авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 18 |

«УДК 316.42(476)(082) В сборнике представлены статьи ведущих белорусских и российских социологов, посвя- щенные актуальным проблемам развития белорусского общества, социальной теории, ...»

-- [ Страница 7 ] --

В период Веймарской Германии эти интенции были развиты прежде всего А. Вебером (но он так и «остался в тени» брата) и в меньшей степени К. Ман хеймом (работы которого по исследованию собственно проблематики культу ры «остались в тени» его разработок по социологии знания и более поздних послевоенных работ в области социологии образования). Реконструкция же культур-социологической программы М. Вебера пришлась на времена инсти туционализации неовеберианства в постгитлеровской Германии. Развернутый проект восстановления веберовского наследия был предложен, в частности, В. Шлюхтером [72]. Однако наибольший интерес в рассматриваемом контексте представляет попытка институционализации культур-социологического под хода, предпринятая в 70-е годы XX века рядом немецких авторов (Ф. Х. Тен брук – глава направления, Х.-П. Турн, В. Липп, А. Хаан, Ю. Шталь, Й. Вайс, В. Хеннис, В. М. Шпрондель, К. Зейфарт и некоторые другие) на основе пре одоления междисциплинарных границ и синтеза различных парадигмальных ориентаций в самой социологии, но с сохранением оппонирования теоретико методологическим установкам англоязычной культурной (и социальной) ан тропологии.

Данная школа (культур-социологии неовеберианского толка) ориентиро валась на выявление значения целостных смысловых конструкций, опреде ляющих стратегии социального действования, на конституирование феноме нов социального, взятое в длительной исторической ретроспективе. Для обо значения таких комплексов Тенбрук ввел представление о репрезентативной культуре («reprsentative Kultur»), т. е. такой культуре, которая производит идеи, ценности, значения (смыслы), которые действенны для существующего социального сообщества в силу их фактического (активного или пассивного) признания, что и конституирует эти сообщества (социум является в культуре).

Отсюда задача культур-социологии для круга авторов этой школы – установ ление и истолкование (интерпретация) целостных смысловых комплексов ре презентативной культуры [76]. Особое внимание в этой перспективе они уде ляли исследованию религии и искусства, снимая тем самым и границы между культур-социологией и социологиями религии и искусства и развивая вебе ровскую установку на одновременное исследование «высокой» культуры и ха битуализированных культурных практик.

Идея «репрезентативной культуры» как очерчивающей поля «предметности»

культур-социологических дискурсов в русскоязычной традиции была актив но поддержана и развита в работах Л. Г. Ионина: «Репрезентативная культура репрезентирует, представляет в сознании членов общества все и любые факты, которые что-либо означают для действующих индивидов. И означают они для них именно то и только то, что дано в культурной репрезентации. Только это Становление культур-социологических дискурсов в социальном знании...

существует для членов общества и только в этом, т. е. в культурной репре зентации, и существует общество» [26, c. 49–50]. Интересно отметить то, что Ионин при интерпретации Тенбрука акцентирует внимание на «жесткой при нудительности» социальных фактов именно как фактов репрезентативной культуры, как «действенных в силу их фактического признания», что явно от сылает к социологическому проекту Дюркгейма и свидетельствует о возмож ности инкорпорировать его (при, понятно, существенной переинтерпретации и избирательности в отборе дюркгеймовских тематизмов) в рамку культур социологии. Особенно показательна в этом отношении следующая цитата из ионинской «Социологии культуры»: «Если принять этот ответ, то можно сде лать вывод, что все эти жесткие социальные факты являются не чем иным, как фактами культуры. При этом не возникает необходимости противопоставлять культуру и общество. Культурное видение и социальное видение – это просто два разных аспекта видения одного и того же феномена. В любом эмпириче ском явлении социальной жизни невозможно отделить «социальную часть»

от «культурной части»;

здесь налицо, как выразился Тенбрук, «бесшовное со единение» [26, с. 50].

В отличие от версии Ионина, попытка переинтерпретации репрезентатив ной культуры Тенбрука в терминах «актуальной культуры» [70] (как опреде ляющих «предметность» социологических дискурсов культуры) не представ ляется достаточно убедительной. Акцент на «актуальности» призван под черкнуть «функционирующее начало культуры», актуальная культура – это «наличная культура, выражающая в масштабе общества массовое, типичное, господствующее» [70, с. 94], отделенная от «культуры «невостребованной»

в данный период». При этом эта сквозная («антропологическая») характери стика культуры должна быть соотнесена с ее «гуманистической, человеко творческой гранью»: «В этом смысле она есть человеческое, личностное изме рение истории, выражение изменения самого человека в ходе исторического развития, процесс и мера самоопределения и самореализации человека. Она – средство социализации человека» [70, с. 94]. Представляется, что такое про чтение привносит в понимание «предметности» социологических дискурсов культуры одновременно излишний натурализм и оценочную модальность («Актуальная культура выступает как инвариантный компонент, овладение которым возможно и необходимо для каждого, чтобы быть в состоянии «войти»

в современную культуру» [70, с. 96]).

Возвращаясь к немецкоязычным истокам культур-социологических дис курсов, необходимо обратиться к еще одному сюжету (неомарксистская линия влияния на их становление при этом выводится за рамку рассмотрения). Речь идет о связке между социологическим исследованием культуры и антрополо гической проблематикой в том виде, в каком она сложилась в Германии, т. е.

прежде всего о философской антропологии («philosophische Anthropologie»).

Связка эта в наших контекстах на данный момент прописана слабо, поэтому можно ограничиться лишь обозначением нескольких принципиальных моментов.

178 В. Л. Абушенко У истоков этого проекта стояли М. Шелер и Кассирер позднего этапа его творчества (что уже само по себе может указывать на наличие связи между дискурсами культур-социологии и философской антропологии). Многие пред ставители этого направления одновременно работали и в философии, и в со циологии (Х. Плеснер, А. Гелен, Э. Ротхакер, Х. Шельски), ориентируясь на исследование возможных осознанных и критически рефлексируемых струк тур человеческого опыта мира.

Согласно основной теоретико-методологической установке философской антропологии, человек сам практически творит мир, в котором живет, он всег да относится к своему совместному с другими бытию («ведет жизнь»), обра щаясь, в том числе и прежде всего, к самому себе и к своему сознанию. В це лом свойственный культур-социологии антипсихологизм дополняется в слу чае философской антропологии требованием снятия присущих европейскому сознанию дихотомий (прежде всего разделения человека на субъект и объект познания, на тело и душу) и попыткой построить целостное и синтетическое (вне дихотомии естествознание – гуманитаристика) знание о человеке в ми ре «естественной искусственности», «опосредованной непосредственности»

и «утопического местоположения». Иначе говоря, исходя из «эксцентрической позициональности» человека, который есть «ничто», призванное стать посред ством собственных усилий тем, кем он исходно уже есть.

Ориентируясь на природу (в которой человек не укоренен и поэтому есть «недостаточное существо» – идея, сформулированная еще И. Г. Гердером), и Плеснер, и Гелен приходят, по сути, к культуре, снимая саму дихотомию че ловека естественного и человека культурного. Культура оказывается в конеч ном итоге тем единственным окружением, в котором только и может «вести жизнь» человек, обеспечивая это «ведение» через социально-институциональ ный уровень общества. У Ротхакера же развитие тезиса о принципиальной че ловеческой «открытости миру» смещает акцент на конкретику культурных, языковых, этнических, религиозных человеческих сообществ (на «жизненные стили») и переформулирует весь философско-антропологический проект как проект культур-антропологии (Kulturanthropologie).

Показательно, что и поздняя философская антропология (прежде всего в лице Шельски) приходит к критике самого знаниевого социологического проекта и прежде всего принципа социологизма (на фоне рассмотрения места интеллектуалов в современных обществах) и необходимости очередного пере обоснования социологии через обращение к самим социокультурным условиям, делающим возможным социологическое мышление.

Подводя некоторый промежуточный итог сказанному, следует отметить, что выше речь шла большей частью об истоках формирования культур-соци ологических дискурсов и в гораздо меньшей степени о них самих в том виде, в каком они презентированы в социологическом знании в настоящее время.

Это связано с двумя основными факторами.

При всем несомненном влиянии М. Вебера на последующее социологи ческое развитие, прежде всего на становление так называемой интерпрета Становление культур-социологических дискурсов в социальном знании...

тивной социологии (первой версией которой и являлась, по сути, его пони мающая социология), а в этой перспективе и на появление теоретико-мето дологической перспективы культур-социологии, следует помнить о том, что исследовательская программа Вебера была реконструирована и проинтерпре тирована в этом контексте достаточно поздно (60–80-е годы XX века). Насле дие Зиммеля как культур-социолога в должной мере не отрефлектировано до сих пор. Фигуры А. Вебера, Манхейма (как культур-социолога), да и Тен брука малоизвестны и недостаточно влиятельны за пределами национально го дисциплинарного сообщества (показательно, что в России, где на Тенбрука в культур-социологических текстах принято ссылаться, нет репрезентатив ных переводов его работ). Линии же немецкой культур-социологии и фило софской антропологии, что также уже отмечалось, остались почти «непере секающимися прямыми». Таким образом, можно с известными допущениями утверждать, что «немецкая» линия развития культур-социологических иссле дований в значительной мере используется в настоящее время для «обоснова ния традиции», вписывания культур-социологии в широкий дисциплинарный контекст, аргументации собственных построений и т. д., т. е. в значительной мере как «модернизирующая» реконструкция.

