авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 27 | 28 || 30 | 31 |   ...   | 49 |

«Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова Социологический факультет Кафедра социологии культуры, воспитания и безопасности ...»

-- [ Страница 29 ] --

Правда, Россию упрекают в том, что в эти годы она приостановила своё участие в Договоре об обычных вооружённых силах в Европе. Но это был совершенно логичный шаг, поскольку Договор уже не действовал или действовал только в отношении России. В этих условиях Россия даже не сказала, что она выходит из ДОВСЕ, хотя имела полное право это сделать в соответствии со статьей, имеющейся в Догово ре, как это сделали американцы в отношении Договора по ПРО. Россия лишь приостановила своё участие до выяснения ситуации. Более того, на дипломатическом уровне она делает всё, чтобы возобновить дейст вие ДОВСЕ. Конечно, в нынешних условиях о возврате к тому Договору, который был заключен двадцать лет назад, даже в его адаптированном виде, речь идти не может. Сейчас требуется ДОВСЕ-2 с новым по колением мер доверия, новыми правилами подсчёта, новыми процедурами инспекции, контроля и т. д. Но это – часть общей повестки дня по обсуждению новой архитектуры общеевропейской безопасности.

Изменилось и отношение России к НАТО. Ни в одном официальном документе – ни в Концепции внешней политики 2008 года, ни в Стратегии национальной безопасности 2009 года – не найти слов, что «НАТО является военной угрозой для России». Более того, даже российские военные прекрасно пони мают, что вероятность военного конфликта России с НАТО равна нулю. Другой вопрос, что если на на ших границах находится самая мощная в истории человечества военная организация, военный блок, то лица, которые отвечают за безопасность и оборону страны, в частности, в Министерстве обороны, в Ми нистерстве иностранных дел, в других ведомствах, должны этот фактор учитывать. Они просто честно выполняют свою работу.

Россия, на наш взгляд, стала понимать и то, что расширение НАТО – это не столько угроза, сколько цивилизационный вызов для России, поскольку оно приводит к тому, что создаются разделительные линии между Россией и Европой. Процесс расширения НАТО создаёт у российской элиты впечатление, что Рос сию выталкивают из евроатлантического сообщества, из Большой Европы, частью которой Россия себя считает. Однако логика расширения НАТО, сегодня, похоже, упёрлась в тупик, о чём совсем недавно напи сал З. Бжезинский: «Дабы сохранить свою историческую релевантность, НАТО не может до бесконечности расширяться в мировых масштабах... Усилия, направленные на создание такого альянса, способны, кроме того, уничтожить трансатлантическую идентичность НАТО»2.

Важные позитивные сдвиги наметились, как представляется, и в сознании лидеров трансатланти ческого сообщества. Администрация Б. Обамы продемонстрировала свою решимость учитывать интересы России, вести с ней конструктивный диалог по проблемам международной безопасности. США притормози ли планы приёма в НАТО Украины3 и Грузии, возобновили переговоры с Россией о ядерном разоружении, объявили об отказе от развёртывания третьего позиционного района ПРО в Европе4. И хотя все эти реше Российская газета. Федеральный выпуск. 2008. № 4786. 6 ноября.

Бжезинский З. Повестка дня для НАТО // Россия в глобальной политике. 2009. № 4. Впрочем, в этой же статье З. Бжезинский считает возможным и желательным вступление в НАТО Грузии и в особенности Украины, что, по его мне нию, будет способствовать пересмотру взглядов России в отношении НАТО в «нужном направлении».

Администрацию Дж. Буша не слишком волновало, что большинство украинцев не хочет в НАТО, а для администрации Б. Обамы это оказалось важно.

Принятое президентом Б. Обамой в середине сентября с. г. решение об отказе от планов администрации Буша размес тить 10 ракет-перехватчиков в Польше и радар в Чешской Республике было основано на новых разведывательных оцен Смысл Великой Победы ния были весьма прагматичными, они, разумеется, учитывали интересы безопасности и озабоченности Мо сквы. Новый генеральный секретарь НАТО А. Расмуссен в середине сентября с. г. призвал к налаживанию новых отношений с Россией. Он признал, что разногласия между альянсом и Россией сохраняются, но зая вил, что, как и в любом настоящем партнёрстве, «мы должны учитывать, что и у России есть законные ин тересы безопасности»1.

Что касается западноевропейцев, то они сегодня начинают играть более активную роль в решении вопросов безопасности, понимая, что, во-первых, эти вопросы нельзя отдавать на откуп «старшему партнёру»

в условиях кризиса американского лидерства, а, во-вторых, что все вопросы безопасности, затрагивающие интересы Европы, США и России, так или иначе взаимосвязаны. Например, процесс противодействия распро странению ядерного оружия, которым в равной степени озабочены и США, и Западная Европа, и Россия (и в частности, успех предстоящей в 2010 г. Конференции по рассмотрению действия Договора о нераспростране нии ядерного оружия), непосредственно связан в том числе и с тем, как решаются проблемы сокращения стратегических наступательных вооружений между Соединёнными Штатами и Россией.

А что касается нового договора по СНВ – здесь прямая связь с ПРО. Когда начались разговоры о том, что необходимо возобновить переговоры по контролю над ядерными вооружениями и что нужен новый договор по СНВ, Б. Обама, ещё не будучи президентом, озвучил цифру в1000 боезарядов, до которой мож но сокращать СНВ с обеих сторон. На переговорах обозначился уровень в 1500 боезарядов, и это как раз было связано с нерешённой проблемой по противоракетной обороне. Если бы при администрации Дж. Буша не затеяли разговор по поводу развёртывания элементов стратегической ПРО в Европе, то, на верное, можно было идти на более глубокие сокращения. И позиция европейцев, когда решение этой про блемы отдали в руки американцев, поляков и чехов, была не совсем правильная, что теперь в Европе, по хоже, осознали. Ведь элементы стратегической ПРО в Европе не предназначались для защиты Европы от угрозы со стороны Ирана в случае её возникновения, хотя будет ли эта угроза реальной, до сих пор неиз вестно. Эти элементы предназначались для защиты Америки, а должны были размещаться в Европе.

Сейчас администрацией Б. Обамы приняты важные решения по сокращению бюджета в части эле ментов противоракетной обороны и по закрытию ряда программ вообще. Если их проанализировать, то получится, что элементы стратегической ПРО на территории США ограничиваются количественно даже меньше того уровня, который был предусмотрен Договором по противоракетной обороне 1972 года. (Спра шивается, зачем из него выходили?) Ряд программ отменён, в том числе и размещение элементов страте гической ПРО в Европе. Возможно, этому способствовала более активная позиция таких крупных европей ских держав, как Германия и Франция.

В принципе сегодня американская система противоракетной обороны идёт по пути развития региональ ных систем, т. е. той же европейской ПРО на театре военных действий. Это те вопросы, которые мы в своё вре мя совместно отрабатывали по линии Россия – НАТО и в рамках двусторонних переговоров Россия – Соединён ные Штаты. Они, действительно, имеют отношение к тем угрозам, которые реально могут возникнуть.

В этой связи следовало бы вспомнить предложения России 1997 года. Они включали в себя не только вопросы, связанные с использованием двух российских радиолокационных станций (одна – на тер ритории Азербайджана, вторая – в Армавире), в них шла речь и о центрах обмена информацией. Один центр в Москве (по нему когда-то был подписан меморандум, правда, он не был открыт) и второй центр в Брюсселе. Они как раз предназначены для того, чтобы осуществлять оценку обстановки, выявлять ракет ные угрозы и в связи с этим принимать решения о развёртывании тех подвижных комплексов противора кетной обороны, которые имеются и у России, и у США, и у европейцев, в зависимости от того, откуда воз никает угроза. То есть, предлагался формат совместного управления. А те документы, которые были под писаны по центру обмена данными более десяти лет назад, предусматривали участие в их работе любых государств, которые в этом заинтересованы. И это предложение в принципе остаётся в силе, но оно нужда ется в поддержке и других государств, в том числе европейских. Для начала следует провести совместную оценку ракетных угроз, о которой президенты России и США договорились ещё в июле 2009 г., что и позво лило бы в перспективе создать Центр по обмену данными для взаимного оповещения об испытательных запусках ракет с участием европейцев.

Наконец, говоря о перспективах будущих переговоров о новой архитектуре европейской безопас ности следует упомянуть ещё один немаловажный фактор, создающий предпосылки для их успеха. Это мировой экономический кризис, объективно способствующий формированию платформы общих интере сов стран евроатлантического региона и кооперационных моделей решения ключевых проблем мировой политики.

ЧТО НЕ УСТРАИВАЕТ НАШИХ ПАРТНЁРОВ?

