авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 37 | 38 || 40 | 41 |   ...   | 49 |

«Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова Социологический факультет Кафедра социологии культуры, воспитания и безопасности ...»

-- [ Страница 39 ] --

В этой связи вызывает возражение идея о том, что нация представляет собой определён ную стадию в развитии этноса. («Когда этнос переходит в стадию нации, – пишет, например, К. Касьянова, – связи в обществе уже образуются не по крови, и даже не по территории, а по культуре и системе ценностей».) Иногда бывает и так. Но это частный случай общей закономерности, заклю чающейся в том, что человеческие популяции на определённой стадии своего развития консолидиру ются и организуются в политическую общность, создают государство. Причём эту политическую общность составляют разные этнические группы или их части. И если угодно называть её нацией, следует видеть, что она практически всегда полиэтнична и редко когда охватывает всю этническую общность. Нация – это не новое состояние одного этнического материала, а новое (неэтническое) образование из разных этнических материалов.

Между тем, в русском языке, в обыденной и политической речи «нация» и «этнос» исполь зуются как синонимические, то есть в нём разные слова служат для обозначения одного образова ния. Это прослеживается и в российской Конституции, Так, слова «мы, многонациональный народ»

констатируют, что население Российской Федерации – нация как политическая общность состо ит из многих наций в их этническом смысле. Точно также и конституционная норма, согласно ко торой «каждый вправе определять и указывать свою национальную принадлежность» имеет в виду этническую, а не политическую идентификацию индивида.

Слово же «русские» ещё более многозначно. По данным ВЦИОМ, относящимся к декаб рю 2006 г., на вопрос, кого можно назвать русскими, ответы распределились следующим обра зом. Для 39% опрошенных это все, кто вырос и воспитан в российских традициях;

для 23% – те, кто трудится во благо России. Ещё 15% респондентов считают, что только русские по крови мо гут называться русскими, особенно популярно такое мнение в Москве и Санкт-Петербурге (21%).

Для 12% русские – те, для кого русский язык родной, для 7% это – приверженцы русской право славной культуры1. В том числе и эти цифры дают основание говорить о том, что слово «рус ские» употребляется, по крайней мере, в четырёх значениях.

Во-первых, оно служит названием и самоназванием общности людей, сплачивающим началом которой является этничность.

Здесь нет ни возможности, ни необходимости подробно говорить о природе этничности, её свойствах, функциях, маркерах и т. д. Постулируем очевид ное: есть большая группа людей, идентифицирующая себя как общность с самоназванием рус ские. Их по переписи 2002 г. в России насчитывалось 115889107 человек. Кроме того, есть ещё русские во всех государствах, возникших на территории СССР, а также в США (1 млн человек), в Канаде и ряде других стран (всего около 1,4 млн чел.). Как и всякий другой, русский народ явля ется самобытным образованием, имеющим длительную историю. Именно это зафиксировано в фундаментальной энциклопедии «Народы и религии мира», которая сообщает, что русские – крупнейший по численности народ в Российской Федерации, истоки истории которого уходят в эпоху Древнерусского государства. Это те, кого А. Исаев определяет как этнических русских и кто свою этничность отождествляет с национальной принадлежностью.

Русская этническая общность не является раз и навсегда данным и внутренне монолитным образованием. Её границы размыты в том смысле, что есть периферийные, маргинальные группы (субэтносы, говорят специалисты), которые в силу большего сохранения той или иной архаики, тра диционных черт в образе жизни и поведении или, наоборот, опережающего усвоения модернистских ценностей и приоритетов в какой-то мере обособляются от основного массива русских (в пределе – перестают быть русскими). Скажем, в переписи 2002 г. выделены казаки (140292 чел.) и поморы (6564 чел., в том числе 7 канинских поморов) и в одной строке с русскими названы затундренные крестьяне, индигирщики, каменщики, карымы, кержаки, колымские, колымчане, ленские старожилы, мезенцы, обские старожилы, походчане, русско-устьинцы, семейские, якутяне, ямские, которых на считывается от 2 до 80 человек. В то же время есть индивиды и группы нерусского населения, кото рые в результате аккомодации, аккультурации и ассимиляции в перспективе, через несколько поко лений могут слиться с русскими, но в настоящее время ещё отличают себя от них.

В общетеоретическом плане здесь нет ничего необычного. Это конкретное проявление мировых этнических и этнополитических процессов. Дело в том, что хотя этническая (социо культурная) дифференциация человечества прослеживается на протяжении всей его истории, сами этносы не вечны. Процесс этногенеза, в том числе и возникновение новых этносов, как ос торожно писал Ю. Бромлей, возможно протекает и в наши дни. К тому же каждый этнос изменя http://wciom.ru/arkhiv/tematicheskii-arkhiv/item/single/3772.html.

В США в 1971 г. был принят Закон об удовлетворении земельных притязаний аборигенов Аляски. В нём были опреде лены территории традиционного природопользования общин коренного населения, названных в законе корпорациями.

Им были предоставлены права собственности и самоуправления на этих территориях. Спустя 20 лет стало ясно, что этого недостаточно. После некоторого подъёма в жизни аборигенов с середины 80-х гг. вновь наметился спад. Оказа Раздел шестой.

Русский вопрос Логика и динамика практик, в современной России.

конкретного опыта О.А. БЕЛЬКОВ Полемические заметки конструктивного творчества о «Русском проекте»

и борьбы за мир и безопасность в XXI веке ется во времени: русские эпохи Рюриковичей, Романовых или большевиков – ни костюмом, ни язы ком, ни расселением не узнали бы друг в друге «родную кровь»;

то же самое можно сказать и о любом другом народе.

Кроме того, не существует исчерпывающего набора обязательных маркеров, которые характеризуют каждый этнос. Обычно в числе свойств, признаков этноса называют террито рию, язык, культуру, национальный характер, самосознание, самоназвание и др. Но есть этносы, у которых некоторые из этих свойств отсутствуют, и есть признаки, являющиеся общими для нескольких этносов. Да и в рамках одного этноса далеко не все его представители являются но сителями присущих ему свойств. Скажем, категорическое утверждение «быть русским – значит быть православным христианином» «выводит» из состава русских значительную часть людей.

Надо ли закрывать глаза на то, что по опросу ВЦИОМ только 7% русских отождествляют русскость с Православием?

Наконец, этнос – образование со сложной и очень подвижной, изменчивой структурой. В нём одни авторы выделяют этническое ядро – компактно живущую на определённой территории основную часть этноса и этническую периферию – отдельные группы (представители) данного этноса, отделённые от основной части;

этническую диаспору – отдельную часть (группу) этноса, рассеянную по территориям, которые занимают другие этносы. Другие обращают внимание на существование в этносе провинциальных подразделений, или субэтносов, между которыми воз никают определённые культурные, языковые, а иногда даже антропологические различия. Тре тьи, указывая на родство различных этносов или, наоборот, обособленное существование час тей одного этноса, подчёркивают возможность их объединения в суперэтнос (славяне, арабы). В силу этого культурный облик и границы этнических групп гетерогенны и подвижны, и они «не об ладают давним и строгим набором общеразделяемых характеристик и ценностей;

члены групп не обязательно должны действовать солидарно по их защите от внешних угроз».

Во-вторых, русскими называют народ, который состоит из трёх родственных ветвей – великороссов, малороссов и белорусов, произошедших от древнерусской народности, сложив шейся из восточнославянских племён. Так, О. Платонов отмечает, что вплоть до 1917 г. ни один серьёзный государственный деятель или учёный не рассматривал их как отдельные народы.

Разделение их в официальной статистике осуществлялось по чисто географическому, а не на циональному признаку3.

Да, наверное, в официальной статистике так и было. Но что она отражала: реальное по ложение дел или желание властей и цель их политики? Между прочим, материалы полиции по зволили А.Ф. Риттиху провести в 1867 г. этнографические границы между русскими, украинскими и белорусскими поселениями, тогда как в этнографической карте 1851 г. все эти районы были маркированы как «населенные русской национальностью»4. Нельзя отмахиваться от того, что на Украине, например, обыденное сознание масс достаточно чётко различало «хохлов» и «каца пов», что отнюдь не после 1917 г. родившийся и с разрушением СССР реанимированный термин «москали» свидетельствует, что отношения между ними очень часто носили отнюдь не родст венный характер. Отчасти и потому, что периодически появлялись силы и тенденции, акцентиро вавшие и абсолютизировавшие общность наших народов, которые ощущали свою особость и дорожили ею, вызывая у них взаимное недоверие и отчуждение.

