авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

ПРОБЛЕМЫ СОЦИО- И ПСИХОЛИНГВИСТИКИ

Выпуск 16

Лингвокультурная ситуация и билингвизм

в Пермском крае

Материалы Регионального

междисциплинарного научного совещания

10 марта 2012 года

А.В. Черных1

Пермский филиал

Института истории и археологии

УрО РАН МЕЖЭТНИЧЕСКИЕ КОНТАКТЫ КАК ФАКТОР ФОРМИРОВАНИЯ СПЕЦИФИКИ ТРАДИЦИОННЫХ КУЛЬТУР НАРОДОВ ПРИКАМЬЯ (на примере финно-угорских народов Пермского края)2 Пермское Прикамье с древних времен было территорией, где активно происходили контакты различных народов и куль тур. На примере региона можно раскрыть множество аспектов проблематики межэтнического взаимодействия. Остановимся лишь на одном из вопросов – формировании особенностей тра диционной культуры финно-угорских народов Прикамья коми пермяков, удмуртов и марийцев, возникшей в ходе активного межэтнического взаимодействия3.

Характер межэтнических взаимоотношений обусловлен ря дом факторов. Прежде всего, следует отметить, что формирова ние местных этнокультурных особенностей обусловлено исход ными традициями контактирующих этносов, степенью их «бли зости» и продолжительностью этих контактов. Специфическими факторами являются также численность и особенности расселе ния контактирующих групп. Кроме того, необходимо учитывать и влияние административного регулирования: установление ад министративно-территориальных границ, экономической, куль турной и образовательной политики в регионе.

Достаточно специфично на характер взаимоотношений влияет конфессиональная принадлежность взаимодействующих этносов: чем она ближе, тем выше активность контактов. Коми © Черных А.В., 2012.

Исследование выполнено по проекту №029а-Ф Программы стратегического развития ПГГПУ.

В данной работе главное внимание мы уделим тем процессам, которые про исходили непосредственно на территории южного Прикамья и заведомо вы пускаем аспекты, связанные с более ранними историческими контактами этих народов.

пермяки, как и русские, были православными, а пермские уд мурты и марийцы оставались язычниками, а со второй полови ны ХIХ в. находились под двойным прессингом – как со сторо ны православия, так и ислама.

Сложные экономические отношения, прежде всего в юж ных районах Прикамья, основывались на особенностях сложив шейся системы землепользования. С одной стороны, они огра ничивали контакты, так как соседи всегда воспринимались, осо бенно в пограничных зонах, как соперники. С другой стороны, экономические взаимоотношения активизировали межэтниче ское взаимодействие, так как система аренды (кортома) земли у соседей требовала установления особых отношений между вла дельцами земли и арендаторами.

Существенным фактором, влияющим на характер межэтни ческих взаимоотношений, являются и особенности расселения и численность контактирующих групп. Так, компактное расселе ние, ориентация на взаимоотношения, в том числе брачные, лишь внутри группы ограничивает как межэтнические, так и межгрупповые контакты и является основной причиной сохра нения традиций. В свою очередь дисперсное проживание в большей мере ориентирует на внешние контакты, увеличивает интенсивность межэтнического взаимодействия. Наиболее ин тенсивно межэтническое взаимодействие происходит в зоне контакта, на границах расселения контактирующих групп. Са мые активные контакты наблюдаются в этнически смешанных поселениях. В данном случае возможна полная ассимиляция одной контактирующей группы другой или аккультурация – по явление общих черт культуры при сохранении обособленного этнического самосознания. Численность контактирующих групп в большинстве случаев не играет решающей роли. Однако су ществует некоторая критическая численность, при которой группа становится настолько малой, что не может составить обособленный брачный ареал и выходит на межэтнические бра ки, которые обусловливают быструю ассимиляцию.

Ярким проявлением интенсивных межэтнических контак тов является знание языка соседей. Так, еще в ХIХ в. почти все исследователи отмечали бытовой билингвизм коми-пермяков, сылвенские марийцы также активно воспринимали русский язык. Буйские удмурты освоили, кроме родного, татарский и русский языки.

Важным фактором в становлении специфических черт ко ми-пермяцкой культуры и традиций русских Прикамья, несо мненно, стало взаимодействие двух народов: русских и коми пермяков. Длительность и глубина этого взаимодействия приве ли к тому, что в некоторых случаях невозможно провести явную культурную границу между двумя народами: русскими и коми пермяками. Интенсивные контакты и заимствования привели к тому, что главными этнодифференцирующими факторами ста новились лишь этническое самосознание и язык. В то же время активный билингвизм коми-пермяков и некоторых локальных групп русских Коми-Пермяцкого автономного округа стирал и языковые различия. При полевых исследованиях у коми пермяков в Афанасьевском районе Кировской области нам при ходилось наблюдать и двойственность (русскую и коми пермяцкую) этнического самосознания, так как за исключением коми-пермяцкого языка, постепенно теряющего свои позиции в бытовом общении, все элементы культуры расценивались как «русские». При такой ситуации, естественно, активно протекали и ассимиляционные процессы, в первую очередь на границах проживания этносов. В некоторых случаях этничность усилива лась дополнительными факторами. Не последнюю роль в сохра нении язьвинских пермяков, проживающих в отрыве от основ ной части этноса, сыграли конфессиональные традиции и кон фессиональное сознание, в то время как православное население ассимилировалось быстрее.

Достаточно условно результаты контактов можно обозна чить в виде следующей схемы: влияние, оказанное русскими на традиционную культуру коми-пермяков, влияние коми пермяков на русские традиции и отдельный общий (в регио нальных и локальных вариантах) пласт культуры, который нель зя сводить к заимствованиям из русской или коми-пермяцкой культуры, как невозможно и объяснить в рамках одной культу ры. Именно на совместность в формировании ряда традиций коми-пермяков и русских-юрлинцев как на одну из особенно стей контактов в свое время указывала московский фольклорист Н.И. Жуланова (1995). Общность хозяйственных навыков, типо логии усадебного комплекса и жилища отмечали и другие ис следователи (Власова, 1978). Совместное проживание в схожих природно-климатических условиях, общность религии, единый хозяйственный уклад, постоянные контакты привели к форми рованию у русских и коми-пермяков Прикамья многих общих элементов культуры.

В каких сферах традиционной культуры прежде всего до пускались заимствования. У коми-пермяков к таковым можно отнести особенности земледельческого хозяйства, костюма, в духовной культуре – календарных праздников и обрядов, право славных народных традиций. Русские значительно повлияли на складывание песенного репертуара коми-пермяков. При этом приобретенные заимствования бытовали в коми-пермяцкой сре де не всегда в первозданной форме, а активно изменялись бла годаря внутреннему потенциалу собственной культуры. В каче стве примера можно привести свадебные обряды: при общности текстов и основных этапов свадебного обряда у русских и коми пермяков, несколько различаются функциональные установки, продолжительность ритуалов. Заимствованные культурные тра диции устойчиво сохранялись, что приводило иногда к сохране нию в коми-пермяцкой среде тех элементов русских традиций, которые были последними утрачены. В Косинском районе среди коми-пермяков фиксировались рождественские «виноградья», уже не отмечаемые в русских традициях Прикамья. Русские по происхождению элементы традиционной культуры стали со ставной частью и этнической культуры коми-пермяков, совпав с глубинными пластами их культурной традиции.

Коми-пермяцкие заимствования в русской культуре чаще всего наблюдаются в нескольких сферах. У русских-юрлинцев отмечаются коми-пермяцкие заимствования приемов и способов освоения окружающей среды (в охоте и рыбной ловле, системе питания), магической практики, способов сакрального освоения пространства, демонологических представлений (Жуланова, 1995: 85–86). Целый ряд не только лексических, но и фонетиче ских заимствований характеризует говоры русских Прикамья, соседствующих с коми-пермяками (Юрлинский край…, 2003).

При этом заимствования «подгонялись» к собственным куль турным традициям. В магической практике русских Юрлинско го района, например, известно широко распространенное в ко ми-пермяцкой среде гадание с помощью топора чер эшлан (ве шание топора). Юрлинцы при этом употребляют трансформиро ванное название этого явления – черешлан вешать, иногда и в ложной этимологизации через шланг вешать (там же: 16).

Наибольшее влияние, причем не только в указанных сферах, вплоть до усвоения коми-пермяцкого языка, испытали группы русских, оказавшиеся в окружении коми-пермяков.

Несмотря на то что к вопросу о межэтническом взаимодей ствии коми-пермяков и русских обращалось немало исследова телей, эта проблема до настоящего времени еще не раскрыта полностью и требует серьезного монографического исследова ния. Не менее перспективным для раскрытия темы представля ется и изучение локальных групп русских, проживающих на территории Коми-Пермяцкого автономного округа, системного изучения которых также не проводилось.

Несколько по-иному складывалась ситуация в южных рай онах Прикамья. Этнические группы удмуртов и марийцев этих районов, сформированные за счет переселенцев из районов По волжья и Приуралья, находились в ином инокультурном окру жении: с одной стороны – татарском и башкирском, с другой – русском.

Удмурты Прикамья (куединские, буйские удмурты), обос новавшиеся в конце ХVI – ХVII вв. в верховьях р. Буй, первона чально оказались в окружении татарского и башкирского насе ления. Именно этот фактор привел к формированию ряда спе цифических особенностей пермских удмуртов, как и всей закам ской группы в целом. В наибольшей степени влияние татарского и башкирского населения проявилось в материальной культуре:

традиционном жилище, пище, костюме. Еще в конце ХIХ в.

Н.И. Тезяков так характеризовал особенности этой группы:

«Постоянные столкновения сблизили два народа. Вотяки заим ствовали многое у башкир. Жилище вотяка не отличается от башкирского. Малая разница в костюме» (Тезяков, 1804). Поче му именно материальная культура испытала наибольшее влия ние? С одной стороны, несомненно, это можно объяснить ин тенсивностью и длительностью контактов, с другой стороны, следует учитывать и то, что взаимодействие удмуртов с башки рами и татарами на новой родине началось тогда, когда проис ходило формирование группы, повлекшее за собой и адаптацию принесенных традиций к новым природно-климатическим и со циальным условиям. Когда в начале ХIХ в. в верховьях р. Буй появляются русские деревни, комплекс материальной культуры удмуртов был уже сформирован и стабильно функционировал.

