002. – С. 205–211.

Чернышевский Н.Г. Антропологический принцип в философии (1860) // Из бранные философские сочинения: в 3-х тт. – Т.. – М., 1951.– С. 665–670.

.

Швецов С.П. Горный Алтай и его население. Кочевники Бийскаго уезда. – Т. 1. – Вып. 1. – Барнаул, 1900. – 340 с.

Ядринцев Н. Об алтайцах и черневых татарах: Этногр. очерк // Изв. ИРГО. – 1881. – Кн. 17. – Вып. 4. – С. 228–254.

Е.Ф. Фурсова ОРНАМЕНТАЦИЯ РУКОДЕЛИЙ БЕЛОРУССКИХ КРЕСТЬЯНОК В СИБИРИ: СОХРАНЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ТРАДИЦИЙ* Комплексный анализ традиций орнаментации предметов прикладного искусства предполагает привлечение как музейных, так и полевых этног рафических материалов, без которых невозможно выяснить терминологию мотивов, убедительно расшифровать семантический ряд, осуществить эт ническую или региональную привязку предмета исследования. Д.К. Зе ленин писал о необходимости различать при изучении этнографических фактов их форму и функцию, что справедливо и в отношении женских ор наментированных рукоделий, в большинстве своем подлинных произведе ний декоративно-прикладного искусства [Зеленин, 1934, с. 4–10].

Кроме своего утилитарного назначения, как отрезка полотна для ути рания лица и рук («рушник», «ручник» от слова «рука», «для рук»), поло тенце играло особую роль во многих обрядах. На обрядовое употребление полотенец имеются указания древних летописцев, по времени относив шихся к существованию восточнославянских племенных группировок:

«…дуплинам древяным ветви убрусцем обвешивающе, и сим поклоняю щеся» [Бломквист, с. 1]. Важная роль полотенец в календарных обычаях и обрядах жизненного цикла свидетельствует о том, что в этих предметах заложена важная для жизнедеятельности человека и всего традиционно го общества информация. Готовясь к Рождеству и Новому году, минские переселенцы Западной Сибири приводили в порядок дом и развешивали специальные полотенца: «Снутри белили, чистые шторочки вешали, на иконы хорошие, вышитые полотенца. Цветы мама делала из цветной бу маги, вешала к иконке, по шторочкам, по окнам букетиками. На иконке полотенце всегда висело. Ну, а к празднику уже хорошие, вышитые по лотенца, длинные с кружавами, чуть ли не до пола» (ПМА, Каменский).

К празднику Пасхи по обеим сторонам от икон развешивали особо выши тые «набожники» (на увиденных нами рукоделиях были вышиты «светы», сеточки из ромбов, «самовары»). Иконы, убранные таким образом, висели все лето. Особым образом – «букетом» – могли укладывать к этому праз днику полотенце: «Раньше на Пасху полотенца развешивали «букетом», т.е. пополам складывали и связывали, концы расправляли вдоль иконы»

(ПМА, Тарасенко). Современные информаторы рассказывают, что по *Работа выполнена при поддержке РГНФ, проект № 09-01-00567 а/Б.

мощью полотенец “пользуются” души умерших при посещении домов своих родных в «родительские» (т.е. поминальные) дни, когда они «умыва ются и утираются» рушниками.

Для изучаемого времени в условиях Сибири женские рукоделия бело русок были представлены: а) экземплярами, взятыми с мест выхода на па мять о матери, бабушке;

по времени изготовления относятся к концу – началу ХХ в.;

б) экземплярами, выполненными в Сибири в первой полови не ХХ в. Первые образцы достаточно точно отражали региональные тра диции Белоруссии, вторые – испытали воздействие новых историко-куль турных условий, сибирских и городских традиций ХХ в.

Этнографическое исследование невозможно без обращения к типоло гическим категориям, необходимым для осуществления сравнительного анализа. В отличие от рукоделий русских старожилок с характерными для них сюжетными и даже сложными орнаментальными композициями, бело русские полотенца четко разбиты на поперечные полосы разной ширины.

В полосах помещены разнообразные геометрические и геометризирован ные узоры. В настоящее время расшифровать подобные изображения мож но попробовать с помощью информаторов, принимая во внимание пре емственность поколений мастериц и терминологию отдельных мотивов орнаментов. В зависимости от композиций, характера мотивов и техно логического исполнения, просмотренный материал можно сгруппировать следующим образом.

1 группа. Рукоделия (полотенца) с геометрическим орнаментом крас ного цвета на белом фоне. Основные мотивы: ромбы, многоступенчатые ромбы, пересеченные ромбы, концентрические ромбы, крестообразные фигуры, восьмирогие фигуры, шести- и восьми лепестковые розетки в круге, ромбы с крестами внутри и пр. Узоры выполнены в технике ручного браного (ремизно-челночного) ткачества и набора («завалаканне») по сче ту нитей. Встречаются сочетания обеих техник, когда «перебором» выпол нены полосы, а орнаментальные фигуры поменьше набраны иглой. В пос леднем случае фон обычно красного цвета, орнамент – белого. Кроме того, ступенчатые ромбы могут идти отдельной полосой в технике закладного ткачества. Описанные геометрические мотивы, характерные для вышивки всех славянских народов, связываются многими исследователями с древ ними верованиями крестьян-земледельцев – культом солнца, поклонением матушке-земле, почитанием природных стихий [Рыбаков, 1981, с. 46, 88].

К этой группе полотенец можно отнести сложную, цельную компози цию, в которой все составляющие подчинены одному замыслу. В таком полотенце из пос. Северное НСО слиты воедино антропо-орнитоморфные мотивы, включающие также элементы соляризма, «мирового древа», хрис тианскую символику (рис. 1). Такие композиции считаются белорусскими этнографами архаичными, для расшифровки которых требуется дополни тельный этнографический материал и комплексное сравнительное изуче ние славянской орнаментики [Белорусы, 1998, с. 430]. Полотенца, отнесен Рис. 1. Орнамент полотенца в технике ручного ткачества, пос. Северное НСО (ПМА, 2009).

ные нами к 1-й группе, в настоящее время хранятся в сельских и городских музейных фондах или в домашних собраниях сибирских белорусов.

2 группа. Рукоделия (полотенца и скатерти-«настольники») с геометри ческим орнаментом «в шашечку» бело-серого сочетания (ахроматическая гамма) отбеленных и неотбеленных («суравых») нитей. Эти узоры назы вали – «круги», и – «дробницы». Наиболее красивыми считались отбеленные до блеска нити: «Нашито белорусы любили беленькоебелень кое. У свекрови холст был – снег. Говорила перед смертью: «Как хоти те, в своем меня похороните (здесь: в своем рукодельном холсте – Е.Ф.)»

(ПМА, Ведерникова). Узорнотканые полотна соединялись через кружево, связанное иглой. Орнамент кружева повторял тканые узоры полотен. «До мотканые скатерти стелют в праздники. Эти скатерти хранили, чтобы *Полевые материалы, собранные автором в ходе экспедиционных исследова ний в Белоруссии в 2008–2009 гг. (г. Минск, Витебская область).

стелить их на могилки. Мать говорила: «Скока будешь жива, постели скатерку». Скатерти стелили прямо на могилки, сверху клали, что приго товили: стряпню, яички крашеные обязательно», – вспоминала жительни ца д. Колбаса Кыштовского района НСО Прасковья Ивановна Бондарева.



Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.