Г.Ф. Хохряков рассказывает, что обозначения Малая или Великая Русь (Россия) – не оте чественное изобретение. Они пришли в наш язык из Византии, откуда управлялась русская пра вославная церковь, подчинённая константинопольскому патриарху. Назначавшиеся им митропо литы именовались митрополитами «всея Руси» и имели резиденцию в Киеве, столице тогдашне го русского государства. Положение изменилось, когда часть русской территории была захваче на поляками и литовцами, приверженцами католической веры. Раньше всех была захвачена Гали ция. Тогда-то в Константинополе и установилась практика называть отошедшую под польскую власть малую часть русской земли Малой Русью. Под «Великой» патриаршая канцелярия разуме ла всё то, что осталось подвластно киевскому митрополиту. Термин этот, Малая Русь и мало лось, что отдельные общины, хотя и полноправные экономически, не могут обеспечить полноты этнического существо вания коренному населению Аляски. Возникла необходимость в координационном механизме самоуправления более высокого порядка. Аборигены сами стали создавать новые социальные структуры, используя старую этнографическую тер минологию. На Аляске возникли новые, ранее не существовавшие племена и племенные союзы. («Красная книга наро дов…» Материалы учредительной конференции. Москва, 21–22 мая 1992 г. М.: Федерация мира и согласия, б. г. С. 11.) Сергеев С. Консерватизм и национализм // http://wciom.ru/arkhiv/tematicheskii-arkhiv/item/single/4366.html.

Тишков В.А. Реквием по этносу. М.: Наука, 2003. С. 125.

Святая Русь: Энциклопедический словарь русской цивилизации / Сост. О.А. Платонов. М.: Православное изд-во «Эн циклопедия русской цивилизации», 2000. С. 741. Правда, например, Н.В. Гоголь, которого называли русским писателем, признавался: «Сам не знаю, какая у меня душа, хохлацкая или русская… Обе природы слишком щедро одарены богом и, как нарочно, каждая порознь заключает в себе то, чего нет в другой», явно имея в виду отнюдь не географический фак тор. Зато Т.Г. Шевченко однозначно относил себя к украинскому этносу.

См.: Соловей В.Д. Русская история: новое прочтение. М.: АИРО-XXI, 2005. С. 106.

Смысл Великой Победы россы, так не нравившийся в начале века украинским сепаратистам и нелюбимый ими сегодня и приписываемый «кацапам», сочинен не русскими, а греками, и порождён не государством, не бы том страны, а церковью. И в политическом плане он стал употребляться впервые в украинских пределах. В XIV веке галицкий князь Юрий II в своих грамотах именовал себя «князем всей Малой Руси». Киев относился к «Великой Руси» до тех пор, пока его не захватил в 1362 году литовский князь Ольгерд. После захвата Киев относится уже к Малой Руси, а митрополит Великой Руси на ходился там, где был Великий князь – сначала во Владимире, а позже в Москве.

Таким образом, «Великая Россия» не означала отдельного народа или племени, не отно силась к какому-либо княжеству – например, московскому, но включала все земли, не подпавшие под власть иноверных государей. Поэтому неудивительно, что французский путешественник Ланнуа называл Новогород при посещении его в 1413 году «Великой Русью». Итальянец Бьянки, составивший в 1436 году географическую карту, назвал Великой всю северо-восточную Русь. Ес ли в западноевропейских источниках термин «Великая Русь» встречается ещё в XV веке, то в самой Руси он впервые упоминается в «Апостоле» – первой книге Ивана Фёдорова, и позднее, в 1584 году, в чине венчания царя Фёдора Ивановича. Когда после присоединения Малороссии и Бе лоруссии царь Алексей Михайлович стал писаться «всея Великия и Малыя и Белыя России само держцем» – это означало только одно: под его властью объединились земли, принадлежавшие ко гда-то киевскому государству и получившие разные наименования после его распада. Что же ка сается слова «великорус» или «великоросс», то оно, как отмечают исследователи, не было в хо ду чуть не до самого XIX века. Именно в это время возобладали умонастроения, вызванные раз витием этнографии, повальным увлечением фольклором, собиранием народных песен, изучением плясок, обрядов и обычаев деревни, а также пробуждением национализмов, шедших рука об руку с ростом либерального и революционного движений. Именно в это время Даль составил свой зна менитый словарь, Андреев создал знаменитый оркестр народных инструментов. Словом, вели короссы малороссы и белорусы являются ветвями, и очень близкими, одного народа.

Но какова бы ни была история происхождения слов «великороссы», «малороссы», «белору сы», фактом является то, что в несколько иной транскрипции («русские», «украинцы», «белорусы») слова эти стали самоназванием и названием, безусловно, остающихся этнически родственными, но осознающих свою этническую самобытность общностями. Этническое родство народов является очень важным, но не единственным и не всегда главным фактором, определяющим этническую дис танцию2. Нарочитое подчёркивание их общности, призванное стимулировать этнообъединительные процессы, на практике означает, если не отрицание, то умаление их самобытности и способно при вести к обратному результату. «Сдруживание» народов возможно только на основе признания и уважительного отношения к самобытности и самостоятельности каждого из них.

В-третьих, широко распространена идея, согласно которой «русскость» – это не «кровь», а «почва» и русским является человек любой этнической принадлежности, если он является продуктом и носителем русской культуры. «Русским, – заявил Андрей Исаев, – следует считать не того, кто является этническим русским, а того, кто говорит и думает по-русски и относит себя к русской политической культуре. Важна не кровь и происхождение, а самосознание»3.

Обращает на себя внимание крайняя неуклюжесть этой фразы. Формулой «не того, а этого» она разделяет и как бы противопоставляет русских по происхождению и русских по само сознанию. По её букве, получается, что того, кто является этническим русским, русским считать не следует. Да и само повелительное наклонение («следует считать») вряд ли уместно. Введе ние же политической культуры в качестве критерия русскости переводит разговор в другую сис тему координат. Да и что это такое – «русская политическая культура»? Монархизм, анархизм, революционализм? толерантность или ксенофобия? Большой вопрос, существует ли такое яв ление как «этническая (в данном случае – русская) политическая культура». Но если и сущест вует, следует признать, что она исторически изменчива. Русская политическая культура времён Рюриковичей, Романовых или большевиков не является одним и тем же образованием. Да и в каждый данный исторический период она не составляет синкретическое целое. Дворянская и крестьянская культуры, культуры красных и белых, политическая культура русского зарубежья и т. д. вполне вписываются в понятие «русская политическая культура», лишая его какой бы то ни было смысловой в собственно политическом отношении определённости.

Национальная политическая культура – это нечто другое. Она является агрегированным продуктом различных этнических групп, составляющих одну политическую общность. Разумеет ся, вклад этих групп в формирование общей политической культуры не равноценен. Каждый кон кретный этнофор в сфере политики руководствуется общими принципами и нормами, свойствен ными данной социальной среде (он находится в определённом политическом пространстве и не может – или не должен – нарушать логику функционирования, свойственную этому пространст ву). В его политической деятельности могут проявляться те или иные этнические характеристи ки, придавая ей этнический колорит, но не превращая её в этническую политическую культуру.

Сомнительна и абсолютизация самосознания как самодостаточного признака русскости.

Хохряков Г.Ф. Русские, кто мы? М.: 1993. С. 13, 14.

Этим термином специалисты называют степень взаимной лояльности этнических групп или, наоборот, их отчуждения, подозрительности и вражды, конфронтации.

См. Российская газета. 2007. 8 февраля.

Раздел шестой.

Русский вопрос Логика и динамика практик, в современной России.

конкретного опыта О.А. БЕЛЬКОВ Полемические заметки конструктивного творчества о «Русском проекте»

и борьбы за мир и безопасность в XXI веке Совет Европы принял «Рамочную конвенцию о защите национальных меньшинств».

Ст. 3.1 гласит: «Любое лицо, принадлежащее к национальному меньшинству, имеет право сво бодно выбирать, считаться таковым или нет, и этот выбор или осуществление прав, которые связаны с этим выбором, не должны ставить это лицо в невыгодное положение». А в официаль ных комментариях к Конвенции говорится, что это положение «не включает в себя право инди вида произвольно выбирать свою принадлежность к национальному меньшинству. Субъективный выбор индивида неразрывно связан с объективными критериями, касающимися идентичности этого лица». Думается, это правило применимо и к национальной идентификации представите ля любой национальной (этнической) общности.

Свобода определения и указания своей национальной принадлежности не есть свобода от самой этой принадлежности. Плохо, когда национальное затмевает все другие краски мира. В этом случае оно становится узкой щелью, сквозь которую многое воспринимается искажённо. Но плохо, и когда человек «безнационален». Да и нет, как правило, таковых, за исключением интел лектуальных снобов, уверенных в том, что национальность человека – если не эфемерное, то зыбкое качество. «Люди никогда не забывали, какого они рода-племени и, более того, националь ную идентификацию они считают важнейшим, а может быть, и первоочередным правом». Более того, В. Волкан обращает внимание на то, что «отношение человека к самому себе возвышает ся или падает в зависимости от судьбы его нации». Всякий гражданин мира (космополит, в точ ном, свободном от идеологической и политической предвзятости смысле этого слова ) хотя бы на периферии своего сознания содержит информацию о своих этнических корнях. Исследования, проведённые в разных по степени межэтнической напряжённости республиках Российской Феде рации, показали, что доля тех, кто отнёс себя к этнически индифферентным («не придают зна чения национальным проблемам, национальности при разных контактах»), составляла 10–12%.

При этом обратим внимание на то, что не придавать значения национальности соседа или партнёра и не признавать факта национального многообразия мира и собственной этнической принадлежности – разные вещи.

Кстати сказать, и сам А. Исаев, говоря «этнические русские», отличает русских «по про исхождению» от русских «по языку и самосознанию». Это различение фиксирует реальный факт существования в России общности людей, осознающих свою русскую самобытность и не сли вающихся всецело с другими группами в некое «безэтническое единство».