Инициатива Д. Медведева, конечно, имеет пока некоторые недостатки и неясности. И это вполне закономерно, поскольку обсуждение этого масштабного и многопрофильного вопроса только начинается. К сожалению, эта инициатива не была конкретизирована с самого начала, и поэтому была воспринята наши ми партнёрами, как очередная попытка упразднить НАТО. Только потом, спустя полгода, Д. Медведев ках, сделанных в мае, в которых говорится о том, что Иран замедлил разработку своих межконтинентальных баллисти ческих ракет, с помощью которых может быть нанесён ракетный удар по территории США. Вместо этого, подчёркивается в докладе ЦРУ, Иран сосредоточил своё внимание на ускоренном производстве ракет с меньшим радиусом действия, которые могут применяться для нападения на Израиль, а также другие страны региона, где размещены вооружённые силы США. Одновременно американцы пояснили, что новый план с использованием размещаемых на морских судах радаров Aegis и связанных с ними ракет-перехватчиков Standard, может стать прочной системой, способной противосто ять существующим вызовам и в первую очередь защитить союзников по НАТО. В связи с этим они предложили разме щение установок SM-3 (Standard missile-3) и комплексов Пэтриот в Польше и командных и контрольных элементов в Че хии. Для отражения же возможной угрозы со стороны Ирана основную ставку американцы по-прежнему делают на раке ты-перехватчики ПРО, расположенные на Аляске и в Калифорнии. Интересно, что через две недели после объявленного решения США по элементам ПРО в Европе Тегеран согласился открыть для международной инспекции свой завод по обогащению урана, расположенный рядом с городом Кум, и отправлять большую часть своего открыто задекларирован ного обогащённого урана в Россию. Можно предположить, что за этими событиями стоит некая «пакетная» договорён ность между Россией и США.

The Huffington Post. 2009. 16.09.

Раздел четвёртый.

Новая архитектура европейской Концептуальные основы С.В. КОРТУНОВ безопасности создания условий предотвращения глобальных войн в XXI веке разъяснил, что Россия не ставит вопрос о роспуске уже имеющихся и действующих организаций в области европейской безопасности.

Кроме того, западные и отечественные эксперты отмечают, что в этой инициативе по существу нет ничего нового, в том числе нет ничего нового в тех элементах будущей новой архитектуры европейской безопасности, которые были переданы нашим партнёрам. Речь идёт, собственно говоря, о подтверждении ранее принятых обязательств, в том числе и тех, которые были приняты в Парижской хартии для новой Ев ропы. Там все эти элементы есть. Другое дело, что Хартия была забыта. Но сегодня ещё раз подтвердить эти обязательства, которые составляют корпус международного права (все эти элементы есть и в Уставе ООН) было бы небесполезно.

В предложениях Д. Медведева пока не прописан механизм реализации. Но это тоже понятно. Этот механизм должен быть выработан в ходе переговоров, если и когда они начнутся.

Неясен и переговорный формат, хотя Президент РФ предложил провести общеевропейский сам мит, на котором можно было бы дать старт процессу разработки нового договора, подчеркнув, что все госу дарства Европы должны участвовать в нём в своём национальном качестве, оставив блоковые и иные групповые соображения за дверью.

Очевидно и понятно желание наших партнёров использовать для обсуждения инициативы Д. Медведева формат ОБСЕ. Но формат ОБСЕ – уже сам по себе очень сложный переговорный формат. И если мы в этот формат добавим других акторов, а именно НАТО, ЕС, ОДКБ, то переговоры могут стать практически невозможными. Во всяком случае, невозможным будет быстрый выход на конкретные догово рённости. Кстати, ни ОДКБ, ни НАТО пока ещё не уполномочили своих переговорщиков вести переговоры от их лица, т. е. это не те юридические субъекты, которые могут вести переговоры.

Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) была создана в 1994 г. на сам мите европейских стран в Будапеште на базе ранее существовавшего Совещания по безопасности и со трудничеству в Европе. Тогда Россия и ряд других стран надеялись на то, что данная организация пре вратится в основу системы коллективной европейской безопасности. Этого, однако, не произошло. Изна чально заложенная в концепцию ОБСЕ функция форума для равноправного политического диалога и принятия коллективных решений по общим для всех государств-участников вопросам европейской безо пасности во всех трёх её измерениях (военно-политическом, экономическом и гуманитарном) реально атрофировалась.

Все эти годы ОБСЕ демонстрировала свою растущую политическую беспомощность. К тому же она оказалась неспособна создать собственную военно-силовую компоненту, без которой участвовать в реше нии проблем европейской безопасности, было, конечно же, невозможно. ОБСЕ осталась «мандатом без силы». Все красивые предложения и программы, выдвигаемые Россией в 90-е гг. прошлого века, в целях трансформации ОБСЕ в этом направлении были заблокированы нашими американскими и европейскими партнёрами, которые сделали ставку не на ОБСЕ, а на НАТО1. К тому же, не без помощи наших бывших «союзников», им удалось во многом превратить ОБСЕ в антироссийскую организацию. США и ряд других западных стран свели деятельность ОБСЕ к роли одностороннего инструмента обеспечения своих внешне политических интересов в отношении других государств-участников этой организации. Речь идёт, прежде всего, о воздействии на процессы в СНГ, попытках переустройства «европейской периферии» по навязы ваемым извне лекалам, давления на государства – не члены НАТО и ЕС в целях изменения вектора их по литической ориентации вплоть до смены правящих режимов, вытеснения России из переговорно миротворческих форматов урегулирования «замороженных конфликтов».

В этих целях велась линия на консервацию институциональной «рыхлости» ОБСЕ, доставшейся в наследство от ее «конференционного» (периода СБСЕ) прошлого и выражавшейся в «вольнице» дейст вующего председательства Организации, её институтов и полевых присутствий, многие вопросы деятель ности которых попросту не выносились на рассмотрение коллективных межправительственных органов (Постсовета и СМИД). Некоторые из этих институтов, в особенности Бюро по демократическим институтам и правам человека (БДИПЧ), открыто претендовали на некую автономию от государств-участников ОБСЕ, имея в виду сохранить возможность для политически пристрастного «мониторинга» процессов, в т. ч. элек торальных, в странах, расположенных «к востоку от Вены».

На наш взгляд, ОБСЕ не оправдала надежд всего трансатлантического сообщества, включая Евро пу, Америку и Россию, поскольку не стала действительно всеобъемлющей системой общеевропейской безопасности, а именно этот замысел и был заложен в мандат ОБСЕ. ОБСЕ все эти годы, к сожалению, работала только по третьей корзине, а по вопросам безопасности сделала очень мало. Причины здесь оче видны, наши западные партнёры стали строить безопасность не вокруг ОБСЕ, т. е. той организации, кото рая имела мандат, но не имела силы, а вокруг той организации, которая имела силу, но не имела мандата, а именно – вокруг НАТО. Преодоление этого «натоцентризма» является одной из проблем построения но вой архитектуры европейской безопасности.

В целом же, на наш взгляд, России не стоит тратить на ОБСЕ серьёзные политико-дипломатиче ские ресурсы. Но и выходить из неё, хлопнув дверью, как предлагают некоторые наши политики и эксперты, было бы политически контрпродуктивно. Важно использовать потенциал этой маргинализированной (не нашими усилиями) уже организации для защиты наших интересов при решении вопросов кризисного урегу лирования (там, где это возможно), профилактики региональных конфликтов, соблюдении прав человека, прежде всего, русскоязычного населения в странах Балтии. Если политика Запада в отношении ОБСЕ из менится, то в перспективе она могла бы стать центром разработки модели евробезопасности, международ но признанных принципов миротворческой деятельности, инициатив в области ограничения гонки вооруже ний и разоружения на европейском континенте. Больших надежд, однако, на это возлагать не стоит.

Другого подхода, на наш взгляд, требует НАТО. Отношение России к НАТО, которое было крайне противоречивым и непоследовательным в последние двадцать лет, должно быть основано на прагматизме Все основополагающие документы ЕС – Маастрихтский договор (1992 г.), Амстердамский договор (1997 г.) и Лиссабон ский договор (2007 г.) – последовательно возлагали ответственность за оборону Европы на НАТО.

Смысл Великой Победы и политической целесообразности. С одной стороны, очевидно, что НАТО – это продукт и рудимент «хо лодной войны», ставший уже к моменту распада СССР политическим анахронизмом. С другой стороны, надо исходить из сложившихся реалий – альянс остаётся геополитическим и силовым фактором, влияю щим на ситуацию в сфере безопасности у наших границ.

По своему духу и букве Североатлантический альянс остаётся замкнутым военным блоком, в кото ром доминируют США. При этом США весьма искусно используют этот инструмент в качестве средства по литического давления и на своих союзников, и на Россию. Поэтому наши отношения с НАТО – это, в первую очередь, российско-американские отношения.

В отличие от ООН, которая создавалась как кооперационная организация международной безопас ности стран-победительниц во Второй мировой войне в момент, когда для послевоенного сотрудничества между этими странами, казалось бы, имелись весьма серьёзные основания, Вашингтонский Договор, учре дивший НАТО, был подписан 4 апреля 1949 г. уже в разгар «холодной войны», превративший СССР и США в непримиримых противников.

После завершения «холодной войны», когда под аккомпанемент красивых деклараций о «транс формации» НАТО и вопреки возражениям России, количество стран-членов альянса увеличилось почти в два раза (сегодня их количество насчитывает 28 стран), для российской политической элиты стало совер шенно очевидно, что единственная новая политическая миссия НАТО – это её расширение, причём в сто рону России. Кроме того, после «холодной войны» НАТО попыталась переопределить свою миссию кон цептуально. Поскольку прежний смысл существования этой организации, заключавшийся в противостоянии России, исчез, НАТО теперь работает над «продвижением демократии и обеспечением стабильности». Од нако её успехи в достижении этих целей весьма скромные. И в этом своём аспекте НАТО в основном оста ётся той организацией, которая направлена против России.

