авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 49 |

«Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова Социологический факультет Кафедра социологии культуры, воспитания и безопасности ...»

-- [ Страница 10 ] --

именно бессилие политики порождает войну2. «В противопо ложность Клаузевицу я утверждаю, – пишет он, – что война – даже в том случае, если рассматривать ее ус ловно как продолжение политики, – на самом деле является не-политикой, то есть выражением политического безвластия»3. Власть и её насилие, пишет он, может положить конец войнам лишь на некоторое время. Зоны конфликтов есть повсюду, и там, где политика оказывается бессильной, подобные конфликты грозят перерас ти в войну. Возражая против такой трактовки, приведу два аргумента. Прежде всего, политика, власть, сила – понятия нерасторжимые: одно предполагает и включает в себя два других. О «безвластной власти» или «бес сильной силе» можно говорить только в том смысле, что власть или сила недостаточно властны или сильны для того, чтобы эффективно решать задачи, ради которых они созданы, или даже, что в силу определённых обстоятельств они стали дисфункциональны. Кроме того, в зоне конфликтов всегда действуют, находятся в столкновении, по крайней мере, две часто по-разному организованные силы (именно в этом суть конфликта).

И именно их противоборство, а не позиция и действия одной стороны отражает политику в этой зоне. Волю к войне проявляет как раз сторона, которая является сильной или считает себя таковой. Впрочем, вопреки всей своей концепции Хофмайстер пишет: «Войны – отнюдь не фатальные природные события, они суть результа ты и следствия политики … причины их следует искать в контексте политических действий … Война – это именно политика: политические действия в их безвластии и бессилии».

При этом представляется, что и сторонники и противники – сознательно или нет – заужают вывод Клаузевица, сводя вопрос к происхождению войны. Для того, чтобы предметно раскрыть политическое со держание любого явления, в данном случае войны, необходимо определить саму категорию политического.

Как известно, политический характер проблема имеет, если она: (1) касается вопроса государственной вла сти;

(2) имеет государственный масштаб;

затрагивает интересы и входит в сферу внимания миллионов;

(3) имеет юридическое измерение и требует вмешательства законодателей;

(4) публичная власть, её струк туры и лица признают за собой право решать эту проблему или массы требуют от них такого решения;

(5) граждане проявляют к ней своё отношение через традиционные механизмы политического участия;

(6) становится объектом (предметом) соперничества и борьбы за власть разных политических групп.

В таком контексте «продолжение политики» в формуле Клаузевица означает, что война рождается в сфере политики, является её продуктом;

представляет собой способ и форму функционирования полити ки;

призвана реализовать вне войны, до войны возникшие противоречия;

своими целями и результатами имеет перераспределение власти;

влечёт за собой изменение норм национального и международного пра ва. Так понимаемая политическая сущность войн не изменилась и не может измениться;

она, как и всегда, остаётся продолжением политики.

Здесь нет возможности для воспроизведения и анализа всех аргументов «за» и «против» такого её понимания. Но нельзя не отметить, что признание политических причин возникновения войн, политической обусловленности их целей, характера и последствий требует в интересах обеспечения безопасности ори ентации на определённые, вытекающие из такого понимания и соответствующие ему средства и методы противостояния угрозе военной силой и её применению.

Политическая сущность войны выражается в том, что её субъектом, который в силу собственного решения определяет врага и предпринимает против него военные действия выступает государство – единственный институт, обладающий легитимным правом на насилие. Именно и только за государством международное право признаёт право в определённых случаях и в определённых целях самостоятельно принимать решение о применении оружия. Что касается повстанческих и других антиправительственных сил, то они обретают статус воюющей стороны после международного признания их руководящих органов, распространяющих на определённой территории свою власть, которая де-факто выступает как государственная власть. В тех случаях, когда речь идёт о вооружённом конфликте немеждународного характера, право войны применяется, говорится в Дополнительном протоколе II 1977 г. к Женевским конвенциям 1947 г., если антиправительственные вооружённые силы и вооружённые группировки осуществляют такой контроль над частью территории страны, который «позволяет им вести непрерывные и согласованные военные действия»5.

Клаузевиц К. О войне: В 2 т. Т. 2. М.: АСТ, 2002. С. 438.

Хофмайстер Х. Воля к войне, или Бессилие политики: Философско-политический трактат / Пер. с нем. и послесл.

О.А. Коваль. СПб: ИЦ «Гуманитарная Академия», 2006. 288 с.

Там же. С. 99–100.

Там же. С. 15, 16.

Женевские конвенции от 12 августа 1949 г. и Дополнительные протоколы к ним. Изд. МККК. Б/м, б/г. С. 305 (Ст. 1. на званного документа).

Раздел второй.

Методологические основания Эволюция войн и представлений реальности и важности последствий О.А. БЕЛЬКОВ о них (конец ХХ – начало XXI вв.) Великой Победы СССР и стран антигитлеровской Коалиции Политическая сущность войны выражается и в том, что правительства и другие руководящие структуры, в том числе антиправительственных сил могут использовать принуждение с тем, чтобы индиви ды взяли на себя как личную военную опасность, так и финансовые издержки войны, которые покрываются путём обязательных специальных налогов.

Понимание войны как политического акта раскрывает мотивы и обстоятельства, из которых она за рождается, объясняет её характер и способ ведения, позволяет выстраивать систему мероприятий по её предупреждению и одновременно по организации обороны страны.

• Война – не цель политики. «В политических системах война выполняет инструментальную функцию:

она не есть цель в себе, но лишь средство достижения определённых политических целей»1. Именно поэтому военный разгром, тем более уничтожение противника как форма победы, никогда не имели абсолютного характера. В мировой истории такие войны велись крайне редко. Уничтожение в них всегда имеет ограниченный характер. К. Клаузевиц, говоря о том, что вооружённые силы противника должны быть уничтожены, разъяснял:

это означает, что они должны быть приведены в состояние, в котором уже не могут продолжать борьбу.

Прекращение военных действий (вооружённой борьбы) не предполагает физическую ликвидацию территории и населения побеждённой стороны, а в любой войне появляются военнопленные, интернированные и др. категории людей, которые выводятся из войны, но не уничтожаются. Если и было время, когда она, подобно рыцарским турнирам, представляла собой «забаву или спорт королей»2, то не такая война перестраивала и определяла миропорядок. Но в любом случае война – это проявление и применение силы и власти. Это насилие осуществляемое с помощью оружия.

К войне прибегали всегда как к крайнему способу завоевания (укрепления, расширения) власти как права и возможности по своему усмотрению устраивать и обустраивать общественную жизнь. Войны всегда были связаны с перераспределением ресурсов, будь то территория, рабочая сила, природные богатства, рынки сбыта, стратегический плацдарм и т. д. «Насилие, – писал Ф. Энгельс, – есть только средство, целью же является, напротив, экономическая выгода»3. В наши дни экономическую основу войн в полемической форме артикулирует Д.С. Пачкория (правда, пишет он об этом как о собственном открытии)4. Воздадим должное Пачкорию, отстаивающему такую позицию, поскольку в наши дни есть авторы, с ней не согласные.

Так, М. Кревельд утверждает: «Реальная причина существования войн – это то, что мужчины любят вое вать, а женщины любят мужчин, которые готовы сражаться ради них»5.

Есть разные объяснения происхождения войн. Натуралистические концепции объясняют причины и сущность войны факторами, заложенными в человека и общество природой, естественными условиями существования человечества. Так, неомальтузианские теории видят источник войн в перенаселённости Земли;

сторонники социал-дарвинизма полагают, что войны порождаются борьбой за существование;

расо вые концепции доказывают, что человечество изначально разделено на высшие и низшие расы и первые призваны господствовать над вторыми, обеспечивая их подчинение военным путём;

последователи психо логической детерминации войн объявляют их источником человеческую психику, природную агрессивность человека. З. Фрейд, К. Лоренц, Б. Рассел и другие утверждали, что в основе войны лежат древние инстинк ты агрессии и разрушения. А расовые, национальные, экономические, религиозные, идеологические и т. д.

её объяснения и обоснования – лишь разные формы их вербализации.

Природно-географические концепции объясняют происхождение войн географическим положением и особенностями различных государств, которые рассматриваются как географический и биологический организм, стремящийся к расширению (геополитические концепции);

настаивают на том, что причины войн связаны с борьбой за лучшие условия существования, обостряющейся в связи с исчерпанием природных ресурсов Земли и разрушением окружающей среды (экологические концепции).

Социальные концепции ищут первопричину войн в несовершенстве организации человеческого общества, в противоречиях между его отдельными группами, институтами и структурами. Распространён ный социологический взгляд сводится к тому, что войны возникли в результате и как следствие складыва ния государства. Националистические концепции исходят из извечной взаимной враждебности наций и не Санистебан Л.С. Основы политической науки. М., 1992. С. 109.