В этой связи хотелось бы обратить внимание на достаточно широко употребляемый тер мин «русскоязычное население», который при всей кажущейся ясности не может служить в каче стве маркера определённой группы и принадлежности индивида к ней. Оно требует уточнения, относятся ли к русскоязычным все, кто знает и умеет говорить на русском языке, или те, кто в повседневной жизни говорит и думает исключительно на нём, либо те, для кого он является род ным6. Например, перепись 2002 г. в Белгородской области зафиксировала 1511620 человек из них назвали себя русскими 1403977, а русским языком владеют 1503895, в том числе из назвав шихся русскими – 1401498 человек. Простой подсчёт показывает, что только в этом регионе нерусских человек являются русскоязычными, а 2479 русских не относятся к русскоязычным. И если в качестве единственного или даже основного критерия этничности использовать этот пока затель, придётся признать что 2479 человек неправомерно идентифицируют себя русскими, а 99918 человек различной этнической принадлежности вполне можно записать в русские.

В современном мире, обратил внимание В.В. Путин на заседании Госсовета «О государ ственной поддержке традиционной народной культуры в России» 26 декабря 2006 г. русский язык является родным для 288 миллионов человек, причём самых разных национальностей.

Следовательно, владение языком не является обязательным условием этнической идентифика ции и самоидентификации. Можно сказать по-другому: языковая общность людей не делает их Совет Европы: Документы по Национальному вопросу. М.: Манускрипт, 1996. С. 7, 24.

К миру и согласию идут только вместе // Известия. 2002. 12 сентября (материал подготовлен газетой «Комсомолец Кал мыкии».

Волкан В., Оболенский А. Национальные проблемы глазами психоаналитика с политологическим комментарием // Об щественные науки и современность. 1992. № 6. С. 32.

Космополит (фр. cosmopolite от греч. kosmopolites – человек мира), сторонник космополитизма, человек, не считающий себя принадлежащим ни к одной национальности. Космополитизм – идеология отказа от национальной самобытности во имя единого человеческого рода, единого мирового государства.

См.: Арутюнян Ю.В., Дробижева Л.М., Сусоколов А.А. Этносоциология: Учеб. пособие для вузов. М.: Аспект Пресс, 1999. С. 177–180.

«Русскоязычное население – 1) собирательное название русских и людей других национальностей, пользующихся в жизни преимущественно русским языком и считающих его родным;

2) этнические группы русского населения в других странах с родным русским языком. В начале 90-х годов XX в. термин «русскоязычное население» стал широко использоваться для обозначения всего русскоязычного населения, проживающего за границей Российской Федерации и нуждающегося в её покровительстве и защите. В настоящее время в ближнем зарубежье проживают 25 млн русских и около 15 млн русскоя зычного населения». (Шабаев Ю.П., Садохин А.П. Этнополитология. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2005.) Смысл Великой Победы одним народом. Как писал П.Н. Милюков, «язык, этот основной носитель национального духа, не создает сам по себе национальности»1. Но дело не только в сложностях статистического анали за. Значительнее серьёзнее, что этот термин микширует остроту этнополитических проблем со временной России. Так, рост ксенофобии и экстремизма в России имеет отнюдь не языковую основу, если даже и приобретает порою форму языкового национализма. В той же Кондопоге, как можно догадаться, бунт против чеченских новопоселенцев вспыхнул отнюдь не из-за того, что они говорили на другом языке и потому не были понятны местному населению.

Впрочем, попытки найти какие-то жёсткие критерии для отнесения конкретного индивида к русскому народу теоретически несостоятельны, а на практике могут вылиться в антропологические измерения и разного рода тесты (владение языком, знание культуры, воцерковленность и т. д.) раси стского характера. Социологические опросы показывают, что русское понимание русскости носит от крытый и «включающий», а не закрытый и «исключающий» характер. Так, в 2001 г. ответ на вопрос, кого можно назвать русским человеком, на первый план вышли суждения: «того, кто любит Россию»

41%, «того, кто воспитан на русской культуре и считает ее своей» – 40%. Только 24% респондентов однозначно связали принадлежность к русскому народу с национальностью родителей2. Цифры при ятные, но, если их взять на веру, получится искажение реальной действительности. Ибо такие крите рии, позволяя включить в состав русских людей «разных кровей», по существу, выводят за их рамки тех этнических русских, кто стыдится и тяготится своей русскостью, для кого Россия является «этой страной». Подобный тип русского обрисовал Ф.М. Достоевский в образе Смердякова.

В-четвёртых, «Все мы русские», – пытаются убедить полиэтничное население России радетели её виртуального внеэтнического единства. Кстати сказать, исторически сложилось так, что за рубежом слова «русский», «русское» стали не синонимами даже, а заменой понятий раньше «советский, советское», сейчас – «российский, российское».

Али Вячеслав Полосин, позиционированный как философ и политолог, солидаризируется с И. Демидовым в том, что «русский» и «российский» – это слова-синонимы. Но «"русский" точнее», и от себя уже добавляет: «Разделение на "русский" и "российский" принимает иногда просто шизоф ренический характер и не имеет аналогов больше ни в одном государстве мира. Любой турок, полу чивший гражданство Германии, автоматически становится немцем, алжирец, получивший граждан ство Франции, – французом. А вот в России есть "русские", а есть "россияне"»3.

Заметим, что вводимый в оборот термин «россияне», который становится определением гражданственности, эквивалентом понятию «гражданин Российской Федерации», усиливает лин гвистическую путаницу. В «Толковом словаре русского языка» С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой (М., 1994 г.) это слово определено так: 1) то же, что русские (устар., обычно высок.);

2) общее название населения России (с. 673). (В Словаре С.И. Ожегова второго значения не было.) В та ком контексте россиянами являются не только русские, но и все другие народы – по алфавиту от адыгов до якутов, каждый из которых отнюдь не растворяет свою этническую идентичность в общероссийской. Словарь, одним словом, обозначает два разных социальных образования. Но И. Демидов и А. Полосин, напротив, считают, что «русский» и «российский» – это слова синонимы. Тем самым они отождествляют этническую и политическую общности людей, говоря точнее и жёстче – растворяют первую во второй. Причём такое размывание этнического само сознания коснётся только этнических русских.

Позволим не согласиться ни с И. Демидовым, ни с его комментатором. Прежде всего, от мечу, что А. Полосин в своих рассуждениях подменяет тезис. Гражданство в Германии, Франции, как и в любой другой стране, характеризует политико-правовую связь государства и индивида, которая как бы она ни называлась (немец, француз и т. д.), не отменяет и не заменяет этниче скую принадлежность последнего. Если использовать терминологию Полосина, можно сказать, что турок, ставший немцем, остался турком, а алжирец, ставший французом – алжирцем. При этом автохтонные граждане Германии и Франции не стали турками или алжирцами. И ничего ши зофренического в разделении этнического и этатистского в характеристике человека нет. Такое разделение не является исключительно отечественным изобретением. Так, «латышское» и «латвийское», «казахское» и «казахстанское» не являются синонимами;

бельгийцами являются валлоны и фламандцы, швейцарцами – немцы, французы, итальянцы, реттороманцы, а ирланд Милюков П.Н. Национальный вопрос. (Происхождение национальности и национальные вопросы в России). М., 2005.

С. 44.

Соловей В.Д. Русская история: новое прочтение. М.: АИРО-XXI, 2005. С. 66.

Каким быть Исламу в нашей стране – российским или русским? «Русский проект» «Единой России» глазами мусульма нина // http://www.islam.ru/pressclub/gost/demipol/. Этот тезис, по сути отрицающий этническую самобытность русских в России, не является плодом сознания только утрачивающего свою «русскость» даже собственное имя дерусифициро вавшего А. Полосина. «В иностранных языках нет аналога понятия «российский», в отличие от понятия «русский» – счи тает, например, научный сотрудник Центра этнической социологии Института социологии РАН И. Кузнецов. По его сло вам, «русский народ как единая общность существует в идеологической и политической реальности, но не на уровне повседневности» (http://liberal.ru/sitan.asp?Rel=55#forum).

Раздел шестой.

Русский вопрос Логика и динамика практик, в современной России.

конкретного опыта О.А. БЕЛЬКОВ Полемические заметки конструктивного творчества о «Русском проекте»

и борьбы за мир и безопасность в XXI веке цы, шотландцы, уэльсцы Великобритании не называют себя англичанами1;

отнюдь не синоними ческими являются слова евреи и израильтяне2.

Вот что говорит о своей стране Гордон Браун – министр финансов Великобритании в выступлении, на конференции Фабианского общества, посвящённой теме «Кем мы хотим быть?

Будущее британства» (январь 2006 г.): «Что означает британство? Нужно ли его сохранять и почему? Какая цель сплачивает нас как нацию? Ответы на эти вопросы необходимы, чтобы ре шить практически любую существенную проблему, стоящую сегодня перед Великобританией.

