авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
-- [ Страница 1 ] --

МЕЖДУНАРОДНЫЙ КРУГЛЫЙ СТОЛ

СТАБИЛЬНОСТЬ В ПРИЧЕРНОМОРСКОМ РЕГИОНЕ:

ВНЕШНИЕ И ВНУТРИРЕГИОНАЛЬНЫЕ УГРОЗЫ

И ПУТИ ИХ ПРЕОДОЛЕНИЯ

Материалы

Симферополь

2012

УДК – 327.88

ББК 06.3

С 232

Под редакцией А.В. Мальгина – к.ф.н., директора Центра

изучения проблем безопасности и сотрудничества в Причерномор-

ском регионе.

Редакционная коллегия В. Джаралла – зам. директора Центра изучения проблем безопасности и сотрудничества в Причерноморском регионе.

Т. Лопухина – научный сотрудник Центра изучения проблем безопасности и сотрудничества в Причерноморском регионе.

С 232 Международный круглый стол: «Стабильность в Причер номорском регионе: внешние и внутрирегиональные угрозы и пути их преодоления»: Сборник материалов. ООО «Симферопольская городская типография» (СГТ), 2012 – 256 с.

ISBN 978-966-174-179-8 УДК – 327. ББК 06. © Центр изучения про ISBN 978-966-174-179- блем безопасности и со трудничества в Причер номорском регионе, СОДЕРЖАНИЕ ПРЕСС-РЕЛИЗ.............................................................................................. Владимир Дергачев ГЕОПОЛИТИКА ЧЕРНОМОРЬЯ: ВНЕШНИЕ И ВНУТРЕННИЕ ВЫЗОВЫ....................................................................................................... Нина Ангелова Дюлгерова ПОЛИТИЧЕСКИЕ ТРАНФОРМАЦИИ В ЧЕРНОМОРСКОМ РЕГИОНЕ ВЬІЗОВЬІ 21 ВЕКА................................................................... Prof. Dr. Ctlin Turliuc “OLD WINE IN NEW BOTTLES” ETHNICITY AND NATIONALISM AS SOURCES FOR CONFLICT IN THE BLACK SEA AREA.................... Сергей Киселёв ЦИКЛЫ ГЕОПОЛИТИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ ПРИЧЕРНОМОРЬЯ И «МАЛАЯ ИГРА»......................................................................................... Минчо Минчев ЧЕРНОЕ МОРЕ КАК ЕВРАЗИЙСКИЙ ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЙ ЦЕНТР......................................................................................................... Таракчи Нежат ВЛИЯНИЕ РОССИЙСКО-ТУРЕЦКИХ ОТНОШЕНИЙ НА РЕГИОНАЛЬНУЮ БЕЗОПАСНОСТЬ: РАЗНОГЛАСИЯ, РИСКИ, ВОЗМОЖНОСТИ........................................................................................ Андрей Арешев ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКИЙ КУРС ГРУЗИИ ПЕРЕД НОВЫМИ РУБЕЖАМИ: ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ.....................

................... Яна Амелина ПЕРВЫЕ ШАГИ «ГРУЗИНСКОЙ МЕЧТЫ»: ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ РОССИЙСКО-ГРУЗИНСКИХ ОТНОШЕНИЙ........... Владимир Коробов ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ОБНОВЛЯЮЩЕЙСЯ ГРУЗИИ: РАСКОЛ СТРАНЫ И ПОИСКИ ГЕОПОЛИТИЧЕСКОГО БАЛАНСА.................. Александр Буриан «ПРОТИВОРАКЕТНЫЙ ЗОНТИК» И ДИЛЕММА БЕЗОПАСНОСТИ В ПРИЧЕРНОМОРСКОМ РЕГИОНЕ................................................... Владимир Евсеев АМЕРИКАНСКАЯ СИСТЕМА ПРО КАК ФАКТОР РЕГИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ...................................................... Олеана Киндыбалюк ЭНЕРГЕТИЧЕСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ В ПРИЧЕРНОМОРСКОМ РЕГИОНЕ: ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ, ТРАЕКТОРИИ ИНТЕГРАЦИИ, ПОЛЮСА ПРИТЯЖЕНИЯ И ПРОТИВОСТОЯНИЯ... Сергей Юрченко ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКИЕ ВЫЗОВЫ УКРАИНЕ И ИХ ПРОЕКЦИЯ В ЧЕРНОМОРСКОМ РЕГИОНЕ.............................................................. Наталья Киселева УКРАИНА – НАТО: ФИНАНСОВЫЙ АСПЕКТ ПОЛИТИЧЕСКОГО ВЫБОРА.................................................................................................... Дмитрий Галкин КУРС УКРАИНЫ В ПРИЧЕРНОМОРСКОМ РЕГИОНЕ: МЕЖДУ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТЬЮ И НАЦИОНАЛЬНОЙ КАТАСТРОФОЙ....................................................................................... ОБРАЩЕНИЕ УЧАСТНИКОВ КОНФЕРЕНЦИИ (ПРОЕКТ) «СТАБИЛЬНОСТЬВ ПРИЧЕРНОМОРСКОМ РЕГИОНЕ:

ВНЕШНИЕ И ВНУТРЕРЕГИОНАЛЬНЫЕ УГРОЗЫ И ПУТИ ИХ ПРЕОДОЛЕНИЯ»..................................................................................... СПИСОК УЧАСТНИКОВ......................................................................... ПРЕСС-РЕЛИЗ 16-17 ноября в Симферополе в Крымском научном центре НАН Украины (ул.Ялтинская, 2 «Воронцовский дом») состоялся Круглый стол на тему: «Стабильность в Причерноморском ре гионе: внешние и внутрирегиональные угрозы и пути их пре одоления», организованный Центром изучения проблем безопасно сти и сотрудничества в Причерноморском регионе. Это первый в Крыму и за его пределами форум экспертов из всех причерномор ских государств. В его заседаниях приняли участие специалисты по региональным проблемам из Болгарии, Румынии, Молдовы, Украи ны, России, Грузии и Турции.

В докладах целого ряда участников было отмечено, что большинство конфликтов на постсоветском пространстве так или иначе развивалось в причерноморском регионе, причём геополити ческие трансформации здесь далеко не завершены. Между тем, Чёрное море сохраняет свою важность для окружающих государств, в том числе и для России в связи с проведением Олимпийских игр.

В ходе круглого стола также были детально рассмотрены вопросы противоракетной обороны и их влияния на Причерномор ский регион. Подчеркивалась озабоченность России возрастающи ми возможностями американской стороны, стремящейся обеспечить безопасность собственной территории, что негативно влияет на об щий баланс сил и его региональную, в частности черноморскую со ставляющую. Речь идет, прежде всего, о размещении элементов американской ПРО на территории Румынии, что делает эту страну заложником чужих интересов и превращает в потенциальную ми шень в случае гипотетического обострения ситуации.

Участники конференции с тревогой отметили опасность возрастающей милитаризации Черного моря, обострением конку ренции в различных сферах и по различным направлениям (от пор тов до туризма). Транснациональные корпорации во многом силь нее национальных государств.

Подробно рассматривалась роль Грузии и Турции, а также Абхазии, и их взаимоотношений с Россией, непосредственно затра гивающая актуальные проблемы безопасности в регионе.

Существующий механизм ОЧЭС не снимает актуальности геополитической и экономической конкуренции, и его организаци онные, дипломатические механизмы нуждаются в оптимизации с целью достижения их большей эффективности.

Рядом докладчиков были подробно рассмотрены проблемы, связанные с региональной и глобальной энергетической конкурен ции, что может быть косвенно связано с ростом этнической и кон фессиональной конфликтности.

Участники круглого стола с тревогой отметили возрастаю щую роль внерегиональных игроков на Чёрном море, необходи мость разрешения возникающих проблем силами прежде всего при брежных государств.

Участниками круглого стола были представлены актуальные информационные и мониторинговые ресурсы, позволяющие опти мизировать транспортные потоки, улучшить экологическую ситуа цию, выявить актуальные точки приложения совместных усилий.

Все государства Причерноморского региона, так или иначе, стали продуктом имперской деятельности России. Сейчас 400 км российского черноморского побережья – это стратегический тупик и единственный выход на юг. В этой связи стремление России ук репить свое присутствие на Черном море, в том числе с использова нием механизмов двустороннего сотрудничества со своими союз никами, вполне понятно и естественно.

Участники международного круглого стола продолжат со вместные усилия, направленные на улучшение ситуации в сфере безопасности в Причерноморском регионе.

Представители экспертного сообщества обменялись также мнениями о других важных аспектах общественно-политической ситуации в регионе, проблемах и перспективах регионального гу манитарного сотрудничества. По итогам работы Организаторы круглого стола «Стабильность в Причерноморском регионе:

внешние и внутрирегиональные угрозы и пути их преодоления»

подготовили проект Обращения, которое размещается на сайте Центра. Не будучи официальным документом, оно открыто для присоединения к нему всех экспертов, занимающихся проблемами Причерноморья.

