авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

«ИНСТИТУТ СОЦИАЛЬНЫХ НАУК Григорьян Э.Р. СОЦИАЛЬНЫЕ НОРМЫ В ЭВОЛЮЦИОННОМ АСПЕКТЕ Москва - 2013 ББК 66.4 УДК 3:001.83 ...»

-- [ Страница 4 ] --

У подобного «нераздвоенного» человека его этика, поступки, суждения, нормативы соответствуют общеправовой, нормативной системе поведения и интерпретации. Он рассматривает вещи и события в той системе координат, которая доминирует в обществе, а свобода выбора осуществляется в системе строго определенных рамок, во многом предопределенных социальным сектором, к которому он принадлежит. Существует огромное разнообразие подтипов таких людей, но общая характеристика остается постоянной — они трактуют реальность только на одном уровне, смена интерпретационной модели осуществляется путем замещения. Иными словами, если он меняет социальный сектор, с соответствующей ему интерпретационной схемой, он оставляет “старую” модель и принимает “новую”, так как все эти модели существуют в одной плоскости.

К примеру, в газетах сообщают о том, что “произошла авиакатастрофа”. Для подобного типа человека выдвигается спектр ее интерпретаций: “теракт” (косвенное разжигание неприязни к тем или иным политическим, религиозным и этническим группам), “техническая неисправность” (косвенно способствует дискредитации компании, которой принадлежал самолет), “некомпетентность экипажа” (косвенное указание на предпочтительное использование иных видов транспорта), или какие-то иные предположительные причины, упоминание которых в СМИ обязательно преследует какую то определенную, непроговариваемую цель. Эти люди “нераздвоенного сознания” либо верят одной версии, либо сомневаются в выборе, что принять на веру, либо не обращают на событие особого внимания. Самые компетентные из них способны, максимум, проследить логическую цепочку, приводящую к организациям и силам, заинтересованным в той или иной интерпретации.

Неумение увидеть множественность и взаимосвязанность точек зрения, провести тонкие различия между позициями приводит либо к поверхностной или поспешной социальной идентификации, либо превращению в тень лидера, взаимоотношения с которым строятся по принципам: "делай как я", «если ты не с нами, значит против нас», либо к инструментальному отношению к другому как полезному предмету, "нужному" человеку - посреднику между собой и искомой целью. Причем, уровень этих целей обычно не превышает чувственных удовольствий, потребностей тела или престижных объектов. Сами объекты и люди воспринимаются обособленно, изолированно от их связей.

Социумы, в которых преобладают такие типы мышления, характеризуются обилием инструктивных технологий, доминированием бюрократического способа организации общества, крайне низким интеллектуальным уровнем осознания социальных связей.

Характерной чертой таких взаимоотношений является то, что они внутренне и содержательно не согласованы, им присущи резкие и не мотивированные переходы от одного полюса к другому, они не выстраиваются по критерию взаимодополнительности, а напоминают, скорее, зеркальное отражение действий сторон, требующих друг от друга одинаковости. Одновременное действие двух одинаковых, но разнонаправленных схем, не знающих компромисса и взаимосогласо вания, должно окончиться только доминированием одной из них, причем, естественно, критерием возвышения становится некоторый показатель власти или материальной силы. В результате, в такого рода общностях не может организоваться никакой иной социальный порядок, кроме принудительно-иерархического силового доминирования одних членов группы над другими, низведенными до уровня обслуживающего слоя. Если в доминирующие над их поведением светские или религиозные идеологии внести извне некие усовершенствования, то они вполне могут сыграть роль внешнего управления.

Отсутствие восприятия другого человека как самоценного и независимого субъекта прямо связано со спецификой интеллектуального уровня таких людей. Политические партии (с лозунгами, выражающие до-индивидуальный, стадный характер общения – чей ты? ) опираются на них как на главный свой ресурс.

Множество политических технологий внедряющих «демократизацию»

в разных странах, используют в качестве опоры именно такие слои с неразвитой психологией. Более того, сегодня мировые СМИ прикладывают изрядные усилия и тратятся огромные деньги, чтобы общественное сознание многих стран затормозило свое развитие именно на этой фазе. Такие массы легко использовать, направляя против любых «образов врага». В этом типе мышления не развивается потребность в рациональном обосновании своих рассуждений («Это так!»), в придании последовательности своим мыслям и поступкам, нет надобности искать противоречий в собственной логике. Таким людям крайне трудно сделать процесс собственного мышления объектом своей рефлексии, и порой сложно воспроизвести цепь рассуждений, которую они только что совершили.

Этот тип мышления присущ определенным мозаичным культурам, не имеющим достаточной интеллектуальной силы для организации целостного синтеза социальной жизни. Такие особенности мышления как самопроверка, связность, непротиворечивость, обязательство выполнять свои обещания и т.д., появляются только на следующей стадии, благодаря опыту интенсивного общения с другими людьми в дискуссиях, спорах, процессах согласования точек зрения и принятия во внимание интересов и мнений других людей (в процессах «народной демократии»).

Ввиду неразвитости способности умо-зрения, умо-постижения вещей, во внимание принимается чаще лишь сугубо внешняя види мость вещей при ограниченном восприятии их взаимосвязей между собой. Отсюда и быстрые переходы от одной идеи к другой при отсутствии целостного синтеза многих сторон явления и увлечение вниманием к какой-либо единичной, бросающейся в глаза особенности предмета, и пренебрежение остальными аспектами. На эксплуатации этой особенности играют такие молодежные феномены как мода, символика престижа. Слово или представление в сознании членов данной общности обладает тождественными с реальностью свойствами. Под впечатлением момента, речей, лозунгов люди склонны принимать далеко идущие решения. Их чувства и поведение обычно опираются на непроверенные сведения и представления.

«Профаны», люди “не раздвоенного сознания” пребывают в сфере господства норм, “нормократии”, подлежат системе юридических, этических, поведенческих и психологических нормативов, предполагающих универсальность и общеобязательность только одного плана бытия, одной идеологии. На социальном уровне этой психологической категории соответствуют все профессии, социальные группы и виды деятельности, которые не имеют отношения к социальным, правовым, “спецслужбам” или к тем кратополитическим реальностям, в которых со всей очевидностью обнаруживается условность, прагматичность и недостаточность обычных интерпретаций событий и явлений. Чаще всего те сферы знаний и те профессии, которые хотя бы в некоторой степени выходят за пределы общесоциальных нормативов и оперируют с более широкими комплексами реальности, — философия, психология, психиатрия, социология и т. д., — курируются прямо или косвенно представителями иных, более развитых типов сознания. Так обстоит дело не только в тоталитарных обществах, но и в обществах демократических и либеральных, хотя формы такого контроля существенно разнятся.

Рационализация такой ментальности дает определенные про дукты в виде своеобразной этики, "науки", "философии" и др.

Справедливость понимается как полное неразличимое равенство и одинаковость. Добродетельность или порочность определяется физическими последствиями действий, безотносительно к челове ческому смыслу или общественной ценности поступка. Правила прагматичны, узкоутилитарны: "ты мне - я тебе". Законы, в основном, принудительны, господствует право тальона: "око за око, зуб за зуб".

Преобладает дух нетерпимости и авторитарная идеология. В философии - догматизм и буквоедство, в эстетике - единообразие через повторение и подобие, в логике - формальные рассуждения без учета контекста, в религии – язычество, идолопоклонство, в гносеологии - познание «объектное» (объекты рассматриваются изолированно друг от друга), оно отождествляется с называнием, построением словесного образа вещи, методология классификационная, систематизаторство вещей и явлений, сос тавление списков факторов, имеющих якобы универсальное значение, т.е. таксономия застывших категорий. В науке преобладает модель однозначной и однонаправленной причинно-следственной связи, математика, в основном, количественная. Восприятие вещей черно белое, дихотомическое, причем оппозиции полярны и находятся в непримиримой вражде между собой. Буржуазия и пролетариат, помещики и крестьяне, милиция и преступники, врач и пациент, учитель и ученик, отец и сын – все полюсы воспринимаются обособленно и во вражде друг с другом. В политике авторитаризм, правила принятия решений упрощены до правила большинства.

Типичным примером этой стадии развития, развернутой в социальных институтах, является советская цивилизация.

Логический конструкт Смоделируем логический аналог такого мышления. Каждое явление или понятие воспринимается в нем вместе с однозначной оценкой. Классический пример: «Что такое хорошо и что такое плохо?» Это «империализм» – «Это плохо». Это «великая стройка» «это хорошо». Из каждого понятия следует ближайший вывод, который не подвергается сомнению. «В инструкции написано….

Следовательно, никаких иных вариантов не должно быть». И.т.д.

Переводя этот тип мышления в логические формулы, можно сказать, что он действует на основе функционирующих в ближайшей общности информационных связок, типа: р, р q, q. Связка p q не подвергается сомнению и, следовательно, чтобы получить q, надо однозначно выполнить р. Такой логический характер имеют все рекламные тексты: «если хотите q, то надо купить р». И надо сказать, что основными потребителями и исполнителями рекламы и являются люди данной ментальности.

