авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 36 | 37 || 39 | 40 |   ...   | 49 |

«Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова Социологический факультет Кафедра социологии культуры, воспитания и безопасности ...»

-- [ Страница 38 ] --

Логика и динамика практик, конкретного опыта Культура мировоззрения Р.Г. ЯНОВСКИЙ конструктивного творчества и борьбы за мир и безопасность в XXI веке тегорию, в целом адекватно отражающую мир воплощений культуры? Думается, что да. Во-первых, для обозначения множества материальных предметов, не связанных (чаще всего) с проявлениями творческого начала, но являющихся плодами человеческой деятельности, используется термин «артефакты» (лат.

arte искусственно + factus сделанный). Во-вторых, для обозначения предметов и явлений, не только связанных с проявлениями творческого начала, но и соот ветствующим образом отрефлексированных (которым присвоено какое-либо важное, многосмысленное значение), используется понятие «знаково символические системы». (В данном случае культура, как правило, определяет ся как «текст».) Рассмотрим последний тезис более подробно.

Категории «символ» и «знак» достаточно подробно описаны в работах фи лософов, психологов и историков: П. Флоренского (в его работах о языке), А.Ф. Лосева, С.Л. Рубинштейна, Г.С. Батищева, Ч. Пирса, Б. Рассела, Ф. де Соссюра, Э. Фромма, К. Ясперса и др. Все они признают сходство между дан ными понятиями, используемыми для условного обозначения отдельных сущно стей. Однако все, констатируя сходство между знаком и символом, указывают так же и на их различие, которое состоит в том, что знак и означаемое, как правило (ис ключая, пожалуй, иконические и индексальные знаки), по своему субстрату различ ны и не имеют между собой ни формальной, ни сущностной связи, хотя и образуют единое значение. В то же время, символ и символизируемое, также различные по своему субстрату (и единые по своему смыслу), имеют между собой естественную внутреннюю связь, на которую особо указывал Фромм1 (как, например, в случае с весами, символизирующими.правосудие).

Существует и другая точка зрения на соотношение знаковости и симво личности, которая наиболее ярко сформулирована в совместной работе А. Пятигорского и М. Мамардашвили. У них символ понимается как самостоя тельная, внезнаковая категория. С данным пониманием символа можно соотне сти одну из его важнейших отличительных особенностей, а именно ту, что со держанием, смыслом символа, в конечном итоге, всегда являются сущности бо лее высокого порядка, чем в содержании знака. Абстрактные идеи и понятия, универсальные принципы и закономерности, ценности и смыслы – это те неви димые духовные реалии, всё то, что не поддаётся нашему воображению, явля ется неуловимым, невыразимым для нас, само по себе, – сознательно символи зируется. Символ – средство сделать какие-то незнаемые вещи приемлемыми для нашего сознания. Новое, неизвестное постигается через известное (как в архаическом символизме);

невидимое постигается через видимое (как в средне вековом и в любом другом «религиозном» символизме).

Единственным способом «схватить», т. е. осознать это незнаемое, явля ется закрепление его в виде вещного субстрата – символа. Иными словами, зна ки означивают просто что-то иное, чем они сами;

в символе символизируется нечто более «важное» или «высокое», чем он сам, но не другое, поскольку сим вол в собственном смысле слова «не может полагаться имеющим какое-то от См., напр.: Фромм Э. Забытый язык // Душа человека. М., 1992.

Смысл Великой Победы личное от него обозначаемое»1. В этом состоит основное различие между кате гориями «символ» и «знак».

При этом я считаю оправданным употребление категории «знаково символические системы». Это вызвано двумя соображениями. Первое: при всех различиях, и знак, и символ имеют формальное и функциональное сходство. По мнению Лосева, проводившего в своих поздних работах кропотливое сравнитель ное исследование символа и знака, они отличаются лишь степенью обобщённости, когда символ является разновидностью знака, предельно обобщённой знаково стью. «Символ – есть развернутый знак, но знак тоже является неразвернутым символом, его зародышем»2. Такое понимание различий между символом и знаком является весьма распространённым и существует, например, в современной се миотике;

сюда же можно отнести представление о том, что символ и знак лишь «разные степени видения одного мира» (Н.В. Кулагина). Второе соображение: сто ит признать, что, при всех несомненных различиях, в повседневной жизни знак подчас трудно отличить от символа. Более того, в самых различных сферах куль туры (экономика, политика, военное дело) тот и другой часто тесно взаимосвязаны.

Например, в военной эмблематике, или в современной геральдике – вспомним герб СССР, в нём присутствовали как символические изображения (колосья хлеба, зем ной шар и пр.), так и знаковые (флаги союзных республик, звезда и пр.).

Таким образом, категория «знаково-символические системы» (3CC) призвана обозначать и символизировать материальные воплощения совокупно стей культурных смыслов, имеющих как «низкое» (повседневное), так и «высо кое» (вневременное) значение, существующих в тесной взаимосвязи и подчас взаимовложенных. Характерными примерами ЗСС могут считаться книга (а стало быть, и литературное произведение) и музыкальное произведение – они оба быту ют в виде упорядоченной совокупности знаков (буквенных и нотных), а при воспро изведении (чтении или музицировании) способны рождать подчас бесконечное число смыслов (интерпретаций), являясь, таким образом, символической системой, или системой символов (визуальных, звуковых или виртуальных)3.

Сделав эти важные для меня уточнения, я возвращаюсь к основной теме настоящего исследования. Будучи весомой частью бытия, культура сохраняет присущие бытию в целом черты – взаимодействие конечной и бесконечной, ма териальной и идеальной сторон, неисчерпаемое разнообразие конкретных форм и проявлений, и способов их познания, и пр. (Здесь можно упомянуть о том, что в первом случае данные свойства существуют виртуально, «невзаправду». Действи тельно, изменив субъект познания или совсем устранив его, мы получим уже дру гой комплекс идей, понятий, теорий и методов, с помощью которых может быть ис следовано бытие. В случае же с культурой все упомянутые свойства наполняются своим настоящим содержанием, ибо появились в процессе освоения человеком ок ружающего мира и выделения из него собственно культуры). В частности, культура, Мамардашвили М.К., Пятигорский А.М. Символ и сознание. М., 1997. С. 130. Цит. по: Кулаги на Н.В. Символ как средство мировосприятия и миропонимания: Учебное пособие. М.;

Воронеж, 1999. (Серия «Библиотека школьного психолога»). С. 20, 21.

Лосев А.Ф. Проблема символа и реалистическое искусство. М., 1976. С. 131, 132. Цит. по: Кула гина Н.В. Символ как средство мировосприятия и миропонимания: Учебное пособие. М.;

Воро неж, 1999. (Серия «Библиотека школьного психолога»). С. 19.

Я готов оставить этот тезис для последующей дискуссии с ревнителями строгого категориаль ного однообразия. Однако не могу не сделать упреждающего хода: если мне предложат исполь зовать вместо предложенного выше термина иной, например «знаковые и символические систе мы» (ЗиСС), я не буду особенно возражать, так как не нахожу этот момент принципиальным.

Раздел шестой.

Логика и динамика практик, конкретного опыта Культура мировоззрения Р.Г. ЯНОВСКИЙ конструктивного творчества и борьбы за мир и безопасность в XXI веке как уникальная часть бытия, одновременно существует в двух планах – эмоцио нальном (явления которого основаны преимущественно на чувствах) и рациональ ном (явления которого основаны преимущественно на разуме).

Данное свойство относится ко всем без исключения сторонам культуры – научному познанию (существующему в форме интуиции, чувственного опыта и дискурсивного, то есть логического мышления), а также нравственной и художе ственной культуре. Каждой из них в разной мере свойственны как разумные, так и эмоциональные черты. Так, наука в большей мере опирается на разум и рас судок и в меньшей мере – на чувства, а нравственность и искусство – наоборот.

Обратимся к рассмотрению обеих этих сторон культуры, исходя из следующего силлогизма: познание культуры основано на разумном её постижении, пережи вание культуры – на постижении эмоциональном.

Как мы познаём культуру? Очевидно, что при определённых допущениях весь процесс освоения культуры можно свести к познанию культуры. Действитель но, способность познавать есть неотъемлемая часть человеческого существования;

укореняясь в окружающем мире, индивид не может не оформлять в своём сознании почерпнутый опыт в качестве знаний. Так формируется общая наука о культуре (культурология) и её отрасли (науки о политической, экономической, художествен ной культуре и пр.). И хотя в данном случае было бы корректнее говорить об освое нии мира культуры, то есть о диалектическом единстве онтологического и гносеоло гического планов человеческого существования, мы считаем, что в каждом случае имеем дело с процессом познания. Здесь требуют прояснения два вопроса: как функционирует механизм культурогенеза? Каково отношение культурологии к дру гим наукам – в частности, наукам об искусстве, языке и литературе?

Как было сказано выше, передача ценностей осуществляется с помощью многочисленных и разнообразных средств, определяемых как «знаково символические системы» (ЗСС). Они объединяются по главному признаку. Глав ная их черта – субстанциальность, опредмеченность, материальность. (Идея не может выступать в качестве символа, хотя и находится с ним в отношении – на полняя его содержание множеством смыслов.) Они являются «строительным материалом» культуры, её зданием. В принципе можно утверждать, что культура живёт в объектах материального мира, будучи воплощена, опредмечена в них.

