авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |

«Дипломатическая академия МИД РФ В.В. ШТОЛЬ Роль и место НАТО в системе европейской и международной безопасности в условиях ...»

-- [ Страница 3 ] --

В новой военной стратегии США предусматривалась и под готовка вооруженных сил к ведению войны с применением только обычных средств поражения. При этом в соответствии с концеп цией “географической эскалации” в случае возникновения обыч ной войны в любом регионе Соединенные Штаты Америки совме стно с союзниками должны быть готовы к распространению во енных действий с применением обычных средств и на те регионы, “где противник наиболее уязвим”.

Эти концепции США развивали известную “ядерную страте гию”, которую провозгласила предыдущая администрация США, но носили при этом еще более наступательный характер. По своей сути эти концепции стали возвратом к одной из первоначальных стратегий США – стратегии “массированного возмездия” (1956 г.).

Итак, круг замкнулся, но уже на значительно более опасном уров не. Подтверждением этому явилась, в частности, разработка Пен тагоном в конце 1982 года “комплексного стратегического плана” ведения “затяжной” ядерной войны против СССР, который был прямо ориентирован на упреждающие действия США, на создание и широкомасштабное применение оружия первого удара с расче том лишить сторону, подвергшуюся нападению, возможности от ветить эффективным контрударом.

Итак, США открыто взяли курс на борьбу со странами ОВД, объявив “крестовый поход” против коммунизма. Для материаль ного обеспечения курса предпринимаются следующие шаги:

• США наращивают свои военные бюджеты (1981 г. – 178 млрд. долл., 1983 г. – свыше 243 млрд. долл., 1984–1988 гг. – более 2,0 трлн. долл.) и требуют ежегодного увеличения военных расходов странами НАТО уже не на 3, а на 4%;

• форсируется выполнение стратегических программ (МБР “МХ” и “Миджитмен”, БРПЛ “Трайдент-1” и “Трайдент-2”, стра тегические бомбардировщики В-1В и В-2, крылатые ракеты – около 12000 ед.);

• ускоренными темпами идет развертывание новых РСД в Европе (на 1 марта 1985 г. – 143 ед., к концу того же года – 268 ед.

и т.д.);

• предусматривается увеличить количество ядерных боепри пасов в США к 1986 году на 17 тыс. ед.;

• принята концепция “звездных войн”, активизировались ра боты по созданию широкомасштабной системы ПРО (расходы на нее в 1985—1989 гг. составили 26 млрд. долл.), разрабатываются космические вооружения (ПСС “АСАТ”, лазерное, пучковое оружие);

• планируется увеличить численность ВС США к 1986 году на 250 тыс. человек, количество ПТУРС – вдвое, количество бое вых кораблей до 600 ед.;

поставить в сухопутные войска США 7000 танков “Абрамс”, 6000 БМП, в ВВС и ВМС – 5000 новых са молетов;

• наращиваются ВС США в Персидском заливе;

• создаются базы в Израиле, Египте, Омане, Сомали, Кении, Саудовской Аравии, Пакистане, Австралии, на о. Диего-Гарсия;

• создаются новые системы обычного оружия, в том числе, ударно-разведывательные комплексы высокой точности с большой дальностью поражения для нанесения глубоких ударов по терри ториям стран Варшавского Договора;

• нарушаются договоренности об ограничении вооружений (отказ от ОСВ-2, подрыв Договора по ПРО, не ратифицированы договоры между СССР и США об ограничении подземных испы таний ядерного оружия от 3 июля 1974 г. и о подземных ядерных взрывах в мирных целях от 28 мая 1976 г.);

• повышается военная мощь блока НАТО в целом (поступают на вооружение в больших количествах новые танки “ХМ-1”, “Леопард-2”, “Челленджер”, самолеты F-14, F-15, F-16, новые ко рабли и др.);

• идет модернизация ядерных вооружений средней дальности.

В Англии все 4 ПЛАРБ оснащаются ракетами “Поларис А-3ТК” (6 боеголовок ИН, всего 384 бг), а в 90-х годах – “Трайдент-2” с 14 боеголовками (всего 512 бг). Во Франции – в 1985 году БРПЛ М-10 заменяются на БРПЛ М-4 (6 боеголовок ИН) число ПЛ уве личится к 1990 году до семи (всего 610 бг).

Анализ этих программ подтверждает, что они направлены на достижение военного превосходства.

Рекомендованная литература 1. Владимиров С., Теплов Л. Варшавский Договор и НАТО:

два курса, две политики. М., 1979.

2. Внешняя политика Советского Союза и международные отношения. 1973 г. // Сборник документов. М., 1974.

3. Гонка вооружений: причины, тенденции, пути прекраще ния. М., 1986.

4. Государства НАТО и военные конфликты (воен но-исторический очерк). М., 1987.

5. Лихоталь А.А. Атлантический альянс: дефицит ответст венности в условиях ядерного противостояния. М., 1987.

6. Международные конфликты современности. М., 1983.

7. Рейган Р. В поисках мира дорогой свободы // Избранные речи о США и о мире. Вашингтон, 1988.

8. Bull H. Future Conditions of Strategic Deterrence. The Future of Strategic Deterrence. Part 1. № 160. L., 1980.

9. Halperin M. Defence Strategies for the Seventies. Boston, 1971.

10.Hill-Norton P. No Soft Options. The Politico-Military Realities of NATO. L., 1978.

РАЗДЕЛ III НАТО В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ Глава 1. Североатлантический союз в постбиполярной системе международных отношений Изменения международной обстановки в конце 80-х – начале 90-х годов. Брюссельская встреча НАТО на высшем уровне (1989 г.), Декларация по случаю сороковой годовщины НАТО и Всеобъемлющая концепция контроля над вооружениями и разо ружения. Лондонская декларация 1990 г. и необходимость ре формирования альянса. Парижская хартия СБСЕ для новой Ев ропы – преодоление раскола Европы. Окончание “холодной войны” и ее геополитические последствия. От биполярного мира к одному “центру силы”. Глобализация – новый “архитектор” междуна родной безопасности. Тенденции преобразования НАТО в военную составляющую глобализации.

В конце 80-х – начале 90-х годов произошли крупные изме нения в международной обстановке, связанные с изменениями в политике СССР, руководство которого проявило готовность к со кращению военных потенциалов на основе “разумной достаточ ности”, пошло на участие в международных механизмах обеспе чения прав человека. Принципиальное значение имел отказ СССР от “доктрины Брежнева”, оправдывавшей прямое, в том числе во енное, вмешательство в дела стран, входивших в сферу советского влияния. Это подтвердили и частичные выборы в Польше (июнь 1989 г.), в результате которых правящая Польская объединенная рабочая партия лишилась монополии на власть. Выступая в Совете Европы (6 июля 1989 г.), М.С.Горбачев окончательно подвел чер ту: “Любое вмешательство во внутренние дела, любые попытки ограничить суверенитет государств – как друзей и союзников, так и кого бы то ни было – недопустимы”.

Кроме того, во второй срок своего правления администрация Р.Рейгана также перешла от воинственно-вызывающего подхода к Москве на позиции более гибкие и умеренные. В этом немалую роль сыграла позиция правительств Великобритании, ФРГ, Фран ции и даже Ватикана, тонко рассчитавших расстановку сил в Вос точной Европе и внутри СССР. В Западной Европе было распро странено мнение о решающем значении нарастающих экономиче ских трудностей в СССР и странах Восточной Европы, откры вающих возможности “мирной эволюции” режимов.

Действительно, отказ СССР от “доктрины Брежнева” (1989 г.) и многопартийные выборы в странах Восточной Европы (1990 г.) соз дали предпосылки для “демократических революций”, приведших (в большинстве случаев практически без сопротивления) к изменению государственного строя. ГДР, Болгария, Чехословакия, Румыния и Албания, как до них Венгрия и Польша, встали на путь реформ, в основу которых были положены “ценности” демократии, политиче ского плюрализма, современной рыночной экономики.

Перемены в Восточной Европе не остались без ответа на За паде. В мае 1989 года президент Дж.Буш-старший заявил в Брюс селе, что США готовы отказаться от доктрины “сдерживания”, составлявшей основу их политики в послевоенный период.

В то же время развитие отношений между Востоком и Запа дом в 80-е годы было отмечено не менее важными событиями, к которым можно отнести:

• развертывание НАТО ядерных средств промежуточной дальности в Европе после принятия в декабре 1979 года “двойного решения” о модернизации ядерного арсенала и контроле над воо ружениями;

• Вашингтонский договор, подписанный в декабре 1989 года, который в конечном счете привел к ликвидации американских и советских ядерных ракет промежуточной дальности;

• первые признаки перемен в Восточной Европе, связанные с появлением независимого профсоюзного движения “Солидар ность” в Польше (1980 г.);

• последствия ввода советских войск в Афганистан (декабрь 1979 г.) и их вывод (февраль 1989 г.);

• выдвижение М.С.Горбачева на пост Генерального секретаря ЦК КПСС (март 1985 г.);

• начало в Вене в рамках СБСЕ новых переговоров между 23 странами НАТО и ОВД по сокращению обычных вооруженных сил в Европе (март 1989 г.).

На этом фоне встреча стран - членов НАТО на высшем уров не (Брюссель, конец мая 1989 г.) имела особое значение, посколь ку были опубликованы два важных заявления Североатлантиче ского союза: Декларация по случаю сороковой годовщины альян са, в которой устанавливались цели и политика союзников на пя тое десятилетие их сотрудничества, и Всеобъемлющая концепция контроля над вооружениями и разоружения.