Второй фактор коррелирует с первым. Основное влияние на становление культур-социологии, начиная примерно с 30-х годов XX века, а особенно в период после Второй мировой войны, оказывали инопарадигмальные течения социогуманитарной мысли, связанные преимущественно с франко- и англо язычными контекстами. Собственно же «культурный поворот» в социогума нитарном знании начинается где-то с конца 60-х годов XX века.

Эта парадигматика (с некоторыми изъятиями, о чем следует сказать отдель но) гораздо лучше проработана и отрефлектирована в русскоязычном соци огуманитарном и философском пространстве, хотя ее интенсивное освоение началось с большим отставанием по отношению ко времени создания «за падных» образцов лишь с середины 80-х годов XX века. Насколько при этом многие из этих введенных в научный оборот текстов «встроены» в культур социологию – вопрос по-прежнему открытый. Тем не менее есть некоторые основания ограничиться ниже лишь обозначением основных векторов разви тия данной проблематики.

В рассматриваемом контексте речь должна идти прежде всего о наработ ках различных версий собственно интерпретативной линии в социологии, выведших исследованиях культур-социологического типа на микроуровень, введших понятия повседневности, интерсубъективности, Другого, и тем самым «реабилитировавших» в социологии «личностный» уровень исследования.

Отдельно следует упомянуть исследования механизмов типизации обыден ного знания и «релевантизации» различных жизненных перспектив, меха низмов ритуализации социальных взаимодействий и стигматизации (шире – социального символизма), фреймовый и ситуационный анализ, изучение язы ковых, речевых, дискурсивных, знаниевых, игровых и (само)идентификаци онных практик.

180 В. Л. Абушенко Принципиально важным для развития культур-социологии явилось кон ституирование социологии знания как области метатеоретических исследова ний. В частности, в ней были поставлены и разработаны тематизмы знания в культуре, проблематика знаниевых (затем и языковых) способов описания и действования в культуре, многообразия возможных логик и технологий (ра циональностей) действования и их социальной эффективности. Фактически проблематика, опознаваемая как относящаяся к социологии знания, латентно присутствовала в культур-социологической перспективе изначально (как ми нимум в работах М. Вебера. Шелера, Манхейма). Важнейшей вехой для рас сматриваемого контекста стала совместная работа П. Л. Бергера и Т. Лукмана «Социальное конструирование реальности» (1966), давшая толчок появлению различных (по методологическому оснащению) версий исследования кон струирующей и конституирующей роли различных типов знания в генезисе и воспроизводстве социальности и разнообразных социокультурных практик (истоки такой постановки вопросов в социологии лежат в феноменологиче ской социологии А. Шюца, а в настоящее время они активно прорабатывается в рамках социального конструктивизма).

Большое значение для конституирования и проблемно-тематического оформ ления культур-социологического направления, а также преодоления ее «при вязки» к немецкоязычному пространству имело и развитие идей французско го структурализма (в том числе и структурной антропологии К. Леви-Стро са и его последователей), ориентировавшегося на выявление безличностных (анонимных) социальных и прежде всего культурных инвариантных структур (устойчивых к изменениям отношений между элементами целого), но в боль шей мере постструктурализма, выступившего под лозунгами тотальной кри тики культуры как таковой, дезавуации идеи человека как идеологической ил люзии и пересмотра онтологического статуса социального(сти).

Размывание исходно заявленной оппозиционности структуралистских дис курсов по отношению к культур-социологическому знанию началось с акцен тирования рядом авторов-структуралистов (включая представляющих струк туралистски ориентированную семиотику) социально-политических и куль турно-исторических контекстов продуцирования смыслов, знаково закрепляемых в текстах, а в этом смысле автономизированных от порождающих их контек стов. Со своей стороны, собственно культур-социология, все больше перепле таясь с социологией знания и обратившись к проблематике исследования язы ковых реалий, также стала размывать границу между социальной (социокуль турной) и знаковой («закрепляющей культуру») реальностями. (В результате этих встречных движений во многом и сложился – во всяком случае во фран коязычной традиции – комплекс постструктуралистских идей на основе (само) критики установок структурализма.) Было отрефлексировано то обстоятельство, что неосознаваемые на уров не социальных взаимодействий акторов «глубинные структуры отношений»

и определяют, собственно, суть социокультурной действительности, репрезен Становление культур-социологических дискурсов в социальном знании...

тируемой через знаково-языковые и знаниевые средства и выступающей, сле довательно, в значительной мере как «квазизнаковая реальность». В свою оче редь, знаково-языковые и знаниевые целостности открыты к воспринимаю щим их контекстам, производящим их селекцию и задающим им ту или иную интерпретацию (а тем самым (вос)производящим и их «натурализацию»).

Для становления этой исследовательской перспективы существенное зна чение имели не только разработка идей генетического структурализма Л. Гольд мана;

опыты в области «социологии символических форм» («социоанализа культуры») П. Бурдьё, концепция «безсубъектных трансформаций» праксиса Л. П. Альтюссера, но и собственно работы Леви-Строса. Революционизиру ющее же значение для последующего пересмотра всей проблематики и тема тизмов структурализма (и культур-социологии) с иных теоретико-методоло гических позиций сыграли разработки Р. Барта и М. Фуко (концепты «мифо логий», «нулевой степени письма», «смерти автора», «чтения-письма», «куль турного кода», «дискурсивных практик», «эпистемы», «архива», «археологии знания», «дисциплины» и «дисциплинарности», «власти-знания» и некоторые другие), задавшие совершенно специфические по отношению к уже существо вавшим представления о «социологике» современных обществ.

Весь обозначенный круг идей вел к выдвижению в структурных и семи отических анализах на первый план «неструктурного» в структуре и «нетек стового» в тексте, что и способствовало «размыканию» исследуемой пробле матики и тематики в широкие и многомерные социокультурные контексты, критике структуралистской методологии с позиций постструктурализма, а глав ное – фиксировало переход к постнеклассическому периоду в европейском культурном и интеллектуальном развитии.

Принципиально важными в этом аспекте для появления новых интенций культур-социологии оказались идеи «позднего» Фуко, но прежде всего Ж. Бо дрийяра (концепция симулякра и симуляции, на которую, в иной, неомарк систской традиции, как на факт социокультурной жизни обратил внимание уже А. Лефевр) и Бурдьё (концепты «объективация субъекта объективации», «социальное поле», «габитус» и «капитал», прежде всего культурный и/или символический, «практический смысл», «власть именования» как результат «символической борьбы»). Через соответствующие переинтерпретации в со временную культур-социологию проник и был усвоен в ее языке и опыт дру гих представителей постструктурализма: Ж. Деррида, Ж. Делеза, Ф. Гваттари, Ю. Кристевой (тезис о «онто-тео-телео-фалло-фоно-лого-центризме» евро пейских типов дискурса, концепты «ацентризм» и «деконструкция» (разра батывавшийся также представителями Йельской школы – США), «differance», «след», «складка», «ризома», «гипертекст», «интертекст» и некоторые другие).

Однако далеко не все сторонники культур-социологической перспективы видят возможность (а иногда и необходимость) усвоения тематизмов структу ралистско-постструктуралистского комплекса идей в рамках своего направ ления. Но и в этом случае они в нем присутствуют в качестве «фона» и пред 182 В. Л. Абушенко мета критики. Какого-то удовлетворительного решения на данный момент не предложено, и данный вопрос требует самостоятельного рассмотрения. Ана логичная неоднозначная картина складывается и с наработками культур-со циологического типа в рамках неомарксизма, а теперь уже и постмарксизма.

Если вернуться к истокам становления культур-социологических дискур сов, то обнаруживается, что еще один импульс к их конституированию задал неокантиански окрашенный австромарксизм (интерес к проблемам культуры, который изначально весьма сильно стимулировался обращением к пробле матике национального самоопределения), а затем и основные версии неомарк сизма (начиная с круга идей Д. Лукача и А. Грамши), в значительной мере сосредоточившиеся на изучении феноменов культуры и сознания. Более того, собственно и само представление о специфике социологического изучения культуры и сам соответствующий термин были впервые введены в научный оборот в австромарксизме М. Адлером (другая точка зрения – А. Вебером).

Адлер видел задачи культур-социологии в изучении социальных факторов становления, функционирования и развития культурных феноменов (прежде всего ценностей и соответствующих им норм), рассматриваемых в свою оче редь в аспекте их определяющего воздействия на социум и социальные взаимо действия людей.

Из неомарксизма (исходно же из критики идеологий как ложных форм со знания, имеющих социально-классовые детерминанты в социуме, и тоталь ной критики капитализма как особого типа общества и общественно-эконо мической формации Маркса) берет начало одна из линий критики культуры как критики общества. Особую роль в этом отношении сыграла публикация в первой трети XX века так называемых ранних работ Маркса, анализиру ющих феномены отчуждения и антропологическую проблематику. Линию «критики культуры» (с разных концептуальных и методологических позиций и в разных пограничных дисциплинарностях, но с присутствием в той или иной мере импульсов, исходящих из неомарксизма) развивали представители Франкфуртской школы, Ю. Хабермас, Э. Фромм и фрейдомарксизм, А. Лефевр, альтернативная (леворадикальная) социология (Ч. Р. Миллс, А. Гоулднер, Т. Роззак и др.). Для становления неомарксистской линии культур-социологии важны позитивные разработки, осуществленные в рамках различных версий концепции праксиса, а особенно в так называемой структуралистской версии неомарксизма (Альтюссер и его ученики, апеллировавшие к идеям «позднего»

Маркса и выступавшие под лозунгами «теоретического антигуманизма», «анти историцизма», «антиидеологизма» и «антиэмпиризма») и в генетическом струк турализме Гольдмана и его последователей.