Хотя мы были и остаёмся страной разных народов и тем самым множественных иден тичностей (уроженец, к примеру, Уэльса может быть и валлийцем, и британцем, и англичанином, и к тому же мусульманином – скажем, выходцем из Пакистана либо из какой-то африканской страны), но всегда существует опасность того, что из-за неуверенности в себе люди будут стремиться сузить собственную идентичность до рамок, которые уходят корнями в типичные для XIX столетия представления о происхождении, расе и территории. В действительности же мы, британский народ, должны черпать огромную силу в гордости за нашу британскую идентич ность и за наш союз, который силён благодаря нашим общим ценностям и их воплощению в на шей истории и наших институтах.

Британство – это не просто предмет академических споров, значимый лишь для историков, комментаторов и «пустозвонов» в СМИ. Если несколько лет тому назад лишь меньше половины на ших граждан (46%) отчётливо ассоциировали себя с британством, сегодня таких насчитывается уже две трети (65%). При этом жители Британии относятся к своей стране с бльшим патриотиз мом, чем население практически всех остальных европейских стран. Едва ли не половина британцев уверена: если не будет пропагандироваться британство, обществу грозит раскол.

Точно также и в России есть российское гражданство, общее для людей разной этниче ской принадлежности и русскость, свойственная только одной из них. Российское и русское, сле довательно, не есть синонимы.

«Представьте, – рассуждает А. Полосин, – что есть только "русское" и нет никакого "россий ского" – тогда все народы нашей страны, включая мусульманские, будут называться русскими наро дами: русские татары, русские башкиры, русские евреи, русские немцы и т. д., сохраняя при этом свою внутриобщинную идентичность. Плохо ли это для них? Если "русский" в данном случае, – продолжает он, – будет эквивалентно, например, "американскому" в США, где живут американские немцы, амери канские итальянцы, американские евреи, американские греки и т. д., то "русский" будет указывать на единое гражданство и на единое в своем многообразии национально-культурное и духовное достоя ние страны»4. Гладко всё выглядит на бумаге. Но вот всего лишь три «забытых оврага».

Первый. Американцы – иммигрантская общность, в которой за исключением ничтожного числа индейцев, находящихся в резервациях и уже в силу этого в значительной мере отчуждён ных от остального американского общества, нет автохтонных народов со своей территорией и природой, историей и созданной за века материальной культурой. И в этом смысле Америка не может быть примером для России. Да и в самой Америке уже давно отказались от представле ния о ней как о плавильном тигле, в котором из представителей самых различных этнических общностей формируется единый тип стандартизированного американца. Сегодня её сравнивают с салатом или винегретом, качественная определённость которого складывается благодаря то му, что все его ингредиенты сохраняют свою специфику. Перепись 1990 г. показала, что иденти фикация строится преимущественно на этнической, а не государственной основе – только 5% граждан США считали себя «просто американцами», остальные относили себя к 215 этническим группам. По другим данным, в США говорят на 329 языках. Из общего 260-миллионного населе «Хотят ли британцы, чтобы Соединённое Королевство разъединилось, например, на Англию, Шотландию, Уэльс и Се верную Ирландию» – выясняла компания ICM. Большинство опрошенных высказалось положительно: в Шотландии за независимость проголосовало 52% опрошенных, против были только 35%;

в «метрополии» 59% жителей поддержали отделение северных соседей. (См.: Новое Время. 2007. № 14. 29 января.) В мире насчитывается 13,62 млн евреев. Израильтянами же являются 7 млн 150 тыс. человек, из них 1 млн 425 тыс.

арабов (БЭС, М., 2001. С. 386;

Время новостей. 2007. 23 апреля). О том, что не все израильтяне в Израиле имеют одина ковый статус, свидетельствует Аднан Хархад, один из старейшин селения Кафр-Камы: «В войне за независимость Из раиля черкесы встали на сторону евреев, которых было 600 тысяч, — против 30 миллионов арабов. Вместе мы победи ли, но не стали равными. Так, образование в черкесских школах курируется госучреждениями, ведающими арабским сектором. Нашим детям, которые служат в армии, и их родителям, израильским гражданам и налогоплательщикам, вы деляется столько же денег, сколько и тем, кто не служит в армии и не платит налоги. Или взять такой вопрос, как получе ние ссуды на строительство жилья. Мой сын недавно демобилизовался из армии и теперь хочет построить дом. Но ему необходимо специальное разрешение Министерства строительства только потому, что он черкес. Еврей, с которым он вместе служил в армии, получает такую же ссуду без всяких проблем». (Известия. 2004. 28 апреля.) Россия в глобальной политике. 2006. № 5. Сентябрь – октябрь.

Каким быть Исламу в нашей стране – российским или русским? «Русский проект» «Единой России» глазами мусульма нина // http://www.islam.ru/pressclub/gost/demipol/ Смысл Великой Победы ния страны 198 миллионов человек дома говорят на английском, 17 млн на испанском, а осталь ные на одном из более чем 300 языков1.

Второй. Плохо ли будет для татар, башкир, евреев немцев, если они будут называться рус скими народами? Полосин задаётся вопросом, который является риторическим не потому, что не нуждается в ответе, а потому что вопрошающий не желает услышать ответ на него. А ответ ведь уже дан, причём не теоретиками в учёных кабинетах, а массами людей практическими делами. Вот на вскидку взятые подтверждения. Именно в Татарии и Башкирии титульное население сочло себя ущемлённым фиксацией их общероссийской гражданственности и добилось того, что в их паспорта вносятся вкладыши с указанием этнической принадлежности. Очень многие евреи не захотели быть «русскими евреями» и сочли, что лучше для них будет эмигрировать из страны. Многочисленные национально-культурные автономии создаются для поддержки, развития, культивирования не при думываемой общей для всех народов русскости, а собственной этничности. По данным председате ля Комитета Совета Федерации Федерального собрания Российской Федерации по делам Федера ции и региональной политике Рафгата Алтынбаева, на сегодня в России существуют 19 федераль ных национально-культурных автономий, 170 региональных и 350 местных. Они действуют примерно в 70 субъектах Федерации и представляют 43 национальности2. В то же время чётко заявляет о себе тенденция этнической консолидации родственных этнических групп в международном масштабе. Об этом свидетельствуют регулярно созываемые Всемирные русские народные соборы, всемирные конгрессы финно-угорских народов, состоявшийся летом 2006 года Международный бурятский на циональный фестиваль «Алтаргана–2006» и т. д.

Третий. В предлагаемом Полосиным терминологическом ряду «русских народов», сохра няющих свою внутриобщинную идентичность, найдётся место всем – от абазинов (их по перепи си 2002 г. 37942 человека) и алеутов (526 человек) до эскимосов (1724 человека) и юкагиров (1509 человек). Только этнические русские, лишаются таким образом, своего самоназвания, ве ликодушно разделённого между другими народами, а вместе с тем и собственной внутриобщин ной идентичности. В самом деле, в рассуждениях Полосина как бы предполагается, что «русские татары» и «русские башкиры» и все другие «русские» отличаются друг от друга и имеют свои групповые особенности и определяемые ими интересы. Но как объяснить русским, что в незави симой России они не образуют русский народ, а составляют неидентифицируемую часть в со ставе полиэтнической общности? «Если "русский" и далее будет использоваться лишь как на звание этнического, генетического отличия одного народа от остальных, – пугает слушателя По лосин, – то тогда это будет означать принудительную русификацию нерусских народов». Вот та кой парадокс. Если человека назвать «русским татарином», то это способствует укреплению внутритатарской идентичности. Если же его причислить просто к татарам, это будет означать русификацию. Или имеется в виду, что следует вести речь о «татарских русских», «чувашских русских», «дагестанских русских», а также «псковских русских», «ставропольских русских», «ека теринбургских русских» и т. д. по числу субъектов Федерации? Плохо ли это для них? – переад ресуем вопрос Полосина и добавим: а для государства Российского?

Если же есть желание и необходимость подыскать общее название для тех, кто не только по паспорту является гражданином Российской Федерации, но и чувствует себя душой и телом связанным с цивилизацией, сложившейся на евразийском пространстве, то российское (а рань ше – советское) как раз и будет таким словом. Скажем, П. Новгородцев писал: «Все живущие в России, выросшие в колыбели русской культуры и под сенью русского государства, и могут и должны объединяться еще одним высшим началом, прочнее всего связывающим, а именно:

преданностью русской культуре и русскому народу»3. Вот правильная формула: все не становят ся русскими, но связываются вместе с русскими в одно высшее начало.

Обращая внимание на полисемантическое значение слова «русские», сложившееся в языковой практике, не будем становиться в любимую некоторыми авторами позу ментора, учить и требовать от всех (в том числе и от тех, кто не читает их откровений) что и как надо называть.

Памятуя о том, что в науке все понятия имеют конвенциональный характер и, ратуя за придание им операционального (и, следовательно, однозначного) характера, признаём, что устранить по нятийно-категориальную разноголосицу вряд ли возможно. С этим связан принцип, следование которому считаем обязательным для себя и полезным для всех, кто апеллирует к людям: упот ребляя слово русский, чётко оговаривать, в каком из названных четырёх значений он использу ется. При этом нельзя не видеть, что этимологически все толкования русских и русскости связа ны со словом, являющимся самоназванием и названием определённой этнической группы. Бо лее того, не будь её, сама онтологическая возможность существования других общностей под именем русских была бы просто немыслима. Этнические русские являются теми фундаментом и осью, на котором складываются и вокруг которой вращаются все другие «русские».