В Декларации признавались перемены, происходившие в Со ветском Союзе и других восточноевропейских странах, подтвер ждалась необходимость надежных и эффективных сил сдержива ния, а также обеспечения достаточного уровня обороны. Кроме того, одобрялась инициатива президента Дж.Буша по контролю над вооружениями. В данном случае речь шла об ускорении пере говоров об ОВСЕ в Вене и значительному сокращению дополни тельных категорий обычных вооруженных сил и численности во енного персонала США и СССР, размещенного за пределами го сударственных границ обеих стран. В документе были обозначены широкомасштабные мероприятия, предполагавшие сотрудничест во Востока и Запада в военно-политической области (со скрытым подтекстом – на условиях НАТО). СССР действительно сократил свое военное присутствие за рубежом и вывел из Германии За падную группу войск. Поэтому сроки “раннего предупреждения” для НАТО в гипотетическом случае наступления советских войск на Запад отодвинулись на целых шесть месяцев. Указывая на это, американский журнал “Тайм” писал, что тем самым значительно уменьшилась надобность в содержании больших вооруженных сил НАТО.

С учетом указанных моментов в принятой лидерами НАТО декларации (Лондон, июль 1990 г.) признавалась необходимость реформирования альянса, но в общих выражениях без уточнения, какими путями и средствами это предполагается достигнуть. Дек ларация содержала противоречивые оценки. Г.Киссинджер писал в “Вашингтон пост”, что в Лондонском коммюнике просматривается опасность того, что тот мир, который этот документ предусматри вает, будет безопасным лишь при условии перманентной слабости Советского Союза.

Следует отметить, что Североатлантический союз не имел и не имеет собственной официальной военной доктрины. Доктри нальные положения вырабатывались и отражались в воен но-политических стратегиях, требования которых неукоснительно выполнялись и, как показал анализ последнего десятилетия, скру пулезно выполняются всеми членами организации. При этом с первого дня создания НАТО один ключевой аспект оставался не изменным – в качестве противника всегда рассматривались Со ветский Союз и его союзники по Варшавскому Договору.

По вопросу о курсе Запада в отношении “советской угрозы” расхождения в НАТО носили скорее тактический, нежели прин ципиальный характер. Дискуссии развертывались о том, какие средства наиболее эффективны для давления на СССР. В США склонялись к ставке на силовые методы.

Во второй срок своего пребывания во власти администрация Р.Рейгана все же перешла от воинственно-вызывающего подхода к Москве на позиции более гибкие и умеренные. В этом немалую роль сыграла позиция правительств Англии, ФРГ, Франции и даже Ватикана, тонко рассчитавших расстановку сил в Восточной Ев ропе и внутри СССР. В Западной Европе было распространено мнение о решающем значении нарастающих экономических труд ностей в СССР и странах Восточной Европы, открывающих воз можности “мирной эволюции” режимов.

Опыт мировой истории показывает, что поспешно проводив шиеся реформы в странах, где до этого царила жесткая система правления, вели не к либерализации общества, а к его расшатыва нию, дезорганизации, в том числе и в сфере экономики. Таков, например, был эффект “либерализации” порядков в Англии после смерти авторитарного монарха Генриха VIII в середине XVI в. За коны истории не знают временных рамок. Они проявились в ана логичных обстоятельствах и в нашем обществе в конце 80-х – начале 90-х годов.

19–21 ноября 1990 года в Париже состоялось совещание глав государств и правительств 34 государств – участников СБСЕ, а накануне его открытия – встреча руководителей 22 государств Варшавского договора (ОВД) и НАТО. Принятая на совещании Парижская хартия СБСЕ для новой Европы констатировала окончание эры конфронтации и раскола Европы, а государства ОВД и НАТО заявили в совместной декларации, что “в новую эпоху, которая открывается в европейских отношениях, они боль ше не являются противниками, будут строить новые отношения партнерства и протягивают друг другу руку дружбы”.

Курс, взятый Горбачевым, привел к “мирной эволюции” СССР и правительствам Запада оставалось лишь воспользоваться ее результатами. Так Запад неожиданно быстро для себя оказался победителем в “холодной войне”. Одним из важнейших символов её окончания стало падение Берлинской стены и объединение Германии, завершившееся 3 октября 1990 года. Анализ всех со бытий послевоенного периода показывает, что действительно чрезвычайно серьезных причин для столь бесславного для СССР и социалистического блока конца не было, но, как всегда в истории, целый ряд как объективных, так и субъективных факторов (но в целом не самых весомых) способствовали победе одной из сторон.

К этим факторам можно отнести:

Во-первых, стимулирование гонки вооружений, ко всему прочему, было рассчитано на то, чтобы измотать Советский Союз экономически. И этот расчет полностью оправдался.

Во-вторых, когда Советский Союз вкладывал совсем не лишние огромные средства в развивающиеся страны (страны “третьего мира”), чтобы направить их в русло социалистического развития, Запад обирал их, используя неравноценный торговый обмен, и богател за их счет и наш в том числе.

В-третьих, информационную войну также выиграл Запад, сумев разложить режимы в странах Центральной и Восточной Ев ропы.

И, наконец, к власти в конце 80-х годов в СССР, а затем и в России пришли руководители, чье предательство национальных интересов Запад использовал тонко и точно в свою пользу, под толкнув СССР к развалу, а Россию – к экономической пропасти.

31 марта 1991 года прекратили свое существование военные структуры Организации Варшавского Договора. Была перевернута не страница, а целая эпоха в истории Европейского континента.

Роспуск военной организации ОВД повлиял на многие европей ские процессы, в том числе и на переговоры в Вене, проходившие в рамках двух блоков;

на судьбу Договора об обычных вооружен ных силах в Европе, подписанного в ноябре 1990 года в Париже.

Итогом закончившейся “холодной войны” стали крупнейшие гео политические последствия, к числу которых можно отнести:

• ликвидацию послевоенной системы, основанной на ялтин ско-потсдамских соглашениях;

• развал СССР и уничтожение геополитического потенциала Советского Союза как великой державы;

• разрушение мировой социалистической системы, ее воен но-политической (Организации Варшавского Договора) и эконо мической (Совета экономической взаимопомощи) организаций;

• глубокую фрагментацию центральноевразийского про странства и образование на территории СССР независимых госу дарств с суммарным геополитическим потенциалом, намного ус тупающим соответствующему потенциалу СССР;

• образование единой Германии и появление на территории Европы новых государств.

Безусловно, главным следствием “холодной войны” стало разрушение геополитического потенциала Советского Союза и отказ от Ялтинско-потсдамских соглашений. Это внесло принци пиально важные коррективы в расстановку основных сил на ми ровой арене и привело к качественно иной глобальной геополити ческой конфигурации.

После марта 1991 года Советский Союз впервые со времени окончания второй мировой войны оказался без военных союзни ков в Европе и это вызывало у него определенное беспокойство.

Оно усиливалось тем, что Запад не только не поспешил последо вать примеру Востока и распустить военную организацию НАТО, но, наоборот, активно и настойчиво стал обосновывать необходи мость дальнейшего ее сохранения и даже укрепления в качестве теперь уже единственного гаранта мира и стабильности в Европе.

Генеральный секретарь НАТО Манфред Вернер, комментируя ре шение о роспуске военной организации ОВД, заявил: “...сегодня все изменилось. Ослабевшая советская угроза смягчила бремя обороны нашего союза и повысила чувство безопасности. Такие старые несомненные факторы, как конфронтация “холодной вой ны”, ушли в прошлое, и вряд ли на их место придет комплекс но вых столь же постоянных несомненных факторов...”.

В то же время провозглашенные в Парижской хартии для новой Европы принципы недопустимости применения силы или угрозы ее применения против какого-либо из государств – уча стников Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ) поставили под сомнение идею сохранения одной воен ной группировки при роспуске другой, ей противостоящей. В перспективе казалось бессмысленным и отстаиваемое НАТО американское военное присутствие в Европе. И, конечно, в со вершенно новом свете предстала проблема американских воен ных баз и военного потенциала. По данным зарубежной печати, военные контингенты США практически полностью контроли руют мировой океан и космос. Они тратят только на разведку в глобальных масштабах более 33 млрд. долл. В настоящее время все ведущие международные организации и институты работа ют исключительно под американским контролем и в их “нацио нальных интересах”. Впрочем, это относится и к правительст вам некоторых “независимых” государств. За последние пять лет США вели три войны против стран, расположенных на рас стоянии в пол-экватора от Северной Америки.

Таким образом, можно говорить о принуждающей внешней политике, об использовании вооруженных сил и средств США на глобальных просторах.

Следует отметить, что ликвидация военной организации ОВД хотя и внесла дисбаланс в европейское стратегическое уравнение, тем не менее не вызвала у политического и военного руководства России тревоги. Войны в Европе никто не ждал и, казалось, не желал. Считали, что нарушение военного паритета по линии Вос ток – Запад можно пережить относительно спокойно. Если, ко нечно, оно не будет усугубляться милитаристскими действиями НАТО.

