авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

«ИНСТИТУТ СОЦИАЛЬНЫХ НАУК Григорьян Э.Р. СОЦИАЛЬНЫЕ НОРМЫ В ЭВОЛЮЦИОННОМ АСПЕКТЕ Москва - 2013 ББК 66.4 УДК 3:001.83 ...»

-- [ Страница 3 ] --

Интеллект с его логическими операциями, обеспечивающими устойчивое и вместе с тем подвижное равновесие между универсумом и мышлением, продолжает и завершает совокупность адаптивных процессов. Нomo sapiens - это организм, начавший сознавать (посредством взаимодействия со средой) базисные свойства жизненной организации, которые не изменялись от одноклеточных до человека, используя средства самоорганизации как инструмент мышления. При этом свойства самоорганизации социальной и органической материи воспроизводят свойства самоорганизации Вселенной как таковой.

Вопросы 1.Уравнения равновесного обмена как условие социальных норм.

2.Обратимость операций – основа равноправия.

3.Схемы устойчивых состояний мира и войны.

4.Обстоятельства нарушения норм.

5.Непротиворечивость как основа социального порядка.

Лекция Подход к конструированию глобальной нормативной системы Сделаем схематическую попытку обрисовать возможности расширения развиваемого знания на всю мировую сферу. Материал иллюстративен, поэтому речь идет не о точном воспроизведения особенностей цивилизаций, а лишь о приблизительных их контурах.

Рассмотрим специфику социальных порядков в разных цивилизациях. Выберем один социальный институт, в частности, государство и посмотрим, как оно действует в разных случаях.

Обнародуем сразу сводку различий, а затем более подробно их прокомментируем:

- На Западе государство распределяет власть.

- В исламе государство распределяет экономические ресурсы.

- В Японии, Китае государство распределяет статус.

- В Индии государство является посредником в знании.

- В Африке государство – посредник общинной связи, распределяет социальность.

Нормативные системы Запада Здесь государство посредник между индивидами и социальными группами, оно устанавливает правила, по которым этим субъектам надо взаимодействовать. Одновременно оно выступает как посредник между этим миром и миром природы и сверхприродного. Однозначно ясно всем, что выигрывает тот, кто устанавливает правила. Правила эти надо знать. А «хороший» гражданин, - тот, кто соблюдает правила.

«Плохой», - тот, кто их нарушает. Доминирующая социальная позиция - равенство. К нему стремятся официально и поддерживают высокий статус этой позиции в сознании граждан.

Но если рассмотреть эту позицию с точки зрения логико математической, то она выражает точку зрения внешней по отношению к обществу группы. Скорей всего, определенной диаспоры, не имеющей полноправного статуса в этом обществе. Это позиция игрока, который находится вне общества и, не зная, займет ли он там высокую или низкую позицию, стремится к оптимальной стратегии – проиграть как можно меньше. Это точка минимакса, в которой находится самая минимальная из максимальных потерь.

Здесь важнее уменьшить контрасты между индивидами, чем увеличить благо всех.

Отсюда роль государства как унификатора. Поэтому всякая революция под лозунгами равенства только увеличивает силу государства и понижает сложность общества.

Революция есть ловушка, в которой государство использует бунт, чтобы обеспечить свое возвращение в новой форме, стремление к свободе оборачивается потребностью в угнетении.

Социальный порядок возникает и поддерживается результатами индивидуальных переговоров, не имеющих коллективных корней.

Общество состоит из атомизированных индивидов, скрепляемых скорее производственными связями, нежели кровно-родственными.

Равенство обеспечивается перераспределением через посредника – государство, через насильственное перераспределение по закону.

Чем сильнее тяга к равенству, тем сильнее государство. Такова в общих чертах особенность нормативных систем Запада.

Нормативные системы в странах Ислама Здесь равенство обеспечивается внутри религии, поэтому любая революция приводит к укреплению религии, т.к. революция - это борьба за равенство, а оно выражено только посредством религии.

Религия предписывает богатым отдавать часть заработанного бедным, и не ограничивает богатых, как в государствах Запада.

Поэтому всякое проявление экономического милосердия есть укрепление религии, а значит и «равенства».

Государство в странах ислама – есть проводник идей религии (а значит и равенства), точно так же как в странах Запада, государство есть проводник идей права (а значит и равенства). Равенство в исламе обеспечивается без обращения к формальному праву, уже в самой религии.

Универсальность здесь достигается тем, что и там и там нужна определенная система идей «равенства», которая обеспечивается политической силой государства). Субъектом (организацией нормативной системы здесь легко стать, будучи даже внешним по отношению к этой цивилизации. Если на Западе субъект внутри, хотя и дискриминирован, то здесь любой внешний субъект, модернизирующий религию, тут же получает неограниченное влияние на всю цивилизацию, в том числе на действия государств.

Идеологии «неравенства» не нужно, оно и так существует, и не нуждается в дальнейшем осознании.

Нормативные системы Японии, Китая Здесь каждый стремится создать свою собственную игру, вести свою собственную линию, создать свое собственное государство – это как бы осуществленное предельное равенство. Нет посредников между игроками. Каждый стремится набрать игроков в свою команду, разрабатывая ресурсы, которые нужны для их привлечения. Большую роль играют личностные связи ввиду слабости или отсутствия детализированных юридических норм, как на Западе. Ввиду отсутствия юридических гарантий нет и традиций их подкрепления, а их функции выполняет социальный контроль.

Самодетерминация и самоконтроль помогают выйти из социальных ловушек, которые спроектированы другими, например, такими играми как: «Игра на обогащение», «Игра на равенство», «Игра на идею», «Игра на справедливый социальный порядок» и т.д.

Здесь, чем сильнее игроки, которые почти равны правителю, тем, в общем, сильнее и общество. Ставка делается на усиление общества, на повышение его интеллектуального и морального уровня.

Поэтому смысл социальных действий не есть нечто, создаваемое индивидуально и случайно. Смысл – это продукт коллективных усилий. Найти смысл, значит описать сложное целое, значимыми частями которого являются люди, события и социальные структуры.

Действия игроков читаются как тексты, причем читаются через коллективистскую призму, из поля зрения исчезают специфические особенности индивидуальных взаимодействий, главным становится следование общепринятому ритуалу.

Равенство обеспечивается через равенство духовное, смысловое: тот, кто может вычитывать определенные смыслы, тот равен другому.

Перераспределение социальных благ и статусов осуществляется согласно уровню понимания смысла – Китай, или согласно возрасту – Япония.

Нормативные системы Индии Здесь социальный порядок или защита и безопасность индивида обеспечиваются идентичностью смысла, вкладываемого игроками в чтение социальных действий. Идентичность смысла зависит от уровня подготовки, близости к традиции, условий воспитания, среды, обучения и т.д. В Индии множество ответвлений и религиозных течений свободно отправляют свой культ. Поэтому идентичный смысл может дать только часть населения или избранные, которые и составляют элиту (касту). (То же самое и в Израиле, где передача смысла наиболее централизована.) Смысл в Индии – есть продукт традиции, который должен возобновиться идентичным образом через социальный генотип.

В западной традиции таким продуктом выступает право – это и есть смысл западной традиции, который должен возобновиться социально-генетическим образом.

В индийской традиции роль права выполняет понимание законов природы и умение воплотить их в своем поведении.

Какие санкции, кроме санкций природы могут быть еще наложены на человека? Хотя такого рода санкции могут и запаздывать и замедленны, по сравнению с юридическими, но они неотвратимы и настигнут человека и через много поколений.

Поэтому главный элемент социального порядка - познание универсума как укрепление всемирной связи и утверждение космической религии. Здесь государство играет роль распределителя знания, а затем уже и экономических ресурсов.

Перераспределение социальных благ осуществляется согласно происхождению и уровню знания.

Нормативные системы Африки Изначально здесь констатируется не равенство, а различия между людьми. Тогда, чтобы максимизировать эффект общего блага, люди и общности должны быть функционализированы и специализированы. Каждый имеет четкую позицию и особый ритуал перехода к другой позиции, позволяющей что-то иное.

Здесь присутствует закрепление этапов жизненного пути, господство старейшин и более высоких по статусу возраста.

Все группы взаимодополнительны. Разделение властных позиций во многих социальных группах есть база для безопасности индивида. Право переговорное, договорное. Доминируют права коллективностей, семьи.

Права внутри коллективностей определяются не через равенство, а через дополнительность и иерархию (консенсус и гармония).

Здесь формальное равенство достигается через перераспределение в семье, общине. Идеология семьи уже задает принципы, используя которые можно укреплять семью и обеспечивать свое равенство (формальное).