Владимир Дергачев, доктор географических наук, профес сор Одесского университета, дирек тор частного «Института геополитики профессора Дергачева»

ГЕОПОЛИТИКА ЧЕРНОМОРЬЯ:

ВНЕШНИЕ И ВНУТРЕННИЕ ВЫЗОВЫ После самоубийства Советского Союза и распада мировой социалистической системы в период краткого рыночного роман тизма доминировала идея создания Большого Черноморья — эф фективной экономической региональной группировки. В 1992 году был подписан Договор о Черноморском экономическом сотрудни честве, на основании которого в 1999 году причерноморский госу дарства образовали Организацию Черноморского экономического сотрудничества (ЧЭС). Однако эта идея вошла в противоречие с логикой глобальной конкуренции и евразийской доктриной США.

Ведущими геополитическими игроками в Черноморском регионе стали Европейский Союз, США, Турция и Россия. Основная цель заключалась в геополитическом переформатировании региона. Чле нами Европейского Союза и НАТО стали Болгария и Румыния. Гру зия оказалась под особым патронажем США, превратившую рес публику в форпост Америки на Кавказе. Были созданы региональ ное экономическое объединение ГУАМ (Грузия, Украина, Азербай джан, Молдова), Организация за демократию и экономическое раз витие, коммуникационный проект ТРАСЕКА (Шелкового пути че рез Южный Кавказ и Черное море). Но прошло время, и эти круп номасштабные проекты оказались малоэффективными или про вальными.

Организация ЧЭСне стала полноценной региональной группировкой. Парадоксальная особенность этого регионального сотрудничества заключается в том, что большинство стран, игно рируя реальную географию и геополитику, декларируют стратеги ческий европейский или проамериканский выбор. Конкуренция ме жду ними за транзитные функции доминирует над интеграционны ми проектами субрегионального сотрудничества.

В результате провала по созданию «розово-оранжевого»

геополитического пояса верности на рубежах евразийских ци вилизаций произошло очередное поражение в евразийской геопо литике Соединенных Штатов. Искусственно созданное межгосу дарственное политическое и экономическое объединение ГУАМ практически прекратила свою деятельность. Этот американский проект, не имеющей экономической целесообразности, должен был выполнять геополитическую антироссийскую роль по углублению раскола постсоветского пространства и его переформатирования в интересах Запада. Попытка реанимировать проект за счет создания региональной Организации за демократию и экономическое разви тие то же провалилась. Режимы, созданные в результате «цветных»

революций американскими политтехнологами на Украине и в Гру зии, потерпели поражение. Участие в антироссийском геополити ческом образовании ГУАМ не принесло Киеву политического капи тала и экономических выгод. Внешнеторговый оборот со странами этой группировки не превышал 2 %.

Не оправдал радужных ожиданий широко разрекламиро ванный проект Европейского Союза Евро-Азиатского междуна родного транспортного коридора (ТРАСЕКА) из Западной и Се верной Европы через Черное море на Южный Кавказ и Централь ную Азию в Китай. Отсутствие перспективных массовых грузопо токов свидетельствуют об ограниченных возможностях этого ва рианта возрождения Великого Шёлкового пути. В связи с создани ем Таможенного Союза возросло значение транзита из АТР в Евро пейский Союз через территорию Казахстана, России Белоруссии, образующих единое таможенное пространство. Тогда как по мар шруту ТРАСЕКА сохранилось множество таможенных и других пограничных барьеров.

Замораживаются на неопределенное время реализацию многочисленных коммуникационных и энергетических проектов, в том числе благодаря сланцевой революции. В результате грузин ского блицкрига к непризнанной Приднестровской республике прибавились Абхазия и Южная Осетия. Черноморский регион из-за политической нестабильности остается непривлекательным для зарубежных инвестиций. Опубликованный в 2012 году TheLegatumProsperityIndex / Индекс процветания стран мира Ин ститута Legatum (Великобритания)1 следующим образом распреде В отличие от Программы ООН, рассчитывающий индекс гуманитарного развития, данная методика является более объективной к не западным странам. В результате Гонконг, Сингапур, Тайвань, ОАЭ заняли соответственно 18 – 20 и 29 места. Среди постсоветских государств места распредели лись следующим образом: Эстония - 35, Казахстан - 46, Белоруссия - 54, Россия - 66, Украина - 71.

лил страны, принимающие участие в черноморском сотрудничест ве.

Таблица. Индекс процветания стран, принимающих участие в черноморском сотрудничестве Место Страна №1 №2 №3 №4 №5 №6 №7 № Болгария 48 93 41 72 51 49 41 59 Греция 49 85 51 48 35 23 38 121 Румыния 60 94 49 71 49 64 47 81 Россия 66 62 50 118 27 48 97 119 Украина 71 110 64 121 29 69 56 108 Сербия 79 120 79 82 61 61 60 87 Молдова 84 124 77 101 59 84 79 115 Турция 89 74 55 46 91 58 93 127 Албания 92 99 89 93 83 56 44 126 Грузия 93 32 76 53 66 83 59 79 Азербайджан 94 89 67 113 87 89 80 117 Армения 98 129 81 97 44 98 61 122 Для сравнения:

Ботсвана 70 107 68 32 90 102 63 30 Примечание: рейтинги по отдельным показателям:

1. Экономика. 2. Предпринимательство. 3. Управление. 4.

Образование. 5. Здравоохранение. 6.Безопасность. 7. Личные свобо ды. 8. Социальный капитал.

Характерно, что приведенная для сравнения страна из Чер ной Африки — Ботсвана — делит список на две части. В первой половине страны Европейского Союза и Россия, а во втором – стра ны Южного Кавказа, Украина, Молдова и балканские страны. В результате не только мирового финансового, а системного кризиса неолиберальной модели Черноморский регион оказался на мировой периферии. Почему?

Одной из ошибок, характерной для относительно молодой с позиций исторического времени западной политэкономической системы, явилось игнорирование мировых геополитических цик лов. Известная геополитическая модель Кондратьева – Валлерстай на была создана для капиталистической системы, насчитывающей несколько столетий, и не учитывает вероятность смены больших геополитических циклов. Мировой системный кризис неолибе ральной модели глобализации совпал со сменой мирового геополи тического цикла Восток – Запад – Восток. Согласно авторской гео политической теории Больших многомерных пространств выделя ются следующие геополитические циклы: краткосрочные 40-летние циклы, среднесрочные 100-летние циклы, долгосрочные 500-летние циклы кардинальной смены мировой геополитической архитектуры и мировых (глобальных, трансконтинентальных) коммуникаций.

Происходит кардинальная смена мировой геополитической архитектуры мира. Начинается новый 500-летний геополитический цикл, ведущий к смене генерального направления Восток – Запад – Восток, и соответствующей трансформации мировых (трансконти нентальных) коммуникаций и мировых полюсов экономического и технологического развития 2. В настоящее время Евразия входит в новый геополитический (коммуникационный) цикл, когда Южные моря получают приоритет над трансконтинентальными маршрута ми между Западом и Востоком Евразии. Третий раз в евразийской истории с интервалом в пять столетий наступает Великий час Юж ных морей — Великого морского пути между странами АТР и Ев ропой. Как показывает история Евразийского континента, когда на чинает возрождаться морской путь, происходит затухание Шелко вого пути. Надежды на возрождение этой мировой коммуникации из-за отсутствия конкурентного контейнерным перевозкам груза оказалась преувеличенной.

Великие державы после распада СССР начали сражение за Большие геополитические пространства. Государства Западной Ев ропы форсировали процесс расширения на Восток Европейского Союза, куда из причерноморских государств были приняты Румы ния и Болгария. Соединённые Штаты, реализуя евразийскую док трину, объявили о создании геополитического проекта Большой Ближний Восток, куда включили бывшие советские кавказские республики (Грузию, Азербайджан и Армению). А чтобы не допус тить чрезмерного «братания» Германии и России начали вести по следовательную политику по созданию Черноморско-Балтийского коридора с опорой на Польшу и Румынию. В целях недопущения усиления мощи России за счёт интеграции с Украиной, особое внимание было уделено организации «оранжевой» революции, а Владимир Дергачев Новая геополитическая архитектура Евразии: от Атлантики до Тихого океана.

— Вестник аналитики, 2010, № 4. Http://dergachev.ru/analit/21122010-01.html самостийные провинциальные националисты были объявлены бу ревестниками демократии. С большим опозданием после геополи тического самоубийства СССР просыпается демократическая Рос сия с намерениями создания Евразийского экономического про странства (Евразийского Союза). Успешно осуществившая модер низацию Турция так же не желает ограничиваться черноморским экономическим сотрудничеством, тем более что она стала образцом подражания и притягательности для тюркских государств и респуб лик на постсоветском пространстве. Учитывая такое качество зна чительной части украинской политической элиты как продажность, не исключено при ухудшении экономического положения само стийного государство трансформация так называемого стратегиче ского партнёрства Киева с Пекином в создания китайского протек тората в Черноморском регионе.