Основополагающий акт, подписанный в Париже в 1997 году, открывал для Российской Федерации возможность так построить свои отношения с альянсом, чтобы вести дело к изменению характера Северо атлантического блока, добиваясь превращения его в элемент общеевропейского механизма безопасности.

Он, однако, как и предсказывали многие российские и зарубежные эксперты в 1997 году, оказался лишь красивой декларацией. Созданный тогда совместный Постоянный Совет Россия (ПСС) – НАТО стал лишь «бумажной» организацией, которая не принесла удовлетворения никому. Такое развитие событий подтвер дило, что для успешного взаимодействия между Россией и НАТО требуется встречное движение со сторо ны НАТО в первую очередь в сторону её обновления, радикальной трансформации. Тогда НАТО могла бы стать военной составляющей формирующейся системы евробезопасности. Созданный вместо ПСС Совет Россия – НАТО пока также не обозначил движения в этом направлении.

При всех различиях в тактических и геополитических приоритетах у России и НАТО имеется значи тельное поле совпадения интересов в реагировании на общие угрозы и вызовы в сфере безопасности – терроризм, региональные кризисы, природные и техногенные катастрофы. В документах альянса неодно кратно констатировалось, что партнёрство Россия – НАТО является стратегическим элементом в укрепле нии безопасности на евроатлантическом пространстве. С учётом нарастания серьёзных вызовов и угроз международной безопасности в начале ХХI века, стороны будут просто вынуждены искать новые, более эффективные варианты партнёрства по противодействию с ними. Для этого надо наладить полномасштаб ное взаимодействие в рамках Совета Россия – НАТО (СРН), созданного в 2002 г.

Большинство отечественных и зарубежных экспертов сегодня полагают, что шансов на заключение полномасштабного, юридически обязывающего договора о новой архитектуре европейской безопасности в рамках ОБСЕ сейчас немного. В настоящее время условий для заключения договора и в других форматах практически нет1. Даже если такой договор будет заключён, возникнут огромные проблемы с его ратифика цией, и на это может уйти не один год. Тем более, если в переговорах будут участвовать все вышеупомяну тые организации, а такие новые страны-члены НАТО и ЕС, как Польша, Чехия, Эстония, Латвия и Литва, для которых выстраивание политического кордона между РФ и Западом является своего рода бизнесом, сделают всё для того, чтобы не допустить создания системы коллективной безопасности с участием Рос сии. Важность и ценность этой инициативы состоит, однако, в том, что она впервые за последние двадцать лет формирует для Европы позитивную, а не негативную повестку дня. И если удастся запустить такие пе реговоры, это будет большой удачей для всех. Поэтому, на наш взгляд, здесь важен сам процесс. Так, пе реговоры могут привести к заключению важных секторальных соглашений в области безопасности, что бу дет выгодно всей Европе. Если переговоры будут идти 10, 15 или 20 лет, ничего страшного здесь тоже нет.

Ведь наличие переговоров гораздо лучше, чем их отсутствие. Один из печальных итогов последних 10– лет состоит в том, что переговорный процесс по вопросам безопасности был остановлен и по существу разрушен. И не по нашей вине. Администрация Дж. Буша бежала от переговоров по вопросам безопасно сти, как от чумы. И это нанесло большой ущерб интересам всех.

Инициатива Д. Медведева хороша тем, что предлагает возобновить переговоры по ключевым во просам евроатлантической безопасности. Самое главное, что в этом случае будет создана новая площад ка, на которой будут обсуждаться реальные вопросы европейской безопасности.

ВАРИАНТЫ РАЗВИТИЯ СОБЫТИЙ В складывающейся ситуации в евроатлантическом регионе развитие событий может пойти по трём сценариям.

Первый сценарий – переговоры не начинаются или блокируются разного рода политическими «увязками», и всё остаётся, как есть. Это наихудший сценарий, поскольку в этом случае происходит даль нейшая деградация режима контроля над вооружениями, распространение ядерного и других видов оружия массового уничтожения, диффузия военной силы в виде, в том числе и бесконтрольной торговли оружием, попадания этого оружия в руки террористов и т. д.

Второй сценарий – переговоры начинаются, однако, договор в ближайшее время не заключается, но мы выходим через этот формат на важные секторальные соглашения в области безопасности. При этом может быть заключена некая политическая декларация на манер Хельсинской, что тоже хорошо, поскольку это будет некое «зонтичное соглашение», в рамках которого переговоры могут продолжаться и дальше. Это хороший сценарий.

См., например: Караганов С. Взгляд с Востока // Российская газета. 2009. 11.09.

Раздел четвёртый.

Новая архитектура европейской Концептуальные основы С.В. КОРТУНОВ безопасности создания условий предотвращения глобальных войн в XXI веке И третий сценарий – переговоры начинаются, но реальная европейская безопасность и новая ар хитектура по-прежнему выстраивается вокруг НАТО. Но с участием России. НАТО постепенно трансформи руется из закрытого военного блока в миротворческую организацию коллективной безопасности, партнёр ство с Россией выстраивается через механизм Совета Россия – НАТО (СРН), и полную реализацию того потенциала, который заложен в Римской декларации 2002 г.

В этом случае необходима, с нашей точки зрения, серьёзная трансформация Североатлантическо го альянса из закрытого блока в миротворческую организацию с участием России. Естественно, что и Рос сия в этом случае должна серьёзно измениться, я имею в виду облик её Вооружённых Сил, она должна провести соответствующую военную реформу для того, чтобы вписаться в эту новую архитектуру европей ской безопасности.

Наиболее оптимальным вариантом было бы сочетание двух последних сценариев, когда парал лельно с переговорами и выходом на секторальные договорённости в области европейской безопасности происходит трансформация Североатлантического альянса, и через механизм СРН, который сейчас, похо же, снова заработал, стороны выходят на новый уровень партнёрства между НАТО и Россией.

В соответствии с Заявлением СРН от 28 мая 2002 года (Римская декларация), стороны договори лись предпринимать усилия по сотрудничеству в широком диапазоне проблем международной безопасно сти. Здесь и борьба против терроризма, и кризисное регулирование, и нераспространение, и контроль над вооружениями, и меры укрепления доверия, и взаимодействие в области ПРО на ТВД, и поиск и спасание на море, и сотрудничество между военными и в сфере военных реформ, и чрезвычайное гражданское пла нирование и реагирование, и новые угрозы и вызовы. Если все предусмотренные Римской декларацией процедуры будут неукоснительно соблюдаться, то они создадут основу для равноправного механизма взаимодействия России и НАТО в вопросах европейской безопасности.

Политика России в отношении альянса должна сейчас состоять в том, чтобы, используя имеющиеся возможности и наработки, развивать с ним сотрудничество в целях отстаивания национальных интересов, на ращивания возможностей влияния на европейские и международные процессы, трансформации НАТО на вы годных нам условиях и создания предпосылок для вступления России в обновлённую евроатлантическую орга низацию.

Трансформация – процесс длительный, он должен развиваться не импульсивно, а поэтапно и ос мысленно. При этом Россия способна сама предложить концептуальные основы такой трансформации. В общих чертах они могли бы заключаться в следующем.

В доктринальной области она предполагала бы, во-первых, пересмотр провозглашённого в году принципа обороны в той части, которая предусматривает сохранение потенциала наращивания бое вых возможностей блока и перенос акцентов и приоритетов на провозглашённые тогда же принципы диало га и сотрудничества. Во-вторых, отказ от подхода к России как к основному фактору риска. В-третьих, пере ориентацию блока от подготовки всеобщей войны, в том числе с применением ядерного оружия, на подго товку к действиям «по вызову» в интересах, прежде всего, миротворческих операций под эгидой Организа ции Объединённых Наций или политических структур европейской безопасности. И, в-четвёртых, измене ние сути всех стратегических и оперативно-стратегических концепций от ориентации на противоборство по линии Запад – Восток на более универсальный подход, направленный на способность к коллективному реа гированию на реальные потенциальные угрозы, вызовы и риски, характерные для современной геополити ческой ситуации.

В области стратегического планирования первоочередными шагами по трансформации НАТО могли бы быть – отход от практики подготовки резервов, рассчитанных на затяжную войну;

ограничение масштабов подготовки резервов с потребностями восполнения только сил реагирования;

ограничение на правленности строительства объединённых вооружённых сил НАТО только исходя из необходимости ре шения задач по подготовке и проведению миротворческих операций;

свёртывание программ развития ин фраструктуры на восточном направлении, имеющих конкретную привязку к конкретным театрам военных действий. В принципе, целесообразен отказ от «нарезки» территории на театры военных действий.

Наконец, в области оперативного планирования и боевой подготовки реальной трансформа ции НАТО будет отвечать определение в качестве первоочередных для этой структуры миротворческих функций, выполняемых в строгом соответствии с решениями ООН (или обновлённой ОБСЕ) и под её поли тическим контролем.