Теперь несколько слов об «изъятиях», о которых упоминалось, когда речь шла о представленности корпуса текстов и проработанности круга идей куль тур-социологического характера в русскоязычной традиции. Так вот, «пред ставленность» текстов и «проработанность» идей относилась к кругу прежде всего франкоязычных авторов структуралистско-постструктуралистской ориен Становление культур-социологических дискурсов в социальном знании...

тации, с авторами и текстами Йельской школы (США), например, дело обстоит уже несколько иначе. «Изъятия» же касаются прежде всего неомарсистско постмарксистсой культур-социологии. Это объясняется многими обстоятель ствами, но прежде всего тем, что во времена Советского Союза неомарксист ские тексты попадали в разряд «ревизионистских», а на постсоветском про странстве эта интеллектуальная традиция (как и марксизм в целом) была вытеснена на периферию исследовательского поля, а частью и маргинализи рована. И лишь в последние годы стало возможным говорить о возрождении интереса к ней и вообще теориям и теоретикам «левого» толка.

Показательна в этом отношении история «освоения» в русскоязычном пространстве круга идей Бирмингемской школы культурных исследований («cultural studies»), имеющих непосредственное отношение к предмету данно го текста. В такой постановке вопрос требует отдельной проработки, поэтому в данном случае ограничимся отсылкой к статье В. Куренного в первом номере «Логоса» за 2012 год [34], предваряющей несколько напечатанных там же про граммных текстов школы, к которым (как и еще некоторым работам по рассма триваемой проблематике [62;

63]) также следует сделать отсылку [15;

61;

69].

Что же касается наличия в настоящее время полноценно функционирую щей школы культур-социологии, то речь должна идти в первую очередь об ис следовательской программе («cultural sociology»), реализуемой в Центре куль тур-социологии Йельского университета, содиректорами которого являются Дж. Александер, Ф. Смит и Р. Айерман (Д. Куракин предложил убедительную аргументацию перевода названия программы для русскоязычного простран ства как проекта «культур-социологии» [33, с. 155–158]). Его партнером в Рос сии является Центр фундаментальной социологии ГУ-ВШЭ, возглавляемый А. Ф. Филипповым. Именно усилиями сотрудников и коллег этого Центра мно гое сделано для введения в оборот в русскоязычном пространстве идей Алек сандера и рассматриваемой школы в целом. В частности, в 2010 г. вышел спецвыпуск журнала «Социологическое обозрение», посвященный основным тематизмам, разрабатываемым сотрудниками Центра культур-социологии Йельского университета, к которому мы и отсылаем [5;

6;

см. также 4], обращая особое внимание на концептуальную статью Д. Куракина [33]. Остается только выразить надежду на то, что Центр фундаментальной социологии ГУ-ВШЭ со временем сможет институционализировать культур-социологию как пер спективное направление исследований на постсоветском пространстве.

Обращаясь же к представленности круга идей культур-социологии в рус скоязычном пространстве, хотелось бы хотя бы на отсылочном уровне обозна чить наличие как минимум еще трех направлений их развития, каждое из ко торых заслуживает отдельного обстоятельного обсуждения. Во-первых, речь идет о Л. Г. Ионине и его последователях, начавшем обсуждение этого круга идей еще в Советском Союзе и издавшем первый русскоязычный учебник, эти идеи репрезентирующий, хотя и сохранивший (во всех четырех изданиях) привычное словосочетание «социология культуры». К нему [26] и некоторым 184 В. Л. Абушенко репрезентативным для рассматриваемой темы работам Ионина и делаем от сылку [22–25;

27]. Во-вторых, речь может идти о наследии М. К. Петрова, так же проработавшего круг своих идей еще во времена СССР, но так и не сумев шего издать (был рассыпан набор) книгу под названием «Социологический анализ проблем культуры» – вышла в 1991 г. под названием «Язык, знак, куль тура» [50];

также отсылаем еще к нескольким репрезентативным для рассма триваемой проблематики работам Петрова [48;

49]. В-третьих, можно сделать отсылку на «социокультурную методологию» А. С. Ахиезера [7–10;

11], раз рабатывавшуюся им как методология философского анализа, но близкую «по духу» рассматриваемой проблематике. Примечательно, что названные авторы опираются в своих разработках на разные исследовательские традиции, хотя и не «понимаются» только исходя из них (Ионину близка немецкоязычная тра диция, хотя очевидны апелляции и к этнометодологии, например;

Петрову – (пост)структуралисткая, хотя заметны и неомарсистские мотивы;

Ахиезер об ращается прежде всего к наработкам отечественной традиции, но понимае мой сквозь западный комплекс идей).

Хотелось бы сделать несколько отсылок и на иных авторов, вряд ли или заведомо не попадающих в традицию культур-социологических дискурсов, но значимых для ее понимания. Речь идет о работах таких разноплановых ав торов, как А. Долгин [16;

17], С. А. Кравченко [30;

31], И. А. Шмерлина [73].

Целый ряд близких по духу постановок вопросов (при неизвестности куль тур-социологической перспективы или при критическом отношении к воз можностям социологических дискурсов в целом) был предложен в рамках антропологии и культурологи [19;

28;

37;

44;

46;

56;

57;

65;

66;

67]. То же самое, но с большим количеством оговорок, можно было бы сказать о ряде перспек тивных теоретических разработок, включая философские и оппонирующие им [14;

35;

36;

38;

39;

43;

45;

47;

54;

55;

59;

64;

74]. Особый интерес представ ляют работы, которые достаточно условно можно подвести под такое модное сейчас направление, как «пограничные исследования», в которых заметно влияние цивилизационных и/или постколониальных исследований [12;

21;

29;

41;

60;

68;

71;

75]. Что же касается собственно социологии, то нижеследующая минимизированная подборка текстов, в которую не включены работы, так или иначе развивающие проект «социологии культуры» – а они очевидным обра зом преобладают в массиве публикаций о социологическом подходе к иссле дованию культуры, – возможно, даст некоторое представление об отсутствии дисциплинарного единства по рассматриваемой проблематике [13;

18;

20;

32;

42;

51–53;

58].

Возвращаясь же к оценке общего состояния культур-социологии в совре менном знании, вряд ли ее можно сегодня рассмотреть с позиций «сильной программы», как это делает Александер применительно к своей ее версии.

Она, скорее, маркирует (обозначает) определенный тип эпистемологических установок постнеклассического «социологизирования», метатеоретической «социологической подходности» в видении и анализе культуры, чем являет собой некую дисциплинарную и/или парадигмальную целостность, несмотря Становление культур-социологических дискурсов в социальном знании...

на неоднократно предпринимавшиеся попытки ее институционализации как социологической школы и/или особой социологической теории. О ее единстве можно говорить лишь в аспекте удержания предельной социологической рам ки при исследовании культуры, задающей в самом общем виде ее предмет ное (проблемное и тематическое) поле как продуцирование знания о человеке, социально действующем в своей культуре (на основании различного знания о ней), и для социально действующего в своей культуре человека (выходя, в конечном итоге, на социогуманитарные технологии такого действования).

«Внутри» же этой рамки культур-социология может предложить различные версии оформления продуцируемого ею знания в зависимости от тех мето дологических и концептуальных оснований, которые кладутся конкретными авторами в ее основание [3].

Дополнительно можно высказать предположение о том, что в своем ге незисе комплекс установок «социологии культуры» связан с классическим (и неоклассическим) этапом развития социологии, а комплекс установок «культур-социологии» (опять же в их генезисе) связан с неклассическим эта пом в развитии, но уже не только социологии (которая исходно «неклассична»

по отношению к философии), но и философии и иных социогуманитарных дисциплин. Доминирование же культур-социологии в социологических дис курсах в целом начинается с переходом к этапу постнеклассического знания.

И последнее (весьма спорное и уязвимое для критики) предположение: о культур социологии с той или иной долей вероятности можно говорить как о попытке задать иной по отношению к линии Дюркгейма–Парсонса тип социологическо го теоретизирования (помня при этом, что «непроходимой стены» между этими проектами нет [1], а Александер напрямую увязывает их между собой [5;

6].

Литература 1. Абушенко, В. Л. Классический подход к изучению культуры в социологии в перспекти ве социологической (пост)неклассики / В. Л. Абушенко // Социологический альманах, 2011. – Вып. 2. – С. 81–88.

2. Абушенко, В. Л. Социология культуры, культур-социология / В. Л. Абушенко // Со циология: энцикл. / сост. А. А. Грицанов, В. Л. Абушенко, Г. М. Евелькин, Г. Н. Соколова, О. В. Терещенко. – Минск: Книжный Дом, 2003. – С. 1022–1027.

3. Абушенко, В. Л. Типологический подход к исследованию культуры в культур-социоло гии / В. Л. Абушенко // Социологический альманах, 2012. – Вып. 3. – С. 124–140.

4. Александер, Дж. С. Аналитические дебаты: понимание относительной автономии куль туры / Дж. С. Александер // Социологическое обозрение, 2008. – Т. 6. – № 3. – С. 237–271.