*** Мы видим, что установление социального порядка в мировом масштабе подразумевает доминирование ценностной системы, интегрирующей различные по уровню и по структуре национально цивилизационные социальные порядки. И там тоже выстраиваются отношения неравенства и асимметрии, но учитывая разноплановый и во многом взаимодополнительный характер оснований различных социальных порядков, отношения асимметрии как неравновесные отношения должны поддерживаться как силой, т.е., материальным, политическим, физическим преимуществом, так и социальными преимуществами - большим знанием, культурой, опытом, моральным авторитетом и т.д. Но обязательно должно быть некое преимущество, позволяющее стабилизировать мировую асимметрию на некоторое время. Финансовые основания мирового порядка, как слишком примитивные, обнаружили свою недостаточность. В то же время эта общая мировая ось системы ценностей указывает на ближайшее направление саморазвития и самосовершенствования в целях повышения социального статуса отдельного государства.

*** Коль скоро мировой социальный порядок существует и даже стабильно поддерживается в некоторых регионах, несмотря на конфликтность в других, то можно предположить, что между цивилизационными порядками существует некая трофическая цепь или взаимодополнительная связь (о ней в следующей лекции). Как она может образовываться? Без принудительных силовых механизмов тут не обойтись.

В прошлой лекции шла речь о патологических нормах-правилах, нарушающих требования логики, абсурдных, нелепых и оскорбительных для тяготящихся под их гнетом сообществ. Как же и когда возникает такое насилие над логикой и разумом?

Первый и самый сильный случай навязывания таких норм:

победа в войне, оккупация территорий чужеземными войсками, колониальный и жесткий режим, мало чем отличающийся от тюремного. Главная задача таких норм – сломить волю населения, принудить к покорности, отбить охоту к реваншу и ослабить разум и интеллект насколько возможно. Обычно такой режим начинает с закрытия школ и других учебных заведений, преследования образованных и грамотных людей, выдвижения бывших уголовников и бомжей на руководящие должности, и главное, здесь - навязывания и внедрения таких норм, от которых берет оторопь и слабеет ум. Это состояние социального организма можно уподобить чувствам человека, находящегося под пытками.

Второй случай активного применения патологических норм правил – возникновение паразитического режима внутри страны, когда правящий класс более не заинтересован в развитии страны и ее населения и делает все, чтобы затормозить и ослабить давление снизу более подготовленных кадров. Множество мелких, детальных, иногда микроскопических инструкций и положений плотной сетью охватывают население и сковывают его действия. Единственным выходом - пролезть через отверстия этой сети – является коррупция.

И только она позволяет продолжить деятельность на благо страны и населения. Тут же множатся рэкетирские организации, которые обхватывают социальный организм с двух сторон – с точки зрения выполнения этих нелепых инструкций и при их нарушении грозят закрытием деятельности, и с точки зрения возможной коррупции, при которой грозят уголовным преследованием. Поощряемые сверху рэкетирские организации одновременно собирают дополнительный налог с населения, питаются сами, как стервятники остатками львиной добычи, и основательно опустошают карманы возможных конкурентов для верхов.

Третий случай применения патологических норм-правил – кара, наказание, политическое угнетение тех или иных слоев и этносов, ограничение их свободы передвижения, запрет на определенные виды деятельности, принуждение к низкопробному поведению и т.д.

Сюда же можно отнести все нормы содержания в тюремно исправительных учреждениях.

Четвертый и самый широкий случай их применения – воспитательная практика, осуществляемая незрелыми, необразованными или порочными людьми. Она может проводиться не только в учебных и воспитательных учреждениях, но подпитываемая примитивным чувством мщения и устрашения подчиненных, настолько широко применяется на практике, что даже входит в руководства по менеджменту для будущих руководителей. Простое наказание детей – поставить их в угол или лишить игрушки – уже патология, сам родитель плохо представляет чувства ребенка и ввиду слабости своего интеллекта не может совершить обратимую операцию и симметрично представить себя стоящим в углу.

Разум испытывает подлинные страдания, видя со своих космических высот ничтожество своих усилий по облагораживанию человеческого устроения, но только в небесной выси ощущает свое величие.

Вопросы Особенности нормативных систем Запада.

1.

Особенности нормативных систем в странах ислама.

2.

Нормативные системы в Японии, Китае.

3.

Нормативные системы в Индии.

4.

Нормативные системы в Африке.

5.

Случаи применения патологических норм-правил.

6.

Возможна ли глобальная нормативная система?

7.

Лекция 10 Интеллектуально-нормативные системы и трофические цепи Нормативные системы являются и одним из инструментов управления. Это – совокупность норм, правил и положений, детерминирующих поведение людей определенной категории или в определенных условиях. К ним относятся многочисленные морально этические, юридические, корпоративные, педагогико-воспитательные кодексы;

системы правил техники безопасности, правила и нормы профессиональной деятельности, государственной службы, взаимодействия граждан и госорганов;

правила поведения в гостях, в транспорте, в театре, в учебной аудитории, в лесу, на море, при пожаре, ритуальные церемонии – свадьбы, похороны, дни рождения, формы ухаживания;

правила и нормы здорового образа жизни, охраны окружающей среды, физической и моральной безопасности, поддержания социальных контактов, международной и научной деятельности и т.д. и т.п. Разнообразие нормативных систем, варьирующихся в разных исторических эпохах и разных культурах, столь велико, что трудно подвести более или менее прочный типологический фундамент, связав его с социологически значимыми целями и задачами. Выделим одно из таких измерений – иерархическое расположение социальных групп и рассмотрим особенности строения и функционального назначения общественных нормативных систем.

Нормы или нормирование как таковое являются одним из важных идеальных средств, стабилизирующих доминирование правящего класса, группы, субъекта. Несмотря на разнообразие социальных субъектов, овладевающих властью над обществом, репертуар идеальных средств нормирования, с помощью которого начинается новое структурирование общественного пространства, в целом, гораздо уже вариации властных субъектов. Кодекс Юстиниана, например, был использован и Наполеоном, и вошел в европейское право. Морально-этические кодексы насчитывают не одно тысячелетие. Революционеры, приходя к власти через отвержение бытующих норм, спустя некоторое время возрождают многие из существовавших в прошлом норм. Поэтому субъекты-управленцы вынуждены часто обращаться к уже существующим образцам нормирования, вплоть до реставрации древних кодексов чести или лояльности, с тем, чтобы отображение их власти в ритмике нормативного воспроизводства поведения масс оставалось в границах двоякой задачи: с одной стороны, поддерживался иммунитет и авторитет власти, а с другой стороны, очерчивалось пространство, достаточное для социальных и профессиональных действий подчиненных. Истребованные из прошлого нормативные системы хороши уже тем, что выдержали проверку временем, прошли тест на инвариантность их положений, или, по крайней мере, на широкий диапазон действий. Время от времени, эти границы пересматриваются, например, когда возникает угроза власти, или растут требования к обновлению социального интеллекта, поставленного на службу их интересам.

Такая нормативная ритмика, т.е., многократное повторение одних и тех же правил и норм, которые предлагаются населению или подчиненным социальным группам в качестве правил поведения, возникла еще на ранних этапах становления человеческого общества, и тем более неизмеримо возросла и усложнилась при переходе к глобальному сверхобществу. Ритмичность их состоит в том, что буквально каждое поколение людей проходит через те же поучения и преступает те же запреты, против нарушения которых направлены нормы.

*** Особым подразделом нормативных систем являются правила и нормы, обеспечивающие сплоченность социальной группы и лояльность ее членов. Уже в эпоху выделения человеческого сообщества из стада, социальные организмы успешно реализовали это свойство объединяться в функциональные дискретные саморегулирующиеся общности-группы, порождающие специфические системы норм, обеспечивающие групповую солидарность. Этот групповой интеллект нормировал административные взаимоотношения, хозяйственно-экономическую жизнь группы, иерархическое поведение подчиненных и создавал специфическое культурно-нормативное поле, выделявшее эту группу из числа других.

Но главной задачей этого группового интеллекта было создание определенных отношений со средой, которые обеспечивали бы поддержание существования группы. Понятие среды покрывало территорию, ландшафт, климат, ресурсы и … другие социальные группы. Одной из общих ранних групповых норм было отношение к иным, не своим группам как враждебным, по отношению к которым не действовали принятые внутри группы нормы и ограничения. Убийства и насилие над чужими не противоречили групповым нормам и не вызывали осуждения со стороны группы. В ряде религиозных учений такое отношение к чужим было освящено волей бога. Развитие в христианстве более широкой нормативной рамки вмещавшей и чужих, тем не менее, не сняло двойные стандарты во взаимоотношениях между группами.

По мере роста общности, вплоть до империи, такие социально нормативные, юридические, этические и иные интеллектуальные системы обеспечивали своей универсальностью унификацию среды, в которую включались и все остальные сообщества. Но граница между субъектом управления и подчиненными не терялась из виду. Важные, прагматические и технологические рецепты управления считались достоянием данной управленческой группы – семейной династии, клана, партии, круга посвященных, титульной или коренной общности, религиозной группы и т.д. - и, как правило, скрывались от остальных. Остальные довольствовались явно выраженной внешне универсальной нормативной системой, специально разрабатываемой для этих целей. За этим следили шаманы, жрецы, маги, священники, философы, идеологи, интеллектуалы и др.

