авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 38 | 39 || 41 | 42 |   ...   | 49 |

«Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова Социологический факультет Кафедра социологии культуры, воспитания и безопасности ...»

-- [ Страница 40 ] --

География и история формировали национальный характер, фундаментальными качест вами которого стали общинность (в других транскрипциях – соборность, коллективизм). Её соци ально-психологическое содержание на бытовом уровне выражала максима «как мир, так и я». В то же время, начиная с призвания варягов, русские демонстрируют отсутствие враждебности (ксенофобии, говоря современным языком) к другим племенам и народам. Основу духовности самого российского народа испокон веков составляла идея общего мира – общего для людей различных национальностей и конфессий. Достаточно сказать, что в процессе русской колониза ции евразийского пространства, в отличие, скажем, от испанской колонизации Америки, ни один народ Сибири и Дальнего Востока не был объявлен «дикарями» и уничтожен. Отмечая эту осо бенность русских, Ф.М. Достоевский писал: «Русская душа, гений народа русского, может быть наиболее способный из всех народов вместить в себе идею всечеловеческого единения, брат ской любви, трезвого взгляда, прощающего враждебное, различающего и извиняющего несход ное, снимающего противоречия. Это… нравственная черта и может ли кто утверждать, что ее нет в народе русском?»4 Не отрицая, но, подтверждая это, Г. Попов пишет, что многовековой опыт жизни выработал у русских, «примирительное» отношение к народам-соседям. И к тем, у кого приходилось захватывать земли. И к тем, кто присоединился в свете своих интересов. И тем более к тем, кто считал для себя важным передать русским и свои знания, и свою культуру, и свою религию. Русским был чужд дух враждебности и соперничества – именно в силу их очевид ного преобладания, а также в силу имевшегося у них мощного народного корня с его московским стержнем. Социологические опросы, проведённые в Северной Осетии, Ингушетии, Башкорто стане, Мордовии, а также в Вологодской, Воронежской, Мурманской, Томской областях, показы вают, что русские оказались наиболее толерантными в межнациональных и межконфессиональ ных отношениях во всех изучавшихся регионах5.

Отсюда следует, что ещё одной задачей русского проекта должно стать развитие этническо го самосознания русских, корреспондирующего с самосознанием российским, но не растворяющемся в нём, устранение всяких препятствий для национально-культурной самоорганизации русских на всей территории страны, противодействие искусственной «американизации» нашей жизни.

Эта задача вполне вписывается в развёртывающуюся во всём мире тенденцию этнизации массового сознания, общественной жизни и политики. Французский финансист и политик Жак Делор, внёсший значительный вклад в теорию и практику европейской интеграции, говорит, что сегодня у объединённой Европы он видит только три глобальные цели. В их числе наряду с всяческой под держкой мира и согласия между народами и развитием взаимной европейской солидарности, при званной помочь выровнять уровни развития стран и регионов, он назвал сохранение культурных различий европейских народов6. Надо ли говорить, что культурная самобытность русского народа так же является мировым достоянием и так же требует внимания и поддержки?

Не только физическое существование русских, но и их нравственное, социально психологическое здоровье, уверенность в себе остаются необходимым условием благополучия госу дарства и всех народов, его составляющих. «Уверуйте в дух народный, и от него единого ждите спа «Отечественная история, – пишет В.Д. Соловей, – не может быть понята без анализа витальной силы, включая ее био логический аспект, русского народа» (Соловей В.Д. Русская история: новое прочтение. М.: АИРО-XXI, 2005. С. 94).

Ключевский В.О. Соч. Т. 2. М., 1957. С. 47.

Нестеров Ф.Ф. Связь времен. М.: Молодая гвардия, 1980. С. 11, 14.

Достоевский Ф.М. Объяснительное слово по поводу печатаемой ниже речи о Пушкине // Русская идея. М.: Изд-во «Республика», 1992. С. 132.

Наука. Культура. Общество: Научно-общественный журнал. 2007. № 1. С. 41.

Делор Ж. Многие страны скатываются к национализму // Россия в глобальной политике. 2007. № 1. Январь – Февраль.

Раздел шестой.

Русский вопрос Логика и динамика практик, в современной России.

конкретного опыта О.А. БЕЛЬКОВ Полемические заметки конструктивного творчества о «Русском проекте»

и борьбы за мир и безопасность в XXI веке сения и будете спасены»1. Если же русские станут бояться своей этничности2, начнутся необратимые процессы их деэтнизации, и, следовательно, элиминации народа, а вместе с тем и распада держа щегося на нём государства. К счастью этого не происходит. Сам В. Соловей констатирует, что рус ские начинают осмыслять мир в этнических категориях. Не в социальных, не в политических, не в культурных, а именно в этнических, что сейчас русские как раз начинают осознавать, что они не под данные империи, не православные, не граждане Советского Союза, а именно русские.

Они всё более осознанно и активно начинают говорить о своих проблемах. Давнишние вопросы «Откуда есть пошла земля русская?» и «Камо грядеши, Россия?» вновь актуализируют ся в общественном сознании, требуя не только теоретических объяснений и обоснований, но и практических мер. Разработчики русского проекта не могут абстрагироваться от того тревожного факта, что в последние годы снизилась солидарность и чувство национального самосохранения русского народа. В повестку дня необходимо поставить активное противодействие как «утечке мозгов», подрывающей интеллектуальный и нравственный потенциал русских, так и люмпениза ции и маргинализации значительных масс, разрушающих исторически сложившуюся качествен ную определённость народа.

Рост этнического самосознания русских вписывается в общемировую практику. В ус ловиях унификации образа жизни и процессов глобализации отмечается повсеместный рост этничности. В последние десятилетия усиление интереса к своим историческим корням («пробуждение этничности», – говорят учёные) наблюдается у крупных, вполне преуспеваю щих народов и малочисленных этнических групп, о существовании которых мало кто знает.

В России, как и во многих других странах мира стремительно развивается движение истори ческой реконструкции. В нашей стране движение исторической реконструкции насчитывает десятки тысяч участников. Они стремятся максимально точно воссоздать предметы куль туры прошлого. Вот частный пример. Построенная в середине VIII века древняя крепость Пор-Бажын (в переводе с тувинского — «глиняный дом»), расположенная на острове посреди озера Тере-Холь в Республике Тува, будет полностью восстановлена в ближайшие пять лет.

Инициатором проекта восстановления этого архитектурного памятника является глава МЧС России Сергей Шойгу. Крепость планируется воссоздать из тех же материалов, из ко торых она была изначально сооружена – из местных глины и древесины. Движение историче ской реконструкции может развёртываться как карнавальное (бутафорное) действо, но мо жет стать формой массовой социально-политической активности, направленной на возрож дение и возвеличивание собственной этнической общности.

Именно эти признаки и свойства русских – их численность, пространственное расселение, витальная сила и менталитет, державность – сделали их собирателями Российского государства, народом, образовавшим (мирной экспансией, военным завоеванием, добровольным присоединени ем) государство Россия, определили его статус как государствообразующего народа.

Но исторический парадокс России состоял в том, что государство, образуемое русскими, к русским относилось потребительски. Едва ли не на протяжении всей истории государственная власть проявляла национальный нигилизм, причём нигилизм выборочный – если не исключительно, то преимущественно в отношении русского народа. Уже в период строительства имперского госу дарства акцентирование русских национальных интересов было минимальным. Учитывая это поло жение и статус русских, некоторые исследователи, например, В.Д. Соловей доказывают, что и Рос сийская империя и Советский Союз подавляли развитие русских. Народ нёс имперскую ношу, но при этом приносился сам в жертву потребностям империи. По словам М. Мамардашвили, «это была не империя русского народа, а империя посредством русского народа»5.

Русский народ – основной донор и главная тягловая сила многонациональной России. «Ве ликорусские крестьяне были закабалены сильнее других народов и в среднем хуже обеспечены зем лёй. Русские несли основную тяжесть налогового бремени: в конце 19 – начале 20 вв. налоговое бремя жителей русских губерний было в среднем на 59% больше, чем у населения национальных окраин. Даже перестав быть количественным большинством в составе населения, русские всё равно поставляли больше всего рекрутов в армию»6. В 1951 г. колхозник Смоленской области мог получить Достоевский Ф.М. Объяснительное слово по поводу печатаемой ниже речи о Пушкине // Русская идея. М.: Изд-во «Республика», 1992. С. 131.

«Русские сами боятся своей этничности» назвал своё интервью В. Соловей (Московские новости. 2006. № 38).

См.: Якушев С.В. Национальный костюм центральной Руси в период формирования единого российского государства как выражение российских цивилизационных особенностей (вторая половина XIV – первая половина XV вв.) Автореф.....

к. и. н. М.: РГСУ, 2007. С. 5.

Время новостей. 2007. 4 апреля.

Мамардашвили М. Записи в ежедневнике // Мой опыт нетипичен. СПб., 2000. С. 364.

Соловей В.Д. Русская история: новое прочтение. М.: АИРО-XXI, 2005. С. 98.

Смысл Великой Победы на трудодень 890 г зерна и 17 коп., в Эстонии – 3 кг 830 г зерна и 1 руб. 50 коп., в Таджикистане – 2 кг 40 г зерна и 10 руб. 05 коп.1. В общем, с середины XVI века по 90-е годы XX века имперское государ ство существовало и развивалось исключительно за счёт эксплуатации русских этнических ресурсов – эксплуатации, носившей характер поистине колониальный2.