В этом тезисе – методологическая основа настоящей главы;

говоря о культу ре, мы подразумеваем её материальные воплощения (они, впрочем, существуют не сами по себе, но во взаимосвязи с идеальной составляющей). В этом смысле можно вспомнить известный тезис о том, что любой предмет материального мира может быть артефактом культуры. Однако, будучи определён как «артефакт», предмет материального мира несёт строго ограниченный объём информации о данной области культуры (предмет домашнего обихода может многое сказать о быте, предмет одежды – о манере одеваться и т. д.). В то же время, к ЗСС может быть отнесено настолько большое количество смыслов и значений, что позволяет говорить о них, как о своеобразных средоточиях культурной информации. (Так, кар тина, помимо сведений о присущей данной эпохе манере изображения окружающе го мира, может предоставить множество иной информации: о быте, нравах, исто рии данного этноса, господствовавшем в нём мировоззрении и т. д.

Смысл Великой Победы Книга, сама по себе являющаяся свидетелем уровня развития полиграфии, может содержать иллюстративный ряд – со всем комплексом присущих ему свойств. Кроме этого, будучи главным способом бытования литературного произ ведения, она содержит собственно текст – совокупность печатных знаков, призван ных обозначать движение авторской мысли. Последняя может быть интерпретиро вана, как правило, по-разному, что позволяет считать книгу символом мудрости и знания.) Таким образом, понятие ЗСС гораздо шире: любая ЗСС является арте фактом культуры, но далеко не каждый артефакт культуры является ЗСС.

Здесь необходимо сделать одно важное, на мой взгляд, замечание. Понятие ЗСС складывается из двух составляющих: «знаковые» и «символические». Какая между ними разница? Действительно, такие категории, как «знак», «символ», «ме тафора», «аллегория», употребляются подчас как тождественные. В то же время, между ними существует ряд различий. В рамках данной работы я не ставил задачу раскрыть имеющийся комплекс различий, да и не имею для этого достаточно воз можностей. Поэтому отсылаю читателя к работам психологов, упомянутых выше.

На основании их выводов я выделяю из комплекса указанных понятий «знак» и «символ». Именно они, вследствие своей уникальной природы, и являют ся ретрансляторами культурных смыслов. Более того, они сами способны порож дать их. Специфика культуры в том и состоит, что не только её корневые смыслы, но и механизмы их ретрансляции (воспроизведения) обладают уникальной способ ностью синтезировать новые смыслы и сущности. Причина этого – в эмоционально ценностной природе ЗСС: «Символы – это определенные способы осознания, за крепления и трансляции экзистенциальных фактов и ситуаций, имеющих характер духовного освоения, которые являются существенными компонентами эмоцио нально окрашенного коллективного или личного опыта.

Оперирование символами предполагает реконструкцию субъективной си туации порождения как символа, так и символизируемого»1. В то же время, по знаваемость знаков связана с тем, что они как средства деятельности безличны, они освобождают от личностных смыслов, выполняя свою инструментальную функцию, облегчая социально-деятельностное взаимодействие. Символы же, наоборот, целиком личностны, в том смысле, что «они состоят из элементов, ко торые некогда были "абстрагированы" из человеческого опыта и эмоциональных реакций на этот опыт»2. Символы сопринадлежны личности, опыту её пережива ний, следовательно, имеют глубоко эмоциональную природу. Вызывая те или иные эмоции, символы формируют оценку репрезентируемого содержания.

Иными словами, мир ценностей имеет символическую форму и эмоциональное содержание. (Данный тезис для меня весьма важен, я вернусь к нему ниже.) Второй вопрос, который в данный момент требует прояснения – об отно шении культурологии к другим наукам – в частности, искусствознанию, языкове дению и литературоведению. Какая из упомянутых областей знания является системообразующей, интегративной? Данный момент весьма важен с точки зре ния методологии;

проблема в том, что долгое время предмет культуры сводился к художественной жизни общества, проще говоря, к искусству. Это, по меньшей мере, неверно. Я ни в коей мере не склонен отождествлять мир культуры и мир Кулагина Н.В. Символ как средство мировосприятия и миропонимания: Учебное пособие. М.;

Воронеж, 1999. (Серия Библиотека школьного психолога»). С. 21.

Ридьяр Д Планетаризация сознания. М., 1995. С. 213. Цит. по: Кулагина Н.В. Символ как сред ство мировосприятия и миропонимания: Учебное пособие. М.;

Воронеж, 1999. (Серия «Библио тека школьного психолога»). С. 22.

Раздел шестой.

Логика и динамика практик, конкретного опыта Культура мировоззрения Р.Г. ЯНОВСКИЙ конструктивного творчества и борьбы за мир и безопасность в XXI веке искусства – первый гораздо шире. Однако здесь может возникнуть проблема: как исследовать культуру, опираясь на категориальный аппарат философии? Не станет ли наука о культуре суммой высоких, но абстрактных истин и отвлечён ных рассуждений, каковой считается (и не без оснований) философия?

Думается, что данная проблема разрешима. Главная задача состоит в том, чтобы смысложизненная составляющая культуроведения, опирающаяся на реше ние основных, предельных вопросов, не отрывалась от другой – практической, ос нованной на анализе формы и содержания материальных воплощений культуры.

Иными словами, все теоретические положения и умозрительные выводы должны быть подкреплены конкретным материалом. Этот вывод, будучи сделан в естест вознании или технической науке, был бы далёк от оригинальности.

В гуманитарной сфере он ко многому обязывает: привычка ограничиваться лишь общими словами здесь наиболее сильна1. Кроме того, именно данное сооб ражение позволит гуманитарной науке приобрести изрядную долю позитивности, ориентироваться не на субъективные переживания философствующего индивида, но на нужды прикладной науки. Извлекая проблему из практики, необходимо ре шить её «от начала до конца», естественно, заранее определившись с решением наиболее общих, предельных вопросов. Безусловно, это во много раз усложнит и умножит стоящие перед исследователем задачи, однако позволит разработать системную методологию, позволяющую решать практические задачи в контексте теоретического, ещё шире – мировоззренческого понимания происходящего.

Я попытаюсь отчасти проиллюстрировать данные положения на примере взаимоотношений культуроведения и искусствознания. Рассматривая отдельные проблемы художественной жизни общества, важно не покидать пределов куль турного контекста, подразумевающего связь искусства с другими областями че ловеческой деятельности, но можно заострять своё внимание на его отдельных сторонах – не потому, что другие менее важны, но потому, что именно данная его сторона в данный момент наиболее интересна для нас самих.

Иными словами, культура есть контекст, среда существования искусства, в то же время искусство и литература – одна из форм бытия культуры. В мето дологическом плане можно сделать важный вывод: культурология есть системо образующая дисциплина для искусствознания, а наука об искусстве и литерату роведение – структурная часть науки о культуре. В принципе, эти области чело веческого знания никогда не были разделены, а многие выдающиеся искусство веды могут считаться светилами культуроведения: В.М. Фриче, Б.В. Асафьев, А.Н. Сохор, Ю.М. Лотман, Д.С. Лихачев, М.С. Каган, Д.Б. Дондурей и др.

Однако данное утверждение не так однозначно, как мне думается. Так, во второй половине ХХ в. в научных кругах России и Запада с особой остротой обсуж дался вопрос о предмете и границах социального искусствознания (социологии ис кусства), функциях данной предметной области и возможности твёрдого разделения науки об искусстве как социальном явлении от эстетики, искусствоведения и пр.

Один из учителей автора данной работы, на вопрос о том, может ли наука о смысле жизни иметь серьёзную практическую составляющую, ответил «нет», ибо философия, по его мнению, призвана «будить силы души», а не заниматься ч а с т н о с т я м и. Я с данной позицией не со гласен. По моему мнению, в них как раз всё и дело.

Смысл Великой Победы Споры на эту тему продолжаются до сих пор, о чём свидетельствуют итоги Первого Всероссийского конгресса социологов. Здесь наряду с разделительны ми, «местечковыми» тенденциями, присутствовали и движения другого рода:

многие учёные защищали тезис о необходимости рассмотрения искусства в об щекультурном контексте. Своим собственным путём к этому выводу пришли как западные искусствоведы, так и их российские коллеги. На основании их работ можно сделать ряд выводов, в том числе следующие:

1) методология отечественного социального искусствознания прошла слож ный путь: от «вульгарного социологизма» 20-х гг. и борьбы с ним, выразившейся в стремлении «растворить» собственно социологию в смежных науках, прежде всего, в эстетике и искусствоведении, в 30-е – начале 50-х гг.;

через увлечение эмпириче скими исследованиями в 60–70-е гг. и сближение с социальной психологией в 80-е гг.;

к построению новой парадигмы, синтезирующей все использованные ранее методики, основанной на признании социологии и социального знания в целом ча стью науки о культуре как специфически человеческом способе бытия (90-е гг.);

2) на всех этапах развития отечественной социологии искусства различными исследователями ставилась сложная задача – разработка общей теории культуры, рассмотрение социальных явлений искусства в широком историко-культурном кон тексте. Очевидно, что по ряду причин эта задача в полной мере решена не была.