Пока социальная общность функционировала исправно, ее нормативная система не подвергалась сомнению. Существовавшие двойные стандарты почти не замечались или тщательно обосновывались. Но во время войн или религиозных столкновений они всплывали и становились важным инструментов управления.

Двойной стандарт предполагает двуполярную организацию собственного социального пространства.

(группового) Самоорганизация внутри группы и поддержание ее сплоченности опираются на нормы, гасящие эгоизм, раздор, распрю, конфликт и т.д., одобряющие лояльность, верность, преданность группе. И в то же время для внешней социальной среды разрабатываются прямо противоположные нормы, отношения и действия, ведущие к разрушению связей и сотрудничества внутри чужих групп. Например, святость института семьи внутри группового сообщества непреложна, но когда подобное понятие трансформируется во вне, при общении с другой группой, то оно прокламируется как отсталое, устарелое, заменяемое переходом к свободной любви и т.д.

Общности и индивиды, отрицавшие двойной стандарт, изгонялись из общества под видом еретиков. Такова, например, была участь павликиан, богомилов, катаров, альбигойцев и представителей других социальных движений, требовавших единства и соответствия слова и дела.

В эволюционных процессах тот социальный интеллект, который обеспечивал выживание конкретных сообществ в конкретных социальных обстоятельствах – т.е., при соприкосновении и взаимодействии, дружеском и враждебном, с другими социальными группами - получал доминирующее положение. Принципы, нормы и алгоритмы действий, вытекавшие из этого интеллекта, сакрализуясь, составляли культурно-интеллектуальный багаж данного сообщества, его традицию. Именно это преимущество уже накопленного культурного багажа позволяло данной общности занимать более высокую ступеньку в иерархическом порядке обществ. Но находясь ступенью выше, данное сообщество начинало структурировать и нижние этажи социальной лестницы, создавая и прививая им ту вариацию социального интеллекта, который функционально обеспечивал доминирующее положение верхов. При этом, уровень интеллекта нижних этажей детерминировался спускаемыми сверху коммуникативными и ритуально-поведенческими характеристиками, как для отдельного индивидуума, так и нижележащего сообщества в целом.

Методы закрепления иерархизации сообществ включали как искусственное торможение уже достигнутого подчиненной группой интеллектуального уровня, так и принудительное его понижение. Оно достигалось и путем насаждения примитивных религиозно мифологических взглядов и путем убийства наиболее талантливых и способных членов другой группы, и путем запрета на занятие определенных должностей или профессий.

*** Возникающее отсюда разнообразие культурно-нормативных систем создает впечатление большого культурного плюрализма и широкой этно-культурной дифференциации. Вроде бы невозможно отрицать то, что видно невооруженным взглядом любому туристу.

Более того, одним из его забавных развлечений и является сопоставление того, «как у них» и «как у нас». Однако, точно так же невозможно отрицать природную сопричастность любого социального поведения и возможность существования только одного ряда закономерностей. Двух параллельных рядов законов – «божественных и человеческих» – быть не может. Если есть четко сформулированная задача, а именно: поддержание солидарности своей группы и разрушение другой, то имеется единство или, по крайней мере, большое сходство во всех методах решения этой задачи. Если эта гипотеза верна, то отсюда вытекает существование во всем человечестве всего лишь одной-единственной социальной культуры, и множества субкультур, вытекающей из первой.

Попробуем обосновать эту гипотезу.

Комплексы ритуальной деятельности ( как и мифы) – как функциональные подсистемы, приобретаемые уже первобытными сообществами и уже в каменном веке свидетельствуют о заимствованном характере основных сюжетов. На всем пространстве от индейцев Латинской Америки, через древний Египет, шумеров, Переднюю Азию, Закавказье, остров Пасхи, Южное Приуралье, Центральную Азию транслируются и кочуют одни и те же мифологические представления и схожие боги-герои. Это свидетельствует об общем универсальном направлении развития культурно-нормативных систем и одновременно о поставленной всеми социальными группами одной и той же непреложной задаче. Не обязательно группе творить самостоятельно свою групповую идеологию, если она может почерпнуть ее из других источников. Даже если она, находясь в изолированных условиях, вынуждена сама создавать ее, вряд ли новая доктрина будет кардинально отличаться от уже созданных. Если же предположить последнее, то исчезает основа для взаимного понимания социальных групп, их культуры станут взаимно непроницаемы. Но основная ценность культур в том, что они обладают важнейшими приспособительными функциями:

помимо обучения и групповой консолидации они еще и обеспечивают взаимодействие со средой, в которую входят и другие социальные группы.

Другим аргументом в пользу гипотезы служит тот факт, что любые нормативные системы содержат отсылку к тому, порой невидимому субъекту, от лица которого они строятся. В своих корнях они намекают на более высокие целевые функции, восходящие к субъекту оформления и распространения этих мифов. Фактически из целей этих субъектов управления и исходило это первое элементарное обучение нормам, которое представляло собой насаждение ряда детальных морально-поведенческих убеждений, касающихся мира и того, как справляться в нем, которые дополняли практическое обучение в существующей технике охоты, приготовления пищи и т.д. Это свойство высшей формы группового интеллекта порождать мифы и нормы для окружающей социальной среды и выступило существенным достижением, обеспечивающим превосходство в борьбе с другими группами за биологическое выживание.

Система коллективной памяти, которая основана на необходимости сохранения полезных навыков, имеющихся у старших поколений, революционно изменяет положение человека в природном мире. Необходимость поддержания жизни у членов группы, не способных к непосредственной добыче пищи, но несущих на себе ценные инварианты (достояние памяти), порождает общие для всех групп нормы, типа, уважение к старшим, почитание родителей и т.д.

Наличие буфера коллективной памяти, закрепленного в культурных образцах и технике трансляции знаний, формируют социальный институт образования, которому опять-таки присущ универсальный, общий для всех групп, характер. Это означает ведущую роль общих, адаптационных методов в формировании культуры.

Интеллект группы, преломляясь в ее идеологе, выступает как уравновешивающее все потребности и взаимные действия с окружающей социальной средой. Следовательно, он изощрен настолько, насколько среда «сопротивляется» установлению внутреннего баланса в группе между ее целями и потребностями.

Когда такой баланс установлен, и он обоснован и фундирован внутренней идеологией, тогда и среда, т.е. взаимоотношения с внешними группами, стабилизируются в каком-либо нормативном варианте - либо равноправного сотрудничества, либо принудительной эксплуатации, не всегда и осознаваемой ею.

В свою очередь, эти внешние и подчиненные группы также могут организовать иерархию подобным же образом для ниже лежащих групп, но их нормативные системы обязательно будут лежать в плоскости идеологии доминирующей высшей группы и напоминать соотношения золотого сечения. Правящая группа так относится к подчиненной, как та относится к нижележащей. Естественно, это положение выступает всего лишь как аналогия, которая ожидает более тщательного анализа соотношения нормативных систем. Но одновременно, она эвристическим способом отсылает к известному биологическому соотношению трофических (пищевых) цепей.

Трофические цепи как аналог социальной иерархии Главными связями, поддерживающими целостность экосистемы являются трофические цепи. Трофическая цепь, пищевая цепь, цепь питания - это взаимоотношения между организмами, через которые в экосистеме происходит трансформация вещества и энергии между группами особей (бактерии, грибы, растения и животные), связанными друг с другом отношением пища – потребитель (одни служат пищей для других). В состав пищи каждого вида входит обычно не один, а несколько или много видов, каждый из которых в свою очередь может служить пищей нескольким видам. Поэтому трофические взаимоотношения видов в природе точнее передаются термином трофическая сеть (или паутина). Однако представление о трофической цепи сохраняет своё значение, когда оказывается возможным разнести всех членов сообщества по отдельным звеньям цепи - трофическим уровням. Так, зеленые растения занимают первый трофический уровень (уровень продуцентов), травоядные животные — второй (уровень первичных консументов), первичные хищники, поедающие травоядных, — третий (уровень вторичных консументов), а вторичные хищники — четвертый (уровень третичных консументов).

Трофических уровней может быть и больше, когда учитываются паразиты, живущие на консументах предыдущих уровней.

Трофический уровень — это совокупность организмов, занимающих определенное положение в общей цепи питания. Такая последовательность и соподчиненность связанных в форме трофических уровней групп организмов представляет собой поток вещества и энергии в экосистеме, основу ее организации.

Это понятие трофической цепи весьма условно можно использовать как эвристическую аналогию иерархического соотношения культурно-нормативных систем. Буквальное толкование пищи заменяется его метафорическим аналогом – эксплуатацией труда нижележащих, на основе превосходящего объема информации.

В социальных системах в качестве ресурса включается и информация. В социальной группе общественные, функциональные системы складываются и под влиянием информационных факторов окружающей среды. Основными опорами формирования функциональных систем, особенно поведенческого и психического уровня, выступают механизмы нормирования и коллективной памяти.