Соединённые Штаты не отказались и не откажутся от реа лизации геополитической евразийской доктрины, получившей на звание «демократической петли Анаконды». Если в эпоху проти востояние двух сверхдержав эта «петля» сдерживания советского блока охватывала береговую зону Евразии, то на рубеже веков она сместилась на рубежи (берега) евразийских цивилизаций от Польши через Черноморье и Южный Кавказ, Центральную Азию и Монго лию, то есть от Балтики к Тихому океану. Реальностью стали воен ные базы НАТО в странах Балтии, Польше, Юго-Восточной Европе (Румынии и Болгарии), американское присутствие на Южном Кав казе (Грузии) и Центральной Азии (Киргизия). За влияние в Мон голии идет ожесточенная борьба между США и Китаем при сла беющем присутствии России.

В связь с тем, что не оправдались прогнозы американских аналитиков в отношении Пекина, и Китай по экономической мощи может опередить США значительно раньше (к 2016 году), Вашинг тон делает основой акцент в евразийской геополитике на создание санитарного кордона в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Принята Тихоокеанская военная доктрина, направленная на сдерживание Поднебесной в регионе. Американские военные базы в АТР будут усилены за счет передислокации значительной части американ ских войск из Афганистана. Переформатирование во внешней поли тике ослабляет, но не отменяет военное присутствие США в Чер номорском регионе.

В реализации своей евразийской доктрины США рассчиты вают на помощь союзника в регионе по НАТО — Турцию, которая безуспешно пыталась интегрироваться в Европейский Союз. Ва шингтон последовательно проводит политику «демократической петли Анаконды» по созданию буферной зоны между Западной Европой и Россией. Американский геополитик Джордж Фридман предлагает Турции альтернативу европейской интеграции – воз главить буферную зону между Балтикой и Черноморьем (Intermarium), в которой Америка активно опекает Польшу и Ру мынию.

Цикл статей Джорджа Фридмана о геополитической обстановке в Турции, Молдавии, Румынии, Украине и Польши является результатом мониторинговой поездки, и был опубликован в «Геопо литическом журнале», издаваемым частной разведывательно-аналитической организацией Однако у Турции существуют другие геополитические пла ны. Анкара реализует либеральную многопартнерскую версию неоевразийской доктрины с элементами «третьего пути», эф фективно сотрудничая с Западом и Востоком в отличие от много векторной российской политики постоянных уступок. Этот курс обострил борьбу местных западников и евразийцев. В 2010 года в Турции состоялся исторический референдум, на котором правящая Партия справедливости и развития получила «вотум доверия» в отношении дальнейшей демократизации и ограничения роли армии, которая выступала гарантом сохранения курса кемализма. Турция не только возрождается как региональная держава, но и смогла предложить свою модель интеграции в многополярном мире. В от личие от примитивной и провальной национальной российской идеи «удвоения ВВП», фундаментом турецкой модернизации стало сочетание высоких технологий с высокими моральными качества ми. Турция эффективно использует евразийское геополитическое положение страны на историческом перекрестке торговых путей.

Но главное, в многопартнерской геополитике Турции доминирует чувство национального достоинства и отсутствует слепое раболепие власти перед Западом4. Турция ведет активную внешнюю политику на Южном Кавказе, где её основным союзником является Азербай джан. Строительство железнодорожной магистрали Карс (Турция) — Тбилиси – Баку усилит присутствие Турции на Кавказе. Турец кий бизнес широко представлен в грузинской Аджарии (Батуми).

«Стретфор». Заключительнаястатьяцикла: George Friedman Geopolitical Journey. — http://www.stratfor.com/weekly/20101206_geopolitical_journey_part_8_returning_home Владимир Дергачев Многопартнерская геополитика Турции. — Вестник аналитики, 2010, № 3.

Геополитика не терпит пустоты и на постсоветском про странстве в Азербайджане, Аджарии и Гагаузии возросло влияние Турции, в Молдове – Румынии, в Грузии – США. На российском Дальнем Востоке, Киргизии, Казахстане и Таджикистане — Китая, в Туркмении и Таджикистане — Ирана и Турции. Несмотря на это Россия остаётся главным геополитическим игроком на постсовет ском пространстве СНГ, является основным или крупным торговым партнером для большинства новых независимых государств. Обес печивая работу для миллионов гастарбайтеров, Россия снимает со циальную напряженность в странах ближнего зарубежья.

В последние годы возросла активность России в Черномор ском регионе, что обусловлено энергетическим факторам (проект «Голубой поток» по дну Черного моря в обход Украины) и подго товкой к Олимпийским играм в Сочи. Россия заинтересована, чтобы военная угроза не исходила с её южных границ в Черноморье и на Кавказе. Несмотря на утрату экономической мощи, Россия остаётся второй ядерной державой. Московский Кремль не пытается воссоз дать Российскую империю, так как не желает брать ответственность за новые независимые государства, но стремится не допустить их военно-политического союза с Западом (НАТО) и предлагает инте грационную евразийскую модель наподобие Европейского Союза.

Но что бы сохранить статус великой державы, Россия часто позво ляет использовать себя как «дойную корову».

В связи с озвученным проектом Евразийского Союза усили лось давление Запада на Белоруссию и Казахстан, чтобы не допус тить интеграции постсоветского пространства. Для Белоруссии в качестве пряника предлагается обсудить с помощью прозападных НПО мифическую интеграцию Белоруссии в Европейский Союз с учетом неудавшегося опыта Украины. Здесь посредником высту пают преимущественно Польша и Литва. Эта проблема обсужда лась на международной конференции «Беларусь на перекрестье ин теграций: отношения с ЕС в ситуации формирования Евразийского Союза» (Минск, ноябрь, 2012 года). В дальнейшем предлагается реализация идеи «интеграции интеграций» несуществующего Евра зийского Союза с Европейским Союзом. Нельзя так же игнори ровать активизации роли успешно модернизированной Турции на постсоветском пространстве, особенно в отношениях с Казахста ном.

Украина остается государством с «некомпетентным суве ренитетом». Джордж Фридман после посещения Киева пришел к следующему выводу, что Украина является независимым государ ством, но не знает «что делать с этой независимостью». Он подме тил известные особенности ментальности украинской элиты, оза боченной проблемой под кого «залечь» — под Европейский Союз, Россию или США.

Историческая природа украинской независимости основана на антирусской идее. Поэтому перманентные российско-украинские конфликты будут продолжаться в обозримом будущем, пока вме сто расколотой Западной и Восточной Украины не состоится еди ная украинская нация. В отличие от России, украинские олигархи имеют огромное влияние на власть и используют её для решения своих корпоративных задач. Независимой Украине еще предстоит преодолеть синдром «младшего брата», который привык рассчиты вать на преференции «старшего брата», не зависимо от своего по ведения.

Проблемы вступления в Зону свободной торговли ЕС и Та моженный союз СНГ не имеет чисто экономического решения для Украины. Выбор зависит не от политической воли власти, а от же лания украинских олигархов получить на Западе легитимность для выведенных в оффшоры капиталов и активов. За последнее время на фоне перманентного ухудшения деловых отношений с Россией Украина начала форсировать китайский геоэкономический вектор, что может привести к созданию китайского протектората в Вос точной Европе. С учетом политики Китая в отношении выкупа дол говый ценных бумаг некоторых государств Евросоюза Пекин ста новится новым геополитическим игроком на европейском конти ненте.

Россия на протяжении двух столетий затратила огромные материальные и финансовые ресурсы и создала мощную инфра структуру для коммуникационного «южного окна» в Европу и другие части света. Усиление позиций НАТО в Черноморье, приня тие Турцией в одностороннем порядке ограничений режима судо ходства в Проливах, нанесло существенный ущерб интересам России. Формируется новая коммуникационная ось Санкт Петербург - Москва - Воронеж - Ростов-на-Дону - Новороссийск.

Создание нового пути «из варяг в греки» еще больше сузит хин терланд украинских портов и усилит тяготение районов Восточ ной Украины к этой скоростной магистрали. Будущее российско украинских отношений будет зависеть от умения использовать со зидательную рубежную энергетику многомерного коммуникацион ного евразийского пространства в целях достижения геополитиче ского баланса между Востоком и Западом, Севером и Югом, при доминирующей роли России5.

За геополитикой «Большой трубы» Украина видится из Кремля как транзитное государство, а не самое большое за преде лами пространство русского языка и культуры. Если Кремль проиг рает последнюю битву за Восточную Европу и целостность право славной цивилизации можно будет поставить крест на возрождении великой державы.

Румыния претендует на роль региональной державы в Юго-Восточной Европе. Страна впервые за последнее столетие освободилась от угрозы отторжения причерноморской Добруджи, через которую проходил стратегический сухопутный коридор Рос сийской/Советской империи на Стамбул. Румыны, гордящиеся рим скими корнями названия государства и языка, ощущают себя ча стью Западной Европы. Находясь в социалистическом лагере, ру мынское руководство часто дистанцировалось от советской полити ки, и ориентировалось на Запад. Благодаря западным кредитам коммунистическая Румыния реализовала грандиозный проект строительства канала Черноводы – Констанца. Коммунистическое руководство выплатило внешний долг, но подорвало уровень жизни румын. После падения Берлинской стены в Румынии были осуще Vladimir A. DergachvIldivorziotra Russia e Ucraina. — GEOPOLITICA, vol. I, no. 1 (Primavera 2012) VENT’ANNI DI RUSSIA.