«Западное сознание, – читаем в свободной русской энциклопедии "Традиция" – не понимает категории массового геро изма;

для него героизм – это возвышение над массой, а война – это забава королей». (http://traditio.ru/wiki/). «В средние века большинство европейских войн (за исключением крестовых походов) и конфликтов на Индостане были забавой королей», – пишет отечественный исследователь (http://planetadisser.com/see/dis_233683.html). В романе Мориса Дрюона «Когда король губит Францию» есть сюжет о битве при Пуатье, в котором, в частности, говорится о том, что «к месту сражения в течение нескольких дней подтягивались отставшие, ведя своих людей, в том числе трое горделивых сеньо ров: граф Жуаньи, граф Оксерский и граф Шатийонский, и ехали они себе не торопясь, собрав все копья, которые на шлись в их владениях, и шли на войну, как на забаву». «Война и турнир, два главных развлечения рыцарства, во многом определяли характер прочих забав», – отмечает О. Романова в статье, посвящённой средневековым играм (Мир фанта стики. 2003. № 3(3) ноябрь).

Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 162.

Пачкория Д.С. Отчуждение человека в перспективе глобализации мира: Сб. статей. Выпуск I / Под ред. Маркова Б.В., Солонина Ю.Н., Парцвания В.В. Санкт-Петербург: Издательство «Петрополис», 2001. С. 240–259.

Кревельд М. ван. Трансформация войны. С. 329.

Смысл Великой Победы примиримости межнациональных противоречий. Они доказывают, что войны неизбежны, пока существуют суверенные нации, которые стремятся защитить свои интересы в «анархическом мире» «анархическими методами». По их мысли, главной проблемой, источником постоянного возрастания роли военного фактора становится национально-государственный эгоизм. Причём, чем острее будут стоять проблемы ресурсов и жизненного пространства, тем жёстче будет конфронтация;

военная сила может способствовать упорядо ченному, хотя и не справедливому в отношении отдельных государств и народов, распределению дефи цитных природных ресурсов. С этим перекликаются концепции, в которых война рассматривается как ре зультат несовместимости различных цивилизаций, сложившихся на этноконфессиональной основе, гряду щее столкновение которых приведёт к новой мировой войне. Классовые концепции все войны объясняют появлением частной собственности и разделением общества на антагонистические классы.

Религиозные концепции причины войн видят в греховности человека. Войны в них предстают как «суд божий для наказания грешников». Крайней формой этих взглядов является идея «священной войны»

против «неверных». К религиозным непосредственно примыкают иррационалистические концепции, кото рые все войны объясняют «таинственным результатом причин, непостижимых разумом».

Технико-индустриалистские концепции придают самодовлеющее значение науке и технике как источни кам социальных антагонизмов. Поскольку новейшее оружие всё более усложняется, управление им автоматизи руется настолько, что оно выходит из-под контроля человека и неотвратимо втягивает его в войну.

Названные концепции логично и убедительно доказывают существование различных источников и причин войн. Но каждая из них в какой-то мере одностороння, поскольку раскрывает только один из множе ства факторов возникновения войн. Между тем, любая война является результатом действия целого ком плекса обстоятельств – экономических, политических, психологических, идеологических, географических и т. д., которые часто независимы друг от друга и не находятся в отношении соподчинения. Любое из них при определённых условиях может оказаться достаточным для возникновения войны. Её глубинные причины лежат в природе человека, ограниченности ресурсов, необходимых ему, сущности власти и связанной с ней политики, наличием технических и технологических средств насилия.

Поэтому теоретически неверно как абсолютизировать в качестве единственного какое-либо из ос нований, ведущих к войне, так и отрицать его возможную конфликтогенность. Скажем, один из главарей сомалийских пиратов Абди Гарад нападение на судно Liberty Sun, шедшее под американским флагом, объ яснил так: «Нам был не нужен выкуп. Мы снабдили нашу команду специальным вооружением, чтобы дог нать и уничтожить любое судно под американским флагом в качестве возмездия за наших жестоко убитых друзей»1. Но не станем же мы, ссылаясь на это, утверждать, что современных флибустьеров вывели на тропу морского разбоя не экономические мотивы.

Война развёртывается в интересах перераспределения власти как права и возможности распоря жаться кем- или чем-либо. Объектом непосредственного военного воздействия оказываются не материаль ные ценности (как при набеге), не территория (как при захвате), не общественный строй или политический режим, но – власть, которая обеспечивает контроль над ресурсами, рынками, коммуникациями и регулирует движение людей, вещей, идей.

Война всегда имеет характер двустороннего вооружённого насилия и осуществляется в форме согласованных и продолжительных военных действий. Причём эти действия ведут специально созданные для этого структуры. «Начиная с некоторого уровня сложности, – пишет испанский политолог Л.С. Санистебан, – политические системы создают специальные органы для ведения войны, ориентированные как против внешних врагов, так и против внутренних групп, пытающихся свергнуть элиты». Универсальной, характерной для всех времён и народов формой и способом организации военной силы является армия.

Забота о ней относится к числу коренных проблем устройства и функционирования власти и постоянных приоритетов политики практически любого государства.

Известную односторонность допускают те, кто о войне говорит как об активности (всегда негативной) одного субъекта. Э. Месснер написал книгу о мятежевойне, в которой говорит об атаке на современный мир левых, революционных сил3. Гор Видал, напротив, обвиняет США в политике «добровольного принуждения», их назойливом «миссионерстве», упорном навязывании человечеству собственных идеалов, дав своей книге подзаголовок «Вечная война ради вечного мира»4. М. Хардт и А. Негри пишут о грядущем времени «расплывчатого состояния войны, нравственные и религиозные коды которой постоянно меняются»5.

М. Кревельд утверждает, что в будущем войны будут вести не армии, а группы террористов, партизан, бандитов и грабителей, подчёркивая, что «…основной их мотивацией будет являться не профессионализм, а фанатичная, основанная на идеологии, лояльность». Но с кем они будут воевать: с пассажирами самолёта или поезда? с учащимися школы или театральной аудиторией? Зачем называть войной такое применение военных средств?

http://www.unian.net/rus/news/news-311407.html.

Санистебан Л.С. Основы политической науки. М., 1992. С. 109.

Месснер Е.Э. Всемирная мятежевойна. – Жуковский;

М.: Кучково поле, 2004. 512 с. Впрочем Месснер вовсе не оригина лен. Задолго до него К. Шмитт в «Теории партизана» писал о «всемирно-политических фронтах и контекстах», «всемир но-революционной агрессивности», «идее всемирной гражданской войны», о том, что Первая мировая война, которая началась как традиционная война государств европейского международного права, окончилась «всемирной гражданской войной революционной классовой вражды» (Шмитт К. Теория партизана. М.: Праксис, 2007).

Гор Видал. Почему нас ненавидят? Вечная война ради вечного мира. М., 2003.

Хардт М., Негри А. Множество: война и демократия в эпоху империи. М.: Культурная революция, 2006. С. 56.

Раздел второй.

Методологические основания Эволюция войн и представлений реальности и важности последствий О.А. БЕЛЬКОВ о них (конец ХХ – начало XXI вв.) Великой Победы СССР и стран антигитлеровской Коалиции В то же время бывают ситуации, когда оружие применяется или воинские формирования привлекаются, но масштаб и характер их использования не обретают форму систематических и продолжительных военных действий (например, вторжение США в Гренаду или агрессия НАТО против Сербии). Карательная акция, даже если она имеет характер не жандармских погромов, а массированной бомбардировки суверенного государства объединёнными силами многонациональной военной коалиции, которая вполне вписывается в международно-правовое понятие агрессии1, не является войной.

То же самое можно сказать о контртеррористической операции, которая в федеральном законе РФ «О противодействии терроризму» определяется как комплекс специальных, оперативно-боевых, войсковых и иных мероприятий с применением боевой техники, оружия и специальных средств по пресечению террористического акта, обезвреживанию террористов, обеспечению безопасности физических лиц, организаций и учреждений, а также по минимизации последствий террористического акта. Видимо, есть определённый смысл в том, что в Женевских конвенциях 1947 г. и Дополнительных протоколах к ним 1977 г. понятия «война» нет. Там говорится о международных вооружённых конфликтах и вооружённых конфликтах немеждународного характера.

Вполне резонно С.С. Антюшин замечает, что даже применение вполне «традиционного», «классического» оружия элементами вооружённых сил государств (частями, подразделениями, кораблями) – недостаточное основание для того, чтобы это считать войной. Конечно, подобные действия могут привести к войне;

сами они во многом являются вооружённым насилием, но войной их назвать можно не всегда. Так, бой пограничников против большой группы нарушителей границы – это ещё не война. Операция боевых кораблей (с применением оружия, которое есть у них на борту – артиллерийских установок, пулемётов и др.) против браконьеров или пиратов также войной считать не стоит. Какова граница интенсивности, широты конфликта, в рамках которых он не считается войной? Или, может быть, таким критерием должна стать степень ненависти? Именно ведением согласованных и продолжительных военных действий война отличается от других видов политической борьбы и других форм применения оружия (набег, вторжение, военный инцидент, военная акция, военная блокада, угроза силой, специальная, в том числе антитеррористическая операция и др.). Война в собственном смысле слова всегда была и в начале 21 в. остаётся организованными военными действиями одних политических сообществ против других для достижения определённых политических целей. В настоящее время во многих странах отказались от термина «военная политика» в пользу «политики обороны и безопасности».