Русские на протяжении всей отечественной истории составляли ядро офицерского корпуса и основной состав российской армии;

они поставляли больше всего солдат даже когда перестали быть большинством. Так, за годы Великой Отечественной войны в Вооружённые Силы ССР было мобили зовано в Российской Федерации – 19,2% трудоспособных граждан, а с учётом тех, кто был призван перед войной – 22,2%, в каждой из республик Закавказья, Средней Азии и Казахстана – более 18%, в Белоруссии – 11,7%, в Украине – 12,2%3. Как видим, на долю России пришлось наибольшее число мобилизованных. В её областях, краях и республиках за этот период было призвано 21 187,6 тыс.

военнообязанных и призывников. Причём речь идёт не только о количественных характеристиках.

Маршал Х. Баграмян (армянин по национальности) писал, что он не решался вводить в бой части и соединения, если они не были укомплектованы более чем наполовину русскими4. В годы Великой Отечественной войны были убиты 1 русский из 16 и, например, 1 узбек из 36. Русские составляли около половины населения страны и 66% среди убитых5.

По мнению историка Дж. Хоскинга «для русских имперское величие может быть достигну то только ценой задержки в развитии нации»6. Небрежение интересами русских продолжалось и при советской власти, особенно в 20–30-е годы прошлого века. Зиновьев призывал тогда «под сечь головку нашего русского шовинизма», «каленым железом прижечь всюду, где есть хотя бы намек на великодержавный шовинизм». Бухарин настаивал: «Мы в качестве бывшей великодер жавной нации должны … поставить себя в неравное положение в смысле еще больших уступок национальным течениям»7. Он требовал поставить русских «в положение более низкое по срав нению с другими». С полным основанием Н.А. Бердяев писал о большевиках: «Вы всегда отри цали существование национального вопроса для русских, для самой России, русского нацио нального вопроса. И вы утопили русский национальный вопрос в вопросе армянском, грузинском, польском, финляндском, еврейском и многих других»8. Для русских это означало известное не только ущемление их национального достоинства, но и демографический спад и территориаль ные утраты. Так, в 1936 г. с образованием Казахской ССР ей были переданы многие коренные русские земли и несколько миллионов русских жителей9;

в 1964 г. Крым, принадлежавший Рос сии, был включён в состав Украины. Своеобразным подтверждением правоты Бердяева стал состоявшийся в марте 2007 г. IX пленум ЦК КПРФ, на котором коммунисты впервые более чем за 100-летнюю историю обсудили русский вопрос, проблемы сохранения великой русской культуры как основы единства нашего многонационального народа.

Уже к началу 1980-х годов положение русских стало меняться к худшему в ряде респуб лик, где ещё недавно в составе коренных народов почти не было своей инженерно-технической интеллигенции и квалифицированных работников физического труда. Во многих союзных рес публиках усилилась этническая конкуренция в наиболее престижных сферах деятельности и на «верхних этажах» социальной иерархии.

В постсоветское время изменение условий жизни для русских в самой Российской Федерации были связаны, прежде всего, с процессом приватизации государственного имущества и природных богатств. Персональный состав приватизаторов, кла новые связи и безудержная коррупция привели к тому, что самый законопослушный народ Рос сии – русские – оказался практически отстранённым от процесса дележа государственного дос тояния. Достаточно посмотреть на списки российских миллиардеров, чтобы убедиться в этом. По данным, полученным из неофициальных, но весьма компетентных источников, более 85 процен тов нынешних владельцев крупных состояний в России не принадлежат к русским10. В этой связи характерны данные одного социологического опроса. У респондентов выясняли, считают ли они, что в нашей стране имеет место ущемление прав некоторых национальностей за счёт расшире ния прав других национальностей. От 20 до 34% опрошенных согласились с этим. На уточняю щий вопрос «если имеет место ущемление прав, то каких именно национальностей?» по всем Русская нация – системообразующее ядро российской государственности. М.: АКИРН, 2007. С. 15–16.

Подробнее см.: Соловей В.Д. Русская история: новое прочтение. М.: АИРО-XXI, 2005.

Россия и СССР в войнах ХХ века: Потери Вооружённых Сил: Статистическое исследование. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001.

С. 245, 246.

http://www.gudok.ru/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid= Шафаревич И.Р. Русский народ в битве цивилизаций. М.: Изд-во Эксмо, 2003. С. 178.

Хоскинг Дж. Россия: народ и империя. Смоленск, 2001. С. 501, 503.

Цит. по: Шафаревич И.Р. Русский народ в битве цивилизаций. М.: Изд-во Эксмо, 2003. С. 118, 119.

Бердяев Н.А. Письма о нации // Философия неравенства. М., 1990. С. 103.

Шафаревич И.Р. Русский народ в битве цивилизаций. М.: Изд-во Эксмо, 2003. С. 178.

http://www.gudok.ru/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid= Раздел шестой.

Русский вопрос Логика и динамика практик, в современной России.

конкретного опыта О.А. БЕЛЬКОВ Полемические заметки конструктивного творчества о «Русском проекте»

и борьбы за мир и безопасность в XXI веке регионам – как моноэтническим, так и полиэтническим – респонденты на первое место среди «ущемленных» поставили русских1.

Чувство ущемлённости у русских в большой мере связано с антирусской риторикой средств массовой информации. В начале прошлого века П.И. Ковалевский писал о времени цар ствования Александра II: «Ряды русской интеллигенции пополнились поляками, евреями, армя нами и прочими. В силу необыкновенной наглости одних и патологической скромности других вышло так, что инородческий элемент взял верх в интеллигентном слое и открыл бесстыдную ругань на все русское, на все народное»2. Прошло сто лет. Ругани на всё русское убавилось ма ло. Но появились новые веяния, среди которых особенно кощунственными являются искусствен но нагнетаемые страхи перед русским фашизмом.

«Появившийся в последние годы термин "русский фашизм", с внедрением которого в массовое сознание мы будем бороться, – заявил И. Демидов – это словесная провокация, пото му что сами слова "русский" и "фашизм" являются антонимами»3. От себя добавлю что эта про вокация рассчитана на то, чтобы вызвать неадекватные действия со стороны власти и правоох ранительных органов, со стороны различных этнических групп в России, со стороны мирового сообщества. Несостоятельность этой формулы прослеживается в двояком направлении.

Во-первых, фашизм есть идеология и как всякая идеология он не имеет этнической и/или государственной привязки. Поскольку и среди русских людей могут быть сторонники и носители этой идеологии, можно говорить о русских фашистах. Однако такая квалификация конкретных лиц и организаций, подобно тому, как это обстоит с террористическими организациями, должна находиться в компетенции суда, а не «общественных активистов». Но, повторю, идеология эта не русская ни по своему происхождению (она зародилась в Италии и обрела законченные фор мы в гитлеровской Германии), ни по, говоря учёными словами, менталитету и архетипам русских, важной чертой которых является всечеловечность.

Во-вторых, фашизм – это политический режим (тоталитаризм), для которого характерны крайние формы насилия для подавления инакомыслия и оппозиции, шовинизм и расизм, макси мальный контроль государства над общественной и личной жизнью людей, агрессивная внешняя политика. Фашизм – это характеристика государства и власти в нём, но не оппозиции. Если же говорить о советском периоде, и согласиться с теми, кто пытается навязать мысль о его фаши стской сущности, то необходимо ставить вопрос о том, какие этнические группы «задавали тон»

в формировании советской власти и определении её политики.

РУССКИЙ НАЦИОНАЛИЗМ – ДЕМОНИЗИРУЕМАЯ РЕАЛЬНОСТЬ Резкое изменение этнополитической ситуации в последние десятилетия не могло не ска заться на самочувствии и самосознании русских. Социологические опросы свидетельствуют, что в их среде формируется повышенная озабоченность состоянием и перспективами своего этно национального бытия. Физическое вымирание народа (за 15 последних лет страна потеряла бо лее 10 миллионов человек, из них 9,5 миллиона – русских4), его «выдавливание» из многих на циональных республик, оттеснение русских от области деловой активности и предприниматель ства, информационной и культурной сфер, органов государственной власти и управления, на растающая вестернизация жизни, осуждающая критика древней и недавней истории порождают в массовом сознании тревожность, активизируют поиск и формирование механизмов, способных изменить ситуацию. Большинство русских, пишет Дж. Хоскинг, «ощущают сильную тоску по за конной власти и большей социальной сплочённости. Сильное национальное самосознание – по прежнему наилучший путь, чтобы достичь того и другого»5. За «сильным национальным само сознанием» давно и прочно закрепилось название национализм.

Этим термином обозначают приверженность людей к самым различным общностям6. В частности, специалисты различают национализм гражданский, или политический, носителем которого является государство, составляющие его граждане (он нередко отождествляется с патриотизмом), и национализм этнический, или культурный (его более точным названием явля ется этнонационализм), носителем которого выступает та или иная этническая общность, входящая в состав этого государства. В странах с гомогенным в этническом отношении насе Наука. Культура. Общество: Научно-общественный журнал. 2007. № 1. С. 39, 40.

Ковалевский П.И. Русский национализм и национальное воспитание в России. М.: Книжный мир, 2006. С. 33.

Известия. 2007. 5 февраля.

http://www.cprf.ru/news/party_news/48260.html Хоскинг Дж. Россия: народ и империя. Смоленск: 2001. С. 501, 503.