ствлена кровавая антикоммунистическая революция, «гений Кар пат» — президент Чаушеску был казнен, а спецслужбы (секурита те) стали составной частью «демократизации» страны. Европей ский Союз и НАТО были выбраны новой властью как надежная «крыша» для сохранения суверенитета. Но как показало время «крыша» оказалась дырявой.

Националистическая партия «Великая Румыния» выступает за территориальные претензии к Украине, за пересмотр государст венных границ и воссоединения с Румынией южной Бессарабии и северной Буковиныи создания Великой Румынии в границах года. Партия была представлена в румынском парламенте, но на выборах 2008 года не преодолела пятипроцентный барьер. Доктри на «Великой Румынии» стала возможной благодаря провинциаль ным националистам Украины и Молдовы, считающим преступным пакт Молотова-Риббентропа. Создание Великой Румынии на осно ве воссоединения с Молдавией всегда будет находить сторонни ков среди политической элиты страны. Оппоненты румынских на ционалистов считают румынскую идентичность вторичной по от ношению к молдавской. Молдова была процветающей советской республикой. Поэтому здесь в отличие от стран ЦВЕ сохранилась ностальгия по советскому прошлому.

В Румынии преимущественно в Трансильвании проживает 1,5 млн. венгров, которые борются за автономию. Заметную роль в политической пространстве Румынии играет Демократический союз венгров Румынии, имеющий представительство при Европейском парламенте. В 2011 году в Венгрии вступил в силу закон о предос тавлении не только второго венгерского гражданства, но и избира тельного права представителям диаспоры. Аналогичный закон, на правленный на «воссоединении нации» за счет Молдовы и Южной Бессарабии имеется в Румынии. Поэтому форсирование румын скими националистами создание «Великой Румынии» может при вести к утрате Трансильвании.

Соединённые Штаты отводят Румынии важную роль в соз дании антироссийской оси Варшава – Бухарест. Тем более, что в новой истории уже озвучивались попытки её соорудить (польская концепция Третьей Европы, проекты Центрально-европейского союза и создания «центрально-европейской федерации стран на родной демократии»). Вашингтон рекомендует Румынии активнее сотрудничать с членами Вишеградской четвёрки (Польша, Венгрия, Чехия, Словакия), лоббируя их интересы в Черноморском регионе – важном коридоре транспортировки энергоресурсов 6.

«Головокружение от успехов» привело к поспешному рас ширению Европейского Союза на Восток. В нарушении правил были приняты новые страны, чьи макроэкономические показатели не отвечают среднеевропейскому уровню. Кроме того не завершил ся процесс модернизации принятых в ЕС средиземноморских стран (Португалии, Испании и Греции). В результате Евросоюз разде лился на страны доноры во главе с Германией и периферийные де прессивные страны. В условиях разразившегося кризиса еврозоны у Брюсселя ограничились возможности по поддержки периферийных ВладиславГулевичРумыния: кризис, геополитикаирекомендацииСША. — http://odnarodyna.com.ua/content/rumyniya-krizis-geopolitika-i-rekomendacii-ssha стран. Европейский Союз не обладает военно-политической мо щью, а США абсолютно доминируют в НАТО. Поэтому хотя воен ный блок престал быть оборонительным союзом, страны ЦВЕ вы нуждены лавировать между ориентацией на Брюссель и Вашингтон.

В странах ЦВЕ до кризиса еврозоны сохранялся иждивенче ский «еврооптимизм» при падении проамериканских настроений.

Джордж Фридман считает, что страны ЦВЕ должны преодолеть на ивную фантазию, что младенческий по возрасту Европейский Союз «представляет тысячелетнее преобразование Европы в мирное Цар ствие Небесное». Кризис еврозоны наглядно показал, что это не так 7.

В Восточной Европе региональным индикатором процессов геополитической и геоэкономической трансформации является ис торическая область Новороссия (с Крымом) илиУкраинское При черноморье. Здесь сосредоточен самый большой за рубежом России массив русских и других нетитульных для Украины народов. Это социокультурный регион с глубокой исторической памятью сфор мировался в геополитическом пространстве Российской империи.

Новороссия стала самым удачным примером создания полиэтниче ского социума по-европейски с элементами личной и экономиче ской свободы. В отличие от украинцев Галиции, бывшей колони альной окраине Австро-Венгерской империи, в менталитете жите лей Причерномрья интернационализм всегда доминировал над идеями национализма.

George Friedman Geopolitical Journey. — http://www.stratfor.com/weekly/20101206_geopolitical_journey_part_8_returning_home Новороссия – самый успешный пример европейской регио нальной интеграции в Российской империи связанной с личностями государственных деятелей, для которых интересы отечества были выше личных. Европейский либерализм, полиэтничность и тради ции экономической свободы обеспечили не только уровень жизни, но и высокое её качество. В результате во время Гражданской вой ны Новороссия в основном была на стороне белых, а зажиточно крестьянство встало под знамена батьки Махно. Поэтому советская власть наказала Новороссию репрессиями, особенно в Крыму и Одессе, а название края было выведено из употребления. Ныне эту политику продолжает украинская власть.

Этот регион в традиционной геополитике выступает в каче стве важнейшего геополитического узла не только Восточной Ев ропы и Черноморья, но и Евразии наряду с Балканами и Афгани станом8. Украинское Причерноморье играет исключительно важ ную роль в формировании геополитического кода Украины.

Неблагоприятная трансформация Украинского Причерно морья обусловлена не только перманентными политическими кри зисами в стране, но и геополитическими факторами. Непризнанная Приднестровская республика является факторам нестабильности, превратила Одессу в главные криминальные ворота Тирасполя на мировые рынки. Требуется последовательная политика в украин ско-российских отношениях по проблемам Азовского моря и Кер ченского пролива. Как показали события 2003 г. отсутствие согла Дергачев В.А. Геоэкономическая трансформация Украины. Монография. Электронное издание на CD. Издательский проект профессора Дергачева, 2011. — http://dergachev.ru/book-19/index.html.

сованного юридического статуса Азовского моря и пролива может привести к межгосударственному конфликту. Но самой большой проблемой остается геополитическая трансформация социокуль турного исторического региона с многомиллионным русским насе лением, рубежной русско-украинской культурой и доминированием русского языка. Обостряется проблема и других не титульных на родов, не желают отождествлять свое будущее с бедным государст вом криминально-коррумпированной демократии. Эта неопреде ленность отрицательно сказывается на инвестиционном климате в Украинском Причерноморье.

После падения «железного занавеса» изменилась геоэконо мическая обстановка в Причерноморье. После двухсотлетнего пе риода регион «вернулся» на северную периферию средиземномор ского пространства, где его хозяйство оказалось неконкуренто способным, а исторические функции транзитной торговли утраче ны. Следует констатировать, что долгая славянская дорога к Чер номорью сменилась дезинтеграцией исторического коммуникаци онного пространства на западных рубежах Великой Евразийской степи.

На Южном Кавказе Грузия выполняет функции главного форпоста США в идеологическом и геополитическом противостоя нии с Россией. В прошлом на геополитический выбор Грузии влия ло Православие. Но чтобы восстановить роль грузинской церкви, необходимо доминирование в обществе истинно верующих граж дан. Грузия при Сталине была образцово-показательной советской республикой, живущей преимущественно на дотации Москвы. Был создан миф об особой грузинской ментальности. У местных ради кальных националистов доминирует миф о «единой и неделимой»

Грузии. Грузинская политическая элита настроена преимущест венно антироссийски и не собирается отказываться в военном от ношении от зависимости от США и вступления в НАТО. Грузия утратила после очередного грузинского блицкрига территории Аб хазии и Южной Осетии.

Ведущей отраслью грузинской экономики является пищевая промышленность. В сельском хозяйстве занято половина трудоспо собного населения. Сельскохозяйственные земли переданы в част ную собственность и активно скупаются китайцами, азербайджан цами и армянами. Местные предприниматели заинтересованы в восстановлении экономических отношений с Россией. Грузинская экономика, особенно сельское хозяйство не могут эффективно су ществовать без российского рынка. Сельскохозяйственная продук ция Грузии, расположенной на северной периферии создаваемого американцами Большого Ближнего Востока, является здесь абсо лютно неконкурентоспособной. В советские времена Грузию посе щало до 5 млн. туристов. В 2006 году впервые за годы независимо сти — всего 976 тыс. Поэтому восстановление экономических свя зей с Россией возможно при отказе от создания на территории Гру зии кавказского плацдарма НАТО. При этом нереально участие православной Грузии в Евразийском Союзе, который пока сущест вует как намерение. Только после эффективного работы Таможен ного Союза можно будет обсуждать более глубокую экономиче скую стадию интеграции евразийского пространства.

Соединённые Штаты осуществили в Грузии крупномас штабный проект по модернизации правовой системы и правоохра нительных органов Грузии. На этом фоне реформа правоохрани тельных органов в России выглядит как пародия на грузинскую правоохранительную систему, хотя и не устранившую кроме кор рупции другие местные проблемы.