Конечно, трудно надеяться на то, что эти вопросы составят содержание готовящейся сегодня новой Стратегической концепции альянса1. Судя по сообщениям западных СМИ, ключевыми элементами концеп ции станут, наряду с неизменным принципом коллективной обороны и готовностью к силовым ответам на угрозы и вызовы XXI века, развёрнутый комплекс упреждающих мер (в том числе разведывательных и контрразведывательных), направленных на предотвращение возможного нападения на кого-либо из членов НАТО или нанесения им того или иного ущерба, включая превентивные удары. Важная роль при этом будет отведена Силам реагирования НАТО как наиболее технически продвинутым силам повышенной готовности.

Не исключено, что новая концепция будет официально предусматривать – в качестве крайнего средства – применение НАТО первым ядерного оружия.

В новой стратегической концепции НАТО, видимо, найдут отражение современные взгляды на ведение боевых операций и организацию управления войсками, тезис о необходимости минимизации ущерба для гражданского населения при ведении боевых действий и т. п. Новая стратегия, по всей веро ятности, будет предусматривать создание потенциала НАТО по ведению так называемых «комбинацион Принятая в 1999 г. Стратегическая концепция НАТО расширила географическую зону ответственности блока: теперь он может осуществлять военную деятельность – вопреки Вашингтонскому Договору 1949 г. – вне пределов территорий стран-членов. Это дало «правовое основание» вторжению НАТО в 1999 г. в Югославию. Иными словами, действующая Стратегическая концепция НАТО по существу превращает альянс из оборонительного союза, зоной ответственности которого была Европа (и то не вся) в наступательную военную организацию, действующую за пределами театра военных действий, обозначенного Вашингтонским договором.

Смысл Великой Победы ных войн», для которых характерно одновременное и зачастую непредсказуемое сочетание нескольких или даже множественных видов противоборства, как военных, так и невоенных (например, война за ре сурсы с применением обычных вооружений при наличии элементов информационно-идеологической и финансовой войн).

Особое внимание в новой концепции будет уделено асимметричным (сетевым) угрозам, таким как международный терроризм и международная преступность, а также угрозам невоенного характера (напри мер, кибертерроризм, изменение климата, распространение опасных болезней). В число важнейших угроз, которым должно противостоять НАТО, будут, в частности, включены угроза энергетической безопасности, распространение оружия массового уничтожения и религиозный фундаментализм/экстремизм.

США будут всецело поддерживать официальное придание НАТО глобальных функций и попытают ся в перспективе превратить его по существу в некое подобие «мирового полицейского», хотя во многих документах НАТО эта роль официально оспаривается. Новая стратегия будет предусматривать развёрты вание сотрудничества с государствами, расположенными за пределами Североатлантического региона, и не являющимися членами Альянса, в том числе возможность поддержки ими натовских операций. Это ка сается, прежде всего, таких идеологически близких НАТО стран, как Япония, Австралия и Новая Зеландия.

Новая стратегия будет также предусматривать, что «двери НАТО» будут оставаться открытыми для новых членов. В новую стратегию войдут тезисы о необходимости защиты «западных ценностей», демократии и прав человека.

Новая стратегия будет содержать дежурные положения о сотрудничестве с международными ин ститутами и реверансы в отношении Устава ООН, однако, одновременно (например, под предлогом конца Вестфальской системы и эрозии роли международного права в современном мире) она будет исходить и из возможности жёсткого применения силы без санкции Совета Безопасности ООН там и тогда, когда НАТО сочтёт это необходимым1.

Все эти потенциальные «новации» вряд ли можно назвать подлинной трансформацией НАТО в сторону европейской системы коллективной безопасности. Сомнительно, что они будут приветствоваться Россией и способствовать её партнёрским отношениям с альянсом.

Что нужно для того, чтобы дать старт реальному процессу трансформации НАТО? Для этого нужно, чтобы Европа отказалась от «натоцентризма» и совершила интеллектуальное усилие в смысле пересмотра своего, порой, предвзятого, а порой, настороженного отношения к России. При этом мы, конечно, не долж ны забывать, что важнейшим актором в европейской безопасности являются Соединённые Штаты Америки, и если с ними по поводу трансформации НАТО договориться не удастся, то новая архитектура, конечно, не состоится.

Но и Россия должна сделать некоторые встречные шаги, пересмотрев в ряде аспектов своё нега тивное отношение к НАТО. Сегодня требуется полная деидеологизация наших отношений с альянсом в контексте широкого и одновременно прагматичного видения международных процессов, протекающих в Европе и в мире в целом, а также в контексте правильного понимания наших национальных интересов.

Для успеха предстоящих переговоров недопустимо то, что на дипломатическом языке называется политическими увязками (linkage). А наши западные партнёры нередко пытаются их делать. Например, увя зывать перспективу переговоров о новой архитектуре европейской безопасности с признанием Россией независимости Южной Осетии и Абхазии. Это означает дипломатический тупик в обсуждении инициативы Президента РФ. Поскольку эта ситуация, очевидно, необратима: в России даже в кошмарном сне никто не может себе представить, что наше государство отзовёт своё решение о признании независимости Абхазии и Южной Осетии. Как подчеркнул министр иностранных дел РФ С. Лавров на пресс-конференции по итогам Ежегодной конференции ОБСЕ по обзору проблем в области безопасности 23 июня 2009 г., «многие страны стремятся выдвигать в наш адрес требования, пожелания о необходимости отозвать все решения, которые были приняты российским руководством о признании независимости Южной Осетии и Абхазии, и тогда, мол, будем обсуждать все остальное. Понятно, что это искусственная увязка».

Возникает и такой вопрос: следует ли выстраивать радикальную альтернативу существующей сис теме или же стремиться к тому, чтобы отремонтировать имеющуюся архитектуру? На этот вопрос ответа нет, он должен сложиться в ходе переговоров, паче чаяния они начнутся. Но нельзя в одночасье и «до ос нования» разрушать старое для того, чтобы создать новое. Надо строить новый дом, не разрушая старый, иначе мы останемся вообще без дома. Нужно сделать попытку не радикально изменить мир, а постараться его усовершенствовать. Как говорил Артур Шопенгауэр: «Тот, кто пришел в этот мир для того, чтобы его изменить, должен быть рад, что ему удалось унести ноги».

СЛОВО ЗА ДИПЛОМАТИЕЙ Складывающаяся международная обстановка, как представляется, даёт нам определённые шан сы для продвижения в позитивном направлении. Хотя дипломатическая борьба обещает быть чрезвы чайно жёсткой (в особенности с «новыми» европейцами), возможности для неё в настоящий момент соз даны. Не следует забывать, что расширение НАТО – это своего рода «игра», за которой стоят куда более глубокие процессы: объединение континентальной Европы, перегруппировка сил внутри самого Запада, формирование нового мирового порядка. Эти процессы создают для России немалое поле для внешне политического манёвра.

Через некоторое время, в условиях нарастающих противоречий между различными «центрами си лы», вряд ли уже можно будет говорить о едином Западе при безусловном лидерстве США (первым звон ком был иракский кризис). Ведь такая конфигурация строилась исключительно на основе противоборства с бывшим советским блоком, воспринимаемым Западом в качестве «империи зла». При современном стре мительном развитии событий, на определённом этапе, вполне вероятно, произойдёт кризис атлантического партнёрства и встанет вопрос об участии в НАТО самих США. И вопрос этот поставит не Франция, не Гер мания и никакая иная европейская страна, а американский налогоплательщик. Такое развитие событий тем вероятнее, чем успешнее в России пройдёт радикальная военная реформа, чем быстрее у нас завершатся политические и экономические реформы в целом, создано эффективное демократическое государство, благоприятный инвестиционный климат.

См., например: Политика. 2009. 2.04.

Раздел четвёртый.

Новая архитектура европейской Концептуальные основы С.В. КОРТУНОВ безопасности создания условий предотвращения глобальных войн в XXI веке Не следует недооценивать и постепенное формирование новой европейской идентичности, во мно гом не совпадающей с идентичностью американской в культурном и цивилизационном отношении. (Парал лельно этому процессу оформляется новая национальная идентичность Китая, Японии, других важнейших мировых центров). Речь идёт и об экономическом измерении этой идентичности – несмотря на более види мую тенденцию к экономической взаимозависимости в процессе глобализации1.

На этом фоне расширение НАТО предстаёт лишь как политическая предтеча оформления нового мощнейшего экономического гиганта, причём гиганта именно европейского, который постепенно будет ос вобождаться от чрезмерной опеки «старшего партнёра». Мотором оформления новой экономической иден тичности Европы, несомненно, выступает Германия. Правы те российские политики, которые считают этот процесс скрытой формой нового «мирного» германского экспансионизма2. Потому-то и основной взнос за расширение Европы – будь то в военно-политической или экономической ипостаси, – скорее всего, вынуж дены будут внести немцы.

Речь, таким образом, идёт не столько о безопасности, сколько об экономическом облике Европы в ХХI веке. Военно-политическая идентичность Европы – не более чем «превращённая форма» её искомой экономической идентичности. Появление таких форм в переломные периоды мировой истории вполне за кономерно. В данном историческом контексте вопрос экономической интеграции решается ветеранами «хо лодной войны»: поэтому он и преломляется в их воспалённом воображении как преимущественно военно политическая проблема. В этом смысле расширение НАТО – это не только ложная проблема безопасности, но и просто ложная проблема мировой политики.