Разумеется, последнее шире первой, поскольку предполагает включение и невоенных средств обеспечения безопасности. Однако оно вымывает из дискурса (и из практики) собственно военную деятельность. Думается, это эвфемизм, призванный на словах облагородить, представить в «хорошем свете» военную активность, как будто оборонная деятельность не является военной.

• Вся жизнь общества подчинена интересам вооружённой борьбы: на неё «работают» экономика и культура, право и мораль, педагогика и религия, все другие слагаемые социума. Подчинение это может носить разную форму. Клаузевиц писал, что война определяется троицей: правительство, армия, народ. Правительство управляет, солдаты сражаются и умирают, народ платит и страдает. Но роль каждого звена этой троицы может меняться. Кажется, Фридрих II говорил, что нация не должна чувствовать, что армия (государство) ведёт войну.

В XVIII веке швейцарский юрист Эмерик де Ваттель писал: «В настоящее время война ведется регулярными армиями;

народ, крестьянство, горожане в ней не принимают участия и, как правило, не имеют причин бояться вражеского меча. Если только обыватели подчиняются тому, кто (в данный момент) является господином края, уплачивают возложенные на них контрибуции и воздерживаются от враждебных действий (по отношению к оккупантам), то они живут в безопасности – так, как будто между ними и неприятелем установлены дружественные отношения. Их право собственности остается священным. Крестьяне свободно приходят во вражеский лагерь для того, чтобы торговать продуктами своего производства, и их, насколько это возможно, ограждают от бедствий войны»3. Со временем положение изменилось. В начале прошлого века В.И. Ленин констатировал: «Войны ведутся теперь народами». Ныне, нередко, как это видно, например, по войне СССР в Афганистане или США в Ираке, войны ведутся не народами, но нация чувствует, что они идут. В условиях войны жизнь и собственность индивидов, права и свободы человека и общности, судьба отдельной семьи и будущее всего народа оказываются под вопросом.

Оговоримся, однако. Военные действия вели в Афганистане – «ограниченный контингент советских войск», в Ираке – многонациональные вооружённые силы вне своей территории. По существу в обоих случаях это были экспедиционные армии. Они (и их правительства), а не народы были её субъектами, действующими акто рами. Тем не менее, как уже было сказано, народы не были ни отчуждённой, ни отстранённой от неё массой.

Иначе дело обстояло для другой стороны. Участие народа страны, на территории которой ведутся воен ные действия, выражается и в том, что он несёт существенные потери, причём не только в материальных ценно Президент Сербии Борис Тадич говорит, что в результате продолжавшихся 78 дней бомбардировок погибли 2,5 тыс.

мирных жителей, в том числе 89 детей, более 12,5 тыс. жителей страны получили ранения, экономический ущерб превы сил 30 млрд долларов. (Время новостей, 2009, 24 марта).

Антюшин С.С. Проблемы осмысления войны, или простые истины, которые общество не торопится осознавать // Эво люция войн и представлений о них (конец XX – начало XXI вв.): Бюллетень научно-исследовательского центра «Наука – XXI». 2009. № 5. С. 74.

Цит. по: Дудин А.П.Природа русского патриотизма // http://www.trinitas.ru/rus/doc/0012/001a/00120002.htm.

Смысл Великой Победы стях, но и в людях. При этом число жертв среди мирного населения значительно превосходит число потерь среди военнослужащих. Так, в ходе агрессии США во Вьетнаме на одного погибшего военнослужащего приходилось гражданских лиц. За десять лет войны в Афганистане советские войска потеряли 13,5 тыс. человек;

по некоторым данным, в ней погибло более миллиона афганцев. С начала войны против Ирака в 2003 г. по март 2008 г. потери коалиционных войск составили более 4 тыс. человек. За этот же период, по оценке Красного Креста, погибло бо лее 150 тыс. иракцев. Другие гуманитарные организации называют и большие числа.

И если даже согласиться с тем, что грядёт время профессиональных, малочисленных армий, их обеспе чение потребует напряжения всей страны. К тому же боевые операции они будут проводить не на специально выделенных полигонах: полем боя станут огромные пространства, обжитые людьми. И в них будет гибнуть мир ное население. В силу этого население воюющих сторон не является бездумной биологической массой, выпол няющей волю властей. Их отношение к войне может варьировать в широчайшем диапазоне от дезертирства до добровольчества, от гражданского неповиновения правительству до самодеятельной организации сопротивления врагу, от пораженчества и капитулянтства до самоотверженности и самопожертвования. Но в любом случае по зиция народных масс становится мощным политическим фактором вооружённой борьбы.

Такова совокупность сущностных, атрибутивных свойств и признаков войны. Каждый из них в отдельности может иметь место в действительности. Так, самые радикальные политические цели могут быть достигнуты без вооружённой борьбы. Есть немало примеров того, как без оружия уничтожаются государства и в результате «цветных революций» падают политические режимы. Джин Шарп разработал целую концепцию, издал книгу, претендующую быть своего рода руководством по тактике и стратегии ненасильственного политического сопротивления, направленного на свержение авторитарных режимов2.

Но в тех случаях, когда наличествует один-два, а не вся совокупность названных признаков, нет оснований говорить о войне. Если уместно, приведу, заведомо упрощая картину, такой пример. Для автотранспортного средства функционально необходимы двигатель и колеса, а также разного рода системы, обеспечивающие их взаимосвязь. Наличие же только двигателя, как, например, у лифта или только колес, как у телеги не делает их автотранспортом и все системы становятся бесполезными, если нет двигателя или колес.

Так и с войной: её сущность содержится в диалектической взаимосвязи политики и вооружённого насилия как средства её осуществления. Она заключается в остром противоборстве сторон с помощью насильственных средств во имя достижения определённых политических целей.

Войны без вооружённой борьбы не бывает по определению. Вооружённая борьба без политических целей не является войной. Последнее важно отметить, поскольку не всякая вооружённая борьба мотивиро вана политически и имеет политические цели и последствия.

О СИТУАЦИИ «НИ ВОЙНЫ, НИ МИРА»

Но чёткое разведение войны и мира, стратегии и политики не имеет абсолютного характера. Исто рия и теория знают состояния, которые можно назвать «ни войны, ни мира». Историческим примером тако го состояния может служить «странная война». Так в литературе называют период войны Франции и Англии против фашистской Германии в начале 2-й мировой войны, с 3 сентября 1939 по 10 мая 1940 года. После нападения Германии на Польшу (1 сентября 1939) Франция и Англия, связанные с Польшей обязательст вами о помощи в случае агрессии против неё, 3 сентября вынуждены были объявить войну Германии. Од нако, стремясь направить германскую агрессию на Восток, против Советского Союза, боевых действий они фактически не вели. Располагая подавляющим превосходством в силах и средствах (86 французским и английским дивизиям на западном фронте 3 сентября 1939 противостояли 23 немецкие дивизии), они огра ничились лишь небольшим продвижением. Пассивность Франции и Англии позволила фашистской Герма нии быстро разгромить вооружённые силы Польши, а затем сосредоточить войска и в мае 1940 нанести поражение англо-французской коалиции.

Состоянием «ни войны, ни мира» являются также:

Оккупация – временное занятие войсками одного государства, территории (или её части) другого государства и установление на этой территории административной власти высших командных инстанций этих войск. 2-я статья, общая для всех четырёх Женевских конвенций от 12 августа 1949 г. специально предусматривает, что «даже если оккупация не встретит никакого вооруженного сопротивления», на оккупированной территории применяется право войны.

Военная блокада – использование вооружённых сил для изоляции объекта путём пресечения его внешних связей. Объектами военной блокады могут быть отдельные государства, города, крупные группировки войск, экономические районы, острова, проливные зоны и др. Её целями являются: подрыв военно экономической мощи вражеского государства, истощение сил и средств блокируемой группировки вооружённых сил противника, создание благоприятных условий для её последующего разгрома и овладения объектом блокады, принуждения противника к капитуляции.

Перемирие – временное прекращение военных действий по взаимному соглашению воюющих сторон. Различают местное (частичное) и общее перемирие. Местное перемирие приостанавливает военные действия между отдельными частями и подразделениями на ограниченном участке фронта на определённый срок для решения частных задач: подбор раненых и больных, погребение мёртвых, эвакуация из осаждённых См.: Серебрянников В.В. Социология войны. М.: Ось-89, 1998. С. 134;

Володин В. Боль и кровь Ирака // Время новостей.

2008. 18 марта.

Шарп Д. От диктатуры к демократии: Стратегия и тактика освобождения / Пер. с англ. Н. Козловской. М.: Новое изда тельство, 2005. 84 с.

Раздел второй.

Методологические основания Эволюция войн и представлений реальности и важности последствий О.А. БЕЛЬКОВ о них (конец ХХ – начало XXI вв.) Великой Победы СССР и стран антигитлеровской Коалиции районов лиц из числа гражданского населения и т. п. Общее перемирие прекращает военные действия на всём их театре и является бессрочным. Оно может не только приостановить военные действия, но и привести их к окончательному прекращению. Согласно 4-й Гаагской конвенции о законах и обычаях сухопутной войны всякое существенное нарушение перемирия одной из сторон позволяет другой стороне отказаться от перемирия и принять ответные меры, вплоть до немедленного возобновления военных действий.