5. Александер, Дж. Об интеллектуальных истоках «сильной программы» / Дж. Алексан дер // Социологическое обозрение, 2010. – Т. 9. – № 2. – С. 5–10.

6. Александер, Дж. Сильная программа в культурологи / Дж. Александер, Ф. Смит // Со циологическое обозрение, 2010. – Т. 9. – № 2. – С. 11–30.

7. Ахиезер, А. С. Об особенностях современного философствования (Взгляд из России) (1–3) / А. С. Ахиезер // Вопросы философии, 1999. – № 8. – С. 3–18;

1995. – № 12. – С. 3–20;

1998. – № 2. – С. 3–17.

8. Ахиезер, А. С. От культурологического к социокультурному анализу инноваций в обще стве / А. С. Ахиезер // Вестн. МГУ, 1996. – № 2. – С. 22–34.

9. Ахиезер, А. С. Проблема переходов в социокультурных процессах и феномен осмысле ния-переосмысления ситуации / А. С. Ахиезер // Мир психологии, 2000. – № 1. – С. 217–229.

186 В. Л. Абушенко 10. Ахиезер, А. С. Социокультурные подходы к исследованию переходных процессов (на материале России) / А. С. Ахиезер // Вестн. Рос. гуманитар. науч. фонда, 1996. – № 2. – С. 41–47.

11. Ахиезер, А. С. Философские основы социокультурной теории и методологии / А. С. Ахиезер // Вопросы философии, 2000. – № 9. – С. 29–45.

12. Гирин, Ю. Н. Граница и пустота: к вопросу о семиозисе пограничных культур. Раз мышления латиноамериканиста / Ю. Н. Гирин // Вопросы философии, 2002. – № 11. – С. 85–94.

13. Голофаст, В. Б. О понятии human methodology: неоконченные заметки / В. Б. Голофаст // Социологический журнал, 2005. – № 1. – С. 162–171.

14. Гречко, П. К. Деконструкция культуры: к постановке проблемы / П. К. Гречко // Лич ность. Культура. Общество. Междисциплинарный научно-практический журнал социальных и гуманитарных наук, 2004. – №4 (24). – С. 142–151.

15. Джонсон, Р. Так что же такое культурные исследования? / Р. Джонсон // Логос, 2012. – №1(85). – С. 80–135.

16. Долгин, А. Второй универсум / А. Долгин // Логос, 2002. – №5/6(35). – С. 243–291.

17. Долгин, А. Прагматика культуры / А. Долгин // Логос, 2002. – №2(33). – С. 47–96.

18. Дубин, Б. В. Границы и проблемы социологии культуры в современной России: к воз можностям описания / Б. В. Дубин // Вестник общественного мнения. Данные. Анализ. Дис куссии, 2008. – №5(97). – С. 67–74.

19. Ерасов, Б. С. Российская культурология в контексте закрытия? / Б. С. Ерасов // Фило софские науки, 2000. – № 3. – С. 40–48.

20. Здравомыслов, А. Г. Тройственная интерпретация культуры и границы социологиче ского знания // Социологические исследования, 2008. – № 8. – С. 3–18.

21. Земсков, В. Б. Дисбаланс в системе взаимодействия пластов культуры как фактор куль турной динамики / В. Б. Земсков // Цивилизация. – Вып. 7. Диалог культур и цивилизаций / под ред. А. О. Чубарьяна. – М.: Наука, 2006. – С. 82–91.

22. Интервью с профессором Леонидом Григорьевичем Иониным // Журнал социологии и социальной антропологии, 2003. – № 2. – С. 5–20.

23. Ионин, Л. Г. Идентификация и инсценировка (к теории социокультурных изменений) / Л. Г. Ионин // Социологические исследования, 1995. – № 4. – С. 3–14.

24. Ионин, Л. Г. Культура на переломе (механизмы и направление современного культур ного развития в России) /Л. Г. Ионин // Социологические исследования, 1995. – № 2. – С. 41–48.

25. Ионин, Л. Г. Новая магическая эпоха / Л. Г. Ионин // Логос, 2005. – №2(47). – С. 156–173.

26. Ионин, Л. Г. Социология культуры / Л. Г. Ионин. – М.: Логос, 1996. – 278 с.

27. Ионин, Л. Г. Театр культурных форм / Л. Г. Ионин // Человек, 1993. – № 3. – С. 57–67.

28. Ицхокин, А. А. Культурология или конститутивная феноменология социальной систе мы / А. А. Ицхокин // Вестн. Моск. ун-та, 1996. – № 4. – С. 103–114.

29. Кондаков, И. В. Самосознание культуры на рубеже тысячелетий / И. В. Кондаков // Общественные науки и современность, 2001. – № 4. – С. 138–148.

30. Кравченко, С. А. Культуральная социология Дж. Александера (генезис, понятия, воз можности инструментария) / С. А. Кравченко // Социологические исследования, 2010. – № 5. – С. 13–22.

31. Кравченко, С. А. Играизация российского общества (К обоснованию новой социологи ческой парадигмы) / С. А. Кравченко // Общественные науки и современность, 2002. – № 6. – С. 143–155.

32. Култыгин, В. П. Социология культуры или социология культурно-духовной сферы? / В. П. Култыгин // Социологические исследования, 2008. – № 8. – С. 143–146.

33. Куракин, Д. «Сильная программа» в культурологии: историко-социологические, те оретические и методологические комментарии / В. Куракин // Социологическое обозрение, 2010. – Т. 9. – № 2. – С. 155–178.

34. Куренной, В. Исследовательская и политическая программа культурных исследований / В. Куренной // Логос, 2012. – №1(85). – С. 14–79.

35. Кутырев, В. А. Экологический кризис, постмодернизм и культура / В. А. Кутырев // Вопросы философии, 1996. – № 11. – С. 23–31.

36. Маркуш, Д. Общество культуры: культурный состав современности / Д. Маркуш // Во просы философии, 1993. – № 11. – С. 16–28.

Становление культур-социологических дискурсов в социальном знании...

37. Межуев, В. М. Культура как деятельность (Из истории отечественной культурологи) / В. М. Межуев // Личность. Культура. Общество. Междисциплинарный науч.-практ. журн. со циальных и гуманитар. наук, 2006. – №1(29). – С. 37–59.

38. Межуев, В. М. Философия культуры в системе современного знания / В. М. Межуев // Личность. Культура. Общество. Междисциплинарный науч.-практ. журн. социальных и гума нитар. наук, 2004. – № 2(22). – С. 135–155.

39. Межуев, В. М. Философия культуры как специфический вид знания о культуре / В. М. Межуев // Философские науки, 2000. – № 3. – С. 34–39.

40. Можейко, М. А. Становление теории нелинейных динамик в современной культуре.

Сравнительный анализ синергетической и постмодернистской парадигм / М. А. Можейко. – Минск: БГЭУ, 1999. – 295 с.

41. Мотрошилова, Н. В. Варварство как оборотная сторона цивилизации / Н. В. Мотроши лова // Вопросы философии, 2006. – № 2. – С. 44–51.

42. Орлова, Э. А. Методологические проблемы изучения социокультурной реальности / Э. А. Орлова // Личность. Культура. Общество. Междисциплинарный научно-практический журнал социальных и гуманитарных наук, 2004. – № 4 (24). – С. 72–78.

43. Орлова, Э. А. Наука о культуре, ее прошлое и настоящее / Э. А. Орлова // Личность.

Культура. Общество. Междисциплинарный науч.-практ. журн. социальных и гуманитар. наук, 2000. – № 4(6). – С. 178–196.

44. Орлова, Э. А. Социально-научные исследования и культурная (социальная) антрополо гия / Э. А. Орлова // Личность. Культура. Общество. Междисциплинарный науч.-практ. журн.

социальных и гуманитар. наук, 2004. – № 2(22). – С. 156–172.

45. Пелипенко, А. А. Дуалистическая революция и смыслогенез в истории / А. А. Пелипен ко. – М.: МГУКИ, 2007. – 433 с.

46. Пелипенко, А. А. Оправдание культурологии / А. А. Пелипенко // Личность. Культура.

Общество. Междисциплинарный науч.-практ. журн. социальных и гуманитар. наук, 2004. – № 3(23). – С. 84–93.

47. Пелипенко, А. А. Культура как система / А. А. Пелипенко, И. Г. Яковенко. – М.: Языки русской культуры, 1998. – 371 с.

48. Петров, М. К. Самосознание и научное творчество / М. К. Петров. – Р.-на-Д.: РГУ, 1992 – 270 с.

49. Петров, М. К. Человекоразмерность и мир предметной деятельности / М. К. Петров // Человек. – 2003. – № 1. – С. 14–15.

50. Петров, М. К. Язык, знак, культура / М. К. Петров. – М.: Наука, 1991. – 328 с.

51. Попов, Е. А. Культурология и современная социология / Е. А. Попов // Социологиче ские исследования. – 2006. – № 12. – С. 64–72.

52. Попов, Е. А. Перспективы культуроцентричности в социогуманитарном знании / Е. А. Попов // Социологические исследования, 2005. – № 11. – С. 47–52.

53. Попов, Е. А. Что изучает социология культуры / Е. А. Попов // Социологические иссле дования. – 2011. – № 11. – С. 89–96.