Однако руководство НАТО твердо отстаивало свои взгляды на необходимость сохранения блока с определенной его адапта цией к изменившимся мировым геостратегическим условиям. По мнению руководства Североатлантического блока, НАТО должна остаться, так как:

во-первых, потому, что она защищает от опасности, хотя классическая угроза исчезла, а “советская угроза” вряд ли возник нет вновь в обозримом будущем. Но следует помнить, что Европа пока еще не вступила в новый долговременный политический по рядок;

во-вторых, функция союза состоит в том, чтобы сделать ле гитимным североамериканское участие в обеспечении безопасно сти Европы на основе обязательств о коллективной обороне. По литические, а также военные обязательства США – это, как сказал один комментатор, умиротворитель Европы, примиряющий быв ших противников и формирующий основу для равенства и доверия среди западноевропейцев;

в-третьих, НАТО вносит важный вклад в процесс СБСЕ.

Использование арбитража и механизма урегулирования конфлик тов СБСЕ нуждается в поддержке интегрированной оборонитель ной структуры НАТО, чтобы успешно решать задачу мирного разрешения кризисов.

Одним словом, по мнению руководства НАТО, союз является и “остается основой общей судьбы Европы и Северной Америки, гарантирующей политическое единство и защищающей их общие интересы”.

Итак, хотя неопровержимых аргументов в пользу существова ния НАТО как чисто военного блока не было, западный альянс, да же утратив оппонента в виде ОВД и “советской военной угрозы”, не стремился изменить логику своего поведения. Поэтому все разго воры политиков “о добрых намерениях” и о том, как “приспосо бить” Североатлантический союз к кардинально изменившимся ус ловиям в Европе, остались лишь “добрыми намерениями”.

Уже в то время, прогнозируя будущее развитие военных свя зей на Европейском континенте, нельзя было не видеть стремле ния некоторых бывших союзников СССР расширить контакты с НАТО.

В подобной обстановке вызывало серьезное беспокойство то, что, несмотря на “потепление международного климата” и “укре пление добрососедства” в Европе, Россия и в новых, еще только разрабатывавшихся планах Североатлантического альянса фигу рировала как основная потенциальная угроза. Правда, делалась оговорка, что угроза эта связана не с “советской агрессивностью”, а лишь “с нестабильностью ситуации в стране”. Такая оговорка сути дела не меняла.

Таким образом, анализируя сложившуюся после “холодной войны” международную обстановку, можно утверждать, что с разрушением социалистической системы с ее воен но-политической (ОВД) и экономической (СЭВ) организациями принципиально изменилась геостратегическая обстановка не только в Европе, но и в мире в целом.

1. Принципы послевоенного устройства мира, определенные соглашениями антигитлеровской коалиции в Ялте (4–11 февраля 1945 г.) и в Потсдаме (17 июля – 2 августа 1945 г.), дезавуированы.

2. Распад СССР и социалистического блока привели к обра зованию на постсоциалистической территории новых независимых государств с уничтожением военно-политического и экономиче ского потенциала СССР.

3. Перед Западом не стояла задача ликвидации НАТО вслед за роспуском ОВД, так как сразу были выдвинуты аргументы, поче му этого не должно произойти.

4. Россия как правопреемница СССР, но без его геополитиче ского потенциала, осталась в концепциях Североатлантического альянса основной угрозой для европейской безопасности.

5. Основной итог нескольких десятилетий противостояния социалистической идеологии капиталистической закончился по бедой последней с установлением однополярного мира.

В настоящее время нет предпосылок к восстановлению двух полюсного мира. Но уже сейчас мир экономически развивается по многополярной схеме, которая потребует создания соответствую щих политических и военных структур. В какой-то мере это де монстрирует новая объединяющаяся Европа.

Другим фактором, повлиявшим на изменения международной обстановки, является широко развернувшийся процесс глобализа ции, которую окрестили новым “архитектором” международной безопасности.

В связи с тем, что глобализация сегодня стала доминирую щим направлением мирового развития, охватывающим все без ис ключения регионы и страны, а также все сферы деятельности че ловечества представляет интерес и место НАТО в общем процессе глобализации на современном этапе.

После окончания “холодной войны” со всеми вытекающими отсюда последствиями, в том числе развалом СССР и всей социа листической системы, а также практической утратой авторитета Движением неприсоединения, складывается один центр силы – США, которые на современном этапе безусловно являются лидером глобализации. Глобализация проводится по их проекту и их методами.

Как справедливо отмечают многие исследователи, в XX веке пали традиционные империи и потерпела крах система колониа лизма. Но, новые экономические цепи не менее прочны, чем во енно-политические. Зависимость не исчезла, а лишь сменила образ своего проявления. Как феникс из пепла, на наших глазах роди лась империя нового типа – сверхдержава.

Основные черты американского проекта “Pax Americana”, их огромный технико-экономический потенциал и воен но-политиче-ская власть над “третьим миром” привели к возник новению если не расовых, то близких к ним по сути теорий “столкновения цивилизаций” С.Хантингтона и “шахматной доски” З.Бжезинского.

Защиту своих “национальных интересов”, а сейчас это прак тически весь мир, США построили на сложной системе союзов и коалиций, которая носит глобальный характер (НАТО, ОАГ, НАФТА, АТЭС, АСЕАН и т.д.);

союзников и нейтральных стран, тесно связанных экономически и политически;

международных институтов (МВФ, Всемирный банк, ВТО, Парижский и Лондон ский клубы и т.д.) с единой финансово-правовой основой, позво ляющей эффективно управлять всей мировой системой.

И, таким образом, глобализация из сопутствующего явления соответствующих цивилизационных формаций стала определяю щей. В её основе все та же экономика. Но так как социализм в конце ХХ в. уже не казался для Запада таким угрожающим, то прикрытием стали другие лозунги: права человека, общечеловече ские ценности, демократизация и открытость общества, цивили зационные интересы. При этом за народами мира не признается право на свою культуру, духовность и, в конечном счете, само бытность. Все подводится под усредненный западный стандарт масс-культуры.

Анализируя международную обстановку, следует отметить, что сегодня лидеры глобализации – США – не способны предви деть, а тем более решать проблемы, порожденные глобализацией.

Политика США, их утверждение “мы сильнее всех” неадекватна сложившейся ситуации в мире и вполне соответствует термину “самонадеянность силы”, впервые введенному сенатором Дж.У.Фулбрайтом в 60-е годы XX в. для характеристики амери канской внешней политики. Этот тезис, несколько видоизменен ный, провозглашается и в американской “Стратегии национальной безопасности”, опубликованной в 2003 году, где говорится: “Со единенные Штаты обрели чрезвычайно благоприятное положение страны несравненной военной мощи, которая создает момент воз можности распространения благ свободы по всему миру”.

Именно “самонадеянность силы” США представляет сегодня наибольшую опасность для всего мира, в том числе и для самого лидера.

Следует отметить еще одну тенденцию в мире. В конце XX – начале XXI в. на международной арене появились, прежде всего в Азиатско-Тихоокеанском регионе, новые промышленно развитые страны с высокой положительной динамикой, не относящиеся к западному миру и не стремящиеся туда. Это может говорить о возникновении новых “центров силы”, которые также будут пре тендовать на лидирующие позиции в мире.

Эти факторы несут в себе как результат асимметричного мира с явным смещением центра тяжести в сторону США тектониче ские явления, которые породят социальные катаклизмы. При этом в современном мире отсутствуют транснациональные институты, способные решать проблемы, порожденные глобализацией, га рантируя всем участникам безопасность, стабильность и справед ливость, основанную на международном праве.

Именно мирным развитием объективных глобальных про цессов и необходимо эффективно управлять во избежание гло бальных катаклизмов.

Из всех международных организаций только ООН с опреде ленными допущениями могла бы претендовать на эту роль. Но это исключительно теоретически, сейчас Совет Безопасности ООН превратился в проводника американской политики. Можно при вести примеры того, как США “продавливают” свои резолюции (Ирак, Израиль и Палестина). При этом все операции, проведен ные ооновскими “голубыми касками” до настоящего времени, на вряд ли можно признать успешными.

Теперь на роль вооруженных сил ООН претендуют военные структуры НАТО, которым необходимо трансформировать свои задачи, цели и структуры так, чтобы обеспечить свое присутствие в военной составляющей международной политики на долгие го ды, что находит достаточную поддержку на Западе.

Это объясняется тем, что с начала 90-х годов НАТО перестала быть региональным военно-политическим блоком, созданным в противовес СССР и направленным исключительно против стран, входивших в созданную позднее Организацию Варшавского До говора. Прежнего противника не стало, но военная система блока, получая огромные финансовые ресурсы, обеспечивает заказами военно-промышленный комплекс Запада и связанные с ним структуры. Перспектива остаться без заказов, без финансов грозит существованию не только корпораций, но и социальным кризисом:

безработица из-за закрытия предприятий, ориентированных на выпуск военной продукции, и научных учреждений, связанных с разработками по военной тематике.

Это была только одна причина, но существовала и другая, может быть, даже более важная. Это – защита интересов трансна циональных корпораций, большинство из которых зарегистриро ваны на территории США и основной капитал которых – тоже американский. ТНК борются за источники природных ресурсов, сырья и дешевой рабочей силы, за снижение трансакционных из держек.

Таким образом, совершенно по-новому зазвучали и две стра тегические идеи, заложенные ещё в доктрину Монро (1823 г.):

Первая – оборонительная, не допускавшая колониальной экспансии европейских государств на Американском континенте.