Из-за эмиграции катастрофически сокращается число этни ческих грузин и увеличивается доля мусульман. В России прожива ет свыше 2 млн. грузин. Осталось 60 тыс. русских, а сотни тысяч уехали в Россию. Из 100 тыс. греков осталось 10 тыс. На азербай джанское и армянское меньшинства приходится свыше 15 % от об щей численности населения Грузии (без Абхазии и Южной Осе тии). В регионах их компактного проживания (Джавахети и Картли) отмечается напряженность межэтнических отношений. Меньшин ства не владеют государственным языком, их участие в обществен ной жизни страны ограничено, все важные местные должности за нимаю этнические грузины. Идет процесс миграции меньшинств в Армению и Азербайджан.

Азербайджан рассматривался как главный энергетический союзник Европейского Союза на Кавказе. Внешняя политика Со единённых Штатов направлена на недопущение тесных экономиче ских связей между Азербайджаном и Ираном, где имеется много численная азербайджанская диаспора. Но несмотря на это в бли жайшем будущем будет введена в эксплуатацию железная дорога из Ирана в Азербайджан — как часть международного транспортного коридора «Север - Юг» из России в Иран.

В Армении наблюдается противостояние между пророссий ским и проамериканским вектором внешней политики. Особенно в 90-е годы важная роль в этом процессе принадлежала армянской диаспоре в Америке.

Выводы. За последнее время Черноморский регион посте пенно превращается в периферийную зону мировой политики. Ор ганизация Черноморского экономического сотрудничества не стала полноценной региональной группировкой. Преувеличенной оказа лась её роль в обеспечении региональной безопасности. Трудности региональной экономической интеграции обусловлены геополити ческой обстановкой на рубежах евразийских цивилизаций.

В обозримом будущем геополитическая обстановка в Чер номорье будет характеризоваться столкновением геостратегических интересов НАТО, ЕС, России и Турции, реальными политико экономическими возможностями контроля транспортировки энер горесурсов. Попытки США вытеснить Россию из Черноморского региона за счет усиления роли Украины и превращения её в регио нальную державу не увенчались успехом. Однако отсутствие у Рос сии последовательной и твердой черноморской политики может привести к утрате геополитических позиций в регионе.

В результате мирового системного кризиса ослабло влия ние в Черноморском регионе Европейского Союза и США при рос те активности России и Турции. События в Сирии стали испытани ем для российско-турецких отношений. Сирия была главным со ветским союзником на Ближнем Востоке, а Турция — оплотом НА ТО в регионе. Поэтому требуется время для геополитического пе реформатирования. В Черноморском регионе гарантами безопасно сти должны выступать в первую очередь Россия и Турция, имею щие многовековой исторический опыт решения региональных про блем и присутствия на Кавказе. Необходимо усилить взаимодейст вие России и Турции в решении проблем Южного Кавказа. Главный союзник Турции на Южном Кавказе — Азербайджан, проводит традиционно умеренно дружескую политику в отношении России.

Для Москвы главным союзником на Южном Кавказе остается Ар мения.

Украина и Грузия не имеют самостоятельной региональной политики, служат пешками в чужой геополитической игре. Болга рия и Румыния не только вступили в НАТО, но и предоставили свои территории для размещения американских военнослужащих и объ ектов ПРО.

Неблагоприятная геополитическая и геоэкономическая трансформация исторической области Новороссии (Украинского Причерноморья) закончилась утратой морской мощи и генераль ных коммуникаций, включая транзитные функции, возможностей создания курорта международного значения в Крыму. Инвестици онная привлекательность региона имеет ряд ограничений. С севера — перманентная политическая нестабильность киевской власти, с запада — нерешенная проблема Приднестровья, с востока – неспо койный Крым с проблемой базирования российского ВМФ. Только на юге удалось решить проблему Змеиного за счет существенных потерь континентального шельфа.

Крым занимает особое место в геополитической трансфор мации Черноморского региона и в ближайшем будущем станет полигоном испытания украинской государственности. Крым нико гда за свою тысячелетнюю историю не был связан на протяжении длительного периода с слабым националистическим государством.

На фоне не прекращающейся российско-украинской конфронтации Крым может быть навсегда потерян для Киева и Москвы.

Утрата в геополитическом коде Украины транзитных функ цию морских рубежей может обострить проблему Крыма. Этот геополитический «остров» слабо связан с коммуникационным про странством Украины. Формирование транспортного коридора из Западной Европы в направлении Берлин - Львов - Керчь с создани ем стационарного перехода через Керченский пролив и далее на Кавказ и Средний Восток реально может усилить коммуникацион ные функции украинского и российского Причерноморья, особенно Крыма и Новороссийска. Поэтому украинская власть должна под держать предложение Тбилиси о возобновлении движения по же лезной и автомобильной дороге вдоль черноморского побережье через Абхазию. Восстановление этого транспортного коридора приведет к переформатированию в региональной геополитике на Южном Кавказе. Но расширение возможностей для экономических связей выгодно для всех стран региона. Как говорит восточная мудрость «когда идет торговля – пушки молчат».

Формирующаяся геополитическая архитектура станет безо паснее, если будет формироваться на принципах региональной би полярности. Биполярный мир более устойчив, чем однополярный не только в масштабах всей планеты, но и на региональном уровне.

Наиболее приемлемой является геополитическая архитектура Евра зии, исходящая из триады – Западная Европа, Восточная Европа и Туран, учитывающая особенности западно-христианской, право славной и мусульманской (тюркской) цивилизаций. Фундаментом такой архитектуры миропорядка может служить геополитическая ось Берлин – Москва – Анкара.Такая геополитическая конфигура ция на основе межцивилизационного диалога будет важным гаран том мира в Евразии и Черноморье.

Нина Ангелова Дюлгерова доктор экономических наук, про фессор Варненского свободного университета «Черноризец Храбър»

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ТРАНФОРМАЦИИ В ЧЕРНОМОРСКОМ РЕГИОНЕ.

ВЬІЗОВЬІ 21 ВЕКА Черноморский регион в энергетический 21 век становится стратегической зоной, которая объединяет/разъединяет общества и государства. В нем сосредоточены экономические интересы, соци альная напряженность и динамические политические конфигура ции. Ситуация коренным образом изменилась после 2007 г., когда Болгария и Румыния стали членами Европейского союза. Нельзя забывать также о том, что с 2004 г. эти государства и еще восемь в Центральной и Восточной Европе являются частью Северно атлантического пакта. Закрывается страница противостояния Вос ток-Запад, в которой силовые и идеологические параметры поляри зовали общества в период 19 и 20 столетий.

Мир снова живет в атмосфере противостояния, которое, од нако, непрерывно меняет свою характеристику и направленность – с мирового терроризма через цивилизационный выбор до энергети ческой взаимозависимости. Не без недооценки первых двух элемен тов конфронтации, все–таки, ведущим остается третий элемент – энергетические возможности и выбор, определяющий настоящие и будущие изменения в глобальном и региональном пространстве.

Неизбежен также факт, что мир будет развиваться по новым правилам. Они будут определять международную стратификацию не столько с помощью традиционных параметров уходящих столе тий, сколько с помощью видения и действий старых (из биполяр ного мира)/новых (евразийские тигры) игроков в энергетической сфере, с ее расширяющимися возможностями динамической дис локации.

Победивший в биполярном противоборстве Запад в послед ние годы все чаще оказывается в позиции стремящегося к поддерж ке и помощи энергетических государств Востока. И если людской поток, вобравший в себя интеллектуальную и физическую энергию, продолжает искать решение своего выживания в западном мире, то европейские экономические и политические факторы ориенти руют свои стратегические планы и действия к странам Каспийского региона постсоветского пространства. Не случайно ухаживание за правительствами России, Казахстана, Туркменистана, Азербайджа на. Они являются ключевыми факторами в решении энергетической проблемы Европы, что предопределяет и поведение политических лидеров в Брюсселе, Берлине, Париже, Риме и др. Нельзя не учиты вать и то обстоятельство, что экономические процессы имеют свое политическое видение. Однако, в последние годы оно имеет свою собственную логику, которое расходится с общеизвестным посту латом прошлого, что „экономика определяет политику”.

Борьба за энергетические диверсификации будет развивать ся в широком спектре конвенционального сырья, альтернативных и возобновляемых источников. Намного важнее становятся государ ства-производители и транзитирующие нефть и газ, как и превра щение черного золота и новых технологий в энергетической сфере в эффективный инструмент в битве за политическое влияние, эконо мическое позиционирование и финансовые выручки. Геоэнергети ческое пространство, в котором политические комбинации сопро вождают, а чаще и опережают, экономические приоритеты, напол нено непредсказуемостью и вызовами всестороннего характера.

Все четче вырисовывается политический формат экономической глобализации – сложные и многопластовые взаимоотношения меж ду транснациональными корпорациями, государствами и граждан скими обществами. Эти процессы отчетливо проявляются в Черно морском регионе в его обширном формате.