Бельков О.А. Антиномии национализма // НАВИГУТ: Научный Альманах Высоких Гуманитарных Технологий. 2005. № (26).

Смысл Великой Победы лением гражданский национализм и этнический национализм (например, армянский, венгерский, японский) в какой-то мере совпадают. В какой-то, потому, что носители, скажем, венгерского этнического национализма могут жить не только в Венгрии и их требования, чаяния, цели не во всём совпадают с гражданским национализмом венгров Венгрии. В многонациональной стране этнический национализм и гражданский национализм могут находиться в оппозиции друг к другу.

Так, еврейская эмиграция из Советского Союза была реализацией еврейского этнического нацио нализма и вполне вписывалась в рамки израильского гражданского национализма, но, скажем пре дельно мягко, не поддерживалась советским гражданским национализмом.

В силу сказанного, представляется ошибочным отождествление патриотизма и нацио нализма. Патриотизм ориентирован на укрепление и совершенствование Отечества, как выс шей и универсальной ценности для всех населяющих его народов. Национализм же озабочен поло жением своей этнической группы, благо которой он ставит выше всего прочего. Постоянного и безусловного тождества между лояльностями государству и этносу нет. Интернационализм, космополитизм, шовинизм и другие образования этого ряда свидетельствуют о том, что инди виды и группы могут быть патриотами (преданными своей родине, государству) и национали стами (озабоченными развитием своего народа, этноса), патриотами но не националистами, националистами, но не патриотами, не патриотами и не националистами. Так, говоря о на ционализме русского народа, А.И. Миллер выделяет несколько вариантов его самоидентифика ции: имперский, когда в качестве «своего» государства воспринимается СССР как таковой;

российский, когда в этом качестве выступает современная Российская Федерация;

регионали стские настроения, особенно в Сибири и на Дальнем Востоке. Но, подчёркивает он, всё это, строго говоря, не националистические ориентации. Собственно националистическое мышле ние считает Миллер, ставит целью создание Русского государства. И вовсе не абсурдна, как о том пишет Р. Абдулатипов, ситуация, когда «национализм противостоит проекту граждан ской нации». Напротив, как доказывает Геллнер, принцип национализма требует, чтобы «управляемые и управляющие внутри данной политической единицы принадлежали к одному этносу». Уточним: этнизация территории и власти, о которых пишет Геллнер, есть крайнее, предельное требование национализма, а не обязательное его содержание. Но в любом случае не абсурдны, если даже они не соответствуют нашему миропониманию, различные настроения людей в отношении к этому принципу. Поэтому трудно согласиться с мыслью о том, что про тивопоставление вызывающего негативные коннотации «национализма» позитивному «пат риотизму» столь же нелепо, как противопоставление «наших» разведчиков «их» шпионам.

Патриотизм и национализм по своей природе и функциям – суть одно и то же. Их разведение вызвано не оценочными и вкусовыми предпочтениями авторов, а содержательным и функцио нальным различиями.

О «серьёзной разнице» между национализмом и патриотизмом писал П.И. Ковалевский:

«Национализм есть беспредельная любовь и готовность к самопожертвованию за свою народ ность, а патриотизм – такая же любовь и готовность к самопожертвованию за Родину, Отечест во. Национализм – скорее понятие психолого-антропологическое, а патриотизм – историко географическое. Ясно, писал он, – национализм и патриотизм – не одно и то же. Скорее, патрио тизм – понятие более общее, а национализм – понятие частное. В каждом государстве может быть только один патриотизм и несколько национализмов».

Никто не может отказать в праве быть, скажем, искренними патриотами России рус скому, татарину, якуту, представителю любого другого народа, населяющего нашу страну. Их патриотизм, содержит общие установки, интересы и цели, направленные на процветание обще го Отечества и служит ферментом, консолидирующим общество. Национализм же якута, тата рина, русского и т. д. расцвечен разными красками и артикулирует самобытность каждого наро да. И если многонациональный российский народ предстаёт как «единство в многообразии», то единство зиждется на патриотизме, а многообразие поддерживается национализмом. Вполне возможна ситуация, когда, скажем, обрусевший инонационал наряду с исконно русскими людьми может осознавать (не считать, а именно осознавать, чувствовать) себя русским национали стом. Между прочим, давно замечено, что именно обрусевшие граждане чаще всего перебарщи вают по части защиты «русскости». Но не может человек, осознающий себя украинцем, казахом или армянином, быть русским националистом, если даже он на деле и искренне ратует за укреп ление и развитие русского населения, как не может быть, скажем, чувашским националистом русский, самоотверженно служащий укреплению и развитию Чувашии.

В данном материале речь идёт об этнических русских, о русских как этнической общ ности и, следовательно, о русском национализме. Многим, в том числе позиционирующим себя как патриотов, словосочетание «русский национализм» (и то, что за ним стоит), не нра вится, они видят в нём исключительно межнациональное соперничество и порождаемые им рознь и конфликты.

Отсюда – стремление «развести» и даже противопоставить национализм и патриотизм.

Характеристика «националист» в американском обществе, пишет А. Ливен, нравится далеко не всем. Хотя в прошлом слово «национализм» употреблялось довольно широко и было нейтраль Абдулатипов Р.Г. Этнополитология. М.: Питер, 2004. С. 134.

Геллнер Э. Нации и национализм. М.: Прогресс, 1991. С. 5.

Соловей В., Соловей Т. Апология русского национализма // Политический класс. 29.11.2006 // http://www.politklass.ru/cgi bin/issue.pl?id= Ковалевский П.И. Русский национализм и национальное воспитание в России. М.: Книжный мир, 2006. С. 67.

Раздел шестой.

Русский вопрос Логика и динамика практик, в современной России.

конкретного опыта О.А. БЕЛЬКОВ Полемические заметки конструктивного творчества о «Русском проекте»

и борьбы за мир и безопасность в XXI веке ным или даже имело положительный оттенок сегодня большинство американцев предпочтут на зывать себя «патриотами», а не «националистами»;

слово «националист» приобрело негативное значение, во-первых, из-за ассоциации с фашизмом 1940-х, а во-вторых, и с национальными войнами, начавшимися на Балканах и на Кавказе после окончания «холодной войны»1.

Дж. Бройи, который не находит большой аналитической ценности в различении между «патрио тизмом» и «национализмом», отмечает, что в первом звучит что-то похвальное, во втором – ос корбительное2. О том же применительно к российскому обществу пишет Л. Бызов. Социологиче ские данные показывают, что доля тех, кто симпатизирует «русским патриотам», выше (в разы) доли тех, кто прямо готов назвать себя русскими националистами. Так, готовы охарактеризовать себя как сторонников русского национализма 5,9% опрошенных (среди сторонников ЛДПР – 9,5%, у молодёжи до 24 лет – 9,1%), ещё 24,5% склоняются к более умеренной формулировке – они в чём-то поддерживают идеи русского национализма, в чём-то нет. 44,9% опрошенных выра зили полное неприятие идей русского национализма3.

Приведённые цифры констатируют как данность наличие в российском обществе русско го национализма, который имплицитно характеризуют как негативное явление. Однако и то и другое небесспорно. В познании и освещении названного феномена остаётся немало дискусси онных проблем, спорных подходов, односторонних оценок.

Во-первых, национализм не имеет аксиологической однозначности. Было бы непра вильно оценивать его ни в исключительно положительных тонах, ни в сугубо негативных красках.

Это духовное образование, оценка которого в категориях добра или зла не может быть дана безотносительно к конкретной исторической ситуации. Чикагский профессор Г. Дерлугьян, пред ставляя книгу К. Калхуна, написал: «Национальные чувства всегда были неоднозначным факто ром современной политики и культуры, но в условиях мощной рыночной глобализации нацио нальная принадлежность может оказаться и якорем надежды и камнем на шее»4.

У нас многие, если не большинство авторов, не видят этой многозначности и в зависимости от того, какой смысл вкладывают в понятие «национализм», квалифицируют его либо как абсолютное зло, либо как исключительное благо. Это служит причиной двойных стандартов в подходе к разным национализмам. В одних случаях естественные национальные чувства шельмуются как проявление имперского сознания и т. п. Э.А. Паин даже в этническом сознании русских видит преимущественно негативное звучание5. В других случаях откровенный гегемонизм подаётся как гуманитарная акция бескорыстного служения общечеловеческим ценностям. К тому же слишком часто невежественные популисты прикрываются знамёнами национализма, дискредитируя его своей одиозностью.

Между тем, как естественная приверженность интересам, культуре, традициям своей эт нической группы, как восприятие окружающего мира сквозь призму этнических ценностей (этно центризм) национализм формируется, как говорится, с молоком матери и свойственен всем лю дям. Нет такой стороны жизни и культуры народа, которая не отразилась бы с той или иной ме рой полноты в духовном облике и деятельности, в сознании, чувствах, поведении его отдельных представителей. В начале 19 в. граф Жозеф Мари де Мэстр отмечал: «В свое время мне приходи лось видеть французов, итальянцев и русских, благодаря Монтескье я знаю, что кто-то может быть персом, но что касается человека, то я заявляю, что никогда в жизни его не встречал. Если таковой и существует, то я об этом не знаю»6. Этнонационализм – явление вполне естественное и в той или иной форме он свойственен всем народам и большинству представителей каждого народа. В этом контексте вполне уместна и оправдана его положительная характеристика. Поэтому вызыва ет удивление позиция В. и Т. Соловей, которые, выступая с апологией русского национализма, предлагают отграничить от национализма этнизацию сознания7. Последнюю они определяют как процесс изменения всего ценностно-культурного поля элитарного и массового сознания в направ Ливен А. Анатомия американского национализма // Pro et contra. 2004. Том 8. № 3.