Именно об этнических русских весь последующий разговор. Споры о том, являются они эт носом, нацией, цивилизацией, народом и т. д., сформировались они из одного или многих этнических Диксон П. Бизнес-тренды: Стратегическое моделирование будущего. М.: Изд-во Эксмо, 2005. С. 234.

http://news.chelni.ru/index.php?id= Новгороцев П. Об общественном идеале. М., 1991.

Раздел шестой.

Русский вопрос Логика и динамика практик, в современной России.

конкретного опыта О.А. БЕЛЬКОВ Полемические заметки конструктивного творчества о «Русском проекте»

и борьбы за мир и безопасность в XXI веке корней, на примордиалистской, инструменталистской или конструктивистской основе сложились они в общность;

какие именно конкретные маркеры являются основой русской идентичности и т. д. в данном контексте вторичны. Не будем говорить об этом, не потому, что тема не интересна или не важна. Просто итак немалый объём журнальной публикации не позволяет развёрнуто рассуждать о вопросах, которые многие специалисты оживлённо обсуждают уже не одно десятилетие, нисколько не сближаясь в своих позициях. Мы принимаем как данность, что этнические русские есть и они зна ют, что составляют общность, отличающуюся от других подобных образований.

РУССКИЕ – СТАНОВОЙ ХРЕБЕТ РОССИИ Россия – многонациональная (полиэтничная) страна. В данных переписи населения Рос сии 2002 г. поимённо названы 188 национальностей и, кроме того, зафиксировано около 200 тыс.

лиц других национальностей или не назвавших свою национальность. В их ряду собственную строку занимают русские, насчитывающие 115889107 человек, что составляет 79,8% от всего населения страны. Следующая по численности этническая группа – татары – составляют менее 4% населения страны. Имея в виду эти цифры, следует признать, что многонациональность Рос сии не является уникальной характеристикой для современного мира. Подчеркнуть это пред ставляется целесообразным, потому что очень часто одни авторы акцентируя внимание на том, что русские составляют подавляющее большинство населения страны и, ссылаясь на документы ООН, говорят о том, что Россия – моноэтничное государство1. Другие, напротив, особую миссию России видят в том, что она осталась единственным многоэтническим государством на фоне «очевидной тенденции в мире создания моноэтнических государств»2.

Обе эти крайности не соответствуют действительности. Из примерно 200 государств, существующих на нашей планете, моноэтническими являются не более 20. Из 28 государств, появившихся в Европе на месте бывшей мировой социалистической системы только 6 стран, в которых проживает всего 14% населения могут быть квалифицированы как этнически гомоген ные государства: Албания, Армения, Польша, Словения, Чехия и Венгрия. В большинстве осталь ных стран доля национальных меньшинств составляет много больше 10% населения, так что фактически они представляют собой многонациональные государства. В двух из них (Казахстан и Босния-Герцеговина) даже нет численно преобладающей нации. Есть государства, в которых проживает огромное множество этнических общностей. Так, Китай населяют 205 этнических групп, при этом самая многочисленная группа составляет 70% населения, для Индии соответ ствующие цифры составляют 470 и 50, Нигерии – 470 и 19, Папуа Новой Гвинеи – 817 и 4 и т. д.

Большинство современных государств полиэтничны. Если взять за основу один из критериев этнического деления – язык, то в Европе на каждую страну в среднем приходится примерно 9, этноязыковых групп, в Латинской Америке и Карибах – 21, в государствах Африки, Азии и Тихо океанского региона 50 или больше этнических групп. Из этого следует, что в этническом отно шении Россия относится по принятой в ООН типологии к однополюсным странам, в ней домини рует одна этническая группа – русские (79,8%);

вторая по численности группа — татары (3,8%), третья — украинцы (2%) населения. В то же время Россия не более многонациональна, чем большинство современных государств.

Многонациональность России – её богатство и фактор силы. Каждая этническая группа, каждый, в том числе малочисленный автохтонный народ, осваивая и обустраивая территорию своего проживания, за века существования выработал уникальный опыт взаимодействия людей с природой и друг с другом. Этот опыт – неповторимая социально-историческая ценность, кото рая вносит собственные цвета и оттенки в палитру многонационального народа России. Единст венно возможный и жизненно важный для конкретных исторических и географических условий, этот опыт – от национальной кухни и особенностей земледелия или скотоводства до народной медицины и форм социальной организации или политического самоопределения – оказывается не только интересным, но и полезным для других групп и в других обстоятельствах. Здесь инте ресно отметить, что по данным опроса, проведённого среди московских школьников, большинст во опрошенных подростков считают, что их народ «не лучше и не хуже, чем другие»5.

В числе многих этнических общностей, составляющих население России, есть и такая, название и самоназвание которой – русские. Решительно подчеркну: есть такой народ. Зачем?

Казалось бы, как писала исследовательница русского национального характера К. Касьянова, «в праве быть ярко выраженным этносом с древней и оригинальной культурой русским, кажется, Якунин В.И. Государственная идеология и национальная идея: конституционно-ценностный подход // Власть. 2007. № 3.

Взгляд. 2006. 20 июня.

Этнос и политика. М.: Изд-во УРАО, 2000. С. 169.

Орлова И. Типология этнических структур // Наука. Политика. Предпринимательство: Научный и общественно политический журнал. 2004. № 1.

Комсомольская правда. 2007. 6 апреля.

Смысл Великой Победы никто не отказывает». Так нет – отказывают. Открывая в фонде «Либеральная миссия» обсуж дение русского вопроса в России, Е. Ясин обратил внимание на то, что некоторые исследовате ли полагают, что русский этнос регионально раздроблен, отличается низкой этнической соли дарностью и слабым этническим самосознанием, не осознаёт как специфики своего положения, так и своих специфических проблем, поэтому русской проблемы просто нет1.

Я вовсе не доказываю этническую чистоту русских и не отстаиваю её. Такое невозможно уже потому, что они выделились из древнерусской народности, которая сама сложилась на раз ных этнических основах: кривичи, поляне, древляне и т. д. Затем эта древнерусская народность подверглась серьёзной трансформации в процессе и результате этнической миксации с финно угорскими племенами и татарскими пришельцами. Русские веками формировались не в изоли рованном от внешнего мира этническом пространстве, а в постоянном и разностороннем взаи модействии со многими племенами и народами, населявшими евразийские просторы. И сегодня русская «кровь» полиэтнична. Нет, не об «этнической девственности» русских идёт речь, но об их этнической определённости.

Она заключается в том, что сегодня (как и в любой другой исторический период) русские по собственному самоназванию и самосознанию, менталитету и поведенческим стереотипам2, антропологическим особенностям и т. д. в массе своей понимают, чувствуют и признают свою групповую общность3 и отличие от других подобных образований – в социальном плане, и каж дый этнический русский осознаёт, что он является этнофором именно и только русскости и тем отличается от представителей других общностей – в плане персональном4.

Причём социальная (групповая) и индивидуальная (персональная) этническая идентифика ция не находятся в прямой и непосредственной зависимости. Индивидуальная идентификация допускает разную модальность и интенсивность этнических чувств – от самоуничижения до этнического нарциссизма и кичливости. В то время как позиция народа в целом является резуль татом согласования и столкновения множества индивидуальных позиций и потому, по общему правилу, всегда более сбалансирована и чужда крайностей. Социальная целостность и этниче ская определённость группы допускает её расширение за счёт ассимиляции отдельных предста вителей или групп (редко значительных, так как ассимиляция – процесс индивидуальный и глубо ко интимный. Более того, там, где группа сплочена, она образует общину, землячество или ди аспору, в рамках которой культивируются этнические ценности и утрата их – этническое от щепенство отдельных индивидов становится менее вероятным.) Ассимиляция – достаточно длительный процесс, он редко укладывается в рамки жизни одного поколения.

Интересно проследить этническую идентификацию детей. Опрос, проведённый среди школьников Москвы семи национальностей, показал, что о том, кто они, к какому этносу принад лежат, дети узнают очень рано. Примерно каждый третий из опрошенных осознал свою нацио нальность уже к шести годам, к девяти – о ней было осведомлено большинство. При этом, судя по результатам опроса, национальность «имеет большое значение» для 1/3 корейцев, 2/5 русских и азербайджанских школьников, половины татар и примерно 2/3 армян, грузин и евреев.

На стыке социального и индивидуального возможны разные ситуации: появление марги налов, ситуативная смена идентичности, декларативная манифестация о принадлежности (не принадлежности) к определённому этносу и т. д. Вот и в нашем случае есть (могут быть) как русские, стыдящиеся своей русскости и скрывающие её, так и не русские, выдающие себя за рус ских. Здесь надо сказать, что границы всякого этноса размыты. Но не на пограничных ситуациях определяют явление. Если уместно приведу такое сравнение. День да ночь – сутки прочь. Однако на деле, оперируя только категориями день и ночь, нельзя описать сутки, ибо есть пограничные рубежи для определения которых нужны дополнительные понятия, например, – утро, вечер.