Одновременно усилия США были направлены на то, чтобы не брать на себя обязательств, связанных с европейской политикой (политика изоляционизма).

Вторая – наступательная. США не отказывались от притяза ний на территории и от своих особых прав в Латинской Америке.

Оба эти положения были продолжены и развиты в дальней шем всеми без исключения президентами США. Только Латинская Америка была заменена всем миром. Тезис доктрины Монро “Америка для американцев” плавно перешел в утверждение “весь мир для американцев”. На этом пути надо было устранить либо за счет включения в свою орбиту, либо путем дискредитации конку рентов, а противостоящие глобалистским устремлениям США силы – ликвидировать.

Для реализации подобных планов нужны были веские доводы в виде нового врага. И он появился в лице “стран-изгоев”, стран с нестабильными режимами и международного терроризма, которые угрожали безопасности не только США, но и Европы, и всего “свободного мира”.

В этой американской классификации реальность перепле лась с пиаровским вымыслом. Было начисто забыто, что часть проблем выпестовали сами США для борьбы с “империей зла” – СССР. Однако все это позволило говорить о новых задачах, стоящих перед НАТО, и о необходимости адаптации блока к новым условиям. Но новый противник, естественно, не вписы вался в региональные границы блока согласно Вашингтонскому договору (1949 г.).

Исходя из этих посылок, были разработаны концепции в 1991 и в 1999 годах, основные положения которых превращали альянс во всемирную военно-политическую организацию гло бального характера. При реорганизации военный потенциал усиливался и становился более мобильным с тем, чтобы иметь возможность адекватно отвечать на возникающие угрозы в лю бой части света.

Одновременно была развита и база политической составляю щей альянса (рис. 4), а именно: расширение НАТО на Восток, Со вет евроатлантического партнерства (СЕАП), программа “Парт нерство ради мира” (ПРМ), в которой участвуют все страны быв шего восточного блока, в том числе Россия и ряд государств пост советского пространства, участие в программе “Среднеземномор ский диалог”, а также участие в антитеррористических кампаниях, проводимых под эгидой США.

Рис. 4. Сфера влияния НАТО В этом контексте выглядит вполне естественным, что США не стали организационно придумывать ничего принципиально но вого, а сделали ставку в качестве основы военной силы при реали зации своих геостратегических планов именно на НАТО. Такой подход к роли НАТО в планах США обусловлен прежде всего двумя причинами.

Первая. США никогда за всю свою историю не воевали с равноценным противником. Их излюбленный прием “бомбежка по площадям” или напалм в тех же координатах (например, Западная Европа во время второй мировой войны, Вьетнам, Сербия, Ирак).

Контактные боевые действия американская армия могла вести только с заведомо слабым противником. Да и то не всегда успеш но. Так, их поспешный уход из Сомали породил мнение о том, что “ … местный правитель может заставить сверхдержаву бежать, просто заполнив несколько мешков трупами американских солдат.

Преследуемые памятью об этих событиях, США не только про явили полную пассивность, но также парализовали эффективные действия Совета Безопасности ООН, когда нужно было остановить геноцид в Руанде”.

Вторая – является следствием возможностей американского военного потенциала. Ни одна страна в мире не может позволить себе иметь военный бюджет США. Все европейские союзники США по НАТО (в сумме) даже близко не сопоставимы с США по этому показателю. Кроме того, технический, технологический и инновационный потенциалы в Соединенных Штатах на порядок выше, чем суммарный у европейских партнеров.

С учетом сказанного, можно сделать вывод, что решать поли тические и геостратегические задачи для США не должно пред ставлять большого труда, а НАТО для этого – самый удобный ме ханизм. Можно привести примеры из недавнего прошлого. Так, в Боснии и Герцоговине в 1995 году, в Косово с 1999 года США смогли использовать натовские военные силы для достижения своих стратегических целей. Если в этих случаях европейские страны как члены блока, так и не входящие в НАТО, испугавшись нашествия мигрантов из раздираемой национальными и конфес сиональными конфликтами Югославии, которые были подогреты американцами, приняли участие своими военными контингентами под руководством НАТО, то уже, например, в Афганистане и Ира ке США при проведении военных кампаний так же легко на поли тическом уровне достичь желаемого не смогли, что говорит о сложности достижения консенсуса при принятии решений в НАТО.

Все же позднее американцам удалось добиться того, что в настоя щее время НАТО будет руководить Международными силами со действия безопасности (ИСАФ) в Афганистане. Таким образом, альянс будет впервые непосредственно участвовать в операциях за пределами Европы. Видимо, и ситуация в Ираке будет в конечном счете развиваться по аналогичному с афганским сценарием.

Приведенные примеры казалось бы говорят о том, что евро пейские союзники по НАТО относительно самостоятельны в во просах войны и мира. Но в то же время США вообще просто про игнорировали мнение оппонентов (Германии, Франции и России) по Ираку, так как понимали, что реально помешать им никто не может.

Таким образом, США, принимая военно-политические реше ния, затрагивающие практически весь мир, могут не считаться ни с Советом Безопасности ООН, ни с ОБСЕ, ни с союзниками по НАТО. И как ни странно, но международное сообщество это не возмущает. Дальше разговоров о нарушении международного правового поля дело не идет даже теперь, когда всем стало ясно, что документы по Ираку, по его ядерной программе были фаль сифицированы спецслужбами США и Великобритании. Одним из последних подтверждений того, что США утратили чувство ре альности, является заявление Дж. Буша в Букингемском дворце во время государственного визита американского президента в Ве ликобританию (ноябрь, 2003 г.), что “война является оправданным механизмом, чтобы остановить агрессию”.

Спустя всего несколько месяцев после объявления Дж.Бушем-младшим о победоносном завершении операции про тив режима Саддама Хусейна в мире не осуждают агрессию и аг рессора, а говорят о ситуации в послевоенном Ираке. Основной лейтмотив, что все сделано правильно, но не по правилам и необ ходимо через de-facto выйти на de-jure. Так как после войны аме риканцам не удалось обеспечить мир в Ираке, то США, как ут верждал недавно Х.Салана, готовы передать свои войска в Ираке под международное управление.

Можно прогнозировать, что операции, подобные иракской, будут проводиться и в дальнейшем. Американцы уже наметили очередные цели (Сирия, Северная Корея, Иран, Ливия и т.д.) и на чата очередная пропагандистская кампания.

Но, как считают некоторые политологи, в частности В.Никонов, операция в Ираке была скорее всего последней само стоятельной акцией США. В дальнейшем они, используя все свои политические и экономические возможности, будут добиваться участия в операциях многонациональных сил при минимальном количестве американских солдат.

При этом цель подобных кампаний даже не скрывается – это ресурсы: нефтяные поля, минеральное сырье, а может быть и питьевая вода, – доступ к которым обеспечит в XXI в. мировое господство. Это позволит США законсервировать свои собствен ные невозобновляемые ресурсы до тех пор, пока какие-то новые научно-технические открытия и технологические прорывы не по зволят решить энергетические и экологические проблемы цивили зации.

Суммируя основные тенденции мирового развития, домини рующие в практической политике Запада во главе с США в период после окончания “холодной войны”, можно с достаточной опре деленностью прогнозировать следующее:

1. Глобализация во второй половине XX в. из частных прояв лений, характерных для предшествующих исторических периодов, превратилась в определяющий фактор мирового развития. Только страны, готовые использовать плюсы глобализации и нивелиро вать её минусы как в международных отношениях, так и во внеш ней и внутренней политике государства, смогут занять или сохра нить приоритетное положение в мировой иерархии.

Эти же соображения полностью относятся к международным организациям, включая военно-политические структуры и блоки.

2. Глобализация в настоящее время идет по американским рецептам и под руководством США. Для обеспечения своих по литико-экономических интересов США необходима международ ная военная структура, обладающая соответствующими потен циалами.

3. Военно-политический блок НАТО в наибольшей степени может обеспечить американское присутствие в мире, одновремен но привязав к американской политике почти треть стран, входя щих в ООН, и заручившись при соответствующих условиях ман датом ООН для “принуждения к миру”.

4. США в 90-е годы XX в., став единоличным лидером, соз дали асимметричную структуру мира, не принимая во внимание возникновение новых “центров силы” в Азии, Латинской Америке, Европе. Это грозит миру различными типами катаклизмов: меж государственными, национальными, конфессиональными и, в конце концов, цивилизационными.

5. Эффективно управлять конфликтными ситуациями, в том числе и прежде всего возникающими в процессе глобализации, мировое сообщество пока не научилось.

Рекомендованная литература 1. Азроянц Э. Глобализация: катастрофа или путь к разви тию? М., 2002.

2. Актуальные задачи развития Вооруженных Сил РФ. М.:

Министерство обороны РФ. 2003.

3. Лондонская декларация. NATO Information Service. Brussels.

4. Новая стратегическая концепция НАТО // Пресс-служба НАТО. ТАСС. 8 ноября 1991 г.

5. Парижская хартия СБСЕ для новой Европы.

6. Пресс-информация о мадридском саммите глав государств и правительств стран НАТО и их партнеров 8–9 июля 1997 г.

NATO Press Infо. 1997.

7. Путеводитель по материалам саммита НАТО в Вашингто не 23–25 апреля 1999 г. Отдел информации и прессы НАТО.

Брюссель, 1999.

8. Стиглиц Дж. Глобализация: тревожные тенденции. М., 2003.

9. Стратегическая концепция Североатлантического союза.