Бройи Дж. Подходы к исследованию национализма // Нации и национализм. М.: Праксис, 2002. С. 203.

Бызов Л. Консервативная волна в России: Что с нами происходит? // http://wciom.ru/novosti/v-centre vnimanija/publikacija/single/3298.html Дерлугьян Г. Организатор мировой науки // Калхун К. Национализм. М.: Изд. дом «Территория будущего», 2006. С. 18.

Паин Э.А. Между империей и нацией. Модернистский проект и его традиционалистская альтернатива в национальной политике России. М.: Фонд «Либеральная миссия», 2003. С. 12, 135. «Рост русского этнического самосознания, пишет он, – можно было бы рассматривать как положительное явление, если бы оно не сопровождалось увеличением страхов и фобий, а главное, так называемым "эксклюзивным мышлением", выражающимся в одиозном лозунге "Россия для рус ских"».

Цит. по: Этнос и политика: Хрестоматия. М., 2000. С. 4.

Соловей В., Соловей Т. Апология русского национализма // Политический класс. 2006. 29.11. // http://www.politklass.ru/cgi-bin/issue.pl?id= Смысл Великой Победы лении, когда мир начинает рассматриваться преимущественно сквозь этническую призму, а соци альная действительность – конструироваться по этническим лекалам. В структуре русской иден тичности всё большее место занимает артикулированная этническая идентичность. Думается, что такое определение вполне вмещается в координаты национализма.

В начале прошлого века П.И. Ковалевский писал: «Национализм – это проявление уважения, любви и преданности, преданности до самопожертвования в настоящем, – почтение и преклонение перед прошлым и желание благоденствия, славы и успеха в будущем той нации, тому народу, к ко торому данный человек принадлежит». Е. Трубецкой национализмом называл «исключительное са моутверждение нации, т. е. такое направление, которое возводит служение нации в высшее и без условное начало, не подчиненное никаким нравственным нормам». «Истинный национализм, – счи тал И.А. Ильин, – есть не темная антихристианская страсть, но духовный огонь, возводящий че ловека к жертвенному служению, а народ к духовному расцвету». В начале нашего века о том же пишет К. Дойч: «Национализм – это состояние ума, которое при принятии решений в социальных коммуникациях придает особое значение "национальным" сообщениям, воспоминаниям и образам.

Националист предпочитает уделять больше внимания восприятию и передаче тех сообщений, ко торые содержат специфические символы национальности, либо происходят из конкретного нацио нального источника или же выражены в специфическом национальном коде языка или культуры»2.

«Мы все понимаем.., что умеренное и позитивное ощущение национальной идентичности, с одной стороны, полезно как само по себе, так и необходимо в качестве матрицы, с помощью которой формируются сильные национальные общины”. «Мы, – пишет Е. Холмогоров, – рассматриваем на ционализм как надежное целительное средство против яда самоненависти. Как основную форму восстановления русского достоинства на современном этапе нашей истории».

Процессы глобализации и связанная с ними интернационализация экономической и всей общественной жизни не нивелируют этнические общности, не размывают этническое самосознание.

Наоборот, нарастающая унификация различных стран в техническом и экономическом отношении порождает у многих людей ощущение угрозы своей культурной идентичности и озабоченность её сохранением. «В то время как европейцы становятся все больше похожи друг на друга при потреб лении и ведении хозяйства, – констатирует У. Альтерматт, – на уровне культуры они поднимают мя теж против глобализации»5. Видимо, в этом смысле Арнольд Тойнби писал: «Для человеческого ра зума не существует "земного пути", на котором может быть преодолен национализм».

В советской же науке незыблемой истиной считалось, что нация – высшая стадия этнической общности и потому национализм может быть только этническим. Но так как целью государственной политики являлось «сближение и слияние наций», этнический национализм, направленный на со хранение самобытности и целостности народа, на развитие его языка, культуры, исторического на следия, оказывался её антиподом и получал сугубо негативную оценку. «Национализм – идеология и политика в основе которых, лежат идеи национальной исключительности и превосходства, стремле ние к национальной замкнутости и враждебность по отношению к другим нациям», – подобные опре деления можно встретить в очень и очень многих словарях и справочниках. Более того, такое толко вание национализма попадает и в официальные документы. Так, в Концепции национальной безо пасности Российской Федерации национализм называется в одном ряду с политическим и религиоз ным экстремизмом. В этой связи не удивительно подозрительное и настороженное отношение к рус скому национализму современной российской власти6.

Вместе с тем нельзя не видеть, что есть трудноуловимая и подвижная грань, за которой национализм, как естественное этноцентристское восприятие мира в дихотомии «мы – они», как возвышенное и трепетное отношение человека к своим «корням» перерастает в неприятие всего инонационального. Такой человек, говоря словами В.Г. Белинского хвалит всё своё только за то, что оно своё, и ругает всё чужое лишь за то, что оно чужое. В этом случае национализм становится выражением своего превосходства над другими народами, эгоистического самоутверждения, кото рое более связано с ненавистью к чужому, чем с любовью к своему7. Силы, вдохновляемые нацио нальной идеей, могут превратиться в орудие не только защиты законных национальных интересов, но и реализации эгоистических националистических претензий и национальных амбиций. В по следнем случае актуализируется опасность сепаратистских движений, взламывающих изнутри су ществующие государства, что может иметь самые негативные последствия8.

Такой национализм представляет собой болезненную гипертрофию естественных нацио нальных чувств и является причиной различных конфликтов и войн. Именно к нему относится приве Ковалевский П.И. Русский национализм и национальное воспитание в России. М.: Книжный мир, 2006. С. 66.

Дойч К. Нация и мир // Этнос и государство. С. 111.

Фукуяма Ф. Неясность «национального» интереса // Независимая газета: Особая папка, 2000, 13 октября.

Холмогоров Е.С. Русский проект: Реставрация будущего. М.: Изд-во «Алгоритм»;

Изд-во «Эксмо», 2005. С. 269.

Альтерматт У. Этнонационализм в Европе. М.: РГГУ, 2000. С. 11.

Соловей В., Соловей Т. Апология русского национализма // Политический класс. 2006.

29.11. // http://www.politklass.ru/cgi-bin/issue.pl?id= Бердяев Н.А. Русская идея. Судьба России. М., 2000. С. 513, 514, 515.

Тощенко Ж.Т. Этнократия: История и современность: Социологические очерки. М.: РОССПЭН, 2003. С. 272.

Раздел шестой.

Русский вопрос Логика и динамика практик, в современной России.

конкретного опыта О.А. БЕЛЬКОВ Полемические заметки конструктивного творчества о «Русском проекте»

и борьбы за мир и безопасность в XXI веке дённое выше определение. Для характеристики такого национализма и его отличения от того, о кото ром говорилось ранее, в последнее время используют определение – «агрессивный национализм».

Его конкретными формами являются шовинизм, джингоизм, имперскость, ксенофобия, сепаратизм и т. д. Их решительное осуждение не должно вести к принципиальному отрицанию любого национализ ма, ибо, как говорили древние римляне, злоупотребление не есть довод против употребления.

Во-вторых, о самом факте существования русского национализма можно встретить самые разные мнения. А. Дугин считает: «То, что национальные и даже националистические настроения в нашем обществе чрезвычайно распространены, само собой очевидно. Некоторой долей национа лизма массы страдают в любой стране, и Россия здесь не исключение. Кроме того, нынешний слож ный исторический этап связан с утратой нашим народом прежней идентичности и усиленным поис ком новой. В такой ситуации националистические клише напрашиваются сами собой». В другом мес те он обращает внимание на то, что в России налицо политическое выражение – множество партий, движений, групп, исповедующих русский национализм, но серьёзных идеологических разработок почти нет. Тем не менее, по его словам, потенциальный националистический проект могут поддер жать от 7% до 9% электората. Эти проценты готовы отдать голоса за политическую партию, отстаи вающую Русскую Идею, национальные ценности, тезис «Россия превыше всего!» и т. д.1.

Ему возражает И. Чернышевский: «Вроде бы все необходимые и достаточные причины для появления у русского национализма, как ни крути, имеются. … Тем не менее, факт остается фактом: русского национализма – ни как массового движения, ни даже как массового настроения – нет. Есть недовольство, есть национальная обида, есть фрустрация и унижение. Есть национа листы. Национализма – нет, и, кажется, в ближайшее время его появление не предвидится»2.

Третью точку зрения излагает В. Гальченко: «В России никогда не было националистической идеологии. Но ее заменяла идеология народническая, почвенная. Основу этой народнической идеологии составляет вера в народ, в его выдающиеся духовные интенции и жизненные начала, в его здравый смысл и совесть. В народничестве этом было больше стремления к некоторой творческой первооснове мира, к воссоединению с творящей стихией, чем к национальной иден тичности. Народничество в этом смысле являлось в России составной частью любой успешной идеологии. И сейчас, говоря словами академика Н. Моисеева, мы, народники, мечтаем о том, что придет поколение, которое сможет принять эстафету веры в свой народ»3.

С апологией русского национализма как необходимого и реального факта современной российской действительности выступают Е. Холмогоров, А.И. Севастьянов, В.Д. Соловей и це лый ряд других авторов. Да и сам «Русский проект» «Единой России», подвигнувший к разработ ке данного материала, тоже находится в националистических координатах.