Данная тема в настоящее время – актуальна как никогда, с учётом признанной на учными кругами необходимости разработки прикладного культурологического под хода, столь востребованного в современном обществознании;

3) весьма перспективным способом изучения темы «искусство и жизнь» стал (или, во всяком случае, становится) «семиотический» метод, основанный на дости жениях философии языка и во многом нашедший отражение в работах М.М. Бахтина.

Частично этот тезис нашёл своё воплощение в рамках ряда общественных дисцип лин, например прикладной лингвистики и социолингвистики. В данный момент кон текст этих исследований расширяется. Прочтение культуры как текста, совокупно сти разнообразных высказываний не предполагает безоблачного пути её познания, однако задаёт весьма определённый методологический вектор.

Как мы переживаем культуру? Ранее я акцентировал своё внимание на познании культуры, то есть на её преимущественно разумном постижении и пре образовании. Сейчас, говоря о переживании культуры, я рассматриваю следую щие её стороны – нравственность и искусство, основанные в большей мере на эмоциональном отношении к действительности, и выражающиеся как в осмыс лении, так и в творческом переосмыслении последней. Иными словами, наделе ние явлений культуры смыслом, то есть оправдание и истолкование свойствен ных всякой развитой мировоззренческой системе моральных норм и ценностей, происходит, по моему мнению, прежде всего, благодаря переживанию челове ком своего отношения к окружающему миру (к людям, их поступкам, к различным явлениям и пр.). Прежде чем обосновать данный тезис, поясню его:

1) говоря о переживании культуры, нельзя отождествлять его с нравствен ным и художественным мышлением, так как мир человеческих чувств не всегда можно промыслить (как часто мы говорим о «противоречивых», «непередавае мых», «невыразимых» чувствах! эта невыразимость, неартикулированность – первый признак их неясности, неотчётливости в наших мыслях). Скорее можно говорить о том, что переживание культуры – особая форма отражения действи тельности в нашем сознании, генетически настроенная на непосредственное, не Раздел шестой.

Логика и динамика практик, конкретного опыта Культура мировоззрения Р.Г. ЯНОВСКИЙ конструктивного творчества и борьбы за мир и безопасность в XXI веке замутненное ухищрениями разума, формирование отношения людей друг к дру гу, а также к объективному миру;

2) говоря о переживании культуры, я имею в виду, прежде всего, индивиду альное, личное чувствование. Полагаю, что подлинные эмоции суть всё же явления индивидуального внутреннего мира. Я не беру в расчёт такие «грубые» виды эмо ций, как «настроения масс», «массовые пристрастия» и пр. Высшие чувства чело века – нравственные, эстетические, интеллектуальные – хотя и формируются об ществом, но проявляются сугубо в индивидуальном поведении.

Данная позиция не может считаться открытием;

ярчайшим примером фи лософствования на данную тему является экзистенциальная психология Ж.П. Сартра. Сознание Сартр берёт не в разумных, а в дорациональных, не кон тролируемых разумом состояниях. Корень такого подхода следует искать в том, что разум, по мнению Сартра, детерминирован господствующими в обществе идеологическими, нравственными, юридическими институтами, а стало быть, он является средством «массовизации», обезличивания человека.

Как свободное творческое существо, способное изменить для себя ход событий природного и социального мира, индивид предстаёт, с точки зрения Сартра, в интуи тивно-эмоциональных состояниях сознания: в системе «феноменологической онтоло гии» эмоция превращается в важнейший фактор, более того – способ бытия человека.

С позиций экзистенциальной философии данный выход выглядит вполне закономер ным. Экзистенция как принципиально необъективируемая сущность рассматривается как состояние сознания, когда человек испытывает свою непосредственную вовлечён ность в мир, в ситуацию, когда он неравнодушен по отношению к ней.

При этом именно в нерефлективных состояниях сознания, то есть в эмо циях намечается движение к реализации сущностной связи между субъектом и объектом: граница между ними исчезает, объект становится частью нас самих.

Поэтому именно нерефлективные явления психики, с точки зрения Сартра, слу жат доказательством того, что наша экзистенция имеет место в действительно сти. Эмоция – это «реализация экзистенции... Она обозначает человеческое су ществование («Esquisse d'une theorie des emotions», р. 11)»1;

3) я не собираюсь утверждать, что смыслы культуры рождаются исключи тельно в замкнутом мире частных мыслей и переживаний, ибо культурогенез, как и бытие в целом, является синтезом объективного и субъективного планов сво его существования. Влияние общественного сознания на индивидуальное труд но отрицать. Однако я думаю, что общественное сознание, в основе проявлений которого лежит весьма ограниченный ряд стереотипов, имеет сильное влияние лишь на сугубо общественные виды деятельности человека, связанные, как пра вило, с производством и потреблением материальных благ. Высшие виды соз нательной деятельности, куда мы относим и нравственность, и искусство, опо средованы в большей мере внутренним миром человека, а потому его цельность и богатство играют здесь решающую роль.

Цит. по: Бакрадзе M.E. Эволюция мировоззрения Ж.П. Сартра по его литературным произведе ниям. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата философских наук. Тб., 1964. С. 11.

Смысл Великой Победы Итак, наделение явлений культуры смыслом, то есть оправдание и истол кование свойственных развитому мировоззрению моральных норм и ценностей, происходит, прежде всего, благодаря переживанию человеком своего отноше ния к окружающему миру. Иными словами, срединный план культуры – мир мо ральных ценностей – формируется в наибольшей мере благодаря эмоциям. Для нас данный тезис является важнейшим – как в теоретическом, так и практиче ском плане (как мы уже говорили, культурный контекст неразрывно соединяет эти две стороны человеческой деятельности).

Культура не была бы культурой, если бы не было превращения объектов и материалов, взятых из природы и из жизни, в человечески значимые ценности. В процессе восприятия нами окружающей действительности каждому явлению культу ры всегда присваивается тот или другой уровень чисто человеческой значимости.

Однако как передать из поколения в. поколение складывающуюся оценку реально сти? Эту функцию и выполняют ЗСС (вспомним тезис о том, что мир ценностей име ет символическую форму и эмоциональное содержание!). Сложившийся в сознании творца образ действительности опредмечивается в книге (литературном произведе нии) или ином произведении искусства. В процессе прочтения реципиент распред мечивает произведение, при этом в его сознании возникают не только вполне чёткие, предметные образы, но и стихийные, воздействующие на подсознание. Благодаря своей эмоциональной природе они способны напрямую, минуя рефлективные меха низмы, «входить» в сферу ценностного знания, формируя эти ценности.

Исходя из этих положений, Ю.А. Филипьев в своё время сделал важней ший вывод о специфичности природы гуманитарного (в частности, общественно го) знания, как знания «интериоризированного» (термин Л.С. Выготского). Дан ная часть всеобщего человеческого познания (в отличие от «экстериоризиро ванного», то есть объектно-предметного) характеризуется, по его мнению, фор мированием особых, ценностно-психологических состояний сознания, как важ нейшего источника духовного опыта.

Наряду с экстериоризацией распредмеченных конкретно-чувственных обра зов (отнесением их к рефлективной стороне освоения внешнего мира) происходит их фиксация и запоминание данных эмоциональных воздействий, при этом миро воззрение наполняется специфическими, эмоционально-ценностными отношения ми к окружающему миру. Они характеризуются преимущественно эмоциональным способом формирования ценностных представлений1. Особенно ярким примером такого рода отношений является музыкальное слушание. Допустим, звучит та или иная мелодия. Для научного мира музыка – лишь набор определённых звукосочета ний, расположенных во времени в определённом порядке и ничего более. Для нас же это именно музыкальная мелодия – волнующая, трагичная и прекрасная. «Пе реживание музыки есть... условие восприятия музыкального предмета»2.

Несомненно, что сами по себе звукосочетания могут акустически исследо ваться, а музыкальное произведение может быть охарактеризовано с помощью понятий мелодии, гармонии, ритма, метра, с помощью нотной артикуляции либо при отсутствии таковой и т. д.

Но физикой звукосочетаний ещё никак не определяется собственно чело веческая значимость мелодий. В этом и заключается особенность всех вообще См.: Филипьев Ю.А. Искусство в системе человеческих ценностей. М., 1996. С. 47.

Лосев А.Ф. Основной вопрос философии музыки // Философия. Мифология. Культура. М., 1991.

С. 316.

Раздел шестой.

Логика и динамика практик, конкретного опыта Культура мировоззрения Р.Г. ЯНОВСКИЙ конструктивного творчества и борьбы за мир и безопасность в XXI веке гуманитарных явлений, значений и ценностей, что они предполагают не только (и не столько) научный подход при их освоении, сколько эмоционально оценочный. Произведения искусства и литературы обнаруживают не только при сущие им физические свойства, но также играют и функциональную впечатляю ще-значимую роль для человека, отсюда эти произведения выступают уже носи телями человеческих ценностных значимостей.

Ветвь интериоризированного знания впитывает в себя собственно гумани тарно-ценностные аспекты человеческого отношения к окружающему миру и ок ружающим, а процесс интериоризации – это, в сущности, процесс формирования духовного мира личности. Со временем этот мир наполняется пониманием выс ших целей бытия, человеческого достоинства и красоты в высочайшем её пони мании. Рождённые же таким миром произведения искусства или их интерпрета ция – поистине прекрасны. Поэтому мы утверждаем, что мир ценностей нашей культуры формируется в основном благодаря эмоциональной природе нашего сознания и эмоциональной природе действительности в целом.