До начала ХХ в. вектор межэтнических отношений был направ лен в сторону «татарского» и «башкирского», считавшегося бо лее престижным.

Несколько по-иному реагировала на иноэтничные традиции духовная культура. Наиболее консервативными остались семей ная и календарная обрядность, мировоззренческие представле ния: инноваций, обусловленных межэтническими контактами, в этой сфере наблюдается крайне мало. Происходила консервация собственных традиций, что позволяет сегодня исследователям говорить о сохранении закамскими удмуртами многих архаич ных элементов духовной культуры, например в похоронно поминальной обрядности, религиозно-мифологических пред ставлениях. Именно духовная культура в этом случае стала «оплотом» этничности. Принятие ислама, отказ от традицион ных мировоззренческих установок и обрядности приводил и к смене этнического самосознания.

В то же время одна из сфер традиционной культуры удмур тов – песенное творчество – испытала сильное влияние со сто роны татар и башкир. Наблюдается не только усвоение татар ских мелодий, но и восприятие татарского фольклора, который входит постепенно в традиционный репертуар. При этом усваи вается, как правило, не архаичный, в частности, обрядовый фольклор, а, как правило, досуговые формы: танцевальные, ли рические «модные» татарские песни.

Сфера духовной культуры удмуртов, по нашему мнению, оказала заметно большее влияние на татарские и башкирские традиции. В течение нескольких лет нами проводилось изучение татар и башкир южных районов Прикамья. Исторические доку менты и предания, записанные в ходе экспедиций, фиксируют участие удмуртов в формировании всех групп пермских татар и башкир. В Бардымском районе Пермской области сохраняется д. Усть-Ашап (Ар Башап), население которой в настоящее время считает себя татарами, но в исторических преданиях соотносит себя с удмуртами (Тулвинские татары и башкиры…, 2004: 28– 29). Главные отличия «аров», отмечающиеся соседним населе нием, – это самосознание (они раньше были другим народом) и религиозные верования (они были не мусульмане). Другие черты культуры в настоящее время уже не отмечаются как этнодиффе ренцирующие признаки. При анализе религиозно мифологической картины мира этой группы татарского населе ния обнаруживается множество параллелей с финно-угорскими традициями.

На примере куединских удмуртов наглядно раскрывается еще одна сфера межэтнического взаимодействия – сфера межэт нической коммуникации. Татарский язык достаточно долгое время был языком межнационального общения. Знание татар ского языка еще отмечается у старшего поколения. Однако из менения в социальной сфере в начале ХХ в. (революция, новое административно-территориальное деление и т.д.) заметно сни зили активность контактов с татарами и башкирами и привели к постепенному распространению русского языка. Сегодня ку единские удмурты владеют татарским языком хуже, нежели уд мурты в соседних районах Республики Башкортостан.

Как мы уже отмечали, только с начала ХIХ в. соседние с удмуртскими земли активно осваиваются русскими крестьяна ми. С этого времени начинаются контакты и с русским населе нием. Эти контакты не были столь длительными и активными, как с татарами и башкирами, однако также значительно повлия ли на специфические черты культуры куединских удмуртов.

Характерной особенностью является заметно большее влияние соседнего русского населения в сфере как материальной, так и духовной культуры на куединских удмуртов, нежели на другие группы закамских удмуртов. Заимствования в хозяйстве и мате риальной культуре минимальны и в то же время связаны только с теми элементами русской культуры, которые слабо представ лены в культуре тюркских народов края: например, в некоторых удмуртских деревнях наряду с традиционным ткацким станком без каркаса стали использовать более совершенные русские кросна на каркасной основе, под русским влиянием распростра няется и технология многоремизного ткачества, на что указыва ли наши информаторы. Не без русского влияния в удмуртской среде развивается и огородничество: еще в начале и первой по ловине ХХ в. семена огородных культур чаще всего приобрета ли в соседних русских деревнях. В календарной обрядности ку единских удмуртов также известны некоторые русские праздни ки, не отмеченные у других групп закамских удмуртов: Петров день, Троица (Семык келян), Евдокия.

Изменения в социально-экономической и культурной жиз ни страны в советское время также сказались на межэтническом взаимодействии. С одной стороны, наблюдается активное про никновение в традиционную культуру массовых форм культу ры, что характерно для всех народов региона, а с другой – тра диционная культура каждого из народов активно развивалась на основе своего внутреннего потенциала. В качестве примера та ких иноэтнических влияний можно привести особенности раз вития традиционного костюма в советский период куединских удмуртов и их ближайших соседей – марийцев, татар и башкир.

К концу ХIХ – началу ХХ вв. в костюмном комплексе этих народов наблюдается наибольшая близость: идентичный покрой нижней и верхней одежды, сходная орнаментация, схожий набор некоторых головных уборов, украшений. В последующее время из этого наиболее «общего» варианта происходит разви тие новых форм национальной одежды, которая имеет суще ственную этническую специфику.

Во взаимодействии марийского населения Пермского При камья (сылвенские марийцы) с иноэтническими окружением есть много общего со случаем куединских удмуртов, но в то же время наблюдаются и определенные особенности. Территория Сылвенско-Иренского поречья осваивалась марийцами с ХVI в., до марийцев основным населением этих мест были татары. С ХVI в. эти земли осваиваются также русским населением. По этому изначально сылвенские марийцы вынуждены были кон тактировать и с татарами, и с русскими. Языком межэтнических контактов, как отмечают исследователи ХIХ в., в этом случае становится русский язык. При этом в культуре уральских ма рийцев наблюдаются заимствования как из русских традиций, так и из татарских. Наглядный пример – традиционный интерь ер жилища: «...строя свои избы подобно татарским с нарами, но с русскими без труб печами...» (Попов, 1804: 41). Значительное влияние со стороны русских традиций испытали календарные праздники и обряды, среди которых у марийцев появляются Се менов, Петров, Егорьев день, обряд изгнания злого духа сюрем ужо стал входить не в комплекс обрядов праздника агапайрам, а приурочивается к Егорьеву дню (Черных, 2002: 208–209).

Определенный успех среди марийцев имела и деятельность пра вославных миссионеров, в то время как среди куединских уд муртов она почти не увенчалась успехом. Однако принятие пра вославия не приводило к смене этнического самосознания, язы ка и изменению других элементов бытовой культуры. Наиболее консервативными сферами традиционной культуры также вы ступили мировоззренческие представления, семейные традиции.

Костюм на рубеже ХIХ – ХХ вв., наоборот, испытал влияние тюркских традиций: на смену комплексу белой одежды с крас но-черной вышивкой приходит костюм из красно-черной пест ряди с полихромной вышивкой. Полихромность в регионе как раз была более свойственна татарскому костюму и оказала определенное влияние на развитие цветовой гаммы русского костюма Южного Прикамья. Однако не все элементы заимство вались непосредственно у соседнего населения. Некоторые тра диции, возможно, проникали от соседних групп марийцев, кото рые более активно контактировали именно с татарами.

Несомненно, влияние марийцев и удмуртов на русских бы ло несколько меньшим, однако также сыграло свою роль в фор мировании своеобразия русских традиций этих районов. Рус ские участвовали в праздниках или принимали гостей-удмуртов и марийцев на некоторые праздники традиционного календаря, при этом сроки праздников корректировались с учетом тради ций соседних народов. Так, в Октябрьском районе русские «не справляли» Семик, так как считали его марийским праздником, удмуртские и марийские костюмы были непременными атрибу тами святочного ряженья на некоторых праздниках. Образы со седних народов присутствовали в русских фольклорных текстах, в бытовой культуре также происходило постоянное сравнение с традициями соседей.

Таким образом, межэтническое взаимодействие и иноэтни ческие инновации явились важными факторами формирования культуры и языка финно-угорских народов Прикамья и сосед них народов, с которыми они контактировали.

Литература:

Власова И.В. Сельские поселения в районах Пермской области // По левые исследования Института этнографии АН СССР 1978 г. М.:

Наука, 1980. С. 3–9.

Жуланова Н.И. Юрлинцы: русский остров или контактная зона? (О музыкальном фольклоре и традиционной культуре русского насе ления Коми-Пермяцкого автономного округа) // Сохранение и возрождение фольклорных традиций. М.: Гос. респ. центр рус.

фольклора, 1995. Вып. 6: Русский фольклор в инокультурном окружении. С. 77–88.

Попов Н.С. Хозяйственное описание Пермской губернии, сообразно начертанию Санкт-Петербургского Вольного Экономического Общества, сочиненное в 1802 и 1803 годах в г. Перми. Ч. 2.

Пермь: Тип. губ. правл., 1804. 400 с.

Тезяков Н.И. Вотяки Больше-Гондырской волости // Земский врач.

1891. № 40.

Тулвинские татары и башкиры: Этнографические очерки и тексты.

Пермь: Перм. кн. изд-во, 2004. 456 с.

Черных А.В. Традиционный календарь народов Прикамья в конце ХIХ – начале ХХ вв. (по материалам южных районов Пермской области). Пермь: Изд-во Перм. гос. ун-та, 2002. 260 с.

Юрлинский край: традиционная культура русских конца ХIХ – ХХ вв. / Бахматов А.А., Подюков И.А., Хоробрых С.В., Чер ных А.В. Кудымкар: Коми-Пермяцкое кн. изд-во. 2003. 493 с.

Г.Н. Чагин Пермский государственный национальный исследовательский университет БИЛИНГВИЗМ КОМИ-ЯЗЬВИНЦЕВ И ЕГО ОТРАЖЕНИЕ В ТОПОНИМИИ БАССЕЙНА РЕКИ ЯЗЬВА Этногенетическая история коми-язьвинцев, проживающих в Красновишерском районе Пермского края, восходит к обособ ленной коми этнической общности, которая издавна занимала земли в низовьях Колвы, Вишеры и по берегам Камы на протя жении от впадения в нее р. Пильвы на севере и до р. Яйвы на юге. Но основная часть этой общности исчезла, ассимилиро вавшись с русским населением, пришедшим в Пермь Великую в XVI–XVII вв. из Северо-Двинского бассейна.