«Необъявленная война» – условное наименование враждебных действий, которые одно государство (группа государств) организует и проводит, как правило, с применением вооружённых средств и военных методов, против других народов и стран, не являясь воюющей стороной. Методами «необъявленной войны»

могут преследоваться различные цели: от подрыва отдельной отрасли экономики до свержения законного правительства и насильственного изменения государственного строя. Она осуществляется многообразными способами, в числе которых: экономическая блокада, дипломатическая изоляция, политическая конфронтация;

провоцирование пограничных инцидентов и конфликтов;

демонстрация силы, наращивание военного присутствия;

угрозы силой;

разжигание и поддержка сепаратистских, националистических и др. движений, внутренних экстремистских сил;

развёртывание разведывательно-подрывной деятельности, организация диверсионно-террористических акций;

осуществление интервенционистских действий и др. Вооружённые акции, военные действия в большинстве случаев ведутся засылаемыми и формируемыми на месте вооружёнными группами, наёмниками или иррегулярными формированиями, формально не входящими в состав регулярных вооружённых сил «рейдерского государства» или скрывающими свою принадлежность к ним.

В международно-правовых документах специально подчёркивается, что порождающие внутреннюю напряжённость беспорядки, отдельные и спорадические акты насилия и иные акты аналогичного характера не являются вооружёнными конфликтами. Специалисты говорят о «внутренних беспорядках», имея в виду ситуации, когда в условиях отсутствия вооружённого конфликта государство применяет силу, в том числе используя военизированные правоохранительные структуры, в целях сохранения или восстановления правопорядка и законности, и о «внутренней напряжённости», когда в условиях отсутствия внутренних беспорядков оно прибегает к превентивному применению силы в целях сохранения гражданского мира и поддержания законности1. Исключение составляют все случаи оккупации, которая если даже не встретит никакого вооружённого сопротивления, считается вооружённым конфликтом.

Всё это – ситуации, когда оружие, как говорится, «на взводе», но непосредственно не применяется (многообразные формы демонстрации силы, угрозы силой и т. д.). Думается, именно в этом контексте следует рассматривать часто цитируемые слова Сунь-Цзы: «Сто раз сразиться и сто раз победить – это не лучшее из лучшего. Поэтому самая лучшая война – разбить замыслы противника;

на следующем месте – разбить его союзы;

на следующем месте – разбить его войска». Нельзя приведённую фразу вырывать из общего контекста работы, названной «Трактат о военном искусстве» и всецело посвящённой организации и ведению военных действий, адресованной полководцу, а не государю, правителю. Между прочим, ей предшествуют слова: «Полководец, понимающий войну, есть властитель судеб народа, есть хозяин безопасности государства». В другом месте трактата можно прочитать: «Кто – еще до сражения – побеждает предварительным расчетом, у того шансов (на победу – О.Б.) много»;

«Войско, долженствующее победить, сначала побеждает, а потом ищет сражения».

Видимо, алогично полагать, что автор таких слов, говоря о войне и победе в ней без сражения, имеет в виду, говоря современным языком, исключительно дипломатические, информационные и другие усилия, не подкреплённые активностью армии, её готовностью к сокрушению неприятеля. Именно тот, формулирует ещё одно правило ведения войны Сунь-Цзы, «кто умеет вести войну, покоряет чужую армию, не сражаясь».

Столь же диалектично к этому вопросу подходил и К. Клаузевиц. С одной стороны, он утверждал:

«Война по существу своему это – бой, так как бой – единственный решающий акт многообразной деятель ности, разумеющейся под широким понятием воины. Бой – это измерение духовных и физических сил пу тем взаимного столкновения сторон»2. С другой стороны, он признавал: «В конце концов, приходится согла ситься, что война является чем-то таким, что может быть то в большей, то в меньшей степени войной».

Истории известны военные победы без сражений. В 1576 году шеститысячный русский отряд втор гается в Ливонию. Крепости Леаль, Лоде, Фикель, Габсаль сдаются ему без выстрела3. В марте 1938 г. не мецко-фашистские войска без боя вошли в Австрию, которая была присоединена к Германии. А в марте 1939 германские войска оккупировали территорию Чехословакии, создав так называемый «Протекторат Богемия и Моравия». Это – военные победы, поскольку они достигнуты благодаря наличию и задействова нию военной силы, армии, вполне готовой к боевому применению.

Насиновский В. Вооруженные конфликты: поиск решений. М.: Объединенная редакция МВД РФ, 1996. С. 116.

Клаузевиц К. О войне: В 2 т. Т. 1. М.: АСТ, 2002. С. 120.

Соловьёв С.М. История России с древнейших времен. М., 1960. Кн. 4, С. 547–641. Заметим, однако, что такая победа – проявление не столько силы и выучки победителя, сколько слабости побежденного. Жители Габсаля, хорошо знакомые с нравами немецких ландскнехтов, с удивлением обнаруживают, что русские, вступив в город, не грабят и не насилуют. На радостях отцы города вечером после капитуляции устраивают пир с танцами, желая блеснуть перед «варварами» пыш ностью одежд и изяществом манер местных патрициев. «Варвары» были в самом деле поражены и переговаривались между собою: «Что за странный народ эти немцы! Если бы мы сдали без нужды такой город, то не смели бы поднять глаз на честного человека, а царь наш не знал бы, какой казнью нас казнить». (См. там же.) Смысл Великой Победы Завершим этот сюжет ссылкой на испанского философа Ортегу-и-Гасета: «Лишь тот, кто обладает искаженным представлением о человеческой природе, станет отрицать то обстоятельство, что римские легионы предотвратили больше сражений, чем дали. Слава, добытая в победе, позволяет избежать бес численного количества новых боев и не потому, что внушает неприятелю страх перед физическим уничто жением, а в силу простого факта, что противник признает жизненное превосходство победителя»1.

В политике власть и сила образуют нераздельную пару. В знаменитой переписке с А. Эйнштейном З. Фрейд, отвечая на вопрос «Почему война?», пишет: «Вы начинаете с отношения между "правом" (Right) и "вла стью" (Might). Вне сомнения – это правильная точка отсчета для нашего исследования. Но нельзя ли заменить слово "власть" (Might) более прямым и жестким словом "насилие" (Violence)? Сегодня право и насилие кажутся нам антитезой. Однако легко можно показать, что одно вытекает из другого, и если мы вернемся к самым началам и посмотрим, как произошло первое, тогда проблема легко решится. Начнем с того, что столкновение интересов между людьми разрешается путем насилия и это всеобщий принцип»2. При этом у различных политических акто ров всегда были возможности принуждающего воздействия на своих партнёров, оппонентов, противников.

История свидетельствует, что даже откровенно экспансионистские, гегемонистские силы, стремящиеся к доминированию в регионе или мире, предпочитают добиваться своих целей «мирными» средствами, будь то эко номические санкции, «гуманитарные интервенции», карательные экспедиции, разрушение национальных идеалов и ценностей, взращивание компрадорской элиты, создание марионеточных режимов и т. д. Как писал К. Шмитт, «в экономически функционирующем обществе достаточно средств, чтобы выставить за пределы своего кругооборо та и ненасильственным "мирным" образом обезвредить побежденного, неудачника в экономической конкуренции или даже "нарушителя спокойствия", говоря конкретно, уморить его голодом, если он не подчиняется доброволь но;

в чисто культурной или цивилизационной общественной системе, не будет недостатка в "социальных показа ниях", чтобы избавить себя от нежелательных угроз или нежелательного прироста»3.

Правительства, руководствующиеся принципом государственного эгоизма, выполняют свои обяза тельства, когда это в их интересах или когда понимают, что нарушение обязательств и попрание общепри нятых норм международного сожительства чревато потерями, несоизмеримыми с возможными выгодами.

Можно сказать по-другому: никто не станет воевать страну, руководство которой готово, не сопротивляясь, уступить другим всё, что оказывается в зоне их интересов. И только там и тогда, где и когда экспансионист ские устремления упираются в твёрдую политическую волю государства, не поступающегося своим сувере нитетом, а наличная военная сила позволяет рассчитывать на военную победу над ним, война становится неотвратимой. В этом случае вступает в действие пресловутое правило: «Если враг не сдается, его унич тожают». Судьба Югославии, агрессия против Ирака убедительно подтверждают это.

Вот почему Россия, отдавая предпочтение политическим, дипломатическим, экономическим и дру гим невоенным средствам обеспечения своей безопасности, признаёт объективную необходимость обла дания военными силами, достаточными для обороны страны. Весьма характерно, что в последнее время пацифистская эйфория адептов «нового политического мышления» конца 80-х годов прошлого века замет но ослабела. «Я, который был очень близок к пацифизму, – пишет, например, Ф. Бурлацкий, – считаю сей час, что ядерное оружие – это наше единственное спасение от распада. Если бы у нас не было ядерного оружия, если бы осуществилось то, о чем Горбачев и Рейган договаривались в Рейкьявике, – безъядерном мире к началу 21 века, – то почти наверняка нашу страну уже разобрали бы на куски»4.