Вопросы 1.Основные характеристики инструктивной ментальности.

2.Эгоцентричность как наиболее выраженная черта этой ментальности.

3.Присущий ей логический конструкт.

Лекция 14 Легистская нормативная система Второй тип нормативной системы и, соответственно, тип социальных общностей, в котором она преобладает, назовем легистским, так как преобладающие здесь нормы носят в большинстве юридический характер. Здесь действуют мыслительные (когнитивные) принципы и механизмы, порождающие иные социальные порядки и социальную реальность, иные социальные институты, иной тип знания, вместе с его модификациями в виде науки, философии и др.

Второй тип, тип сознания” отличается “раздвоенного изначальной и априорной установкой на одновременное создание параллельных интерпретационных систем.

Дело не в том, что первый тип (“обычные люди”) обязательно знает “меньше” о реальном положении дел, нежели люди с “раздвоенным сознанием”. Это совершенно не обязательно. “Обычный человек” может знать гораздо больше и иметь несравнимо более широкую интерпретационную систему, нежели “раздвоенный”. Но при этом все равно эта система будет качественно одномерной, принадлежащей одной и той же плоскости. И напротив, “раздвоенный” может иметь самые зачаточные представления об обеих областях реальности (о “явной” и “скрытой”), но в самых изначальных предпосылках отношения к действительности этот подход будет радикально иным.

Люди, которые получили доступ ко второму уровню интерпретации реальности наблюдают как события материального, телесного плана, так и их “душевную” подоплеку, параллельный мир, невидимый для “профанов”, остающихся на первой ступени иерархии.

«Легист”, напротив, на любой сектор “нормократической” реальности накладывает дополнительное политическое измерение, и поэтому у него любые события, явления или действия раскладываются на две стороны — “профаническую” и “политическую”.

“Легист”, знакомый с реальностью, где вещи предстают не такими, какими их представляют для профанов, а такими, какие они есть “на самом деле”, является типовой фигурой квази-политической деятельности.

Прежде всего, легистская нормативность как когнитивная особенность предполагает опору в мышлении на некие объективные законы («нормы», «правила»), поиск которых становится насущной задачей этого мышления. Основная его дихотомия проходит по меже «нормы» и «факта», согласование которых составляет всю интенцию социального поведения. В соответствии с этим приоритетность в регуляции поведения индивидов приобретают общие нормы, общие правила, общественные ожидания. В данном типе социальной общности, появляется общественное мнение как таковое и играет роль внешнего авторитета в определении правильности или неправильности социального поведения. (Общественное мнение – может имитироваться и в инструктивистских общностях, но не имеет такого влияния). Важна ориентация, прежде всего, на авторитет значимого другого или безличный общественный авторитет, подкрепленный наукой, религией. Индивиды обеспокоены своим соответствием общественному мнению и своей лояльностью в отношении общественных ожиданий. Законы и нормы диктуют им, что и как они должны делать, как поступать в тех или иных случаях.

Присутствует учет мнений и позиций других людей, способность видеть вещи с их точки зрения. Это придает общественную силу поведению, опирающемуся на подобные ожидания. Господствует стремление к равноправию, большую силу приобретают юридические и правовые институты. Вопросы оправдания, обоснования, рационализации своих поступков и мнений занимают умы членов подобных нормативных общностей. "Я думаю так, потому что..." - принятая форма многих высказываний.

Основополагающий когнитивный принцип, управляющий социальными взаимодействиями в этой структуре, может быть сформулирован в виде ряда правил симметрии: от "как ты ко мне, так и я к тебе" до известной максимы ("золотого правила") - "не делай другому того, чего не хотел бы иметь по отношению к самому себе".

В случае возникновения недоразумений из-за несовпадения ожиданий происходит апелляция к общей норме, закону, праву, разрешающему противоречие. (Надо учесть, что хотя и при эго центрической структуре функционируют законы, само право еще является неправовым, т. е. не соответствующим формальной спра ведливости, и выражает всего лишь конъюнктурное политическое насилие.) Нормативность, в том числе правовая, которая ус танавливается при данном социальном порядке, опирается на нормативность обыденного знания, здравого смысла данной общ ности.

В ее нравах - коллективность не важнее индивида, закон - выше милосердия, правила имеют договорный характер и поддерживаются правом, имеющим исключительно формализованный характер. В философии - атомизм, позитивизм, господство принципа "спасения явлений", рационализация здравого смысла и обыденного знания.

Основные философские учения этого типа ментальности – присущего Локку, Гоббсу, Маккиавели, Миллю, Бентаму, Шопенгауэру и др. производят государство и социальные институты из человеческого соглашения, низводящего их на степень простого средства для удовлетворения человеческих потребностей. В эстетике мозаичность, стилевой произвол, в религии - множественность и конкурентность учений. В логике — преобладание индуктивизма, проблематизирован (т.е., рассматривается как реальная научная проблема) переход от частных фактов к обобщениям. В науке дифференциация и специализация научных дисциплин, преобладание генерализаторства - неумеренного и поспешного обобщения.

Математика - вероятностная, стохастические процессы. В политике принцип представительства, арифметическая пропорциональность, так называемая западная демократия. В общественной жизни обособление и атомарность. Типичным примером такой ментальности является усредненный представитель западной цивилизации.

Частно-индивидуализированный образ жизни, прокламируемый этой цивилизацией, возникающую проблему установления взаимоотношений между всеми этими эгоистами, порождающими «войну всех против всех», решает посредством обращения к внешнему регулятору. Поначалу этим регулятором, удерживающим их от уничтожения друг друга, была религия, особенно католицизм, прививший и поддерживающий на протяжении столетий отказ от веры в себя, и заменивший бога на папу;

потом в религию стали верить меньше, и главным регулятором все чаще оказывались юридические отношения, прежде всего между индивидами. Англия, где в XVII веке был достигнут компромисс между аристократией и буржуазией (простые люди тогда в расчет не принимались), стала классической страной этой традиции, вскоре распространившейся на США.

Стремление решать все конфликты не через человеческие отношения, а через «мертвую букву» закона, массовость и престижность профессии юриста (чуть ли не у всех американских президентов именно юридическое образование) – все это вызывало удивление у представителей традиционных обществ, в частности, у японцев. Общество рассматривалось при таком подходе как состоящее из множества атомизированных индивидов.

Континентальная Европа, особенно Франция, долго жила по иным понятиям, но во второй половине ХХ века, когда усиливались США, крепло атлантическое единство, а потом начал ослабевать СССР, данная традиция распространилась и на континент, где даже такие политические движения, как социал-демократия, поначалу опиравшиеся на иную традицию, постепенно в нее вписались. Сейчас с ростом уровня жизни в западных странах такая идеология нашла адекватное выражение в культе потребления и наслаждения.

Поддержание такого типа цивилизации обязано непрерывному искусному формированию нужного социального общественного мнения и давлению ближайшего окружения. Технологии, конструирующие такое общество, предусматривают широкое тиражирование нужных мнений, за счет их массовости создавая иллюзию несомненности суждений. Методологической основой такой фабрики мнений является индукция, хорошо используемая в психологических спекуляциях. «Если все встречные говорят, что это не корова, а коза, значит, так оно и есть». Если телевидение годами внушает, что «надо брать от жизни все», то какие же могут быть еще сомнения?

Инспирируемый Западом процесс глобализации активно поддерживает такой ментальный тип и даже вывел его на авансцену многих социумов в качестве «форпоста демократии».

Логический конструкт Здесь можно провести аналогию с типичной аристотелевой логикой: «Если все Р считают, что надо принять Q, то поскольку я тоже из Р (или хочу быть как Р), то я тоже принимаю Q». Для управления такой цивилизацией достаточно рефлексивной манипуляции, состоящей из двух звеньев. Именно она создает иллюзию самостоятельности выбора. Субъект принимает предлагаемые основания и делает «самостоятельный» вывод, необходимый управляющему агенту. Если в условиях инструктивной ментальности вывод делался за индивида, а он только принимал указания, то здесь большую роль приобретают общественные дискуссии, а также СМИ, как реальный агент формирования поведения.

Этот, легистский тип, как правило, простирается между двумя полярными вариантами: первым (р q) и (р -q), и вторым (р q) и q). Т.е., одна и та же вещь может быть следствием разных (-р действий и в то же время одни и те же действия могут привести к разным результатам. Здесь инструктивность уже снята, человеку предлагается выбор между альтернативами, но они тщательно подобраны и контролируются с тем, чтобы в принятие решений не вовлеклись социальные параметры. Например, увеличение спроса на товар (р) ведет к повышению его цены (q), а может и к понижению (-q);

и другой вариант: увеличение спроса (р) так же как и понижение спроса (-р). ведет к повышению цены (q). Характерно, что европейцы слили миллионы литров молока на землю, но не допустили, чтобы оно продавалось дешевле. Норма прибыли, принцип выгоды превыше всего.