Как мы философствуем о культуре? Эта сторона рефлективной дея тельности человека рассматривается мною особо, так как она не сводима ни к науке, ни к нравственной проповеди, ни к отдельному виду искусства. Особен ность философии культуры как способа разумного освоения бытия заключается в возможности творчески соединять эмоциональную и рациональную стороны дискурсивной практики, синтезируя, таким образом, особый вид дискурса, спо собности непрерывно вопрошать о смысле жизни во времена благополучия и процветания («как несвоевременно! как несерьёзно!») и благословлять времена гонений и потерь («блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые»).

Разум перестает быть сухим, рассудочным, приобщаясь к богатству эмо ционального мира всего человечества: «Во всяком случае, одно несомненно:

философское познание есть духовный акт, в котором действует не только ин теллект, но и совокупность духовных сил человека, его эмоциональное и воля щее существо.... Предрассудок думать, что познание всегда рационалъно и что нерациональное не есть познание.... Опыт человеческого существования в его полноте лежит в основе философии. В этом опыте нельзя отделить жизнь интеллектуальную от жизни эмоциональной и волевой»1.

Эта черта распространяется не только на мировоззренческий рациона лизм, на собственно эпистемологию, но и (в гораздо большей мере) на экзистен циальную философию, изначально окрашенную в тона личностного существова ния: «Исповедальное слово рождается не как звук – пусть даже и самый благо стный и благодатный – но как условие духовного и нравственного совершенства.

Текст исповеди возникает как реальный "спор мысли", и он невозможен без об ращения к истокам, к истории, к самому себе»2.

Стоит отметить здесь следующий немаловажный момент. В последние деся тилетия, в связи со сложными идейными, политическими и экономическими про Бердяев Н.А. Я и мир объектов. Опыт философии одиночества и общения // Философия сво бодного духа. М., 1994. С. 230–240.

Уваров М.С. Бинарный архетип: (Эволюция идеи антиномизма в истории европейской филосо фии и культуры). СПб., 1996. С. 165.

Смысл Великой Победы цессами в России и мире в целом, происходит изменение конфигурации всего кор пуса гуманитарных наук, в частности – науки о смысле жизни. Умножается число направлений исследований, появляется оригинальная проблематика, рождаемая самой жизнью, синтезируются новые, подчас экстравагантные дисциплины – он топсихология, социальная культурология и пр.;

ответом на длительное доминиро вание атеизма стало тотальное распространение религиозно-философских теорий.

В этих условиях мы можем допустить непростительную ошибку – распылить сам предмет философии по частным дисциплинарным «квартиркам», потерять ту бла годатную почву, на которой и выросло всё здание современной науки.

Философствуя, таким образом, на тему культуры, я не могу не остано виться на рассмотрении важнейшего вопроса – о сущности философско культурологического дискурса, его сердцевине. Какое культурное явление спо собно наиболее точно отразить нетривиальность, творческую потенцию нашей культуры, её созидательную мощь? Думается, что таковым является смех. Сме ховая культура, ирония и юмор как явления эмоционально-ценностного плана – это интереснейшее и актуальное направление для диалога о культуре, явлении подчас парадоксальном, способном преодолевать самое себя благодаря своему «раздвоению» (Д.С. Лихачев), возможности усмотреть комическое в абсолютно «серьёзных» вещах и снять, таким образом, их мертвящую незыблемость.

Стоит заметить, что и здесь я претендую не на оригинальность, но лишь на возможность впоследствии раскрыть тему смеховой культуры под несколько иным, нежели ранее, углом зрения. Действительно, тема комического в мировой и евро пейской культуре уже достаточно хорошо разработана. Если говорить о западной философии, стоит упомянуть, прежде всего, об экзистенциальной психологии С.

Кьеркегора. «Ирония» («ironi») и «юмор» («humor») относятся к числу ключевых кате горий, употребляемых Кьеркегором. Ещё в своей магистерской диссертации «О по нятии иронии. С постоянной оглядкой на Сократа» («Om Begrebet Ironi»), вышедшей отдельной книгой в 1841 г., Кьеркегор выдвинул концепцию романтической иронии, весьма близкую аналогичным теоретическим построениям немецких романтиков.

В дальнейшем эти две основные формы комического рассматривались им как адекватное выражение «двойной рефлексии сообщения», то есть косвенной формы коммуникации, жизненно необходимой для экзистенциального усвоения высших, универсальных истин. Как пишет Кьеркегор в «Заключительном ненаучном послесловии к "Философским крохам"» («Afsluttende uvidenskabelig Efterskrift»), вы шедшем под псевдонимом Иоханнес Климакус в 1846 г.: «...именно перед... остри ем комического исчезают препятствия для экзистенциального сообщения». Там же говорится: «Для существующего в двойной рефлексии все обстоит именно так:

сколько пафоса – ровно столько же и комического;

они обеспечивают существова ние друг друга: пафос, не защищенный комизмом, – это иллюзия, комизм же, не защищенный пафосом, незрел»1. Иными словами, ретрансляция культурных смы слов, передача в поколениях мировоззренческих ценностей, возможна при наличии комического плана этих смыслов, этих ценностей.

Говоря о философии смеховой культуры, я имею в виду и русскую фило софскую традицию. Она заявляет о себе уже в XII–ХIII вв. (стоит вспомнить хотя бы известное «Моление Даниила Заточника»), хотя окончательно складывается в русской демократической литературе XVII–XVIII вв., продолжаясь в XIX–XX вв.

См.: Кьеркегор С. Страх и трепет / Пер. с дат., коммент. Н.В. Исаевой, С.А. Исаева. М., 1993.

(Б-ка Этич. мысли). С. 356.

Раздел шестой.

Логика и динамика практик, конкретного опыта Культура мировоззрения Р.Г. ЯНОВСКИЙ конструктивного творчества и борьбы за мир и безопасность в XXI веке Трактовка культуры как эмоционального, но умного действа, неразрывно связывается там с таким явлением, как смех. Смех, это «вечное начало»

(Ф. Ницше), преодолевает унылую и бессмысленную, дурную бесконечность пе реживаний собственных неудач и пустого беспокойства, ставит человека выше них. Речь идёт не о злом «смехотворчестве», и уж, конечно, не о бесовском хи хиканьи, пожалуй, даже не о юморе, который Кьеркегор считал наиболее при ближающимся к религиозному чувству отстранённости от мирской суеты. Фило соф Т. Горичева пишет: «Смех, интересующий нас, выше страдания (пережил его) и, следовательно, выше свободы. Смех – возможность для свободы избе жать самой себя (в смехе много от послушания). Смех божественен. Как сказал Достоевский: этот человек веселый, он не может быть атеистом... Суета дробит, веселие же объемлет собою все, все переворачивает, везде присутствует, везде ускользает... Смех, а не диалектика, объемлет тотальность сущего»1.

Из столь неоднозначной оценки я извлекаю интересное предположение:

если юмор говорит о внутреннем мире, где живёт боль, то «...смех же объемлет внутреннее и внешнее в бесполезной, небесной радости»2. Эта радость беспо лезна не потому, что она пуста, но потому, что она – вне рацио, вне утилитари стского сознания XX в.;

это – прорыв к трансценденции, к высшему единству по знающих и чувствующих сторон человеческой природы. Смех ограничивает об ласть конечного, полезного;

если человек весел, стало быть, внутренне свобо ден: от страстей, от любого рабства.

Таким образом, смех предстаёт перед нами как универсальное явление куль туры, источник её творческих сил, в значительной мере – её вечно обновляющаяся и одновременно неизменная сущность. Отсюда философия смеховой культуры – это и есть собственно философия культуры, основная проблема которой – вечное единство и противоборство эмоционального и рационального начал, снимаемое лишь всё оживляющим и превозмогающим весельем, то есть – смехом.

С учётом вышеизложенного мы можем сделать следующие выводы:

1) культура – это специфически человеческий способ жизнеустройства, по зволяющий человеку обустраивать свою жизнь в ладу с окружающим миром и дру гими людьми, обществом, живой и неживой природой, космосом. Эти отношения воплощают совокупность культурных смыслов, имеющих как «низкое», повседнев ное, так и «высокое», вневременное значение, существующих в тесной взаимосвя зи и подчас взаимовложенных знаково-символических систем. Культура одновре менно существует в двух планах – эмоциональном, явления которого основаны преимущественно на чувствах, и рациональном, явления которого основаны пре имущественно на разуме. Познание культуры в большей мере основано на разум ном её постижении, переживание культуры – на постижении эмоциональном;

2) культура живёт в объектах материального мира, будучи воплощена, оп редмечена в них. Та часть из них, что может быть рефлективно наделена наи большим количеством смыслов и значений, может быть отнесена к ЗСС, что по зволяет говорить о последних, как о своеобразных средоточиях культурной ин формации. Символы сопринадлежны личности, опыту её переживаний, следова Горичева Т.М. Анархеология смеха // Православие и постмодернизм. СПб., 1995. С. 33.

Там же. С. 34.