Отдел информации и прессы НАТО. Брюссель, 1999.

10. Штоль В. НАТО: динамика эволюции. М.: Научная книга, 2002.

Глава 2. Адаптация НАТО к процессам глобализации.

1991 года – начало адаптации политики и стратегии НАТО к новым политическим реалиям Стратегические концепции блока 90-х годов – глобализация целей и задач НАТО. Дополнение “доктрины Армеля” новым принципом – “сотрудничество”. Концепция “управления кризиса ми” – превентивная дипломатия. Реорганизация сил и средств альянса применительно к процессам глобализации. Изменение стратегического планирования и управления вооруженными си лами. Саммит НАТО в Праге (2002 г.) и дальнейшая реорганиза ция ОВС НАТО в ответ на новые угрозы и риски. Ядерная стра тегия и ядерные силы НАТО в новых условиях. Инициатива об оборонном потенциале и Пражское обязательство по потенциалу – начало нового витка гонки вооружений.

В 1991 году началась реорганизация Североатлантического союза, основные направления которой были определены в Лон донской декларации, где говорилось, что:

во-первых, страны Центральной и Восточной Европы считают жизнеспособность Североатлантического союза одним из важных элементов новой европейской системы безопасности и поэтому хотят сохранения НАТО;

во-вторых, Североатлантический союз, со своей стороны, за интересован в европейском единстве. Но не вызывает сомнений, что в обозримом будущем Европа может успешно справляться со своими задачами лишь в тесном сотрудничестве с Северной Аме рикой. Предстоящие задачи настолько грандиозны, что превыша ют ресурсы Европы или США и Канады, если государства будут действовать в одиночку;

в-третьих, главной задачей альянса провозглашалась выра ботка новой стратегической концепции, так как очевидно, что НАТО больше не нужно отражать одну единственную угрозу, со средоточенную в конкретном районе. Вооруженные силы в Европе понадобятся в большей степени, чтобы предотвращать или разре шать кризисы, а также противодействовать всему спектру угроз безопасности, в том числе терроризму и распространению ОМУ.

Начало процессу адаптации политики и стратегии НАТО бы ло положено лондонской сессией Совета НАТО на высшем уровне (июль 1990 г.), которая приняла Лондонскую декларацию, провоз гласившую начало перехода Североатлантического союза от кон фронтации и откровенной воинственности в отношениях со стра нами, входившими в Варшавский Договор, к сотрудничеству и партнерству.

Итак, с окончанием “холодной войны” угроза военного столкновения в Европе была практически снята с повестки дня.

Это означало, что военный альянс утратил свой raison d’atre, по скольку главный смысл его существования состоял в подготовке к отражению агрессии. Именно в постконфронтационный период Североатлантический союз столкнулся с серьезнейшей задачей адаптации к новым условиям и переосмысления своей роли с уче том следующих обстоятельств:

1. Изменения военно-политической обстановки в Европе: ис чезновение опасности внезапного широкомасштабного военного конфликта между Востоком и Западом, выход на первый план ло кальных внутренних и межгосударственных конфликтов, не за трагивающих непосредственно военную безопасность стран НАТО, не только требовали пересмотра военной стратегии альян са, но и усиливали в большинстве стран настроения в пользу со кращения вооруженных сил и военных расходов.

2. Тенденция к активизации оборонного сотрудничества в рамках ЗЕС, усилившаяся в начале 90-х годов в ряде западноевро пейских стран, стимулировала определенные расхождения внутри НАТО.

3. Изменение с начала 90-х годов соотношения традиционных и новых (преимущественно невоенных) вызовов безопасности ставило под вопрос будущее НАТО как военной организации.

Принципы адаптации союза к новым политическим реалиям были изложены в принятой на римской сессии Совета блока (но ябрь 1991 г.) новой стратегической концепции НАТО (Кон цепция-91).

Как показывает анализ документа, в его основе оставалась стратегия “гибкого реагирования”, дополненная новыми концеп туальными положениями. К фундаментальным принципам дея тельности альянса, какими являлись “коллективная оборона” (по стоянное наращивание военного потенциала) и “диалог” (прове дение курса на смягчение напряженности в Европе, не исключаю щее применения силы), был добавлен новый – “сотрудничество”.

Он означал развитие всесторонних связей с государствами Вос точной Европы и СНГ, что, впрочем, отнюдь не исключало для НАТО силовых методов в политике по отношению к этим госу дарствам. В соответствии с новой концепцией, Восточная Европа и страны Балтии были отнесены руководством блока к зонам его жизненных интересов. Свои отношения с ними Североатлантиче ский союз начал строить на основе принятой в 1994 году про граммы “Партнерство ради мира” и двусторонних соглашений.

Принцип “сотрудничество” подразумевал и взаимодействие с такими европейскими институтами, как Совещание по безопасно сти и сотрудничеству в Европе (СБСЕ), Европейский союз (ЕС) и Западноевропейский союз (ЗЕС). Однако, признавая важность этих институтов для упрочения стабильности в Европе, руководство блока рассматривало их исключительно как дополнение к НАТО.

Если в отношении ЕС и ЗЕС это было в какой-то мере оправданно, то к СБСЕ – организации общеевропейского масштаба с участием большинства стран континента – это выглядело как претензия на лидерство блока во всей Европе.

В целом крупномасштабные военные действия против НАТО в обозримом будущем, как и прежде, оценивались маловероятны ми. Однако признавалась возможность возникновения в границах евроатлантического пространства или вблизи него кризисных си туаций, которые могут перерасти в военные конфликты различно го масштаба, представляющие угрозу безопасности членов союза.

В качестве основных источников возникновения кризисных си туаций рассматривались: территориальные притязания;

нацио нальные и религиозные противоречия;

международный терроризм;

распространение оружия массового поражения и технологий двойного назначения;

резкое обострение внутриполитической об становки в государствах, где провалились социаль но-экономические реформы;

дезинтеграция отдельных стран;

на рушение международных грузовых потоков, систем снабжения жизненно важными ресурсами, а также телекоммуникаций и ин формационных систем.

Поэтому в Концепции-91 одним из основных направлений деятельности блока была провозглашена политика упреждения возникновения и развития военно-политических кризисов и раз работана концепция “управления кризисами”, которая предла гала в качестве нового метода урегулирования кризисных ситуа ций на ранней стадии так называемую превентивную дипломатию.

Тем самым, по идее разработчиков, создавались бы условия для снижения напряженности между конфликтующими сторонами, а при необходимости – оказания давления на них для достижения стабильности. В случае невозможности разрешить кризис мирны ми средствами на ранней стадии предусматривалось применение войск из состава Объединенных вооруженных сил (ОВС) блока, в том числе и за пределами зоны ответственности Североатлантиче ского союза с привлечением войсковых контингентов стран, не входящих в блок, но участвующих в программе “Партнерство ради мира”.

Принципиальные изменения в политике блока, нашедшие от ражение в Концепции-91, сводились к следующему:

1. Стратегия основывалась на более широком понимании безопасности и давала глубокое обоснование необходимости со хранения коллективного характера обороны. Все это обеспечива ло, по мнению разработчиков концепции, гарантию действий в любой непредсказуемой ситуации и четкое понимание задач, стоящих перед блоком.

2. Военный фактор больше не являлся единственным компо нентом “общей (в рамках НАТО) безопасности”, был сделан упор на политическую, экономическую, социальную и культурную ее составляющие. Сотрудничество, взаимозависимость и стабиль ность, закрепленные договорами и взаимными гарантиями безо пасности, выступали в роли побудительных мотивов для сохране ния мира, а военный компонент рассматривался в качестве гаран тии против возвращения к конфронтации и выхода стран из сис темы общей безопасности.

3. Стратегия была “приведена в соответствие с реальностью перехода альянса от конфронтации к сотрудничеству”, что должно было стать важным элементом “гарантированного” мира.

Кроме взаимного признания права каждого государства на обеспечение собственной безопасности, новые стратегические ус тановки включали: единое понимание факта применения военной силы как крайнего средства;

признание взаимосвязанного харак тера военных стратегий стран – участниц блока.

Кроме того, Концепция-91 подтвердила установку на “ядер ное сдерживание” как стабилизирующего и предотвращающего войну элемента. Это предопределило выработку взаимосогласо ванного решения по минимальному составу ядерных сил и прове дению совместных мероприятий в случае возникновения кризис ных ситуаций.

Подчеркивая приверженность принципам ООН, новая стра тегическая концепция НАТО-91 сохраняла прежние политические цели альянса, не допускала их размывания среди других структур безопасности в Европе (ЕС, ЗЕС, СБСЕ).

В документах римской сессии Совета НАТО основная цель блока, провозглашенная при создании союза, – “защита свободы и безопасности всех членов альянса политическими и военными средствами согласно принципам Устава ООН” – была оставлена без изменений. При этом особо подчеркивалось, что в интересах данной цели Североатлантический союз призван решать большой объем политических и военно-стратегических задач, охватываю щих почти все сферы жизнедеятельности не только в Европе, но и во всем мире. Среди них наиболее важные:

1. Обеспечивать стабильность на Европейском континенте в области безопасности, основывающуюся на развитии демократи ческих институтов и приверженности мирному урегулированию споров с условием, что “ни одна страна не может запугать или принуждать любое европейское государство, или навязывать ге гемонию посредством угрозы силой или применения силы”.