Что же в действительности? Выше уже говорилось о том, что почти половина русских (осознающих себя таковыми и, следовательно, являющихся националистами в экзистенцио нальном смысле слова) выразили полное неприятие идей русского национализма как социально политической установки. С полным основанием А.И. Миллер отмечает, что националистическое мышление, ставящее целью создание Русского государства, сталкивается с серьёзными трудно стями. Никакой динамики политического русского национализма нет. Масштаб его поддержки не превышает 10–15%, причём эти показатели с некоторыми колебаниями остаются чрезвычайно устойчивыми на протяжении многих лет4.

В-третьих, вызывает протест неправомерная демонизация русского национализма. Не гативизм в отношении него превратился в своего рода норму для основной массы тех, кто явля ется или позиционирует себя в качестве «инженеров человеческих душ». Возражая против такой откровенно ангажированной антирусской односторонности, представляется нужным обратить внимание на несколько позиций.

Позиция первая. Русский национализм, как и любой другой, никогда не был и не являет ся гомогенным феноменом. Как говорится, есть разные национализмы: их генерируют крупные народы и национальные меньшинства, они могут служить возвышению народного сознания и быть инструментом его растления, ориентироваться на диалог с инонациональными культурами или на агрессивное подавление их. Утверждать, что из всех этих и множества других контроверз Дугин А. Консервативная революция. М.: Изд-во «Арктогея», 1994 // http://www.arctogaia.com/public/konsrev/natio.htm. Он же. Нужен ли России просвещенный национализм // Время новостей. 2003. 5 мая.

Чернышевский И.Н. Русский национализм: несостоявшееся пришествие // Отечественные записки. 2002. № 3(4). С. 155.

Гальченко В. Для просвещенного национализма в России почвы нет // Время новостей. 2003. 5 мая.

Соловей В., Соловей Т. Апология русского национализма // Политический класс. 2006. 29.11. // http://www.politklass.ru/cgi-bin/issue.pl?id= Смысл Великой Победы русский национализм аккумулирует только негативные начала – значит, выступать против прак тики, логики и здравого смысла. Он может быть как разрушительным, так и созидательным.

Однако политическая и околополитическая публика, за редким исключением тех, кто ос меливается позиционировать себя как русского националиста, квалифицирует русский национа лизм как спонтанное проявление «защитно-консервативной реакции основной массы населения на универсализацию стандартов жизни, интенсивную модернизацию, эрозию традиционных мо делей и образа жизни». Он описывается в исключительно негативной коннотации. Это в разви тых странах Европы без националистического начала было бы невозможно возникновение граж данского общества, а народы центрально-восточных стран именно благодаря национализму суме ли построить эффективные и устойчивые демократические институты. Русский же национализм, который «известную полноту своего дегенерационного выражения приобрел лишь при Путине»

позиционируется как «травматическое переживание своей исторической несостоятельности», «не желание и неготовность быть другими» и т. д.1 Подобные хлёсткие формулировки, по существу, отказывают русским в праве на уважение, сбережение и укрепление своей русскости. Да и есть ли она, можно усомниться, прочитав, что носителями русского национализма являются те, «кто иден тифицирует себя с некой воображаемой общностью этнических русских». В вину русским ставится даже то, что их этнический национализм оказывается сопряжённым с патриотизмом.

Позиция вторая. Вызывают недоумение и возражение попытки рассуждения о национа лизме в России строить исключительно на освещении русского национализма и только в сугубо негативном контексте. Так, в номере «Pro et contra» (сентябрь–октябрь 2005 г.), специально по свящённом теме национализма и расизма в России речь сведена не преимущественно даже, а исключительно к национализму русскому. Такая односторонность не только методологически ущербна, она – что значительно хуже – политически ангажирована. Скажем, главный редактор вслед за своими авторами говорит о нетерпимости и ксенофобии русских, что «постоянно ощу щают на себе представители "неправильных" национальностей практически в любой точке Рос сии». И именно в этом она усматривает опасность того, что по сравнению с мирным распадом СССР для нашей страны «может быть, худшее еще предстоит».

Попробуйте проговорить эту мысль до конца – получится, что худшим по сравнению с мир ным распадом СССР является развал России в результате вооружённых межэтнических конфликтов и войн. Думается, что возможность такой перспективы за годы президентства В. Путина, если не уст ранена полностью, то значительно ослаблена. Но в любом случае её корни лежат не в центростре мительных установках русского национализма. Пора отказаться от идеи, согласно которой национа лизм большой нации всегда имеет характер шовинизма, агрессивной экспансии, подавления «малых наций». Большая опасность для целостности и стабильности государства таится в центробежных ориентациях этнических элит национальных республик. Между тем, национализмы, имеющие русо фобскую и россофобскую направленность и порождающие тревожность группового самосознания русских людей, оказываются безымянными и остаются вне критического анализа.

Позиция третья. Преувеличиваются масштаб и интенсивность русского национализма.

Крайние формы этнической подозрительности среди русских проявили почти в два раза больше опрошенных, чем среди представителей других национальностей. Так пишет Э.А. Паин, который в той же книге признаёт как данность высокую этническую толерантность русских2. Между тем, по данным многолетних социологических наблюдений за рядом этнических групп России (русских, татар, башкир, якутов, осетин, тувинцев), у русских самый низкий показатель потребности ощу щать себя частью этнического сообщества, народа, а не просто автономной личностью (на 20% ниже максимального из продемонстрированных представителями других национальностей), не зависимо от того, живут они на территории «титульных» республик РФ или в областях. Другой вопрос: насколько часто человек осознаёт жизненную ситуацию как этнически определённую? И этот показатель у русских также минимален (почти на 40% ниже максимального)3.

Четвёртая позиция. Русский национализм, в том числе и в его конфронтирующей форме – явление вторичное. Как отмечает Г. Зверева, его формирование во многом стало результатом роста национализма в период перестройки в союзных республиках, а после распада СССР и в российских автономиях. В общетеоретическом плане его актуализацию объясняет Э.А. Паин:

«Когда этническое большинство ощущает угрозу утраты своего статуса или реально теряет его на некоторых территориях, это, как правило, усиливает позиции этнического национализма»4.

Развёртывая этот тезис, директор Центра социологических исследований МГУ С.В. Туманов особо подчёркивает, что у русской этнофобии оборонительная, защитная мотивация и подтвер Гудков Л., Дубин Б. Своеобразие русского национализма // Pro et Contra, 2005, сентябрь–октябрь.

Паин Э.А. Между империей и нацией. Модернистский проект и его традиционалистская альтернатива в национальной политике России. М.: Фонд «Либеральная миссия», 2003. С. 37, 24.

http://liberal.ru/sitan.asp?Rel=55#forum.

Паин Э.А. Между империей и нацией. Модернистский проект и его традиционалистская альтернатива в национальной политике России. М.: Фонд «Либеральная миссия», 2003. С. 94.

Раздел шестой.

Русский вопрос Логика и динамика практик, в современной России.

конкретного опыта О.А. БЕЛЬКОВ Полемические заметки конструктивного творчества о «Русском проекте»

и борьбы за мир и безопасность в XXI веке ждает слова В.Д. Соловей, что её психологическую подоплёку составляет не экспансионистское устремление, а желание защитить свой очаг, родную землю и привычный образ жизни»1. Об из начально защитном характере русского национализма пишет Н. Мухаметшина2 и многие другие авторы, которых никак нельзя причислить к русским националистам. Да и Э. Паин отмечает, что этнополитическая ситуация в стране стала круто меняться в годы перестройки, а заметный рост этнического самосознания русских проявился лишь к концу 1990-х годов3.

Рост этнической тревожности русских является ответом, с одной стороны, на компрадорскую политику государственной власти. «Этнизация, – утверждает В.Д. Соловей, – массовый ответ на слабость отечественного государства, культурную и экзистенциальную отчужденность российских элит от общества и собственной страны. Исторический смысл этнизации – превращение русских в другой народ»4. Отмеченная Соловей отчуждённость элит обусловленная, в том числе и этнически ми параметрами5, выражается, в частности, в том, что в планах и процессе российских реформ, при знает Э. Паин, меньше всего учитывались интересы этнического большинства. Совершенно игнори ровались проблемы русских в ряде республик Российской Федерации. Крайне мало уделялось вни мания этническим проблемам миграции, в которой основным субъектом были русские, составлявшие всего миграционного потока. При относительной этнической пассивности русских власти относи лись к ним по принципу «терпят, не бунтуют – и слава богу»6.

С другой стороны, ситуация усугублялась активизацией этнических меньшинств, ростом негативного отношения к русским со стороны национальных движений других народов СССР и России, зачастую переносивших на этническое большинство грехи советского режима. При этом и власть и задававшая тон в стране либеральная общественность не только не придавали зна чения этнократическим проявлениям политики этнонациональных элит некоторых российских республик, но и серьёзно обсуждали возможность целенаправленного раздела Федерации, еди ного ареала расселения русских на несколько самостоятельных государств.