Смысл Великой Победы тельно, имеют глубоко эмоциональную природу;

вызывая те или иные эмоции, символы формируют оценку репрезентируемого содержания. Культурология есть системообразующая дисциплина для гуманитарных наук, а последние – структурная часть науки о культуре;

3) наделение явлений культуры смыслом, то есть оправдание и истолкование свойственных развитому мировоззрению моральных норм и ценностей, происходит, прежде всего, благодаря переживанию человеком своего отношения к окружающе му миру. Иными словами, срединный план культуры – мир моральных ценностей – формируется в наибольшей мере благодаря эмоциям. Функцию передачи из поко ления в поколение складывающейся оценки реальности выполняют ЗСС;

4) особенность философии культуры как способа освоения бытия заклю чается в синтетичности философско-культурологического дискурса, гармонично соединяющего эмоциональную и рациональную стороны рефлексии. Смех как явление культуры наиболее точно отражает нетривиальность, творческую по тенцию культуры, её созидательную мощь. Он предстает как универсальное яв ление культуры, в значительной мере как её вечно обновляющаяся и одновре менно неизменная сущность. Поэтому философия смеховой культуры – это фи лософия культуры, основная проблема которой – вечное единство и противо борство эмоционального и рационального начал.

КУЛЬТУРА, МИРОВОЗЗРЕНИЕ, ПАТРИОТИЗМ В настоящее время на уровне обыденного сознания идёт девальвация та ких понятий, как патриотизм, культура, гуманизм, мировоззрение, прогресс – этих важных категорий, составляющих фундамент научного мировоззрения, убеждений, веры. Настораживают иные, так называемые «научные» поиски «но вых» парадигм мышления, концептуальных подходов к изучению развития об щественного сознания, предполагающих иные приемы, подходы и варианты для деиндивидуализации личности, активно эксплуатирующих идеи исключительно сти богатых и не замечающих рядовых людей труда.

Пропагандируется ход реформы в области перераспределения власти и собственности лишь в пользу богатого частного сектора, в котором действитель но формируется новая социальная структура, где ведущая роль уже будет при надлежать торгово-посредническим, финансовым, предпринимательским груп пам бюрократии. Всё это не отвечает национальным интересам страны в целом.

Политическая, экономическая, духовно-нравственная целесообразность до казательства этого тезиса псевдонаучна и объективно ведёт к снижению роли тру дящихся в производстве, росту бедности, а общество – к получению очередного негативного опыта и к новым социальным потрясениям. Научно обоснованная тео ретическая оценка социальной системы трансформирующегося российского обще ства остаётся предметом острых теоретических споров и дискуссий, требуя своего научного решения. В этой связи актуальность проблемы патриотизма, культуры и политики, духовной сферы в современных условиях значительно повышается в связи с осмыслением её роли в устойчивом развитии общества. За счёт потенциа ла духовной культуры, разума и успешной координации культурной, научной и об разовательной деятельности может быть достигнута высокая динамичность и на дёжность системы идей патриотизма, облагораживающей Отечество. Истинное патриотическое сознание укрепляет и развивает человека, тем более, когда оно в опасности. Историческая память о великих предках, их великие подвиги и победы поднимают моральный дух народов, укрепляют их единство и дружбу. История учит Раздел шестой.

Логика и динамика практик, конкретного опыта Культура мировоззрения Р.Г. ЯНОВСКИЙ конструктивного творчества и борьбы за мир и безопасность в XXI веке тому, что низкое моральное состояние общества неизбежно приводит к упадку и деградации любое сильное государство. Чтобы побороть страшную беду, в которую попала страна, придётся начинать не с материального, а с духовного создания жи вого, здорового организма великой страны. Патриотизм включает в себя такие вы сокие нравственные понятия, как достоинство, гордость, преданность делу, про фессиональная подготовка, долг, справедливость и многие другие высокие челове ческие качества, проявляемые по отношению ко всем народам мира. К числу ука занных социальных свойств и условий относится наличие продуманных воспита тельных средств и мер, особенно в детском возрасте.

Патриотизм населения, любовь к Родине – продуктивное направление развития общественной мысли, основанное на научных достижениях всех об ластей знаний. Инновационная модель воспитания и образования граждан яв ляется приоритетной для всей науки и системы образования. Здесь необходима инновация новой идеологии, требующей развития культуры, дисциплины, обще ственного сознания, воспитанности, образования, а уже затем и всё остальное.

Россия имеет мощную интеллектуальную базу, талантливый, склонный к знани ям человеческий потенциал со святой верой в силу науки, образования, культу ры, искусства, литературы, всей духовно-нравственной сферы, Выдающийся английский историк и философ А. Тойнби писал, что техни ческий прогресс никогда не сопровождался моральным и духовным прогрессом:

мораль статична и консервативна, а техника динамична и подвижна;

разрыв ме жду техническим, технологическим уровнем и социально-нравственным разви тием человечества постоянно увеличивается.

С этим утверждением учёного в современных условиях нельзя согласить ся. Нам ближе положение, высказанное академиком П.Н. Федосеевым, который, на наш взгляд, совершенно справедливо отмечал, что главная наша установка в понимании проблем современной культуры, цивилизации – это идеи сближения научно-технического, социального и духовно-нравственного прогресса1.

Понятие патриотизма широкое, динамичное, многомерное, открытое, оно опирается на педагогические знания, науку о воспитании и обучении человека. В его основе лежит широкий и глубокий философский взгляд на мир, новое миро воззрение, убеждения, вера, широкое образование и духовно-нравственная от ветственность, развитое чувство долга, жизнь без насилия и бедности.

Определение патриотизма дал В.И. Ленин в статье «О национальной гор дости великороссов», написанной в годы Первой мировой войны в обстановке разгула шовинизма и национализма, крайнего беспредела, в условиях насилия и нищеты. Он писал;

«Чуждо ли нам, великорусским сознательным пролетариям, чувство национальной гордости? Конечно, нет! Мы любим свой язык и свою Ро дину, мы больше работаем над тем, чтобы ее трудящиеся массы (т. е. 90% ее населения) поднять до сознательной жизни демократов и социалистов»2.

Патриотизм в условиях XXI века постепенно становится общенародным всеобщим делом. Его основанием является всё возрастающая сознательность населения, понимание законов развития. Он носит активный действенный харак Вопросы философии. 1974. № 7. С. 16.

Ленин В.И. ПСС. Т. 1. С. 85.

Смысл Великой Победы тер и связан с повседневным творческим трудом, образованием, защитой отече ства воспитателя и воспитуемого, сознательной общественной, культурной дея тельностью народных масс, методами терпеливого убеждения.

Современный патриотизм каждой личности напрямую связан с историче скими условиями жизни людей. Он ориентирован на предупреждение конфлик тов, опасностей, войн и насилия, обеспечение охраны живого человеческого ор ганизма и его живого, физически и духовно развитого тела, его общественного сознания, с развитым чувством общественного долга.

Эти понятия – убеждение, вера, новое мировоззрение – уместны сегодня как никогда: главное здесь – пробуждение и развитие общественной мысли, за боты о ближнем и дальнем, способствующие осознанию высокой роли человека, развитию его способностей и совершенствованию социальных качеств во всех слоях гражданского общества, особенно среди детей и молодёжи.

Итак, патриотизм – это глубокое чувство любви к Отечеству, большой и малой Родине. Здесь приоритет отдаётся честному служению семье и государ ству, самоценности человеческой личности;

любви к родному языку, культуре, достижениям культуры мирового сообщества. Это система ценностей духовной жизни, проявление уважения к идеям социальной справедливости, свободы, подлинному равенству людей труда.

Патриотизм не отрицает действительность, не приукрашивает её, он ви дит всю жестокость и несправедливость жизни, высокой цены и осознания полу ченных плодов прогресса.

Патриотизм – важнейшая духовная черта личности, характеризующая высо кий уровень её развития и проявляющаяся в её активной трудовой и общественной деятельности, борьбе на благо Отечества. Проблема формирования патриотизма, гражданственности всегда привлекала философов, политиков, писателей, педаго гов, работников культуры (В.Г. Белинского, Н.А. Добролюбова, Н.Г. Чернышевского, А.И. Герцена, Г.В. Плеханова, В.И. Ленина, Н.К. Крупскую, М.В. Фрунзе, А.С. Макаренко, Ф.Э. Дзержинского, В.А. Сухомлинского и многих других).

Уровень развития личности патриота страны, определяется следующими критериями, индикаторами:

– гражданская, общественная направленность личности, её мировоззрения;

– наличие нравственных, духовных ценностей, убеждений, устремлён ность в будущее;

– служение Родине, человечеству, развитое чувство служения общест венному долгу.

Такие основные параметры патриотической деятельности по воспитанию в человеке любви к малой и большой Родине, к человеку, семье, обществу, зем ле, передаваемые из поколения в поколение. Патриотизм – это вечное, святое чувство человека, его естественное состояние, соединяющее нас с любым чело веком, живущим в прошлом (и двести, и триста, и две тысячи лет тому назад), и живым, ныне действующим человеком на планете Земля. В этой любви выража ется высокая культура, её человечность, которую только возможно описать.

Сегодня патриотизм меняет свой облик, объём и содержание, и вновь человек словно заново учится говорить на своём родном языке и на языках народов мира. Мы сегодня всё чаще обращаемся к истокам, характеру и содержанию жизни человека на заре его истории. Но это не только изучение прошлой истории, что очень важно, но и понимание её настоящего смысла и будущего содержания. Если человек хочет сохра Раздел шестой.