В первое десятилетие 21 века геоэнергетический треуголь ник (производство, транзитирование и потребление), имел четко выраженный евразийский вектор в сторону Европы с предсказуе мыми геоэнергетическими очертаниями и схемами, которые объяс няют изменение в содержательной характеристике термина „Евра зия” Битва за диверсификацию энергетических поставок и трасс развивается под знаком европейско-российских и европей ско/американских проектов, которые охватывают Каспийско Черноморский ареал. Термин Евразия включает уже не только тра диционные Россию, Центральную Азию и Кавказ, но в полной сте пени и Балканский регион как неизменную часть нефтегазовых маршрутов.

В следующее десятилетие 21 века, однако, эти контуры бу дут подвержены существенным изменениям, которые будут подчи няться актуальным тенденциям, начало которых заложено в по следние годы. Политические трансформации в арабском мире, про должающаяся гражданская война в Сирии, нагнетание напряжения вокруг ядерной программы Ирана ставят множество вопроситель ных о будущем обширного Черноморского региона.

Нельзя игнорировать тот факт, что эвентуальное политиче ское изменение в этих двух государствах будет иметь долгосрочные последствия. Не без учета важности процессов в Сирии, для гео энергетической карты Евразии имеет значение сохранение или из менение политической системы в Иране. Нынешняя ситуация выри совывает четкую энергетическую модель взаимоотношений Восток Запад с учетом очерченной евразийской энергетической модели по направлению Европы. Однако, изменение политического режима в Тегеране приведет к необратимым последствиям, проистекающим из эвентуального изменения в юридическом статусе Каспийского моря. До сих пор его статус-кво является своеобразной границей в энергетической дихотомии Восток-Запад, обеспечивающей россий ское преимущество в диверсификациях в сторону европейского континента.

Эти процессы, в которых сосредоточено политическое и дипломатическое внимание в этом районе в очередной раз доказы вают, что евразийский регион очерчивается как центр глобального противоборства, но в довольно более широких границах - Кавказ, Центральная Азия, Китай, Персидский залив, Северная Африка. В этой области столкновения энергетика и безопасность идут рука об руку и они будут намечать мировую повестку дня. В этих географи ческих параметрах конфигурацию будут определять не столько го сударства-производители, сколько страны, сконцентрировавшие на своей территории большое число транзитных сырьевых коридоров.

В настоящий момент таким государством является Турция, кото рая очень хорошо осознает это преимущество и ставит на него. В этом направлении активно работает и Китай, а Туркменистан делает все еще только политические попытки выйти из сферы русской за висимости.

Нельзя не учесть политической и дипломатической энергии, сконцентрированной в реализации альтернативных транспортных маршрутов, которые исключают одни государства, а другим дают шанс изменить параметры их будущего развития в энергетической черноморской стратификации. В этом контексте можно проанали зировать развитие двух проектов газопроводов – «Южный поток» и «Наббуко». Выбор маршрута становится элементом политических игр, предопределяя на годы вперед место и роль каждой одной из транзитных стран в энергетической стратификации. Реализация ка ждого из них будет более благоприятным для одних, напр. для Бол гарии, но исключит из схемы другие, напр. Украину. Осуществле ние альтернативных маршрутов окажет серьезное влияние на поли тическое и экономическое будущее каждого одного из междуна родно-правовых субъектов в Черноморском регионе.


Политика энергетических государств является тоже опреде ляющей в краткосрочном и долгосрочном плане. Без конкуренции остается Россия, которая делает ставку на несколько факторов – транспортная действующая система, выгодные договоры о перевозе нефти и газа из энергетических государств в Средней Азии и на Кавказе (Азербайджан) и достаточное количество стратегического сырья на территории Федерации. Это дает ей возможность макси мально использовать политический инструментарий, с помощью которого она может развивать и утверждать многовекторную энер гетическую стратегию по направлению Европы.

Подобную политику пытается осуществлять и Азербайджан, успешно разыгрывая газовую карту «Шах Дениз 2». Баку успешно участвует, но, прежде всего, последовательно отстаивает свои пози ции, которые не всегда соответствуют тем остальных энергетиче ских субъектов. В геополитическом треугольнике Россия- ЕС- США он гарантирует свое бесконфликтное позиционирование путем за ключения политических документов в энергетической сфере. Лю бой официальный визит государственного главы в Баку сопровож дается подписанием Меморандума о расширении сотрудничества в секторе "Газ" и в торговле нефтепродуктами между Государствен ной нефтяной компанией Азербайджана и эквивалентной таковой из страны-гостя.

Это позволяет Азербайджану экспортировать газ в Россию, Иран и Турцию, независимо от политических противоречий, кото рые он имеет с Россией и Ираном, или его спор с Турцией, стремле ние которой не только транзитировать, но и перепродавать перево зимые энергоносители.

Как Азербайджан, так и любое из других государств в ре гионе, подчиняется как динамическому столкновению на глобаль ном и региональном уровне, так и этноконфессиональным измене ниям, которые сопутствуют цивилизационный облик энергетиче ской Евразии. Примером в этом отношении снова может послу жить Азербайджан, международное признание которого не способ ствует решению важнейшей для Баку проблемы по Нагорному Ка рабаху, который является постоянным очагом напряжения не толь ко на Кавказе, но и в евразийском пространстве. Более ускоренное решение Нагорно-Карабахского казуса на основе международно правовых принципов и норм увеличивает возможность повышения энергетической безопасности в Черноморско-Каспийском бассейне.

Будущее Черноморского региона является заложником двух основных аксиом, которые будут определять развитие мира.

Геоэнергетика - основной корректив международных отно шений, в которых политические и дипломатические игры будут предопределять экономические результаты;

В глобальном плане продолжатся процессы экономической глобализации и политической фрагментации, конкретным выраже нием которых будут сложные и многопластовые взаимоотношения между корпоративными интересами транснациональных корпора ций и национальных интересов государств.

Prof. Dr. Ctlin Turliuc “OLD WINE IN NEW BOTTLES”:

ETHNICITY AND NATIONALISM AS SOURCES FOR CONFLICT IN THE BLACK SEA AREA Very often group identity (ethnicity, nationality, confession, citi zenship and so on) was strongly associated with various conflicts during history. In the last centuries this reality was accentuated due to the grow ing number of divisions operated in the society and on international are na alike. The modernization process which started three centuries ago and still accompany us in large geopolitical areas represents the fertile background on which various form of modern identities were created, established and promoted. Modernization underlines differences and sometimes triggers conflicts. How to manage these forms of identity be came one of the key topics for the ruling elites in all the corners of the world. The internal process of social engineering at the level of individu al societies and states was doubled on the international arena by the same issues concerning collective identities. Numerous disciplines investigat ing the social and political fields were deeply involved in the effort of understanding modern identities in order to create and acknowledge new methods for control and manipulation. Discrimination, forced assimila tion, migration and forced migration, ethnic cleansing and so on were This paper is largely based on a previous article presented at a Conference in Bucharest during spring and titled “The Wrath of Nations: Ethnicity & Nationalism as Building Blocks for Conflict in The Black Sea Region” which is due to be published soon.

instruments devised in order to ensure internal cohesion, “purity” and “tidiness” of specific ethnic groups, societies or nation-states. Former taboos regarding “the other” were transformed and coined into political instruments for discrimination. Even science was used and abused in or der to produce evidence of the supposed benefits obtained through ho mogenisation and assimilation. Having these as background, we have witnessed in the last century total wars, the birth and the disappearance of ideologies and totalitarian regimes, the disappearance of the classic colonialism and the notable multiplication of the international subjects, the massification of the politics and the ascend of some democracy forms, as we know and understand them today, homogenization and as similation through bureaucratization and social engineering, the ideolo gization of the human rights and the appearance of their new generations (the third and the fourth) and, finally, the complication of the in-group rapports and relations and also of those between different groups, com munities and societies that have and exponential increment of the inter dependency. Lately, multiculturalism is challenged and marginalised as a real solution to diversity implied by actual societies.