Состояние «ни войны, ни мира» связано с тем, что военное насилие, точнее говоря, – военное дав ление может осуществляться без прямого применения оружия на поражение (демонстрация флага, демон страция силы, концентрация или развёртывание войск, военные учения или манёвры, нарушение воздуш ных или морских границ, военное присутствие, военные инциденты и т. д.).

В то же время сами вооружённые силы используются не только для подавления противника, но и для организации административного управления на иностранной территории, проведения гуманитарных операций и других мероприятий. Вот что в этой связи пишет нынешний министр обороны США Р. Гейтс5: С тех пор как в 40-х годах XIX века генерал Уинфилд Скотт ввёл свою армию в Мексику, почти любое крупное размещение американских войск где бы то ни было приводило к более длительному военному присутствию для поддержания стабильности. В самый разгар противостояния либо после крупного конфликта американ ским военным приходится обеспечивать безопасность, оказывать помощь и поддержку местному населе нию, начинать восстановительные работы, а также оказывать содействие местным правительствам и госу дарственным службам. Даже при лучшем финансировании Госдепартамента и Агентства США по междуна родному развитию будущие военачальники не смогут избавиться от необходимости поддерживать безопас ность и стабильность. Чтобы одержать настоящую победу, как её определил Клаузевиц, и выполнить поли тические задачи, Соединённым Штатам нужны военные, которые не только способны, образно говоря, вы шибить ногой дверь, но и расчистить завалы и даже заново отстроить дом. Там, где это возможно, США следует использовать стратегию косвенных подходов, чтобы посредством поддержки дружественных прави тельств и их вооружённых сил предотвращать перерастание «нагноившихся» проблем в кризисы, которые Ортега-и-Гассет Х. Испания с перебитым хребтом // Федерализм. 1997. № 3. С. 149.

Переписка 3. Фрейда с А. Эйнштейном. Почему война? // Архетип. 1995. № 1. С. 5.

Шмитт К. Понятие политического // Антология мировой политической мысли: В 5 т. Т. 2. Зарубежная политическая мысль ХХ в. М., 1997. С. 304.

Известия. 2002. 21 октября.

Гейтс Р. Сбалансированная стратегия // Россия в глобальной политике. 2009. № 2 (март – апрель).

Раздел второй.

Методологические основания Эволюция войн и представлений реальности и важности последствий О.А. БЕЛЬКОВ о них (конец ХХ – начало XXI вв.) Великой Победы СССР и стран антигитлеровской Коалиции потребуют дорогостоящего и сомнительного по эффективности военного вмешательства. В этом деле воз можности союзников и партнёров могут быть не менее важны, чем наши собственные. Помощь, которую мы способны им оказать, не менее, а вероятно, и более важна, чем прямое вооружённое вмешательство.

НОВЫЕ ЛИКИ СОВРЕМЕННОЙ ВОЙНЫ Из философии известно, что сущность как внутреннее содержание предмета, выражающееся в устойчивом единстве всех многообразных и противоречивых форм его бытия, обнаруживает себя в явлении – внешних формах существования этого предмета. Явление богаче сущности, так как включает в себя не только обнаружение внутреннего содержания, существенных связей объекта, но и всевозможные случайные отношения. Явления динамичны, изменчивы, в то время как сущность образует нечто, сохраняющееся во всех отношениях1.

Применительно к нашей теме этот философский постулат позволяет априори утверждать, что война – явление крайне многообразное, в зависимости от обстоятельств времени и места она принимает самые разные лики. В этой связи отметим, не раскрывая их содержания, что есть большое количество различных классификаций войны. Их группируют по способу их организации, по целям, принципам легитимности, методам и средствам ведения и т. д. Её содержание, характер, формы определяют многие факторы. В их числе:

o субъекты войны, их социальная природа, политическая организация (общественный и государственный строй, политический режим), идеологические императивы;

o политические цели воюющих сторон;

o отношение к войне элиты и масс, власти, гражданского общества, бизнеса;

o общая культура и национальный менталитет народа, его нравственные, религиозные, правовые нормы и установления;

o уровень развития и масштаб использования оружия, военной техники, других средств ведения войны;

o соотношение сил противников, военных, военно-экономических, морально-психологических потенциалов государств;

o общее развитие военного искусства и степень владения им;

o физико-географические условия, экологические императивы и др.;

o военный опыт и традиции народа;

o личностные качества вождя, политического лидера, полководца.

Все признаки современных войн имеют параметры, отличающиеся от войн прошлого. К настоящему времени война претерпела самые глубокие изменения по социально-политическому содержанию, военно техническому облику, масштабам воздействия на жизнь общества. Оружие и военная техника, формы вооружённой борьбы, динамика военных действий – всё стало другим. Войны ведутся в новых пространствах, новыми технологиями, с участием новых субъектов. И в XXI веке нельзя вооружённую борьбу сводить только к уничтожению живой силы и материальных объектов противника холодным и огнестрельным оружием, или в результате ракетно-бомбовых ударов. Конкретные формы ведения войны не могут оставаться неизменными.

Изменение ситуации в контексте проблем войны развёртывается в двух противоположных направлениях.

С одной стороны, происходит своеобразная миниатюризация войн. Это выражается в том, что совре менные войны, даже если в них вовлечены крупнейшие мировые державы, не разрастаются до масштабов крупного (глобального) столкновения, но носят локальный или региональный характер. Более того, как отме чается в Стратегии национальной безопасности РФ до 2020 г., в результате укрепления новых центров эконо мического роста и политического влияния складывается качественно новая геополитическая ситуация. Фор мируется тенденция к поиску решения имеющихся проблем и урегулированию кризисных ситуаций на регио нальной основе без участия нерегиональных сил. При этом считается, что современные войны отличаются скоротечностью и манёвренностью, а их исход определяется уже в первые часы, причём без глубокого втор жения сухопутных группировок на территорию противника, так как подавляющее военно-техническое превос ходство позволяет агрессору вести военные действия и добиваться победы без собственных потерь. Более того, разработка высокоточного, информационного, несмертельного и т. д. оружия в перспективе приведёт к тому, что передовые в техническом отношении страны получат возможность «малой кровью» или даже «без крови» привести вооружённые силы противника в состояние, в котором они не смогут продолжать борьбу. К тому же бедствия войны призвана ослабить прогрессирующая гуманизация самих методов ведения войны, исходным пунктом которой стали обязательства, принятые на себя народами благодаря усилиям Красного Креста в Женевской конвенции 1864 года и закрепляемая постоянно развивающимся международным гумани тарным правом. В XXI веке, видимо, «войны на уничтожение» будут неуклонно сокращаться и станут редким исключением. Об этом говорит и намечающийся переход армий к оружию нелетального действия. Его появ ление означает отказ от уничтожения людей, что не означает отказа от попыток насильственной ликвидации их самостоятельности, насильственного же навязывания неугодного им порядка.

См.: Новая философская энциклопедия: В 4 т. Т. 3. М.: Мысль, 2001. С. 682.

Смысл Великой Победы Артикуляция и педалирование этой тенденции своим результатом имеет микширование военных угроз.

Впрочем, история повторяется. В 1954 г. А. Швейцер в Нобелевской речи обратил внимание на то, что «следст вием всеобщей убежденности в быстротечности будущей войны и в далеко идущей ее гуманизации явилось то, что, когда в 1914 году дело действительно дошло до войны, она была воспринята не столь трагически, как того заслуживала. Ее сочли очистительной для политической атмосферы грозой в полной уверенности, что она по ложит конец гонке вооружений, низвергшей народы в пропасть военных расходов и долгов»1.

С другой стороны, идёт нарастающая милитаризация мира. В мире всё больше средств направля ется на военные цели. Гонка вооружений приняла невиданный прежде размах. Совершенствуется матери ально-техническая база войны. В мире накапливаются несравнимо более мощные средства уничтожения и разрушения, чем раньше. В развитии оружия и боевой техники упор делается на наращивание поражающей мощи, дальности, быстроты реакции и точности действия, манёвренности. Набирает обороты торговля оружием, которая означает, что идёт существенное накопление современных вооружений в разных точках и разных, в том числе тиранических режимах. Зачем? Чтобы сделать более красивыми и впечатлительными военные парады или создать новые рабочие места, связанные с обслуживанием военной техники? Ядерное оружие расползается по всему миру. Создаются новые виды оружия, в том числе на физических принципах, не использовавшихся ранее в этих целях.

Количество вооружённых конфликтов, малых и средних войн, которые протекают во многих точках всех континентов, не сокращается. Более того, многие исследователи констатируют увеличение их числа.

Если в пятидесятые годы в мире велось в среднем двенадцать войн в год, то в шестидесятые их было уже двадцать две, а в восьмидесятые число их увеличилось до сорока. В настоящее время ежегодно начинает ся больше войн, чем заканчивается. В октябре 2008 г. директор национальной разведки США Макконнелл заявил, что в ближайшие 17 лет вероятность возникновения крупномасштабных вооружённых конфликтов в мире будет не столько уменьшаться, сколько возрастать. В совокупности они как бы заменяют большую войну, растягивая во времени и пространстве её тяжёлые последствия. Заметим, что многие конфликты происходят в непосредственной близости от российских границ, в том числе на постсоветском пространст ве или в зонах жизненных интересов России, что создаёт риск её втягивания в них в качестве миротворче ской силы или даже воюющей стороны, как это было в Южной Осетии.