Ускоренный процесс ассимиляции древнего коми населе ния был вызван прежде всего тем, что оно проживало в цен тральной части Перми Великой, на которой рано возникли горо да Чердынь и Соликамск – административные, хозяйственные и православные духовные центры. Эта территория рано включи лась в процесс русской колонизации и при наличии благоприят ных природных условий для ведения комплексного земледель ческо-промыслового хозяйства она быстрее и плотнее осваива лась русскими выходцами из районов Северо-Двинского бас сейна.

Среди специфических и постоянно действующих факторов, повлиявших на языковое и этнокультурное развитие коми язьвинцев, выделяются следующие: удаленность и замкнутость территории проживания, расселение по нескольким компактным очагам, отсутствие развития товарно-денежных отношений, втянутость населения в православие оппозиционно настроенных направлений – официального и старообрядческого.

Длительное пребывание под владычеством и сильным вли янием русских сказалось не только на освоении коми язьвинцами русской речи, но и на особенностях материальной и © Чагин Г.Н., 2012.

духовной культуры и быта. Общности народов способствовала принадлежность к единой религии – православию (Чагин, 2012:

8–14).

По происхождению, культурным традициям, языку коми язьвинцы – те же коми-пермяки, но в своей культурной тради ции и более всего в языке они обнаруживают много самобытных черт и считают себя самостоятельным народом. Языковое со знание служит фундаментом этнического самосознания. В наше время немалое число жителей верх-язьвинских деревень отно сит себя к русским. Это обстоятельство во многом явилось ре зультатом официальной записи народа после 1926 г. русскими, отсутствия письменности на родном языке и необходимости знания русского языка для общения с русским и другими наро дами.

Во время проведения социологического опроса населения по теме «Функционирование родного языка в семье» на пункт анкеты «Представители моего народа имеют мало возможностей использовать родной язык в повседневной жизни» были полу чены следующие ответы: «абсолютно не согласен с этим утвер ждением» – 25%, «не согласен» – 32%, «отчасти не согласен» – 0%, «не знаю» – 7%, «отчасти согласен» – 14%, «согласен» – 18%, «абсолютно согласен» – 0%. Итак, большинство респон дентов (57%) в разной степени не согласны с этим утверждени ем. В наше время в сознании многих людей укореняется мнение, что разговаривать на родном языке не только важно, но и нуж но. Люди оценивают родной язык как наследие своей культуры (там же: 27).

Знаменательным событием в истории родного языка коми язьвинцев явился выход двух книг – букваря и книги для чтения (Паршакова, 2003, 2008). О значении первой из них так отзыва ется учитель русского и коми-язьвинского языков и литературы Верх-Язьвинской средней школы К.С. Кичигина: «Хочется ска зать, что Букварь, написанный практически на уровне интуиции Анной Лазаревной Паршаковой, еще до детального изучения языка, явился нашей первой книгой и в нем гениально угаданы те тонкости языка, которые впоследствии дали возможность ученым установить основные отличительные особенности, со ставляющие изюминку, придающие неповторимое звучание языку коми-язьвинских пермяков. Уже эта первая книга настолько богата лексикой, что на ее материалах и делался пер вый сравнительный анализ родственных языков» (информация получена в 2012 г.).

Графика и орфография коми-язьвинского языка, применен ная А.Л. Паршаковой в букваре, была взята коми языковедами за основу при подготовке учебно-методического пособия, пред назначенного для учителей и учеников (Дидактические матери алы…, 2005: 6).

Русская речь коми-язьвинцев признается особым диалек том. Причем ее особое состояние определяется самими коми язьвинцами так: Нам трудно было перейти сразу на русскую разговорную речь, поэтому язык свой и русский смешались.

Русская речь коми-язьвинцев постоянно модифицируется в соответствии с фонетическим и морфологическим своеобразием родного языка. Так, они произносят к на месте х (клеб вместо хлеб), и на месте ы (кудие коровы вместо худые коровы). В про цессе интенсивного взаимодействия двух языков русская речь коми-язьвинцев стала отличаться от диалекта соседнего русско го населения (Сморгунова, 1992: 158).

Решение этой проблемы видится в двух направлениях. Пер вое – это освоение русского языка, которое активно развивалось с конца XVIII в., когда население стало вовлекаться в старооб рядческую веру, и история этого освоения, второе – выяснение причин и характера использования в русской речи слов и фоне тических особенностей родного языка.

Ученые и педагоги понимают, что коми-язьвинское языко знание следует развивать путем сбора современного лексиче ского материала и оформления его в виде диалектологических словарей. Кстати, опыт такой лексикографической работы уже имеется (Лыткин, 1961: 84–203;

Genetz, 1897: 7–33).

Под руководством доцента А.С. Лобановой успешно осу ществляется проект подготовки первого «Русско-коми язьвинского словаря», для которого уже собрано около 4 тыс.

наиболее употребительных диалектных слов, фразеологизмов, пословиц и поговорок. В настоящее время именно русско-коми язьвинский словарь будет более востребованным, поскольку русский язык является преобладающим в живом обиходе. Такой словарь будет также способствовать развитию родного языка.

При любой встрече с жителями верх-язьвинских деревень заходит разговор об их языке. Они знают, что люди, говорившие на нем, населяли всю территорию бассейна р. Язьвы. Знают и о том, что языковые различия до прихода русских были значи тельны. Уже давным-давно оторвалась от коми общности язь винская ветвь, давно язык подвергся трансформации под влия нием русского языка, но он не утратил своего значения, не за быт и востребован народом. Как и прежде, народ связывает с ним свое самоназвание и самосознание, а значит, и свое буду щее. Послушаем мнение народа, которое запечатлено в наших полевых материалах 2007–2011 гг.

Язык называем пермяцким, так было всегда, а теперь его назы вают коми-язьвинским. Коми-язьвинским стали называть в последние годы искусственно. Поэтому избегаю даже на уроке называть язык по-новому. Говорю ученикам: «А сейчас поговорим на своем языке.

Сейчас я говорю вам по-русски, а мне ответьте по-своему».

В 5 классе первый урок посвящается Арвиду Генетцу. Ученики 6– 7 класса уже хорошо владеют лексикой. Но разговорным языком вла деют недостаточно. Ставлю задачу, чтобы они усваивали звуки.

Ставлю задачу дать представление о языке как о культуре народа.

Где же еще детям могут рассказать о языке, как ни в школе. Пусть они знают о нем больше (Клавдия Степановна Кичигина, учитель рус ского языка и литературы Верх-Язьвинской средней школы).

Родилась в д. Ветлянка. Родной язык пермяцкий, говорю на нем на любые темы. В деревне было 18 домов, и все жители говорили по своему. Училась в Ваньковой, Антипиной. Ходила в школу пешком по лесу за 3–4 км. В первом классе не могла говорить по-русски. Теперь часто задумываюсь: какое у меня мышление, на каком языке, и обна руживаю, что говорю по-русски, а думаю по-пермяцки (Наталья Вене диктовна Собянина, учитель биологии и химии Верх-Язьвинской средней школы).

Издавна в наших деревнях говорили по-пермяцки и называли себя пермяками. У нас есть слова, которые могут так выразить мысль, что не выразишь на русском языке. С мужем говорю на своем языке, но не постоянно, а с мамой – постоянно. Брат приезжает из Красно дара и просит нас говорить с ним только по-своему. Он настолько соскучится по языку, что желает его послушать. Русские нас назы вают пермяками, потому что мы сами себя называем пермяками.

Язык не забудут, его же стали изучать в школе, это продлит жизнь языка. Когда работала в совхозе на руководящей должности, на ферме, в гараже, на складе меня просили говорить только на своем языке, хотя люди знали русский язык. Когда они слышали родную речь, то тут же оживлялись, задавали вопросы. В первый класс пошла без знания русского языка. Знала те русские слова, которые были в нашем языке. Русский осваивала без затруднений. Будет не по-христиански не знать язык народа, среди которого живут другие люди (Любовь Николаевна Собянина, учитель физики Верх-Язьвинской средней школы).

С рождения говорила и говорю на родном пермяцком языке. Я ни когда не стесняюсь своего языка. Говорю по-своему везде и на любые темы. Хотя мы не признаны как народ, но мы есть и будем народом.

Когда-то может нас признают. Очень хорошо, что наш язык стали изучать в школе. Я помогаю тем детям, которые обращаются за сло вами нашего языка. Разъясняю правильное ударение в словах, произ ношу предложения (Ирина Ивановна Калинина-Антипина, ветеран сельской медицины).

Говорю по-своему. Меня вырастили на своем языке. Начинать по-русски говорить было тяжело. В д. Коноваловой говорили по своему. Мои внуки учат наш язык, меня спрашивают. Что знаю, им говорю. Но некоторые слова не знаю. Хорошо, что учат язык в школе.

Пусть знают хотя бы слова моей родной речи. Меня в Ваньковой Ур жумов учил. Если не понимаем его по-русски, он говорил: ну, будете только и знать нянь да кань1 (Анна Архиповна Паршакова, 1939 г.р.).

Дома говорим только по-своему. Дети все говорят по-своему.

Свой язык нужно знать, в нем корни свои, родина своя. Наши дети учат язык в школе. Нас спрашивают, чтобы выполнить задание (Ми хаил Андреевич Паршаков, 1961 г.р., родился в д. Коновалова;

Татьяна Егоровна Паршакова, 1966 г.р., родилась в д. Сысоева).

Свой язык по-своему мы называем пермяцким, а не коми язьвинским. Новое название языка не наше, но и оно уже прижилось.

Изучение языка – очень положительный пример. По моим наблюдени ям, люди стали больше говорить на своем языке (Алла Ивановна Ан типина, учитель истории Паршаковской средней школы).