Multiculturalism, which is more and more seen as a non-viable solution by politicians as well as by scholars is not anymore capable to offer “unity in diversity”. One by one and on different voices various states have announced the failure of multiculturalism. Multiculturalism is an ideology based on interculturality and mutual understanding, generat ed by the cultural relativism. It has the role to stop the civilizations considered to be agressive from assimilating the civilizations and cultures considered to be peaceful, that was claimed and promoted in the Western world during the last decades of the past century. Its connection with the structuring of the power relations (D. Brandt, 1993;

D. Rieff, 1993), with the movement of the civil and political emancipation of cer tain ethnic and racial groups, at first over the ocean and later in the rest of the developed capitalist world, its transformation into an cathartic an tidote used by the minorities that had been oppressed in order to avoid the stereotype of their so-called inferiority have interfered with its as sumed perenniality and have eroded its validity and appeal. Multicultu ralism is about the existence of multiple cultures that recognize each oth er and has a tendency towards a massification of the processes regarding the acculturation, trying to transcend the cultural imperatives of a group by attempting to accommodate all of them. Thus, multiculturalism has become a favourite instrument for finding a balance between the rights of the majority and of the minorities in different societies. The state may be accused of injustice both if it promotes equality and if it promotes difference. If the state stresses equal rights and duties, minority members may feel that their cultural distinctiveness is not being respected, that their boundaries and identities are threatened. If, on the other hand, the dominant group stresses cultural differences and turns them into virtues, minority members may feel that they are being actively discriminated against (T. H. Eriksen, 2002). The decisive factor in setting this aspect is power. Very often, potential elites are denied the right to be different while grassroots are denied the right to be equal. Multiculturalism ex cludes ab initio nationalism, patriotism and the emotional connection with the national history, proposing a set of values that are potentially accepted worldwide, but which are also “weak” (European citizenship is a good example). This is how certain realities appeared in our daily life:

political correctness, positive discrimination, “relativized” rewriting of the history (sometimes integrated) which has to make room for the de feated but which also has to blame the winner, the attacks on the church, on the family and on the school as fundamental sources for the formation and education within a national framework. The theory of the categorical imperative (what goes around comes around), aside from the influences of the magical thinking, opens the way not necessarily towards egalita rianism and homogenization, but, most likely, towards the idea of an ac ceptable equity in a certain historic context. In multiculturalism, all cul tures have an equal chance to be known and give a chance to whoever may study them to find themselves in one or more of them. In fact, this calls for tolerance in the name of the rational spirit that has to absolutely dominate. The fact that things are not really like that is quite obvious. On one hand, tolerance is an unequal relation and, on the other hand, the pure rational spirit exists only in theory, because we all represent affect, feeling, emotion and thinking, all at the same time. In conclusion, multi culturalism has consumed its fuel and its potential to attract when con fronted with the realities that we see in many ethnically diverse areas.

The “multicultural soup” is not easily digested any further and multicul turalism is not a “cure” for the diversity of the contemporary world any more.

Ethnicity became since the ‘50’s of the previous century a highly debated topic. For a long period of time ethnicity was mainly associated with biology, racial dimensions and not with cultural aspects. In the same time the term nation engulfed the political and civic dimensions.


Lately ethnicity was associated with ethnocentrism and finally Walker Connor (1994) coined the term of ethnonationalism. Ethnicity is actually perceived as being a de dicto reality rather than a de re one. Ethnicity implies four dimensions: biologic continuity;

shared cultural values largely disseminated through the community;

a mutual space of communication and interaction;

a unique cultural category.

The development of the relations among the great social groups (peoples and nations) after the Second World War was characterized by two continuous processes that seem to go to different directions but in the same time, to be complementary. This is to say that independence growth simultaneously with the differentiation among the social groups (H. Tajfel, 1978). The multiplication of the economic, cultural, political relations and, especially, the communicational ones, brought together the states and nations, previously separated or distant. If the integration tendency is more obvious in the developed states, the differentiation process has its origin in the minority groups, found at a certain cultural and/or historical distance from the other groups. This phenomenon, called “the new ethnicity”, appears paradoxically, in the conditions in which the contestant group share many norms and common values with the groups around him, beyond the frustrations that animate both (E.

Allardt, C. Starck, 1981). Many of the actions done for the differentiation direction had common claims, based on the minorities’ rights to decide to be different and to preserve the specificity defined in their own terms, dictated implicitly or explicitly by majority. Thus, self categorization and self-identification grew their importance, and the external definitions were often appreciated as an insult to the fundamental human rights (E. Allardt, C. Starck, 1981;

H. Tajfel, 1978).

I want to underline that regarding our topic the main aspect on which I stress is the fact that the mixture between politics and ethnicity very often became an “explosive” one.

Nationalism continues to be one of the most controversial politi cal currents nowadays. More than two centuries have passed since its genesis and crystallization and nationalism still is appealing both in the countries with a democratic and liberal tradition, as well as in the post communist ones. In order to investigate this complex concept we must operate a distinction between nationalism as ideology, as political movement or as a cultural artifact. Although connected with each other, these aspects require a specific analysis which will highlight the fact that there is no unitary phenomenon called nationalism. Also, we must ap proach different types of nationalism and the historic contexts they ap peared within, in order to discover which the structure of specific dis courses is. Ever since it has appeared in history, there were numerous attempts to define it. It has even been said that the number of definitions is equal to the number of those who dealt with it (Peter F. Sugar, 1981).

The debate, beyond the political, diplomatic and geopolitical implica tions, is a conceptual and normative one.

After the end of the Second World War, sociology, the study of the international relations, political sciences, cultural anthropology, so cial psychology, geopolitics, political philosophy (normative theories), international law and, last but not least, history tried to define national ism. The result of these attempts was the elaboration of a whole set of theories regarding nationalism. In order to better highlight our position and to avoid certain confusions, we shall present the main categories which developed theories on nationalism: The normative theory (M.

Walzer, 1983);

Theories on nationalism seen as political extremism (C.

Mudde, 1986);

Theories that connect the appearance and development of the nationalism with the process of modernization;

The primordialist theories that are against the fact that nation and nationalism are modern historic realities;

Theories of the civilization cycles, where nationalism is explained as being transitional, perishable as a historic reality;

History theories that identify nations as being fundamental – pre-existing - units and which consider nations as being primary elements of development and / or involution;

Social integrative theories that regard nationalism as a surrogate of religion;

Theories on the formation of the state which ex plain nationalism as a product of the centralization and uniformization politics;

Theories of the global order (K. A. Rasler, W. R. Thompson, 1989) which, usually, do not take into consideration the internal evolu tion of the states but theorize on nationalism.

One well known scholar (James Goodman, 1996) has realized the following taxonomy regarding the theories on nationalism:

the ethno-national perspective, of the modernization, of the state centra lization, of the affirmation of the new social class and, finally, of the un equal development. Other authors, we only mention here Daniel Weins tock (2010), operate the distinction civic nationalism - ethnic nationalism (ethnonationalism) and formulate judgments based on it. Philip Gerrans (2010), talks about the offensive and the defensive nationalism. It only takes this short attempt which synthesizes the theories on nationalism to be a good reason for the question: Why all these theories and thus defini tions of nationalism? The answer can be only one: nationalism in not necessarily a particularism. It is universal as ideology and vision, it is the basis of the present world order and anyone who would try to imagine today a non national world would soon realize how stable the nation states world is. Yet, despite being so general, nationalism manifested itself - and still does - in particular forms. That is why it is easier to talk about nationalisms with different determinations, contents and aspects, chronotopically layered in modern and contemporary history. The con cept of nationalism is proteiform and thus difficult to fix within immuta ble boundaries. Moreover, nationalism has an inner regeneration force which makes it autonomous as a social force and, at the same time, self sufficient. Essentially, nationalism exists by always underlining the na tional identity that it constantly enhances, giving it an anti-entropic, cen tripetal, stabilizing force. Still, what is at the basis of this historic form of social agglutination that is the nation and which generated this globaliz ing vocation of nationalism? The main characteristic of nations, which is to be found in most definitions of the nation, is transgenerationality (An thony D. Smith, 1990, 1991). Nations exist in order to project the past (as it is collectively remembered by the community) into the future. They are continuous future projects and have the right to self determination especially for being able to organize and administrate their future. “The nation is an ideal and a memory at the same time, a history and a prophe cy, too, a creative prophecy” wrote Henri Hauser (1916) in the second decade of the past century. This is the world order which we live in, and which was forged by history. At this level, nationalism is proteic and has always new shapes, changing just to prevent and stop a change at a gen eral worldwide level. We shall draw a conclusion about the concept-term nationalism, underlining, again, its proteic character and its versatility.

After setting this comprehensive theoretical framework I would like to discuss the Georgian case beginning with aftermath of the WW II. In spite of the fact that Stalin claimed that the nations are na tions according to their form but socialist due to their content in the USSR, the field reality was in sharp contrast with his allegations regard ing this topic. The general politics of Moscow in South Caucasian area was to diminish the Turkish elements, to change and consolidate borders inside USSR and to extend its influence against the interest of Turkey and Iran. In Moscow’s view “Soviet patriotism” was intended to overrule provincial nationalism. The irredentist movements in South Caucasus area were stimulated by different local leaders as Mir Djafar Bagirov (Communist Party Secretary from Azerbaijan) or Kandid Charkviani (his homologue from Georgia) strongly supported by the fierce Beria (Georges Mamoulia, 2011). The failure of their plans to gain new territo ries perceived as being “national” unleashed a wave of discontent amidst their communities and a sensible rise in Russian chauvinism. Arrogance and contempt was reserved by Russians for the small nations in South Caucasus. A symbolic date for Georgians was 26-th of May 1947, the 19-th anniversary of Georgian Republic Independence. The standard of living in Georgia was a little bit higher than in other regions of the USSR and the popular wisdom of the Russians was that Georgians are merely market speculants and therefore pure profiteers. Furthermore Russian troops stationed in Georgia were dismissive regarding their Georgian fellows and a mutual mistrust and animosity was evolving. Georgian pride meant also a hate feeling towards Russians. In short the “imperial” and chauvinistic Russian nationalism strongly collided with Georgian nationalism and pride. There wasn’t definitely a melting pot endorsed by communist ideology in this area. From 1949 and up to Stalin’s death Georgia like other soviet republics suffered a lot because of deportations, purges and forced migrations. In the late ‘50’s politics of destalinization implied a sensible loss of loyalty showed to Moscow.