В целом в настоящее время чётко прослеживаются откровенные попытки создания структуры меж дународных отношений, основанной на доминировании в международном сообществе развитых западных стран при лидерстве США и рассчитанной на односторонние, прежде всего военно-силовые, решения клю чевых проблем мировой политики в обход основополагающих норм международного права. Об этом гово рят расширение НАТО на Восток, создание нового эшелона американской ПРО в Европе и военных баз вокруг России, по всему периметру её границ. Вокруг России сжимается кольцо военных баз НАТО и США.

«Военными базами США опутали все регионы мира, включая Европу. По нашим данным, их планируют раз вернуть также на территории Казахстана и Узбекистана»5, – заявил начальник российского Генштаба.

Американские аналитики разведки не настаивают на том, что сценарий передела мира и военного противостояния, характерный для XIX века, может повториться. Однако они не исключают, что нечто по добное всё же может в какой-то степени произойти в ближайшие 20–30 лет.

Накал противоборства в условиях развернувшейся борьбы на международной арене за новый пе редел мира сегодня столь высок, а его спектр так широк, что самые разные специалисты заговорили о воз можности нового витка войн.

Так, Владимир Соловьев в дискуссии с Николаем Злобиным 20 марта 2008 г. сказал: «Американцам не обходима война, и США развяжут очередную войну при следующем президенте». Несколько раньше М. Леонтьев на радио «Эхо Москвы» заявил, ссылаясь на Джорджа Сороса, что американская экономика, по строенная на кредитной эмиссии доллара как основной резервной валюты, закончилась. И от себя добавил:

«Это говорит, что материальной основы американского доминирования мирового больше нет. Осталась основа силовая. И пусть меня кто-нибудь убедит в том, что люди, которые сейчас управляют этой страной, не будут сублимировать отсутствие экономических рычагов силовыми». О.В. Буторина прогнозирует, что центральным вопросом будущего развития международной валютной системы станет обесценивание доллара, которое ситуа цию в валютно-финансовой сфере будет объективно подталкивать к развязыванию военных конфликтов. Док тор политических наук С.С. Жильцов и доктор географических наук И.С. Зонн констатируют, что напряжённая ситуация, связанная с запасами энергетических и водных ресурсов и их использованием, наблюдается во мно гих регионах мира уже в настоящее время. За последние полвека в мире произошло более пятисот споров из-за водных ресурсов, двадцать из которых закончились военным вмешательством. Они прогнозируют: «Водные Швейцер А. Проблема мира в современном мире: Речь, произнесённая Альбертом Швейцером на церемонии вручения ему Нобелевской премии мира в Осло 4 ноября 1954 года // Das Problem des Friedens in der heutigen Welt. Munchen, 1954.

Согласно предложениям Б. Обамы, бюджет министерства обороны страны в 2010 году должен составить 663,7 млрд долларов, включая расходы на Ирак и Афганистан. Оборонный бюджет КНР на 2009 год увеличивается на 14,9% и со ставит более 480,6 млрд юаней (70,7 млрд долларов) – 6,3% от общего объёма бюджета КНР на год.

Хофмайстер Х. Воля к войне, или Бессилие политики. Философско-политический трактат / Пер. с нем. и послесл.

О.А. Коваль. СПб: ИЦ «Гуманитарная Академия», 2006. С. 15.

Там же. С. 15.

Известия, 2009, 1 февраля.

Иванов В. Мир ожидают серьезные потрясения // НВО. 2008. 19 декабря.

http://treli.ru/newstext.mhtml?Part=4&PubID=14312.

Леонтьев М.: России надо к войне готовиться. А не в носу ковыряться // http://www.inosmi.ru/translation/239501.html.

Россия и мир. Новая эпоха. 12 лет, которые могут все изменить / Отв. ред. и рук. авт. кол. С.А. Караганов. М.: АСТ;

Русь-Олимп, 2008.

Раздел второй.

Методологические основания Эволюция войн и представлений реальности и важности последствий О.А. БЕЛЬКОВ о них (конец ХХ – начало XXI вв.) Великой Победы СССР и стран антигитлеровской Коалиции конфликты становятся составной частью мировой геополитической системы, поскольку позволяют контролиро вать жизненно важный ресурс, необходимый для функционирования современного промышленно технологического общества… водные ресурсы, становящиеся «международным товаром», уже в наступившем веке по стоимости могут превысить стоимость углеводородного сырья – нефти и газа. Доктор военных наук ге нерал В.В. Круглов приходит к выводу: «Если корыстно-паразитические интересы СШA и Запада в целом и инте ресы России сильно разойдутся, особенно если Россия будет становиться конкурентоспособной и не захочет быть жертвенным донором в их эгоистичном разрешении глобальных проблем ресурсных, экономических, фи нансовых, экологических и других, возможно военное нападение на нашу страну». Ю.Н. Балуевский, в бытность Начальником Генерального штаба ВС РФ – первым заместителем Министра обороны РФ заявил: «Создание новой системы безопасности неразрывно связано с геополитическим переустройством мира, основанном на формировании новых центров силы. Такое переустройство не может не сопровождаться борьбой за геострате гическое пространство, экономические и природные ресурсы и в итоге приводит к обострению межгосударствен ных противоречий в области политики, экономики и идеологии. А борьба за сферы влияния становится причиной роста опасности возникновения вооруженных конфликтов и войн. Уже сейчас стирается грань между войной и миром. Вооруженная борьба, перерастающая из вооруженного конфликта в локальную войну, все чаще ведется без открытого объявления государствами состояния войны».

Жильцов С.С., Зонн И.С. Битва за воду: Центральная Азия на пороге водных конфликтов // Независимая газета. 2008.

8 апреля.

Круглов В.В. Введение в теорию современной войны // Вестник Академии военных наук. 2008. № 1. С. 120.

Балуевский Ю.Н. Военная безопасность Российской Федерации – важнейший государственный приоритет // Вопросы военной безопасности Российской Федерации: Аналитический вестник Аналитического управления аппарата Совета Федерации. М., 2006. № 19 (307). С. 4.

Смысл Великой Победы Всё это – констатация (на разном конкретно-историческом материале и с разных позиций) того факта, что значение фактора военной силы в мировой политике не только сохраняется, но и возрастает. И это не может не учитываться в политике обеспечения национальной безопасности. В Стратегии националь ной безопасности РФ до 2020 г. прямо говорится: «В условиях конкурентной борьбы за ресурсы не исклю чены решения возникающих проблем с применением военной силы – может быть нарушен сложившийся баланс сил вблизи границ Российской Федерации и границ ее союзников».

Таким образом, действием и взаимодействием этих разнонаправленных тенденций обусловлива ется и объясняется изменение содержания и форм современных войн. В обобщённой форме эти изменения состоят в следующем.

Новое, во-первых, состоит в том, что изменяется политическое содержание войн (их цели, формы, по следствия). Многое говорит за то, что с момента возникновения государств в Европе мир пережил несколько типов войн: междоусобные войны периода формирования централизованных государств;

межгосударственные войны, призванные привести мироустройство в соответствие с изменяющимся балансом сил;

колониальные завоевания, означавшие раздел мира;

мировые войны за его передел;

национально-освободительные и граж данские войны, связанные со становлением новых государств;

современные режимные войны и войны самооп ределения национальных и территориальных общностей, составляющих меньшинства.

На рубеже 20–21 вв. появились войны нового типа. С одной стороны, разрушение сложившегося в ре зультате и после второй мировой войны миропорядка активизирует силы, готовые утвердить, в том числе с по мощью военной силы, новые принципы и формы организации мирового сообщества. США и НАТО в своём стремлении к утверждению однополярного мира становятся источником опасности неоимперских войн, направ ленных на установление «нового мирового порядка» и представляющих собой откровенно интервенционистские и карательные акции, если даже они осуществляются под флагом миротворческих или гуманитарных операций.

С другой стороны, пристального внимания заслуживает анализ войн, вырастающих из этнических, религиозных, клановых, территориальных и других противоречий, а также связанных с терроризмом, орга низованной преступностью, имеющих характер «войн недоразумений». В них силы, не имеющие прямой государственной принадлежности вступают в борьбу с государствами. С конца 20 в. число войн, связанных с борьбой за автономию общностей или территорий, изменение политического режима превышает количе ство межгосударственных войн.

При этом специалисты отмечают тенденцию «миниатюризации», возникновения «молекулярных»

гражданских войн, носящих неорганизованный характер и ведущих к разрушению государств.

Характерной чертой таких войн будет не просто отсутствие классического военного противоборства между государствами. В них страна или группа стран может оказаться вовлечённой в вооружённое проти воборство с формированиями, не имеющими прямой государственной принадлежности, но в борьбе за власть руководствующимися экономическими, идеологическими, династическими и другими, вплоть до су губо криминальных мотивов.

Во-вторых, изменяется отношение к войне. Когда-то международное право толковало её как один из способов решения международных споров. В 1928 г. был подписан Пакт Бриана-Келлога, 64 участника которого, включая СССР, заявили об отказе от войны как орудия национальной политики. В 1945 г. Устав ООН неприменение силы в международных отношениях провозгласил основой международного права.


