авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
-- [ Страница 1 ] --

Российская Академия Образования

Институт Социологии Образования

СОцИОлОгИя

ОбРАзОвАнИя

Под редакцией

В.С. Собкина

Москва,

2009

УДК 301

ббК 60.59

С 54

научное направление РАО

«Социокультурные проблемы современного образования»

Печатается по решению Ученого Совета

Учреждения Российской академии образования

Института социологии образования РАО

научный редактор В.С. Собкин Рецензенты доктор психологических наук, профессор К.Н. Поливанова доктор психологических наук, профессор Б.Д. Эльконин Социология образования. Труды по социологии образования. Т. XIII.

С 54 вып. XXII / Под ред. в.С. Собкина. — М.: Институт социологии об разования РАО, 2009. — 256 с.

УДК ббК 60. Сборник научных статей подготовлен по материалам исследований, выпол ненных сотрудниками Института социологии образования РАО. в статьях приводятся результаты мониторинговых социологических опросов, характе ризующих особенности социализации в подростковом возрасте (изменение политических ориентаций, жизненных ценностей, профессиональных планов и др.). Даются обзоры отечественных и зарубежных работ по проблемам агрессивности, сексуального поведения подростков, профессионального самоопределения на этапе получения высшего образования. в ряде статей излагаются результаты социологических исследований об отношении учи телей к информатизации образования и введению ЕгЭ.

Сборник адресован специалистам в области педагогики, психологии, со циологии и культурологии, практическим работникам системы образования.

Представленные материалы могут быть использованы при подготовке спец курсов по социологии образования, возрастной и социальной психологии для студентов психологических и педагогических факультетов, факультетов социологии и социальной работы.

© ИСО РАО, © Коллектив авторов, © А. Пожарский, оформление, © Д.А. Корчуганов, обложка, ISBN 978-5-901289-18- Содержание От редактора............................................ В.С. Собкин Различие ценностных ориентаций в сфере политики у разных поколений старшеклассников.

............................. А.А. Мкртычян Психологические последствия терроризма и СМИ........... В.С. Собкин, А.В. Федотова Подростокнеформал: принадлежность к группе и жизненные ориентации............................................ Е.В. Баранова Влияние ближайшего социального окружения на формирование сексуальности подростка (По материалам зарубежных исследований).......................................... В.С. Собкин, Т.А. Попкова Жизненные ориентации и отношение к образованию старшеклассников с нарушениями слуха (на основе результатов социологического мониторинга 1996 и 2008 гг.)... О.В. Ткаченко Профессиональное самоопределение педагога на этапе получения высшего профессионального образования........ Д.В. Адамчук Информационнокоммуникационные технологии в профессиональной деятельности педагога................ В.С. Собкин, Д.В. Адамчук Е.В. Баранова, О.С. Маркина О.В. Ткаченко Учитель о влиянии ЕГЭ на качество школьного образования... В.С. Собкин, О.С. Маркина Герой и антигерой: к вопросу о понимании мотивационной структуры поведения киноперсонажа (по материалам восприятия фильма Р. Быкова «Чучело»).................. От РЕдактОРа в настоящем сборнике представлены статьи, подготовленные сотруд никами Института социологии образования РАО по научно исследо вательским проектам, выполненным в рамках научного направления приоритетных фундаментальных и прикладных исследований РАО «Социокультурные проблемы современного образования».

Ряд статей сборника посвящен изучению своеобразия совре менной подростковой субкультуры. При этом основной областью исследований выступают содержательные особенности ценностных ориентаций, которые формируются на данном возрастном этапе.

здесь важно обозначить несколько различных подходов к изуче нию данной проблематики. Один из них ориентирован на анализ динамики социокультурных трансформаций в подростковой суб культуре, который можно осуществить благодаря накопленному в Институте эмпирическому материалу. Данный материал позволяет построить и осуществить различные программы мониторинговых социологических исследований, используя в ходе опроса инвари антный социологический инструментарий, включающий одни и те же вопросы, которые задаются подросткам разных поколений.

Так, например, одна из статей сборника посвящена сравнению по литических ориентаций старшеклассников, опрошенных в 1996 и От редактора 2005 гг., другая — сравнению особенностей жизненных ориентаций и отношения к образованию подростков с нарушением слуха, опро шенных в 1996 и 2008 гг.

в другом подходе акцент ставится на исследовании многооб разия подростковой субкультуры. в этой связи особый интерес представляет влияние членства подростка в различных нефор мальных группах на становление его ценностных ориентаций.

Полученный эмпирический материал показывает, что наряду с институциональными особенностями, определяющими движение подростка по различным образовательным траекториям, важно учитывать и его членство в тех или иных неформальных группах как существенный момент, определяющий типы социализации в подростковом возрасте.

И наконец, третий подход ориентирован на изучение историче ски обусловленных социокультурных «разрывов» в подростковой субкультуре. здесь, в частности, специальный интерес представля ют особенности понимания и принятия современными подростка ми тех социальных образцов поведения, моральных и нравственных ценностей, которые были характерны для произведений искусства, созданных для детей и подростков в советский период. Примером работ этого типа является статья, посвященная экспериментально му исследованию понимания современными старшеклассниками мотивационной структуры поведения главных героев фильма Ро лана быкова «Чучело».

Следующая группа статей, включенных в сборник, представляет 6 собой аналитические обзоры социологических и психологических работ по тематике проводимых в Институте исследований. При этом, отбирая статьи в настоящий сборник, мы ориентировались на степень освещенности соответствующей проблематики в работах по социологии образования. Одна из этих статей посвящена рас смотрению особенностей социально психологических последствий терроризма в контексте зарубежной теории управления страхом (Terror Management Theory). на наш взгляд, этот подход может быть эффективно использован и в практике образования для нейтрали зации негативных воздействий стрессовых ситуаций. Другая статья содержит обзор современной англоязычной литературы по пробле мам сексуального поведения в подростковом возрасте и позволяет достаточно адекватно оценить степень разработанности данной проблематики в зарубежных социологических и психологических исследованиях. При этом особое внимание в ней уделено анализу влияния ближайшего социального окружения на формирование сексуальности подростка. Третья статья отражает основные подхо ды к изучению проблематики профессионального самоопределения на этапе получения высшего образования. Основной акцент здесь делается на анализе результатов исследований, посвященных про фессиональным ориентациям студентов педагогических вузов.

Особое место в сборнике уделено изложению материалов со циологических исследований, полученных в ходе реализации отдельных научных проектов. Один из них, выполненный по Фе деральной целевой программе развития образования (ФцПРО), От редактора касается изучения особенностей отношения учителей общеоб разовательных школ к введению ЕгЭ, а именно к его влиянию на трансформацию целей, содержания, форм организации и контроля учебной деятельности. Другое исследование выполнено в рамках проекта «Информатизация системы образования», реализуемого национальным фондом подготовки кадров по заказу Министер ства образования и науки РФ. в статье приводятся данные двух социологических опросов учителей общеобразовательных школ в пилотных и контрольных регионах проекта, которые позволяют охарактеризовать не только особенности отношения учителей к новым информационным технологиям, но и оценить социальную эффективность реализованного проекта.

Авторский коллектив надеется, что публикуемые в сборнике материалы будут полезны специалистам в области социологии, педагогики, психологии и культурологии, а также практическим работникам системы образования.

В.С. Собкин В.С. Собкин РазлИЧИЕ цЕннОСтных ОРИЕнтацИй Различие ценностных оРиентаций у Разных поколений стаРшеклассников В СфЕРЕ ПОлИтИкИ У Разных ПОкОлЕнИй СтаРшЕклаССнИкОВ в статье излагаются общие принципы, которые легли в основу разра ботанной нами программы по изучению особенностей политической социализации в старшем школьном возрасте. Эта программа была на чата в 1996 году. Результаты данного исследования были опубликованы в монографии «Старшеклассник в мире политики» в 1997 г. Основная установка, которой мы руководствовались при разработке данной про граммы состояла в попытке посмотреть на мир современной российской политики не просто глазами подростка, а попытаться с его помощью прояснить реальные противоречия политической жизни России.

И здесь, если придерживаться терминологии М.М.бахтина, мы рас сматриваем мнение подростка именно как авторитетное высказывание о нашей действительности. за этим стоит понимание особой культу рологической значимости и статуса подростничества, незаменимости этой позиции в общем культурном процессе. более того, мы полагаем, что мнение подростка отражает социокультурные напряжения порой рельефнее и точнее, чем в случае опроса взрослых.