Чтобы перейти из первой ментальности во вторую необходимо релятивизировать заданные суждения и вытекающие из них выводы и провести небольшую дискуссию для обоснования своего выбора. Эти процедуры показывают переход от одного установившегося типа социального равновесия к другому. Для того, чтобы перейти на более высокую ступеньку равновесия, необходимо набрать дополнительную энергию, что иногда обеспечивается раскачиванием жесткого социального трамплина.

Вопросы 1.Основные характеристики ментальности легистского типа.

2.Роль общественного мнения и процедуры его создания.

3.Процесс глобализации и «нормократия».

4.Присущий этой ментальности логический конструкт.

Лекция 15 Релятивистско-манипулятивная нормативная система Третий тип нормирования, присущий соответствующему типу социальных общностей назовем релятивистским. Когнитивно релятивизм проявляется в стремлении оказаться вне шкалы любых полярных категорий, в желании «стать над схваткой», занять позицию арбитра, стороннего наблюдателя, а часто – провокатора и подстрекателя, объективно выигрывающего от борьбы двух сторон.

Отсюда склонность к манипуляторству в этом типе мышления. Если в первых двух общностях принципы, регулирующие поведение индивидов, лежали вне их самих - в первом случае в плоскости физи ческих последствий поступков, типа боли или вознаграждения, а во втором случае - в плоскости ожиданий и требований со стороны обобщенных значимых других и влиятельных общественных институтов, то теперь источник регуляции смещается во внутреннюю сферу. Главным механизмом принятия решений становятся личностно осознанные мотивы и рационально выверенные процедуры достижения целей. Именно этот тип мышления курирует («пасет») два предыдущих типа.

«Манипуляторы”, т. е. “люди раздвоенного сознания”, субъекты политики, руководители ведомств и типичные сотрудники спецслужб, интерпретируют “авиакатастрофу” как событие совершенно иного качества. Во-первых, они никогда не могут быть уверены в том, что этот факт вообще имел место. Следовательно, они допускают существование интерпретации без факта. Во-вторых, они заведомо убеждены в искусственной природе катастрофы, так как в политической сфере никогда ничего не происходит без выгод и интересов конкретных сил. Поэтому само происшествие, имеющее видимость несчастного случая, интерпретируется ими заведомо как результат сознательной операции, имеющей логику и цель, всегда остающиеся за пределом профанической действительности.

“Политическое” объяснение катастрофы не просто еще несколько версий происшедшего. Это целая система знаний и механизмов, остающаяся обязательно за кадром общедоступной сферы. Тайный, “секретный” характер всей области политики предполагает, что “истинные” объяснения не будут даны “профанам” вообще никогда, поскольку речь идет не о неизвестных элементах определенной плоскости, но о совершенно иной плоскости, само существование которой не доступно “непосвященным”. При этом классический “легист” интерпретирует выбранную нами в качестве примера “авиакатастрофу” в своей сложной, двойственной, политической системе координат даже том случае, если данная область крайне далека от его профессиональных интересов и если его компетентность в конкретном вопросе ничтожна. Важно подчеркнуть, что “легист” сплошь и рядом бывает совершенно некомпетентным в политической реальности применительно к конкретному факту, и в таких случаях он вынужден довольствоваться самыми приблизительными, туманными и неадекватными домыслами. Но и в этом случае характер домыслов будет сущностно политическим, т. е.

логика реконструкции будет радикально иной, нежели структура “обывательских” мифов, распространенных среди “профанов”, верящих в действенность этико-правовых нормативов.

Политика, как известно, считается в первую очередь не с правом, но с силой, и поэтому “силовое” объяснение превалирует здесь над “правовым” объяснением. Подобно тому, как психолог или психиатр относится к человеческой личности как к механической конструкции, к объектной совокупности синдромов и комплексов, тогда как обычный человек убежден в спонтанности и субъектности самого себя, “манипулятор” рассматривает социальные и политические события как объектное выражение неких механизмов, скрытых от общественности и сознательно управляющих тем, что представляется для профана “случайностью”, “свободным решением”, “объективной закономерностью” и т. д.

Когда в общностях релятивистского типа происходит несов падение ожиданий, нарушение взаимодополнительности (сцепляемости) рутинных действий, то каждый из агентов взаимодействия переносит вину за отсутствие гладкости взаимодействия на самого себя. В себе, в просчетах собственной рационально выверенной и рефлексивно продуманной манипуляции ищутся причины того, что не удалось осуществить гладкое взаимодействие, ведущее к реализации цели. На себя возлагается ответственность за неадекватный выбор стиля общения, за плохой учет контекста взаимодействия - времени, места и обстоятельств, за недостаточно четкое видение характера и особенностей поведения другой стороны, ее интересов, целей, ее видения объективной картины взаимодействия, ее информированности, ее ценностной иерархии и др. Но все это только способствует нахождению третьей логической позиции («над схваткой») и управлению (обычно – манипуляции) другими двумя сторонами. В релятивистской структуре освобождение от механистичности поведения приобретает систематический характер.

В силу того, что взаимодействия всегда различны и редко возникают полностью отрегулированные взаимоотношения, импульс к рациональному совершенствованию процедур манипуляции становится доминирующим мотивом поведения. Познание социальной жизни, изучение характеров людей, их мотивов и иных аспектов поведения - для лучшего управления ими - неотъемлемая часть интересов представителей общностей релятивистского типа.

Это вызвано тем, что подобные общности и развиваемые в них социальные институты направлены на закрепление институционального разрыва, обеспечиваемого преимуществами более высокого уровня ментальности. В прошлом жрецы, рядовые священники и иные духовные касты устанавливали непреодолимый водораздел между собой и остальными слоями, прежде всего, за счет монополизации знания, затруднению доступа к образованию. Сегодня такую позицию занимают высокие международные организации и элитарные мировые круги.

Место внешнего авторитета заступает внутренний - собс твенные политические, профессиональные или этнические интересы и принципы, направленные в первую очередь на реализацию собственых планов и проектов, саморазвитие, создание возможностей эксплуатации нижележащих типов ментальности, организация собственных коллективов, партий, в том числе сколачивание банд и мафий, обеспечивающих высокий социально-экономический статус.

Конвенциональная природа общественных законов, общих норм и положений здесь является основным элементом веры, хотя объективные истоки норм не вскрыты. Источники напряжений ищутся не вне человека, а в его несовершенствах, создающих необходимость во внешнем управлении, и вследствие этого позволяющих людям релятивистского типа реализовывать свои цели через более сложные социальные алгоритмы и стратагемы, трудно расшифровываемые людьми первых двух типов. Иными словами, манипулировать ими.

Основное мироощущение этого типа – победа любой ценой ради самой победы.

Вопрос об истине трактуется релятивистски и контекстуально - в зависимости от обстоятельств, времени и места - поэтому внимание к ситуации взаимодействия, равно как и личности другого, обостряется вплоть до изучения мельчайших деталей его биографии или кулинарного вкуса. Агенты взаимодействия стремятся максимально полно учесть своеобразие собеседника и создать своими реакциями ауру полного и бесконфликтного взаимопонимания (но, конечно, в манипулятивных целях). Каждый перевоплощается в другого, пребывая одновременно в двух ипостасях: оставаясь собой, думая о себе и своих задачах, и становясь другим, обдумывая его возможные реакции, будущие ответы и отыскивая достойные этих ответов контр-шаги. Это помогает, оставаясь, порой незаметным, управлять поведением других, в том числе и переводить напряжения на другие стрелки. Общение этого уровня можно уподобить игре шахматистов высокого класса, опирающихся не только на правила игры и опыт, но и на знание психологических особенностей партнера.

Основополагающий принцип, который управляет общением такого рода, может быть сформулирован как призыв: "К каждому конкретно" или "В каждом случае поступай сообразно конкретной личности общающегося и конкретной ситуации взаимодействия".

Основными инструментами общения выступают рефлексивность, эмпатия, стратагемное мышление, сценарное проектирование ситуаций.

Нормы здесь могут устанавливаться каждый раз заново и появляются как результат соглашения двух уникальных субъектов в уникальных обстоятельствах, свободных от рутинных представлений и способных на какую угодно форму взаимодействия с условием ее максимального соответствия содержательным целям и задачам сторон. Одновременно здесь снимается противоречие между содержанием деятельности и сковывающей, ее социальной формой.

Гибкость, вариативность, изменчивость и постоянная текучесть социальных форм делают социальную жизнь подобной текущему потоку, в котором формы, не успев принять четкие очертания, уже распадаются, чтобы вновь, как в калейдоскопе создать оригинальные конфигурации. Индивид находится как бы в игре, жизнь уподобляется непрестанной игре с переодеваниями, сменой отживших масок и ролей. Единственно, что отсутствует, так это наличие глубинного стержня, позволяющего связать свою жизнь с жизнями многих поколений в единую неразрывную нить, демонстрирующую гармонию социального и космического начал, что характерно для следующего, креативного типа. Релятивистский же тип мышления присущ олигархическим элитистским группам как западной так и восточной цивилизаций. Таково мышление политического реализма в международных отношениях. Именно этот тип мышления в своей отрицательной ипостаси порождает войны, уничтожения миллионов людей, плодит чудовищную несправедливость, обрекая народы на страдания.