Согласно нашей гипотезе видимое разнообразие культурно нормативных систем обязано искусственным отпочкованием и формированием субкультур, имеющих более низкий статус свободы и адаптивности. Подобие трофической цепи в социальных сообществах проявляется в том, что, несмотря на общие для всех групп закономерности формирования систем коллективной памяти и общность многих норм, тем не менее, под давлением имеющих более высокие нормативные системы групп ( доминирующих также и по интеллекту и по другим параметрам), коллективная память подчиненных групп замещается суррогатами, несущими ослабление приспособительных навыков групп, а иногда и полное вымирание этих групп, путем злокозненной инверсии (шиворот-навыворот) коллективной памяти в свою противоположность.

Например, широко известны гасящие сознание нормы и ценности, которые несет с собой глобализация всем странам, вроде убеждения, что уважение к старшим – это анахронизм, и нужно больше прислушиваться к детям, чем к их родителям. Более сильным эффектом обладает вес их научного обоснования. Например, согласно классификации известной исследовательницы культур Маргарет Мид, в одной культуре дети учатся у своих предшественников (постфигуративная культура), в другой - у своих сверстников (фигуративная культура), в третьей - взрослые учатся также у своих детей (префигуративная культура). Причем, по ее классификации, наиболее передовой выступает последняя культура.

Не отрицая того, что учиться надо у всякого, в этой концепции скрыт один из стандартных приемов замещения правильного порядка вещей ложным наукообразием. Возвращая все на свои места, скажем, что в ее случае наглядно подтвердилась наша гипотеза.

Постфигуративной в ее терминах) культуре, больше ( соответствующей истории и опыту, отвечает более свободный и более адаптивный тип группового интеллекта, опирающийся на базовый арсенал коллективной памяти;

фигуративной – мозаично хаотичный, рыночный вид интеллекта, когда память намеренно разъедена прагматическими соображениями и подвергнута скрытой коррозии, а группа испытывает процесс коллективной деградации;

а префигуративной — оглупляющий процесс закабаления группы примитивно-каменными нормами, которым сопутствует малый интеллект.

В первом случае, логика культуры, в которой дети учатся у взрослых, обусловлена нормой уважения к информационным инвариантам, добытым мыслью предшественников, и необходимостью удержания важных социальных ролей в условиях динамики социальной жизни. Иными словами, происходит детерминация группы собственными нормами, в рамках ее традиций, т.е. нормативная самодетерминация. Так, прошлое взрослых — схема будущего для их детей. Интеллект, как собственно социальный продукт, прочно связан с памятью (прошлым системы). Зачатки института образования выражаются в его прикладном значении как консервации накопленных знаний. И медленном накоплении новых знаний.

Но в условиях информационного давления со стороны более сильных групп, такая установка на самодетерминацию вытесняется более примитивными и более доступными массовыми нормами, в которых размалывается, распыляется социальный капитал группы и от нее отрывается ее молодое поколение, становясь объектом эксплуатации (пищи) со стороны более сильных внешних групп.

Поскольку информационное пространство формируется также ими, то ориентация на сверстников - это и есть «попасть двумя ногами в капкан».

Можно привести множество примеров такого рода извращений норм, которые, однако, формируют культурно-профессиональное пространство многих поверженных стран. Например, норма отправления на пенсию в 60 лет научных работников, госслужащих, когда они только приобрели нужный для работы опыт, норма голосования с 18 лет, когда еще нет серьезного политического опыта, поощрение межнациональных и межрелигиозных браков, при их явно деструктивном воздействии на детей.

Можно ли заключить отсюда, что, чем более высоко организована данная группа в рамках своей сплоченности, тем более разрушительными будут последствия, оказываемые ею на внешнюю среду, т.е., на все остальные группы, соприкасающиеся с этой? Можно принять это утверждение как еще одну гипотезу, требующую дальнейшего исследования и подтверждения.

Вопросы Нормативные системы как инструменты управления.

1.

Единство культурно-нормативных систем.

2.

Незыблемость социальной иерархии.

3.

Трофические цепи как аналог социальной иерархии.

4.

Инверсия или извращение норм как поддержание иерархии.

5.

Лекция 11 Пример инверсии норм - кооперативность и рациональность в «дилемме заключенного»

Приведем еще один яркий пример инверсии норм, а точнее их намеренного извращения, которое, однако, формирует научно экономическое и социокультурное пространство многих современных стран.

Вместе с математическими формализмами в научное мышление проникают и ложные идеологемы, которые затем начинают влиять на восприятие социальной реальности. Нередко сам социолог, под воздействием авторитета математики не дает себе труд отрефлексировать все неявные предпосылки, лежащие в основе математической модели социального действия, и в результате получает искаженную картину реальности. Покажем, как подобная деформация осуществлялась через широко применяемую в социальных науках математическую теорию игр.

Математическая теория игр служит модельной основой многих социально-экономических теорий, способствовавших экономизации современного общественного мышления. Обобщённая форма этой математической игры часто используется в экспериментальной экономике. Одной из предпосылок этой теории игр является допущение о конкурентном, иногда враждебном и всегда эгоистическом характере социально-экономических взаимодействий.

Широкое распространение этой теории на многие социальные сферы привело к появлению некоторых парадоксов, которые не удавалось разрешить в логике этой теории. Один из них – широко известная «дилемма заключенного.

Взглянем на эту популярную «дилемму заключенного» в социологическом аспекте. Двое преступников, А и Б, попались примерно в одно и то же время на сходных преступлениях. Есть основания полагать, что они действовали по сговору, и полиция, изолировав их друг от друга, предлагает им одну и ту же сделку. Улик у следователя нет, и он делает каждому из подозреваемых предложение: «дай показания на своего сообщника, и я отпущу тебя на свободу за помощь следствию, а второй получает при этом максимальный срок лишения свободы - 10 лет». Следователь ставит и другие условия: если оба молчат, он все равно обеспечит им срок, но небольшой, на несколько месяцев, а если оба дадут друг на друга показания, то каждый сядет на 5 лет. Каждый заключённый выбирает, молчать или свидетельствовать против другого. Однако ни один из них не знает точно, что сделает другой. Дилемма появляется, если предположить, что оба преследуют свои эгоистические интересы и заботятся только о минимизации собственного срока заключения.

Что произойдёт?

Игру можно представить в виде следующей таблицы:

Заключённый Б Заключённый Б хранит молчание даёт показания А получает Заключённый А Оба получают лет, хранит молчание полгода.

Б освобождается А освобождается, Заключённый А Оба получают Б получает 10 лет даёт показания лет тюрьмы тюрьмы «Дилемма заключённого» в нормальной форме.

У арестованных есть ночь на размышление. Каждый из них должен сделать свой выбор независимо и в неведении о том, как поступит сообщник.

Вот как предлагают нам рассуждать за арестованных многие авторы, полагая, что это и есть исключительно рациональное поведение. Их примерный ход мысли моделируется следующим образом. Один из арестованных думает, «если я промолчу, а он сознается, я сяду на 10 лет. Этого допустить нельзя. Если я признаюсь, и он признается, то мы оба сядем на 5 лет. Тоже плохо, но все-таки не 10 лет. Если он не сознается, то он сядет на 10 лет, но я то выйду на волю. Есть, конечное, шанс, что он не сознается, и если я тоже не признаюсь, то мы получим оба по несколько месяцев, но риск сесть на 10 лет слишком велик. Итак, я не буду молчать и дам на него показания. Вне зависимости от того, даст ли он показания на меня или нет, я смогу избежать самого страшного – десяти лет тюрьмы, а может – и вовсе выйду на свободу, если он промолчит».

Парадокс заключается в том, что ведя себя по отдельности рационально, вместе участники приходят к нерациональному решению: если оба дадут показания на другого, они получат в сумме меньший выигрыш, чем если бы сотрудничали (единственное равновесие в этой игре не ведёт к Парето-оптимальному решению). В этом и заключается дилемма. Таким образом, действуя «рационально» ( т.е. в своих интересах), участники этой игры приходят к иррациональному результату: по крайней мере один из них сядет, а возможно и оба, в то время как они могли бы отделаться шуточным сроком, если бы были уверены, что сообщник промолчит.

Дилемма «молчать - давать показания» разрешается в пользу дачи показаний, хотя с точки зрения кооперативного интереса это решение, мягко говоря, не оптимальное.

Дилемма заключенного описывает выбор, который встает перед нами изо дня в день в течение всей нашей жизни. Это выбор между солидарностью с другими людьми и входящими в противоречие с ними своими личными интересами. И в основе многих социально экономических теорий лежит неявно постулируемая предпосылка, что действовать рационально, значит - исключительно в своих эгоистических интересах, конкурентно с интересами других. Более того, в комментариях по поводу этой дилеммы сквозит убеждение, что предательство – наилучшая стратегия.

Но почему незаметным образом, через теорию игр, рациональность отождествлена с преследованием своих эгоистических интересов? Почему конкурентность и враждебность как предпосылки этой теории игр автоматически приписываются и всем остальным социальным ситуациям? В социальной сфере действовать рационально, значит думать и о выживании целого, частицей которого является индивид. Разве иррациональны патриотизм, жертвы родителей во имя ребенка, заступничество за слабых, спасение погибающих, героизм во время войны, защита своего клана? Они так же рациональны. Рационально и непреложно высокое этическое требование: «Сам погибай, а товарища выручай!»