По-коми-язьвински нянь – ‘хлеб’, кань – ‘кошка’.

В д. Егорово, где я родился, все говорили на своем языке. Себя русскими не считали, а по паспорту были русские. Мы – пермяки, а потом стали говорить о нас, что мы коми-язьвинцы… Как сохранить язык? Некоторые обычаи, особенно связанные со скотом, огородом, поминками, не уходят, этого не отнимешь. Надо поддерживать нашу культуру, чтобы она не ушла. Раньше бы надо оказывать поддержку, мое поколение сплошь говорило по-пермяцки. А сейчас уже сложней… Дети учат язык в школе, получают от учителя задание узнать загад ки, пословицы, отдельные выражения. Нас спрашивают, мы отвеча ем. Мы тоже учимся. Анна Лазаревна меня учила, была у нас класс ным руководителем. Я рад, что моя учительница создала букварь мое го родного языка (Владимир Григорьевич Антипин, 1958 г.р., служа щий).

Я помню, как запрещали наш язык. Это был какой-то ужас, ко гда училась в Антипинской школе. Боже упаси, чтобы по-своему раз говаривать. Нас высмеивали за свой язык. А в деревне у нас только и говорили по-своему. Объясняли учителя, что язык будет мешать уче бе. А ничего не мешало. Я училась хорошо и исключительно говорила по-своему. Я никогда и сегодня тоже не стесняюсь своего языка ни грамма. 34 года проработала в магазине и все говорила по-своему, но с русскими говорила по-русски. Не мы этот язык выдумали, он древний и для нас родной. Мы дома говорим между собой по-пермяцки, и с детьми говорим по-своему» (Анна Ивановна Антипина, д. Ванькова).

Нас долбили с детства: не говорите по-своему на переменах. Го ворили, сложности будут с русским языком. Но не выдолбили родной язык. Я его хорошо знаю, с женой постоянно говорим на нем. В декаб ре 1993 г. участвовал в съезде народов коми в Сыктывкаре. Тогда впервые пригласили язьвинцев. Там я перед всеми говорил по-коми язьвински» (Николай Трофимович Паршаков, 1949 г.р., ветеран сель ского хозяйства).

На языковом сознании у коми-язьвинцев держится этниче ское самосознание. Отличие своего языка от родственного ко ми-пермяцкого языка они видят в лексике и ударении. От мно гих жителей верхъязьвинских деревень можно услышать:

Наш язык с коми-пермяцким не сходится, слова есть разные. У них ударение другое, какое-то большое, нам его трудно понять… у нас заяц нимал, а у коми-пермяков кэч, у нас прялка коба, а у них печ кан (Чагин, 2002: 5).

Родной язык коми-язьвинцев В.И. Лыткин квалифицировал как особое наречие, выделяющееся среди всех других коми язы ков грамматической системой и наличием особых гласных, ко торых к тому же насчитывается самое большее число – восемь – среди всех коми диалектов (Лыткин, 1961: 24).

Особенности обоих языков коми-язьвинцев достаточно зна чимы, поскольку без каких-либо затруднений на них обращает внимание любой житель верхъязьвинских деревень. В ситуации «свое-чужое» наиболее ярко осознаются речевые особенности.

Сложную языковую ситуацию у коми-язьвинцев хорошо иллю стрирует наш диалог с жительницей д. Ванькова В.С. Антипиной (1914 г.р.).

- А Вы не забыли пермяцкий язык?

- Нет ешшо.

- Хорошо ли на нем говорите?

- Наверно никто не забудет свой собственный язык.

- А нужен этот язык?

- Как ино, раз уж все так разговариваем, нужен, надо говорить.

А по-русски-то бы надо большинство говорить, но большинство оши баемся, путаемся. А по-пермяцки все-таки легче. Внук-то в детдоме вырос и по-русски хорошо говорил, а теперь опять привыкает к пер мяцкому языку.

- А как Вы теперь с ним говорите? По-пермяцки?

- Нет, я привыкла и тоже мелекаю по-русски.

- А Вам лучше-то на каком языке говорить?

- На своем собственном, на родном пермяцком.

Итак, мы видим, что функционирование языков у коми язьвинцев обеспечивается достаточно сложным механизмом взаимодействия лингвистических факторов. Еще в недалеком прошлом первостепенная роль принадлежала родному языку, а в настоящее время – русскому языку. Но при этом людям пожило го возраста по-прежнему хочется говорить на родном языке.

Указанные выше особенности родной и русской речи поз воляют заявить о присутствии среди коми-язьвинцев явлений бидиалектизма и билингвизма. Если признать, что существует один коми язык и все его разновидности – это его же диалекты и русская речь также представляет собой особый диалектный ва риант, то несомненно следует считать, что на Верхней Язьве реализуется владение в равной степени диалектами двух язы ков – коми и русского. В зависимости от социального контекста допускается свободное переключение с одного языка на другой.

У многих людей 40–45 лет и старше первым языком был коми-язьвинский. Он усваивался ими в детстве, в семье, т.е. в родной этнической среде. Но по мере социализации личности уровень языковой и коммуникативной компетенции обычно оставался низким. В этой ситуации выход был один – в освое нии русской речи, такой, какая она была у местного населения.

Как вспоминают уроженцы деревень, еще во второй половине 1960-х гг. для многих детей освоение русского языка начина лось тогда, когда они пошли учиться в школу. Выделяется и другая категория билингвов, которые одновременно с коми язьвинским осваивали и русский язык.

Современные коми-язьвинцы по-разному оценивают функ циональную активность своих языков. Чаще всего выбор языка общения у билингвов зависит от знания родного языка и состо яния коммуникативной сферы и ситуации общения. Наиболее интенсивно используется русский язык, и функционально он выше. Хотя не следует исключать и другую ситуацию – функ ционально высокий статус сохраняет за собой коми-язьвинский язык. Такая ситуация, к примеру, очень характерна для жителей деревень Ванькова, Симанова, Арефина, Антипина, Паршакова, Талавол. Также немало людей с высоким статусом родного язы ка можно встретить в с. Верх-Язьва и близлежащих деревнях, даже в г. Красновишерске.

По числу билингвов и их социальному значению в обще стве следует признать, что в верх-язьвинских деревнях билинг визм имеет массовый и активный характер. Он сохраниться еще длительное время. В наше время осуществляется образователь ная политика, направленная на обучение учащихся основам родного языка. Она идет на основе местного, ненормированного диалекта, чему во многом способствуют изданные букварь, хре стоматия (книга для чтения), методические пособия, а также те матические страницы газеты «Красная Вишера» на двух языках.

*** Вторая часть заявленной темы касается местной топони мии. Но прежде чем обратиться к ней, отметим, что из всей то понимии бассейна р. Язьва в литературе рассмотрена только речная гидронимия. А.Г. Мусанов из общего количества гидро нимов (56) только 11, т.е. приблизительно 20%, считает по про исхождению пермскими (коми). Этот факт позволяет говорить, что до заселения коми-язьвинцами бассейна р. Язьвы здесь про живали другие народы (Мусанов, 2008: 45).

Из всей топонимии нас интересуют названия со следами билингвизма коми-язьвинцев. Поскольку билингвизм на данной территории функционирует давно и активно, и кроме того в массовой форме, то подобных названий бытует достаточно мно го. В большинстве случаев это названия населенных пунктов и естественно-географических объектов, игравших значимую роль в жизни человека.

Коллекция географических названий Верхней Язьвы, кото рой мы располагаем, составлена путем опроса населения. В ней около тысячи топонимов. Но этого материала еще не столь мно го по сравнению со всем богатством географической лексики. В большей степени здесь отмечается топонимия, созданная насе лением деревень, расположенных выше по р. Язьва от с. Верх Язьва (Чагин, 2012: 86–90).

В первую очередь на родном языке получили обозначения орографические объекты, поскольку они рано служили ориен тиром в окружающем пространстве и активно включались в сферу хозяйственной деятельности населения.

Бэлбана-из (из ‘камень’) – скала с болванами-идолами у д. Ванькова1.

Гэнку-из – мохнатый, пуховый камень у д. Коноваловой.

Витлана-из – скала у р. Ветлянка.

Учэт Кварк вож – малый хребет Урала.

Мель прам – камень по р. Мель.

Пуль вож – гряда по р. Пуль, покрытая лесом.

Кераз – высокое место, вершина горы.

Гэрд бэрэг – красный берег.

Горта ды – домашний остров по р. Язьва.

Все объяснения (переводы) коми-язьвинских названий в русском варианте приведены со слов местных жителей.

Пулта ды – остров по р. Пулт.

Мель ды – остров на р. Мель.

Квимювиж – у трех рассох, где сливаются реки Язьва, Колчим, Мол мыс (слово виж пошло от вож ‘приток, расщелина, развилина, ответвление’).

Квим сэрог кокул –подножие трех углов (сэрог – ‘угол’).

Изъяшор (изяшор) – речка с каменистым дном, ручей среди камней.

Йэлагэб – родник в низине.

Нюр увал – болотный увал (нюр – ‘болото’).

Кэзвомэт – березовый омут.

Ва пором (паром) – место, где р. Молмыс уходит под землю (теряется в земле).

Ва петам – место, где р. Молмыс выходит из земли.

Врдшор – р. Выдерка у д. Паршакова.

Икушайка – притоки рек Язьва и Мель.

На родном языке дано много названий для обозначения угодий различного назначения.

Вроб – лесное поле.

Чрот кусеб – твердое поле.

Давыд воль – росчисть под посев Давыда.

Виль воль – новая росчисть.

Ва воль – росчисть у воды или на сыром месте.

Гграс – круглое поле.

Гужотчан – поле, где медведи гужгались (‘играли’).

Оша об – поле, на которое часто приходили медведи (около д. Ванина).

Еля му – земля Ели.

Зотя му – земля Зоти.

Еля воль (воль ‘чертить и сжигать лес’) – поле Ели.

Паськот виджьез – широкие луга.

Фотя пон – Фотин конец.

Кишороб – поле у р. Кишор.

Ургэжэтэм – белкой царапанное поле у д. Ванькова.