Логика и динамика практик, конкретного опыта Культура мировоззрения Р.Г. ЯНОВСКИЙ конструктивного творчества и борьбы за мир и безопасность в XXI веке нить жизнь на Земле сегодня и завтра, он должен, обязан осмыслить знания прошлого и настоящего, опереться на убеждения, веру, ибо без них нет будущего.

Общепризнанно, что каждое новое поколение использует совокупность мате риального и духовного богатства, созданного предшественниками. При этом преемст венность в сфере общественного сознания и общественного долга не ограничивается знаниями прикладного порядка, навыками в труде и быту, образовании и досуге. Осу ществляется воспроизводство всей совокупности общественных, в том числе миро воззренческих и политических, экономических, духовно-нравственных отношений, чувств, норм общественного сознания. Всё идёт из прошлого, как отмечал К. Маркс:


«Традиции всех мертвых поколений тяготеют, как кошмар, над умами живых»1.

Я никогда не соглашусь с теми, кто отрицает необходимость воспитания русского, российского патриотизма, гуманистического развития личности. Это понятие уместно и перспективно, тем более в такой большой и многонациональ ной стране, как Россия. Но если это так, то только человек свободный, ответст венный, разумный и патриотически настроенный становится движущей силой позитивных преобразований в обществе.

В повести «Фауст» И.С. Тургенева интересно звучат слова о невозможно сти личного счастья для человека, убеждённого, что жизнь – тяжёлый труд и вечная жертва. Автор повести выражает следующую мысль «Жизнь не шутка и не забава, жизнь даже не наслаждение... Жизнь тяжелый труд. Отречение по стоянное – вот ее тайный смысл;

ее разгадка – неисполнение любимых мыслей и мечтаний, как бы возвышенны они ни были. Исполнение долга, вот о чем сле дует заботиться человеку;

не наложив на себя цепей, железных цепей долга, не может он дойти, не падая, до конца своего поприща»2.

Эта философская проблема, вложенная в уста героя повести, вызвала возражения Н.А. Добролюбова, по мнению которого, этот вывод крайне печален потому, что потребности человеческой природы, согласно такому взгляду, при знаются противными требованию долга. Критика Добролюбовым этих представ лений о «нравственных веригах», утверждаемых И.С. Тургеневым, целиком и полностью совпадает со взглядами А.И. Герцена, который утверждал, что чело веку исполнение своего долга следует считать не тяжёлой ношей, не нравствен ными цепями, а находить в нём наслаждение, чувство удовлетворения. Здесь мы видим удивительное совпадение, прямое сходство суждений об обществен ном долге Н.А. Добролюбова, А.И. Герцена с более поздним суждением Питири ма Сорокина уже в ХХ веке.

Уезжая из Советской России, Питирим Сорокин в своём дневнике записал:

«...жизнь, даже если она трудна, самое прекрасное, чудесное и восхитительное сокровище мира. Следовать долгу столь же прекрасно, ибо жизнь становится счастливой, душа же обретает непоколебимую силу. Отстаивать идеалы – вот мой второй урок. А третий – насилие, ненависть и несправедливость никогда не смогут сотворить ни умственного, ни нравственного и даже материального цар ствия на Земле»3.

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е. Т. 8. М., 1999. С. 119.

Тургенев И.С. Т. 6. М., 1949. С. 204.

Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992.

Смысл Великой Победы Россия настойчиво ищет свою любовь к Родине, находясь в непрерывном поиске не только демократической идентичности, но и в выработке нового со временного чувства ответственности, выполнения общественного долга, влияющего на экономику, человеческий фактор, политику, культуру, общество в целом. Вряд ли необходимо объяснять, какое огромное значение для настояще го и будущего России имеют укрепление морального духа народа, органическое сочетание историко-патриотических традиций и творчества, обновление этих идей в труде, образовании, науке, культуре, литературе, религии, психологии, праве в период радикальных социально-политических и духовно-нравственных реформ и перемен.

Необходимо воспитание и укрепление патриотизма. Важно всемерно спо собствовать развитию в обществе таких ценностей, как добро, любовь, дружба, красота, истина, гармония, духовность. Эти простые понятия должны быть широко известны и внедрены в общественное сознание и чувства самых широких масс.

Чувство любви к Родине воспитывается всей системой общественных от ношений: социальными институтами, укладом жизни, государством, семьёй, шко лой, трудовым коллективом, армией, религией и т. д. Оно начинается с любви к своему городу, селу, ко всему тому, что называется «малой и большой родиной».

Это чувство нельзя абсолютизировать, отрывать от материальных, культурных и духовных основ, ибо оно может легко перейти границу, нарушить меру и перейти, скатиться в национализм, цинизм, шовинизм, фашизм и т. д. Русские, российские патриоты – рабочие, крестьяне, учёные, предприниматели, государственные дея тели, представители литературы и искусства, работники культуры и религиозные деятели – призывают народы беречь и любить своё Отечество, бережно относясь к человеческим и природным ресурсам планеты.

Общенациональная цель патриотической деятельности граждан Рос сии, мечты её народов формулируются в самом предварительном плане следующим образом: усиление влияния гражданского общества;

каждому человеку, россиянину – обеспечение благополучия и безопасности;

каждой российской семье – достойный уровень и качество жизни;

Отечеству, Рос сии – мир и национальное согласие в труде, быту и в общественной жизни.

Идеологи «золотого миллиарда», претендующие на «приватизацию буду щего», постоянно подчёркивают непатриотичность сознания народных масс, на родов России. По их мнению, народные массы являются лишь «слепой» стихи ей, ведомой интеллектуальной «элитой», народ якобы сам не способен к созна тельному историческому творчеству, индифферентен к проблемам патриотизма, способен лишь к разрушению, а не созиданию.

В действительности же главной движущей силой общественного прогрес са являются организованные, образованные, сознательные и культурные люди, вооружённые глубокими чувствами и знаниями законов развития природы и об щества, ибо трудовой человек является последовательно преобразующим ре волюционным субъектом истории.

Наша надежда на восстановление могущества России (развитие человека труда, его общественного сознания, вывода его на уровень интенсивного всесто роннего развития) связана с патриотическими силами. За патриотическую ответ ственную и справедливую власть высказались 3/4 избирателей. Народ ждёт и бо рется за воплощение в жизнь своих интересов и ожиданий. Патриотическая идео логия сбережения народа, его развитие и благосостояние, укрепление государст венности, роста общественного производства получает официальное и народное Раздел шестой.

Логика и динамика практик, конкретного опыта Культура мировоззрения Р.Г. ЯНОВСКИЙ конструктивного творчества и борьбы за мир и безопасность в XXI веке признание и носит фундаментальный характер. Эти патриотические силы предла гают свой путь развития евразийской и мировой цивилизаций, ориентированный на раскрытие творческого потенциала человека, его чувств, интуиции и разума, сохраняя разнообразие национальных культур, обеспечивая равноправие между народного сотрудничества, мировых общественных отношений.

Социальная несправедливость давно бы исчезла с лица Земли, если бы были развиты высокие чувства сознательности, организованности и активности народных масс, повсюду были бы достаточно высоки патриотичность, любовь к Отечеству, человеколюбие, отсутствие чувства страха, неуверенности в своих силах, развитое общественное сознание, спокойствие и убежденность. Эти предчувствия, мечты и разум составляют основу практических убеждений, под сказывают им верное направление в ориентации и борьбе за преобразование общественной жизни на принципах равенства и справедливости, разумности и общественного долга.

В течение всего трансформационного периода брали верх групповые, ча стные, корпоративные интересы над интересами национальными и обществен ными, духовными и нравственными. Соответственно этому формировались две противоположные линии политики и практического поведения и борьбы этих двух начал – явно или неявно проявляющихся во всех аспектах жизни общества, государства, семьи, личности.

*** С приходом нового руководства страны в этом направлении стали появ ляться обнадёживающие первые шаги: общественные отношения начинают ре гулироваться Конституцией, законами, традициями, общественными привычка ми. Эти законы и традиции должны отвечать природе нового создаваемого об щества без насилия. Словом, здесь созрели условия для реформ, и они должны быть проведены.

Важно создать режим равных возможностей с учётом разумной, научно обоснованной налогооблагаемой базы, подавления теневой экономики, реши тельного преодоления организационного сопротивления нелегальных структур.

Необходимо всем задуматься над смыслом происходящего, искать и на ходить ответы на самые сложные социальные и духовные вопросы, касающиеся проблем и противоречий развития страны в целом на основе патриотизма. Пат риотическое сознание народов России, идеи патриотизма в своём развитии прошли ряд этапов от стихийного сознания до сознания, основанного на научной идеологии, нормах нравственности, духовности, успехах в области естествозна ния и техники.

На протяжении всей мировой истории наука, образование, культура, управление, система воспитания, религия во многом стихийно определяли раз витие человека, его социальный и духовный прогресс. Под воздействием этих процессов возрастали также роль и значение интеграции народов мира.

Система общественного сознания содержит в себе высокое чувство пат риотизма, которое является одухотворённым живым действующим мотивом по ведения, практическим фактором, направленным на устойчивое развитие чело века, его безопасность. При отсутствии необходимой твёрдой власти, духовной Смысл Великой Победы базы, стройного духовного механизма» регулирования общественных отноше ний население, человек деградирует, впадает в нищету, вымирает. Личность те ряет доброту, честность, порядочность, гордость и устойчивость. Идёт процесс разрушения духовных основ мировоззрения эпохи. Побеждает же, в конечном счёте, только высокий дух, развитое общественное сознание, патриотизм, нрав ственная мощь богатства духовных чувств народных масс, а это явление не ма териальное, а духовное.