Ясно и то, что после 1991 года НАТО – в строгом смысле уже не оборонительный союз. Оборо няться ему стало не от кого. В этом плане альянс и в самом деле «обречён» на трансформацию в принци пиально иную международную организацию. По существу сейчас именно НАТО превращается в военную составляющую формирующейся системы евроатлантической безопасности. Отсюда ещё один вывод: Рос сии сейчас надо себя вести так, как если бы она и в самом деле была полноправным членом НАТО. В этом смысле формальное членство в альянсе не имеет ровно никакого значения3. Сегодня Россия фактически ближе к НАТО, по сравнению не только со странами Балтии, но даже с Польшей, не говоря уже о Чехии, которые никакую роль в европейском балансе сил никогда не играли и играть не будут.

Наиболее дальновидные политические деятели Запада сегодня понимают, что главная проблема евроатлантической безопасности – не вовлечение в неё стран ЦВЕ, Балтии, Грузии или даже Украины.

Главная проблема – участие в ней России. Ибо построить такую безопасность без стран ЦВЕ, Балтии, Гру зии и Украины можно, а без России – нельзя.

*** При обсуждении вопроса о новой архитектуре европейской безопасности обсуждается куда более серьёзный вопрос – вопрос об отношении России к Западу (пока он един) и Запада к России. Россия опреде ляет себя по отношению к Западу и тем самым определяет свою национальную идентичность. Запад же ре шает свою извечную дилемму: возможно ли подлинное партнёрство с Россией? Ранее, в переломные момен ты мировой истории, Запад, как известно, решал эту дилемму не в пользу России. Все, без исключения коали ции Запада и России, в конечном счёте, рассыпались – и не по нашей вине. Снимает ли проблему культурно исторического (но не цивилизационного) единства России и Запада инициатива Д. Медведева? Нет, пока не снимает. Пока основные противоречия загнаны вовнутрь. Они, несомненно, себя ещё проявят. Но уйти от них не удастся. Сейчас вновь появился шанс на реальное партнёрство с Россией. Этот шанс может быть реали зован, если, конечно, Запад не будет и впредь стремиться решить свои проблемы за счёт неё.

Предложив новую повестку дня для Большой Европы, Россия сказала, что к такому партнёрству она готова. Теперь слово за Западом.

(Источник: «Безопасность Евразии». 2009. № 4) Тренин Д.В. Идентичность и интеграция. Россия и Запад в ХХI веке // Pro et contra. 2004. Т. 8. № 3.

Квицинский Ю. Роман с Германией: завышенные ожидания. Сайт Клуба мировой политической экономики.

По мнению ряда западных экспертов, главная ошибка Запада заключается в том, что России никогда официально не предлагали стать членом НАТО. История учит нас, что гораздо опаснее отталкивать противника, чем приближать его и создавать с ним союзы. Государственные деятели начального периода после «холодной войны» осознавали важность такого членства. Первым с идеей вступления России в НАТО выступил в 1990 году М. Горбачев. В 1993 году бывший госсекретарь США Джеймс Бейкер, также предложил включить Россию в состав Североатлантического альянса. «Я не могу себе представить лучшего способа "усиления политической составляющей альянса", чем рассмотрение в НАТО возможности членства для России, когда и если она выполнит необходимые условия», – заявил он. // The Huffington Post.

2009. 16.09.

Л.И. СЕРГЕЕВА ИНСТИТУТ ГОСУДАРСТВА В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ В настоящее время практически для каждого человека, для каждой семьи в России, во многих других странах пробле мы взаимодействий с государством, с властью становятся всё более важными и конкретными.

Исходная причина – для 2008–2009 годов, во-первых, отчётливо обозначилась возможность и потребность в существенном улучшении качества жизни: медицина, образование, отдых, надёжность законности и безопасности, бла гополучия и устойчивого обеспечения достоинства каждого человека.

В то же время, во-вторых, источниками всё возрастающей обеспокоенности для всех людей стали реальные уг розы жизни для всех стран, народов и всей цивилизации: обозначилась возможность развязывания ядерной войны XXI века;

резко ускорились негативные изменения климата;

повсеместно обострилась проблема, связанная с недостатком продовольствия и его неприемлемым удорожанием.

Для поиска и решения двух отмеченных причин, а их в действительности больше, всё более значительной ста новится роль государства, роль самого человека в личном качестве, роль конструктивных и созидательных взаимодейст вий между человеком и властью.

Таким образом, для всех звеньев общественной науки, особенно для политологии в качестве важнейшей науч ной проблемы обозначилось изучение взаимодействия конкретного государства (например, России) с альянсами (напри мер, ШОС или НАТО, ЕС), с глобальными структурами (ООН, ВТО и т. д.). Фактически речь идёт о политическом аспекте взаимообусловленности отдельного, особенного и общего. Но эта обусловленность сегодня так важна для каждого чело века: ведь только в их согласованной и ориентированной на достоинство, безопасность и благополучие каждого человека деятельности может быть найден путь минимизации очень опасных угроз1.

Поэтому, смысл гипотезы автора статьи в том, что ключевым звеном в сохранении и упрочении жизни стано вится государство, которое в условиях глобализации, при всех имеющихся недостатках может «выстроить» новые свой ства, технологии, механизмы для блага человека, общества, других государств и всей цивилизации.

Для более полного и адекватного понимания динамики институционализации феномена «государство» в усло виях глобализации XXI века будет оправданным, по мнению автора, представить краткую версию политологического отображения самого феномена для рубежа XX и XXI веков.

ГОСУДАРСТВО – это способ организации политической власти и её основное орудие;

центральное организаци онное и регулятивно-контрольное учреждение общества, выступающее как форма и фактор объединения (кон солидации) людей, социальных, национальных и других групп, их организации и управления ими и как суверенный субъект международных отношений.

Основные признаки государства: определённая территория с чётко фиксированной границей государственной;

ин ститут гражданства, определяющий постоянное население данного государства;

специальный аппарат, состоящий из особых органов и учреждений, осуществляющих властные функции;

право – система общеобязательных норм поведения, законов, по которым строится жизнь общества;

организационно оформленные силовые и пенитенциарные структуры;

собственная финан сово-банковская система;

своя символика и др. Государство – ядро политической организации общества, которое регулирует отношения между классами, нациями и социальными группами и выражает их интересы на международной арене;

являясь, как правило, орудием воли господствующего класса или какой-либо иной социальной группы. Государство в то же время берёт на себя решение общих вопросов по обеспечению существования общества как целостной социальной системы.

Государство, являясь результатом длительного исторического развития, стало неотъемлемым элементом функционирования не только отдельного общества, но и достоянием современной цивилизации. В ходе своего развития человечество выработало различные формы государственного устройства – конфедерацию, федерацию, унитарную;

государственного правления – монархию (абсолютную, конституционную и др.), республику (президентскую, парламент скую и др.);

политические режимы – демократию, диктатуру, авторитаризм, тоталитаризм.

Форма и социально-политическое содержание деятельности государства находят своё выражение в его функ циях. Наряду с функциями управления и руководства социальной, экономической, политической и духовной сферами жизни общества, государство занимается также такими специфическими вопросами, как обеспечение общественного порядка, национальной безопасности, защита суверенитета и территориальной целостности страны. С этой целью госу дарство с помощью специально созданных, органов, учреждений и организаций вырабатывает и осуществляет политику в области обеспечения безопасности и обороны страны. Её направленность определяется военно-политической концеп цией государства, которая концентрированно выражена в его военной доктрине и базируется на военной идеологии.

В целях безопасности и обороны государство создаёт военную организацию. В России обязанности государства, его органов и должностных лиц по обеспечению обороны и безопасности страны определяются Конституцией, а также Законами «О безопасности», «Об обороне», «О мобилизации и мобилизационной подготовке в Российской Федерации» и др..

ГОСУДАРСТВО КАК ИНСТИТУТ: ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ Реальные практики внутренней и внешней политики государств на рубеже XX и XXI веков достаточно чётко вы явили для общественных наук необходимость новых подходов к объяснению сложившихся представлений о феномене «государство».

В числе главных «раздражителей» для методологии и теории политики современного государства отметим следующие: разрушение представлений о незыблемости национального суверенитета, целостности территории и непри косновенности границ;

полное доминирование в качестве Субъекта государственности – исключительно правительст венных организаций;

чёткое ориентирование на строгий детерминизм, системность, определённость;

возможность пол ного управления процессами уничтожения терроризма, преступности и коррупции. Новым требованием ко всем струк турам государственности стало стремительное нарастание во всех государствах требования сотен миллионов Медведев Д.А. Главные задачи развития страны. Россия 2020 // Россия 2020: Главные задачи развития страны. М., 2008;

Сохранить эффективное государство в существующих границах / С руководителем администрации президента России Дмитрием Медведевым бесе дует главный редактор журнала «Эксперт» Валерий Фадеев // Эксперт. 2005. № 13;

Мироустройство XXI: мировоззрение, миропорядок. М., 2007;

Кузнецов В.Н. Социология компромисса. М., 2007;

Суверенная демократия в конституционно-правовом измерении. М., 2007;

Фукуя ма В. Сильное государство: Управление и мировой порядок в XXI веке. М., 2006;

Най Джозеф С. Гибкая власть: как добиться успеха в мировой политике. М., 2006.