Источником рациональности вышеуказанных правил является социально-биологическое и одновременно нравственно-политическое условие выживаемости индивида только вместе с целым. Вне социума – нет индивида. И чем более широк охват социума, принимаемого во внимание данным индивидом, тем более высок статус этого индивида.

Проинтерпретируем теперь дилемму через иные рамки взаимодействия, предполагая кооперативность и солидарность.

Представим, что оба задержанных сообщника родные братья, или члены того же клана, заботящиеся о спасении друг друга. Проведем те же рассуждения, что и выше, но будем предполагать, что каждый из них больше заботится о судьбе другого, нежели своей. Тогда каждый из них будет думать: «если я промолчу, а он сознается, я сяду на лет, но зато он выйдет на свободу!». Точно так же рассуждает второй, заботясь о благополучии другого и на вполне рациональных основаниях они делают успешный (оптимальный) выбор, оба получают по минимальному сроку - несколько месяцев.

Вспомним китайскую сказку, где каждый из братьев ночью переносит зерно из своего амбара в амбар брата, лишь бы тот не нуждался. Кто не помогал бескорыстно своим ближним и далеким, не ожидая благодарности?

Получается, что только при предположении о кооперативности игроков, даже при известном их альтруизме, дилемма находит оптимальное решение. Т.е., заложенная в нее предпосылка является искусственной и ограничительной, а сама теория игр имеет естественное расширение.

Ежедневная практика общества опровергает принятый теорией игр и опирающимися на нее экономическими теориями постулат о конкурентности. В реальной жизни разрешение этой дилеммы сопровождается развитием не конкурентности, а кооперативности.

Например, Лас-Вегас пришел в конечном счете к кооперативной логике разрешения этой дилеммы. Когда этот город еще только строился, владельцы казино беспрерывно вели междоусобные войны, от чего страдали не только они сами, но и клиенты. Они «похищали» друг у друга клиентов, пытались перебить друг друга, взорвать, скомпрометировать, все это продолжалось до тех пор, пока все они не собрались и не посчитали, что все они выиграют лишь в том случае, если начнут сотрудничать друг с другом. И это сотрудничество привело к следующему результату: если в свое время между казино воздвигались стены, и для того, чтобы добраться от одного казино до другого требовалось несколько часов, то теперь конкурирующие казино были связаны между собой мостами, чтобы клиенты беспрепятственно и без потери времени могли переходить из одного игорного дома в другой и по возможности «легко» тратить свои средства. На одном этом примере видно, как можно даже в случае распределения прибыли найти такое решение, которое может быть выгодно всем. Конечно, некоторые владельцы казино могли подумать, что самостоятельно они могли бы получить гораздо больше прибыли, если бы ликвидировали конкурентов и остались одни, однако если посмотреть глубже, то становится ясно, что они выигрывают лишь в том случае, если выигрывают вместе и меньше несут убытки, если несут их вместе.

В политологии, к примеру, сценарий «дилеммы заключенного»

часто используется для иллюстрации проблемы двух стран, вовлечённых в гонку вооружений. Обе страны будут заявлять, что у них есть две возможности: либо увеличить расходы на военные нужды, либо сокращать вооружения. Ни одна из сторон не может быть уверена, что другая будет соблюдать договорённость, следовательно, обе будут стремиться к военной экспансии. Это считают теоретическим объяснением политики устрашения.

Но и в межгосударственных отношениях, и во время решения вооруженных конфликтов возможен кооперативный подход. В мире уже все поняли, что решения бывают лишь в тех случаях, когда обе стороны оказываются победителями, иначе в итоге получится вариант, в котором обе стороны терпят поражение.

Основополагающий компонент дилеммы заключенного – доверие: ты доверяешь, что твой соучастник, сидящий в соседнем кабинете, в последний момент тебя не обманет и поведет себя так же, как и ты. И это срабатывает в отношениях со всеми, будь то твой друг, родственник, враг, конкурент, товарищ или противник. Если сформировалась атмосфера взаимодоверия, то все стороны выигрывают, а если нет, то все стороны обречены на поражение.

Самые последние теории монетаризма и философии денег пришли к тому же выводу: основой денег является доверие и больше ничего.

Больше доверия никакой иной стоимости деньги иметь не могут.

Случай дилеммы заключённого может быть найден и в бизнесе.

Две конкурирующие фирмы должны определиться, сколько средств тратить на рекламу. Эффективность рекламы и прибыль каждой фирмы уменьшается с ростом расходов на рекламу у конкурента. Обе фирмы принимают решение увеличить расходы на рекламу, при этом их доли рынка и, возможно, объёмы продаж остаются неизменными, а прибыль сокращается. Предел гонки рекламных бюджетов — прибыль, впрочем, они могут пытаться некоторое время работать и в убыток. Фирмы могут пойти на соглашение о сокращении расходов на рекламу, но всегда есть стимул его нарушить.

Можно найти такие ситуации и в сельском хозяйстве.

Например,каждый житель общины выбирает — пасти ли скот на общем пастбище и получить выгоду, истощая его ресурсы, либо ограничить свой доход. Коллективный результат от всеобщего (или частого) максимального использования пастбища — низкий доход (ведущий к разрушению общины).

Всюду в этих случаях можно утверждать, что побеждают только те сообщества, которые способны быстрее сформировать атмосферу доверия внутри себя.

Ограниченное понимание рациональности, внедренное во все экономические учебники, упускает вложенность всех живых и неживых организмов в некоторые системы расширяющихся социальных образований. В каждой системе, сохранность и смысл вложенной совокупности определяется через объемлющую ее.

В психологии даже выработан критерий, позволяющий определить психическое созревание личности. Как пишет Некрасов А.:

«– Если человек думает только о себе и всё делает в основном для себя – это взрослый ребёнок ясельного возраста.

– Если человек думает о себе и о своей семье и всё делает для себя и для своей семьи – это взрослый ребёнок детсадовского возраста.

– Если человек думает о себе, о своей семье и о своём роде и всё делает для себя, для своей семьи и для своего рода – это взрослый подросток.

– Если человек думает о себе, о своей семье, о своём роде и о своём народе и всё делает для себя, для своей семьи, для своего рода и для своего народа – это взрослый юноша.

– Если человек думает о себе, о своей семье, о своём роде, о своём народе и о Земле в целом и всё делает для себя, для своей семьи, для своего рода, для своего народа и для Земли – это зрелый взрослый»14.

Именно с окончательным состоянием социальной зрелости и ассоциируется понятие мудрости. Зрелый человек не перекладывает ответственность на других. В то же время, он развивает масштабность своей личности, чтобы не мир его нес, а он указывал дорогу миру.

Фактически через подобные модели экономического поведения, преподаваемые в университетах, общество опускается до уровня ребенка ясельного возраста, попросту говоря, деградирует.

Зрелость, мудрость есть предельное осознание факторов, влияющих на успешность поведения. Выбор того варианта, который наиболее в данных обстоятельствах надежен, устойчив, зависит от широты охвата той социальной сферы, благо которой учитывается при принятии решения. В пределе, эта многоступенчатая и концентрическая система социальных сфер переходит в экологическую, биологическую и охватывает далее максимально возможную сферу – Вселенную.

В книге «Эволюция кооперации» Роберт Аксельрод утверждает, что если игра повторяется долго среди множества игроков, каждый с разными стратегиями, то эгоистические стратегии дают плохие результаты в долгосрочном периоде, тогда как более «альтруистические» стратегии работают лучше, с точки зрения собственного интереса. В повторяющейся дилемме заключённого игра происходит периодически, и каждый игрок может «наказать» другого за несотрудничество ранее. В такой игре сотрудничество может стать равновесием, а стимул предать может перевешиваться угрозой наказания (с ростом числа итераций равновесие Нэша стремится к Парето-оптимуму). Он использовал этот факт, чтобы показать возможный механизм эволюции альтруистического поведения из механизмов, которые изначально являлись чисто эгоистическими, но через естественный отбор претерпели трансформацию15.

Некрасов А. Род. Семья. Человек. М., 2011 г.

http://shkolamudrosti.ru/media/flatpages/files/Rod_semya_4elovek.pdf Axelrod, Robert. «The Evolution of Cooperation».Princeton University Press, 1984, Basic Books, ISBN 0-465-02121- Для социальных приложений теории игр были развиты определенные критерии, наиболее распространенным из которых является принцип Парето, известного итальянского классика социологии. Оптимальность по Парето — такое состояние системы, при котором значение каждого частного критерия, описывающего состояние системы, не может быть улучшено без ухудшения положения других элементов.

Таким образом, по словам самого Парето: «Всякое изменение, которое никому не приносит убытков, а некоторым людям приносит пользу (по их собственной оценке), является улучшением». Значит, признаётся право на все изменения, которые не приносят никому дополнительного вреда. Предположим, что некая банда грабителей руководствуется этим принципом. Тогда каждый грабеж полностью укладывается в множество состояний системы, оптимальных по Парето. Ведь Парето-оптимальное состояние рынка — ситуация, когда нельзя улучшить положение любого участника экономического процесса, одновременно не снижая благосостояния как минимум одного из остальных. Самый простой способ поддержать эту оптимальность – снова ограбить кого-то вне системы и разделить трофеи между всеми, не обязательно поровну.