Аббыж (аб, об ‘поле’, быж ‘хвост, конец’) – поле на краю села.

Назароб юр ялан – Назара поле на высоком открытом месте.

Приведем топонимы, которые в речи жителей верх язьвинских деревень звучат на двух языках.

Карьял (‘высокое место’) – д. Антипина.

Куруло (‘низкое место’) – д. Паршакова.

Вэрдэл Зэполйэ – д. Верхнее Заполье.

Урдэл Зэполйэ – Нижнее Заполье.

Нюрвол – д. Болото.

Йумюдор – д. Сысоева.

Сюиб, Сюйыб – д. Суиб (Ванькова).

Гэнку (название деревни и камня) – д. Коновалова.

Особо заметим, что у коми-язьвинцев все русские названия деревень оканчиваются на -ва, -на (Аксенова, Егорова, Панова, Ванина, Антипина, Паршакова), когда у самих русских на -во, но. Обусловлено это особенностям коми-язьвинской фонетики.

Возле д. Ванькова до наших дней бытуют названия полей, которые жители называют по-своему и одновременно по русски: Юйволадор (дор ‘сторона’) – ночная северная сторона, Ротволадор – вечерняя западная сторона, Ассоволадор – утрен няя восточная сторона, Лунволадор – дневная южная сторона.

Кроме того, еще одно поле называется Воладор (Волладор) – высокая сторона.

Бытует немало названий, образованных из двух слов – рус ского и коми-язьвинского. Возле д. Коновалова один камень напоминал старика, и его называли Дедушка-из, а другой – ста руху, и он получил название Бабушка-из. За притоком Северно го Колчима закрепилось название Илья-вож, что в переводе означает ‘река Ильи, Ильина’. Много подобных названий по явилось для обозначения полей: Кирьяноб (об ‘поле’) – поле Ки рьяна, Кирилл об – поле Кирилла, Сергиоб – поле Сергия, По повской аб (об) – поле поповское. Разколос – первый колос. К этому же виду относятся названия Урпелинский луг – беличьи уши (ур ‘белка’, пель ‘ухо’), Ассол увал – восточный увал (воз вышенность), Горт берег – родной, свой берег, Оше лог – лог, в котором жили медведи (ош ‘медведь’).

Имеются названия, в которых первая часть слова коми язьвинская, а вторая часть образована русским суффиксом -иха.

Например, Кырнышиха (кырныш ‘ворон’).

Также имеются названия русского происхождения, которые подвергнуты фонетическому изменению в связи с отсутствием в коми-язьвинской речи звуков х, ф. Так, приток Язьвы русские называют Мазериха, а коми-язьвины – Мазерика;

аналогично сосуществуют пары Левиха пашня – Левика пашня, Артимони хово поле – Артимоникова поле, Мартиха наговица – Мартика наговица.

Коми-язьвинцы называют некоторые реки по-своему и при этом одновременно свое название объясняют по-русски. Так, р. Шудья, левый приток Язьвы, называют ‘счастливая река’ (шуд ‘счастье’, ва ‘вода, река’), ручей у д. Ванькова – Лавреникашор ‘ручей Лаврени, Лаврентия’, ручей у д. Паршакова – Сайкотшор ‘холодный ручей’ (сайкот ‘холод ный’, шор ‘ ручей’).

В целом интерпретация приведенной топонимической тер минологии помогает понять ряд особенностей жизни коми язьвинцев и, что очень важно, язык народа. Высказанные этимо логические исследования топонимического материала не остав ляют сомнений в необходимости развертывания сбора геогра фических названий, а в итоге – публикации полного словаря географических названия бассейна р. Язьвы.

Литература:

Дидактические материалы к урокам изучения лексики коми язьвинского языка / сост. Попова О.А., Кичигина К.С.;

под ред.

Лобановой А.С. Пермь, 2005. 36 с.

Лыткин В.И. Коми-язьвинский диалект. М.: Изд-во АН СССР, 1961.

228 с.

Мусанов А.Г. Гидронимия Средней Язьвы // Onomastika Uralica 7.

Debrecen;

Helsinki, 2008. С. 37–50.

Паршакова А.Л. Коми-язьвинский букварь. Пермь: Перм. кн. изд-во, 2003. 135 с.

Прашакова А.Л. Книга для чтения: хрестоматия на коми-язьвинском языке. Пермь, 2008. 204 с.

Сморгунова Е.М. Старообрядцы Верхней Язьвы: особая языковая си туация // Традиционная духовная и материальная культура рус ских старообрядческих поселений в странах Европы, Азии и Аме рики. Новосибирск: Наука, 1992. С. 157–162.

Чагин Г.Н. Коми-язьвинские пермяки – древний народ Северного Ура ла. Красновишерск, 2002. 16 с.

Чагин Г.Н. Коми-язьвинцы Пермского края. Пермь, 2012. 112 с.

Genetz A. Ost-Permische sprachstudien // Journal de Societe Finno Ougrienne. XV. Helsingfors, 1897. 1–57 s.

И.А. Подюков Пермский государственный педагогический университет РУССКИЕ ЭЛЕМЕНТЫ В МЫСОВСКО-ЛУПЬИНСКОЙ ОНОМАСТИКЕ Лупьинцы – одна из интереснейших этнографических групп коми-пермяцкого народа, проживающая на самом севере Перм ского края, в поречье р. Лупья Гайнского района3. В ХIХ в. ряд источников отмечал лупьинские селения, такие как Верх-Лупья, Сойга, Мыс, Конопля, как коми-зырянские. А.Е. Теплоухов утверждал: «Верх-лупьинцы образ жизни имеют такой же, какой зыряне» (Теплоухов, 1856: 7). Однако И.Я. Кривощеков, описы вая селения по р. Лупья, отмечал: «Как в местной литературе, так и общерусской принято лупьинцев считать зырянами, но это ошибка. Как историческое прошлое…, так и сами жители Лупьи считают себя пермяками, хотя иногда и женятся на зырянках из Вологодской губернии…» (Кривощеков, 1914: 550).

Местную речь и культуру отличает не только включение коми-зырянских элементов. Поскольку издавна в этих местах селились беглые русские староверы и по соседству с лупьин скими коми-пермяками находились русские поселения, местные жители испытали русское влияние. По данным метрических книг, в конце XIX – начале XX в. имели место браки лупьинцев с жителями русских деревень Горы, Базуевой, Бурдаковой, Ку лиги, Давыдовой, Плеса, Полуденной. Особенно интенсивным русское влияние на культуру и язык лупьинцев становится в ХХ в., когда в непосредственной близости от лупьинских дере вень возникают лесные поселки – Шордын, Кебраты, Верхний Будым. На территории края рядом с коми-пермяками селились русские, белорусы, украинцы, татары, немцы и др. – в XX столетии Гайнский район стал одной из территорий массо © Подюков И.А., 2012.

Статья выполнена в рамках научного проекта РГНФ № 12-14-59600.

Подробное описание языка, особенностей культуры лупьинцев см. в (Лупь инцы: история, культура, язык, 2011).

вой депортации и ссылки. Кроме этого, в лесные поселки на за работки ехали люди из разных концов страны. Разные народы воспринимали хозяйственный опыт друг друга, вступали в от ношения обмена товарами, нередки были межэтнические браки.

1. Особенности мысовско-лупьинской топонимики Тюркских географических названий, широко распростра ненных не только на юге, но и на севере Прикамья, здесь прак тически не встречается, сравнительно немного на Лупье и рус ских топонимов. Основная масса топонимов представляет собой коми-пермяцкие образования с небольшим включением мансий ских элементов. К ним относятся прежде всего гидронимы, оканчивающиеся на -я. Происхождение названия реки Лупья (левый приток Камы) связывают с коми-перм. лоп ‘валежник’ или манс. луп ‘коряга’ и я ‘река’ (из угорских языков);

по мне нию А.С. Кривощековой-Гантман, в названии использован ман сийский компонент я, который заменил общепермское ю ‘река’.

Следовательно, буквально Лупья – это ‘заваленная деревьями река’ (она действительно течет преимущественно в лесистых берегах).

Собственно финно-угорскими являются прежде всего гид ронимы. Это название небольшой речки, ручья Лячкан между д. Пурга и д. Сойга (Тут речушка есть, Лячкан, вот в этом ру чейке, говорят, золото находили). У местного населения участ ки у реки считаются особыми, мистическими (Место чудное – крутой подъем и темный лог. Во время перевозки леса большие машины с лесом в определенное время тут глохли и не заводи лись, сами по себе распрягались лошади и стояли как вкопан ные). Название реки скорее всего связано с коми-пермяцким словом лячкан ‘то, чем можно хлопать’ (родственным ему по происхождению является русский диалектный глагол лячкать, который известен в разных значениях: сарат. ‘жевать’, олонецк., пермск. ‘болтать, пустословить’;

от него образована также от прозвищная фамилия Лячканов). Вероятно, слово является зву коподражанием и соответственно использовано для называния ручья как «говорящего», шумного. Название лесной речки Люм, впадающей в р. Лупья, вероятно, связано с коми-пермяцким названием черемухи лем (к-п. орф. льм). Одноименная река (и стоящее на ней село с таким же названием) есть в Удмуртии.

Название озера Кебраты и одноименного посёлка (возник в конце 1946 г.), по версии А.С. Кривощековой-Гантман, связано с коми ты и кебра, букв. ‘озеро посреди болота в глухом лесу’ (ср. карельское корби ‘болото, заросшее соснами’;

известно, впрочем, и близкое рус. кобра ‘заболоченная влажная местность с еловыми и сосновыми зарослями’;

ср. также приток Вятки ре ка Кобра). Компонент ты(м) сопоставляется также с угорскими данными, где соответствующее слово (манс. t, венг. t) означа ет озеро. Ручей Аньшор, возможно, назван по связи со значени ем слова ань ‘женщина’ и указывает на то, что он имеет отно шение к женским занятиям (например, полоскание белья). По местным же объяснениям, назван за свою красоту, поскольку находится в очень живописном месте (от местного ань ‘кукла’, т.е. ‘как кукла красивый ручей’, слово в этом значении отмечено и в детской речи).