второй крупный опрос, проведенный в рамках данной програм мы, был осуществлен почти десять лет спустя, в 2005 году. Сопо ставлению ответов подростков двух разных поколений на вопросы, касающиеся различных аспектов Российской политики, посвящена завершающая часть данной статьи. При этом для нас важно было выявить именно те ценностные сдвиги, которые определяют траек торию изменения представлений подростков о сфере политики.

O значении СоциальнополитичеСкой Ситуации Речь здесь, прежде всего, идет об общей характеристике того социаль ного контекста, в котором проведено исследование. Прояснить его не обходимо, поскольку исходное понимание общего смысла социальной ситуации позволяет, по меньшей мере, определить уместность и своев ременность исследования. «Уместность и своевременность» в том плане, что интересующие исследователя социально-психологические феноме ны действительно актуализируются в данной ситуации, а следовательно, могут быть выявлены и изучены. По сути дела, здесь я имею ввиду, в ка честве аналогии (и только в качестве аналогии) тот аспект методологии культурно-исторической теории л.С.выготского, который достаточно подробно обсуждает А.А.Пузырей [28], касаясь вопроса о построении определенных «машин» («ловушек для природы»). Другими словами,— особых техник, порождающих и амплифицирующих психические про цессы и явления. Только в данном случае проблема состоит не в поиске и особом анализе искусственных (знаковых) систем, а в обнаружении тех реальных социальных ситуаций, особых «сценариев» социальной жизни, где интересующие нас социальные феномены могут возникнуть и проявиться. Таким образом, здесь скорее задан просто иной масштаб рассмотрения ситуаций амплификации психических феноменов, суть которых состоит в переходе от знаковых структур к социальным сцена риям, хотя по существу проблема, на мой взгляд, та же.

Специфика социокультурной ситуации состоит в том, что в последние годы предельно обострено различие точек зрения на экономическую и финансовую политику, социальную политику, внутреннюю и внешнюю политику, военную политику, политику в области культуры и образования. Подобное «расширение поли тического поля», является характерной особенностью той общей ситуации, определяющей специфику социально-политического контекста, в котором мы рассматриваем политические ориентации В.С. Собкин подростков. несмотря на внешнюю банальность данной фиксации, ее важно иметь ввиду по той причине, что различие политических позиций не просто артикулировано, но и потому, что они задают конструкцию того содержательного пространства, тех содержа тельных оппозиций, в рамках которых осуществляется личностное политическое самоопределение. И именно в этом отношении сама современная ситуация является уникальной для проведения ис следования политических мнений, установок, ценностей старше классников;

уникальной, поскольку она требует от ближайшего социального окружения подростка (от его родителей, учителей, других значимых взрослых) реального и совершенно конкретного политического самоопределения.

на этот момент стоит обратить особое внимание. в предыду щих работах (в.С.Собкин, 1997;

Sobkin V.S., Pisarskii P.S. 1996) нам уже приходилось отмечать, что особенностью современного процесса социализации подростка в России является то, что этот процесс протекает не просто в ситуации социально-экономической нестабильности, но именно в ситуации «ценностно-нормативной неопределенности», когда существенно деформированы характер ные для стабильных обществ механизмы передачи ценностей от старшего поколения к младшему. в этом отношении правомерна аналогия с различными типами трансляции социокультурного опыта, которые обсуждала в свое время Маргарет Мид при харак теристике разных типов культур: постфигуративной (когда дети учатся у своих предшественников), кофигуративной (когда и дети Различие ценностных оРиентаций у Разных поколений стаРшеклассников и взрослые учатся у сверстников) и префигуративной (когда взрос лые учатся также у своих детей). в контексте этих представлений о типах трансляции социокультурного опыта следует отметить общую ориентацию социокультурной ситуации в России в на правлении вектора префигуративности. И в то же время следует отметить, что в социокульурной жизни возникают такие моменты «напряжения и сгущения», когда в ближайшем социальном окру жении подростка четко проявляются политические установки и ценности старшего поколения. в подобные моменты «сгущения»

взрослый мир начинает выступать «различимым и оформленным»

в своих политических позициях, пристрастиях, мнениях, оценках, поведенческих проявлениях. Особенно это характерно для пред выборных ситуаций и ситуаций кризиса.

в этой связи стоит обратить внимание на следующее высказы вание Пьера бурдье: «Если опросы общественного мнения плохо ухватывают потенциальное состояние мнения, точнее — его движе ния, то причиной тому, в числе прочих, совершенно искусственная обстановка, в которой мнения людей опросами регистрируются»

[5, 173]. Только мне представляется, что это не «в числе прочих», а именно один из наиболее существенных и принципиальных моментов. Кстати, далее Пьер бурдье отмечает, что «в обстановке «кризиса», люди оказываются перед сформировавшимися мне ниями, перед мнениями, поддерживаемыми отдельным группами, и таким образом выбирать между мнениями со всей очевидностью означает выбирать между группами. Таков принцип «эффекта политизации», производимого кризисом: приходится выбирать между группами, определившимися политически, и все более определять выбор эксплицитно политическими принципами» [5, 173]. Поэтому особую роль при изучении политических ориента ций играют вопросы, связанные с проблемами идентичности (на циональной, конфессиональной), а также самоидентификации как социально-экономической, так и самоидентификации, связанной с включенностью подростка в различные социальные группы.

Обратим еще раз внимание на то, что существенным моментом, определяющим принцип действия эффекта политизации, является лежащий в его основе «выбор между группами». Это свидетельству ет о том, что в ситуации политизации человеком актуализируются наиболее существенные основания его социальной идентичности.

Именно эти основания играют главную роль в продуцировании эффекта политизации.

Таким образом, можно ожидать, что чувство социальной иден тичности приобретает все большую значимость и в политическом развитии подростков. Именно это представляет особый интерес, поскольку подростковый возраст и ранняя юность как раз и харак теризуются «кризисом идентичности» (Э.Эриксон, 1996). заметим, что в отечественной психологии сходные особенности этого воз растного этапа описываются в терминах личностного самоопреде ления (л.И.божович, в.в.Давыдов, Д.И.Фельдштейн, Д.б.Эльконин и др.). Таким образом, проблематика становления политического сознания подростка оказывается принципиально важной для по нимания становления тех фундаментальных психологических новообразований, которые возникают на данном возрастном эта пе. Собственно на отношениях к политическим реалиям и можно выявить то специфическое отношение подростка к социальной реальности, которое Д.И.Фельдштейн обозначает как особое пози ционное отношение «я и общество» (Д.И.Фельдштейн, 1996). в этой связи следует подчеркнуть, что отношение к политическим реалиям формирует определенный тип отношения, ставящий «я» в особую общественную, гражданскую позицию, в основе которой лежит осо бое ценностное отношение к социальной действительности.

Итак, по меньшей мере, следующие три аспекта характеризуют особенность современной социальной ситуации, в которой проис ходит политическое самоопределение подростка: содержательное расширение самого политического поля;

оформленность и арти кулированность различных политических позиций;

отнесенность этих позиций к групповым интересам. Эти аспекты социальной ситуации в существенной степени конституируют те социальные В.С. Собкин сценарии, которые порождают и амплифицируют характерные проявления политического сознания и поведения. более того, уже сам предварительный анализ эффекта политизации общественного мнения дает возможность поставить вопрос об уместности про ведения исследования по выявлению влияния формирующейся социальной идентичности подростка на характер и тип его поли тических ориентаций.

наконец, следует обратить внимание еще на один аспект, кото рый касается политического смысла той социальной ситуации, когда проводится исследование, особенно если это происходит в период проведения избирательной компании по выбору органов власти. Дело в том, что социологический опрос, направленный на выявление поли тических ориентаций заставляет респондента ценностно определиться в политическом поле. Иными словами это своеобразное «политическое голосование». И специфику этой «голосующей» позиции респондента мы обязаны учитывать. Как отмечает Юрген Хабермас [43], в принци пе избирательная компания преследует цель достижения обществен ного согласия. более того, на основе плюралистического выражения мнений избирателей, их волеизъявления происходит «легитимация власти». Этот момент принципиален, поскольку именно легитима ция власти в процессе свободного волеизъявления, с одной стороны, обеспечивает лояльность масс к властным структурам, а, с другой, — дает возможность власти быть относительно независимой. Таким образом, процесс волеизъявления есть результат «с одной стороны, интенсивного развития коммуникативных процессов формирования Различие ценностных оРиентаций у Разных поколений стаРшеклассников ценностей и норм, с другой — организационных усилий политической системы» [43, 127]. Иными словами, в ходе избирательной компании мы сталкиваемся с ключевым моментом политики: борьбой не просто за власть, но борьбой за легитимность властных полномочий. в этом получении легитимности и состоит основная «ставка» избирательной компании. Можно думать, что и для респондента (несмотря на аноним ность опроса) важно выражение позиции как ценностно значимой на общественном уровне.