Эффективность по Парето является одним из центральных понятий для современной экономической науки. На основе этого понятия строятся Первая и Вторая фундаментальные теоремы благосостояния. Согласно критерию Парето (критерию роста общественного благосостояния), движение в сторону оптимума возможно лишь при таком распределении ресурсов, которое увеличивает благосостояние, по крайней мере, одного человека, не нанося ущерба никому другому. Получается, что при отсутствии критической социологической рефлексии развились теоретические и математические средства, например, оптимальность по Парето, обосновывающие правомерность таких поведенческих стратегий, которые характерны для криминального мира. К сожалению, они применяются отнюдь не только среди бандитов. Так математика, сама того не желая, криминализирует сознание студентов и всех остальных, использующих эту теорию.

Рассмотрим еще ряд математических абстракций, начисто отрицающих существование морали и нравственности, но активно применяемых в социальной сфере.

Для тех случаев, когда игроки могут объединять свои усилия и формировать группы, была развита теория кооперативных игр.

Параметр игры описывает величину выгоды, которую данная группа игроков может достичь путем объединения в коалицию.

Подразумевается, что игроки примут решение о создании коалиции в зависимости от размеров выплат внутри коалиции.

Подобная концепция кооперативности подталкивает скорее к ложной форме солидарности, нежели к истинной консолидации.

Рассмотрим простой вариант этой ситуации.

У каждого из трех человек по сто рублей. Каждый из них хотел бы пойти на олимпийский стадион, но билет на одного человека там стоит 150. Будем считать, что они мало знакомы и все трое действуют только в своих интересах. Цель каждого – стадион. Они не друзья, никаких моральных обязанностей у них нет, но силы каждого из них равны, поэтому отнять деньги у другого ни один из них не может.

«Рациональное» решение, к которому подталкивает теория таково:

двоим договориться между собой, отнять деньги у третьего и купить на них билеты на стадион.

Так формируются «солидарные» преступные группы, вплоть до целых государств, обществ и народов, паразитирующих на теле колонизованных стран. Внутренне их действия обоснованы плоской эгоистической рациональностью, они совершили оптимальное в данных условиях действие. Но они не учли интересов целого, в которое входят и подавляемые ими группы. Да, консолидация приводит к формированию групп, способных впоследствии навести порядок, заниматься созидательной деятельностью и всем остальным, - чего не может ни один из участников в одиночку. И, конечно, в условие человеческой кооперации и солидарности должна входить позитивная отдача от них, они должны приносить выгоды каждому из членов той группы, в рамках которой она осуществляется.

Но не за счет подавляемых других, а за счет их добровольного участия в этом сложной деятельности, требующей от каждого различных навыков. Если ресурсы, которые осваивает группа, перераспределяются за счёт других людей, встает вопрос о моральности и законности такого перераспределения. Но моральность только отражение более глубоких характеристик природного и социального мира, в основе которых лежит первичность заботы не о каждом целом, а только о таком целом, которое позволит сохраниться всем.

Такие псевдо-солидарные действия, образующие круговую поруку, формируют в дальнейшем уголовный мир, опирающийся на принцип: «Да, он неправ, но он наш!» Позже, этот неправый субъект железным обручем сковывает волю остальных.

Поэтому, наличие социальной группы не означает автоматически коллективности и солидарности в социально-ценностом смысле.

Уголовная группа может действовать рационально, грабя окружение и перераспределяя ресурсы в свою пользу, при полном соответствии всем вышеприведенным критериям, в том числе и последнему, т.е., давая прямую выгоду каждому из участников группы. Они ничего не теряют в этой ситуации, только выигрывают. Теряет тот, кто не успел организоваться в подобную группу. В принятии и распространении этого аморального принципа и кроется основная беда современного общества.

Скорректируем эти ущербные принципы. Чтобы понятия рациональности и кооперативности не скатывались к антисоциальной сущности, отвечали бы интересам широкого общества и человеческой мудрости, мы должны, расширить понятие рациональности, включая в него, интересы последовательно расширяющегося социального окружения, предельно – целого человечества. Т.е., интересы индивида рационально определяются тем, насколько его решения удовлетворяют интересам семьи (т.е., не ухудшают положения ни одного члена из более высоко расположенного окружения), интересы семьи подчинены интересам рода ( тот же принцип Парето, но применительно к более высокому окружению), интересы рода должны соответствовать рациональным интересам народа, а существование народа рационально оправдано тогда, если оно не противоречит интересам человечества. Отсюда вытекает, что не каждый народ имеет безоговорочное право на существование на Земле. Однако, это можно сказать и по отношению ко всему человечеству в его связи со Вселенной..

Конечно, сама тема предпочтительности социального целого, будь то группа или цивилизация, гораздо шире той узкой рамки полуформальных рассуждений, которыми мы хотели оттенить недостаточность популярных математических моделей.

Вопросы Дилемма заключенного как модель конкурентного поведения.

1.

Та же дилемма как модель кооперативного поведения.

2.

Принцип оптимальности социальной системы по Парето.

3.

Критерии психологической зрелости личности.

4.

Коррекция принципа Парето с точки зрения иерархичности 5.

социальных систем.

Лекция 12 Примеры девиантных и - «негативных»

«позитивных» - норм Проиллюстрируем понятие трофического уровня на двух примерах девиантного поведения, но имеющих разные полярности.

Сначала – отрицательный пример.

Само появление на свет воровской масти в СССР овеяно многочисленными легендами. Первые документально подтвержденные упоминания о ворах в законе относятся к началу 30-х гг. Это было очень интересное время. Только что с огромным трудом государством была обуздана нэпманская стихия и связанный с нею разгул преступности. Многотысячная масса нарушителей законности оказалась в местах заключения, объединенных под эгидой только что созданного ГУЛАГа. При этом страна вставала на путь индустриализации, повсеместно требовались рабочие руки, и было бы странно, если бы в условиях, когда даже свободным гражданам приходилось денно и нощно вкалывать на возведении новых заводов, исправительные лагеря превратились бы в санаторно-курортные объекты. Однако привлечение такого большого количества людей со специфической психологией и повадками к ударному труду на благо Родины было далеко не самой простой управленческой задачей, её нельзя было решить одним увеличением количества надзирателей и охранников. Было необходимо контролировать поведение заключенных силами самих заключенных.

Для этой цели у администрации лагерей были активисты, т.е.

зэки, активно вставшие на путь исправления, поддерживающие политику лагерного начальства, назначаемые этим начальством на должности старших по отрядам, баракам и т.д. Активисты обладали над заключенными официальной властью, гарантированной всей мощью правоохранительной системы. Актив из числа заключенных является неотъемлемой частью исправительной системы любого государства во все времена, и здесь советская власть ничего не изобретала.

Специфически советским ноу-хау стало выведение касты так называемых воров в законе. Это был грандиозный культурологический проект советской власти, сравнимый по масштабности с атомным или ракетным, но о котором в силу специфики известно гораздо меньше.

Дело в том, что «активисты» обладали ограниченным воздействием на преступную среду. Заключенные, негативно относящиеся к администрации, «отрицалы», не признавали их власти над собой, саботировали приказы, иногда дело доходило до убийств и бунтов. В результате страдало дело. И создание воровской масти как раз имело целью подчинить проявления тёмных сторон человеческой натуры замыслам начальства. Иными словами, создать такую силу, которая бы хотя и находилась в конфликте с государственной системой, но при этом заставляла массы зэков усердно трудиться.

Для этой цели была разработана и вброшена в преступную среду специальная воровская идеология, вобравшая в себя некоторые уставные компоненты монашеских орденов, тайные ритуалы масонских лож и механизмы целеполагания этнических мафий. Для того чтобы эффективно контролировать массы заключенных, воры в законе должны были обладать не только организаторскими способностями, беспощадностью и жестокостью, но и притягательной системой ценностей. Поэтому воровской кодекс чести гласил, что вор в первую очередь должен быть аскетом в быту, не окружать себя роскошью и вообще не иметь никакой собственности. Он должен был сам воровать и регулярно садиться в тюрьмы. Ворам запрещалось жениться, иметь прописку, вступать в комсомол и партию, служить в армии, а также работать на государство. Последний пункт в том числе касался и выполнения любых работ в местах заключения. В тюрьме нельзя было сотрудничать с администрацией, а также освобождаться раньше срока. Вор, назначенный смотрящим, будь то в тюрьме или на свободе, должен был собирать общак и использовать его на общее благо, а также для облегчения участи попавших в беду преступников.


При этом каждый зэк был обязан отдавать «на общее» часть денег и продуктов, передаваемых ему с воли, а также долю своего заработка.