На уровне мировой политики действуют иные субъекты и иные закономерности, на первый план выходят иные силы и иные нормы.

Это уровень, превышающий юридическую формализацию социальных или международных отношений. К примеру, на мировом уровне в определенных случаях вполне оправдано насилие, нарушение законодательных гарантий граждан, начало войн, территориальная экспансия и т. д. Если аналогичные действия будут предприняты обычными гражданами, на них обрушится вся мощь юридического, социального и этического осуждения. Точно так же у “посвященных” есть своя этика и свои законы, свои нормы и свои критерии поведения.

Логический конструкт Логические конструкции современной теории игр, рационального экономического поведения, теории рисков и полезностей, военных стратегий и информационного управления противником составляют основной арсенал приемов такого мышления.

Если второму типу нужна четкая определенность бытия, выражающаяся в поиске устойчивых норм, то третий релятивистский тип действует в условиях большей неопределенности и иной концептуализации социальной реальности: а именно, если принять, что социальная реальность представляет собой совокупность циклических неравновесных процессов, раздваивающихся на противоположно направленные, сопряженные или нейтральные, то наиболее надежным в социальном плане оказывается принятие оригинальной в плане действий позиции, т.е. невовлечения ни в один из нормативно струящихся потоков действий. Эта, третья (релятивистская), по отношению к противоборствующим сторонам позиция получает преимущества влияния на них: ускорения или замедления этих потоков действий, играя роль социального фильтра и одновременно катализатора, т.е., оформляющей эти потоки ценностной, символической, или идеологической проводящей среды, в которой как в фильтрующей решетке, беспрепятственно проходят одни объемы знания, сведений, информации, и тормозятся иные.

Здесь логика мышления – диалектическая, процессуальная: р есть р и одновременно не-р.

Вопросы 1.Отличие «манипулятора» от «легиста».

2.Что такое «быть над схваткой»?

3.Своеобразие нормотворчества в этом типе ментальности.

4.Присущий ей логический конструкт.

Лекция 16 Креативная нормативная система Четвертый тип нормирования назовем креативным.

Творчество, научное и художественное, поиск оригинальных путей в политике и социальной жизни, саморефлексия как источник новых логических приемов и форм отношения к жизни, полная моральная и религиозная самостоятельность, поиск истины только в себе – вот основной критерий общностей этого типа. Единство здесь достигается не частной групповой идеологией, а тем, что в истине - все едины, при условии свободного ее поиска. Подчиняются не человеку, а истине.

Развитый внутренний самоконтроль нейтрализует действие низших страстей и чувств, вроде зависти, алчности, гнева, и т. п.

Субъекты в своих взаимоотношениях постоянно выходят за тот мир видимости или социальной реальности, который предстает перед глазами общностей первых трех типов. В социальной реальности четвертого типа отсутствует дуальность вещей, слов и поступков, преодолевается противоположность категорий. Осознана условность и случайность собственного "Я". Именно креативному типу людей, создающих духовные продукты (научные теории, религиозные учения, новые типы мировосприятия и др.) и обязаны люди своей идентификацией в групповых единствах и выбору своих направлений в жизни. Креативные типы опираются на самые широкие категории - дух, знание, творчество, человечество, космос и избегают всяких непримиримых дуальных противоположностей и разделений.

Отвергается любая теоретическая концептуализация как имеющая в основе некоторое частное несовершенное "Я", противопоставленное объекту, т. е. "не-Я". Даже собственные потребности - это просто эффекты "низкого Я". Они должны быть подчинены духовному началу и им контролироваться.

К этому типу примыкают и так называемые “мыслители”. Им в социальной антропологии соответствует еще одна разновидность людей. Это люди с “утроенным сознанием”. Они действуют не в двойственной, а в тройственной схеме, мир интерпретации у них троичен. Подобно тому, как политики и сотрудники спецслужб, оперирующие с моделями политики относятся к одно-плановой схеме профанов, так “мыслители” относятся к самой их политической модели, считая ее недостаточной для полного отражения данной сферы, поскольку в ней мы имеем дело не с причинами, а со следствиями, хотя и качественно иными, нежели следствия “профанического” уровня.

«Мыслители” рассматривают политические концепции как конвенции, как промежуточные и упрощенные представления о природе вещей. Психологический тип, соответствующий “мыслителям” или “геополитикам”, является еще более редким, нежели люди с раздвоенным сознанием, представляющие собой типичных кандидатов для работы в “секретных организациях”. “Утроенное сознание” — это высокая степень обобщения, мыслимая в рамках человеческого архетипа. Это — одна из сложных позиций в одновременном рассмотрении явлений.

Члены таких общностей обычно максимально эффективны в разработке общественных идеологий, законов и общих норм.

Одновременно они формируют свои собственные индивидуальные стили жизни, воплощающие свои ответы на вечные вопросы жизни, и посвящают себя стараниям провести их в жизнь. Они понимают, что их сознание субъективно и что не они сами определяют истину, но истина определяет их сознание. И она может приходить в противоречие и с корпоративными интересами и с общественными ожиданиями.

Правильное или неправильное определяется только в контексте всех мыслимых факторов и фаз и имеет циклический и симбиотический характер, т.е. правильность состоит во взаимном соответствии и учете не просто интересов, но и фаз развития социумов и личности, их автономности и повторяющихся закономерностей истории, ценности индивидуального своеобразия и общего вектора развития. Через различия достигается единение, ансамбль конструируется из непохожих элементов.

Это требует умения видеть одновременно множество перс пектив, включая и перспективы тех людей, которые не принимают правил и ценностей нашего собственного социального порядка, или вообще находятся вне его. Доминирующим мотивом становится высшая справедливость, гармония как внутренний долг перед другими и перед собой. Осознается, что справедливость всегда частична и конкретна и не может быть описана в виде какой-либо идеальной модели. Наказания всегда более мягки, чем проступки, их цель - не возмездие за преступление, но забота об исправлении преступника.

Основные ценности креативных (симбиотических) общностей жизнь как таковая, все ее формы. Затем личная автономия, возможности творчества, выработка собственных убеждений, поиск смысла во всем. Соответственно этим ценностям формируются и нормы, в которых смысл существования коллектива видится в его способности обеспечить каждому индивиду условия его свободы и са моразвития.

Правильными считаются процедуры и способы поведения, ведущие к согласию, адекватности и развитию. Юридические по ложения и законы изменяются с помощью рациональных (а не просто псевдо-демократических) процедур. Вне чисто юридической сферы - свободные соглашения и взаимный договор. Доминирует идеология сотрудничества, ненасилия, выживания наиболее симбиотичного. В эстетике - принцип гармонии многообразных сущностей. В гносеологии - голографическая, полиокулярная перспектива - учет различных перспектив и точек зрения (отсчета). В методологии - контекстуальный анализ, подвижность и взаимопереход категорий, их гетерогенность, сетевая организация исследований, их неповторяющееся усложнение. Логика - комплементарная: синтез дедуктивной и индуктивной, доведение рассуждений до определения сущности каждой единичной вещи. В науке - взаимопричинная, симбиотическая парадигма, допущение самопорождающейся и самоорганизующейся вселенной, возможность генерации сложных структур на основе знания правил взаимодействия. Поиск контуров с обратной причинно-следственной связью, обеспечивающих самоподкрепление или самоликвидацию. В математике - поиск комбинаций, обеспечивающих симбиотические отношения между альтернативными путями достижения цели.

Восприятие вещей исторично и полиокулярно. Человек всегда живет и действует в контексте отношений с другими людьми живыми и умершими (предками). Поведение характеризуется прочной обратной взаимосвязью, которую можно определить как совместную автономию, увеличивающую энергетическую мощь социальной системы. В политике - поиск гетерогенной симбиотической системы, обеспечивающей максимальную индивидуализацию своих элементов как альтернативы правлению большинства. Ментальности такого рода встречаются редко и их носителями являются одаренные одиночки, прокладывающие пути остальному человечеству. Таковы Пифагор, Будда, Конфуций, Христос, Ганди и др.

Именно они формируют социально-генетические программы развития обществ и этносов.

Логический конструкт Поскольку сама третья позиция нуждается в строительном материале – ресурсах знания, образных или теоретических конструкциях, понятийно-повествовательных высказываниях, целедостигающих алгоритмах и, главное, видения объективных тенденций в каждой фазе протекающего процесса, то необходимо обращение к четвертой, креативной позиции, которая снабжает третью арсеналом ментально-ценностных средств целенаправленного освоения социальной реальности, что и позволяет ей осуществлять управление третьей позицией. Например, с третьей позиции одни и те же социальные действия, совершаемые представителями первых двух типов ментальности, могут либо осуждаться, либо прославляться, но предварительно эти действия вообще должны были получить некую форму социальных нарративов. Иными словами, четвертая позиция – это творческое открытие новых аспектов социальной реальности и изменение движения неравновесных процессов. Как подобраться к ней?

В следующем разделе опишем возможную технологию создания креативных норм.