о предмете иССледования в работе «Педология подростка» л.С.выготский, со ссылкой на П.П.блонского, отмечает, что «история школьника и юноши есть история очень интенсивного развития и оформления классовой психо логии и идеологии» [6, 59]. При этом «классовая психология ребенка создается в результате сотрудничества его с окружающими, выражаясь проще и короче, в результате общей жизни с ними, общей деятель ности, общих интересов. Повторяем, классовая спайка образуется не в результате внешнего подражания, но общности жизни, деятельности и интересов» [6, 59]. Однако вступая далее в диалог с П.П.блонским, л.С.выготский отмечает, что понять особенность переходного воз раста как эпоху интенсивного развития и оформления классовой психологии и идеологии мы не сможем, если ограничимся только представлениями об общности жизни и интересов со взрослыми и не коснемся тех механизмов, тех способов интеллектуальной деятель ности, с помощью которых классовая психология складывается. И та ким механизмом, по мнению л.С.выготского, является понятийное мышление: «образование понятий раскрывает перед подростком мир общественного сознания и приводит с неизбежностью к интенсив ному развитию и оформлению классовой психологии и идеологии»

[6, 61]. Подчеркивая, что «годы подростничества — годы формиро вания подростка, в первую очередь его общественно-политического миросозерцания» [6, 61], годы, когда вырабатываются те или иные симпатии и антипатии, годы «усиленного ломания головы над про блемами жизни» [6, 62] он указывает, что решение проблем, «которые выдвигает перед подростком сама жизнь, и решительное вступление его в качестве активного участника в эту жизнь требуют для своего разрешения развития высших форм мышления» [6, 61]. Именно в эту плоскость, плоскость развития понятийного мышления и переводит л.С. выготский свой дальнейший анализ.

При этом обозначается ряд характерных особенностей мышления подростка. Первое, — это «романтизм мысли» и в то же время излиш нее логизирование (логический интерес к последствиям в размышле ниях над отдельными темами;

увеличение высказываний основанных на допущениях и предположениях и др.) как противоречие переходной формы мышления, которое в своей внутренней логике ориентировано на формирование диалектического способа мышления, как высшей формы мышления. Существенной чертой мышления в переходном воз расте является «не только обогащение содержания мышления, но и но вые формы движения, новые формы оперирования этим содержанием»

[6, 65]. второе, — это ориентация мышления на мир внутренних пере живаний: «только с образованием понятий наступает интенсивное развитие самовосприятия, самонаблюдения, интенсивное познание внутренней действительности, мира собственных переживаний» [6, 65]. Третье, — это переход от конкретного мышления к абстрактному.

Причем здесь принципиальна не столько связь и отношения между понятиями, а тот феномен, который был выявлен в экспериментах Е.И.Пашковской, связанный с «включением содержания во внутрен ний состав мышления», когда содержание начинает высказываться от личного имени говорящего: «содержание мышления становится внутренним убеждением говорящего, направленностью его мыслей, его интересом, нормой его поведения, его желанием и намерением. Это проступает особенно отчетливо, когда мы имеем дело с ответами под ростков на актуальные вопросы современности, политики (выделено мною — в.С.), общественной жизни, плана собственной жизни и т.д.»

В.С. Собкин [6, 71]. И далее: «… понятие и отраженное в нем содержание передается не... как усвоенное извне, нечто вполне объективное;

оно сопряжено со сложными внутренними моментами личности, и подчас бывает трудно определить, где кончается объективное высказывание и где начинается проявление собственного интереса, убеждения, направленности по ведения» [6, 71]. Иными словами, «каждая сфера содержания имеет свои специфические функции и, становясь достоянием личности, начинает участвовать в общем движении личности, в общей системе ее развития как один из ее внутренних моментов» [6, 71]. И здесь мы подходим к наиболее важному и существенному для нашей работы мо менту: «Мысль, усвоенная ясно, становясь личной мыслью подростка, помимо собственной логики и собственного движения начинает под чиняться общим закономерностям той личной системы мышления, в которую она включилась как известная часть, и задача психолога как раз состоит в том, чтобы суметь проследить этот процесс и су меть найти сложную структуру личности и ее мышления, в которую включена ясно усвоенная мысль. Подобно тому как мяч, брошенный на палубе парохода, двигается по диагонали параллелограмма двух сил, так мысль, усвоенная в эту пору, двигается по диагонали какого-то сложного параллелограмма, отражающего две различные силы, две различные системы движения» [6, 71–72].

Это, действительно, один из центральных моментов, имеющих принципиальное значение для нашего исследования. Дело в том, что сама сфера политики конструируется и формируется таким образом, что она не укладывается в логику классических понятийных систем.

Различие ценностных оРиентаций у Разных поколений стаРшеклассников Как отмечает Жан-Мари Дэнкен изменчива и сама сфера политики, демаркационные линии между политическим и не политическим подвижны то, что в одних типах обществ может быть включено в сферу политики в других из нее исключается;

тот или иной факт может иметь или не иметь политического смысла;

политические представления являются компенсирующими по своей природе, они имеют ценностную значимость;

они внутренне противоречивы (например, одно из противоречий состоит между моральностью и эффективностью политических действий). наконец, политические представления имеют «корыстный» характер и «множественны»

(«ибо политический субъект представляет политику … в зависимости от интересов, являющихся действующими причинами» [12, 34-35]);

они имеют «конфликтный» характер в силу спроецированности в них разных групповых интересов;

истина в мире политики не пользуется привилегированным положением («как и в любой другой области, в политике имеют место истина и заблуждение, есть люди говорящие правду, и есть люди, говорящие неправду. но важно иметь в виду, что логика мира политики не предоставляет истине никакого онтологического преимущества. в политике истинное представление не лучше и не эффективнее, чем ложное представление. Оно только другое представление и, как и ложное представление, подчинено ставке взаимодействий корыстных сознаний» [12, 36]).

Приведенных характеристик вполне достаточно, чтобы вновь обратиться к высказанной л.С.выготским идее о «сложном парал лелограмме двух сил». Так, когда мы подходим к вопросу о полити ческом развитии подростка, то, во-первых, мы обнаруживаем весьма своеобразную природу и логику самих политических понятий, когда логика мысли совершается в особом логическом пространстве с це лым рядом инверсий: ложное-истинное, моральное-эффективное и др.;

во-вторых, именно в пространстве политики с особой остро той начинает проявляться пристрастность мышления, влияние личностной системы. Политические представления в наибольшей степени оказываются обусловленными жизненным опытом субъ екта, его социальными, культурными, религиозными ценностями.

Политические представления строятся как социальные пред ставления, а они, как отмечает С. Московичи, строятся по другим основаниям, нежели научные понятия. Это «живая генерирующая социальность», обладающая контекстуальностью, аффективной насыщенностью и целым рядом других свойств, отличающих их от научных понятий (С.Московичи, 1995).

Таким образом, с одной стороны, сама специфика возраста, связанная с расширением социальной среды подростка («формиро вание классовой психологии») неизбежно заставляет перейти к рас смотрению особенностей отношения подростка к сфере политики, поскольку эта сфера начинает играть особую роль в содержании его мышления (вернее — отношения к миру). С другой стороны, не только этот общий момент, касающийся вхождения в более широ кий социальный контекст, но и своеобразие самой сферы политики как специфической реальности позволяет выявить особые типы ценностного отношения к миру. И наконец, проявление ценностных установок при оценке политических реалий неизбежно связано с отнесением этих ценностей к ценностям определенной группы (в этом и есть смыл термина «классовая психология»). Именно в этой связи, повторимся, отношение «старшеклассник и политика» мо жет быть рассмотрено как особая сфера для изучения процессов формирования социальной идентичности в подростковом возрасте.

в принципе же общую, более широкую рамку предмета исследова ния можно определить как изучение политической социализации.

о политичеСкой Социализации Использование данного термина требует пояснений. в этом, в частно сти, убеждает знакомство с практически первой вышедшей у нас книгой по политической психологии (л.я.гозман, Е.б.Шестопал, 1996). Про блеме политической социализации в ней уделен специальный параграф.

В.С. Собкин Исходя из общих представлений о том, что социализация предполагает два аспекта: а) знание законов и правил и б) умение ими пользоваться, авторы считают, что «центральным моментом политической социали зации является адекватное представление о власти и властных отноше ниях» [8,77]. При этом логика развития политической социализации идет по двум линиям. Одна из них — усвоение властных отношений в расширяющейся системе социальных институтов (семья, детский сад, школа и др.). Другая линия политической социализации связана с формированием представлений о собственных правах. По сути дела, этими двумя сюжетами авторы и ограничиваются, добавляя к ним такие аспекты как критичность к власти у представителей разных социаль ных слоев, влияние разных социальных институтов на формирование политических ориентаций и ряд других.