Разумеется, русские не могли вечно оставаться безразлично смиренными к попранию их прав. «Когда преобладающая в государстве русская национальность, – процитирую еще раз П.И. Ковалевского, – … чувствует и видит самый решительный и жадный натиск других, более сильных экономически и культурно, национальных групп в целях захвата соответственно уже сильных позиций в новом политическом факторе, – тогда коренная, но более слабая культурно национальная группа не только вправе, но и обязана предъявлять своему правительству, своей государственной власти требование быть национальными, то есть оберегать политические инте ресы коренной национальности, по крайней мере, до тех пор, пока коренная национальность не сплотится политически настолько, чтобы собственными групповыми силами оберегать свои по литические интересы от излишне неуступчивых притязаний других национальных групп»7. Пере фразируя марксову мысль о классах, можно сказать, что русские из этнической группы «в себе»

становятся группой «для себя». И этот процесс не может не иметь политического содержания.

По мнению Н. Мухаметшиной, «…русский национализм постепенно приобретает общественно политическое звучание, становится заметным явлением»8.

«РОССИЯ ДЛЯ РУССКИХ?»

В контексте превращения русских в «народ для себя» следует рассматривать высокую популярность лозунга «Россия – для русских», который понятен и близок значительной части населения России.

Э.А. Паин пишет, что этот лозунг впервые сформировался в начале прошлого века как наи более воинственное направление русского национализма (организации «Черной сотни») на тех тер риториях Российской империи (в Молдавии и на Украине), где русское население было в меньшин Туманов С.В. Боюсь, что автор прав в главном… // Мониторинг общественного мнения. 2007. № 1. Январь–март. С. 143.

http://www.eawarn.ru/pub/Bull/WebHome/55_26.htm Паин Э.А. Между империей и нацией. Модернистский проект и его традиционалистская альтернатива в национальной политике России. М.: Фонд «Либеральная миссия», 2003. С. 28, 29.

Соловей В., Соловей Т. Апология русского национализма // Политический класс. 2006. 29.11. // http://www.politklass.ru/cgi-bin/issue.pl?id=660.

Так называемая «правящая русская элита» с момента христианизации Руси никогда не была русской и потому всегда была «далека от народа», – констатируют Р. Яновский и А. Простов (Безопасность Евразии. 2007. № 1. С. 444).

Паин Э.А. Между империей и нацией. Модернистский проект и его традиционалистская альтернатива в национальной политике России. М.: Фонд «Либеральная миссия», 2003. С. 102.

Ковалевский П.И. Русский национализм и национальное воспитание в России. М.: Книжный мир, 2006. С. 47.

http://www.eawarn.ru/pub/Bull/WebHome/55_26.htm Смысл Великой Победы стве и проигрывало в приросте местному1. Э.А. Паин не точен. Лозунг «Россия для русских» впервые выдвинул Александр III, при нём он «громогласно раздался по всей Руси», хотя в силу целого ряда причин и «вызвал малую реакцию»2. Причём, как сообщал П.И. Ковалевский, он был направлен про тив деформаций в российском обществе и в российской политике. Во внешней политике при Павле I, Александрах I и II, Николае I, напоминал Ковалевский, русские интересы как бы были на втором пла не. Верховная власть в мировой политике слишком много жертвовала ими для интересов других на ций и вмешивалась в другие государственные дела за счёт русской коренной нации. Эту политику едва ли можно было назвать строго национальной. Во внутригосударственном плане после Петра I «все эти шведы, немцы, французы и прочие забрали Россию в свои цепкие руки и стали повелевать ею как своею собственностью». Вот та атмосфера, в которой по мысли П.И. Ковалевского культиви ровался русский национализм начала царствования Александра II3… Как видим, в момент выдвижения лозунга «Россия для русских» он был проявлением не имперскости и не шовинизма, но формой самоопределения народа, в силу различных обстоя тельств оказавшегося аутсайдером в собственном государстве. И в наши дни этот лозунг боль шинством его разделяющих понимается вовсе не в этноэгоистическом духе, а как призыв к за щите интересов и традиций русского народа. Они вовсе не имеют в виду ни русификацию госу дарства и государственности, ни этническую гомогенизацию населения. Суть его сводится не к нарушению прав нерусских, а к приданию русскому народу прав, присущих всем государствооб разующим народам во всех развитых странах. Другой акцент этого лозунга – требование того, что на территории всей нашей страны представители любой национальности и русские тоже должны быть полноправными и равноправными гражданами.

Как Вы относитесь к идее «Россия для русских»? (в %%) 2001 2003 2004 ноябрь декабрь Поддерживаю, ее давно пора осуществить 16 16 16 10 Поддерживаю, если под русскими понимать всех граждан 30 23 России Ее было бы неплохо осуществить, но в разумных пределах 42 38 20 28 Отрицательно, так как это осложнит вхождение России в ци вилизованное западное общество 15 12 Отрицательно, это настоящий фашизм 20 26 13 17 Меня это не интересует 11 Не задумывался над этим 6 8 Затруднились ответить 5 3 6 10 Источник: Известия. 2004. 25 марта;

http://wciom.ru/arkhiv/tematicheskii-arkhiv/item/single/3772.html В декабре 2006 г. ВЦИОМ выяснил, что относительное большинство наших сограждан, 44% (по другим данным – 52,8%), считают, что «Россия – общий дом многих народов», в котором все должны обладать равными правами4. При этом треть опрошенных (27,1% и 36%) полагают, что «русские должны иметь больше прав, поскольку составляют большинство населения». Тре тью по влиянию точку зрения – «Россия должна быть государством русских людей» – разделяют 15,7% (по другим данным только 11,1%), они хотели бы жить в национальном государстве рус ских и создавать строй, основанный на национальных русских ценностях5.

Таким образом, отношение к идее «Россия для русских» во многом зависит от того смысла, который каждый вкладывает в это понятие. В целом же, как справедливо писал А.И. Миллер, рассе ление русских в стране таково, что попытки создать сколько-нибудь определённый образ «идеально го отечества» русского народа либо сбиваются в имперство, либо соглашаются оставить за преде лами Русского государства десятки миллионов русских и значительную часть территории Российской Федерации. Издержки обоих вариантов слишком очевидны сегодня для большинства русских6. И бо роться нужно не с лозунгом, а с его шовинистическими интерпретациями.

Паин Э.А. Между империей и нацией. Модернистский проект и его традиционалистская альтернатива в национальной политике России. М.: Фонд «Либеральная миссия», 2003. С. 94.

См. об этом:

Ковалевский П.И. Русский национализм и национальное воспитание в России. М.: Книжный мир, 2006. С. 15–38.

Бызов Л. Консервативная волна в России: Что с нами происходит? // http://wciom.ru/novosti/v-centre vnimanija/publikacija/single/3298.html Там же.

Миллер А.И. Национализм как фактор развития // Общественные науки и современность. 1992. № 1. С. 130.

Раздел шестой.

Русский вопрос Логика и динамика практик, в современной России.

конкретного опыта О.А. БЕЛЬКОВ Полемические заметки конструктивного творчества о «Русском проекте»

и борьбы за мир и безопасность в XXI веке РУССКИЙ ОТВЕТ Нет никаких оснований демонизировать русский национализм. Напротив, его актуализа ция должна побудить власть и СМИ увидеть и устранить те реальные проблемы русской экзи стенции, которые порождают дискомфорт у значительной части населения страны.

О некоторых задачах в этой области (аспектах решения русского вопроса) говорилось выше.

Здесь же специально подчеркнём, что русский вопрос не является самостоятельной проблемой.

Во-первых, отчётливо проявляющийся интерес общества к нему – частное выражение, одна из составных частей требования «порядка и справедливости». Его нельзя решить, не ре шив вопросы еврейский, чеченский, тувинский и т. д., хотя бы потому, что эволюция различных национализмов развёртывается по принципу сообщающихся сосудов: активность одних этниче ских общностей оказывает заражающее и провоцирующее влияние на другие, активизирует их.

Причём в двояком смысле.

С одной стороны, этническая озабоченность какой бы то ни было группы, действительное или мнимое ущемление её прав в массовом сознании приобретает характер недовольства государ ством, его политикой, которое почти неизбежно переносится на государствообразущий народ. Кстати сказать, такому переносу во многом способствует и западническая (откровенно дистанцирующаяся от народа) ветвь русской интеллигенции. Ведь писал же Э. Паин, что на первом этапе российских реформ либеральная интеллигенция «обращалась к русскому народу разве что с предложением повиниться перед меньшинствами за преступления империи»1. Добавим, однако, что и в наши дни подобные спекулятивные и провокационные «предложения» продолжают тиражироваться. Негати вистские же настроения в среде других народов по отношению к русским отнюдь не улучшают их положение и самочувствие. Вот почему необходимо понять озабоченность своим положением каж дого из населяющих страну народов и найти пути для того, чтобы снять её.

С другой стороны, следует открыто сказать о явлениях этноэгоизма и этносепаратизма, которые имеют место среди них и не только объективно ущемляют положение русских, но и субъективно направляются против них. Ясно же, что если наблюдается отток русского населения из ряда национальных республик, то причиной этого являются, конечно же, не ксенофобские на строения русских. Русский национализм, писал А.И. Миллер, не может обрести агрессивные формы без «посторонней» помощи – массового бегства русских с окраин империи или резкого обострения национального конфликта в самой России2. Благополучие русских может быть обес печено только при условии, что ни одна этническая группа в стране не чувствует себя обиженной или обделённой. Именно поэтому государство и «партия власти» должны быть озабочены общей ситуацией в сфере межэтнических отношений.