«Сегодня мы подходим к рубежу, – полагал, например, директор Стокгольмского международного института исследований проблем мира профессор А. Ротфельд, – когда война будет запрещена вообще, а вмеша тельство во внутренние дела станет допустимым».

В биполярном мире открытого противостояния двух систем этот принцип в основном соблюдался.

Однако после окончания холодной войны ситуация начинает меняться. Это находит своё выражение в расширительном подходе к миротворчеству, превращении миротворческих операций в своего рода жан дармско-карательные акции. В мировой политике не просто создаются нежелательные прецеденты, но формируется опасная для мира тенденция. Об этом свидетельствуют всё более широкое применение в международной практике принуждения к миру силой, односторонние решения НАТО о возможности дейст вий вне зоны своей ответственности и т. п.

Это, к счастью, не единственное направление. В знаменитой энциклике «Pacem in Terris» Иоанн XXIII утверждал, что в «атомную эру неразумно считать, будто война может быть использована в качестве инструмента для восстановления попранных прав». Весьма определённо высказался по этому поводу и Второй Ватиканский собор: «Всякий акт войны, который нацелен на уничтожение целых городов и их обита телей, является преступлением против Бога и против самого человечества и потому должен быть твердо и без колебаний подвергнут осуждению».

В-третьих, существенно меняется система политических акторов, которые могут стать инициато рами, организаторами или участниками войны. Растёт количество и меняется качество субъектов военной деятельности. В прошлом субъектами международного права выступали не только государства, но и Цер ковь, монастыри, города, княжества, герцогства. Ситуацию изменил Вестфальский мир (1648 г.), которым завершилась Тридцатилетняя война. Утвердившаяся тогда система субъектами международного права признавала только государства. За ними была закреплена монополия на применение военной силы;

кур фюрсты и прочие европейские вельможи лишались права иметь вооружённые формирования.

Независимая газета. 1999. 25 марта.

Раздел второй.

Методологические основания Эволюция войн и представлений реальности и важности последствий О.А. БЕЛЬКОВ о них (конец ХХ – начало XXI вв.) Великой Победы СССР и стран антигитлеровской Коалиции На рубеже XIX века получило распространение мнение, что коль скоро все международные колли зии связаны, в конечном итоге, с проблемой передела мира ведущими державами, все «малые» войны и вооружённые конфликты должны перерастать в крупномасштабную войну. Вспыхнувшая в начале того века Первая мировая война подтвердила его обоснованность.

После второй мировой войны в качестве субъектов мировой политики заявили о себе новые акторы.

В мире начало нарастать количество вооружённых столкновений, в которых, с одной стороны, продолжали участвовать государства, а с другой, – вооружённые структуры, вообще не относящиеся к каким бы то ни было международно признанным субъектам. Сегодня друг с другом воюют не только государства. Процесс появле ния всё новых субъектов современных войн происходит на фоне размывания монополии государств на при менение насилия и характеризуется появлением множества негосударственных политических акторов. Снова стали громко заявлять о себе сглаженные, но отнюдь не устранённые национальные, этнические, религиоз ные противоречия и конфликты, определявшие историю XIX – первой половины XX столетия, В конце 20 в. на международной арене появились новые политические силы: наднациональные и региональные образования в лице межгосударственных экономических, политических и военных блоков, а также транснациональных экономических и финансовых корпораций;

непризнанные мировым сообществом государства;

народы и территории, борющиеся за самоопределение;

организованная в национальном и международном масштабе преступность и др.

В последние десятилетия качественное изменение природы конфликтов связано со смещением их из межгосударственной во внутригосударственную плоскость. Всё чаще инициаторами военных действий (убоимся в этом случае говорить об агрессии) либо другой воюющей стороной становятся повстанческие силы, несоизмеримо слабые по сравнению с теми, от диктата которых они стремятся освободиться. К внут ренним войнам относится вооружённое противоборство социальных, этнических, религиозных общностей и групп внутри страны за реализацию своих экономических, политических и др. интересов. В большинстве случаев конфликты случаются, когда этническим группам отказывается в удовлетворении их элементарных нужд, вытекающих из их самобытности. Но как бы там ни было, «Нынешние войны все чаще ведутся не между армиями, офицеры которых связаны понятием чести, но между бойцами, многие из которых еще не вышли из детского возраста и не являются солдатами в каком бы то ни было привычном смысле этого сло ва. Цель таких конфликтов состоит в осуществлении этнической чистки – в насильственном изгнании граж данского населения врага, – а не в победе одной армии над другой»1.

По данным, собранным относительно особенностей конфликтов после холодной войны в Journal of Peace Research в 1995 году, идентифицируется в общей сложности 94 вооружённых конфликта за период с 1989-го по 1994 год, и лишь четыре из них квалифицируются по своей природе как межгосударственные2.

Устрашающая интенсивность и устойчивость, конфликтов, свидетелями которых мы являемся в последнее десятилетие, приводят к росту числа невинных, гражданских жертв.

Внутренние войны нередко инициируются и поддерживаются внешними силами и часто выходят за национальные (государственные) границы;

в свою очередь, внешняя война может стать причиной внутренних катаклизмов. Их наиболее острой формой является гражданская война, главным предметом противоборства в которой является государственная власть. К решению военных проблем в новых условиях подключается всё большее количество совсем не бескорыстных участников, стремящихся оказывать определённое воздействие на военно-политическое руководство. Это находит своё проявление в частности, в том, что во время войны наряду с вооружёнными силами могут принимать участие и структуры, не входящие в них.

В последние годы в США, Англии, некоторых других странах активно приступили к созданию частных вооружённых сил. Правительства этих стран добровольно передают деятельность, считавшуюся прерогативой государства, частному бизнесу. Ныне это называется военный подряд, аутсорсинг, но можно говорить и о прива тизации военной деятельности. Годовой оборот от деятельности частных военных корпораций в 2006 году пре высил 250 миллиардов долларов. И востребованность услуг этих наёмников на Западе год от года только нарас тает. Они способны организовать «оранжевую революцию», вооружённый захват власти в третьих странах, на калить обстановку в крупных регионах мира, спровоцировать конфликт государств и даже существенно повлиять на результаты конкурентной борьбы между транснациональными синдикатами. И эти скрытые от посторонних глаз силы, не исключено, могут выйти из-под контроля, прежде всего американского, навязать свою игру целым государствам, стать едва ли не полноценным субъектом общемировых процессов.

Так, во время боснийской войны весной 1995-го сербские формирования, несмотря на значитель ное преимущество, дрогнули, не выдержав напора хорватов, которые вдруг стали атаковать по всем прави лам тактики и стратегии НАТО. Согласно упорно циркулировавшим слухам, проведённая хорватами опера ция «Шторм» была спланирована американской компанией Military Professional Resources Incorporated (MPRI), хотя последняя и отрицает своё участие. Примерно в то же время южноафриканская фирма Executive Outcomes спасла от повстанцев правительство Сьерра-Леоне. Численность американского воин Гутмэн Р., Рифф Д. Введение // Военные преступления: Это надо знать всем: Справочник: Пер. с англ. М.: Текст, 2002.

С. 11.

НГ-Дипкурьер. 2000. № 7. 20 апреля.

Смысл Великой Победы ского контингента в Ираке составляла 160 тыс. человек. Одновременно там на подряде работали около 180 тыс. сотрудников частных американских компаний. В этом контексте важен не только сам факт исполь зования военных подрядчиков, но и масштаб их деятельности и ставшая незаменимой их роль в условиях современной тактики военных действий и осуществлении внешней политики США1.

В-четвёртых, снижена опасность развязывания крупномасштабной войны, в том числе ядерной.

Эта констатация стала расхожей фразой едва ли не во всех выступлениях, посвящённых проблемам войны и мира. Однако «снижена» не означает «устранена».

В условиях биполярного мира противостоявшие системы во главе с СССР и США, независимо от того, как складывались их отношения в политической области, на военно-доктринальном уровне деклари ровали, что ведут и будут вести борьбу за выживание своих политических систем без каких-либо ограниче ний в использованных средствах и ресурсах. Более того, как известно, в любом из существовавших вариан тов военно-стратегического планирования, хотя и ставилась цель избежать развязывания глобального конфликта, принципиальная приемлемость такого конфликта оправдывалась необходимостью обеспечить выживание нации и государства перед лицом тотальной угрозы.

Сейчас былого антагонизма нет. Но ориентация на возможное применение ядерного оружия не преодолена, несмотря на новые соглашения о его дальнейшем сокращении. Федерация американских учё ных опубликовала доклад, посвящённый формированию новой ядерной доктрины США. Он обосновывает идею президента Барака Обама о необходимости ядерного разоружения, доказывая, что нынешний ядер ный потенциал США не только бесполезен, но и опасен для самой Америки. Авторы доклада, называя ны нешнюю систему ядерных сил США пережитком «холодной войны», предлагают сократить количество ядерных боеголовок до минимума, а также перенацелить ракеты с густонаселенных городов на 12 ключе вых объектов российской экономики – предприятия «Газпрома», «Роснефти», «Русала», «Норникеля», «Сургутнефтегаза», «Евраза», «Северстали» и даже немецкой E.ON и итальянской Enel2.