В ойконимике Лупьи также доминируют финно-угорские названия, хотя заметны здесь и русские элементы. Финно угорским является название деревни Сойга. Очевидно, оно сов падает с вепсско-чудскими названиями типа Вичуга, Пертуга и дано по названию речки (букв. ‘болотная река’ – из вепсского со ‘болото’ и ёги ‘река’). Слово известно как гидроним (ср. река Сойга в болотистой местности Тотемского района Вологодской области;

известны также р. Сойга, приток Вычегды, и поселок Сойга в Ленском районе Архангельской области, поселок Сой Ю в Республике Коми). Предположительно финно-уг. -га имеет значение ‘приток, рукав’ (как в Ладога, Няньга, Онега, Свияга).

По версии А.С. Кривощековой-Гантман, топонимы на -га типа Сойга, Пурга связаны с названиями древних родов. Местные жители название деревни Пурга связывают с ее расположением на открытом месте (Почему Пурга? Наверно, ветер сильно гуля ет там). Однако А.С. Кривощекова-Гантман указывает, что ве роятнее связать названия не с обозначением снежной бури, а с названием местных родов типа Одога (Кривощекова-Гантман, 1983). Родовое имя Порга (Пурга) известно в удмуртском языке (за ним стоит самое крупное воршудно-родовое объединение удмуртов, следы которого выявлены в 166 населенных пунктах Удмуртии и за ее пределами). От коми слова керэс (орфографи чески керс) ‘гора’ происходит название поселка (основанного в 1930 г.). Название легендарной деревни Мдгорт, родины бога тырей Пера и Мизи, переводится с коми как ‘другой дом’ – так обычно называли новое место жительства, куда переезжали из других деревень (обычно из-за нехватки пахотной земли).

Помимо официального, известно несколько исторических названий центрального для современных лупьинцев поселка Мысы. Исконным по происхождению считают коми название Нoрыс, Нырыс (ср. манс. нёр ‘гора’, нырс/нрыс ‘холм, возвы шенность’). Основное, современное название поселка связано с его географическим расположением – поселение на мысу, где мыс – ‘выдающаяся острым углом высокая часть берега’. (А Мысы-то, видимо, назывался, что он высокий. Так подъезжать начнёшь, он высоко-высоко на горе стоял.) Аналогичные назва ния известны в русских Усольском, Пермском районах. Русское слово мыс отмечено и в названии поселка и реки Мыс-Лес (при ток р. Сочь);

для создания названия здесь использовано в каче стве топоформанта русское слово лес.

Название деревни Конпля связано с тем, что жители в прошлом сеяли на ее месте коноплю – ценное сельскохозяй ственное сырье. Русское название (ср. коми-пермяцкое название конопли пыш), вероятно, мотивировано тем, что культура была освоена в хозяйственном плане через русское посредство. Ойко ним Жемчужный называет поселок, который был построен в 1961 г. между двумя старыми деревнями Мысы и Сойга. В духе советского времени он был назван идеализирующим словом, поскольку планировалось, что это будет целый город лесорубов (на вновь осваиваемых территориях нередко внедрялись «краси во-романтические» названия типа Светлый, Свободный, Друж ный и пр.). По бытующей среди жителей поселка версии, фами лию Жемчужная носила одна из приехавших строить поселок женщин-мастеров (заметим, однако, что этот факт вряд ли лег в основу названия – форма фамилии Жемчужный воспринимается в русской среде, скорее, как цыганская или артистическая).

Строительство лесного поселка Верх-Будым развернулось в 1949 г. Вероятна, хотя и не ясна, близость названия поселка к венгерскому топониму Буда. По одной из версий, слово Буда славянского происхождения, родственно многочисленным сла вянским словам с корнем -буд-, означающим разного рода стро ения, дома, селения (отсюда же словац. Budn, хорв. Budim, серб.

Будим, укр. Будинок). Возможно использование в названии и форманта -ым, который является древним (допермским) угор ским или тюркским субстратным элементом и часто отмечается в гидронимии. В названии использован русский префиксальный топоформант верх-, который, подобно формантам ‘ближний – дальний’, ‘правый – левый’, ‘передний – задний’, ‘начало – ко нец’, ‘север – юг’, оформляет пространственную топонимиче скую модель.

Микротопонимика также по преимуществу является финно угорской, что является свидетельством активной хозяйственной деятельности коми-пермяков на данной территории. Урочище Еныб на реке Лупье имеет название, которое можно связать с известным на севере обычаем хождения жителей на могилы ро дителей с корзинами и пестерями с различной снедью и подар ками в виде полотенец, поясков, денег. Таким образом, название отмечает место как божественное, священное (‘богово поле’).

Кроме того, название могло быть связано с тем, что поле на этом месте было особенно плодородным. Название ручья Пашкыбшор в конце д. Сойга связано с названием близлежаще го поля Пашкыб (поле Пашки). Другие топонимические фор манты финно-угорского характера – это -яг ‘сосновый бор’ (название леса Тыла-яг в долине р. Аньшор, связано с коми ты ла ‘новина, подсека, росчисть, выжженное место в лесу’;

назва ние поселения Писаряг, существовавшего до 1952 г., очевидно, дано по отнесенности соснового бора к человеку, который был писарем – ср. п. Писаряг Усть-Куломского района республики Коми);

дын ‘место’ (поселок Шордын, букв. ‘место у ручья’);

нюр ‘болото’ (Лёкнюр болото недалеко от В. Лупьи, букв. ‘злое болото’). Активно используется в топонимах послелог сай со значение нахождения за чем-либо (место в верховьях Лупьи Шудгашорсай, бывшая деревня;

учитывая наличие компонентов шуд ‘счастье’ и -га предположительно ‘приток, рукав’, название можно перевести как ‘место за счастливым ручьем’).

По закономерностям коми языков используются в составе названий русские заимствования – например, апеллятивы лес, мыс, лог, луг, ключ в качестве топоформантов. Таково название Ондрей-ключ (родник назван по хозяину, тому, кто его чистит, чаще берет воду). Название урочища и лесоучастка Лугдын в окрестностях Кебрат произошло от заимствованного русского луг с использованием форманта дын ‘место’, букв. ‘место за лу гом’. Название лога недалеко от д. В. Лупья Лемпалог, возмож но, связано с коми-пермяцким лямпа ‘лыжа’ (как указание на изогнутое). Название возвышенности недалеко от бывшей де ревни Мыдгорд Градояг содержит фонетически трансформиро ванное русское гряда ‘полоса вскопанной земли’ и яг ‘сосновый бор’ (Градояг километров пять отсюда, в этом самом Мыдгорде, старожилы рассказывают, что и сейчас можно увидеть следы огорода богатыря. Там три гряды сделано было, как в огороде гряды, но пошире. Это Градояг назывался, гряды были). Редкий случай – включение в состав названия русского диалектного слова. Таково название речушки, находящейся между д. Тошиб и д. Мысы, а также бывшего хутора Малегшор, скорее всего, связанное с русским диалектным малега, малек ‘небольшой сосновый бор на сыром низменном месте, низко рослый нестроевой лес’ (Словарь русских народных говоров, 1981: 320).

2. Особенности мысовско-лупьинской антропонимики По данным ревизских сказок 1834 г., в Верх-Лупье были распространены фамилии Мизёв, Булатов;

в Мысах – Златины, Еремеевы, Мышкины;

в Сойге – Лесниковы, Мизёвы;

в Конопле Дёмины, Мизёвы, Остаповы. В появившейся в конце XIX в.

д. Пурга преобладали Лесниковы, кроме них здесь проживали Мизёвы, Созоновы;

в поч. Тошиб в начале XX в. зафиксированы Лесниковы, Еремеевы и Кузнецовы. Фамилии, преобладающие в деревнях, указывают на древние местные династии (Мизёвы в Верх-Лупье, Златины в Мысах) и на возможных первопоселен цев, основателей более поздних населенных пунктов (Остаповы и Дёмины в Конопле, Лесниковы в Сойге и Пурге). По замеча нию В.Н. Белицер, наиболее частотны в ареале фамилии Мизёв, Лесников, Златин (Белицер, 1958). Жители с. Гайны считают происхождение всех Мизёвых района от имени знаменитого «чудина» Мизи, брата (по другим версиям, дяди) Перы богатыря. Внешне фамилия напоминает русскую, но носят ее почти исключительно коми. Она может соотноситься со старин ным русским именем Мизей ‘маленький’ (откуда образована и фамилия Мизин – из mzinъ ‘меньший, младший’, того же корня, что латышск. mazs ‘маленький’, русск. мизинец). Слово мизя в русских говорах Урала используется в значении ‘младший ребе нок в семье’. Как прозвище оно может характеризовать также близорукого человека (родственно глаголу мигать, диалектным формам типа пермск. мизюкать ‘щуриться’, мизики ‘глаза’).

Фамилия Лесников содержит указание на название профес сии отца: буквально ‘лесников сын, сын лесника’. Она может указывать на вид занятия ее носителя: в старину лесником назы вали не только лесного смотрителя, но и лесовщика — торговца лесом, заготовителя леса, а также охотника, промышляющего лесной охотой. Фамилия Златин соотносится со славянскими именами Злата, Златана, Златия – от ‘золотая’, т.е. в основе лежит старославянское название золота (таковы и фамилии Златов, Золотарёв, Золотов, Золотухин). Фамилия Булатов произошла от тюркского мужского имени Булат (от названия сорта стали – имя служило пожеланием мальчику стать креп ким, как сталь). В XV в. эта фамилия была отмечена в Устюге, известна на севере Прикамья с XVI в., распространена в Соли камском уезде (Кондратий Булатов, уроженец Булатова пого ста в Соликамском уезде, перепись 1695 г.);

деревни Булатова, Булатовская, Булатовцы, Булатовщина известны в Кировской области, в том числе в Верхнекамском районе.