Вопросы 1.Специфика креативного мышления.

2.Присущий ему логический конструкт.

Лекция 17 Создание креативных условий и норм Продукты культуры создаются незаурядными людьми.

Выдающиеся ученые, инженеры, поэты и религиозные мыслители, гении в музыке, в философии и политике, прозорливые полководцы и талантливые архитекторы создают все те идеальные и материальные формы, в которых живет остальное большинство населения. Чем гениальнее творец, тем дольше в веках резонирует его творение.

Культура общества делается гениями, а живут в нем и посредственности, они облекаются в одежды, сотканные для них гениями, и перекраивают их под себя, зачастую уродуя оригинальный макет. Даже будущее общества зависит от концентрации в нем незаурядных личностей.

На протяжении всей истории развитие цивилизации стимулировалось и направлялось «образами будущего», которые создавали наиболее одаренные и талантливые члены общества.

Анализ «образов будущего», выдвигавшихся в течение истории человечества и влиявших на эту историю, предпринятый американским психологом Е.Торрансом, привел его к следующим выводам: «Во всех случаях рассвета культуры у людей был положительный «образ будущего», а ослабление и потускнение «образов будущего» было основным фактором заката культуры. Даже потенциальная сила той или иной культуры может быть измерена путем оценки отчетливости и энергии ее «образов будущего».16 Но если интеллект отодвинут на обочину общества, превращен в стигматизатор, т.е. несет на себе клеймо социально опасного типа, то судьба общества недолговечна, ведь жесткость международной конкуренции не оставит эту страну вне колониального захвата.

Не массы, а именно талант спасает страну и общество от подобной власти, сошлемся хотя бы на историю гибели Византийской империи и трактовки ее причины Ф.И.Успенским: «Вся история после Мануила есть постепенное и неудержимое падение могущества империи. Начало разложения кроется в том, что византийские вельможи стремились к независимости в провинциях и опирались на союзы с врагами-соседями, возбуждая их против отечества. Падение Проблемы научного творчества, М., 1983, вып.3, с.28.

патриотизма и измельчание характеров объясняется тем, что цари были подозрительны ко всем выдающимся душевными и телесными преимуществами людям и старались устранить их со своей дороги. Истребляя лучших людей (выделение наше – автор), они создавали себе такую среду, в которой могли беспутствовать без помехи… продажность должностей сделалась общим явлением». Если мощная Византийская империя не смогла устоять без талантов, то, что говорить о других странах. Но здесь надо добавить, что именно измельчание характеров элиты и ее деградация вызывает вполне законное желание еще здоровых частей организма уберечь себя и отделиться от гниющего организма. Таковы по большей части мотивы миграционных потоков. По поводу такого миграционного сепаратизма, есть банальный совет владельцу голубятни, от которого постоянно улетали голуби: «Попробуйте их приласкать и покормить».

Более простыми словами – создайте условия творчества талантам и уважайте их – тогда страна будет непобедима.

Всю человеческую историю таланты создавали цивилизации, развивали ремесла, совершенствовали разум, а посредственности собирались в стаи, в своры, в шайки и набрасывались на продукты труда талантов, уничтожая и самих творцов. Вспомним историю завоеваний: как правило, дикие орды, мало чем отличающиеся от животных, не имеющие навыка к созидательному труду, не умеющие быть полезными другим, грабили и покоряли цветущие города и цивилизации. Сегодняшний западный мир повержен именно нашествием такой серой орды;

об этом еще писали, Ф.Ницше, И В.Гете, О.Шпенглер, Ортега-и-Гассет и другие, но «закат Европы»

только усугубляется. Революционные сценарии, осуществляемые человеком массы под руководством ловких манипуляторов, внушивших ему, что он - не объект, а субъект политики, прокатились по Европе, оставили трагический след в уничтожении армян в Османской империи, докатились до России и создали, наконец, ту уродливую, советскую форму жизни, которой и жаждал доминирующий тип посредствености. Пыльная буря революций осела серым цветом на лицах, уничтожив все выдающееся, могущее поколебать торжество серости, заурядности, пошлости и неописуемой Успенский Ф.И. История Византийской империи, М., 2005, т.4, с.379.

жажды материального приобретения. Точно те же следствия сегодня пожинают арабские народы, польстившиеся на посулы демократии.

Тотальное господство серости – вот наиболее отчетливый социальный признак «демократизировавшегося» мира. А ведь некогда сострадание и сочувствие к своим братьям-христианам, томившимся под мусульманским игом, поднимало сотни тысяч европейских рыцарей в крестовые походы на их спасение. Многие из современных героев разложения ценностей западного мира - хотя и понавесили на себя нобелевские и иные премии, - но имеют к культуре и таланту не большее отношение, чем бусы к признанию заслуг туземцев перед белыми людьми.

Одаренные люди рождаются всегда, но их самореализации может препятствовать социум. В нашу эпоху социум – это скорее кладбище талантов, чем их инкубатор. Если господствует серость, ее замашки и манеры, то понятно, почему талантам и гениям так не комфортно чувствовать себя в нашей жизни. Доминирующие нормы и ценности общества серости оказываются в таком непримиримом противоречии с их взглядами, что никакой принудительной социализацией не добиться их согласования. Но теперь желающему выжить государству никуда не уйти от судьбоносного для него вопроса о необходимости массового производства талантов. Есть потенциал и есть необходимость в этом.

Психология таланта Какие личностные черты присущи гениям и талантам, каковы их типичные характеры и выделяющее их поведение? Многолетние исследования зарубежных психологов и социологов дали следующий обобщенный портрет одаренной персоны, безотносительно расы, этноса и пола. Люди способные к творческому мышлению обладают следующими характеристиками:

1. Легко мобилизуют свою творческую энергию;

2. Отличаются повышенной восприимчивостью, столкновение с новым и необычным вызывает у них возбуждение и Цитируется по книге: «Проблемы научного творчества», М., 1983, вып. заинтересованность. У заурядных людей и этносов новое вызывает подозрение и враждебность;

3. Ознакомившись с новым методом решения проблемы, они приходят в восторг и предлагают новые модификации идеи и новые ее приложения. Заурядные люди обычно в таких случаях склонны искать недостатки, чем выявлять новые возможности;

4. Им присущи оригинальность идей, словесных выражений, чувство юмора, настойчивость и упорство в решении задач, вызвавших интерес. Обычно они нетерпеливы при выполнении «рутинных» повседневных монотонных видов работы, хорошее самочувствие и уверенность присутствует в ситуациях, связанных с риском;

5. Характерны для них живое воображение и фантазия. Сюда можно добавить склонность воздерживаться от категоричности и жесткости в классификациях, не стремиться тотчас же выйти из неопределенной ситуации;

6. Творческие люди способны к эмпатии и имеют высокую степень проникновения в нужды и потребности других людей. Они способны воодушевлять и внушать веру в свои силы всем, с кем общаются. Эта способность связана с умением сопереживать, с интуицией, дружелюбием и оптимизмом. Они интегрируют в себе полярные черты, постоянно ищут альтернативные решения и потому обладают необъяснимой способностью решать проблемы, которые, казалось бы, не поддаются логическому разумному разрешению. У них развито чувство грядущего, они дают яркие, богатые и точные образы будущего.

Согласно американскому психологу умственная одаренность обусловлена генетически. Хотя будущие успехи умственно одаренных людей во многом зависят от социально-экономических факторов, но, однажды проявившись, умственное превосходство одаренных людей продолжает возрастать и в зрелые годы. Присмотримся к этим характеристикам и сопоставим их с тем, что нам известно о классических характерах разных народов мира.

Наиболее полно их воплощают армяне. У них в почете - стремление Torrance E.P., Hall L.K. Assessing the further research of creative potential. - J. of creative behavior, Buffalo (N.Y.) 1980,vol. 14, #1, p.1-19.

прослыть оригинальным, старание быть непохожим на других, обладание чувством юмора, они хорошо себя чувствуют в неопределенных ситуациях, предпочитают ввязаться в войну, а затем только осмотреться, их общительность и дружелюбие хорошо известны всем, кто с ними общается, они предпочитают интеллектуально насыщенную работу, неистощимы на выдумку и фантазию, а уж о бунтарском характере армян знали еще с древности.

Совпадений много и это говорит о живучести культуры и психологии таланта, которая в наибольшей степени воплотилась в армянской культуре (не столько в советской, сколько в классической).

Может быть, именно эта особенная культура творчества и созидания, сохраненная армянами в большей степени, позволила им пройти сквозь все тернии и испытания истории? Это - культура самоощущения творческих ( креативных) личностей. Их нормы и правила общения отличны от норм людей заурядных, поэтому так трудно творческим людям в отсутствие работы, у них нет робости перед авторитетами, преклонения перед модными идолами или современным торгашеским пышно-аляповатым стилем жизни, нет у них и присущего уголовному миру презрения к общественным порядкам.