2. Выступать в качестве трансатлантического форума для консультаций союзников по любым вопросам, затрагивающим их жизненные интересы, включая процессы, создающие риск для безопасности членов альянса, а также для соответствующей коор динации их усилий в областях, представляющих общий интерес.

3. Сдерживать и защищать от любой агрессии территорию любого государства – участника НАТО.

4. Поддерживать стратегическое равновесие в Европе.


Таким образом, как заявил заместитель Госсекретаря США Стивен Оксман в 1993 г. на встречах в верхах в Лондоне (1990 г.) и Риме (1991 г.), главы государств НАТО заложили новый курс, ос новные черты которого следующие:

Во-первых, НАТО приняла на вооружение новую военную стратегию, перестроив свои силы и командные структуры с учетом опасностей, появившихся после окончания “холодной войны”. Она отошла от использования сил передового базирования, оснащен ных тяжелым вооружением и готовых к отражению агрессии, и резко сократила арсенал ядерного оружия в Европе.

Неядерные силы расширили гибкость и мобильность, что по зволяло оперативно и эффективно реагировать на многие кризис ные явления, одновременно поддерживая возможность отражения любого нападения на страну – члена НАТО (рис. 5).

Во-вторых, НАТО учредила Совет Североатлантического со трудничества (ССАС) для проведения консультаций, координации действий и укрепления доверия с восточноевропейскими странами в области безопасности.

В-третьих, НАТО, признав, что новые угрозы безопасности исходят из стран, находящихся вне зоны ответственности блока (по Вашингтонскому договору), практически разрешила споры о географии действий альянса, когда страны – члены союза решат, что это необходимо для обеспечения их безопасности. Кроме того, НАТО предложила СБСЕ сотрудничество для проведения опера ций по поддержанию мира.

Рис. 5. Главное командование Объединенными вооруженными силами НАТО в Европе (согласно Концепции-91) В-третьих, НАТО, признав, что новые угрозы безопасности исходят из стран, находящихся вне зоны ответственности блока (по Вашингтонскому договору), практически разрешила споры о географии действий альянса, когда страны – члены союза решат, что это необходимо для обеспечения их безопасности. Кроме того, НАТО предложила СБСЕ сотрудничество для проведения опера ций по поддержанию мира.

Руководство Североатлантического альянса считает, что со сложными современными задачами НАТО не должна бороться в одиночку. Ее деятельность будет дополняться, особенно в области предотвращения кризисных ситуаций и борьбы с ними, усилиями ООН, СБСЕ, Европейского союза, Западноевропейского союза и Совета Европы. Но при этом альянс должен играть уникальную роль, так как лишь НАТО обладает вооруженными силами, меж дународным штатом и навыками политического и военного со трудничества, чтобы гибко реагировать на угрозы безопасности.

В-четвертых, США будут и в дальнейшем настаивать на том, чтобы союзники в бльшей мере взяли на себя бремя обеспечения европейской безопасности.

И, наконец, Соединенным Штатам следует быть готовыми поддержать свое участие в НАТО, даже невзирая на растущие бюджетные проблемы.

В марте 1992 года на брюссельской встрече Совета Североат лантического сотрудничества с участием представителей стран СНГ и членов распущенной ОВД впервые был поставлен вопрос о предоставлении войск НАТО в распоряжение Совещания по безо пасности и сотрудничеству в Европе для проведения миротворче ских операций.

Период с 1991 по 1999 годы оказался, как известно, насы щенным важнейшими военно-политическими событиями евро пейского и мирового масштаба. Распад СССР и последовавшее за этим серьезное ослабление экономической и военной мощи Рос сии;

усиление исламского фундаментализма;

рост международно го терроризма;

нарастающая мощь, экономическая и военная, ази атских государств;

испытания ядерного оружия Индией и Паки станом, а также изменение в соотношении сил США – Европа внутри самой НАТО – все это потребовало очередного пересмотра стратегии альянса.

На заседании Совета НАТО (Синтра, Португалия, май 1997 г.) было принято решение о новом пересмотре стратегической кон цепции альянса с учетом изменений, происшедших после 1991 го да. Наиболее существенные изменения в политике и военной стратегии НАТО в 90-е годы заключались в следующем:

1. Произошло изменение роли и характера кризисного пла нирования. Как отмечалось выше, в условиях “холодной войны” кризис рассматривался в НАТО как краткая прелюдия крупно масштабного военного конфликта. При этом главный акцент де лался на способность в возможно более сжатые сроки привести ОВС в боевую готовность, отмобилизовать резервы и перебросить в Европу подкрепления из США. В новой ситуации военный кри зис рассматривается как продолжительный период локального противостояния, непосредственно не угрожающего безопасности стран НАТО.

2. Использование возможностей воздействовать на локальные кризисы с целью их урегулирования выходит на первый план. В соответствии с данной задачей, одним из основных направлений военного планирования НАТО становится подготовка к проведе нию операций по поддержанию или установлению мира по реше нию Совета Безопасности ООН или ОБСЕ. Решение о возможно сти участия в таких операциях было принято НАТО в июне 1992 года.

3. Стало возможным, согласно концепции Многонацио нальных объединенных оперативно-тактических групп (МООТГ), проведение операций с участием государств, не яв ляющихся членами НАТО, в рамках программы “Партнерство ра ди мира”. Это открыло новые пути для эволюции НАТО и ее пре вращения в организацию, способную предоставить свою военную инфраструктуру в распоряжение многонациональной коалиции государств, осуществляющих операции по поддержанию мира под эгидой ООН или ОБСЕ.

Что же за этот период изменилось в деятельности и установ ках НАТО?

Прежние ссылки на “угрозу с Востока” исчезли, но появились другие – ссылки на новые “опасности”, а именно: нестабильность в некоторых регионах континента, включая и постсоветские тер ритории;

проблема распространения ядерного оружия и ракетных технологий;

“безответственное поведение” таких государств, как Ливия, КНДР, Ирак, Афганистан;

гражданский конфликт на тер ритории Югославии.

Из этих посылок в НАТО был сделан однозначный вывод – задача укрепления альянса абсолютно необходима. Поэтому про изошло увеличение боевой мощи военных структур НАТО, были сохранены концепции “первого ядерного удара” и “передовых ру бежей”, применения мобильных сил, усиления группировок войск в Европе за счет перебросок из-за океана.

После длительного подготовительного периода в апреле 1999 года на саммите в Вашингтоне была принята новая стратеги ческая концепция – как ответ НАТО на принципиально изменив шуюся ситуацию в Европе и мире в целом.

Стратегическая концепция НАТО-99 выдвигает далеко идущие военно-политические установки деятельности союза в предстоящие годы и предлагает некие особые международ но-правовые параметры.

Как показывает анализ документа, это достигается тем, что положения Концепции-99 затрагивают не только Договор 1949 года, на котором основывается функционирование альянса – Североатлантический пакт (ныне все чаще называемый Вашинг тонским договором), но и de-facto вносят в него немалые коррек тивы, а главное, во многом посягают на сложившийся на протя жении более чем полстолетия международный правопорядок и его договорную основу, воплощенные прежде всего в Уставе ООН.

Многие положения Концепции-99 – это попытка обоснования предпринятых НАТО военных мер на Балканах и возведения воз можности подобных действий в правило, в некую новую модель политики и практики альянса, а в целом – притязания на особую роль и место НАТО в системе современного международного правопорядка.

По замыслу разработчиков Концепции-99, вооруженным си лам альянса придается еще более важное значение, чем ранее:

“Идет процесс становления новой Европы, и при этом разверты вается структура евроатлантической безопасности, в которой НАТО предстоит играть главную роль”. Тем самым Североатлан тический блок претендует на то, чтобы быть основой безопасности на континенте, где уже функционирует Организация по безопас ности и сотрудничеству в Европе, а составители Концепции-99, обходя эту общеевропейскую структуру, расширяют границы для военной активности НАТО.

Рассмотрение Концепции-99 показывает, что вопрос о рас ширении пространственной сферы действия НАТО в ней прямо не ставится. Однако из ряда ее положений следует, что географиче ское расширение деятельности и влияния блока за пределы регио на, обозначенного в Вашингтонском договоре, как “Североатлан тический регион к северу от Тропика Рака”, предусматривается.

Так, ссылаясь на то, что Вашингтонским договором преду смотрено отражение нападения на территорию госу дарств-участников “откуда бы оно ни исходило”, авторы Концеп ции-99 утверждают, что “соображения безопасности альянса тре буют рассмотрения этого вопроса во всемирном масштабе”. По этому вооруженные силы альянса будут выполнять его обязатель ства по коллективной обороне и “проведению операций в кризисных ситуациях”, возникающих иногда “вдали от районов их обычного расположения, в том числе за пределами территорий стран НАТО”.

Намерение НАТО бороться с распространением ОМУ осо бенно ясно свидетельствует о намерении альянса осуществлять свои действия и в других регионах. Об этом говорится в § 56 Кон цепции-99: “Оборонительная деятельность альянса, направленная против рисков и потенциальных угроз распространения ядерного, химического и бактериологического оружия, должна и далее со вершенствоваться, в том числе благодаря работам по противора кетной обороне. Так как силы НАТО могут быть привлечены к действиям за пределами границ союза, соответствующие средства, имеющиеся в распоряжении этих сил, должны быть гибкими, мо бильными, способными к быстрому развертыванию и живучими”.