Отчёт о мировом развитии. 1997. Государство в меняющемся мире. М., 1997;

Василенко И.А. Государство // Политическая энциклопедия:

В 2 т. Т. 1. М., 1999. С. 281–282;

Капто А.С. Энциклопедия Мира: 2-е изд., уточн. и доп. М., 2005;

Безопасность Евразии – 2004: Энцикло педический словарь-ежегодник. М., 2006;

Мироустройство XXI: мировоззрение, миропорядок. М., 2007;

Делягин М. Сначала Россия! Фор мирование нового государства – главная задача патриотов Отечества // Наше время. 2007. № 4–8;


Соловей В.Д. Кровь и почва русской истории. М., 2008.

Раздел четвёртый.

Концептуальные основы Институт государства Л.И. СЕРГЕЕВА создания условий предотвращения в условиях глобализации глобальных войн в XXI веке рядовых граждан: немедленно и здесь обеспечить каждому человеку, каждой семье достойный уровень жизни, надёж ную безопасность и приемлемое качество справедливости.

Общим интегратором и катализатором всех процессов, влияющих на трансформацию всех государств стал фактор глобализации.

ГЛОБАЛИЗАЦИЯ (от лат. globus – шар, франц. globаl – всеобщий), объективный процесс формирования, функцио нирования и развития принципиально новой всемирной системы отношении между странами и народами на осно ве углубляющейся взаимосвязи и взаимозависимости во всех сферах жизни международного сообщества.

Содержанием глобализации выступает перерастание национальных и региональных проблем в общемировые и формирование новой хозяйственной, социальной и природно-биологической среды обитания человека. В более конкрет ном понимании она сводится к трансформации национальных экономических и хозяйственных структур в целостную и единую мировую геополитическую, геокультурную и геоэкономическую реальность.

Конкретными сферами глобализации являются также производственные и научные технологии, нравственно этические ценности, новые угрозы международной безопасности и стабильности (международный терроризм, транснацио нальная преступность, глобальное распространение оружия массового уничтожения) и др. Процессы глобализации на ру беже XX–XXI вв. обусловлены рядом объективных факторов, в числе которых новые качественные тенденции в развитии экономики (включая механизмы накопления капитала и прибыли);

возросшая ресурсная и технологическая взаимозависи мость мира и интернационализация всех сторон жизни мирового сообщества;

развитие компьютерных технологий, ознамено вавших собой вступление человечества в новую техническую революцию;

создание единого информационного пространства;

усилившееся взаимодействие материальных и духовных культур;

рост транснациональных структур как факторов гло бального социального процесса и частичное «разгосударствление» международных отношений.

Глобализация имеет как позитивные, так и негативные последствия. В числе первых: ускорение внедрения и распространение технических новшеств и современных методов управления, новые экономические возможности как для отдельных лиц, так и для государств, возможность обеспечения более высокого уровня жизни и др. Негативные послед ствия глобализации включают: порождаемое ею неравенство, когда получаемые выгоды и возможности концентрируются в относительно небольшом числе стран и неравномерно распространяются в самих этих странах;

связанное с этим на растание уязвимости и маргинализации многих государств и народов;

несоответствие между успешными усилиями по расширению глобальных рынков и недостаточной активностью по поддержке столь же важных соц. целей;

возросшая уязвимость международного сообщества от воздействия непредсказуемых факторов (таких, например, как азиатский финансовый кризис 1997–1998);

стандартизация, ведущая к нивелировке духовного многообразия мирового сообщества;

возросшие угрозы целостности культур и суверенитету государств.

Важнейшим эффективным, по мнению автора статьи, конструктивным фактором для оптимального учёта влия ния глобализации в позитивном развитии государства стали институты, институциональный подход, процесс институцио нализации.

Это позволило в методологии и теории общественных наук оформить новое направление – государство как ин ститут, институт государства.

Наиболее убедительно и конкретно новую ситуацию для общественных наук, для политологии прежде всего, объяснил в своём докладе на Саммите 2000 Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан: «...в то время как послевоенная многосторонняя система создала условия для формирования и упрочения нового процесса глобализации, эта глобали зация, в свою очередь, постепенно привела к тому, что конструкция этой системы устарела. Иными словами, наши по слевоенные институты создавались под международный мир, а мы сейчас живем в мире глобальном. Эффективное реа гирование на этот сдвиг – основная институциональная задача, стоящая сегодня перед мировыми лидерами»1. (Выде лено автором статьи. – Л.С.) В российской политологии проблематика институциональной политики наиболее обоснованно, оригинально и перспективно исследуется в работах известного политолога и социолога А.И. Сухарева. Поэтому будет оправдано при вести именно его авторское определение главного понятия.

«Институт – структурированная сфера коллективного, солидарного целедостижения, – утверждает он. – Иными словами, институт – это "совместная стратегия", структурирующая взаимодействие между людьми в различ ных сферах их деятельности в форме зафиксированных (в писанном или обычном – источник, обычаи и традиции, праве) соглашений, норм, договорных отношений»2.

Перспективный потенциал рассмотрения «института государства» как феномена «государство как институт» для XXI века раскрывают суждения Нобелевского лауреата по экономике Дугласа Норта: «институты – это "правила игры" в обществе, или, выражаясь более формально, созданные человеком ограничительные рамки, которые организуют взаи моотношения между людьми»3, это «правила, механизмы, обеспечивающие их выполнение, и нормы поведения, которые структурируют повторяющиеся взаимодействия между людьми»4, «формальные правила, неформальные ограничения и способы обеспечения действенности ограничений», или же «придуманные людьми ограничения, которые структуриру ют взаимодействия людей. Их составляют формальные ограничения (правила, законы, конституции), неформальные ограничения (социальные нормы, условности и принятые для себя кодексы поведения) и механизмы принуждения к их исполнению. В совокупности они определяют структуру стимулов в обществах и их экономиках»6.

Важное уточнение в содержание понятия «институт государства» (политология – А.И. Сухарев, экономика – Д. Норт) сделал, в социологическом смысле, В.Н. Кузнецов. Он обосновал понятие «институциональная социология»

как науку о нормах и правилах согласования целей, идеалов, ценностей, интересов человека, народов, государств;

о допустимых средствах, механизмах, технологиях формального и неформального взаимодействия между субъектами обеспечения мира и безопасности;

об определении и корректировке Правил Игры при составлении Повестки Дня мировому сообществу в контексте согласованной модели мироустройства ХХI века;

об итогах выполнения Правил Игры и Повестки Дня и содержании вносимых корректив;

об ответственности за риски и ошибки в ходе подготовки и осуществления необходимых компромиссов»7.

ИНСТИТУЦИОНАЛИЗАЦИЯ ГОСУДАРСТВА В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ XXI ВЕКА Для уточнения ситуации с состоянием и функционированием института государства необходимо выделить реальную иерархию в главной группе факторов, устойчиво и конкретно влияющих на основы существования государства.

Во-первых, для середины 2008 года отметим повсеместное влияние глобальных проблем человечества: резкое из менение климата;

нарастание угрозы нехватки продовольствия;

опасности международного терроризма, организованной пре ступности и транснациональной коррупции.

Доклад Генерального секретаря ООН «Мы, народы: роль Организации Объединенных Наци в XXI веке» // Безопасность Евразии. 2000.

№ 1. С. 210, 211.

Сухарев А.И. Институциональная политика: Политология взаимодействия легитимной и теневой сферы в глобальном мире. М., 2004.

С. 173.

Норт Д. Институты и экономический рост: историческое введение // THESIS. T. 1. Вып. 2. 1993. С. 73.

Там же.

Норт Д. Институты, идеология и эффективность экономики // От плана к рынку: Будущее посткоммунистических республик / Под ред.

Л.И. Пияшева, Дж.А. Дорн. М.: Cataliaxy, 1993. С. 307.

North D.C. Epilogue: Economic Performance Through Тime // Lee J. Alston, Thrainn Eggertsson, and Douglass С. North (eds.), Empirical Studies in Institutional Change. Cambridge: Cambridge University Press, 1996. P. 344.

Кузнецов В.Н. Институциональная социология как наука о мироустройстве // Безопасность Евразии. 2008. № 1. С. 78.

Смысл Великой Победы Во-вторых, возрастает опасность сползания мира к ядерной катастрофе (войне) под влиянием как глобальных проблем человечества, так и стремлением отдельных государств (их альянсов) к радикальному переделу мира.

В-третьих, всё более значимым становится фактор сохранения государственного суверенитета каждого госу дарства и неприкосновенности его границ.

Смысл «суверенитета государства» убедительно раскрывает для современной России XXI века известный учёный юрист Ю.А. Тихомиров в ходе заочной научной дискуссии по вопросам развития демократических институтов в контексте изучения проблемы: «Суверенная демократия в конституционно-правовом измерении». Он сформулировал важный тезис о сущности института государства*.