Известно, что заурядные люди обычно более комформны, редко выражают свое собственное, выстраданное мнение. Психологи констатируют, что конформность снижает творческие возможности. У заурядных людей превалирует отсутствие гибкости и спонтанности, они плохо переносят двусмысленные, неопределенные ситуации, придерживаются обычных стандартных взглядов, мнений и установок, отягощены чувством неполноценности и зависимости от других, чрезмерно верят в ортодоксальную систему ценностей.


Одаренные люди особенно зорки к различным недостаткам и несовершенствам и зачастую «выпадают» из привычных рамок работы, жизни и мышления. Они не удовлетворяются привычными методами и традициями и потому нередко вызывают неудовольствие окружающих. Оказавшись в трудной ситуации, они не впадают в отчаяние, ибо эта ситуация служит для них своеобразным вызовом и открывает дополнительные возможности.20 Например, в диаспоре Проблемы научного творчества, М., 1983, вып.3, с.52.

трудно найти армян, не справившихся с чрезвычайно сложными проблемами уже в первом поколении. Люди с высоким творческим потенциалом отличаются гибкостью и открытостью ума, отличаются широтой интересов. Они предпочитают сложные вещи, менее интересуются деталями, чем общими идеями и символическими преобразованиями. Они честолюбивы, нацелены на достижение успеха, лишены мелкой мстительности, зачастую у них есть «чувство собственного предназначения». В общем, они проявляют большую силу своего «Я», более интроспективны и ценят внутреннюю гармонию.

Конечно, наряду с положительными, есть и негативные особенности поведения креативных личностей. Им присуще преувеличенное ощущение собственной значимости и уникальности, представление о грандиозности своих достижений и таланта, преувеличение значимости и исключительности своих проблем.

Социальные предпосылки творчества Любое общество может сохранить свое настоящее богатство, свою уникальную культуру одаренности, только сделав ее фундаментом своего государственного строительства, создав соответствующий социум, высокоценящий условия творческой свободы. Гении, оставив нам эту культуру, не смогли, в силу разных обстоятельств создать социальный каркас своей ментальности. У нас нет и ясного представления, какие институты общества ответственны за сохранение этого духа?

Исследования условий творческой деятельности показывают, что подлинно творческий климат создается в обществе, в котором есть чувство единства, чувство совместной цели для всего общества, даже если пути к достижению этой цели не для всех одинаковы. Это согласие освобождает людей от неуверенности и сомнений, от отчуждения, от интроспективного самокопания, которые ослабляют и убивают творческий дух. В последнем случае творческие силы одаренного человека растрачиваются на поиски самого себя и очень мало остается для осуществления творческих идей. Между тем, для расцвета творчества общество должно поддерживать веру в прогресс, веру, что человеческие воля и энергия могут воздействовать на вещи и события, и надежду на то, что творческий дух может найти смысл и порядок в хаосе проблем, которые стоят перед ним. Государство должно поддерживать не только самих личностей, но и культивировать сам дух творчества. Социологи установили, что количество выдающихся творцов в данном поколении прямо зависит от количества выдающихся творцов в предшествующем поколении.

Наличие образцов для подражания приводит к раннему созреванию талантов, к раннему началу самостоятельной творческой работы высокоодаренной молодежи.21 Интересно, что они же обнаружили, что самые творческие эпохи в истории человечества характеризовались большим числом независимых государств. Видимо, этот всплеск творчества можно объяснить освобождением плененного разума народов. А если принять на веру их утверждение, что мыслители, чья юность совпала с народными восстаниями, возмущениями и революциями, обычно, когда вырастают, занимают крайние, чрезвычайно поляризованные философские позиции, что оказывается могучим стимулирующим фактором, способствующим творческому развитию, то мы уже сегодня должны ждать появления множества талантов среди нашей подрастающей молодежи.

Одно из таких условий – политическая стабильность, отсутствие которой тормозит творческое развитие. Социальные институты общества, стимулирующего креативность, должны отличаться от иных обществ. Главное их качество – энергосберегаемость, доведение до предельного минимума бесцельной траты творческой энергии граждан, уменьшение, а то и сокращение количества бумаг и бумажных справок, съедающих жизни людей в больших бюрократических странах, что приводит их к потере конкурентоспособности, перенос акцента с мелочного контроля на ответственное доверие.

Конечно, в таких условиях необходимо внести коррективы в неадекватную на сегодня и декларируемую модель демократии. В конце концов, не всякое обилие рабочих мест должно приветствоваться. Для креативного общества важны не предложения работы продавцом или посредником, а занятость, которая постоянно требует новых знаний, использования новых сложных технологий, нестандартного мышления, коллективного опыта.

Там же, с.98.

Государство – средство и способ возвышения человека от животного его начала к божественному. Сегодня же в обществе почти утрачена иерархия и уважение к людям знания и культуры. Возможно, в этом виновны сами деятели культуры, подлаживающиеся под вкусы низкопробной публики, вместо того, чтобы поднимать их. Ведь, помимо творимого некоторыми деятелями культуры ежедневного духовного самоубийства, видели ли мы хоть один факт физического самоубийства деятеля культуры как протеста против опошления и уродования искусства?

Воссоздание творческого духа невозможно без решения задачи подъема одаренного человека как самой важной для сегодняшнего исторического этапа. Культура творческого социума должна вобрать в себя самоощущение и взгляды креативной личности, восстановить, воссоздать культуру гения. Она столь же необходима природе, как и реакция зависти против нее, которую природа же порождает как свою усталость от долгого стояния на цыпочках.

Интеллект – это огромный океан социальной энергии: сумевшие правильно организовать социальную жизнь обладают несметными достояниями. Борьба за этот океан энергии только начинается, и будет, видимо, самой лютой борьбой в истории. Раньше, не умея подчинить и поставить себе на службу эту энергию, просто уничтожали ее носителей. Страны, которые опережают других в решении этой проблемы, опережают других и во всех остальных аспектах - все другие страны вынуждены следовать их примеру;

в противном случае они безнадежно отстанут в своем развитии.

Задача государства, называемого условно «креативным» – создание и поддержание атмосферы творчества, насыщение экономики высокотехнологичными научными проектами и разработками, внедрение в общественную жизнь ценности одаренности, нестандартности, расширение всевозможных конкурсов, осуществляемых при открытой состязательности идей, проектов и изобретений, а также поддержка и поощрение талантливых личностей, обеспечение условий для научной, инженерной, художественной и иной культурно значимой деятельности.

Вопросы 1.Роль «образов будущего» в конструировании норм.

2.Значение талантов в истории цивилизаций.

3.Психология таланта.

4.Креативный социум – его ценности и нормы.

5.Задача креативного государства.

Лекция 18 Логические механизмы перехода к более высоким уровням нормативных систем Займемся теперь выяснением механизмов перехода от одной стадии к другой. Как мы показали, разным типам ментальности один и тот же социальный объект будет представляться в совершенно иных ракурсах. Объект, обладающий некими инвариантными характеристиками для ментальности первого типа, не будет таковым для второго уровня. Скорее, он может оказаться частным состоянием некоего другого объекта, не воспринимаемого таковым на первом уровне. Точно такое же соотношение выполняется и для всех последующих уровней.

Можно зафиксировать некий закон возвышения уровней:

более широкая система умственных операций (преобразований информации), снимает инвариантность характеристик объекта предыдущего уровня. То, что имело на предыдущем уровне статус абсолютных величин или ценностей, может стать одной из переменных, зависящих от контекста и обстоятельств. Социальные объекты – это инварианты некоторых групп умственных преобразований переменных, характеризующих поведение исследуемых систем.

Одновременно, перед нами предстает эволюционная схема общецивилизационного циклического процесса, воспроизводящегося тысячелетиями, каждый раз заново, с каждым появлением на исторической арене новых народов, государств, культур. Не все из них достигают высочайших стадий развития, некоторые скромно занимают нишу, отводимую им сознательной рефлексивной работой вырвавшихся вперед социальных субъектов.

Одним из инструментов понижения уровня социальной организации социума является развязывание войн, в результате которых, вырвавшаяся было организация, отбрасывается далеко назад.

Еще раз обобщенно представим механизмы перехода от одной стадии к другой. Каждый акт осознания своих мыслительных операций, осуществляющийся формальной (рефлективной, не путать с рефлексивным мышлением) абстракцией, вскрывает более глубокие (относительно ранее осознанных) и в силу этого более ранние, примитивные схемы мышления. Метод, посредством которого совершается этот процесс – психологический механизм формальной (рефлективной) абстракции - является проявлением на когнитивном уровне универсального биологического механизма. Что объединяет эти структуры с биологическим миром - это общая подвластность законам, управляющим увеличением стабильности форм, т.е. законам равновесия. Четыре вышеописанных типа ментальности можно сжато представить как последовательные ступени (итерации) формальной (рефлектирующей) абстракции, ведущие от простой координации действий к сложной координации мышления.