54. Резник, Ю. М. Культура как предмет изучения // Личность. Культура. Общество. Меж дисциплинарный науч.-практ. журн. социальных и гуманитар. наук. – 2001. – № 1(7). – С. 176–195.

55. Решетников, С. Ю. Теория культуры. (Логико-методологические подходы) / С. Ю. Решет ников // Общественные науки и современность. – 2007. – № 2. – С. 156–162.

56. Розин, В. М. Современная культурология: проблемы формирования и методологиче ский идеал / В. М. Розин // Личность. Культура. Общество. Междисциплинарный науч.-практ.

журн. социальных и гуманитар. наук. – 2005. – № 1(25). – С. 127–145.

57. Розин, В. М. Человек культурный. Введение в антропологию / В. М. Розин. – Воронеж:

МПСИ-МОДЭК, 2003. – 303 с.

58. Сарингулян, К. С. Культура и регуляция деятельности / К. С. Сарингулян. – Ереван:

Изд-во АН АрмССР, 1986. – 158 с.

59. Степин, В. С. Культура / В. С. Степин // Новейший философский словарь / гл. ред.

А. А. Грицанов. – Минск: Изд. В. М. Скакун, 1999. – С. 344–346.

188 В. Л. Абушенко 60. Тлостанова, М. В. Нюансировка инаковости в постмодернистских эпистемах / М. В. Тлостанова // Личность. Культура. Общество. Междисциплинарный науч.-практ. журн.

социальных и гуманитар. наук, 2003. – № 3-4(17-18). – С. 116–134.

61. Уильямс, Р. Базис и надстройка в марксистской теории культуры / Р. Уильямс // Логос, 2012. – № 1(85). – С. 136–156.

62. Усманова, А. Р. Культурные исследования / А. Р. Усманова // Социология: энцикл. / сост. А. А. Грицанов, В. Л. Абушенко, Г. М. Евелькин, Г. Н. Соколова, О. В. Терещенко. – Минск: Книжный Дом, 2003. – С. 484–489.

63. Усманова, А. Р. От локального к глобальному: политика «Культурных исследований / А. Р. Усманова // Топос, 2000. – № 3. – С. 161–165.

64. Фишман, Л. Г. Постмодерн как возврат к Просвещению / Л. Г. Фишман // Вопросы философии. – 2006. – № 10. – С. 69–79.

65. Флиер, А. Я. Историческая динамика культуры / А. Я. Флиер // Философские науки. – 2000. – № 3. – С. 167–173.

66. Флиер, А. Я. Культура как смысл истории / А. Я. Флиер // Общественные науки и со временность. – 1999. – № 6. – С. 150–159.

67. Флиер, А. Я. Культурология как гуманитарная наука / А. Я. Флиер // Общественные науки и современность. – 2005. – № 1. – С. 160–168.

68. Хачатурян, В. М. «Вторая жизнь» архаики: архаизирующие тенденции в цивилизаци онном процессе / В. М. Хачатурян. – М.: Academia, 2009. – 291 с.

69. Холл, С. Культурные исследования: две парадигмы / С. Холл // Логос. – 2012. – № 1(85). – С. 157–183.

70. Шапко, В. Т. Феномен актуальной культуры / В. Т. Шапко // Социологические исследо вания. – 1997. – № 10. – С. 93–104.

71. Шемякин, Я. Г. Граница (Процесс перехода и тип системности) / Я. Г. Шемякин // Об щественные науки и современность. – 2009. – № 5. – С. 112–124.

72. Шлюхтер, В. Действие, порядок и культура: основные черты веберианской исследова тельской программы / В. Шлюхтер // Журнал социологии и социальной антропологии. – 2004. – № 2. – С. 22–50.

73. Шмерлина, И. А. Семиотическая концепция социальности: постановка проблемы / И. А. Шмерлина // Социологический журн. – 2006. – № 3/4. – С. 25–45.

74. Щедровицкий, П. Г. Изменения в мышлении на рубеже 21-го столетия: социокультур ные вызовы / П. Г. Щедровицкий // Вопросы философии. – 2007. – № 7. – С. 36–54.

75. Яковенко, И. Г. Цивилизация и варварство в истории России / И. Г. Яковенко // Обще ственные науки и современность. – 1996. – № 3. – С. 104–111.

76. tenbruck, Friedrich h. Perspektiven der Kultursoziologie: gesammelte Aufstze / Friedrich H. Tenbruck // Hrsg. von Clemens Albrecht. – Opladen: Westdt. Verl., 1996. – S. 99–124.

V. l. aBUshENKo the estaBlishment of kultur-soZiologie discourses in social knoWledge: the ultimate frame summary The main vectors of kultur-soziologie formation are examined in the article. The stages of its development are highlighted. There are analyzed the national contexts of its formation. Kultur-soziologie is understood as different from Durkheim – Parsons line version of the theoretical sociological knowledge. The distinctions between sociology of culture and kultur-soziologie are distinguished.

The prospects for the development of kultur-soziologie in the post-Soviet space are investigated.

Key words: kultur-soziologie, sociology of culture, sociology of knowledge, representative culture, non-classics, post-nonclassical knowledge, methodology, subject of study, M. Weber, J. Alexander, F. Tenbruck, L. Ionin.

Поступила 29.10.2012 г.

УДК 316.1/316. А. Г. КЛИМОВ, кандидат социологических наук, профессор, Государственная академия славянской культуры, г. Москва О СТАНОВЛЕНИИ мЕТОДОЛОГИЧЕСКОГО АППАРТА ИСПОЛьЗОВАНИЯ мАКРОУНИВЕРСАЛИй Рассмотрены исторические особенности возникновения и изменения в процессах модер низации использования понятий «цивилизация», «общество», «культура». Отмечено влияние теологического знания на формирование содержания этих понятий и использования их в ка честве универсалий, определяющих онтологию и гносеологию современного корпуса гума нитарного знания. Предложена периодизация становления содержания общества, культуры, цивилизации как категориальных.

Ключевые слова: общество, цивилизация, культура, обобщающие понятия, категория, универсалии, корпус социальных наук, гуманитарное знание, трансформации гуманитарно го (научного, философского и религиозного) познания, процесс модернизации, периодизация представлений и способов их осмысления универсалий в историческом развитии.

В дисциплинарном оформлении человекознания обобщающие понятия (ви довые, родовые, универсальные) выполняют важную роль задавания предмет ных подразделений и направления процесса познания в соответствие с типоло гией проблем. Для корпуса социальных наук – социологии, социологии куль туры, социальной философии, культурологии, в которых конкретность полу чаемого и применяемого знания приобретает особенное значение, применение универсалий приобретает особую важность. Потому выработка категориаль ного аппарата расценивается здесь как первейшая задача формирования дей ственной, адекватной теоретической базы, а определение ключевых категорий становится необходимым условием выделения и структурирования предмет ного поля.

Цивилизация, общество, культура как абстракция, с точки зрения логики понятий, в гуманитарном познании последних трех столетий непременно вклю чались в пространство исследования различных аспектов антропологии, вы ступавшей осевой линией формирования сферы научного гуманитарного зна ния в целом со второй половины XIX века. Эти понятия настойчиво требовали конкретизации в социокультурных программах и проектах, равно как и в рабо тах, включающих любые элементы теоретического конструирования, где и по лучали эту конкретизацию. Определение их содержания, взаимосвязи и форм взаимодействия стало обязательным компонентом методологии теоретиче ского знания, а диагностика состояния, выявление и прогнозирование дина мики – знания практического, прикладного.

190 А. Г. Климов Попробуем рассмотреть определения и различные аспекты взаимосвязи общества, культуры и цивилизации в предметном пространстве, заданном проблематикой религиозной организации. Для этого проследим изменение со держания данных понятий в макро- исторической перспективе становления и трансформации гуманитарного (научного, философского и религиозного) познания, основываясь на положении о том, что именно организационный под ход предоставляет наиболее широкие возможности для объективации трудно поддающегося дефинициям содержания взаимосвязи между цивилизацией, обществом и культурой.

Как научные категории и общество, и цивилизация, и культура формиро вались в поле разработки научных представлений о религии и способах ее организации в различных типах исторических ситуаций.

Общество в этом смысле, представляя субстанционально-функциональ ный план онтологии организационного поля, задает социальное содержание процессов и элементов, составляющих религиозную организацию. Культура как процессуально-функциональный план онтологии формирует качествен ное значение определяемых обществом процессов и элементов содержания ор ганизационной реальности. Цивилизация же, задавая общий, типологический структурно-функциональный онтологический план, несет в себе ценностный аспект организационного содержания и определяет аксиологическую доми нанту составляющих религиозной организации. Причем, ценностное основа ние цивилизации определяется обобщенными институциональными харак теристиками, раскрывает содержание социальной, в частности религиозной организации в отношении к макро- и мега- качествам, значимости историче ского процесса, развития человечества, выполнения его исторической миссии в предельных (космических, вселенских) онтологических планах.

Зафиксировав содержание понятий общество, культура, цивилизация в реше нии метафизической задачи определения онтологических аспектов и харак тера их соотношения, мы, таким образом, переходим непосредственно к реше нию уже методологической задачи категориального конструирования гумани тарного знания.

1. История понимания и дефиниций: общество, культура и цивилиза ция как общие понятия, абстракции и универсалии.

Существует ряд направлений познания, в которых решались вопросы определения и функций общих понятий: философия познания, риторика, ло гика, математический анализ (еще в декартовском понимании) и теория мно жеств (в частности, ее инструментальный, оперантный, состав).