«Исследование современных проблем суверенитета государств приводит к выводу о том, что государственный суве ренитет рассматривается в качестве одного из признаков государства, – констатирует Ю.А. Тихомиров. – Его смысл – верхо венство государственной власти внутри страны, ее самостоятельность и полноправие в жизни общества и независимость во взаимоотношениях с другими государствами. В свою очередь, выделяются три главных свойства суверенитета: верховенство, единство государственной власти и независимость, причем его "абсолютность" ограничена правом и международными обяза тельствами. Налицо суверенитет как проявление сущности государства и его суверенных прав.

Вместе с тем существует устойчивое представление о суверенитете народа и суверенитете наций либо как ис точниках публичной власти, либо как производных от государственного суверенитета. Это объясняется и различным объемом суверенитета, ограниченным либо добровольно, либо принудительно3.


Но вряд ли суверенитет выступает одним из признаков государства, скорее всего, в нем выражена суммарная характеристика всех признаков государства. И это вполне отражает первичность теории суверенитета народа и суве ренитета наций и производность государственного суверенитета. Не случайно и концепция прав человека и гражданина имеет свои естественноисторические источники, которые служат для государства императивом.

Показательно, что и современные международные структуры делают акцент либо на объединение наций и на родов, либо на обеспечение прав человека, либо на содружество государств. Таковы, например, ООН. СБСЕ, СНГ и др. По добное переплетение планетарных императивов сохраняет свою устойчивость»4. (Выделено автором статьи. – Л.С.).

Таким образом, главные три фактора, отмеченные выше, реально влияют на существование всех государств.

Эти же три фактора в значительной степени определяют и условия институционализации государств, логику конкретных феноменов, динамику их взаимодействий.

Фактически уже представлен первый институт «суверенитета народа», «суверенитета нации», «суверенитета государства»5.

Вторым важным институтом, влияющим на все государства в XXI веке, на все процессы институционализации само го феномена «государство» можно назвать планетарные императивы (глобальные проблемы).

ГЛОБАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ современности, объективно существующие и взаимосвязанные обстоятельства пла нетарного масштаба, подрывающие условия жизни и развития человечества, преодоление которых возможно только совместными усилиями всех государств и народов. От успешного решения глобальных проблем (плане тарных императивов) зависит выживание человеческой цивилизации, её устойчивое развитие и сокращение рис ка самоуничтожения от возможных угроз, которые несёт научный прогресс.

Резко обострившиеся во 2-й половине ХХ в., они осознаются на политическом уровне как совокупность практических задач, тре бующих поиска новых форм жизнедеятельности человечества, обеспечивающих устойчивое развитие мира. Глобальные про блемы имеют троякую – природную, техногенную и социальную – основу и находят своё проявление в деградации окружающей среды, истощении ресурсов жизнеобеспечения населения планеты, социальной поляризации и связанной с этим конфликтности общества. Среди огромного множества глобальных проблем в начале ХХI в. особенно болезненными для всех государств как институтов являются: сохраняющаяся опасность войн и вооружённых конфликтов, которые в ядерный век могут иметь самоис требительный характер;

диспропорции в демографическом развитии человечества и связанные с этим массовые неконтроли руемые миграции;

углубляющееся экономическое неравенство различных территорий и общностей, экономическая отсталость и крайняя нищета отдельных стран и регионов. Порождаемое глобализацией размывание национальной (этнической) идентично сти, активизация агрессивного национализма и религиозного фанатизма;

международный терроризм и организованная преступ ность;

наркомания, СПИД и др. болезни негативно влияют на сохранение и развитие семьи, от которой зависит демография, образ жизни, культура – духовное укрепление, устойчивость института государства. Адаптация человека к изменяющейся при родной и социальной среде существенно нарушается из-за таких негативных влияний глобализации: нерациональное природо пользование, разрушение и загрязнение окружающей среды;

неэффективность решений в международном аспекте проблем образования, здравоохранения, использования информации, освоения космоса, научно-технических достижений и др.

Решение глобальных проблем возможно на пути перехода цивилизации к устойчивому развитию и требует уси ления сотрудничества, единения человечества на базе общечеловеческих ценностей.

Третий актуальнейший и новый институт в процессе институционализации российского государства в XXI веке в контексте глобализации изучается по ходу общероссийского социологического мониторинга становления граждан ского общества в России исследовательским коллективом под руководством известного социолога В.К. Левашова6.

Российские социологи назвали этот институт – «основные обязанности государства перед обществом».

Можно было бы назвать такой «интегральный» институт и так: «институт формирования гражданской (полити ческой, экономической, идеологической, правовой, экологической) культуры каждого человека в России XXI века» (см.

табл. 1). Особая значимость предложенной интерпретации динамики взаимодействий человека, общества и государства обусловлена важным показателем (среди других на табл. 1) – «затруднились ответить».

Суть в том, что при таком качестве (и количестве) конструктивных взаимодействий (а логика институционализации предусматривает и смысл ответственности человека, гражданина за все направления взаимодействий, представленных в ле вом столбике таблицы) позитивное и созидающее освоение первых двух институтов (суверенитет народа, глобальные пробле мы) едва ли возможно7.

Четвёртым институтом может быть определена политика безопасности России в XXI веке как необходимое условие благополучия человека и сохранения, развития суверенитета народа и государства. Этот аспект трансформации «института государства» будет рассмотрен в последующих разделах статьи.

Пятым институтом может быть названа новая Московско-Шанхайская модель миропорядка XXI века и новая не-Западная концепция мироустройства, которые существенно влияют как (по отдельности) на каждый из четырёх выше названных институтов, так и (в целом) на весь глобальный процесс институционализации государства. Этот аспект будет рассмотрен в завершающем разделе статьи.

Важно отметить такую особенность процесса институционализации: обоснование пяти главных институтов по зволяет конкретизировать важное свойство самого исследования.

Теперь можно и необходимо назвать имя вновь созданного феномена, нового свойства – «институциональная среда», которая формируется из главных факторов, императивов, норм, правил, Правил Игры, уже сложившихся институтов;

которая содержит в себе неопределённости;

хаос;

итоги выполнения и невыполнения (сознательного нарушения) норм, правил, Правил Игры;

устойчивую несправедливость, нечестность, небезопасность.

* Сноски в тексте Ю.А. Тихомирова (2, 3, 4) сохранены по его оригиналу.

См., например: Теория государства и права. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2006. С. 57, 58.

См.: Баглай М.В., Туманов В.А. Малая энциклопедия конституционного права. М., 1998. С. 442–445.

См.: Скакун О.Ф. Теория государства и права: Энциклопедический курс: Учебник. Харьков: 2005. С. 75–82.

Тихомиров Ю.А. Суверенитет в условиях глобализации // Суверенная демократия в конституционно-правовом измерении: Сборник ста тей и материалов. М., 2007. С. 81, 82.

Авакьян С.А. Точка отсчёта – народ // Суверенная демократия… С. 18–35;

Лебедев В.А., Киреев В.В. Идея суверенной демократии на политическом горизонте России // Суверенная демократия… С. 36–52;

Косарев А.И. Суверенная социальная демократия // Суверенная демократия… С. 100–114;

Пастухова Н.Б. Глобализация и государственный суверенитет // Суверенная демократия… С. 149–173.

Левашов В.К. Гражданское общество в современной России (социологические измерения). М., 2006.

Доклад о состоянии гражданского общества в Российской Федерации. Общественная палата Российской Федерации. М., 2007.

Раздел четвёртый.

Концептуальные основы Институт государства Л.И. СЕРГЕЕВА создания условий предотвращения в условиях глобализации глобальных войн в XXI веке Таблица Мнение респондентов о выполнении государством своих основных обязанностей перед обществом РФ, июнь 2006, N=1857, % от числа опрошенных Основные обязанности государства Не Затруднились отве Выполняет перед обществом выполняет тить Налогообложение и взимание налогов 58 18 Оборона страны 48 23 Обеспечение мира и поддержание мирового порядка 45 19 Сотрудничество и укрепление связей с СНГ 40 22 Международное сотрудничество в решении глобальных проблем 34 14 Регулирование производства и распределения товаров и услуг 27 43 Интеграция в мировую экономику 25 14 Развитие науки, культуры и образования 25 54 Охрана прав и свобод граждан, прав собственности, правопорядка 14 66 Охрана природы и использование ресурсов 13 66 Защита жизни и прав соотечественников за границей 12 44 Обеспечение достойной жизни и всестороннего развития граждан 7 82 Источник: Отдел стратегических социальных и социально-политических исследований ИСПИ РАН.

Приведено по: Левашов В.К. Гражданское общество в современной России (социологические измерения). М., 2006. С. 33.

С учётом вышеизложенного можно предложить интересный вариант определения государства как института, кото рое сформулировал известный экономист А.Н. Олейник. «Государство – особый случай властных отношений, – утверждает он, – возникающих на основе передачи гражданами части своих прав на контроль своей деятельности в сферах спецификации и защиты прав собственности, создания каналов обмена информацией, разработки стандартов мер и весов, создания каналов физического обмена товаров и услуг, правоохранительной деятельности и производства общественных благ. В этих, сферах государство получает право легитимного, т. е. на основе социального контракта, принуждения и насилия»1.