Нарушения равновесия, вызываемые жизненными препятствиями, приводят к необходимости ре-адаптации к среде, что обеспечивается активностью интеллекта, пересматривающего свои прежние, оказавшиеся неудачными инструменты когнитивной ориентации. Конструирующее равновесие, которое лежит в основе такого поведения, имеет три независимых измерения: 1) компенсацию помех, 2) поиск мотивации и 3) конструирование нового. Различаются три формы компенсации: а) способ поведения, предусматривающий компенсацию помехи в противоположном направлении или ее устранение;


б) поведение, предусматривающее интеграцию мешающего элемента в систему, при которой система приспосабливается к объекту, а помеха компенсируется за счет образования новых связей;

и в) поведение, при котором помеха встраивается в вариации системы22.

Логическая технология перехода на следующий (мета-)уровень Среди множества средств построения социальной реальности остановимся на социологически фундированных предположениях.

Известно, что теории о социальной реальности строятся на основе множества предположений-связок, типа, р, р q, q, которые опосредуют наши действия. Например, «чем больше врачей (р), тем здоровее население (q)», «чем более строг закон, тем больше порядка», «чем больше производится товаров (квартир), тем они дешевле», «чем больше преступников, тем больше квартирных краж», Piage J.The Principles of Genetic Epistemology, L. 1972, р.75.

«чем больше либерализации экономики, тем выше благосостояние общества» и т.д. В зависимости от желательности или нежелательности q, мы принимаем соответствующие к тому меры.

Наш практический вывод имеет форму: желательно q ( или -q ), значит р. Например, откладываем покупку квартиры, в расчете на то, что они станут дешевле, поскольку идет широкое строительство квартир;

ставим железную дверь, чтобы защититься от краж, финансируем врачей и учителей, устрожаем законы, либерализуем экономику и т.д.

Управление обществом предполагает, что вся подаваемая в общество информация является продуктом мышления, как минимум, второго порядка (или глубины рефлексии не меньше двух). Каждый фрагмент такой информации может быть уподоблен первому звену какой-то стратагемы, восприняв которое (звено), оказываешься в ловушке на втором шаге. (Аналогия с шахматной двухходовкой).

Иными словами социальная реальность, подаваемая через средства массовой информации, принципиально иллюзорна в плане соответствия социальным фактам. Субъект управления предполагает, что принимаемые членом общества решения должны иметь эту информацию в качестве своих оснований, чтобы цели управления были реализованы. Однако в свете процессуальности и фазовости общественной жизни ни одно суждение о реальности не является ни полностью ложным, ни полностью истинным, а всего лишь соответствующим или несоответствующим для использования его в той или иной фазе. Это открывает возможность контригры в любой ситуации, даже безнадежно проигрываемой.

Как правило, управляемые ставят задачу: как вскрыть уловки и избежать подвохов или прямого ущерба, наносимого общественно подаваемой информацией (которую можно с тем же основанием назвать дезинформацией), и перевести игру, т.е., процесс в желательное для себя русло. Рассматривая исторический процесс как колебательный контур, пробегающий все логически возможные состояния, можно дождаться, когда (время определяется в зависимости от содержания высказывания) каждая ситуация, описываемая как (p q), перейдет в ситуацию, описываемую как (p q), или (-p q), или (-p -q). В некоторых случаях возможно метафорическое истолкование высказываний. Например, хотя всем знакомо трафаретное «человек смертен», но не менее часто звучит обратное утверждение – «человек бессмертен». Вязь языка, появляющаяся, скорее, как сигнально-предупредительная система, никогда не покрывает и даже не стыкуется с узловыми точками до- и вне- языковой природно-космической реальности. Поэтому о каждом высказывании можно сказать, что оно неизбежно пройдет полный круг всех логически возможных своих трансформаций, прежде чем отомрет как неадекватное. Но каждая его трансформация есть не более чем симптом, индикатор той или иной фазы колебательного контура, по которому как градиенты движутся все социальные или социологически фундированные высказывания. Сам колебательный контур, или нечто более сложное, тоже всего лишь отсылка к чему-то, стоящему позади и глубже всего, что поддается описанию. Но зато, наконец-то, становится возможным объединение сфер социальной и естественной науки, делающее излишним двойное их упоминание.

Мы утверждаем, что для каждого из сконструированных логически возможных вариантов высказываний найдется социальный субъект, который будет его поддерживать. Ввиду этого, естественным образом формируется третья позиция, манипулирующая в своих интересах всеми вариантами, но находящаяся вне каждого из них.

Как известно, основанием для использования в качестве руководства к социальному действию ценностно-понятийных конструкций является их относительная инвариантность в данной социальной среде. Т.е., при всевозможных трансформациях и модификациях среды они остаются актуально надежными в своих последствиях (для определенной фазы и на определенный срок, который также зависит от специфики этих предположений конструкций). Или, наоборот, всевозможные вариации данного предположения никак не сказываются на качестве действий. Это означает, что понятийные конструкции, употреблявшиеся для воспроизведения социальной реальности, исчерпали все множество своих перестановок, сочетаний и комбинаций, и требуются совершенно новые средства освоения реальности.

Из введенного нами понятия социально-сопряженных классов вытекает взаимосопряженность также и ментально-логических средств общения между собой представителей пары смежных социальных категорий. Лексика и умственный строй полицейского, например, должны в точности преодолевать аналогичные качества преступника, но не более. Рецептура и рекомендации врача прямо ссылаются на умственный строй пациента, но не более.

Общественно-политические конструкции управляющих должны в точности воздействовать на ментально-эмоциональные характеристики управляемых, но не более. В этом «не более»

кроется слабость любых социальных сопряженных конструкций. Это – вторая возможность контригры. Как только в сферу внимания представителей сопряженных категорий попадает логически более развитый индивид (продумывающий хотя бы на шаг дальше), то все конструкции дают сбой. (Здесь, в частности вырисовывается проблема государства как организации среднеразвитой массы для защиты от неординарной личности, и проблема того, как эту личность защитить вне государства. Предлагаемым нами ответом является конструкция аристократического государства).

В нашей книге (Григорьян Э.Р. «Интеллектуальные основания социального порядка» М., ИСН, 2009, 197 с.) намечены ряд процедур логического анализа, позволяющих вскрыть новые аспекты социальной реальности и придать социологическому знанию характер медицинской диагностики, призывающей на помощь, скорее, средства социально-когнитивной терапии, нежели реформационные или революционные преобразования. Эта плоскость должна содержать логические инварианты по отношению к употребляемому языку (терминам и понятиям), исчерпывающие все возможные их вариации.

Процитируем вышеуказанную книгу.

Введем соответствующие инструменты. Допустим, у нас есть ряд предложений-связок, где самые простейшие из них имеют вид: p q, p*q, pVq. Поскольку (p q) можно свести к (-рVq), то можно обойтись тремя логическими функторами: конъюнкцией - *, дизъюнкцией - V и отрицанием «- р». Введем следующий логический оператор негации Ni, переводящий i – тый член высказывания в свое отрицание.

Например, N1 (p*q) = -p*q, N2 (p*q) = p*(-q) Высказывания, содержащие вероятностные сравнения, типа «более вероятно», переводятся им в «менее вероятно» и наоборот.

Введем оператор замены операций Z, где Z (p V q ) = p * q, Z(p *q ) = p V q.

Первый этап анализа состоит в конструировании всех I.

возможных логических комбинаций первоначального высказывания.

Например, если есть высказывание p q, скажем, «чем больше преступников (р), тем больше квартирных краж (q)», то его можно перевести в высказывание (-р V q) и начать строить его различные комбинации. Это:

N1(-р V q) =(р V q), N2 (-р V q) = (-р V- q), N1(-р V- q) = (р V- q), N2 (р V-q) = (р V q).

Затем применяем оператор замены Z(-р V q) = (-р * q), Z(-р * q) = (-р V q).

Всего получается 8 различных высказываний: 1.(-р V q), 2.(-р V q), 3.(р V q), 4.(р V- q), 5.(-р*q), 6.(-р *- q), 7. (р*q), 8.(р*- q).

Неважно, что иногда получаются бессмысленные словосочетания. Посредством метафорического истолкования всегда можно обнаружить вполне сносный социальный смысл. Это только подтвердит ту мысль Ж.Пиаже, что сама практика социальной комбинаторики социально-когнитивной (работа «машины», автоматически выполняющая операции перестановок из различных словосочетаний) уже проделала этот труд.

Для того, чтобы вскрыть контекст, в котором имеет место каждое высказывание, или вскрыть за симптомами болезнь, как это делает врач, обратимся к следующей процедуре.

Следующий, второй этап, состоит в «обосновании»

II.

истинности каждого из восьми высказываний. Сохраняя неподвижным очередной вариант, мы ставим вопрос «как это возможно?» и подбираем все минимальные обстоятельства, при которых данный вариант имел бы место. Пусть, например, имеем вариант 5.(-р*q) - «и преступников стало меньше, и квартирных краж стало больше». Как это могло бы быть?

Допустим, мы находим (или имеем в компьютерном списке факторов), что следующие обстоятельства {Ui} делают возможным («истинным») выбранный вариант (т.е. {Ui} (-р*q)):

1.Статистика преступлений недостоверна.

2.Кражи совершают лица, не относимые к преступникам.

3.Преступники стали «работать» с большей интенсивностью («производительностью на одного человека»).