Присвоение права действовать вне рамок ст. 5 Вашингтон ского договора, как это следует из Стратегической концепции-99, нарушает принцип неприменения силы и приводит к деформиро ванию института самообороны. Концепция-99 трактует полномо чия НАТО на применение вооруженной силы против других госу дарств так, словно постулаты международного и общеевропей ского правопорядка находятся в состоянии отмирания или нака нуне упразднения.


Например, действия альянса в случае вооруженного нападе ния предусматриваются ст. 5 и 6 Вашингтонского договора, но, как записано в Концепции-99, альянс привержен некоему широ кому подходу к проблеме безопасности, одним из проявлений ко торого является “эффективное реагирование на кризисные ситуа ции”, “в том числе путем осуществления операций, не предусмот ренных статьей 5”. Иначе говоря, речь идет о применении военных мер, не имеющих ничего общего с самообороной или санкциями по Уставу ООН. На проведение таких операций в документе дела ется едва ли не больший акцент, чем непосредственно на оборону от реального нападения. Операции, не предусмотренные ст. 5, “могут оказаться такими же насущно необходимыми, как решение некоторых задач в области коллективной обороны”, подчеркива ется в документе. Чтобы максимально расширить возможности военных мер вне рамок ст. 5 Вашингтонского договора, их кон кретные основания прописаны в Концепции-99 настолько в общем плане и неопределенно, что к числу рисков для безопасности и стабильности в евроатлантическом регионе и вокруг него отнесе ны и региональные кризисы “на периферии альянса”, а также “эт ническая и религиозная вражда, территориальные споры, неадек ватные или неудачные попытки реформ, нарушения прав человека и распад государств”.

Таким образом, все аномальные явления, свойственные пере ходному периоду – от биполярной системы к новой модели меж дународных отношений, – трактуются в Концепции-99 как фак торы, могущие обусловить военно-силовое реагирование со сто роны НАТО. Конкретных поводов для развязывания войны в Кон цепции-99 указано множество. Например, утверждается, что “ин тересам безопасности союза может угрожать более широкий (чем вооруженное нападение. – Авт.) круг явлений, в том числе терро ризм, саботаж и организованная преступность, а также перебои в поставке жизненно важных ресурсов”, “неконтролируемое пере мещение огромных масс людей, особенно в результате вооружен ных конфликтов”. Существенный акцент делается на то, что мас совые нарушения прав человека и надвигающаяся при этом гума нитарная катастрофа являются чуть ли не императивным основа нием для военного вмешательства НАТО. А это уже – “гумани тарная интервенция”.

Проведенный анализ Концепции-99 показывает: можно кон статировать рождение “новой НАТО”, т. е. организации, не огра ничивающейся вопросами коллективной обороны национальных территорий, а претендующей на нечто большее, чем региональная структура. Следует добавить, что в Стратегической концепции- не признается, как это было ранее, что НАТО продолжает оста ваться региональной организацией. НАТО как бы переросла рамки региональной организации и становится военно-политической ор ганизацией глобального масштаба, предназначенной для продви жения военной силой принципов глобализации по американскому варианту.

Очевидна и тенденция США на упрочение своей руководя щей роли в НАТО, сохранение своего доминирования на Евро пейском континенте.

О России в Концепции-99 сказано очень мало. В части, ка сающейся партнерства, отмечено, что “Россия играет уникальную роль в обеспечении евроатлантической безопасности”, и что не обходимы стабильные отношения между ней и НАТО.

Таким образом, анализ стратегических концепций НАТО и 1999 годов, позволяет сделать следующие выводы:

1. Стратегическая концепция 1991 года строилась вокруг ключевых элементов политического сотрудничества, контроля над вооружениями и оборонной достаточности. Согласно этому, меры по контролю над вооружениями дополняли и определяли военные возможности и требования, предъявляемые к ОВС блока. Более того, режим действия Договора об обычных вооруженных силах в Европе должен был превратить территорию Европы в зону “кон тролируемой безопасности” с высокой степенью открытости в во енных вопросах и увеличить тем самым предсказуемость действий друг друга и взаимное доверие.

Политическая сторона доктринальных установок основыва лась, как и прежде, на “доктрине Армеля”, базирующейся на двух принципах деятельности Североатлантического союза: “обороне”, означающей наращивание военного потенциала и его использова нии в случае необходимости, и “диалоге”, предусматривающим смягчение напряженности, но с “позиции силы”. В новых условиях эта доктрина была дополнена новым принципом – “сотрудниче ство”.

Военный аспект коалиционной стратегии НАТО фокусировал внимание прежде всего на предупреждении и преодолении кон фликтов и кризисов, угрожающих безопасности государств Севе роатлантического союза, и в целом отражает стремление Запада занять господствующее положение на Европейском континенте в постконфронтационный период.

2. Стратегическая концепция 1999 года практически узакони ла две идеи: фактический выход НАТО за рамки региональной ор ганизации, превращение союза в блок с глобальной ответственно стью и возвращение военной силе функции реального (используе мого) инструмента внешней политики.

Мощный военный потенциал США, их стремление на едино личное лидерство в мире, подкрепленное военно-техническим превосходством, оказывают несомненное влияние на формирова ние военной стратегии НАТО, соответствующей американским стратегическим установкам. Это четко прописано в Концепции-99:

“Присутствие обычных и ядерных сил Соединенных Штатов в Европе остается жизненно важным для безопасности Европы, не разделимо связанной с безопасностью Северной Америки”.

3. Концепции 1991 и 1999 годов еще раз подтверждают по следовательность НАТО в стратегическом планировании, начиная с 1949 года.

Существенной общей чертой стратегических концепций НАТО 90-х годов, в отличие от принимавшихся ранее, является то, что они не посвящены отдельным военно-политическим момен там, а знаменуют собой именно концептуальный подход к по строению постконфронтационной Европы, а затем и всего мира.

Следует подчеркнуть, что если практически западный блок не ожидал столь обвального завершения многолетнего противостоя ния США+НАТО – СССР+ОВД, то в теоретическом плане руко водство НАТО шло к этому с первого дня создания блока: сначала последовательно дополняя и расширяя свои стратегические док трины, а затем в короткий период между роспуском ОВД (март 1991 г.) и Беловежским соглашением (декабрь 1991 г.), утвердив свою Концепцию-91.

Детали руководство НАТО навряд ли могло точно преду смотреть, но своим решением оно очень своевременно и адекватно прореагировало на складывающуюся ситуацию. Это говорит о достаточной предварительной проработке вопроса, о понимании и владении ситуацией, а также о контроле и управлении ходом со бытий.

Концепция-91 ориентировалась на высокие темпы замещения структур и идеологии ОВД на структуры и идеологию НАТО. У стран, ранее входивших в ОВД, не должно было остаться времени на раздумья, колебания, выбор нового пути.

В противоположность Западу Россия в течение целого деся тилетия, вплоть до 2000 года, никак не могла определиться ни со своей военной, ни с внешнеполитической доктринами. Да и сейчас внешняя политика страны сродни “слалому”.

Как утверждал еще в XIX в. Б.Дизраэли, а затем повторил У.Черчилль в книге “Вторая мировая война”: “У Великобритании нет друзей, а есть партнеры”. О том, что у Российской Империи нет друзей также говорил Александр III. Сейчас России надо на ходить союзников не по вере или идеологии, а по совпадению на циональных интересов, ей необходимо просчитывать не только последствия своих шагов, но самое главное – чужих, идти на опе режение и продуманно рисковать.

Концепция-91 отразила тенденцию к изменению мироуст ройства. Руководство НАТО это предвидело и постепенно готови ло страны, входившие в ОВД, к изменению вектора их развития с тем, чтобы, не теряя темпа, de-facto узаконить это.

Концепция-99 развивала Концепцию-91. При этом после про ведения ряда мероприятий, в частности, в рамках программы “Партнерство ради мира”, и обработки общественного мнения, завуалированной лозунгами борьбы с международным террориз мом, за демократические свободы и права человека, руководство НАТО меняет статус блока с регионального на глобальный. Про исходит развитие как политической, так и военной составляющих альянса. Вновь делается попытка военные решения, принятые в США, в частности, идею “превентивных ударов”, ввести в арсенал НАТО. (В принципе, многие военные доктрины и стратегические планы, рождавшиеся в США, затем переносились на европейскую почву).

Следует отметить, что концепции 1991 и 1999 годов – это теоретико-стратегические выкладки, в той или иной мере отра жающие тенденции взаимоотношений стран – членов блока и ми рового развития.

Примечательно, что именно этот период с 1991 по 1999 гг.

характеризовался для НАТО и Запада в целом наиболее ярко вы раженной солидарностью в трансатлантических отношениях, что не в последнюю очередь было обусловлено определенной “инер цией” существующей даже до сих пор эйфории по поводу победы Запада, одержанной им в “холодной войне”. Свою роль в этой бесконфликтности, безусловно, сыграли позиции как “старых” членов НАТО, которые стремились прежде всего наиболее прочно зафиксировать и упрочить достигнутые ими успехи и поэтому не столь явно демонстрировали имевшиеся разногласия, так и “но вых” кандидатов в члены НАТО, которые, в свою очередь, были прежде всего озабочены стремлением закрепиться именно в этом новом для себя политическом статусе, зачастую не понимая или не желая задуматься над возникающими проблемами, связанными со спецификой своего членства в блоке.