Русские – не интеллектуальная абстракция, а реальный феномен в двояком смысле это го слова: и как фактически существующий социальный организм и как выдающееся, исключи тельное явление. «Как бы ни были велики наши несчастья и крушения, – писал И.А. Ильин, – мы призваны самостоятельно быть, а не ползать перед другими;


творить, а не заимствовать;

искать русского видения, русского содержания и русской формы, а не ходить в кусочки, собирая на мнимую бедность. Мы Западу не ученики и не учителя». Задолго до него А.С. Пушкин, полеми зируя с П.Я. Чаадаевым, утверждал, что в силу исторических условий по сравнению с Западом http://liberal.ru/sitan.asp?Rel=55#forum И.В. Сталин на приёме по случаю Победы над фашистской Германией поднял знаменитый тост в честь русского наро да, в котором отметил его «ясный ум, стойкий характер и терпение».

Общность предполагает и включает в себя одинаковость, схожесть элементов её составляющих в миропонимании, ценностных ориентациях, поведенческих стереотипах и т. д.;

обусловленную этим солидарность и обоснованную Л. Гумилёвым этническую комплиментарность;

совместность действий. Здесь уместно отметить, что этническая общ ность – не единственная форма группового сплочения людей. Наряду с ней складываются территориальные, классовые, политические, религиозные и т. д. общности, каждая из которых в разных обстоятельствах может и усиливать этническое единство народа, и раскалывать его.

Суворов восклицал: «Мы русские! Какое счастье!» Г.К. Жуков, говоря о главном герое Великой Отечественной войны советского народа, заявил, что счастлив принадлежностью к русскому народу.

В теоретическом плане эту проблему блестяще раскрыл К. Левин в прекрасном по глубине психологического анализа очерке «Ненависть к самим себе в еврейской среде» (Левин К. Разрешение социальных конфликтов. СПб.: Речь, 2000.

С. 346–365). В нашем отечестве проявлением нечто подобного стали идея и позиция П.Я. Чаадаева.

Комсомольская правда. 2007. 6 апреля.

Раздел шестой.

Русский вопрос Логика и динамика практик, в современной России.

конкретного опыта О.А. БЕЛЬКОВ Полемические заметки конструктивного творчества о «Русском проекте»

и борьбы за мир и безопасность в XXI веке «мы должны были вести совершенно особое существование, которое, оставив нас христианами, сделало нас, однако, совершенно чуждыми христианскому миру» и подчёркивал: «Пробуждение России, развитие ее могущества, ее движение к единству (к русскому единству, разумеется)… неу жели все это не история, а лишь бледный и полузабытый сон?»1 Думается, пушкинское «русское единство России» отличается от вывода, К. Касьяновой, который, признаёт она, взбесит всех русских националистов: тот, кто признаёт ценности и разделяет культуру народа, и есть русский.

В русской истории было всё: победы и поражения, радости и горести. Русские терпели несправедливости и сами порою творили их, но значительно чаще страдали вместе с другими, а то и больше других от государства, верховная власть в котором, как писал П.И. Ковалевский, «слишком много жертвовала русскими интересами для интересов других наций»;

русские не бы ли для власти привилегированной этнической группой. Есть большой резон в словах В.Д. Соловей о том, что «при всем желании русских царей трудно назвать русскими национали стами, а их политику охарактеризовать как проводившуюся в русских этнических интересах»2. Но как бы там ни было, в широком геополитическом и историческом контексте становится очевид ным и бесспорным фактом, что именно русские стали тем народом, трудовыми и ратными дела ми которого создавалось и крепло государство по имени Русь – Россия.

Сказанным объясняется, почему в России русские – «не один из» её многочисленных наро дов. Разумеется, Россия – родина людей, принадлежащих ко многим десяткам этнических групп. Её история и современный облик – результат сотворчества многих народов, населяющих нашу страну.

Преобладающее большинство из них на протяжении веков сложились как этнические общности на территории России, и в этом смысле они являются коренными народами, сыгравшими историческую роль в формировании российской государственности. Но среди них русскому народу принадлежит особая миссия, он играл и играет особую роль в исторических судьбах страны. Эти миссия и роль выражаются в том, что русские были и остаются государствообразующим народом.

Здесь нужно ещё одно лингвистическое пояснение. В русском языке слово «образовать»

имеет два значения: создать (создавать) и составить (составлять). Все населяющие нашу страну и являющиеся её гражданами люди, и все этнические группы составляют Россию и в этом смысле являются государствообразующими. Однако создавал это государство, основал, сделал его существующим, если не исключительно, то, прежде всего и главным образом, русский народ.

Он всегда (даже когда его, говоря сегодняшним языком, лидеры призывали варягов «володеть на ми» или покупали у монголо-татарских ханов ярлыки на княжение) был тем социальным мате риалом, из которого и благодаря которому складывалась, собиралась и развивалась Русь – Рос сия. Русские обладали мощным народным «корнем» с его московским стержнем. Этот русский «корень» был столь крепок, писал Г. Попов, что «переваривал» и царей немецких кровей, и при балтийское чиновничество, и татарских баскаков и мурз, и своё франкоговорящее дворянство, и украинский вариант православия».

Именно русские и только они стали создателями России, её государствообразующим наро дом в первом значении этого слова. «Русское государство, писал Н.А. Бердяев, – было русским госу дарством, оно имело в своей основе русское ядро и осуществляло русскую идею в мире. Государство, не имеющее национального ядра и национальной идеи, не может иметь творческой жизни... Государ ства исключительно династические – болезненное явление исторической действительности. Дина стическое начало не может быть самодовлеющим. Оно должно быть подчинено началу национально му». О том же читаем у С.Н. Булгакова: «Даже те государства, которые в своем окончательном ви де состоят из многих племен и народностей, возникли в результате государствообразующей дея тельности одного народа, который и является в этом смысле "господствующим" или державным».

В императорской России это официально закреплялось заявленной С.С. Уваровым в «От чёте о ревизии Московского университета» в 1832 г. формулой «Православие, самодержавие, на родность», в каждой части которой предполагались – и потому не было нужды указывать – их рус ские основы и суть. В советское время исключительная роль русских в создании и сбережении российского государства, по крайней мере, декларативно признавалась словами государственного гимна: «Союз нерушимый свободных народов сплотила навеки великая Русь». В постсоветской Концепции государственной национальной политики Российской Федерации также подчёркивает ся: «объединяющая роль русского народа», благодаря которой «на территории России сохрани лись уникальное единство и многообразие, духовная общность и союз различных народов».

В рамках этой парадигмы и «Единая Россия» устами А. Кокошина предлагает «поставить вопрос о консолидирующей роли великорусского этноса в нашей многоэтнической нации в пове Русская идея. М.: Республика, 1992. С. 50, 51.

Соловей В.Д. Русская история: новое прочтение. М.: АИРО-XXI, 2005. С. 103.

Независимая газета. 2000. 5 апреля.

Бердяев Н.А. Письма о нации // Философия неравенства. М., 1990. С. 103.

Булгаков С.Н. Размышления о национальности // Булгаков С.Н. Христианский социализм. М.: Наука, 1991.

Смысл Великой Победы стку дня политической жизни России»1. Такую позицию можно было бы приветствовать. Сомне ния, однако, связаны с тем, что, с одной стороны, об этом говорится в лагере тех, кто, абсолюти зируя права и свободы личности, отрицает коллективную субъектность, а, следовательно, и са мостоятельную роль какой бы то ни было этнической общности. С другой стороны, нужно не «ставить вопрос» о роли русских в истории страны, но разрабатывать и принимать практические меры по изменению демографического состояния, экономического положения, социального ста туса русских в России в целом и во всех её национально-государственных образованиях.

Так, А. Полосин в уже упоминавшемся интервью подчёркивает нелогичность ситуации, со стоящей в том, что национальные субъекты Федерации получили конституционное закрепление как государствообразующие субъекты «надэтнической» Федерации, а русский народ как народ, как этнос, оказался лишённым такого признания своей субъектности как в целом, так даже и в регио нах, где имеет и явное большинство, и многовековую укоренённость. Если Федерация в целом как субъект международных отношений и носитель суверенитета страны не может называться по имени народа, который составляет 80% её населения, а 20% населения сохраняют субъектность внутри Федерации по национальному признаку, то оставленный без упоминания о себе суперэтнос должен почувствовать себя крайне униженным на фоне упомянутых народов. Касаясь этой же про блемы, В.И. Якунин критикует отсутствие закреплённой на конституционном уровне коллектив ной самоидентификации российского населения. «Беспрецедентным фактом для конституций ми ра, – пишет он, – является полное игнорирование проблемы национальной идентичности преобла дающей общности. Русский народ вообще не упоминается ни в одной из статей Основного закона.

Слово «русский» фигурирует лишь однажды в связи с определением в ст. 68 п. 1 государственного языка Российской Федерации». Он считает заслуживающим внимания и анализа предложение вме сто слов «Мы, многонациональный народ Российской Федерации» использовать другое субъекто обозначающее определение «Мы, русский народ и все народы России, составляющие в совокупности российскую гражданскую нацию...». Аналог такой формулы содержится, например, в Конституции Испании — «Мы, испанский народ и другие народы Испании», или в Конституции Украины, где гово рится, что украинский народ – граждане Украины всех национальностей и украинской нации и под чёркивается, что «государство содействует консолидации и развитию украинской нации, ее исто рического сознания, традиции и культуры, а также развитию этнической, культурной, языковой и религиозной самостоятельности всех народов и национальных меньшинств Украины».