Возведение урки в воровское достоинство, «коронация», осуществлялась на сходках. Согласие на это должны были дать, как минимум, три признанных сообществом «законника».

Естественно, что воры в законе и «стремящиеся», добровольно подвергавшие себя всем связанным с этим ограничениям, составляли ничтожное число заключенных. Они сами не работали, но были заинтересованы в выполнении производственных планов своей колонии, так как от этого зависело пополнение общака. Поэтому хотя воры и не сотрудничали с администрацией, они оказывали на зэков не менее сильное воздействие, чем «активисты». На выходе советская власть получила над заключенными двойной контроль.

Известно, что существует прямая связь между психофизикой человека и его языком. С удалением от норм общества, спуском по шкале ценностей все резче усиливается роль фактора приземленности, биологической ипостаси его носителя – животных инстинктов, ленивой бездумности и стремления только потреблять, эгоистичности и алчности, жестокости и агрессивности. И вырабатывается соответствующий язык. Недаром же уголовники в бандах всегда стремятся общаться на жаргоне – более грубом и упрощенном подобии языка: не только в целях конспирации, но и потому, что для преступной деятельности нужен также соответствующий настрой.

Как и многое, созданное Сталиным, феномен воров в законе пережил не только его самого, но и Советский Союз. На пути в сегодняшний день этот феномен претерпел ряд трансформаций, определивших его современный облик.

*** Теперь – другая крайность.

Стотысячная армия, составленная большей частью из уголовников, которым пообещали свободу, под командованием маршала де Монфора действовала по принципу: "Уничтожайте всех бог отличит своих от чужих". С 1215 г. поселения катаров уничтожались по всей Европе. Солнечные Лангедок, Каталония и Тулуза, составлявшие центр катаро-альбигойского мира, были уничтожаемы в течение десятков лет. Лидеры катаров сжигались на кострах. Средневековая инквизиция была создана исключительно ради уничтожения катарской цивилизации, так как после многих лет борьбы катары ушли в подполье. Больше двухсот лет продолжалась эта борьба. В память потомкам о катарской цивилизации остались такие яркие и поныне образы благородных рыцарей, прекрасных дам и веселых неунывающих трубадуров. Но самые яркие образы, оставленные нам катарской цивилизацией, - были образы доброго Бога и доброго человека, стоявшие в центре мировоззрения катаров...

Благодаря катарам, стала возможной эпоха Возрождения - в науке, искусстве, в духовном преображении человека...

Исследовательница средневековой французской литературы Гоар Карагезян в своей недавней книге «Памятники средневековой французской литературы в контексте культурного обмена «Восток Запад», Ереван 2010, изданной под грифом Национальной Академии наук, кропотливо показывает, как перетекали сюжеты и идеи и формы с Востока на Запад. Но интересен еще ряд, оставшихся за бортом книги, дополнительных обстоятельств, проливающих свет на столь быстрое и радушное отношение жителей Южной Франции к мигрантам и их ереси. Оказывается, что базой старокаталонского языка являлся язык басков, чьи армянские корни сегодня не вызывают сомнений у ученых. Баски населяли не только испанскую часть Пиренеев, но и ту их французскую часть, которая включала в себя Каталонию. Лангедок простирался на сегодняшнюю Испанию. Многие топонимы тогдашнего Лангедока имеют сильное армянское звучание. Но важнее всего, что и психологически и духовно и мировоззренчески пришельцы и мигранты ощущали родство между собой, что удивило даже рыцарей, пришедших их уничтожить. Они не выдали ни одного из Совершенных, и предпочли все умереть, быть повершенным, сгореть заживо в костре. Официально они все были французы и все - христиане.

Тогдашнее население этой страны состояло из множества мигрантов из Болгарии, Византии, Малой Азии, Армении, изгнанных официальной их церковью за ересь. Эта ересь, истоки которой в Армении – павликианство, тондракийство, затем богомильство в Болгарии и т.д. - расцвела в Южной Франции и дала образцы поэзии трубадуров, высокой духовности и стала основанием всей последующей французской культуры. Тробадор – слово, которое сейчас произносится как трубадур, происходит от слова tro-bar. Так называют выдумщика, умеющего придумывать изящные фигуры речи, т. е. употреблять слова в непривычном или забытом смысле, завуалированно используя переносные значения слов. Эти поэты предупреждают нас, что их стихи имеют двойной смысл. Тробар, говорят они, – это искусство переплетать слова. Они сочиняли песни и стихи полные свежести и очарования. В поэзии трубадуров мы находим почти все темы, затрагиваемые учением катаров.

Катары - от армянского "катариал" - "совершенные". Павликиан катаров обвиняли в дуализме. Но более внимательный взгляд обнаружит, что они были ранними диалектиками, всему искали свою противоположность. И в борьбе противоположностей, как учил спустя 1500 - летия диамат, искали суть вещей. Сегодня незнание диалектики свидетельствует о невежестве. Но в отличие от революционеров, которые направляют энергию вовне, виня во всем окружение, павликиане предлагали начать с себя. Сначала самому стать совершенным, а потом критиковать других. Поэтому исходным пунктом их вероучения было положение о том, что христианские таинства оскверняются от прикосновения к ним порочных рук, следовательно, священник, живущий в грехе, не имеет права совершать никакие таинства.

В основе деятельности павликиан-катаров - недовольство теми злоупотреблениями, которые были распространены среди католического духовенства. Катары полностью отвергали всю церковную иерархию как нечто бесполезное и провозглашали римскую церковь "синагогой Сатаны", спасение в лоне которой было невозможно в принципе. Отвергались также десятинный налог и все церковные приношения. Они отрицали догматы о смерти и воскресении Христа, отвергали крест, храмы, иконы. Катары объявили дьявольским обманом семь христианских таинств и практиковали публичную исповедь, происходившую раз в месяц на собрании общины.

В теории переселения душ катары фактически повторили аналогичные теории индийских учений о реинкарнации и карме: пока душа не становилась достаточно совершенной для вознесения к своему создателю, она должна была пройти путь последовательных перевоплощений. В зависимости от необходимости искупления тех или иных грехов душа при последующем перевоплощении могла помещаться в тела низших животных, откуда проистекал естественный запрет на убийство животных, кроме насекомых и рыб, которые считались неспособными принять человеческую душу. Это убеждение использовалось инквизиторами для обнаружения упорствующих катаров - подозреваемый должен был убить собаку или цыпленка.

Большинство катаров отвергало Ветхий Завет, феодальный суд, светскую власть, проповедовало аскетизм, безбрачие и непротивление злу. Категорически запрещалось носить и применять оружие. Внутри секты катары делились на слушателей, верующих и избранных (совершенных). "Совершенные" катары придерживались полностью аскетического и строгого образа жизни, соблюдая абсолютное целомудрие, не употребляли животную пищу, соблюдали сорокадневный пост четыре раза в году и даже избегали улыбаться и шутить. Их деятельность заключалась исключительно в молитвах и проповедях.

Аскетизм катаров и непрекращающиеся посты приводили людей к истощению и анемиям. До конца XII в. бледный цвет лица считался неопровержимым доказательством причастности человека к ереси и часто приводил на костер.

Быстрый рост числа и размера общин катаров сделал недостаточным ограничение духовенства кастой "совершенных" и потребовал создания организованной иерархической структуры.

Простые верующие катары называли себя "христианами" или "верующими" (credentes), далее следовали диакон, Filius Minor, Filius Major, епископ. Filius Major избирался конгрегацией, а дальнейшее повышение в должности происходило при освобождении вакантного места. При этом посвящение в сан происходило через повторное духовное крещение. Большинство катаров признавало, что лицо низкого сана не могло посвящать в высший сан, для чего во многих городах имелось по два катарских епископа, чтобы в случае смерти одного из них посвящение было возможным.

Все катары, принявшие духовное крещение, принимали обеты, включавшие запреты на употребление животной пищи, клятвы, ложь и греховный образ жизни.

Катары не считали самоубийство грехом. Напротив, мучительная смерть, по их мнению, очищала человека от всех грехов и освобождала от мук загробной жизни. Поэтому катары охотно признавались в принадлежности к ереси и сознательно упорствовали на допросах инквизиции, зная, что их ждет костер. С этой же целью принятия мучительной смерти среди катаров были распространены такие формы самоубийства, как голодание, прием в пищу толченого стекла или вскрытие вен.

Во второй половине XII в. движение катаров достигло своего апогея, особенно в Южной Франции, где им покровительствовали даже крупные землевладельцы. Эта группировка имела центр в городе Альби провинции Лангедок и получила наименование альбигойцев. К концу XII в. ересь охватила практически всю Европу (кроме Англии и Германии), полностью вытеснив из некоторых областей католицизм. О широком распространении катаров свидетельствует и тот факт, что на официальном языке инквизиции XIII в. слово "еретик" всегда означало "катар", в то время как другие ереси и секты назывались собственными именами.