Думается, что проблема гораздо сложнее и не сводима к модели усвоения правил уличного движения — той модели, которой поль зуются авторы, поясняя суть политической социализации. Авторы назвали свой параграф «Политическая соцализация — как человек становится гражданином?», но к центральному пункту, содержатель но определяющему суть политической социализации — становление гражданина — не подходят даже в первом приближении. вообще мне представляется, что определять генезис становления политической социализации из распределения властных отношений, усваиваемых дошкольниками в семье — есть сближение идей, мягко говоря, «да лековатых». Становление и формирование политического сознания совершается на определенном возрастном этапе, и редукции к более Различие ценностных оРиентаций у Разных поколений стаРшеклассников ранним возрастам мало что проясняют. Кстати, то, что политиче ское мировоззрение, формирование идеологии совершается именно в подростковом возрасте подчеркивал и л.С.выготский (да и многие другие психологи, занимавшиеся возрастным развитием). Иными словами, малооправдано пренебрегать спецификой качественного своеобразия того возрастного этапа, когда действительно склады ваются и формируются политические ориентации.

но это не главное. главное, на мой взгляд, заключается в том, что существенные содержательные феномены политической со циализации, политического самоопределения просто не затронуты.

Да они и не могут быть затронуты, если строить анализ на неадек ватной модели «усвоения правил уличного движения», которая неадекватна уже только потому, что не предполагает обращения к институциональному контексту (П.бергер, Т.лукман, 1995), не предполагает соотнесения цели и средств, не моделирует «право выбора». вообще, как отмечает Эрих Фромм, «если не беспокоиться о переходе от настоящего к будущему, то и не придется иметь дела с политикой» [42,225].

Попытаюсь прояснить свое понимание политической социали зации. Один из характерных примеров проявления проблематики политической социализации, политического самоопределения описан А.С.Пушкиным 160 лет назад. Действительно, Петруше гриневу пошел семнадцатый годок: «… родился в тот самый год, как окривела тетушка настасья герасимовна». Припоминаете?

ну, а если припоминаете, то давайте вспомним и его разговоры с Пугачевым: «я природный дворянин;

я присягал государыне императрице: тебе служить не могу»;

«но бог видит, что жизнию моей рад бы я заплатить тебе за то, что ты для меня сделал. Только не требуй того, что противно чести моей и христианской совести».

И на суде: «... я, как офицер и дворянин, ни в какую службу к Пу гачеву вступать и никаких поручений от него принять не мог».

По меньшей мере три аспекта здесь существенны: 1) отнесение себя к соответствующей социальной группе («я офицер и дворя нини»), определяющее поступок в силу принадлежности к этой группе;

2) отношение к морали, долгу («я присягал»), которое задает определенное конфликтное напряжение, фиксирующее аспект лич ностной связанности с группой, что весьма характерно для процесса политического самоопределения (клятва, присяга, и т.д.);

3) кон фликт между личной позицией и общественной, социальной (лич но Пугачеву жизнью рад заплатить гринев, но против дворянской чести и христианской совести пойти не может). По сути, коллизия определена Пушкиным в эпиграфе: «береги честь смолоду». Иными словами, политическое самоопределение базируется на фундамен тальных моральных, идеологических принципах, принятии особой общественной, гражданской позиции. Поэтому рассматривать по литическую социализацию в отрыве от становления морального сознания, ценностных установок мало оправдано.

более того, в определенных социокультурных контекстах поли тическое самоопределение связано не просто с пониманием власт ных отношений и своих прав, но с совершенно особым отношением к власти и официальной идеологии: инакомыслием, активностью занимаемой политической позиции, готовностью ее выразить. Это близко к тому аспекту социализации, который описывают П.бергер и Т.лукман: «… проблема заключается в социализации индивида в терминах контр-определения реальности, которое противо стоит определениям реальности «официальных» легитиматоров общества» [3, 236]. Отсюда фундаментальные для политического сознания моменты, определяемые оппозицией «авторитаризм — критичность». Можно добавлять здесь и другие аспекты («регламен тация — сопричастность» и др.), которые применимы для анализа конкретных типов политической социализации (И.С.Кон, 1988).

Таким образом, уточняя общее направление нашего понима ния политической социализации выделим несколько аспектов.

во-первых, процесс политической социализации рассматривается нами не как пассивное усвоение и воспроизводство социального опыта. Достаточно распространенное его понимание именно и со стоит в этом: как процесс ассимиляции индивидов социальными В.С. Собкин группами. в нашем же понимании это в целом процесс активного освоения социального опыта, вхождения в политическую культуру, формирования ценностно-ориентированной гражданской позиции.

во-вторых, можно согласиться с Жан-Мари Денкэном о том, что «… политическая социализация функционирует в определенных рам ках и воспроизводит данный мир политики, а не чистый и какой бы то ни было мир политики» [12, 70]. Это принципиально, поскольку политическая социализации происходит в конкретных социокуль турных условиях и культурных традициях. в-третьих, политическая социализация тесно связана с моральными, ценностными, идеоло гическими установками. Причем нравственная коллизия, которая разыгрывается при политическом самоопределении, как раз связана с выходом из частной, приватной позиции в общественную. Сам по себе подобный выход отнюдь не прост и связан с особой работой и особым типом переживания отношений «я и общество».

И, наконец, подчеркнем, что понимание особенностей форми рования политической социализации именно в подростковом воз расте имеет общее теоретическое значение, поскольку позволяет понять генезис формирования тех или иных типов политических ценностей и установок.

неСколько замечаний о Специфике Социокультурной Ситуации Различие ценностных оРиентаций у Разных поколений стаРшеклассников С.л. Рубинштейн (1982) писал, что определенные сдвиги и изменения в психическом облике людей происходят «с изменением обществен ной формации». Обычно после подобной констатации этого общего положения в отечественных психологических работах делалось некое логическое «сальто-мортале» и далее проводился психологический анализ особенностей личности, ее формирования, но уже в системе «новых», сложившихся общественных отношений. более того, сам анализ макроситуации психологу как бы и не был нужен, это скорее дань марксистской традиции или, что чаще, идеологии.

Между тем, имеет смысл уделить особое внимание самой ситуации изменения общественной формации. ведь подобное из менение общественной формации отнюдь не механический акт;

именно момент сдвига на макроуровне связан с совершенно осо быми коллизиями становления политического сознания, с особой партитурой переживаний, драмой развития личности. Это важно сделать, поскольку нынешняя ситуация в России как раз и ха рактеризуется, повторимся, глобальными изменениями. Именно поэтому исследование становления политического сознания совре менных российских подростков в этих совершенно специфических условиях представляет принципиальный научный интерес. Сама жизнь дает нам уникальную возможность попытаться зафиксиро вать те сдвиги и изменения в психическом облике людей, которые происходят «с изменением общественной формации».

И в этом отношении принципиальное значение имеет мысль С.л.Рубинштейна о необходимости особого типа ситуационно го анализа для понимания личностного становления: «Для того чтобы открыть путь к пониманию становления характера, нужно обернуть это отношение характера и побуждений или мотивов, обратившись к побуждениям и мотивам не столько личностным, сколько ситуационным, определяемым не столько внутренней логикой характера, сколько стечением внешних обстоятельств.

И несмелый человек может совершить смелый поступок, если на это его толкают обстоятельства. лишь обращаясь к таким мотивам, источниками которых непосредственно выступают обстоятельства, можно прорвать порочный круг, в который попадаешь во внутрен них взаимоотношениях характерологических свойств личности и ими обусловленных мотивов. Узловой вопрос — это вопрос о том, как мотивы (побуждения), характеризующие не столько личность, сколько обстоятельства в которых она оказалась по ходу жизни, превращаются в то устойчивое, что характеризует данную лич ность... Побуждения, порождаемые обстоятельствами жизни, — это и есть тот «строительный материал», из которого складывается ха рактер. Побуждение, мотив — это свойство характера в его генезисе.

Для того, чтобы мотив (побуждение) стал личностным свойством, закрепившимся за личностью, «стереотипизированным» в ней, он должен генерализоваться по отношению к ситуации, в которой он первоначально появился, распространившись на все ситуации, однородные с первой, в существенных по отношению к личности чертах. Свойство характера — это в конечном счете и есть тенден ция, побуждение, мотив, закономерно появляющийся у данного человека при однородных условиях» [32, 33]. Процитирован столь большой фрагмент, поскольку здесь действительно важен не только акцент на необходимости ситуационного анализа, но и принципи альны по меньшей мере два вопроса, на которые мы не получаем однозначного ответа и которые требуют дальнейшего продумыва ния. во-первых, остается открытым вопрос о том, какова «техника»

подобного ситуационного анализа? возможно, то что имеет ввиду С.л.Рубинштейн близко к режиссерскому анализу (но это уже само по себе предполагает наличие исходной драматургии, сценария ситуации и поведения в ней персонажа, — личности), возможно это близко к психоаналитической или другим техникам. во-вторых, введение принципа ситуационного анализа касается иного «уровня бытия», здесь в рассмотрение не включается тот уровень «сдви гов», который связан с изменением общественных формаций.