Обращение к содержанию понятий общество, культура, цивилизация мож но расценивать как закономерное явления развития понятия в предметном познании в целом, что в советской версии марксизм выражалось искаженной гегелевской формулировкой «от конкретного к абстрактному».

Как использование общего понятия в познании процедура абстрагиро вания служила не только средством обобщения материала, но, на известном О становлении методологического аппарта использования макроуниверсалий уровне развития мышления и научного знания, ее наличие и способы исполь зования рассматривалась как критерии совершенства мышления и истинно сти познания. В истории культуры и, в частности, в истории научного знания, это происходит уже в период экспериментального исследования мышления в психологии, когда догадки и гипотезы, выделенные по наблюдениям и ос мыслениям феноменов первобытных культур, проверялись и апробировались в изучении становления интеллектуальной деятельности ребенка и в иссле дованиях различных форм психических патологий1. Однако в теоретико-ме тодологическом плане проблематика использования общих понятий развора чивалась в задачах применения наследия эллинистической логики к вопросам разработки и обоснования положений утверждающегося христианского уче ния в условиях языческих (греко-романских) и иудейских интеллектуальных и духовных традиций.

Познавательная (эпистемологическая, гносеологическая, в узком смысле – методологическая) ценность этих общих мыслительных форм отражения опре делялась еще в эллинистический период в логике Аристотеля и в логике стои ков, а обосновалась уже в патристике и в средней и поздней европейской схо ластике (с X века вплоть на наступления реформации), перенявших и в фило софии познания. Схоластика по праву рассматривается не только как осевая версия европейской средневековой философии, но и как мощнейшее интел лектуальное течение средневековья, обеспечившее трансляцию многомерно го содержания учений восточно-христианской патристики в социокультурное пространство развивающейся Европы.


Особенно отмеченные качества абстракций проявлялись в области вопро сов религиозно-нравственного характера. Это содержание уже четко разли чимо «…в системах последнего периода греческой философии, а что касается применения философских понятий и приемов мышления к христиански-цер ковному вероучению, первый опыт здесь представляет патристическая философия»2.

Развиваясь в рамках определения и обоснования догматов христианско го вероучения, именно схоластика разработала и распространила в качестве стандартов формы и способы определения понятий, суждений, выделила средства выявления их нормативной структуры, определяла состав и содер жание достаточных и необходимых доказательств. Причем в схоластике вни мание фиксировалось именно на соотношении формы и содержания, едва ли не древнейшего основания различения планов отражаемого, i. e. познаваемо го. В этом проявилось ее действенное участие в формировании инструмен тального базиса мышления европейской и современной мировой культуры.

Именно в ней обращение к абстракции в сфере теологии потребовало вве дения для обозначения категориального уровня особого термина – универсалия.

Ярошевский М. Г. История психологии от античности до середины XX в: учеб. пособие. – М., 1996. – 416 с.

Мартов Д. Схоластика / Энцикл. словарь Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона, http://dic.

academic.ru/dic.nsf/brokgauz_efron/98686#sel=4:265,4:355;

5:9,5:22.

192 А. Г. Климов Подготавливая европейскую науку и мировоззрение в целом к использо ванию абстракций – общих понятий, схоластика пыталась отобразить меха низм креаций как вещественное воплощение идеальных прообразов объектов, исходно наличных в мысли Божьей, ипостазируя их, таким образом, в мыш лении и мироощущении1. Эти исходные «наличествования» как синонимы или проекции категорий приобретали значения species – у Скота Эриугены (810–877), archetipium – у Ансельма Кентерберийского3 (1034–1109), visiones – у Николая Кузанского4 (1401–1464). В поздней схоластике креация уже осмыс ливается как «развертывание» – explicatio самого Бога в предметный мир по средством божественного «самоограничения». Обратным вектором этого про цесса полагалось implicatio – «свертывание» мира как снятие им своего предела и возвращение в лоно Абсолюта как беспредельной полноты возможностей – «потенциальных объективаций», по Николаю Кузанскому5.

Исторически представления об онтологических формах и познаватель ных функциях общих понятий – абстракций определялись, с одной стороны, разработанной Аристотелем классификацией понятий, венчавшейся особой формой – категорией. Он, в отличие от Платона, видевшего в понятии и в абстрагировании не более чем простое припоминание, утверждал, что знание общего не вырабатывается из знания единичного, а лишь выявляется – высве чивается благодаря ему. Инструментальным, рабочим понятием универсалия у Порфирия6 обозначалось средство исследования соотношения видовых и ро довых понятий, с одной стороны, а с другой – средство определения и иссле дования проявления божественного в тварном мире человеческого. Именно эти представления об абстрактном проявились в последующем развитии схо В схоластике, выступавшей первой социально-исторической программой рационализа ции и объективации религиозного, в частности христианского, вероучения, обоснование по ложения о творчестве Божественного (креационизме) занимало ключевую позицию, а весь корпус антропологического знания рассматривался как сопоставление Божественного и че ловеческого, выявление признаков сходства и различий. Так, под интеллигибельностью как проявлением общей рациональности в схоластике понимаются основополагающие сущности (универсалии). Зачастую под ними подразумевали пять предикабилий Аристотеля: род, вид, определение, собственное, привходящее.

Главный труд Скота Эриугены, написанный в форме диалога – трактат «О разделении природы» в пяти книгах (De divisione naturae;

ок. 862–866).

В истории познания в теологии Ансельм Кентерберийский обосновывал возможность доказательства бытия Бога с помощью онтологического доказательства, им же впервые и сфор мулированного в трактате «Proslogion»

Подобно схоластам понимая Бога как творца, «форму всех форм», Николай Кузанский широко использовал математические уподобления (моделирование, в сегодняшнем понима нии) и диалектическое учение о совпадении противоположностей, чтобы по-новому осветить соотнесение Бога и природы. Николай Кузанский их сближает. Подчеркивая бесконечность Бога, он характеризует его как «абсолютный максимум», в то же время отмечая, что любые определения его ограничены. Мир трактуется как некое «развертывание» Бога.

Тажуризина З. А. Философия Николая Кузанского / под ред. В. В. Соколова. – Изд. 2-е, М., 2010. – 152 с.

Порфирий. Введение к «Категориям» / пер. А. В. Кубицкого // Аристотель. Категории. – М., 1939. – С. 53–83.

О становлении методологического аппарта использования макроуниверсалий ластики как основания установления отношений между родовыми, видовыми и индивидуальными понятиями.

Начало схоластической философии обозначивается в своеобразной и сме лой переработке античных (ближе всего – неоплатонических) воззрений, кото рую дает во второй половине IX в. Иоанн Скотт Эриугена (810–877). Ее первый отдел, простирающийся до половины XII в., характеризуется преобладанием платонизма;

это объясняется влиянием Августина, находящим свое заверше ние у Бернарда Шартрского (1130).

Александр Галес1 (? – 1245) дает еще своей «Summa» форму комментария к Сентенциям Петра Ломбардского (? –1245)2, но вместе с тем ставит и общие методологические вопросы: необходима ли sacra disciplina (термин, который неточно, но содержательно близко переводится через понятие «священная наука»), одна ли она, практический ли имеет характер или теоретический, что служит ее предметом, как излагать ее. Теология у него – мудрость, направ ленная на улучшение сердца, а не на усовершенствование знания, как метафи зика или philosophia prima. Альберт Великий3 (1993–1280) идет далее: он ука зывает, что именно мудрость делает теологию, или sacra disciplina, наукой и роднит ее с философией. Фома Аквинат4 (1225–1323), наконец, доказывает необходимость мудрости, основанной на вере, которая венчает все временно достижимое познание;

это – philosophia prima, предвосприятие, хотя и несо вершенное, вечного созерцания. Здесь сказывается влияние аристотелевских понятий, но руководящие мысли выходят за пределы античного мышления.

Чтобы удержаться на достигнутой высоте, требовалась не только научная рев ность, но и согласование элементов религии, составляющее предварительное условие для мысли о божественном. Ученый мир не сумел сохранить этого со гласия и под влиянием духа времени в XIV и XV ст. отчасти опустился вниз, отчасти уклонился в сторону.

Если у Аристотеля, Порфирия (известного еще и как критик христиан ства) задачи объяснения причин решались выработкой рациональных, орга нично передающих формальные и фактические соотношения классификаций свойств и признаков, то у представителей патристики и схоластиков среднего и позднего средневековья, воспринявших от них поиск причин и способов бо Александр Галес – видный подвижник францисканского ордена, работы которого поль зовались значительным авторитетом в современном ему католическом богословии, год рожде ния неизвестен.

В написанных Петром Ломбардским под влиянием переведенного в XII в. на латынь «Источника знания» Иоанна Дамаскина «Сентенциях в четырех книгах» (лат. sententiarum libri IV, называемых чаще просто «Сентенции»), впервые для католического мира догматиче ское богословие было сведено в одно систематическое целое.

Наставник Фомы Аквинского, признанный в католичестве Учителем Церкви, через его ра боты распространялось влияние наследия Аристотеля на схоластику и европейскую культуру.

Фома Аквинский – Учитель Церкви в католичестве, связавший идеи Августина Блажен ного с философией Аристотеля. Утверждая относительную самостоятельность как природы, так и человеческого разума, полагал, что природа завершается в благодати, разум – в вере, философское познание и естественная теология, основанная на аналогии сущего, – в сверхъе стественном откровении.