Новый патриотизм народов России после победы Великого Октября про шёл ряд сложных этапов в своём развитии. Общество отстояло завоевания ре волюции в Гражданской войне, в создании материально-технической базы в го роде и на селе, в борьбе с фашизмом в годы Великой Отечественной войны.

В мире ещё сохраняются противоречия между физическим и умствен ным трудом, трудом и капиталом, серьёзные социальные различия в быте и жизни людей. Различия имеют место в образовании и воспитании, всё это не может не оказывать влияния на сознательную деятельность людей, их ак тивность. И не случайно настоящий патриотизм, любовь к своей Родине все гда обращены лицом к общественным ценностям, государственной власти своего и других народов, к расширению дружбы и сотрудничества людей раз ных национальностей, их культурной, теоретической и духовной зрелости. Я называю это культурой патриотизма.

Вот почему проблема взаимодействия двух уровней сознания, бытового и теоретического, в развитии культуры патриотизма является актуальной и сегодня.

Наша задача – вычленить из процесса развития всё лучшее, самое пат риотичное в человеке и нивелировать возможные негативные последствия идей лжепатриотизма. Этот вопрос связан с острой необходимостью существенного улучшения качества человеческой жизни на территории всей Росси.

Быстрота и масштабность перемен бросают вызов способности образова ния, искусства и науки освещать и формировать возникающие новые тенденции их способности для глубоких междисциплинарных обобщений и создания новых гуманитарных технологий.

В условиях XXI века необходим мощный прорыв в будущее для утвержде ния гуманного, толерантного мира без насилия, террора и угроз самому сущест вованию человека.

Научное мировоззрение и патриотизм становятся всенародным, интерна циональным чувством, воспитанным на высокой сознательности, культуре труда и безопасности народов планеты. Они носят активный, деятельный, дружест венный и интеллектуальный характер.

(Источник: «Безопасность Евразии». 2007. № 4) О.А. БЕЛЬКОВ РУССКИЙ ВОПРОС В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ.

ПОЛЕМИЧЕСКИЕ ЗАМЕТКИ О «РУССКОМ ПРОЕКТЕ»

Настоящие заметки по предложению главного редактора журнала я начал писать в фев рале 2007 г. – сразу же после первых сообщений в СМИ о том, что «Единая Россия» выступила с принципиально новой идеей, названной «Русским проектом» и призванной оздоровить социаль но-политическую и нравственно-психологическую обстановку в стране. Однако, письменное оформление мыслей, навеянных тем начинанием, а также издательско-типографская технология потребовали определённого времени. Поэтому к моменту публикации статьи стало вполне оче видно, что объявленный «единороссами» проект оказался прожектом: они не смогли или не за хотели перевести его в плоскость практических дел.

Таким образом, данный материал как непосредственный отклик на злобу дня, как част ный комментарий к конкретной декларации устарел ещё до его публикации. Высказанное в нём допущение того, что рассматриваемый проект плавно и быстро элиминирует в нети, стало фак том. Но русский вопрос, заявленный в той декларации, нисколько не утратил своей актуально сти. Он остаётся предметом теоретических дискуссий1, политических столкновений2, правовых коллизий3. Да и сам факт его мимолётной артикуляции «Единой Россией» требует осмысления и объяснения. Иными словами, если и исчез внешний повод, подтолкнувший к разработке заглав ной темы, то остались глубинные причины, определяющие её теоретическую и практическую важность. В силу этого полагаю возможным и целесообразным отдать в печать эти заметки в том виде, как они сложились в феврале–марте 2007 г.

*** «Единая Россия» – партия власти, не раз заявлявшая о том, что стоит на общей с Прези дентом политической платформе, – инициировала внутрипартийную, а вместе с тем и общена циональную дискуссию под интригующим и даже в какой-то мере эпатирующим названием – «Русский проект». Интригующей эта дискуссия является, поскольку возбуждает интерес, любо пытство чем-то загадочным, неясным. Ещё в 2003 г. Фондом «Либеральная миссия» были орга низованы семинары по обсуждению узловых проблем этнической политики Российской Федера ции. Одна из них звучала так: «Русский вопрос в России: в чём суть этого вопроса? Каковы функции и роль этнического большинства в процессе нациестроительства в России? Должна ли федеральная власть проводить особую политику для решения проблем этнического большинст В подтверждение можно назвать лишь некоторые книги, вышедшие в последнее время: Андреев А.П., Селиванов А.И.

Русская традиция. М.: Алгоритм, 2004;

Косов Е. Быть русским: Русский национализм – разговор о главном. М.: ЗебраЕ, 2005;

Лапин А.А. Русский вопрос. Воронеж: Свободная пресса, 2006;

Русская нация – системообразующее ядро россий ской государственности: АКИРН, 2007;

Русская доктрина: Русский шанс XXI века: прорваться сквозь глобальную смуту (Сергиевский проект). М.: Яуза-пресс, 2007. 864 с.;

Севастьянов А.В. «Россия – для русских!» Третья сила: русский на ционализм на авансцене истории. М.: Книжный мир, 2006;

Соловей В.Д. Русская история: новое прочтение. М.: АИРО ХХI, 2005;

Холмогоров Е.С. Русский националист. М.: Изд-во «Европа», 2006;

Ципко А.С. Россию пора доверить русским:

Критика национального нигилизма российских либералов. М.: Алгоритм, 2003;

Шафаревич И.Р. Русофобия. М.: Изд-во «Алгоритм»;

Изд-во «Эксмо», 2005;

. Принадлежащие, если можно так сказать, одному лагерю, они не только в позитив ном плане излагают авторское видение русского вопроса, но и в полемическом ключе опровергают оппозиционные им подходы.

В докладе В. Милитарёва на заседании ЦК КРО 26 декабря 2006 г. говорилось: «В 2006 году русский национализм заявил о себе как о важной силе, одном из ключевых факторов современной российской политики и транзита власти 2007–2008 гг. Кон допога, Русский Марш–2006, деятельность ДПНИ как таковая, возрождение КРО – все эти события имели качественно иное, более серьёзное и суровое звучание и значение, нежели любые иные выступления и разнообразные формы политической активности националистов в прежние 15 постсоветских лет» (http://www.apn.ru/publications/print11253.htm). «Нарастающий внутренний протест русских против своего приниженного положения, – писал, например, Н. Леонов, – уже давно нашёл своё политическое выражение в карикатурно-националистической риторике Либерально-демократической партии В. Жириновского, провозгласившего: «Мы за русских, мы за бедных» и получившего в результате более 10 процентов голосов на последних выборах. Этот же протест выразили и почти 10 процентов избирателей, отдавших свои голоса за блок «Родина». Неужели Кремль не увидел этих цифр и не услышал глухого, нарастающего ропота русских?» («Гудок», 2004, 3 апреля). «Русский проект» партии власти свидетельствует о том, что цифры увидены и ропот услышан. Вопрос в другом: насколько адекватна будет реакция?

На полдороге остановилась инициированная ещё в октябре 2005 г. Президентом разработка Концепции государствен ной национальной политики (существующая концепция, утверждённая в 1996 г., по словам директора Института этноло гии и антропологии РАН В. Тишкова, «чрезвычайно устарела и не отражает нынешнее положение дел»). Не получило развития высказанное на международной конференции «Многонациональная Россия в XXI веке: диалог культур и рели гий, права человека», проходившей летом 2006 г. в Госдуме, предложение принять закон «Об основах государственной политики РФ в сфере межнациональных отношений». Уже не один год в Государственной Думе пылятся законопроекты «Об основах государственной национальной политики», «О русском народе». Весьма неоднозначно принят обществом закон «О противодействии экстремистской деятельности». Конституционная норма, отменившая правовой институт на циональности, сделала принципиально невозможной защиту гражданина от дискриминации по национальному признаку, борьбу с разжиганием национальной розни.

Смысл Великой Победы ва?» По словам руководителя проекта Э.А. Паина, ни в российской политической практике, ни в исследованиях российских учёных нет готовых ответов на поставленные вопросы1.

Эпатирующий характер дискуссия по русскому вопросу имеет, так как поражает общест венность нарушением общепринятого в нашей стране политеса, согласно которому многие деся тилетия о русских и их проблемах в России публично говорить в структурах власти, как бы это помягче сказать, было не принято.

Сегодня ветры переменились. Оставив пока за скобками вопросы о том, почему и зачем это произошло, отметим, что дискуссии придан такой накал, который очень скоро – по словам заместителя секретаря президиума генсовета «Единой России» Андрея Исаева, уже весной – может разговоры конвертировать в законопроекты2. Заявленная тема столь актуальна, что в первые же дни после конференции, на которой было сообщено об открытии Проекта, по ней вы сказались очень и очень многие средства массовой информации. Вполне естественно, что при этом были озвучены различные – альтернативные, конкурирующие, полярные – политические позиции, идеологические положения, нравственные оценки. Мнения продолжают множиться.

Теперь акценты расставляются иначе: «Единая Россия» отодвинула конституционную фор мулу «мы, многонациональный народ Российской Федерации…» и поднимает знамя со словами «русский народ». Однако анонсированный ею Проект – не чётко разработанная программа, которая выдвинула бы ясную цель развития общества, сформулировала конкретные задачи, требующие ре шения, определила бы основные направления и методы (возможно, и хронологические рамки) своей политики и стратегии.