И это, на мой взгляд, предельно заостряет проблему, поскольку мы должны двинуться именно в этом направлении социокультурного анализа современной ситуации.

В.С. Собкин в этой связи, попытаюсь наметить ряд аспектов, которые, ха рактеризуют специфику современной социокультурной ситуации и оказывают существенное влияние на процесс политической со циализации современного старшеклассника.

Один из этих аспектов я уже отметил, определяя современную социокультурную ситуацию как ситуацию ценностнонормативной неопределенности. Для понимания специфики политической со циализации это крайне важно, поскольку проясняет своеобразие трансляции социокультурных ценностей от старшего поколения к младшему в современной России. Помимо этого стоит обратить внимание еще на четыре.

1. Эмоциональная оценка жизненных перспектив («оптимизм — пессимизм»). Одной из наиболее существенных характеристик той или иной культурной эпохи, как тонко заметил Й.Хейзинга, является та особая эмоциональная доминанта, которая характеризует основ ное состояние, стилистику присущих ей переживаний (романтизм, сентиментализм и т. д.). Поэтому выявить доминирующее эмоцио нальное состояние культурного сознания в период кризиса, социаль ной неустойчивости крайне важно, поскольку именно оно определяет «горизонт наших ожиданий». в этой связи представляется, что оппозиция «пессимизм — оптимизм» вообще является одной из фундаментальных эмоциональных модальностей, характеризующих социокультурный контекст и определяющих (и это принципиально) общий эмоциональный фон процесса социализации.

Различие ценностных оРиентаций у Разных поколений стаРшеклассников Достаточно явно своеобразие эмоционального переживания рос сиянами перспектив своего будущего проявилось в нашем кросскуль турном исследовании жителей Москвы и Амстердама (в.С.Собкин, П.С.Писарский, 1994). Разный тип эмоционального самоощущения респондентов опрошенных в Москве и Амстердаме очевиден. Так, если среди амстердамцев практически три четверти являются «опти мистами» относительно своих жизненных перспектив (63.3% среди учащихся, 74.8% среди родителей и 74.0% среди учителей), то сре ди москвичей доля таких крайне незначительна (соответственно:

31.7%, 10.3% и 8.4%). Эмпирическая фиксация подобных различий представляется нам весьма существенной, поскольку проясняет тот фон, общий эмоциональный контекст, в котором происходит социализация современного подростка в России и формирование его ценностных ориентаций. безусловно, ситуация, когда каждый пятый родитель (21.8%) и практически каждый третий учитель (27.6%) испытывают «страх и пессимизм перед будущим» (среди амстердамцев, соответственно, таких всего лишь 7.2% и 6.3%) и более половины взрослых (63.0% среди родителей и 59.5% среди учителей) «сомневаются в успешности реализации своих жизненных планов» (в Амстердаме, соответственно: 18.3% и 19.8%), не может не отразиться на специфике формирования ценностных ориентаций подростков, трансляции культурных ценностей от одного поколения к другому.

более того, подобная общая фрустрированность взрослого мира предполагает особые стратегии (в частности, актуализацию всевоз можных «защитных реакций», «замещений» и манифестаций) при взаимодействии с молодым поколением.

было бы наивно думать, что подросток не чувствует и не видит растерянности взрослого мира. в свое время Эрик Эриксон отме чал, что «развитие ребенка состоит из серии вызовов, которые он бросает своему окружению для того, чтобы оно обеспечило развитие его впервые возникших потенциальностей» [48, 105]. И в этой связи следует иметь ввиду, что в современной социокультурной ситуации в России подобные «вызовы» бросаются взрослому окружению, которое находится в состоянии неуверенности, а часто и эмоцио нальной подавленности. важен и другой аспект. Он связан с тем, что неуверенность в своем будущем, фрустрированность относи тельно успешности своих жизненных перспектив могут проявиться и оказать влияние на характер политических ориентаций подрост ков. в частности, вполне вероятны защитные реакции связанные с реконструкцией, повышением значимости тех политических представлений, которые характерны для бывшего советского обще ства. Таким образом, надо иметь в виду, что «горизонт ожиданий»

определяется большинством исходя из пессимистичически окра шенной позиции, неуверенности в своем будущем. Это стоит иметь в виду, при интерпретации тех или иных ценностных ориентаций в политике, поскольку это может существенно прояснить их смысл как определенных реакций, связанных с защитными механизмами, замещениями и т.п.

2. Сдвиг культурных ценностей («запад — восток»). Оппозиция запад — восток одна из фундаментальных содержательных оппо зиций для русской культуры. Своеобразие этого «географического факта» отмечалось неоднократно. вспомним П.я.Чаадаева: «Мир искони делился на две части восток и запад. Это не только геогра фическое деление, но также и порядок вещей, обусловленный самой природой разумного существа: это два принципа, соответствую щие двум динамическим силам природы, две идеи, обнимающие весь жизненный строй человеческого рода... Мы живем на востоке Европы — это верно, и тем не менее мы никогда не принадлежали к востоку... Уже триста лет Россия стремится слиться с западной Европой, заимствует оттуда все наиболее серьезные свои идеи...»

[45, 141–147]. Практически ни один крупный мыслитель России не остался равнодушным к этой проблеме как фундаментальной проблеме культуры, религии и политики, вплоть до характери стики особого личностного типа «западника» и особых пере живаний, связанных с самой коллизией «запад — восток». Так, у Ф.М.Достоевского читаем: «Мы в недоумении стояли тогда перед В.С. Собкин европейской дорогой нашей, чувствовали, что не могли сойти с нее как от истины, принятой нами безо всякого колебания за истину, и в то же время, в первый раз, настоящим образом стали сознавать себя русскими и почувствовали на себе, как трудно разрывать связь с родной почвой и дышать чужим воздухом...» [13, 10]. Это век девятнадцатый, но инвариантность самого этого сюжета сохрани лась и в двадцатом и в двадцать первом;

хотя он и приобретал на разных исторических этапах разные смысловые оттенки (вспомним «железный занавес»), но сохранялся в своих существенных чертах.

Так, казалось бы, А.А.зиновьев [16] исходит из совершенно иных посылок, из иных теоретических и социально-экономических пред ставлений, но его оппозиция «коммунизм — западнизм» в своих глубинных смысловых основаниях контаминирует с проблема тизацией «запад — восток» девятнадцатого века, даже по самому характеру переживаний «разрыва с почвой», которую обозначил Ф.М.Достоевский.

в 90-е годы общий сдвиг культурных ценностей в сторону за пада был очевиден и декларировался на разных уровнях, начиная с идеологии (гласность, переход к рынку и др.). Чувствительной к этому сдвигу оказалась и подростковая субкультура. Так, напри мер, общее смещение молодежной субкультуры в сторону западных ценностей отчетливо прослеживается на материале художествен- ных ориентаций школьников [35]. в этом смысле художественные ценности вообще являются достаточно хорошим индикатором для фиксации изменения культурных ориентаций в целом. Как отмечал Различие ценностных оРиентаций у Разных поколений стаРшеклассников в 1935 году Й.Хейзинга: «… дабы убедиться в лихорадочном со стоянии нынешней культурной жизни, возьмем еще один чувстви тельный прибор для измерения ценностей — искусство» [44, 254].

С этим утверждение можно вполне согласиться.

Подобный сдвиг имеет ряд серьезных следствий. во-первых, весьма важно оценить какие типы и образцы западной культуры начинают доминировать в молодежной субкультуре. во-вторых, с особой остротой встает вопрос о сохранении гуманистического национального ядра культуры и о том защитном поясе, который состоит «из системы социальных, поведенческих, нравственных и интеллектуальных реакций на все виды аккультурации» [31, 7].

Можно думать, что в силу описанного выше общего пессимистиче ского настроения сам этот защитный пояс существенно ослаблен.

И именно поэтому, как раз возможно ожидать, таких, отмеченных А.И.Ракитовым [31] проявлений, как «неуважение к человеку и от рицание всего нового, прежде всего в своей основе: в сфере техноло гии производства, власти и общественной жизни» [31, 8]. Подобные тенденции могут проявиться в сфере политических ориентаций старшеклассников и скорее всего именно в тех социальных слоях, где наиболее ослаблен «культурный защитный пояс».