194 А. Г. Климов жественного действия, поисковое поле значительно расширилось. И произо шло это за счет дополнения задач выявления причин присутствия качеств, а также их выраженности, обращением к задачам установления соотношений типов качеств, по которым и составлялись подобные классификации.

Познание работало уже ради обоснования христианского вероучения и на теоретическом, философском уровне, и на практике распространения и изуче ния содержания христианской веры. Для европейской схоластики поставлен ные Порфирием вопросы:

1) роды и виды существуют ли в реальности или же только в мысли?

2) если допустить, что они существуют реально, то телесны они или бес телесны?

3) и существуют ли они отдельно от чувственных вещей или же в самих вещах?

определяли и предметное и проблемное содержание исследований вообще и поиска божественной истины, в частности.

Они и стали основаниями для определения позиций в поисках причин, и в схоластике эти вопросы-основания задавали ведущие измерения исследо вательского плана:

реализм и номинализм (выступавший и как концептуализм, поскольку в нем выделялась одинаковость слов, применяемых из-за нехватки имен соб ственных для обозначения совокупности однородных объектов);

платонизм и аристотелеизм (Платон, несмотря на некоторые чуждые вере взгляды, стоял у них высоко потому, что учил о бытии Божием, различал веч ность и время, идеи и материю, называл разум – оком, истину – светом духа, знание – зрением и твердо устанавливал, что доступно знанию сотворенного разума. Аристотель привлекал схоластиков по причине сходства между его органическим мировоззрением и христианским пониманием жизни и духа;


они находили в его учении о бытии Бога и божественных свойствах близость к учению Писания, в его взгляде, что душа – форма тела, спекулятивное вы ражение библейской антропологии);

диалектика (содержательно и концептуально тесно переплетавшаяся с ре ализмом) и мистика (настаивавшая на дополнение рациональных форм позна ния особенной методологией обращения с таинственным, трансцендентным)1.

В сфере гуманитарного знания в науке Нового времени, несмотря на каскад кризисов, сотрясающих ее дисциплинарные подразделения с конца XIX века по наше время, общие понятия, соответствующие высокому уровню абстрак ции, играли роль организующего знание начала, а разработка их содержания выступала непременной составляющей. Причем это было справедливо не только в развитии научной теории, но и в выделении актуальных предметных сфер развития научного знания.

Против высокой репутации диалектики и в особенности против ее применимости к те ологии восставали такие значительные мистические теологи, как Бернард Клервоский (1091– 1153), Гуго († 1141) и Ричард († 1173) из Сен-Викторы.

О становлении методологического аппарта использования макроуниверсалий Так, общество в разнообразии интерпретаций социальных контекстов было включено в разряд предметного основания целого корпуса социального знания, объединяющего все возможные его предметные развороты в дисци плинарном плане.

Цивилизация служила едва ли не первым в истории современной науки предметным полем, в рамках которого проявился и был осуществлен междис циплинарный подход. Эта абстракция – универсалия оказалась столь востре бованной в конкретных формах дисциплинарного развития гуманитарного знания, что необходимость сохранения представленного цивилизацией уров ня абстракции потребовала преодоления и отказа от предметной строгости междисциплинарных барьеров. В функциональном аспекте цивилизация из начально обеспечивала и обеспечивает сейчас интеграцию социальной систе мы, предметное разнообразие которой и обуславливается природой общества.

Культура, предметно отграничивая сферу духовного в жизни людей, ока залась неизбежным фоновым планом, состояние которого было необходимо учитывать в любом вопросе, полагавшем обращение к существенным каче ствам человека и специфике человеческого. Появившись на арене научного познания в сравнительно более поздний период, культура как универсалия не только стимулировала движение теоретической мысли в области гумани тарного знания, но сумела стать базовым содержанием, характеристики-инди каторы которого обеспечивали условие полноты и предметной адекватности любой формы и любой разновидности человекознания (его научно-дисципли нарным синонимом до сих пор и является антропология, с конца XIX века вы ступающая пространством методологической интеграции представлений о че ловеке и человеческом).

Методология и онтология универсалий приобретала особую актуальность с проявлением в поле общественных отношений и в различных планах жиз ни людей процесса модернизации. То есть с наступлением Нового времени, принесшего не только новые формы социальных порядков, но и новые пред ставления о формах существования и приращения знания, причем в области знания гуманитарного эти трансформации были наиболее явственны.

Социальная философия, политическая экономия, позитивная философия и дисциплинарное выделение этнологии, психологии, социологии были про явлением цепной реакции, вызванной включением пресловутой модерниза ции, эффектом ее первой волны, проявлявшейся в рефлексии и попытках ре визии как устоявшихся традиционных форм интеллектуальной деятельности, так и проявлений духовного в плане человеческого существования. И именно в развитии импульса модернизации Нового времени социальное познание, об ретая характеристики научного, вырабатывает внутри себя формы, позволя ющие не только принимать, но и действенно (т. е. не только в плане сознания – рефлексии, но и на различных уровнях социальной практики) осуществлять процессы модернизации. Поднималась новая волна попыток истолкования способов возникновения и особенностей действия абстракций. Именно опре деляя эффекты ее влияния на сферу познания, передавая суть принципов ра 196 А. Г. Климов циональности и эмпиричности Нового времени, У. Джеймс формулирует за кон диссоциации: если некий признак можно встретить и в составе других групп, вместе с другими признаками, то он начинает выделяться. Признак, который субъект познания встречает то в одном, то в другом объекте, вслед ствие этого отделяется и от того и от другого «и мало-помалу становится для нашего сознания самостоятельным представлением – абстрактом». Джеймс называл это законом диссоциации образа при изменении сопровождающих элементов1. Здесь и появляется необходимость уже эмпирического и рацио нального, с обязательным приведением их в соответствие духу осуществля емой модернизации. Это потребовало и привлечения понятий, выражающих явления высокого уровня абстракции. Общие понятия «цивилизация», «куль тура», «общество», социальный порядок, человеческое единство пробиваются и утверждаются на уровне категорий и начинают свою жизнь в качестве уни версалий уже специализированного социально-гуманитарного познания.

Вторая волна модернизации, которая наступает с дисциплинарным оформле нием гуманитарного и антропологического знания в последней трети XIX – первой половине XX в. породила своеобразный эффект методологического полицентризма. Поиск категориального единства перемещается из области специализированного, метафизического знания в локальные пространства частных предметных дисциплин. Единая методология, для схоластики Сред невековья – онтологическая, выступавшая условием адекватного приближе ния к истине Божественного, воспринималась уже как довесок непонятной абстракции, отдаляющий от исследователя реальность конкретики. Так, про граммные движения в поисках универсальной методологии сначала были под вергнуты сомнениям в сфере практических, прикладных исследований, где имеющемуся знанию не нашлось применения, а в дальнейшем были подвер гнуты «деконструирующей» критике постструктурализма и постмодернизма, предварявшего и отворявшего современный исторический период. Причем критика со стороны носителей идей постмодерна основывалась на выявлении ограниченности и недостаточности полагавшихся общеупотребимыми и обя зательными классических форм категориального мышления.

Культурно-исторический план процесса формирования содержания поня тий общество, культура и цивилизация представляется нам в виде следующей периодизации, отражающей различия в представлениях о них и способах их осмысления (табл. 1). Формы и механизмы переходов от одного периода к дру гому менялись в зависимости от качеств исторической эпохи и рассматрива емых в исследованиях оснований исторической периодизации исторического процесса. Будет уместно, не опускаясь в глубины метафизики, лишь обозна чить такие типы подобных форм и механизмов, как:

Джеймс У. Воля к вере / сост. Л. В. Блинников, А. П. Поляков. – М.: Республика, 1997. – 431 с. (включает сочинения: «Воля к вере и другие очерки популярной философии»;

«Прагма тизм: новое название для некоторых старых методов мышления: Популярные лекции по фило софии»;

«Речи и статьи»);

Джемс У. Зависимость веры от воли. СПб., 1904;

Джемс У. Много образие религиозного опыта. По изданию журнала «Русская Мысль». М., 1910.

Т а б л и ц а 1. Культурно-исторический план процесса формирования содержания понятий «общество», «культура» и «цивилизация»

Общество Культура Цивилизация I. Протофилософский, Переживаемое единство людей, истол- Содержание и переживание своеобра- Чувство и образ видового отличия досократовский период ковываемое как проявление природы зия, уникальности, специфики про- собственного единства, пережива либо – мистического, недоступного цессов и результатов очеловечивания ние его ценности и ее воспроизвод познанию человека, либо – высшего, действительности ство в значимых формах деятель духовного, Божественного, начала ности II. Эллинистическая фи- Выделение причинно-следственных Выделение «очеловеченной» среды, Содержание цивилизации представ лософия. Аристотелизм связей в единстве существования противопоставляемой естественно- лено предметным полем обществен и платонизм в афинской людей, обоснование специфики при- природной и дикой, варварской но обусловленной человеческой академии. Философия родных качеств этого единства, выде- природы, ее сопоставление с приро стоиков и философия ление морали как источника челове- дой материальной, животной и боже стоиков в афинской ческого своеобразия ственной академии, в Алексан дрии, в Риме III. Гностическая фило- Разделение внешних (экзогенных) Выделение смыслового содержания Разделение высших, божественных, софия и Поздний элли- и внутренних факторов, обуславлива- и направлений его влияния на состо- диких (варварских), биологических низм ющих качества совместного существо- яния объединений людей, нравствен- и материально-физических влияний вания людей ность и внутренний мир индивиду- на социальные характеристики ального человека и связи между людьми IV. Патристика и хри- Различение характеристик мирского Разделение содержания антропогенно- Утверждение высших сил надси стианское вероучение и священного в совместном существова- го влияния (на людей, вещественный стемной детерминации существо как начала христиан- нии людей. Выделение функциональ- и духовный мир) и выделение в нем вания и исторической динамики ской философии и про- ных, ценностных и нравственных осо- предельных объективных, надчелове- институтов власти и общественного явление ранней схола- бенностей священного единения ческих факторов (от Логоса к прови- согласия (империи как высший стики денции)1 уровень подобных институтов) V.