Имена До настоящего времени в речи жителей сохраняется специ фическое, типичное для коми-пермяцкого языка варьирование русских имен: Палаг – Пелагея, Пулкирья – Пульхерия, Лина – Галина, Педюнь – Федор, Микит – Никита, Дамьян – Демьян и пр. Отмечены в ареале редкие имена – мужское Иясон, женские Еливерия, Дия, Веналина. Обращение к столь редким именам соотносится со старообрядческой практикой выбора старинных имен, укорененных в древних священных текстах. Так, имя Иа сон носил один из апостолов и учеников апостола Павла (к его деяниям относилось строительство храмов и «приумножение стада Христова»). Имя Еливерия, вероятно, связано с мужским именем Ливерий. Его носил римский святитель, ревностный по борник Православия. Аналогично имя Дия соотносится с име нем преподобного Дия, прославившегося даром чудотворений.


Имя Веналина представляет, вероятно, трансформацию имени Веналий (Ювеналий), преимущественно употребляемого в цер ковной среде и среди монахов (женщинам имя Веналина, Юве налия могло даваться лишь в отдельных случаях, только при монашеском постриге).

Коллективные прозвища В крае до сих пор сохраняется память о коллективных про звищах жителей тех или иных деревень. Коллективными про звищами считаются нетопонимические названия жителей.

Обычно они выполняют характеризующую функцию и употреб ляются в условиях неофициального общения. В таких названиях подмечаются особенности нравов, род занятий, манера одевать ся, привычки и обычаи жителей конкретной деревни.

Жителей Мысов в прошлом называли мысовские бояра (Их называли бояра. Потому что они любили красиво, нарядно оде ваться. Считали себя главными среди всех). Прозвище Боярин известно и как личное – оно могло быть дано по чертам харак тера, поведения, например важному или избалованному челове ку (в русских говорах глагол бояриться означал ‘важничать’).

Жителей д. Сойга пренебрежительно называли баня тупкт (букв. ‘банная затычка’). Такое прозвище связано с использова нием при протапливании бани по-черному для затыкания окна дымохода старой одежды (прозвище намекало на грязнуль, а также могло соотноситься с характеристикой того, кем все по мыкают).

Для жителей Лупьи в прошлом существовало прозвище ба ранники. Прозвище никак не связано с известным переносным использованием слова баран ‘глупый, упрямый человек’. Мест ные жители считают, что название лупьинцы получили из-за пристастия к игре в бараньи (овечьи) кости («в лодыжки» – раз новидность игры в бабки). На самом же деле прозвище соотно сится с распространенным на Лупье в прошлом обрядом жерт вования барана. Обряд в прошлом был не только мусульман ским, баран издревле почитался как жертвенное животное у многих язычников. Ю.А. Арбат-Яковлев в очерке «В плену бо лот» так описывает обычай, который дал жителям деревни Верх-Лупьи это прозвище: «Наверное, когда-то местные языч ники приносили кровавые жертвы своим сердитым богам. Гово рят, что это восходит к тем далеким временам, когда здесь жила чудь. Потом языческое смешалось с христианским. Из Верх Лупьи накануне крещенья стали привозить икону Ильи-пророка, а из Мысов – Николы-угодника и в гайнской церкви служить молебны. Вечером начинали “святить” баранов, которых приво дили сюда из самых отдаленных коми-пермяцких селений, по рой даже за сотни верст. Ночью всех баранов закалывали, вари ли в котлах или жарили на кострах. Потом их раскладывали в церкви, и начиналось пиршество. Шкуры продавали, а всю вы ручку клали в церковные кружки» (Ю. Арбат. Сорок памятных зарубок).

Интересным примером формирования прозвища (причем уже в более позднее время) является название приезжими жен щин коми-пермячек красные чулки за обыкновение носить по старому обычаю яркие чулки с красным орнаментом. Название Красные чулки получает и разъезд на узкоколейной железной дороге на Кебраты и Гайны (примерно в 6 км от Мысов). Назва ние ему было дано из-за того, что здесь на поезд обычно сади лись местные женщины-работницы. Ю. Арбат так описывает это в очерке «Я снова пробираюсь в Мысы»: «Раньше тут разъезда не было. А пассажиры всегда ждали, большей частью женщины работницы. У них по коми-пермяцкому обычаю чулки красные.

Ну, машинист и говорил помощнику: “Красные чулки нас ждут”. Это название утвердилось, даже в документах так пи шут...» (Ю. Арбат. Сорок памятных зарубок).

Родовые и личные прозвища Распространенной до нашего времени традицией является использование наряду с именем личных прозвищ, в том числе и передающихся по наследству из рода в род. Как и в других тра дициях, прозвища подмечали особенности характера человека:

Модей ‘нудный человек’, Кэрт ныр букв. ‘железный нос’ – род с твердым характером;

его внешние черты: Кузь голю (длинно шеие все), Кузь Ёгор (мужчина высокого роста, два метра), Точила плешь (лоб высокий);

привычки: Тойесь тулуп букв.

‘вшивый тулуп’ (Дед в возрасте более 100 лет, зимой и летом носил тулуп);

вкусовые пристрастия: Гуша звали всю семью (Любили пить густой квас), Баля гос (Любили еду, приготовлен ную на овечьем жире), Дуб (Всегда недосол). Прозвище могло подмечать особенности речи Деда-мать (Старик Николай был, так ругался), Калмак Иван (Он служил в Калмыкии, вернулся домой, любил калмыцкие слова вставлять), Каруш – дед, кото рый всегда ходил в одной рубахе и на улице громко кричал (Как каркал);

род занятий Кирург (Бабушка чертила, людей лечила, и прозвишэ Кирург дали). Нередко в основу прозвища ложился тот или иной особый, необычный случай. Так, прозвище Бес Ирина связано с поверьем, что женщину еще ребенком унес леший (Год была у лешего, но нашли. Живая. Мать, видимо, выругала:

«А, пусть леший несёт». Ее леший уносил, она рассказывала.

Она маленькая была, ребенок. Она там на дереве сидела, людей всех видела, а они ее не видели).

Метафорические по происхождению прозвища содержат уподобления растениям: Пикан (Маленький ростом был);

насе комым: Деб ‘мошка’ (По слабой силе), Лудук (Вонючий, как клоп). При этом реализуются как универсальные символические коннотации (в названии колючих, задиристых по характеру – Ёрш, шустрых – Чирк, т.е. кузнечик), так и этнически отмечен ные соотнесения. Так, называние лукавых, хитрых Лёлё соотне сением с улиткой связано с тем, что улитка быстро прячется, кличка Пучей ‘короед’ выбирается для работящих, но нечисто плотных, Гэрд лэдзь ‘овод’ – для людей высокого роста, силь ных, крепких. По птицам назван род вронов Курк (Курк зовут – черный ворон, любят мясо с душком). Прозвища могут отмечать характерные черты натуры: Балакня (Много болтают языком – ср. русское диалектное балахня, балахна о человеке с одеждой нараспашку или с постоянно открытым ртом);

Швыч ‘хитрый, скользкий’ (ср. русское диалектное междометное швыч о быст ром ударе);

Разбой (похож на разбойника). Особенно много прозвищ, в том числе и родовых, соотносящих человека с жи вотным: Лось – род с длинными ногами;

Ош – сильные, креп кие, как медведи;

Кэчь – трусливые, как зайцы.

В позднее время прозвища славянского происхождения ли бо русифицированные более распространены. Так, прозвище Шипулька связано с отпрозвищным старым русским личным именем Шипуля (упоминается в Новгородских писцовых кни гах;

в Словаре старых слов отмечено слово шипуля ‘тот, кто молча, втихомолку что-нибудь делает;

тихоня, медлительный’).

Прозвище Скорчик, возможно, связано с коми скр ‘сердитый’, хотя и включает русский уменьшительный суффикс -чик.

Зоонимы В использовании кличек животных отмечается обращение как к родному, так и к русскому языку (Масть коровы всякую я держала – и черную, и белую, и пятнами, большинство красную.

Называла Сливка, Машка. Майя – телочка родилась в мае, Марта – в марте потому что). При этом образованные от рус ских основ клички подвергаются трансформациям под воздей ствием родного языка: телка Серук – по серой масти, Певра – потому что родилась в феврале. Образованы от слов родного языка клички Визюк (возможно, от коми визя ‘пёстрый’), Бучур.

Последняя кличка относится к бычку (Бычок крепкий, в теле), вероятно, связана с глаголом бучкыны ‘много пить’. Клички ло шадей Чёрноуко, Недушка или Недка содержат указание на цвет (Недка от русского гнедой). Кличка жеребца Орло представляет собой приспособление слова орёл к фонетике родного языка (устранение мягкого звука [р’]).

В традиции выбора клички для собак учитывается масть и окрас: Галтус (имеющий на шее светлую полосу, напоминаю щую галстук), Килька (Потому что рыжая);

характер: Шаль ной, Ласка, Жулик. Любопытны сугубо «природные» именова ния, особенно часто применяемые для охотничьих собак (Тайга, Волчок, Соболь, Метелька). Оригинальна основанная на гла гольной форме кличка охотничьей собаки Вижу (в русской тра диции при образовании кличек собак обычно используется фор ма повелительного наклонения глагола – Терзай, Пылай, Дого няй).

Таким образом, русские включения отмечаются практиче ски во всех ономастических пластах лупьинско-мысовского аре ала. В целом ряде случаев в оформлении лупьинских топонимов (особенно микротопонимов), при создании прозвищ и кличек используются заимствованные русские лексемы, нередко диа лектного характера.

Литература:

Белицер В.Н. Очерки по этнографии народов коми: XIX – начало XX в. М: Изд-во АН СССР, 1958. 391 с.

Кривощеков И.Я. Словарь географическо-статистический Чердынско го уезда Пермской губернии, с приложением карты бассейна р. Камы и иллюстрациями. Пермь, 1914. 839 с.

Кривощекова-Гантман А.С. Географические названия Верхнего При камья (с кратким топонимическим словарем). Пермь: Перм. кн.

изд-во, 1983. 174 с.

Лупьинцы: история, культура, язык: этнолингвист. сб. / Т.Г. Голева, И.А. Подюков, Л.Г. Пономарева, А.В. Черных;

Пермский гос. пед.