3. «Разблокировка — вытеснение». Для прояснения этого аспек та имеет смысл обратиться опять к П.я.Чаадаеву: «Дело касается не пустяка: приходится решить, может ли народ, раз сознавший, что он в течении века шел по ложному пути, в один прекрасный день простым актом сознательной воли вернуться по пройденному следу, порвать с ходом своего развития, начать его сызнова, вос соединить порванную нить своей жизни на том самом месте, где она некогда, не очень-то ясно каким образом, оборвалась. А между тем приходится сознаться, что мы накануне если не разрешения, то во всяком случае попытки разрешения этой небывалой задачи, накануне такого социального эксперимента...» [46, 200]. Сходство с современной социокультурной ситуацией в России поразительно.

По своей сути сегодняшнее культурное напряжение переживается как «разрыв и воссоединение».

в то же время важно подчеркнуть, что механизм «вытесне ния» вообще характерен для отечественной культуры. на него, в частности, обратил внимание в.з. Паперный [25], анализируя специфические процессы переименования городов и улиц на рубеже 20-х и 30-х годов. Характерным примером из периода 90-х может служить переименование станций московского метро: «Жданов ская» — «выхино», «Площадь ногина» — «Китайгород», «Площадь Свердлова» — «Театральная». Как заметил виктор Ерофеев: «на чался всенародный бобок! Идет великая чистка номенклатурных могил!» [15, 54]. Примеров подобного рода множество. но важно иметь в виду, что это не просто формальный акт вычеркивания из «социокультурной таблицы» [22] тех или иных ценностей. По добный процесс «вытеснения» связан с вытеснением глубинных ценностно-нормативных структур, характерных для Homo soveticus.


Это касается как прескрептивных, так и проспективных норм.

Иными словами как наиболее ценных и одобряемых моделей по ведения, так и различного рода запретов и ограничений на опреде ленные модели поведения и образцы мыслей, которые задавались как образцы. например, ссылаясь на исследования в.А.лефевра, можно предположить, что с вытеснением из круга чтения подрост ка произведений военно-патриотической тематики вытесняется характерная для советской культуры нормативная модель риска, обуславливающая стремление к героическому поведению, самопо жертвованию, повышающему этический статус личности, которая заменяется на способ рационального, утилитарного решения про блем, соответствующий западной модели риска [50].

наряду с «механизмом вытеснения» работает и противополож ный «механизм разблокировки» культуры. По мнению л.гудкова и б.Дубина [10] этот процесс связан с «включением часов культуры»

для произведений, которые блокировались социальными группами, ранее располагающими властью и «нарезавшими паек культуры».

По сути дела здесь мы фиксируем феномен близкий по своему В.С. Собкин смыслу к тому, который П.бергер и Т.лукман [3] обозначают как альтернацию, требующую по новому расставить акценты реаль ности и демонтировать предшествующую номическую структуру, реинтерпретировать ее. но подобный тип реинтерпретаций в суще ственной степени опирается на их поддержание микросоциальным окружением, значимыми другими. в этом отношении принципи альное значение, как для взрослых, так и для подростков имеют те микросоциальные общности, которые либо поддерживают старые представления, либо ориентированы на вводимые новые элементы реинтерпретаций. И в этом мы находим для себя дополнительные ар гументы относительно особой значимости микросоциального окру жения при формировании политических ориентаций подростка.

4. «Текст — подтекст культуры». здесь возможны содержатель ные повторы, поскольку проблема соотношения текста и культурно го подтекста непосредственно связана с вопросами охранного пояса культуры, механизмами вытеснения и блокировки. вместе с тем, если мы строим рассуждение относительно политических реалий, то мы не можем не коснуться такого специфического для культуры охранного механизма в сфере идеологии как политическая цензура.

Именно поэтому цензуре стоит уделить специальное внимание.

в истории политической жизни России этот вопрос традицио- нен и имеет целый ряд характерных аспектов своего рассмотрения, начиная от влияния цензуры на формирование самостоятельной, ответственной гражданской позиции и кончая собственно социоло Различие ценностных оРиентаций у Разных поколений стаРшеклассников гическими сюжетами о том, кто имеет право на цензуру, что должно подлежать цензуре и т.д. Так, например, А.н.Радищев более двухсот лет назад писал: «Теперь свободно иметь всякому орудия печатания, но то, что печатать можно, состоит под опекою. ценсура сделана нянькою рассудка, остроумия, воображения, всего великого и из ящного. но где есть няньки, то следует, что есть ребята, ходят на помочах, от чего нередко бывают кривые ноги;

где есть опекуны, сле дует, что есть малолетние, незрелые разумы, которые собою править не могут. Если же всегда пребудут няньки и опекуны, то ребенок долго ходить будет на помочах и совершенный на возрасте будет каляка... Таковы бывают везде следствия обыкновенной ценсуры...» [30, 103–104]. Как видим, формирование «каляки», человека не способного «собою править» и лишенного гражданской ответствен ности непосредственно связывается А.н.Радищевым с существова нием цензуры. Помимо этого, им поднимается вопрос и о том, кому должно принадлежать право на цензуру. Причем здесь А.н.Радищев весьма радикален: … цензура печатаемого принадлежит обществу, оно дает сочинителю венец или употребит листы на обвертки» [30, 108]. По сути, за этим лежит определенное представление о граж данском обществе, именно оно (общество) определяет, что обще ственно значимо и ценно, а что, как говорится, «на обвертки».

Для нашей работы особый интерес представляет еще один аспект. Попытаюсь его обозначить. вот что мы читаем в статье за подписью Русский либерал, написанной в середине прошлого века: «в обществе возникла литература письменная, ускользаю щая от ценсуры и неведомая правительству. Статьи всякого со держания ходят из рук в руки, переписываются в значительном количестве экземпляров, перевозятся и пересылаются из столиц в провинции и из провинций в столицы;

и все это делается само собою, без всякого заранее обдуманного плана, без всякой ор ганизации. Достаточно сколько-нибудь присмотреться к тому, как все это совершается, чтобы убедиться, что здесь не нужно предполагать существование тайного общества, занимающегося сочинением подобных статей и их распространением. Каждый и без того с жадностью читает их, переписывает и сообщает своим знакомым. заговорщиков здесь нет;

заговорщики все принимаю щие какое-нибудь участие в делах отечества, а это большинство образованного класса в России» [9, 38]. Признаемся, ведь это как будто списано из нашего недавнего прошлого. Причем здесь зафик сирован принципиально важный аспект. И состоит он в описании функционирования особого типа социальной коммуникации, которая разворачивается параллельно с существующей открыто и официально поддерживаемой коммуникацией, ориентирован ной на обсуждение политических реалий. Эту неофициальную, цензурно блокируемую коммуникацию я и имею в виду, говоря о существовании культурного подтекста официальной идеологии.

Таким образом, мы фиксируем традиционно сложившуюся в Рос сии «двухслойную» организацию политического пространства.

Причем подобная организация коммуникации весьма устойчива и, как мы видим, по меньшей мере в письменной культуре, суще ствует более двух веков, а в шестидесятые годы прошлого столе тия она уже освоила «новые технологии». в этой связи вспомним у Александра галича: «Есть магнитофон системы «яуза». вот и все. И этого достаточно...». Сегодня возможности подобного рода коммуникаций благодаря техно-эволюционным процессам суще ственно расширены, особенно в связи с развитием Интернета.

Однако для нас в данном случае важно обратить внимание на то, что подобная политическая коммуникация, не имеющая воз можности открыто функционировать в силу цензурных запретов, существует на особых нюансах смысла, подтекстах. Это особый тип социальной коммуникации, который условно можно обозначить как «понимающий». Его кратко и точно описал Ю.Тынянов в предисло вии к своему роману «Смерть вазир-Мухтара»: «Они узнавали друг друга потом в толпе тридцатых годов, люди двадцатых, — у них был такой «массонский знак», взгляд такой и в особенности усмешка, которой другие уже не понимали. Усмешка была почти детская.»[39, 10]. Кстати, само предисловие к роману, написанному в 30-е годы, В.С. Собкин можно считать образцом подобной «понимающей» коммуникации.