March 1956 dem onstrations in Georgia were clear signs of Georgian rebellion against Russian chauvinism. Interethnic relations in Georgia were severely dam aged and the myth of the USSR being a heaven of mutual national un derstanding destroyed. In this specific period lie the seeds of the future conflicts in the area. By the end of the Cold War and after the collapse of the USSR a new wave of conflicts occurred in South Caucasus involving Georgia of course. The conflict in Abkhazia erupted in 1992 (Liana Kvarchelia, 1998). The cease fire agreement signed in 3-rd of September 1992 was never fully implemented and the tension became persistent in the region. In November 1992 a new interethnic conflict erupted in North Caucasus region of Russia ending with a severe blow on Georgian troops in September 1993. Similar events occurred in Republic of Moldova in 1992. A belt of so called “frozen conflicts” established itself in the Black Sea region. The end result of these developments during the ‘90’s was a new wave of violence and instability in spite of U.N. involvement. New entities like Abkhazia and South Ossetia appeared on the political map of the region illustrating once more the undeniable force of nationalism and ethnicity when mixed with aggressive politics. Seventeen years of U.N.

presence in Georgia (up to June 2009) proved that international efforts are doomed if the veto system in the Security Council is still in place preserving a primus inter pares reality. The recent conflict between Rus sian Federation and Georgia is still fresh in our memories and there is no need to evoke it here in the context of our paper. To wrap it up: as a new tectonic of power structure begins to affect an important geostrategic area dormant forces are awakened and identity issues are called upon in order to settle strategic power disputes.

Conclusions:

Identity politics implies certain characteristics which I like to underline: internal and external competition for resources (material, spi ritual, symbolic etc.): an extend process of differentiation stimulated through modernization politics;

an encouraged tendency to self reproduc tion at the level of ethnic groups (inter-confessional and interethnic mar riages are less numerous than one can believe in term of proportions);

social equality is often overruled by cultural similarity;

history and the past are used to underline differentiation, oppression, sharp contrasts and primordiality.

Among the factors which are usually considered when we talk about violent conflicts in the Black Sea area - and not only - crucial are the ethnic and nationalist ones. As Stephen van Evera (1994) argued we have to deal with direct factors and distant ones. Ethnicity and National ism can be easily considered sources for violent conflicts in this area.

The so called ancestral animosities refereed strictly in our context at eth nic conflicts during la long dure and it is obvious the latent potential of conflict which is implied. The factors which triggered ethnic conflicts can be divided in two main categories: a) group identity and group cohe sion;

b) action capacity (Michael Brown, 1997).

Ethnic mobilization proved to be a very effective tool in the hands of ruling elite used in order to gain internal cohesion and suppress dissent inside the group. When the cultural differences are exploited for political reasons the action capacity of the group is enhanced. It is also true that violent conflict along ethnic cleavages is provoked by elites in order to create a domestic political context where ethnicity is the only political relevant identity. Such a strategy is a response by ruling elites to shifts in the structure of domestic political and economic power (Gag non, V. P., 1994-1995) Another important ingredient of violent conflict is political dis crimination. One can establish a feed-back relation between discrimina tion and the growing chances for an open conflict. When sovietisation implied russification – such was the case with Georgia and not only – under the totalitarian umbrella, were the ethnic marker and nationalist activities are superseded by the fight for democracy, the potential for conflict is constantly growing.

When the so called frozen conflicts are perpetuated over the life span of a generation a new sense of identity is artificially induced thus generating new incentives for conflict (Transnistrean region, and not on ly, is a good example).

The territorial enclaves are usually sponsored by third parties and quickly transformed in central knots for organized crime and illegal economic activities.

The presence of foreign troops - no matter how their presence is justified – is usually a serious stimulus for further conflict. Initially a deterrent for violent clashes in the long run the foreign troops are an in centive for conflicts.

The actual status-quo in the Black Sea region has a lot to do with the relationships between the Russian Federation and the United States (NATO, generally speaking) and most probably these relationships will be further shaped according with the capacity of either sides to became the decisive factor in the Syrian conflict and in relation with Iran and Israel (Greater Middle East region).

A long lasting peace in the Black Sea area can be achieved only when politics ceased to be intentionally mingled with ethnicity and when the fight for democracy – in its liberal form – is cleansed of nationalistic demands.

References:

Allardt, E., Starck, C., 1981, Language borders and social struc tures. The Swedish-speaking Finns in a comparative perspective, Stock holm Brandt, D., 1993, Multiculturalism and the Ruling Elite, in Name Base News Line, Nr. 3, October-December Brown, M. E. (ed.), 1997, Nationalism and Ethnic Conflict: An International Security Reader, Cambridge, M.A.

Connor, W., 1994, Ethnonationalism. The Quest for Under standing, Princeton Eriksen, T. H., 2002, Ethnicity and Nationalism. Anthropolog ical Perspectives, Second Edition, London, p. Evera, van S., 1994, Hypotheses on Nationalism and War, in In ternational Security, vol. 18, No.4, p. Gagnon, V. P., 1994-1995, Ethnic Nationalism and International Conflict: The Case of Serbia in International Security, Volume 19, Is sue 3, Winter 1994-1995, p. Gerrans, P., 2010, Localizarea nationalismului, in Baertschi, B., Mulligan, K. (eds.) Nationalismele, Bucuresti, pp. 21- Goodman, J., 1996, Nationalism and Transnationalism: The Na tional Conflict in Ireland and European Union Integration, Avenbury Hauser, H., Le Principe des Nationalites: ses origins historique, Paris, 1916, p. Kvarchelia, L., 1998, Georgia-Abkhazia Conflict: View from Ab khazia, in Demokratizatsiya: The Journal of Post Soviet Democrati zation, vol. 6, No. 1, p. Mamoulia, G., 2011, The First Cracks in the Imperial Base of the Post-War USSR. Georgia and the South Caucasus, 1946-1956, 6-th Silk Road International Conference “Globalization and Security in the Black and Caspian Seas Regions”, Tbilisi, Batumi, Georgia, May, pp.

63- Rassler K. R, Thompson, W.R., 1989, War and State Making:

The Shaping of the Global Powers in Studies in International Conflict, vol. 2, Boston Rieff, D., 1993, Multiculturalism’s Silent Partner: Is the newly globalized economy stupid? In Harper’s, August, pp. 62- Mudde, C., 1986, Defining the Extreme Right Party family, in West European Politics, vol. 19, 2, pp. 225- Smith, A.D., 1990, Toward a Global Culture? in Theory, Cul ture and Society, vol. 7, London, pp. 171- Smith, A.D., 1991, National Identity, London Sugar, P. F., 1981, From Ethnicity to Nationalism and Back Again in Palumbo, M., Shanahan, W. O. (eds.) Nationalism. Essays in Honour of Louis L. Snyder, London, p. Tajfel, H., 1978, Social categorization, social identity and social comparison, in Differentiation Between Social Groups: The Social Psychology of Intergroup Relations, London Walzer, M., 1983, Spheres of Justice, New York Weinstock, D., 2010, Exista o aparare morala a nationalismului, in Baertschi, B., Mulligan, K. (eds.) Nationalismele, Bucuresti, pp. 121 Сергей Киселёв кандидат филологических наук, до цент кафедры экономической и со циальной географии ТНУ им. В.И.

Вернадского ЦИКЛЫ ГЕОПОЛИТИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ ПРИЧЕРНОМОРЬЯ И «МАЛАЯ ИГРА»

Готовясь к сегодняшнему выступлению, я ознакомился с мнением и оценками большого числа экспертов из разных стран о ситуации в Черноморском регионе и различных сценариях её разви тия. Общим, что объединяет выводы практически всех специали стов – является ощущение неопределённости будущего региона, его зависимость от множества факторов, комбинации которых трудно просчитываются даже на ближайшую перспективу.

Отличаясь в деталях, геополитические, геоэкономические и др. сценарии развития Черноморского региона вписываются боль шинством аналитиков в две совершенно очевидные схемы, а имен но – процветания или упадка. Причём в обеих этих схемах цен тральное место отводится роли и месту России в регионе, которая в первом случае должна отказаться от своих неоимперских амбиций, что по логике авторов оптимистических прогнозов, как бы автома тически гарантирует политическую стабильность и экономическую привлекательность Черноморья;

в противном же случае, также га рантирован застой и экономический упадок ибо «здоровая конку рентная среда и рыночные отношения являются серьёзными про блемами для архаичной российской экономики», поэтому «появле ние рядом с Россией демократических, успешных молодых госу дарств европейского типа угрожает неосоветско-клановому корруп ционно-авторитарному кремлевскому режиму, для которого диалог с прежними колониями как с равными неприемлем в принципе, не говоря уже об установлении с ними равноправных отношений» (1), что и обуславливает внешнюю политику Российской Федерации, стремящейся навязать свою волю и закрепить своё политическое влияние в этих странах.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.