Пропагандируемые ныне либеральные принципы мультикультурализма и политической корректности отрицают и отвергают численное, культурное и политическое доминирование от дельных этнических групп. Они, по словам Г. Эгеди, скрывают парадокс: большинству предъяв ляется требование универсализма, лишающее его прав на собственные традиции, в то время как меньшинствам с готовностью гарантируются эти права3. Однако ничья оригинальность не должна реализовываться за счёт других, будь то меньшинство или большинство. «Мир, – пишет о том же В.А. Тишков, – еще по инерции принимает политическую корректность идеологии "прав меньшинств" и осуждает позицию в защиту государства и большинства. Но, кажется, наступает другое время – время защиты не только притесняемых малых народов, но и большинства от ра дикализма и агрессивности меньшинства. Последнее иногда обладает даже большими ресурса ми для навязывания собственного сценария»4.

Вот почему, беря на себя «грех неполиткорректности», хочу сказать, что полноправие и равноправие народов определяет и гарантирует их одинаковые возможности для развития и реализации собственных потенций, но не означает равенства ни этих потенций, ни реальной ро ли в судьбах страны. Впрочем, в формулировании этой позиции я не являюсь первым. «Фор мально-юридическое признание равенства народов и презумпция уникальности культур не могут и не должны заслонять того обстоятельства, что роль народов в истории различна и не все они выступали ее творцами в равной степени»5, – пишет В.Д. Соловей. «Можно идти как угодно да леко в признании политического равенства разных наций, – их исторической равноценности в государстве это все же не установит. В этом смысле Россия, конечно, остается и останется рус ским государством при всей своей многоплеменности даже при проведении самого широкого национального равноправия»6, – ещё раньше утверждал С.Н. Булгаков.

Высказывая крайне негативное отношение к идее государствообразующего народа, Э.А. Паин пишет, что «она подразумевает юридическое закрепление за этнической общностью не коего особого статуса в государстве… Такой подход противоречит самому духу Конституции страны и ее букве, а главное, сразу же, при одной лишь постановке вопроса вызывает рост подозрительно сти других народов. Вместе с тем я поддерживаю … идею просвещения всего российского общества в духе осознания им объективно наибольшей роли этнического большинства в процессе граждан ской интеграции народов России. Такая роль предполагает не присвоение этническому большинству особого статуса, как ордена или другой награды, а наоборот – осознанный и добровольный отказ представителей этнического большинства от части своих преимуществ»7.

Известия. 2007. 5 февраля.

Якунин В.И. Государственная идеология и национальная идея: конституционно-ценностный подход // Власть. 2007. № 3.

Эгеди Г. Консерватизм и национальное самосознание // Национальные отношения в полиэтнических государствах: Ре феративный бюллетень. М.: Изд-во РАГС, 2001. С. 46–47.

Тишков В.А. Реквием по этносу: Исследования по социально-культурной антропологии. М.: Наука, 2003. С. 356.

Соловей В.Д. Русская история: новое прочтение. М.: АИРО-XXI, 2005. С. 11.

Булгаков С.Н. Размышления о национальности // Булгаков С.Н. Христианский социализм. М.: Наука, 1991.

Паин Э.А. Между империей и нацией. Модернистский проект и его традиционалистская альтернатива в национальной политике России. М.: Фонд «Либеральная миссия», 2003. С. 136. Кстати сказать, Э.А. Паин вводит читателя в заблужде Раздел шестой.

Русский вопрос Логика и динамика практик, в современной России.

конкретного опыта О.А. БЕЛЬКОВ Полемические заметки конструктивного творчества о «Русском проекте»

и борьбы за мир и безопасность в XXI веке Вся эта посылка соткана из сплошных противоречий. Покажу их в форме нескольких во просов. Почему о государствообразующей роли русского народа говорится как об идее, а не ре альном факте? Разве признание реального факта обязательно предполагает его юридическое закрепление? Что предосудительного в правовой констатации особой роли русских? Почему ав тор беспокоится о возможном росте подозрительности других народов (составляющих, напомню, 20% населения), а не настроении и самочувствии большинства? Разве такая правовая норма препятствует осознанию обществом наибольшей роли русских в интеграции народов России?

Как можно противопоставлять роль (мера влияния, значения, степень участия в чём-либо) и ста тус (положение, занимаемое группой в обществе, и его оценку)? Какими преимуществами обла дают русские в России, от части которых они должны отказаться? Представляется, что внятное проговаривание ответов на эти вопросы, приводит к однозначному выводу: у критиков особой (государствообразующей) роли русских концы с концами не сходятся.

По крайней мере, четыре фактора определяют особую, государствообразующую роль русского народа в истории Российского государства.

Во-первых, его численность. Русские являются ощутимым демографическим большинством населения РФ. Столетиями они были главной опорой государства, главным фактором его роста.

Русское население являлось основным кадровым резервом для органов управления, промышленно го и культурного строительства, всех крупнейших строек в национальных республиках СССР.

Но если русские составляют основу российского государства, то всякий, кто искренне озабочен его сохранением и процветанием, должен понимать, что абсолютное и относительное сокращение численности русских в стране чревато коллапсом российской государственности.

«Страшилки из будущего» нарисовал Е. Анисимов1: Россия, 2050 год. По результатам пере писи населения, в России проживают 104,3 миллиона человек, из них русских – 48,5 миллиона, то есть меньше половины (46,5%). Почти три четверти граждан России (74,21%) – пенсионеры. Львиная доля русского населения – женщины пожилого возраста, проживающие в малых городах и деревнях Центральной России. В крупных городах звучит речь какая угодно, только не русская, а сами города поделены на национальные кварталы: татарский, башкирский, чеченский. Периодически случаются стычки между национальными общинами, причиной которых являются территориальные споры из-за наиболее престижных районов городов. Так, в Москве татарская и чеченская общины оспаривают право на территорию от Нового Арбата до Москвы-реки...

Комментируя гипотетическую возможность «страшилок», он пишет: По переписи 1989 го да в СССР жили 145,2 миллиона русских, из них 119,9 миллиона – на территории России. По пе реписи 2002 года в России живут 116 миллионов русских, из них около пяти миллионов перееха ли из республик бывшего Советского Союза. А в последние годы русское население сокращает ся ещё быстрее – приблизительно на полтора миллиона человек в год. При сохранении этих тенденций к 2050 г. русских будет меньше на 67,5 миллиона человек, то есть их останется 48,5 миллиона. «Русским крестом» демографы назвали диаграмму, на которой соединены пока затели падения рождаемости и роста смертности населения.

В свете этих цифр становится очевидным, что важнейшей, исходной задачей Русского проек та должно стать кардинальное изменение демографической ситуации у русского народа. Россия как большое единое государство невозможно без значительного преобладания русских. Как почти 10 лет тому назад писал Г. Попов, никакой проблемы России XXI века не будет в принципе, если числен ние, утверждая, что в Концепции государственной национальной политики применена формула «все коренные народы России являются государствообразующими». (Там же. С. 55).

Комсомольская правда. 2005. 6 апреля.

Смысл Великой Победы ность русских будет сокращаться или сохранится только на нынешнем уровне1. В этом плане должна быть скорректирована инициированная Президентом В. Путиным демографическая программа с учётом того, что сегодня в России отмечается убыль населения у русских и других народов страны, принадлежащих к православному культурному ареалу (за исключением осетин). В то же время у всех без исключения мусульманских и буддистских народов России отмечается численный рост. Так, не смотря на ведение боевых действий в Чечне, численность чеченцев в России за межпереписной пе риод (1989–2002 гг.) возросла в 1,5 раза, а количество ингушей в 1,9 раза2.

Во-вторых, пространственное расселение. В силу разного рода причин (необходимость защиты русских земель от набегов кочевников;

бегство народа от государства, крестьянская ко лонизация, осуществлявшаяся вопреки воздействию московской власти, стремившейся прикре пить крестьян к земле;

политика власти по закреплению присоединённых к России территорий и их хозяйственному освоению;

цивилизаторская функция государства, заботившегося об образо вании и развитии народов, включённых в его состав и др.) территория русского государства по стоянно расширялась. По подсчётам П.С. Ширинкина, только за 57 лет (от покорения Сибири Ермаком до выхода Москвитина к Тихому океану) территория страны увеличилась на 10 млн км2 – одна из крупнейших по масштабам колонизация в мире. Для сравнения – экспедиции Колумба присоединили (если считать Карибское море сушей) к испанской империи 2777 тыс. км2, Кортеса – 2067,1 тыс., Писарро – 1285,2 тыс.3. И везде, по мере своего распространения, русские создава ли сеть поселений-крепостей будь то Орешек, Верное или Грозная, которые закрепляли расши рявшиеся границы России и играли роль экономических центров освоения территории.

В силу названных причин русские оказались расселёнными на всей территории России и стали «социальными скрепами», поддерживающими её территориальные единство и целостность.