Действительно, роман посвящен Александру грибоедову, но неявные отсылки к современным для автора реалиям 30-х годов прошлого века (роман написан в самом начале тридцатых), ассоциации с ситуа цией в Советской России возникают постоянно. Таким образом, если воспользоваться традиционным различением «значение — смысл», то можно придти к выводу о том, что официальная политическая идеология ориентирована на значения. Причем здесь «отношения гражданина и государства... заключены в рамки «изъявления вер ности» [17, 55], а отмеченный нами тип коммуникации, вытесняемый социальными фильтрами, ориентирован на сферу смыслов. Поэтому формирующиеся именно в неофициальной системе коммуникации политические ценности и нормы обладают особой смысловой значи мостью, поскольку они строятся на основе особых личностно ориен тированных коммуникативных структур и текстов, принципиально ориентированных на включение механизмов смыслообразования.

Причем уже сама невозможность выразить себя открыто (ср.у А.

галича «…проступает пятном немота»), предельно заостряла цен ностные аспекты самоопределения, критичности к себе. Проблема отношения человека и государства строилась в зоне смыслов именно как нравственная. например, у владимира высоцкого:

«А мы живем в мертвящей пустоте, – Попробуй надави –так брызнет гноем, – И страх мертвящий заглушаем воем – И те, что первые, и люди, что в хвосте.

Различие ценностных оРиентаций у Разных поколений стаРшеклассников И обязательные жертвоприношенья, Отцами нашими воспетые не раз, Печать поставили на наше поколенье – лишили разума и памяти и глаз» [10, 176].

Таким образом, этот особый тип коммуникации — «дружеский круг»,— строящийся на тесных горизонтальных связях, основанный на неформальном доверии, был ориентирован на дистанцирование от государства. Иными словами, если официальная, открытая си стема коммуникации строилась на «изъявлении верности», то не формальная — на критичности, недоверии и дистанцировании от государства.

Столь подробная фиксация этих моментов обусловлена их осо бой важностью для понимания своеобразия формирования полити ческих ориентаций современных старшеклассников. Дело в том, что современная социокультурная ситуация существенно отличается от вышеописанной. Сегодня игра на подтекстах практически исчезла, поскольку все различие мнений выплеснулось непосредственно в тексты, которые относительно равнозначны по своему статусу,— иными словами они практически все открыты. вспомним здесь опять Русского либерала из пятидесятых годов 19-го века: «мы услышим одно: требование гласности» [9, 60]. Собственно с глас ности и началась трансформация СССР. И в то же время нельзя не видеть, что культура упростилась, «сплющилась», пропала ее много слойность. Тексты, критикующие современную власть, «открыты»


и не предполагают игру подтекстов. И в этом отношении, мы можем говорить о том, что формирование политических ориентаций со временного подростка строится в основном на уровне значений, без включения глубинных механизмов смыслообразования, поскольку исчезло ключевое противопоставление двух типов коммуникации.

Конечно, не стоит упрощать. Относительно немногие старше классники в советский период читали запрещенную литературу.

но заметим, цитированное выше «Путешествие из Петербурга в Москву» было включено в школьную программу и то, что было процитировано можно «вычитать» при определенном усилии мыс ли, определенном «наведении на резкость» относительно видения окружающей социальной действительности. Добавим, песню була та Окуджавы «возьмемся за руки друзья» знали почти все, а это по смыслу то же, о чем писал Ю.Тынянов. Иными словами, смысловые подтексты вызванные напряжениями между официальной идеоло гией и цензурно блокируемыми текстами можно было обнаружить в различных культурных лакунах: непосредственно в политических текстах и публицистике, в произведениях искусства и реальном бытовом поведении.

Таким образом, характерной особенностью современной со циокультурной ситуации, в которой происходит формирование политических ориентаций современного старшеклассника явля ется, с одной стороны, явная выраженность в культуре различных политических мнений и оценок, отражающая плюрализм мнений различных социальных групп, политических партий и движений, а с другой — «уплощенность» культуры, перевод политических противоречий на уровень значений, ослабление собственно смыс ловых культурных напряжений, от которых зависит актуализация механизмов личностного политического самоопределения под ростка;

того смыслового поля на основе которого формируются фундаментальные ценностные ориентации.

Помимо этого, есть еще один аспект, на который стоит обра тить внимание. Так, наряду с отмеченным процессом «уплоще ния» (исчезновения подтекстов в политической жизни) парал лельно разворачивается процесс, который можно обозначить как «театрализацию» политического пространства. на этот механизм, как на один из механизмов, обеспечивающих культурные транс формации в моменты резких социальных изменений, указывал в свое время Ю.М.лотман: «Есть эпохи, когда искусство властно вторгается в быт, эстетизируя повседневное течение жизни»

[19, 285]. здесь достаточно указать на различные политические ток-шоу на телевидении («К барьеру» в. Соловьева и др.). При В.С. Собкин меров театрализации политической жизни множество. Обсуж дать «талантливость» исполнения ролей не входит в нашу за дачу. но сам факт театрализации политического пространства, которое проявляется и в реальном поведении самих граждан, подчеркнуть стоит в силу того важного обстоятельства, которое отметил Ю.М.лотман при описании становления политического сознания молодежи начала 19-го века: «взгляд на реальную жизнь как на спектакль не только давал человеку возможность избирать амплуа индивидуального поведения, но и наполнял его ожида нием событий. Сюжетность, то есть возможность неожиданных происшествий, нежданных переворотов становилась нормой.

Именно сознание того, что любые политические перевороты воз можны, формировало жизненное ощущение молодежи начала 19-го века. Революционное сознание романтической дворянской молодежи имело много источников. Психологически оно было подготовлено, в частности, и привычкой «театрально» смотреть на жизнь. Именно модель театрального поведения, превращала человека в действующее лицо, освобождало его от автоматической власти группового поведения, обычая…» [19, 285—285]. Прервем цитату. Разве такие моменты, как сюжетность, событийность не являются специфическими характеристиками сегодняшнего политического сознания? более того, именно к подобной сюжет- ности и событийности тяготеют и политологические комментарии аналитиков и в прессе, и на телевидении. По сути дела, если за менить норму «романтизм сознания», то данное описание вполне Различие ценностных оРиентаций у Разных поколений стаРшеклассников применимо к характеристике того контекста, который обуслав ливает формирование политического сознания современной молодежи. но в культурологическом отношении суть проблемы как раз и состоит в обнаружении этой культурно задаваемой идеальной нормы политического поведения. Именно она сегод ня и неясна. например, если вернуться к обсуждаемому нами выше вопросу о вестернизации молодежной субкультуры (что, в частности, проявляется в явном сдвиге художественных пред почтений к западным произведениям искусства) и учесть также общие макроэкономические тенденции, обусловленные переходом к рыночной экономике, то можно предположить, что ценностное основание, определяющее современную культурно задаваемую норму политического поведения, окажется связанным с модаль ностью, которую Эрих Фромм [41] обозначает как «иметь». Сама оппозиция «иметь или быть», введенная Э.Фроммом, касается ценностно-этических оснований культурной нормы и именно она, на наш взгляд, оказывается принципиально важной при анализе политических ориентаций современных подростков.

заметим, что здесь мы затрагиваем одну из центральных п роблем под рост кового возраста. в этой связи обрат и мся к статье К.н.Поливановой [27], где показывается, что в логике культурно-исторического подхода сам кризис подростничества задается именно разрывом в соотношении реальной и идеальной формы. Причем, как отмечает автор, «сегодня еще нет в куль туре (а не в психологических теориях) ведущей деятельности подростничества. Поэтому в жизни мы имеем дело с кризисом, не находящим своего разрешения» [27, 21]. По сути дела, основ ная коллизия драмы развития подросткового возраста состоит в поиске этой идеальной формы. но проблема в том, что в совре менной культуре эта форма явно не предъявлена, ее надо найти и обнаружить, то есть проделать специальную работу по поис ку ее ценностных оснований. И здесь пространство политики именно в силу конкретности событий и действий выступает как содержательное пространство, особый «полигон», где возможно осуществить соотнесение общих ценностных оснований с реа лиями политической жизни.

Проведенный выше анализ, касающийся специфики современ ной социокультурной ситуации, преследует две основные цели.

во-первых, обсуждаемые выше особенности социокультурной ситуации («оптимизм — пессимизм», «восток — запад», «разбло кировка— вытеснение», «текст — подтекст») наряду с общими социально-экономическими тенденциями («централизация — децентрализация», социально-экономическая стратификация и др.), необходимо иметь в виду при интерпретации конкретных эмпирических результатов. Именно своеобразие социокультурных напряжений является определяющим моментом для понимания со держательной специфики политических ориентаций современного подростка в России. более того, сама проблема — политические ори ентации — предполагает обращение к социокультурному контексту, к фундаментальным социокультурным напряжениям. во-вторых, мы намеренно привлекали к анализу современной ситуации мате риалы, относящиеся к 19-му веку. Подобные отсылки показывают, что выделенные сюжеты, заданные в виде оппозиции, являются во многом инвариантными для русской культуры. Своеобразие же современной социокультурной ситуации состоит, на наш взгляд, в том, что эти напряжения сошлись вместе.