Часть французских катаров XII - XIII вв. носило название патаренов, публикан, попеликан, ткачей. Некоторых катаров в Ломбардии и Южной Франции вплоть до середины XIV в. называли апостоликами, по аналогии с сектой апостольских братьев. В XII в. в среде катаров появилось философско-религиозное течение натуралистов, пытавшихся объяснить христианские чудеса с точки зрения рационализма, т.е. зачатки средневековой науки появились прежде у них.

Веронский собор 1184 г. официально отлучил от церкви всех еретиков, в первую очередь катаров. Согласно учению церкви, всякий отлученный должен был попросить отпущения грехов в течение года и, соответственно, покаяться в ереси. В противном случае отлучение считалось бесповоротным, в результате чего еретики не имели права погребения в освященной земле.

Учение катаров было осуждено как ересь на IV Латеранском вселенском соборе в 1215 г. Угроза полного захвата катарами Европы подвигло папу Иннокентия III на решительные меры против еретиков.

Был собран крестовый поход против катаров и альбигойцев. В состав войска крестоносцев входило 20 тысяч всадников и 200 тысяч пеших.

Основной мотивацией для вступления в войско крестоносцев было полное прощение всех грехов участнику похода, а также успешная пропаганда против катаров как слуг Антихриста. Войско крестоносцев в течение 20 лет разоряло южную Францию. Апогеем этой войны стало полное уничтожение населения г.Безье, состоявшего из католиков и еретиков - около 20 тыс. человек без разбора пола, возраста и вероисповедания. Именно там была произнесена знаменитая фраза: "Убивайте всех, Бог на небе узнает своих!". При взятии других городов перед катарами ставилась дилемма - полное отречение от ереси либо костер. Характерно, что подавляющее большинство еретиков предпочитало костер, причем многие бросались в него сами.

В течение XIII в. в законодательствах практически всех стран Европы в связи с распространением катарской ереси было введено в качестве наказания для нераскаявшихся еретиков сожжение на костре. Преследование катаров католической церковью привело в конце XIII века к их расслоению и упадку, а в XV веке - к окончательному исчезновению. Одним из сильнейших ударов по катарской ереси было учреждение нищенствующих орденов доминиканцев и францисканцев, которые, исповедуя, подобно катарам, апостольскую нищету и целомудрие, заслужили любовь и уважение простого народа и составили реальную альтернативу еретикам. Именно францисканцы и доминиканцы составили основу инквизиции, появление которой было инициировано именно широким распространением катаров.

*** В последнее время, в Европе и США активизировались массовые выступления новых альтернативных социальных движений, которые стали существенным элементом жизни общества, его развития. Большую известность получило движение «Оккупируй Уолл стрит!». Сегодня аналогичные антиглобалистские движения проходят под лозунгами: «Оккупируй фондовую биржу!», «В 1958 году - танки, в 2011- банки!» и т.д.

Еще в 80-ые годы в Европе произошли значительные структурные и экономические сдвиги. Выявилось новое социальное деление общества. Появились нетрадиционные, альтернативные формы социального соперничества. Новые социальные движения стали больше ориентироваться на действительное (НСД) волеизъявление народа. К примеру, в Великобритании функционирует более 250 тысяч добровольных организаций. Каждый четвертый англичанин так или иначе участвует в деятельности новых социальных движений. Новые социальные движения или альтернативные социальные движения связаны с процессом увеличения роли прямой демократии за счет представительной.

Так стали возникать новые нормы, во многом перекликающиеся со катарским мироощущением. Возникшие в 80-ые годы ХХ века в Европе новые социальные движения дистанциировались от общества, государства и направляли свои действия на нетрадиционные сферы, на изменение норм человеческого общежития. К ним относятся различные движения за альтернативные стили жизни и производства, гражданские инициативы (по месту жительства, в сфере досуга и культуры, правозащитные), антивоенные движения, экологические, движения в защиту демократических свобод и самоопределения народов.

Основными субъективными предпосылками появления новых социальных движений являлись разочарование в традиционных формах политической деятельности и поиск новых форм социальной активности, изменения ценностных ориентаций европейцев, падение авторитетов лидеров в социальной сфере, рост потребностей в интеллектуально и духовно содержательной трудовой жизни, усиление потребности европейцев в личном участии в конструировании социально-политической жизни.

Новые социальные движения Европы выдвинули альтернативные ценности: контрпотребительство, значимость аутентичности личности ее внутренним императивам, истинный коллективизм, самоопределение, контртехницизм, гармония между человеком, культурой и природой. Многие европейские новые социальные движения активно поддержали право народов на самоопределение.

Основными задачами новые социальные движения поставили создание справедливых отношений между людьми на основе антипотребительских и гуманистических ценностных ориентаций, вырваться из индустриальной логики, преодолеть экономический фетишизм, сделать упор на эффективность развития самого человека, а не экономики, решение глобальных проблем современности, обеспечение свободного пространства для альтернативных способов жизни.

У новых социальных движений стоит цель не завоевание власти, а борьба за влияние на общественно-политическую жизнь. Ключевым становится понятие гражданского общества, «общественной контрвласти».

Вопросы 1.Специфика норм уголовных объединений.

2.Движение катаров как реакция на социальную патологию.

3. Особенности их этики и нормативного оформления движения.

4.Современные протестные движения как истоки новых нормативных подходов к организации общества.

Лекция 13 Инструктивное нормирование Опишем, опираясь на концепцию Пиаже, наиболее общие характеристики четырех типов нормативных систем, соответс твующих четырем эволюционно развивающимся стадиям индивидуально-социального интеллекта, проявляющимся в типах социальных общностей. Под социальными общностями подразумеваются любые социальные образования – от семей до цивилизаций. Конечно, это чрезвычайно общая типологизация ментальностей, в действительности их дифференциация может быть сколь угодно дробной. Основанием этой типологии является предпосылка о единстве форм и содержания эволюционно развивающегося человеческого интеллекта, достигающего на высшей стадии зрелости науки.

В формальном плане, следуя Пиаже, эти уровни могут быть представлены цепочкой эволюционных вложенных (логико математических) полугрупп симметрий (симметричных перестановок), репрезентирующих этажи усложняющихся интеллектуально операциональных когнитивных структур.

Внутри каждого, строящегося нами типа ментальности социальности можно выделить два противонаправленных характера, ориентирующихся на полярные или альтернативные религиозные и этические ценности, составляющие вместе единый ансамбль. Их можно обозначить как полярные субъекты данной специфической нормативной системы, т.е., те, кто принимают решения, разрабатывает нормы и навязывает их другим и те, кто сопротивляется этим решениям и нормам и выставляет свои. Эти два характера могут служить идеальными типами развертывающегося в каждой культуре-социуме противодействия, определяющего диалектику и динамику данного типа развития. Имея 4 типа ментальности, мы получаем 8 чистых характерологических типов, в которых можно различить узнаваемые черты живущих конкретных их носителей.

Инструктивно-директивная нормативная система В инструктивно-директивной нормативной системе доминирует логика процедурно-практического мышления (и сопутствующей особенности взаимоотношений). Свод правил, инструкций, предписаний – от медицинских до бюрократических - не подвергается сомнению. Однажды прочитанная книга становится руководством к действию на всю жизнь. В отсутствие лидера такое мышление чувствует себя неуютно, готово прислониться к простеньким, но прочным лозунгам, призывам, воззваниям.

Эти люди довольствуются однозначной системой лежащих на поверхности интерпретаций этических и поведенческих кодов, главенствующей в их непосредственном восприятии. В более широком социальном контексте также не ищут принципиально иной модели объяснения событий, отличающейся от обыденно-бытовой по качественным характеристикам. Обычно эти люди примиряются с одноплановым пониманием реальности, каким бы усложненным и комплексным оно ни было. Интерпретация событий и вещей, а также система отношения к ним и соответствующих личных действий в этом случае проходит в одном срезе и является однозначной. Это характеристика “нераздвоенного сознания”. Какими бы странными, противоречивыми, даже абсурдными ни были представления этой категории, они всегда отличаются одноплоскостным, одномерным характером, вытекающим из проекции на единую плоскость множества наличествующих во вне схем.

Такое мышление, как правило, категорично, бескомпромиссно, свою правоту в споре отстаивает несмотря ни на какие последствия взаимоотношений, тяготеет к абсолютизму мнения и полярным взаимоисключающим и неподвижным позициям. Оно характеризуется крайним эгоцентризмом - неспособностью встать на позицию другого человека, взглянуть на вещи его глазами, или отнестись к собственной точке зрения как одной из многих возможных и скоординировать ее со всеми иными. Социальные отношения воспринимаются по аналогии с материальными отношениями между вещами: как незыблемы свойства природных процессов, так неизменны и нерукотворны для них нормы социума. Полярности позиций не образуют шкалу, а скорее похожи на застывшие ледяные горные пики, между которыми нельзя проложить даже тропинку. «Либо то, либо другое. Иного не дано».

Отсюда вытекают узкий кругозор и слитность с некой нормой или идеологемой, критика которой вызывает повышенную агрессивность.

Обычно они хорошие исполнители, мало задумывающиеся о смысле собственных действий. Управлять такими людьми достаточно легко, нужно только объявлять нормы.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.