Средняя схоластика Формализация и логическая система- Разделение мирских и духовных вли- Выявление различий стихийных и поздняя схоластика тизация качеств человеческого един- яний по уровням (в развитии програм- и высших, разумных механизмов О становлении методологического аппарта использования макроуниверсалий ства, обоснование его различий мы исследования духовных иерархий проявления цивилизаций с единениями духовного мира гно-стиков), задаваемым и обосновы- (как общественных типов) ваемым абсолютом Продолжение табл. Общество Культура Цивилизация Представление ойкумены как мира VI. Гуманистическая Выделение природных оснований Выявление принципа равновесия философия и рефор- единения людей и гармонии, обоснование способов ее человека, подчиненного единому нравственному и историческому мация осуществления в делах, деятельности и жизни человека закону Выделение ценностного качества Формирование представлений о зако- Качество существования, деятельно VII. Первая волна общества (социализм), выражающее модернизации. номерностях и механизмах связи лю- сти, состояние общества, специфиче преимущества видовой идентифи ски природно-человеческое, обуслов Новое время, Европа дей в естественных и искусственгных кации людей XVII–XVII вв. единствах ленное происхождением, историче ским становлением как интегрирован ной целостностью. Включает и искус ственно созданную предметную среду (мир вещей, философия механизма) Понимание общества как целого, под- Превращение цивилизации в геопо Определение специализированных ли VIII. Вторая волна чиняющегося объективным законам литическую категорию и концепту ний детерминации социальных связей, модернизации. Дис А. Г. Климов и закономерным связям. Определение альный инструмент оценки качества отношений, взаимодействий. Опре циплинарный синтез взаимосвязи культуры и общества осуществления функций человечества деление понятия и проблематизация гуманитарного и антро содержания социального элемента пологического знания XIX – 1-я пол. XX в.

IX. Постмодернистское Выявление проблемы интеграции Утверждение многоуровневой иерар Рефлексия и критика линейных зави осмысление гуманитар- и трансформации социальной системы хии цивилизаций. Утверждение симостей характеристик общества ного содержания в условиях изменения среды/простран- идеи эволюционной ценности и культуры;

развитие в методологии 50–60-е годы XX в. стваее существования2 любой формы цивилизации идеи антикультуры, дифференциация уровней влияния культуры Над- (или вне-) общественная систе X. Современный период Утверждение понимания социально- Утверждение политеоретизма в рам ма, обуславливающая состояние предметной и проблем- сти как исторически обусловленного, ках комплексного подхода и тенденции изменений социаль ной ревизии сферы особенностью собственных законо ного поля, социальных элементов, гуманитарного знания мерностей (нормативных, институци структурных и функциональных ональных, легитимных) системного подразделений общества и самого образования, определяющего условия общества как системного образо и тенденции изменения совместного вания существования людей П р и м е ч а н и я.

В основах христианского вероучения представления о провидении были разработаны в богословском наследии Блаженного Августина как предопределение спасения души человека.

Возрождение с началами гуманистической онтологии и гносеологии еще не достигало осмысления процессов социокультурной динамики, но приближалось к ее пониманию в исследованиях нравственных доминант, соотношения Божественного промысла и человеческого предна значениия. Так подготавливалась платформа становления антропоцентрической позиции в науке, проявившаяся только на рубеже XIX–XX вв.

Рефлексия значения среды (в биологическом и планетарно-географическом контексте употребления этого термина) или пространства (в физико-математическом, полагающем более упорядоченные формы локализации включенных элементов и процессов) происходила в по слевоенный период благодаря качественному изменению морфологии и динамики социальных организаций, которое произошло вследствие системных трансформаций социальности, вызванных последствиями исторического процесса в послевоенный период и выделенимем новых процессов в социоакультурной динамике (распространение новых материалов и технологий на международном рынке, влияния медиаполя информационного общества).

Соответствовало развитию исследовательской установки культурной антропологии Ф. Боаса и М. Мид на сохранение примитивных культур в процессах интеграции в международный план взаимосвязи с ведущими технологическими цивилизациями.

О становлении методологического аппарта использования макроуниверсалий 200 А. Г. Климов обусловленные процессами, разворачивающимися в познавательной сфере (ло гика познания, закономерности становления и расширения предметной сферы по знания и пр.);

обусловленные особенностями процессов социокультурной динамики (смыслы исторических переходов, вызовы времени, ситуаций, конъюнктуры условий, также весьма дискуссионный тезис об изменениях видовых качеств человека в истории);

обусловленные появлением (внезапным, или через вызревание) принципи ально новых условий жизни людей и обществ (объясняемых, например, тео рией мутагенеза, или моделью исторической динамики вызов ситуации – от вет социоакультурной системы, предложенной А. Тойнби, или применением к явлениям в мире людей физической модели синергетики, разработанной И. Пригожиным).

В качестве вывода исследования исторической динамики универсалий не обходимо отметить, что появление новых феноменов международной и меж культурной интеграции, основанных на представительских процессах вы работки совместных решений и определений существенных предметов воз действия для управления социальными системами, в частности – выделения значимых характеристик субъектов, форм, организаций систем, образований (феноменов) социальных взаимодействий, вызывает активизацию методоло гической работы по привлечению универсалий не только в теоретических ис следованиях, но и в прикладных.

Востребованность четко выстроенного категориального аппарата в при кладных разработках подтверждается и тем, что принимаемые совместные решения, столь ценные в организационных моделях современного типа, в пер вую очередь ориентированы на достижение произвольно определяемого и со знательно расцениваемого как цель деятельности результата не спонтанной, но упорядоченной активности.

a. G. KlIMoV cocerning the formation of macro-universal’s methodological apparatus application summary The article deals with the historical features of the modernization and changes in the use of concepts of Civilization, Society, Culture. It is noted the influence of theological knowledge (patristic and scholastic) in shaping the content of these concepts and their using as universals, that defines the ontology and epistemology the modern Corpus of humanitarian knowledge. The periodization of formation of the content of the Society, Culture, Civilization as a categorical conceptsit is proposed.

Key words: society;

civilization;

culture;

generalizing concepts;

category;

universals;

corpus of the social sciences;

humanitarian knowledge;

transformation of Humanities knowledge (science, philosophy, religion);

the process of modernization;

periodization concepts and how they are thinking about the universals in historical development.

Поступила 29.10.2012 г.

УДК 316. И. В. ЛАШУК, кандидат социологических наук, Институт социологии НАН Беларуси, г. Минск СОЦИОКУЛьТУРНыЕ СТРАТЕГИИ ПОВЕДЕНИЯ КАК «мАРКЕРы» СОВРЕмЕННОй КУЛьТУРы В статье проведена концептуализация понятия «социокультурные стратегии поведения», которые воспринимаются автором как своего рода индикаторы современной культуры. На базе эмпирических социологических данных произведена типология социокультурного пове дения в белорусском обществе.

Ключевые слова: базовые ценности, инструментальные ценности, социокультурные стра тегии поведения.

Тематика поведения актуализируется в социологии в теории социального действия, разработанной М. Вебером. Он определяет действие как такое по ведение, с которым действующий индивид или индивиды связывают субъек тивно полагаемый смысл. «Социальным» действие становится только тогда, когда по предполагаемому действующим лицом или действующими лицами смыслу соотносится с действием других людей и ориентируется на него. Зна чит, социальное действие не просто «самоориентировано», оно ориентирова но прежде всего на других. Ориентацию на других Вебер называет «ожида нием», без которого действие не может считаться социальным. К «другим»

Вебер относит не только индивидов, но и «социально общие» структуры, такие как государство, право, организации, союзы и т. д., т. е. те, на кого может и реаль но ориентируется индивид в своих действиях, рассчитывая на их определен ную реакцию по отношению к ним. Социальное действие, по М. Веберу, вклю чает в себя два момента: а) субъективную мотивацию индивида (индивидов, группы людей);

б) ориентацию на других (другого), которую Вебер называет «ожиданием» и без чего действие не может рассматриваться как социальное.

Социальное действие у Вебера выступает в четырех «идеальных» типах: це лерациональном, ценностно-рациональном, аффективном, традиционном [1].

К основным достоинствам «понимающей» социологии Вебера следует от нести то, что он обращает внимание на действующего агента и смысл, который он вкладывает в свое действие. Данная идея активно поддерживалась и разви валась в различных направлениях социологии. С другой стороны, привлека тельным для социологии является методологический принцип исследования, основанный на выстраивании в аналитических целях идеальных типов, которые 202 И. В. Лашук в «чистом» виде не существуют в реальности, однако дают представление о про цессах, которые происходят в обществе.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 18 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.