Но в настоящее время вновь появились симптомы, говорящие как о явных, так и скрытых противоречиях в альянсе.

Так, при проведении операций в Афганистане и Ираке казав шуюся бесконфликтность союзнических отношений можно было поставить под сомнение. Кроме того, с количественным расшире нием НАТО трения в альянсе, скорее всего усилятся: с одной сто роны, станет труднее и с большими временными затратами при нимать решения по принципу “консенсуса”, а с другой – нельзя исключить соперничество между “старыми” и “новыми” членами НАТО.

Следующий момент, влияющий на взаимоотношения в Севе роатлантическом союзе – это усиление интеграционных процессов в рамках ЕС и попытки создания его военной составляющей. В первую очередь это связано с тем, что большинство европейских стран являются членами как НАТО, так и Европейского союза.

Стратегические концепции НАТО 90-х годов предусматри вали постепенную реорганизацию сил, а также средств альянса и, как следствие, их сокращение. В соответствии с этим существенно сокращалась численность ОВС НАТО (в том числе ядерных воо ружений);

количество боевых соединений уменьшалось на 35%;

боевых эскадрилий – на 41%;

численность военного персонала – на 24%;

запасы ядерного оружия (ЯО) наземного базирования – более чем на 80%.

Существенные изменения произошли в дислокации воору женных сил НАТО: из Германии были выведены две трети разме щавшихся там сухопутных войск;

на 70% сокращено количество боевых самолетов;

на две трети – численность вооруженных сил США в Европе (с 300 до примерно 100 тыс. человек).

При этом понижалась степень боеготовности ОВС НАТО с одновременным повышением их мобильности. Лишь для 35% ос тавшихся соединений срок боеготовности был установлен в 30 и менее дней (в 1990 г. 90% соединений НАТО имели срок боего товности 2 дня). Одновременно создавались многонациональные формирования – корпус быстрого реагирования.

Параллельно шла модернизация структуры военного коман дования, а военное планирование адаптировалось к новой ситуа ции, в которой главной задачей Североатлантического блока стало участие его вооруженных сил в операциях по поддержанию мира или принуждению к миру и урегулирование кризисов.

Реорганизация военных структур НАТО, объявленная в но ябре 1991 года, началась в 1993 году с расформирования Северной и Центральной групп армий, 2-го и 4-го объединенных тактиче ских авиационных командований и ликвидации командования ОВС НАТО в зоне пролива Ла-Манш и продолжается вплоть до настоящего времени. При этом количество штабов было сокраще но с 65 до 20. В результате проведенной реорганизации ОВС были подразделены на три категории: силы немедленного и быстрого реагирования;

главные оборонительные силы;

войска (силы) уси ления.

Силы немедленного и быстрого реагирования состоят из универсальных и высокомобильных сухопутных, воен но-воздушных и военно-морских сил, находящихся в высокой степени боевой готовности, которые можно использовать по пер вому требованию для немедленной реакции на кризис. При этом:

силы немедленного реагирования состоят из сухопутного, военно-морского и военно-воздушного компонентов, таких как постоянные военно-морские соединения ОВМС на Атлантике и в Средиземном море и силы штаба Мобильных сухопутных сил (МСС) Стратегического командования ОВС НАТО в Европе (СКЕ).

Силы быстрого реагирования – это остальные сухопутные, военно-воздушные и военно-морские компоненты, такие как штаб корпуса быстрого реагирования СКЕ и штаб многонациональной дивизии “Центр” (МНД “Центр”).

Главные оборонительные силы включают сухопутные, во енно-воздушные и военно-морские формирования, состоящие из кадровых и мобилизованных военнослужащих. Они способны сдержать и отразить военный нажим или агрессию. В эти силы входят многонациональные и национальные формирования с раз личными степенями боевой готовности. В настоящее время суще ствуют четыре многонациональных корпуса главных оборони тельных сил: один датско-германский, один германо-голландский и два германо-американских. Некоторые из них могут привле каться также для проведения операций “за рамками Статьи 5” Ва шингтонского договора (операции вне района действия НАТО). В дополнение к этим силам существует соглашение, в соответствии с которым во время кризиса НАТО будет передан Европейский корпус, куда входят части из Бельгии, Франции, Германии, Люк сембурга и Испании. Еврокорпус может быть использован как в составе главных оборонительных сил, так и сил реагирования.

Войска (силы) усиления состоят из войск (сил), находящих ся в разной степени боевой готовности и имеющих разные сроки готовности к развертыванию. Они могут использоваться для уси ления войск любого сухопутного или морского региона НАТО для сдерживания, урегулирования кризиса или обороны.

Бльшая часть сил НАТО в мирное время всецело остается в полном подчинении национального командования своих стран до тех пор, пока они, в соответствии с концепцией Многонацио нальных объединенных оперативно-тактических групп (МООТГ), не будут выделены странами-членами для выполнения соответствующих задач. В то же время в НАТО имеются очень не большие постоянные военные подразделения и малочисленные объединенные многонациональные группы в военных штабах, ко торые образуют различные части интегрированной военной струк туры альянса.

Кроме того, существуют оперативные формирования, кото рые отвечают за эксплуатацию постоянного оборудования и средств связи или ПВО, а также авиационного наблюдения. На пример:

• силы воздушного дальнего радиолокационного обнаруже ния и управления НАТО, которые обеспечивают средства для по стоянного наблюдения и обнаружения, играют важную роль в управлении войсками;

• штаб корпуса быстрого реагирования при Главном коман довании ОВС НАТО в Европе, которому могут быть подчинены национальные части и соединения, а также две многонациональ ные дивизии. Этот корпус может быть доведен до штатной чис ленности очень быстро, но дивизии, предназначенные для него, переходят под командование НАТО только при определенных ус ловиях и в соответствии с процедурами, согласованными страна ми-членами заранее. Под постоянным командованием НАТО на ходятся только штабы двух многонациональных дивизий и посто янные военно-морские соединения в составе небольшого количе ства кораблей и персонала из ВМС некоторых стран-членов на ро тационной основе.

Одновременно с осуществлением реорганизационных меро приятий в НАТО проводилась модернизация, разработка и осна щение вооруженных сил качественно новыми видами оружия и военной техники. Совершенствование оружия и военной техники вооруженных сил стран НАТО до 2000 года должно было осуще ствляться за счет повышения эффективности поражения целей, увеличения глубины огневого воздействия и обеспечения авто номного применения в различное время суток и при любых ме теоусловиях. Достижение этих целей на практике предусматрива ло: значительное повышение боевых возможностей существую щих и перспективных вооружений;

сбалансированность развития оружия и военной техники всех видов вооруженных сил;

унифи кацию систем оружия, повышение их многофункциональности и комплексности применения;

создание вооружений на новых фи зических принципах (лазерное, сверхвысокочастотное, радиочас тотное, инфразвуковое и др.).

В сухопутных войсках это достигалось за счет создания новых и совершенствования существующих высокоточных средств по ражения различной дальности, разработки новых способов защиты бронированных машин и совершенствования средств ПВО и ПРО войск.

В военно-воздушных силах качественные изменения в авиа ционной технике и вооружении должны были сопровождаться значительным снижением эффективной отражающей поверхности самолетов и ракетного оружия (применение технологии “Стелт”) и существенным увеличением дальности и точности стрельбы ракет класса “воздух-воздух” и “воздух-земля”.

В военно-морских силах основное внимание уделялось повы шению боевых возможностей кораблей прежде всего за счет осна щения их ракетными комплексами различного назначения, в том числе и крылатыми ракетами. Кроме того, должны быть реализо ваны проекты создания новых средств противолодочной борьбы, систем разведки и управления оружием, а также кораблей нового поколения, способных решать широкий круг задач на океанских ТВД.

После осуществления плана “гармонизации” вооружений, предусматривающего замену в ряде стран блока устаревшего оружия и военной техники на современные образцы (в основном в Турции, Греции, Испании, Норвегии, Португалии и Дании), в НАТО значительно повысились качественные показатели осна щенности войск. Удельный вес парка современного оружия и во енной техники составил: по танкам третьего поколения (М- “Абрамс” – США;

“Леопард-2” – ФРГ;

“Челленджер” и “Чел ленджер-2” – Великобритания;

“Леклерк” – Франция;

С-1 “Арие те” – Италия) – 30–32%;

по самоходной артиллерии – до 25%, ре активной – до 5%;

по самолетам боевой авиации (F-16, F-18, EF-111, “Торнадо”, АМХ, “Мираж”2000) – до 30%;

по боевым кораблям – до 40%.

В целом в начале XXI в. объединенные и национальные воо руженные силы НАТО достигли уровня численности боевого со става, оружия и военной техники, который определен Договором об обычных вооруженных силах в Европе. Вместе с тем осущест вляемая реорганизация ОВС блока и их техническое переоснаще ние обеспечивают им оптимальную оборонную достаточность и возможность адекватно реагировать на различные виды угрозы.

Военная структура альянса в 90-е годы (рис. 6) выглядела следующим образом. Высшим военным органом НАТО является Военный комитет, работающий под общим политическим руково дством Североатлантического совета, Комитета военного плани рования и Группы ядерного планирования. Военному комитету НАТО подчинены верховные главнокомандующие двух стратеги ческих командований альянса – Главного командования объеди ненными вооруженными силами (ОВС) НАТО в Европе и Главно го командования ОВС НАТО на Атлантике, а также Региональная канадско-американская группа планирования.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.