4.Ввиду застрахованности квартир, стало выгодно имитировать кражи.

5.И т.д.

Для каждого варианта существует свой набор обстоятельств, факторов или условий его «истинности», но эти наборы могут пересекаться и содержать общие положения. (Можно точно таким же образом проанализировать и эти вспомогательные утверждения, например, находя все варианты пункта 4, если нет никакой информации, способной подтвердить или опровергнуть его).

III.Последний, третий этап анализа состоит в сличении этих факторов с условиями среды. Здесь нужно руководствоваться точным определением объективного социального процесса, т.е.

колебательного контура, сопряженного с данным высказыванием, констатацией соответствующей наличной его фазы, и адекватностью для нее данного варианта. В частности, один из критериев выбора того варианта, который может оказаться «адекватным» в предполагаемых условиях включает в себя сопоставление его «истинности» с наличной фазой процесса, его отбор на основе максимума совпадений с имеющимися условиями среды (или у которого наиболее «длинный» список таких условий).

Таким образом, исчерпав все логические и потенциально познавательные понятийно-лексические возможности одного уровня, мы автоматически оказываемся на следующем уровне анализа, который становится мета-уровнем по отношению к предыдущему.

Вопросы 1.Что такое рефлективная абстракция?

2.Интеллектуальные действия по восстановлению равновесия.

3.Эволюционный закон возвышения уровней знания.

4.Специфика социальной информации.

5.Алгоритм перехода на следующий, мета-уровень знания.

Лекция Солидаризм как более прогрессивная нормативная система Выход из нынешнего кризиса и выработка «проекта будущего»

для всего человечества будут происходить по мере новой «сборки», совмещения интересов государств, цивилизаций, наций, народов и отдельных личностей на основе восстановления и синтеза культурного и мировоззренческого ядра каждой из сторон с преемственностью исторического цивилизационного пути, на основе их гармонизации в рамках естественно-исторических законов. Все, что прошло проверку временем, что оказалось устойчивым, инвариантным в разных исторических обстоятельствах, есть достояние культуры всего человечества и должно быть им освоено.

То, что способствует совместной, кооперативной, координационной, созидательной деятельности людей во имя их спасения от бушующих земных и космических катаклизмов – социальных, экономических, культурных, экологических и прочих бед – должно получить приоритет.

Законы природы и истории действуют сегодня точно так же, как и тысячелетия назад. Как бы ни были сильны и богаты «нувориши» с их патологической страстью наводить всюду собственный «мировой порядок», им не пересилить мудрость веков, жажду свободы и силу культуры. Это и вечные истины, и вечные ценности, и всеобщие нормы и «золотые правила» нравственности и творческая созидательность – весь культурный багаж человечества должен быть задействован сегодня, чтобы суметь противостоять мировым деструктивным тенденциям, идущим от животной сущности человека, от его биологической составляющей, от его инстинктивно атавистического подполья, которое в полубессознательном забытье разметало народы по планете, породив новый Вавилон.

Для этого необходимо принципиальное обновление политической системы государств. Частью обновления должно быть появление организационных форм, построенных по более высокому цивилизационному принципу и опирающихся на различные вариации принципов созидательности и солидарности как центральных понятий любой общественно-политической деятельности. Человеческий эгоизм преодолевается общественным характером совместного труда и созидания. Государственный эгоизм преодолевается осознанием единственности и уникальности человечества во всей космической системе. Если человечество не выживет, а покончит коллективным самоубийством, благо все средства для этого уже созданы, то природная эволюция завершится горьким итогом напрасности миллионных жертв наших предков, живших и творивших на земле тысячи лет во имя лучшего будущего. А появление и жизнь человечества окажутся случайным космическим отклонением природной эволюции, сошедшей с механической орбиты.

Но данный человеку разум позволяет надеяться на лучший исход своей судьбы, при условии, конечно, что миллионы людей перестанут бездумно скатываться в грозящую им пропасть. Название этой пропасти – вражда и ненависть государств, алчность и несправедливость отдельных элит, жажда власти и подлые технологии умерщвления целых народов и т.д. Сегодня дали трещину организационные структуры человечества, а не их культуры и цивилизации. Пока народы, вверив свою судьбу своим организационным структурам, занимались присущим им трудом, произошла серьезнейшая коррозия этих организационных механизмов. Из обслуживающих структур, они превратились в паразитические, и начали уничтожать свое тело, двигаясь, тем самым, и к самоуничтожению. Можно с полным правом сравнить состояние человечества с возникшей на нем раковой опухолью. Но как можно остановить течение этой, смертельной для человечества болезни?

*** Общеинтеграционная межцивилизационная философия как поле новых взаимоотношений между государствами, народами и элитами должна представляться в качестве архитектора особой атмосферы в мировом сообществе, насыщенной, прежде всего, разумными, продуманными решениями, а не животной борьбой за финансы и инвестиции. Необходим особый дух взаимодействия между нациями и государствами, который был бы основан на стимуляции творческого, социального и организационного интеллекта и, одновременно, большей теплоты, сердечности и человечности в межчеловеческих отношениях. Интеллект способствовал бы рождению и разработке более прогрессивных, универсальных и гибких организационных структур, освобождающих человечество от паразитических удавок на шее, а смягчение отношений подчеркнуло бы полную невозможность создания единых и навсегда пригодных на все случаи жизни универсальных социальных правил и законов.

Социальный интеллект, не отрицая должной нормативности, смог бы воспринять каждую культуру и каждого человека личностно, со всеми их особенностями и нюансами, порой не укладывающимися в прокрустово ложе законов.

Целью этой общеинтеграционной и межцивилизационной философии должно быть принятие и признание каждой культуры, каждого народа и каждого человека независимо от его материального, политического, финансового или статусного положения. Главным критерием должен быть нравственный статус. На Земле хватит место всем. Но только при условии, что будут обузданы алчные животные инстинкты, опускающие человечество на тысячи лет назад к его примитивнейшим состояниям, где еще не пробудилось чувство стыда;

что будут подавлены агрессивные поползновения к убийству себе подобных, запрещены милитаристские лозунги и военные компании по уничтожению других стран и народов и т.д. Подобный подход давно назрел, общее недовольство народов, проявляющееся в мировых социальных протестах, свидетельствуют о надвигающихся переменах, которые если не будут проведены в соответствии с волей народов, рискуют быть затоплены реками крови, пролитой агонизирующей животной сущностью человека, не желающей подняться на ступеньку выше в интеллектуальной эволюции разума.

Главным принципом станет убеждение, что обо всем можно договориться, а если ссылаются на невозможность этого, то лукавят и готовят силовой наезд. Отношения солидарности, провозглашаемые этой новой философией, вовсе не требуют уступок или жертв с какой либо стороны, как это иногда трактуется. Компромисс и согласования интересов происходят не для пользы одной только стороны, но для взаимной пользы. Всякий компромисс это сложная – интеллектуальная и социально насыщенная разработка и открытие порой единственного возможного условия или решения, при котором стороны соглашаются на общую норму, не теряя ничего из своих преимуществ. Более того, от правильного компромиссного решения должны выиграть обе стороны.

Теоретическим основанием неизбежности компромиссов, приходящих на смену животным реакциям агрессии и развязывания войн, является та вечная истина, что люди живут друг для друга, что смысл всех деяний человека в служении другим, что вне этого смысла нет самого человека. Смысл всех деяний человека содержит предпосылку, что другой человек существует. Потеря этого смысла автоматически толкает человека на самоубийство. Еще в древности поняли, что самым сильным наказанием является «остранение»

человека из общины. Лишенному социальности ничего не оставалось, как броситься в пропасть. Смысл социальности в человеческой жизни практические равнозначен ей - этой жизни. И, конечно, гораздо более глубок, чем пошлые экономические резоны взаимного обмена товарами и услугами. Тот, кто твердо стоит на почве социальности, не может проиграть, даже отдав разбойнику все свои богатства.

Наличие оголтелой варварской силы отменить в ближайшее тысячелетие невозможно. Но культурным народам можно изощрить и обострить свой разум и свою способность к компромиссам, к созданию новых норм и нормативных систем, обезоруживающих алчность и агрессию. Компромисс – это не уступка, а изощренное интеллектуальное решение, устраивающее обе стороны и могущее служить нормой и для других сторон. Поэтому уступка или жертва с со стороны культурного разума есть свидетельство его интеллектуальной слабости, неумения проникнуть во все обстоятельства ситуации и найти достойное обеих сторон компромиссное решение. Уступка есть отсроченное приглашение к реваншу. История достаточно красноречиво свидетельствует, что агрессивные инстинкты близоруких государств и народов, обязательно заканчивались обратной реакцией возмездия со стороны ущемленных в своих правах народов.

Если компромисс достигается между двумя сторонами и в тайне от других, то можно приравнять такой компромисс к неявному заговору против остальных. Можно только приветствовать акции гласности в Интернете, выводящие из келейного междусобойчика дипломатическую практику заговоров против общества и приглашающие всех к участию в принятии жизненно важных общественных решений.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.