Нынешние национально-государственные и национально-территориальные образования (многие из которых были созданы благодаря и при активном участии русских) являются историческими ареала ми расселения и проживания русского этноса. В этом смысле русские – несущая основа многона циональной России. Причём речь идёт не только об их повсеместном физическом присутствии. Не менее важно, что по своей национально-государственной идентификации русские, где бы они ни проживали, считали, что находятся на своей родине, имя которой – Россия (СССР). «Мой адрес – не дом и не улица, мой адрес – Советский Союз». Причём есть основания утверждать, что эти слова из некогда популярной песни отражали мироощущение преимущественно этнических русских. Если уз беки, грузины, эстонцы и другие считали своей родиной одноименную республику, то подавляющее большинство русских (почти 80%), проживавших как в России, так и в союзных республиках, называ ли своей родиной весь Советский Союз. Его распад этническим большинством расценивается в ка честве наиболее болезненного события недавней истории4.

Как настойчиво подчёркивает В.Д. Соловей, бессознательная этническая связь русских объединяла их поверх социальных и культурных различий (и – добавлю от себя – несмотря на территориальную диверсификацию), и определяла целый ряд основополагающих явлений оте чественной истории, в нашем контексте – образование государства российского. В подтвержде ние предлагаю совершенно умозрительный эксперимент. Представьте на секунду, что в России не стало русских – что бы служило «скрепами», удерживающими вместе Карелию и Дагестан, Калмыкию и Якутию? Ни-че-го. Страна распалась бы на множество очень слабых, нежизнеспо собных по сравнению со своими соседями суверенов, возможно находящихся в жёсткой борьбе между собой. И, наоборот, «выньте» из России любой другой народ – она, конечно, изменится, но как геополитическое образование останется на политической карте мира.

В начале 17 в. часть ойратских тайшей (правителей улусов) переселилась в Россию. В 1608 г. посольство дербетских тайшей было принято русским царём Василием Шуйским и в от вет на их просьбу о принятии русского подданства, выделении мест для кочевания и защиты от ханов Казахского и Ногайского получило согласие. Процесс вхождения калмыков в Россию был за вершён в 1657 г. А в 1771 г. часть калмыцких тайшей, недовольных усиливавшимся гнётом со стороны правительства России, ушла в Джунгарию, уведя с собой около 125 тысяч человек из примерно 270 тыс. калмыков. Так можно ли вклад русских и калмыков в более чем тысячелетний процесс строительства Российского государства считать одинаковым и, соответственно, оба народа рассматривать как государствообразующие? Ведь, если вернуться к «туркам, ставшим немцами», то никому не придёт в голову назвать их государствообразующим народом Германии, как и арабов – государствообразующим народом Франции.

Независимая газета, 2000, 5 апреля.

Сулакшин С.С. Российский демографический кризис: от диагностики к преодолению. М.: Научный эксперт, 2006.

Ширинкин П.С. Этноконструктивистский подход в оценке биохимической энергетики великорусского суперэтноса: лет спустя, некоторые итоги и результаты. География и регион (1. Регионоведение и региональная организация общест ва). Пермь, 2002.

Паин Э.А. Между империей и нацией. Модернистский проект и его традиционалистская альтернатива в национальной политике России. М.: Фонд «Либеральная миссия», 2003. С. 28, 29.

Народы и религии мира. С. 216.

Раздел шестой.

Русский вопрос Логика и динамика практик, в современной России.

конкретного опыта О.А. БЕЛЬКОВ Полемические заметки конструктивного творчества о «Русском проекте»

и борьбы за мир и безопасность в XXI веке Следовательно, другой важнейшей задачей русского проекта является закрепление русских там, где они уже давно укоренились. При этом речь не идёт о каких бы то ни было преференциях русским. На территории всей нашей страны представители любой национальности и русские тоже должны быть полноправными и равноправными гражданами. О том, что дело обстоит далеко не так, свидетельствует начавшийся еще в 70-е гг. прошлого века в СССР и продолжающийся в наши дни отток русских из национальных республик. Из Чечни, например, бежало несколько сот тысяч русских.

Вытеснение их из многих других республик также началось давно и приобрело статистически значи мый масштаб. Этот процесс усилился после распада СССР. В частности, на заседании Комиссии Общественной палаты по вопросам толерантности и свободы в марте 2006 г., отмечалось, что «сей час Северный Кавказ покидает русскоязычное население»1.

О механизме и результатах «выдавливания» русских из национально-государственных образований говорят, например, такие факты, относящиеся к концу 1990-х гг. В республике Саха Якутия якуты составляли 37% населения и замещали более 69% должностей в правительствен ных структурах. В республике Татарстан русские, составляющие 43% общей численности насе ления, в Государственном совете имели 22% депутатских мандатов;

из 52 глав администраций только 9 – русские, в том числе из 10 глав администраций городов республиканского подчинения только один русский. Башкиры, составляющие 22% населения республики, в палате представи телей Государственного собрания составляли 41,1%, в Законодательной палате – 55,2%. В Туве русские, чей удельный вес составляет 32%, вкупе с другими русскоязычными среди сотрудников государственного аппарата управления республики заполняли примерно 15–18% должностей2.

Ситуацию необходимо исправить. По мнению большинства опрошенных россиян (76,4%), будущий президент России должен более жёстко, чем В. Путин, проводить политику в интересах русских людей3. Это тем более важно, что в последнее время отмеченная В.Д. Соловей бессоз нательная этническая связь русских начинает ослабевать. Социологические опросы показывают, что 8% населения готовы одобрить выход своего региона из состава РФ, 35,2% стали бы активно протестовать против подобного развития событий (в 1998 году эта цифра составляла 28,6%).

Приводя эти данные Л. Бызов подчёркивает, что в их основе не этнический сепаратизм, который по сравнению с 1998 годом сошёл на второй план, а сепаратизм русских окраин, испытывающих чувство недостаточной идентичности в отношении российской государственности в целом. Это в первую очередь касается богатых самодостаточных русских регионов Сибири: в Красноярске, Иркутске, Хабаровске число тех, кто одобрил бы выход региона из состава РФ, колеблется от до 23%, а во Владивостоке достигает 31,3%4.

В-третьих, державность. Речь идёт о том, что русским свойственно интуитивное понима ние необходимости сильного государства, как важнейшего условия их «самостояния» и практи ческая приверженность твёрдой государственной власти. Выступая против тех, кто доказывает, что русские – народ «безгосударственный», В.Д. Соловей вполне резонно задаётся вопросом:

«Но почему же именно этому «безгосударственному народу, а не «чуди белоглазой», чувашам, полякам, литовцам или татарам удалось создать самую эффективную (что бесспорно в истори ческой перспективе) государственную машину Северной Евразии и Восточной Европы?» По его мысли, сама возможность формирования этого пространства как политического и культурного единства оказалась обусловлена существованием русского народа5. «Если у народа не действу ет государственный инстинкт, то ни при каких географических, климатических и прочих условиях этот народ государства не создаст. Если народ обладает государственным инстинктом, то госу дарство будет создано вопреки географии, вопреки климату и, если хотите, то даже вопреки ис тории. Так было создано русское государство»6.

Следовательно, важной частью русского проекта является не только укрепление сувере нитета Российской Федерации, который распространяется на всю её территорию, и обеспечение целостности и неприкосновенности последней, но и поддержка, развитие живого пространства многомиллионного русского мира, который, как сказал В.В. Путин в Послании Федеральному Со бранию, конечно, значительно шире, чем сама Россия.

http://www.regnum.ru/news/601451.html.

Аклаев А.Р. Этнополитическая конфликтология: Анализ и менеджмент. М.: Изд-во «Дело», 2005. С. 132, 133.

Бызов Л. Консервативная волна в России: Что с нами происходит? // http://wciom.ru/novosti/v-centre-vnimanija/publikacija/single/3298.html.

Бызов Л. Консервативная волна в России: Что с нами происходит? // http://wciom.ru/novosti/v-centre vnimanija/publikacija/single/3298.html Соловей В.Д. Русская история: новое прочтение. М.: АИРО-XXI, 2005. С. 13, 18.

Солоневич И.Л. Народная монархия. М., 1991. С. 147.

Смысл Великой Победы В-четвёртых, витальная сила (позаимствуем термин В.Д. Соловей1) и менталитет рус ского народа. Его жизнестойкость формировалась, скажем мягко, не самыми благоприятными природно-географическими условиями и постоянным давлением со стороны многих вовсе не дружественных соседей.

По подсчётам В.О. Ключевского, великорусская народность в период формирования за 234 года (1228–1462 годы) вынесла 160 внешних войн2. Эти цифры дополняет Ф.Ф. Нестеров: В XVI веке Русь воюет на Северо-Западе и Западе против Речи Посполитой, Ливонского ордена и Швеции 43 года, ни на год не прекращая борьбу с татарскими ордами на южных, юго-восточных и восточных границах. В XVI веке она воевала 48 лет, в XVIII – 56 лет. «В целом для России XIII– XVIII веков, – делает вывод Ф.Ф. Нестеров, – состояние мира было скорее исключением, а война – жестоким правилом». В XIII–XX веках, подчёркивает он, «русская земля по меньшей мере раз в столетие подвергалась опустошительному нашествию и довольно часто одновременно с не скольких сторон. Возникшее на этой земле государство, чтобы отбиться от наседавших врагов, должно было властно требовать от своего народа столько богатств, труда и жизней, сколько это было нужно для победы, а последний, коль скоро хотел отстоять свою политическую независи мость, должен был отдавать все это, не считая»3.



Pages:     | 1 |   ...   | 37 | 38 || 40 | 41 |   ...   | 49 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.