Такая озабоченность, однако, не только не исключает, но предполагает специальное внимание к тем сторонам и сюжетам этнической ситуации, которые в данный момент наиболее разбалансированы. Сегодня в их ряду на первое место выдвинулся «русский вопрос». И его ре шение не сводимо к обеспечению индивидуальных прав и свобод человека и гражданина. Смысл и цель национальной политики состоят в «обслуживании» не индивидов, а общностей. Заключи тельный документ Копенгагенского совещания по человеческому измерению ОБСЕ (июнь 1990 г.) предусматривает, что «лица, принадлежащие к национальным меньшинствам, имеют право свободно выражать, сохранять и развивать свою этническую, культурную, языковую или религиозную самобытность и поддерживать и развивать свою культуру во всех ее аспектах, не подвергаясь каким-либо попыткам ассимиляции вопреки своей воле». Само собой разумеется, что этим правом обладают и лица, принадлежащие к большинствам. Для адекватного понимания этой нормы важно видеть, что отдельно взятый индивид, находящийся вне своей национальной среды не сможет воспользоваться этим правом, если речь вести не об относительных частно стях (головной убор или другие элементы одежды, личная библиотека, повышенный интерес к истории и современной жизни своего народа и т. п.).

«Национальные права и интересы индивида» или – точнее – «права и интересы индиви да, в том числе обусловленные его национальной принадлежностью» предполагают, что суще ствует нечто, которое воспроизводит определённые интересы и права на их реализацию у кон кретных индивидов. Это нечто существует наряду с возрастом, полом, расой, языком и названо в российской Конституции национальной принадлежностью. Последняя есть не что иное, как его Паин Э.А. Между империей и нацией. Модернистский проект и его традиционалистская альтернатива в национальной политике России. М.: Фонд «Либеральная миссия», 2003. С. 102, 103.

Миллер А.И. Национализм как фактор развития // Общественные науки и современность. 1992. № 1. С. 130.

Смысл Великой Победы пребывание в составе этнической общности. И развивать свою этническую, культурную, языко вую или религиозную самобытность, тем более свою культуру во всех её аспектах люди могут только сообща, совместными усилиями многих.

Не может быть решён русский вопрос и в масштабе отдельных регионов страны. Скажем, при Министерстве регионального развития России создана Межведомственная комиссия по раз работке Стратегии социально-экономического развития регионов Российской Федерации. С года в ней рассмотрены стратегии развития около 60 субъектов. На заседаниях Правительства Российской Федерации только на первую половину 2007 г. запланировано рассмотрение страте гий Калининградской, Вологодской, Кемеровской, Свердловской, Иркутской областей, Республик Северная Осетия и Саха (Якутия). Признавая необходимость и важность таких стратегий, нельзя не видеть, что все они, как и разрабатываемая Концепция Федеральной целевой программы «Эт нокультурное развитие регионов России» в какой-то мере разрывают русский этнос как целостное образование на региональные фрагменты: каждый регион решает (если озабочен этим) свои про блемы с русским населением, но никто – проблемы русского народа в целом, в том числе такие, например, как развитие русского мира, о котором говорит В. Путин, сохранение и развитие русской культуры, представительство русских в выборных органах федеральной власти и т. д.

Во-вторых, решение русского вопроса является не сугубо этнической, но общедемокра тической и социально-экономической задачей. Русский вопрос (пока ещё, надо сказать) – вопрос не только и даже не столько о существовании, сколько о достойном существовании. Но это по следнее не просто предполагает, но имеет первоосновой решение экономических, социальных, экологических и многих других проблем, этническое содержание которых минимально. Скажем, социологический анализ показал, что удовлетворённость работой в России в 2,3–1,5 раза мень ше, чем в странах зарубежной Европы: в Дании удовлетворены работой 88,3%, во Франции 58,8%, в Чехии – 62,2%, в Словакии – 69,3%, тогда как в России – 39% населения. Такое поло жение объясняется не этническими факторами, менталитетом народа или неверной этнонацио нальной политикой государства, но, прежде всего, результатами российских реформ и тем, что в ходе этих реформ из системы общественных преобразований практически были исключены ин тересы наёмных работников. Согласно социологическим исследованиям, в российском обществе складывается мнение, что объявленные социальные программы означают перекладывание бре мени ответственности за их решение на самих граждан, причём именно в тех сферах и областях, где население особенно рассчитывало на государство: в пенсионном обеспечении (так думают 85% опрошенных), в борьбе с бедностью (74%), медицине (68%) и образовании (64%)1.

Вот почему представляется контрпродуктивной логика тех, кто призывает перевести эт нические проблемы «в культурно-просветительное и культурно-образовательное русло»2 или ратует за превращение их в частное дело граждан. В том-то и дело, что они таковыми не явля ются. Этническое своеобразие проявляется отнюдь не только в традиционной культуре, и обу словленные ими интересы людей не замыкаются на этнографическом музее, ансамбле песни и пляски или созданием национальной школы. Попытки ограничить этническую активность только сферой фольклора нигде в мире не увенчались успехом, как о том свидетельствует кризис поли тики мультикультурализма. Сам же В.Ю. Зорин отмечает актуальность, например, вопроса о представительстве этнических групп и общностей в структурах власти3. И наивно полагать, что самая продуманная этнокультурная политика, снимет какие бы то ни было проблемы во всех других областях жизни этноса. Скажем, Правительство Российской Федерации утвердило феде ральную целевую программу «Экономическое и социальное развитие коренных малочисленных народов Севера до 2011 г.». Спрашивается, её реализация относится только к сфере и задаче этнокультурного развития или не является частью этнонациональной политики государства?

В-третьих, возникновение и разрешение этнонациональных проблем обусловливают две тенденции в развитии любого полиэтнического государства: этнизацию политики и политизацию эт ничности, которые едва ли не любые этнические ситуации вводят в сферу политики. Недоразумени ем следует считать, что в России они оцениваются негативно значительной частью экспертного со общества. В этом плане солидаризируемся с Э.А. Паиным, в том, что «этничность нельзя отменить, а ее политизацию нельзя (опасно) запрещать. Вместо этого ее можно направить в цивилизованное русло»4. Однако добавим, что диалектика названных тенденций состоит в том, что чем менее этни зирована политика, чем менее государственная власть, другие политические акторы учитывают в Безопасность Евразии. 2007. № 1. С. 155, 157.

Зорин Ю.В. Российская Федерация: проблемы формирования этнокультурной политики. М.: Изд. дом «Русский мир», 2003. С. 6. Вот и КПРФ прибегает к эвфемизмам, когда, например, повестку пленума ЦК, посвящённого русскому вопросу сводит к защите русской культуры, но не самой по себе, а как основы духовного единства многонациональной России (http://www.cprf.ru/news/party_news/48260.html). В такой постановке русские и их культура оказываются не целью, а средством.

Зорин В.Ю. Национальная политика в России: история, проблемы, перспективы. М., 2003. С. 258.

Паин Э.А. Между империей и нацией. Модернистский проект и его традиционалистская альтернатива в национальной политике России. М.: Фонд «Либеральная миссия», 2003. С. 134.

Раздел шестой.

Русский вопрос Логика и динамика практик, в современной России.

конкретного опыта О.А. БЕЛЬКОВ Полемические заметки конструктивного творчества о «Русском проекте»

и борьбы за мир и безопасность в XXI веке своей деятельности специфические интересы, настроения, ожидания этнических групп, тем более они сами апеллируют к политике и включаются в неё в качестве самостоятельного субъекта.

«Самосохранение русского народа (как этноса), его физическое выживание и материальное благополучие, защита его языка и веры, внешняя безопасность и многое другое, несомненно, являют ся первоочередными задачами для любого политика, претендующего на власть в России. Но назвать такую политику национальной можно будет лишь в том случае, если она озаботится одновременно политической и духовной свободой своих граждан, только и позволяющей им быть нацией»1.

Не о самосохранении нужно вести речь, а о политике власти по сбережению – физиче скому, социальному, ментальному – народа. Если она устраняется от этого, появляются пассио нарии, которые начинают явочным порядком добиваться справедливости. Об этом так сказал А. Дугин. По его мысли, политическая модель России складывается из трёх полюсов. Россия–1, Россия Путина исчерпывается формулой «патриотизм+либерализм». Россию–2 олицетворяет «оранжевый» полюс, ратующий за лояльность интересам Запада и США и установление внеш него управления. Россию–3 воплощает формула патриотизм без либерализма, суверенитет в чистом виде. У России–3 нет ни своей политической силы, ни своей внешней опоры. Она нужна только самой себе, своей истории, своему народу. «И все же определенный жест в час "Х" Рос сия–3 произвести в состоянии. Если Россия–3 будет ждать приказа России–1 (КГБ, ФСБ), она его никогда не дождется. Такого приказа просто не поступит. Судьбы России, история патриотизма может оказаться в руках тех, кто способен действовать без приказа, кто слушает только голос своего народа и национальной истории»2.

Потенциальные силы, которые могут спасти Россию есть, но нет условий для их деятельно сти – нет национального лидера, нет идеи национального единения, – пишут, ссылаясь на А.А. Зиновьева, Р. Яновский и А. Простов. – Предстоит борьба за биологическое выживание русского народа. Поэтому либо русские упустят свой исторический шанс навсегда, либо нужен русский нацио нальный «заговор». Нужна массовая сознательно-волевая деятельность нескольких миллионов рус ских, которые через понятие «родства» создадут легальную политическую Русскую партию или «на циональную русскую социальную некриминальную мафию и постепенно будут брать под контроль ключевые позиции во власти, так как все организации со временем эволюционируют в организации мафиозного типа. Для этого нужны новые идеи, концепции, планы и проекты»3.