ун-т. (Труды Ин-та языка, истории и традиционной культуры ко ми-пермяцкого народа;

вып. 8). Пермь, 2011. 244 с.

Словарь русских народных говоров. Л.: Наука, 1981. Вып. 17. 384 с.

Теплоухов А.Е. Лесохозяйственное описание Чердынского уезда / Перм. губ. стат. ком. Пермь: Перм. губ. тип., 1856. 84 с.

А.В. Черных, Д.И. Вайман Пермский филиал Института истории и археологии УрО РАН ОСОБЕННОСТИ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ НЕМЕЦКОГО НАСЕЛЕНИЯ УРАЛА С ДРУГИМИ ЭТНОСАМИ (конец ХIХ – первая треть ХХ вв.) Урал, расположенный на стыке Европы и Азии, между дву мя значительными историко-этнографическими регионами – Европейской частью России с Поволжьем и Западной Сиби рью, – стал одной из территорий, активно осваиваемых немец кими колонистами. Заселение и освоение немцами Урала было наиболее интенсивным на рубеже ХIХ – ХХ вв.;

в эти процессы было вовлечено немецкое население в основном Европейской части России – западных Волынской, Киевской, Таврической, © Черных А.В., Вайман Д.И., 2012.

Работа выполнена при поддержке РГНФ № 12-11-59001 а/У.

Херсонской, Екатеринославской, Одесской и других губерний.

На Урале немцами осваивались преимущественно южные уральские губернии – Уфимская и Оренбургская;

в настоящее время эти территории относятся к Пермскому краю, Оренбург ской и Челябинской областям, Республике Башкортостан (Гри горьев, 2002;

Вайман, Черных, 2008;

Из истории Оренбургских немцев, 2000). Согласно переписи населения 1926 г., которая дает наиболее полные данные о завершившихся в начале ХХ в.

процессах освоения немцами Урала, в Оренбургской губернии числилось 10 635 немцев, среди которых большую часть (9 831 чел.), составляло сельское население;

в Башкирской АССР перепись отметила 6 448 немцев (сельского населения – 5 369 чел.);

общая численность немцев Уральской области со ставила 6 322 чел., среди которого 4 782 было представлено сельским населением, компактно сосредоточенном в южных округах – Троицком (1 968 чел.) и Челябинском (2 039) (Всесо юзная перепись населения, 1928, 1929, Т. 9.: 34–51, Т. 10: 9–13.

Т. 11: 8–17, Т. 14: 6–16, Т. 15: 8–13, Т. 16: 8–12. Т. 17: 8–25). Та ким образом, общая численность немцев Урала в тот период со ставляла 23 405 чел.

В основу настоящей работы положены материалы полевых исследований, проведенных среди немецкого населения Перм ского края, Республики Башкортостан и Оренбургской области.

Этнокультурные комплексы в результате переселения под вержены трансформации, в результате чего образуется новый пространственный вариант культуры, не в полной мере схожий с материнскими традициями. Одной из причин таких изменений становятся межэтническое взаимодействие и межэтнические заимствования. Переселившиеся на Урал немцы оказались в условиях полиэтнического окружения. Соседями немецких ко лонистов стало местное автохтонное и старожильческое населе ние – русские, башкиры, татары, марийцы, удмурты, а также те народы, кто наравне с немцами только осваивал уральские зем ли в этот период – украинцы, эстонцы, поляки. Иноэтническое окружение каждой из локальных групп немецкого населения отличалось, но в то же время активные процессы межэтническо го взаимодействия были характерны для всего немецкого насе ления Урала.

Характер и интенсивность межэтнических контактов был обусловлен целым комплексом факторов;

одним из существен ных факторов при этом стали особенности природно климатического ландшафта. Немцами осваивались достаточно разные по природному ландшафту территории: от лесных и ле состепных северных уездов Уфимской губернии до степных уездов Оренбургской губернии. При расселении в более при вычных степных и лесостепных районах немцы имели возмож ность транслировать устоявшиеся этнокультурные комплексы и сохранять традиции в системе планировки поселений, усадеб ном комплексе, жилище, системе хозяйствования и питания. В этом случае происходило восприятие лишь отдельных элемен тов этнической культуры соседей, как правило, только допол нявших собственные традиционные комплексы. У немцев Бла говарского района Республики Башкортостан, например, заим ствованными считались блюдо башкирской кухни бишбармак, чай из душицы, получивший название башкирский чай, а также башкирская прялка, или татарская прялка – именно так назы вали веретено, необходимое для прядения козьего пуха, в то время как для прядения шерсти использовалась традиционная немецкая прялка. Меннониты Оренбуржья считали восприня тым от соседей русских традицию выращивания рассады:

Немцы раньше никогда не сажали рассаду, сразу все в грунт, а потом научились у русских рассаду делать.

В северных лесных уездах, наоборот, происходило активное восприятие иноэтнических традиций, адаптированных к регио нальной природно-климатической среде. Немцами были вос приняты как некоторые элементы традиционного костюма со седнего населения, как и приемы их изготовления: катание ва ленок и плетение лаптей. Повседневной и рабочей обувью в немецких деревнях Прикамья стали русские лапти. Лапти лишь иногда покупали, во многих семьях была освоена технология их плетения. В Прикамье немцы быстро перешли к строительству русских бань, отказавшись от традиционных способов гигиены.

Появление бани в немецкой усадьбе связано с заимствованием этой хозяйственной постройки у русского населения. Достаточ но быстро в условиях лесного ландшафта немцы отказались от традиционного способа покрытия крыши соломенными снопа ми, сменив их пиленым тесом сначала на жилых, а затем и на хозяйственных постройках. Активно используется немцами и глиняная посуда, приобретаемая у русских. Постепенно в быт входят и некоторые предметы печного инвентаря, например ухват, которого, как отмечают информаторы, в прошлом также не было в немецкой традиции, так как горшки не ставили в печь.

Не только заимствования и восприятие традиций соседних народов определяли характер взаимодействия. Можно говорить и об определенной этнической кооперации, сложившейся в каж дой из локальных традиций. В немецких хуторских поселениях Прикамья, например, не было мельниц, поэтому для помола му ки они обращались к русским мельникам в соседние деревни.

Нередко прибегали и к помощи русских кузнецов. Немцы, хотя и пользовались глиняной посудой, приобретали ее у русских горшечников и никогда не изготавливали ее сами. Так же они поступали и при необходимости в валяной обуви: валенки либо приобретали у котовалов, либо приглашали мастеров на дом в немецкие деревни. В немецких поселениях Башкортостана, наоборот, немцы специалисты (кузнецы, мельники) часто были востребованы соседним татарским и башкирским населением.

Поэтому не только татары и башкиры обращались к немцам в хозяйственных нуждах, но иногда немецкие семьи переселялись в татарские и башкирские деревни. В результате этого происхо дило активное освоение языков соседних народов, отмечено владение немцами татарским и башкирским языком.

В результате контактов в каждой локальной традиции скла дывались и определенные этикетные традиции взаимодействия с соседними народами. Известны примеры гостевания немцев в русских деревнях на праздники у друзей и знакомых:

Но Масленица, мама ездила все раньше в деревне там в Темну, Андреевку они ездили все. Но русские люди были, но тоже дружили, ходили, ездили на Масленицу к ним (Пермский край, Октябрьский рай он, д. Николаевка).

Для межэтнических контактов немцев с татарами и башки рами в районах Башкортостана характерным было гостевание в татарских и башкирских деревнях и участие в праздновании ве сеннего Сабантуя. Усвоение языка соседних народов также яв лялось показателем интенсивности межэтнических контактов, обычно в качестве такого языка выступал русский язык, хотя известны примеры овладения татарским, башкирским языком, освоение немецкого языка русским, башкирским и эстонским населением.

Проживание в иноэтническом окружении способствовало осознанию изменений и проявлений особенностей этнической культуры. Характерный пример оценки приобретенных иноэт нических традиций получен в с. Кубанка Переволоцкого района Оренбургской области:

Мы от русских взяли гостеприимство. У нас, у немцев, было так, что раньше мы никогда в гости не ходили и не сидели не пили чай, а когда переехали все сюда, все зовут чай пить и обязательно нас са жают за стол в соседних деревнях, а мы сначала даже сторонились, как это мы у вас будем кушать. А теперь мы все время чаевничаем, только соберемся и мы уже чай пьем. Это действительно переняли мы. Пельмени мы научились у русских делать, мы раньше пельмени не делали… Контакты с соседними народами ограничивались в случае компактного проживания, наличия значительного ареала рассе ления немецкого населения в иноэтническом окружении, как в случае с меннонитами в северо-западных районах Оренбургской области, ареал расселения которых включал несколько десятков крупных немецких поселений. В то же время в тех районах, где складывались небольшие очаги немецкого расселения с пре имущественно хуторской формой расселения, интенсивность межэтнических контактов была значительно выше. Именно в этих районах уже в первой трети ХХ в. наблюдаются и брачные связи немецкого населения с соседним русским и эстонским населением.

Состав иноэтнического окружения также определял основ ные векторы взаимодействия. В Прикамье немцы активнее кон тактировали с эстонцами, в это же время осваивавшими этот район и тоже основавшими хуторские поселения;

далее по ин тенсивности следовали контакты с русскими. В то время как взаимодействие с башкирами, татарами, марийцами, удмуртами, также проживающими по соседству, было ограничено. В немец ких поселениях Благоварского района Республики Башкорто стан наиболее активными были контакты с русскими, татарами и башкирами, а в д. Викторовка немцы более всего взаимодей ствовали с соседним украинским населением. Контакты менно нитов Оренбуржья в основном были ориентированы на русских и башкир.

Конфессиональный фактор также играл определенную роль в характере межэтнического взаимодействия. В районах ком пактного проживания, где сложились конфессиональные общи ны и центры, в отличие от районов дисперсного хуторского рас селения, мы не наблюдаем перехода в православие, как и вос приятия праздников русского народного и церковного календа ря.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.