К настоящему времени Проект предстаёт, скорее, как заявление о намерени ях. Его формат, с одной стороны, позволяет вписать даже концептуально несовместимые положе ния. Видимо, не случайно авторы политических комментариев к Проекту не столько анализируют его положения, сколько описывают собственные представления о их целесообразности и обоснованно сти и собственное же видение социально-политических последствий их реализации. С другой сторо ны, он вовсе не содержит никаких конкретных установок, политических обязательств, программы действий и потому вполне возможно, что останется лишь красивой и широковещательной деклара цией с судьбой пресловутой «программы 500 дней», которую демократы первой волны представляли как цель и смысл развития постсоветской России и о которой теперь мало кто помнит.

Тем не менее, анонсированный «Единой Россией» проект и кратковременная дискуссия по нему порождает множество вопросов, в том числе ещё не сформулированных, ответы на ко торые предстоит искать. О некоторых из них пойдёт речь в настоящих заметках.

РУССКИЕ: ПОЛИТИЧЕСКАЯ СЕМАНТИКА Начать хотелось бы с анализа «Русского проекта» как феномена, кем и для кого он анонси рован? Остановиться на этом побуждает парадоксальная вещь: Иван Демидов, позиционировавший в качестве инициатора и руководителя «Русского проекта», сам не знает, чего он хочет. Теперь, го ворил он в интервью газете «Коммерсантъ», «по всем регионам страны будут проводиться семинары и распространяться анкеты, главной целью которых будет выяснение того, что же такое «русский национализм». По его словам, на этих семинарах подлежат обсуждению десять русских вопросов, после получения ответов на которые, будут сформированы соответствующие инициативы, в том числе законодательные, для того, чтобы определить дальнейшие действия.

Вот список этих вопросов: 1. Россия – для русских? 2. Что такое русская нация?

3. Русский мир. Территория и границы. 4. Сохранение национальной идентичности в условиях глобализации. 5. Русский национализм и расизм. 6. Национализм как идеология. 7. Русские и православие. 8. Сосуществование религий в России – перспективы. 9. Русский мир и постсовет ское пространство. 10. Русская политическая культура как способ построения русской власти.

Набор вопросов и характер многих из них свидетельствует, что с какой стороны подхо дить к такому тонкому вопросу, организаторы дискуссии имеют очень смутное представление.

Скажем, не понятно, почему национализм как идеология или сосуществование религий являются русскими вопросами. Сохранение какой «национальной идентичности» – этнической или этати стской – должно стать предметом обсуждения3? Русская власть – это данность современной России и входящих в её состав национально-государственных образований или её построение – задача, требующая решения?

Вопросы поставлены. Они сформулированы не по существу. В них много надуманного, не относящегося к заявленной теме. Но их обнародование означает приглашение к обсуждению.

Сказанного достаточно, чтобы отказаться от бесконечной дискуссии в пользу изложения собст Паин Э.А. Между империей и нацией: Модернистский проект и его традиционалистская альтернатива в национальной политике России. М.: Фонд «Либеральная миссия», 2003. С. 4.

Российская газета, 2007, 8 февраля. Теперь уже очевидно, что проектной энергии «Единой России» хватило только на «гудок», да и то непродолжительный.

Руководитель русского проекта «Единой России» Иван Демидов, заявляя о необходимости обсудить слова «русский», «русская нация», соглашается с тем, что сам он дважды русский: как носитель свойств этнической общности (этнофор) и как представитель политической нации (Воскресный вечер с Владимиром Соловьёвым. 11 февраля 2007 г. // http://www.sps.ru/?id=218753).

Раздел шестой.

Русский вопрос Логика и динамика практик, в современной России.

конкретного опыта О.А. БЕЛЬКОВ Полемические заметки конструктивного творчества о «Русском проекте»

и борьбы за мир и безопасность в XXI веке венного видения проблемы, существование и обострение которой подвигло «партию власти» к разработке русского проекта.

Кстати сказать, само название рассматриваемого начинания – «Русский проект» – не яв ляется находкой его авторов. На соответствующий запрос Интернет сообщает о наличии более 120 тыс. сайтов и около 8 млн документов с этим словосочетанием. Русским проектом названы, например:

– сайт, созданный для распространения в России японских комиксов;

– русскоязычный телевизионный пакет из четырёх спутниковых каналов, подготовлен ный российской телевизионной компанией Первый канал совместно с западной медиаимперией «Ньюс корпорейшн» для трансляции в США и призванный, по словам Константина Эрнста, помо гать россиянам, проживающим за рубежом, получать последние новости из России, поддержи вать связь со своей культурой, своим прошлым, настоящим и будущим;

– рубрика в «Независимой газете», посвящённая положению русского зарубежья и ста вившая своей целью духовное объединение русской эмиграции ХХ века и «новых эмигрантов», появившихся после развала СССР;

– выпуск ежедневной газеты on-line с анализом событий с национальных позиций;

– идейно-теоретическая концепция Национально-державной партии России по созда нию русского национального государства и т. д.1.

Так вот, со словом «проект» (план, замысел) всё более или менее понятно – так называют задуманную и/или заранее намеченную систему мероприятий, предусматривающую содержание, порядок, последовательность действий, обеспечивающих достижение определённого результата.

Проект важен не как совокупность хотя бы и продуманных действий (они вторичны), но как резуль тат, на достижение которого эти действия ориентированы. У наших же проектантов нет чётких формулировок о том, чего они хотят добиться, к чему придти, они демонстрируют готовность сле довать давно скомпрометированному принципу «движение – все, конечная цель – ничто».

Ещё сложнее со словом русский.

С одной стороны, «русский проект» семантически может означать и «дело, задуманное русскими людьми», и «план, направленный на изменение положения русского народа», и «наме рения в отношении русского языка и русской культуры» и т. д. При этом в каждом случае воз можны варианты, в которых рассматриваемый эпитет будет нести положительную или отрица тельную смысловую нагрузку, обозначать добро или зло, выражать истину или заблуждение2.

Что из этого «набора» вошло или войдёт в Русский проект «Единой России», широкой публике остаётся неизвестным.

С другой стороны, многозначным является слово русские. Случайно ли в тех десяти во просах отсутствует вопрос: русские – это кто3? Попробуем разобраться с этим.

В обиходном, научном, публицистическом языке этим словом обозначают разные явле ния, или точнее – взаимосвязанные, перекрывающие одна другую, но не тождественные сово купности людей. «Неопределимость русских как народа, нации, цивилизации, – пишет Е. Холмогоров, – состоит именно в том, что каждое определение оказывается одновременно и слишком широко и слишком узко»4. Фраза эта неудачна, так как неопределимость явления она объясняет плохими определениями. На деле же замеченная автором неопределимость связана с тем, что в одном определении пытаются объединить признаки, относящиеся к различным об разованиям. Народ, нация, цивилизация, если они даже образованы одной и той же совокупно стью людей (что бывает чрезвычайно редко) представляют собой разные явления.

Расхожим штампом в этнополитологической литературе стало сообщение о том, что в современном мире утвердилось два толкования нации: французское – как политической общно сти людей (гражданская нация, нация-государство) и немецкое – как социокультурной общности (социокультурная нация, нация-этнос). Однако в тени остаётся тот факт, что французская и немецкая концепции нации используют одно название для разных образований, если даже соци альный массив их в данный момент составляют одни и те же люди, как, например, в Японии или Армении. В первом случае речь идёт о политической общности (гражданстве, то есть принад лежности человека к государству), которая может включать в себя многие и разные социокуль См.: http://mangaproject.ru/;

http://www.study.ru/news/archive/20060116.html#2.4;

Независимая газета. 2002. 10 апреля.

В последнее время вышел целый ряд работ, прямо названных русским проектом: «Русский проект: модели для сборки»:

Материалы к заседанию клуба «Красная площадь» 20 марта 2006 г. М.: 2006. 80 с.

«Русские. Кто мы?» – назвал свою книгу Г.Ф. Хохряков (М.: Типогр. ВИЭМС, 1993. 157 с.). За истекшие полтора десятка лет вышло много работ, отвечающих на этот вопрос. Но и в 2007 г., например, Л. Бызов считает, что «мы мало обращаем внимания на качественное состояние современной русской нации. Мы даже не знаем ответа на самый главный вопрос:

есть ли такая нация? Не как социально-биологическая популяция, а как носитель цивилизационной идентичности» (Бы зов Л. Русское самосознание и социальные трансформации // Политический класс. 2007. № 25.) Холмогоров Е. Русский националист. М.: Изд-во «Европа», 2006. С. 265.

Смысл Великой Победы турные общности (этнические группы, осознающие свою особость по сравнению с другими по добными образованиями, в том числе порою и в отношении к общему с ними государству). Во втором случае говорится об этнической общности, многие представители и даже значительные части которой могут входить в состав разных государств. Ярким примером этого может слу жить русский этнос (одна нация в немецком толковании), в связи с распадом СССР оказавшийся разделённым и в настоящее время существующий в разных государствах (входящих в разные на ции во французском толковании).



Pages:     | 1 |   ...   | 36 | 37 || 39 | 40 |   ...   | 49 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.