ПОЛИТИКА БЕЗОПАСНОСТИ КАК ОСНОВАНИЕ ПОЛИТИЧЕСКИХ ВЗАИМОДЕЙСТВИЙ МЕЖДУ ЧЕЛОВЕКОМ И ГОСУДАРСТВОМ Для понимания роли и места четвёртого фактора трансформации в XXI веке института государства актуально определение политики национальной безопасности, предложенное ведущим российским политологом в сфере разра ботки феномена «политика безопасности» С.В. Кортуновым2. Он формулирует её (политику национальной безопасно сти) как выражение «деятельности государства, всего общества и каждого гражданина в отдельности, направлен ной на защиту национальных интересов и ценностей и их приумножение»3. (Выделено автором статьи. – Л.С.).

Очень важно уточнение С.В. Кортунова к своему определению. «В этом контексте "политика", – поясняет он, – пони мается как результат столкновения и последующей гармонизации жизненно важных интересов личности, общества и государ ства (своего рода "золотое сечение" этих интересов и "результирующая" их взаимного плодотворного конфликта, а также необ ходимого и достаточного компромисса). При данном понимании понятие "политика" существенно отличается от таких, напри мер, понятий, как "управление" и "власть"»4.

Теперь необходимо привести очень важный фрагмент из размышлений С.В. Кортунова о теоретических и методо логических вопросах формирования политики безопасности России в XXI веке. Именно это суждение выдающегося отечест венного политолога обосновывает исключительную роль четвёртого фактора.

«Политика безопасности России (2008–2016), задачей которой является возрождение страны через укрепле ние российской государственности, – справедливо утверждает С.В. Кортунов, – удержание в этот период нынешних гео политических рубежей, восстановление роли и влияния России на мировой арене в качестве великой державы, должна быть основана на Стратегии национального развития и безопасности (50 лет). Ее задачей является приобретение Россией статуса страны-лидера по качеству жизни и влиянию на мировую политику. В свою очередь, стратегия нацио нального развития и безопасности должна быть основана на Концепции безопасности и развития России, которая должна включать не только долгосрочные, но и "вечные" национальные интересы. Задачей последней является сохра нение, воспроизводство и развитие российского суперэтноса как носителя самобытной национальной культуры, призван ной стать одним из важнейших элементов формирующейся в мире интеркультуры.

Каждому из этапов реализации национальных интересов России соответствует своя оценка ее геополитиче ского, геостратегического и геоэкономического положения, угроз безопасности и основных носителей этих угроз, ме ханизма реализации национальных интересов ресурсов, которые используются в целях такой реализации. Каждому из этапов должна соответствовать и своя оценка основных понятий и категорий безопасности, главных направлений политики безопасности»5. (Курсив автора статьи. – Л.С.).

Угрозы для мира и безопасности в XXI веке включают не только международные войны и конфликты, но и наси лие против гражданского населения, против сознания человека, его совести, его порядочности. В их число входят также нищета, смертоносные инфекционные заболевания и деградация окружающей среды, поскольку эти явления имеют не менее катастрофические последствия. Все эти угрозы могут вести к гибели людей или уменьшению их шансов на выжи вание на значительных пространствах.

Именно исходя из этой взаимосвязанности угроз, мы должны сформировать новый консенсус по вопросам по литики безопасности, первый принцип которого должен заключаться в том, что все имеют право на избавление от стра ха, а то, что угрожает одному, угрожает всем. Как только мы поймём это, у нас не будет иного выбора, кроме как браться за устранение всего комплекса угроз.

Мы должны реагировать на ВИЧ/СПИД так же энергично, как на терроризм, а на нищету – как на распространение оружия массового уничтожения.

Мы должны с таким же упорством бороться с угрозой, создаваемой стрелковым оружием и лёгкими вооружениями, с каким мы боремся против угрозы, создаваемой оружием массового уничтожения. Это требует выработки рамок превентивной деятельности, охватывающей все эти угрозы во всех аспектах, в которых они с наибольшей силой проявляются в различных регионах России.

Предотвращение в области безопасности является необходимой основой политики коллективной безопасно сти. Оно носит многофункциональный характер, способствует борьбе с нищетой, инфекционными болезнями и экологи ческой деградацией, которые уносят миллионы жизней и угрожают безопасности человека. Оно играет жизненно важ ную роль в усилиях, призванных помочь государству предотвратить или обратить вспять процесс ослабления его потенциала, что имеет решающее значение для устранения угроз практически любого рода. Оно также явля Олейник А.Н. Теория государства // Он же. Институциональная экономика: Учеб. пособие. М., 2004. С. 345.

Кортунов С.В. Становление политики безопасности. М., 2003;

Кортунов С.В. Национальная и международная безопасность: концепту альные основы: Учеб. пособие. М., 2007.

Кортунов С.В. Политика безопасности в контексте стратегии развития // Он же. Национальная и международная безопасность… С. 181.

Там же.

Кортунов С.В. Теоретические и методологические проблемы формирования политики безопасности России в XXI в. // Он же. Нацио нальная и международная безопасность… С. 23, 24.

Смысл Великой Победы ется частью долгосрочной стратегии предотвращения угроз национальным интересам, развала страны и устра нения условий, в которых процветают терроризм и организованная преступность, коррупция.

Национальная безопасность – ключевое, базовое понятие, характеризующее защищённость всех систем жиз необеспечения общества, человека и государства, их целей, идеалов, ценностей, интересов от внутренних и внешних угроз, способность противодействовать, своевременно адаптироваться к новым условиям разви тия, как в сфере природы, окружающей среды, так и к тенденциям и закономерностям мирового и нацио нального развития.

Безопасность государства зависит от интеллектуального потенциала, умений и воли народа. Необходимый этап: оп ределённость исходных смыслов – какие условия будут созданы для безопасности каждого конкретного человека и семьи, как представлен образ России в перспективе, куда идёт страна, какие идеалы и ценности нужно защищать.

Выделенные исходные задачи создания современной политики безопасности предполагают единство политики нацио нальной безопасности с идеологией и экономикой национальной безопасности, новым мировоззрением и новой этикой. Сегодня мы понимаем национальную безопасность Российской Федерации как готовность и способность российского государ ства содействовать каждому отдельному человеку в достижении достойного качества жизни и надёжной безопасности, осознании ответственности за сбережение российских народов, за сохранение и укрепление единства и целостности российского государства.

Это реальная позиция гражданина, общества и государства. Стратегическое видение безопасности России опирается на создание активных и созидающих механизмов, обеспечивающих позитивную и устойчивую взаимосвязь национальной, региональной (европейской и азиатской), международной безопасности и глобальной безопасности.

Мир в XXI веке динамичен с точки зрения осуществления новых ожидаемых положительных результатов, как в настоящем, так и в ближайшей перспективе для нас всех. Но реальность наполнена неопределённостями, рисками. Нам важно излечиться от мыслей, что новые опасности и угрозы затронут только других людей. Мы все несём ответствен ность за безопасность друг друга. Мы должны вместе сегодня и всегда прилагать непростые усилия для создания более безопасного мира. Мы защищаем собственную безопасность, укрепляя безопасность других.

Перед людьми в России, перед её народами, перед российским обществом, перед российским государством как главная проблема достижения безопасности обозначился главный и актуальный Интеллектуальный Вызов: в сжатые сроки обеспечить всем людям, всем семьям достойный, качественный уровень жизни и безопасность.

Консолидированная общенациональная стратегическая основа – общенациональная цель: в единстве действий госу дарства и самого человека создать реальные условия для свободного демократического развития, для достижения достойного качества жизни и надёжной безопасности каждому человеку;

обеспечить позитивную динамику демографических показателей населения страны и укрепить её единство и целостность.

Первой стратегической задачей становится задача экономическая и, прежде всего, интенсивная работа по восста новлению основополагающей справедливости. Здесь первый шаг – незамедлительное создание достойного уровня оплаты труда. Темп продвижения к экстренному снижению несправедливого разрыва в доходах между низшими и высшими десятью процентами населения должен быть публично обсуждён и представлен на уровне первого приоритета социальной, демографи ческой и духовной безопасности;

главного императива политики безопасности России.

Это выводит на вторую стратегическую задачу народа и государства – консолидацию расслоившегося рос сийского общества для эффективных усилий, способных обеспечить суверенитет и целостность Российской Федерации.

Здесь стратегическим геокультурным ресурсом становится формирующаяся российская объединяющая патриотическая идеология, которая может функционировать как идеология национальной безопасности: только свободный человек мо жет защищать свободу и независимость Родины. Прежде всего, здесь решается проблема органичного соединения исто рической памяти, патриотизма, реальной демократии и государственничества как базовых ценностей для всех поколений страны. Идеология консолидации в оптимальные сроки содействует постоянному и уважительному диалогу старших поколений с молодёжью о смысле жизни, о содержании российской мечты.

Третьей стратегической задачей может стать ключевой вопрос – строительство всеобъемлющей и прозрач ной законности, понимаемой как исключительное равенство каждого гражданина перед законом. В значительной степени позитивная динамика наркотизации детей и населения страны, распространение СПИД'а, теневизация мелкого и средне го бизнеса, коррупционность, преступность и терроризм стимулируются, прежде всего, государством, обществом и всеми нами из-за равнодушия, неумения им противостоять, низкого доверия государственным институтам и друг другу.



Pages:     | 1 |   ...   | 27 | 28 || 30 | 31 |   ...   | 49 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.