А. Дугин и А. Зиновьев не призывают, но прогнозируют возможность протестного движе ния русских, которое может приобрести форму «бессмысленного и беспощадного русского бун та». О возможности перерастания этой гипотетической перспективы в практическую реальность говорят, хотя и с разным акцентом, представители всего политического спектра страны. Приве дём лишь три оценки. Лидер КПРФ Г.А. Зюганов: «Социологические опросы говорят, что уже бо лее половины населения России почувствовало на себе значимость русского вопроса – нерав ноправность русских в обществе, их ущемление в повседневной жизни. Наряду с социально политическим протестом в стране зреет и национальный протест». Сотрудник Горбачев-фонда В.Д. Соловей доказывает, что русское самосознание радикально трансформируется – происхо дит «бунт русской этничности». Возражая ему, руководитель аналитического отдела ВЦИОМ Л.Г. Бызов тем не менее признаёт «тревожность действительно существующих тенденций роста радикального русского национализма в отдельных группах общества»4.

Для предупреждения такой перспективы нужна продуманная, целенаправленная и дейст венная политика государственной власти по подъёму и всестороннему развитию русского наро да, укреплению его статуса в Российской Федерации. Политика не подавления этнической моби лизации русских, тем более не борьбы с политизированной этничностью, но взаимодействия с ней, привлечения её потенциала на благо России. Нужен РУССКИЙ ПРОЕКТ.

Для его разработки и реализации в системе федеральной исполнительной власти необхо дим орган, координирующий деятельность учреждений и организаций государства и структур граж данского общества. Сегодня такого органа нет. Видимо, эта функция не может быть исключительной компетенцией Министерства регионального развития Российской Федерации, на которое ныне воз Вадим Межуев http://www.apn.ru/publications/print11221.htm Время новостей. 2007. 11 мая.

Яновский Р., Простов А. Ностальгия по «русскому коммунизму» // Безопасность Евразии. 2007. № 1. С. 445.

О задачах партии по защите русской культуры как основы духовного единства многонациональной России: Доклад Председателя ЦК КПРФ Г.А. Зюганова на IХ Пленуме ЦК КПРФ http://www.cprf.ru/news/party_news/48260.html;

Соло вей В.Д. Революция русской идентичности. Россия для русских?» / Мониторинг общественного мнения. 2006. № 4. Ян варь–март;

Бызов Л.Г. Произошел ли в России «бунт этничности»? / Мониторинг общественного мнения. 2007. № 1. Ян варь–март. С. 137.

Смысл Великой Победы ложена выработка государственной политики и нормативно-правовое регулирование в сфере госу дарственной национальной политики и межнациональных отношений в Российской Федерации, а также защиты прав национальных меньшинств и коренных малочисленных народов Российской Фе дерации, и в рамках которого функционируют Департаменты: федеративных отношений, государст венного управления и местного самоуправления;

межнациональных отношений;

регионального со циально-экономического развития и территориального планирования. Вряд ли таким органом может стать Новый русский политический центр, решение о создании которого приняли «единороссы»1. Как специальная экспертная партийная структура, «призванная прояснить природу и сущность русского вопроса и донести выработанное понимание его до широких масс населения» она уже в замысле ориентирована на теоретико-просветительскую работу, а не властно-распорядительную деятель ность. К тому же решение русского вопроса – задача не одной, хотя бы и правящей в данное время партии, а всего общества.

*** Политика нужна в том случае, когда есть «вопрос» и альтернативные способы его реше ния. Наличие этих условий и осознание необходимости политического реагирования на них обу словливает и объясняет учреждение тех или иных структур, призванных взять ситуацию под кон троль и направить её развитие в желательное русло. «Мои личные симпатии, – пишет В.Д. Соловей, – на стороне русских, потому что я сам русский. Но если бы я был политиком, то сто раз поостерегся бы выражать свои симпатии открыто»2.

Это, быть может, единственное положение данного автора, которое представляется не обходимым оспорить.

Дело в том, что оговорённые выше численность русских, их достойное существование и социально-психологическая удовлетворённость своим положением, основанное на этом органи ческое единство с государством образуют тот фундамент, на котором стояла и стоит Россия.

Следовательно, меры, направленные на укрепление и развитие русского народа должны определяться не личными симпатиями (внутренними влечениями) политиков, а политической целесообразностью.

Не избирать же нам президентом, например, японца, для того чтобы в стране официаль но признавалась неординарная роль русских в России и государственная политика в отношении них строилась соответствующим образом.

(Источник: «Безопасность Евразии». 2007. № 3) И вновь возникает сформулированный выше вопрос: русским центр назван по этническому составу его участников, по программным целям или объекту внимания?

Соловей В.Д. Русские сами боятся своей этничности // Московские новости. 2006. № 38.

А.В. КУЗНЕЦОВА ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ СТАНОВЛЕНИЯ ПОЛИТИКИ СПРАВЕДЛИВОГО МИРОУСТРОЙСТВА В XXI ВЕКЕ Стремительность перемен во внутренней политике России на рубеже 2008 и 2009 годов всё более ощутимо сопровождается значительными изменениями ключевых смыслов, опреде ляющих внешнюю политику, содержание международных отношений.

Поучительным примером может стать, по моему мнению, интеллектуальная доминанта первого американо-китайского экономического и стратегического саммита (Вашингтон, 27–28 июля 2009 года). В ходе его открытия 27 июля госсекретарь США Хиллари Клинтон озвучила важный политический смысл: «стратегия многопартнерства»1. Если соотнести этот феномен с тези сом Президента США Барака Обамы, предложенным им в этот же день – «отношения между США и Китаем будут формировать XXI столетие»2 – то можно предположить, что политика ми роустройства, политика миропорядка XXI века становятся весьма и весьма актуальными.

Для понимания главных тенденций, влияющих на формирование политики справедливо го мироустройства в России, в других странах, очень важно определение самой ситуации с про блемой миропорядка и мироустройства, которое предложил известный российский писатель, аналитик и публицист С.Н. Белкин: «...конструктивное объяснение смысла необратимой де формации миропорядка и мироустройства на рубеже 2008–2009 годов занимает сегодня лидирующее место в обеспечении конкурентоспособности каждой страны – сегодня это самый дорогой товар, самый наукоемкий»3.

С учётом исследований Е.М. Примакова, В.Н. Кузнецова, Э.Г. Кочетова, С.Н. Белкина, Е.В. Сапир, С.Е. Кургиняна;

а также Наоми Кляйн4, Фарида Закария5, Жака Аттали6 можно наме тить такие ключевые тенденции для политики справедливого мироустройства: субъектно созидательная, предотвращающая возможность глобальной войны, эвристическая – содейст вующая пониманию реальных и возможных перемен.

СУБЪЕКТНО-СОЗИДАТЕЛЬНАЯ ТЕНДЕНЦИЯ СТАНОВЛЕНИЯ ПОЛИТИКИ СПРАВЕДЛИВОГО МИРОУСТРОЙСТВА Важной особенностью динамики феноменов «миропорядок» и «мироустройство» летом и осенью 2008 года стала, по существу, глобальная скоординированная деятельность отдельных учёных, политиков, общественных деятелей, журналистов по недопущению в мировое интеллек туальное пространство какой-либо новой конструктивной, справедливой модели «миропорядка»

и «мироустройства».

По сути, «строится» глобальная установка: «Если не мы – Запад, то и никто другой!».

Уважаемый и компетентный специалист, директор российских и азиатских программ Ин ститута мировой безопасности (Вашингтон, США) Николай Злобин аргументировано утверждает в интереснейшей статье «Возможности интеграции» о движении мира к бесполярной структуре:

его статья опубликована 16 сентября 2008 года в рубрике «Миропорядок» газеты «Ведомости», которая издаётся в Москве.

«Мир вступил в эпоху международной дезинтеграции и быстро движется от так и не сло жившейся однополярной структуры к структуре бесполярной, – констатирует Н. Злобин, – в кото рой будут отсутствовать доминирующие центры силы, а значение больших держав будет гораз до меньше, чем все привыкли. Дезинтеграция мира становится основным содержанием эпохи и важнейшей качественной характеристикой нового миропорядка»7.

В этот же день, 16 сентября, читатели могли ознакомиться со статьёй Александра Коно валова, президента Института стратегических оценок (Москва, Россия). Автор в статье «Мир не должен быть многополярным», опубликованной в приложении к «Независимой газете», которое называется «НГ-ПОЛИТИКА», обосновывает позицию, близкую к точке зрения Н. Злобина. «По нимание характера формирующейся биполярности, или, если угодно, "согласованной бесполяр Приведено по: Клочихин Е. От многополярного мира к многопартнерскому // Независимая газета. 2009. 3 августа.

Приведено по: Кочелягин Н. Экспортный диалог. В Вашингтоне открылся первый американо-китайский саммит // Время новостей. 2009. 28 июля. С. 8.

Приведено по: Кочетов Э.Г. Посткризисный мир: опорные тенденции глобальных перемен и Россия – интеллектуаль ные геоэкономические заделы (программа действий) // Безопасность Евразии. 2009. № 3. С. 319.

Кляйн Н. Доктрина шока: Становление капитализма катастроф. М., 2009.



Pages:     | 1 |   ...   | 38 | 39 || 41 | 42 |   ...   | 49 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.