Фраза «снижена опасность войны» характеризует не войну, а состояние мира. К тому же опасность войны – не есть война. Здесь уместно напомнить, что в годы острейшего противостояния двух мировых систем и их военных блоков, опасность войны была огромна. Однако у них и их лидеров хватило мудрости и благоразумия, чтобы избежать открытого лобового столкновения. Она не стала фактом потому, что каж дая сторона сама была готова к нему и знала, что и её антагонист имел физическую возможность уничто жить её. Именно это служило сдерживающим началом развязывания войны.

В-пятых. Одновременно с изменениями в политике и под её воздействием совершенствуются средст ва, способы и формы вооружённой борьбы, возрастают масштабы вооружённых конфликтов, ширится их про странственный размах, повышается насыщенность сложной боевой техникой и оружием, людскими ресурсами.

Они приобретают всё более разрушительный характер, усугубляются социальные последствия, усиливается обратное влияние не только на политику, но и на все стороны жизни противоборствующих сторон.

Оговоримся, однако. Качественное усовершенствование оружия и военной техники – процесс не прерывный и бесконечный. Сегодня его называют революцией (революциями) в военном деле. Но револю ционные изменения в нём происходили и раньше. Сирил Фолз ещё в 1953 г. в работе «Сто лет войны:

1850–1950» скептически заметил: «Эксперты часто характеризуют современные им методы ведения войны как революционный прорыв в военном деле. То обстоятельство, что они приурочивают время этого проры ва к собственной эпохе, должно насторожить аудиторию. Полагать, что эволюция методов ведения боевых действий не была непрерывной и, по большей части, равномерной, – ошибка, вызванная незнанием исто рии развития военной техники и тактики»3.

Когда в качестве основания типологизации берутся применяемые средства и формы вооружённой борьбы, выделяются шесть поколений войн, связанных с исторически последовательным появлением: хо лодного оружия;

пороха и гладкоствольного оружия;

нарезного оружия;

автоматического оружия;

ядерного оружия, высокоточного и информационного оружия4.

Осознание самоубийственного характера массового применения ядерного оружия не привело к от казу от него. С одной стороны, происходит необратимый процесс его распространения в мире. Число стран в современном мире, де-факто обладающих ядерным оружием, приближается к двум десяткам. Междуна родное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ) ожидает, что количество стран, обладающих ядерным оружием, удвоится в течение ближайших нескольких лет. Этому могут помешать лишь радикальные шаги по ядерному разоружению, на которые должны пойти ведущие ядерные державы. Чтобы не нарушать за ключённые соглашения о нераспространении, считают там, новые ядерные государства вряд ли пойдут на создание самого оружия, однако будут находится в течение двух месяцев от этого звена в ядерной цепоч ке5. Ядерное оружие всё чаще рассматривается как средство, дающее гарантии от возможного вооружённо го нападения. Обладателями ядерного оружия стали или стремятся и готовы стать многие государства.

Интерес к его приобретению проявляют и негосударственные акторы, в первую очередь, террористические организации. Существует серьёзная опасность того, что «грязная бомба» может оказаться и в руках не имеющих государственной субъектности экстремистских и террористических групп.

Подробно см.: Уэсселер Р. Война как услуга / Пер. с нем. Г. Сахацкого. М.: СТОЛИЦА-ПРИНТ, 2007. 320 с.;

Крашенин никова В.Ю. Война на аутсорсинге // Россия в глобальной политике. 2008. № 1.

Коммерсантъ. 2009. 15 апреля.

Цит. по: Отечественные записки. 2005. № 5 (26).

Слипченко В.И. Войны шестого поколения: Оружие и военное искусство будущего. М.: Вече, 2002. 384 с.

http://www.gazeta.ru/news/lenta/2009/05/15/n_1361962.shtml.

Раздел второй.

Методологические основания Эволюция войн и представлений реальности и важности последствий О.А. БЕЛЬКОВ о них (конец ХХ – начало XXI вв.) Великой Победы СССР и стран антигитлеровской Коалиции Распространена точка зрения, согласно которой применение ракетно-ядерного оружия приведёт к не виданным ранее потерям и разрушениям, подрыву самих биологических основ жизни и гибели цивилизации, поэтому ядерная война не может быть рациональным и допустимым средством политики, её орудием. Однако многочисленные рассуждения о грядущей эпохе, когда техническая мощь человечества сделает войну невоз можной, пока не находят подтверждения. Из «ядерного тупика», сделавшего войну невозможной, был найден выход не в отказе от его применения, а в крайне сдержанном, осторожном отношении к вопросу о его приме нении и в миниатюризации ядерных боеприпасов. Создаются и развёртываются дестабилизирующие, в том числе новые виды вооружений: ядерных зарядов малой мощности, межконтинентальных баллистических ра кет с неядерными боеголовками, систем стратегической противоракетной обороны.

В то же время заведомо слабая сторона, оказавшаяся в состоянии войны с превосходящим в военно техническом отношении противником, развёртывает партизанскую войну и/или прибегает к террористическим методам борьбы. В.В. Квачков теоретически обосновывает необходимость и возможность нанесения точеч ных ударов по наиболее уязвимым и чувствительным для противника объектам1. Соответственно этому для другой стороны противопартизанские, контртеррористические действия могут стать важным видом и содер жанием военных (боевых) действий. Многочисленные конфликты на территории СССР, Афганистан и Чечня, как и боевые действия США и их союзников в Ираке или Афганистане дают основание говорить, что относи тельно самостоятельным видом боевых действий войск становятся специальные операции.

В нашей стране это официально признано в федеральном законе «О противодействию террориз му». Закон устанавливает, что в борьбе с терроризмом Вооружённые Силы Российской Федерации могут применяться для: пресечения полётов воздушных судов, используемых для совершения террористического акта либо захваченных террористами;

пресечения террористических актов во внутренних водах и в терри ториальном море Российской Федерации, на объектах морской производственной деятельности, располо женных на континентальном шельфе Российской Федерации, а также для обеспечения безопасности на ционального морского судоходства;

участия в проведении контртеррористической операции в порядке, пре дусмотренном настоящим Федеральным законом;

пресечения международной террористической деятель ности за пределами территории Российской Федерации. Теперь надлежит ввести соответствующие поло жения и нормы в военное искусство и уставные документы.

В силу названных и других причин вооружённое противоборство, отнюдь не утрачивая своего сущностно го начала – физическим насилием подавить способность и волю противника к сопротивлению – приобретает иные содержание, масштабы, формы и другие параметры. В этой связи исследователи говорят о сетевых, асиммет ричных и других войнах. При всей их специфичности они остаются войнами потому, подчеркнём ещё раз, что представляет собой использование технических средств физического насилия в политических целях.

В-шестых, война является событием, находящимся в сфере действия международно-правовых оценок и регулирования. Уже в «примитивных» обществах война постепенно обставляется всё большим количеством запретов и правил, вплоть до того, что сводится к ритуальному поединку между двумя пред ставителями воюющих племён2. В новейшей истории «право войны» (jus belli – право объявления и веде ния войны, то есть реальная возможность в некотором данном случае в силу собственного решения опре делить врага и бороться с врагом) трансформировалось в «право в войне» – совокупность международных конвенционных и обычных норм регламентирующих правила ведения войны, и имеющих своим назначени ем гуманизацию средств и методов ведения войны. Это вызвано тем, что война со временем вовсе не ут рачивает свой деструктивный разрушительных характер. «В двух последних войнах, – говорил А. Швейцер в Нобелевской речи, – мы проявили жестокую бесчеловечность и наверняка станем проявлять её также в будущей войне». А Кофи Аннан в бытность Генеральным секретарем ООН, констатировал, что «природа современного конфликта состоит в том, что он угрожает самой ткани человеческого сосуществования»3.

Международное гуманитарное право ограничивает воюющие стороны в выборе средств и способов ведения военных действий. Более того, Устав ООН предусматривает возможность пресечения актов агрес сии силами мирового сообщества;

в порядке реализации этой нормы предпринимаются акции по принужде нию к миру силой.

Всё это так. Но не менее хорошо известно, что право очень часто отступало под напором силы, ко торая в конце ХХ века, как и на протяжении всей истории человечества остаётся важнейшим аргументом в мировой политике. Как и во времена Бисмарка, она предшествует праву. Кстати сказать, в прошлом веке об этом говорил не только «железный канцлер» Германии, но и столь отличные от него деятели, как М. Бакунин и Ж. Прудон. Последний в огромных трактатах «Война и мир» и «О войне и мире» утверждает:

«Право основывается на силе».

В.В. Серебрянников свёл отличия прошлых и современных войн в таблицу:

Квачков В.В. О военной доктрине и Русской Армии. М.: Народный протест, 2007. 112 с.

Морозов Е.Ф. Предисловие комментатора // Е.Э. Месснер. Всемирная мятежевойна. Жуковский;

М.: Кучково поле, 2004.

С. 3–12.

Цит. по: НГ-Дипкурьер. 2000. № 7. 20 апреля.



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 49 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.