общая идея иССледовательСкой программы По своему основному замыслу программа исследования соотносима со взглядами, развиваемыми Пьером бурдье, и, в первую очередь, с его идеями о социальной топологии. Суть подхода, если не вдаваться в детали, определяется тем, что социальное пространство рассма тривается как многомерное, где агенты и группы агентов определя ются по их относительным позициям в данном пространстве. Это В.С. Собкин является «реальностью первого порядка», которая конституирует социальное пространство через отношение различных социальных позиций (на основе материальных ресурсов и средств присвоения капитала — экономического, культурного, социального, символиче ского). По сути дела, это классическое, восходящее к определению Питирима Сорокина определение социального пространства через задание социальных позиций и статусных отношений между ними.

новым, пожалуй, здесь является представление о разных социаль ных «полях» (культурном, политическом и т.д.), каждое из которых имеет свою логику и собственную иерархию. Хотя представление об особых социальных пространствах вводится также и Питири мом Сорокиным (ср.: социальная стратификация, экономическая стратификация, политическая стратификация, профессиональная стратификация). Однако принципиальным положением в подходе Пьера бурдье, на наш взгляд, является идея соотнесения «реальности первого порядка» с «реальностью второго порядка». Последняя — это та реальность, которая существует в представлениях, в схемах мышления и поведения. Это символическая матрица практической деятельности, поведения, мышления, эмоциональных оценок и суж дений социальных агентов. Это особое видение социального мира, связанное с «…когнитивными стратегиями «восполнения», которые продуцируют смысл объектов социального мира, выходя за рамки непосредственно видимых атрибутов и отсылая к будущему или прошлому» [5, 64]. Подобное восприятие социального мира, с одной стороны, обусловлено социально (видение реальности с определенной Различие ценностных оРиентаций у Разных поколений стаРшеклассников социальной позиции задает своеобразный ракурс — «точку зрения»), что определяет категории восприятия. Причем работа по выработке категорий ведется постоянно при помощи всевозможных социальных формул: заявлений, проклятий, похвал, комплиментов, критики и т.д.

С другой,— восприятие связано с «чувством социальной позиции», которое задается модальностями «можно-нельзя», определяющими границы социальной позиции («это не для нас»), фиксирующими дистанции между позициями («нас надо уважать») и др.

Таким образом, когда мы говорим о старшекласснике, то в прин ципе мы уже определили, задали его место в социальном про странстве, вписав подростка самим этим определением — «старше классник» — в определенное социальное поле, а именно в систему образования. но здесь следует согласиться с бурдье в том, что это «класс на бумаге». Реальный школьник в процессе своей со циализации включен в разные пространства, в нем совмещены многие социальные позиции. И в этом смысле принципиаль но важно вычленить различные социокультурные основания, определяющие социальную позицию: гендерные, возрастные социально-стратификационные, этнические, конфессиональные.

Иными словами, классические сюжеты возрастной психологии (расширение социальной среды подростка, формирование классо вой психологии и др.) предполагают, во-первых, введение представ лений о социальном пространстве, задаваемом через социальные позиции, и, во-вторых, особых допущений, касающихся того, что эти позиции конституируют особое ценностное видение социального пространства, в нашем случае — особого пространства политики.

Таким образом, именно эта ценностноориентированная специфи ка видения, особые «ценностные ансамбли» (этосы), характерные и специфичные для соответствующих позиций и конкретизируют обозначенный выше предмет исследования.

конСтруирование политичеСкого проСтранСтва Если определение позиций, относительно которых можно строить анализ политических ориентаций (пол, материальный или образова тельный статус, этническая или конфессиональная принадлежность) не вызывает особых затруднений, то конструирование того, что можно обозначить рабочим термином поле политики, представляет некоторые сложности. Действительно, выявить «ценностные ансамбли», харак терные для той или иной социальной позиции, мы сможем только в том случае, если осмысленно зададим широкий содержательный контекст политических реалий. Иными словами, ценностно самоопре деляться можно только в содержательном поле. в этой связи понятно, что поле политики в самом исследовании должно быть задано через определенный набор содержательных утверждений. Однако, чтобы их сконструировать, необходимо учесть ряд требований.

Как мы уже отмечали, само поле политики не просто должно быть достаточно широким, т.е. охватывать различные аспекты по литики, но должно: 1) быть выстроено на материале, соответствую щем реальному историческом контексту;

2) быть актуальным для соответствующего исторического момента и 3) отражать противопо ложные точки зрения, приемлемые для одних и неприемлемые для других социальных групп (т. е. «быть конфликтным»), поскольку само политическое мнение это в основе своей есть отнесение себя к определенной группе. Это первые требования, которые вытекают из высказанных выше соображений.

вместе с тем важны и другие аспекты, которые также необходимо иметь в виду при конструировании политического пространства.

К ним, например, относится соотнесение «реального и должного» (по сути, фиксирующее чувство социальной позиции, ее границ и дис танции относительно других позиций: «можно-нельзя» или «мне (нам) доступно — не доступно»). Особый интерес также представляет отношение прошлого-настоящего-будущего. Подобные возможности отсылки к прошлому и будущему необходимы для выявления осо бенностей политических позиций, поскольку они, как было отмечено В.С. Собкин выше, соответствуют внутренней природе политического видения социальной реальности. Эти моменты предъявляют существенные требования к конструированию модальностей тех высказываний (вопросов и ответов), которые используются в исследовании и от носительно которых происходит самоопределение респондентов.

наконец, объектами оценки должны выступать не только реаль ные или возможные политические факты, события или действия, но и непосредственно различные модальности отношения самого респондента к тем или иным фактам, событиям. например, его доверие или недоверие, его эмоциональные ощущения от событий (чувство уверенности, чувство оскорбленного национального до стоинства и др.), а также готовность респондента к совершению тех или иных политических действий (например, выражению своего политического протеста в той или иной форме). Таким образом, содержательные конструкты, с помощью которых задается «экспе риментальное» политическое пространство, обусловлены исходной многоуровневой моделью, предполагающей: 1) фактологический уровень реальных или возможных политических событий и дей ствий;

2) уровень разных модальностей отношений к ним самого субъекта;

3) уровень действий субъекта в «предлагаемых обстоя тельствах».

Особую сложность представляет конструирование непосред- ственного набора тех утверждений, которые должны быть предло жены респонденту при ответе на соответствующий вопрос. Как уже отмечалось, сама политическая реальность является конфликтной Различие ценностных оРиентаций у Разных поколений стаРшеклассников и предполагает выбор между теми или иными утверждениями.

Основа выбора — это отнесенность своего мнения к мнению той группы, с которой идентифицирует себя субъект. но все дело в том, что мы не знаем априори те ценностные ансамбли (этосы), которые соответствуют той или иной социальной позиции. более того, именно их-то мы и хотим выявить в ходе исследования. в то же время изначально понятно, что структурирующим принципом для конструирования политического пространства является набор бинарных оппозиций. Собственно говоря, это тот прием, на кото ром строятся семиотические модели, описывающие типы культур и выявляющие различные культурные напряжения. Так, например, смеховая инверсия социальных позиций относительно ключевой оппозиции «верх — низ» является тем основанием, на которое опирается М.М.бахтин, описывая тип карнавальной культуры («шут становится королем — король шутом»). в этой связи можно сослаться также и на удачный опыт культурологического анализа становления ценностей советской системы в период 20—60-х годов, заданный через бинарные оппозиции «центробежность — центро стремительность», «верх — низ», «растекание — затвердевание», «живое — механическое» [25]. Добавим, что и психосемантические исследования динамики политического сознания также строятся на выделении с помощью факторного анализа бинарных оппозиций «демократизм — тоталитаризм», «либерализм — национализм», «унитарность — децентрализация» [21]. И, наконец, контент-анализ конкретных политологических дискурсов, посвященных интер претации тех или иных политических ситуаций, показывает, что подобные дискурсы опираются на фундаментальные оппозиции типа «правое — левое», «центробежность — центростремитель ность», «жесткость — мягкость», «старое — новое», «интеграция — дезинтеграция» и целый ряд других, на которые наслаиваются содержательные политологические противопоставления «консер ватизм — либерализм», «коммунистическое — демократическое», «оппортунизм — ревизионизм», «авторитарность — демокра тизм» и т.д. в результате образуются семантические «склейки»

(либерально-модернизационное направление и т. п.), позволяющие ухватывать и содержательно описывать своеобразие тех или иных политических тенденций, фиксировать особенности электораль ного поведения и т.д. [26].

Попытаемся кратко охарактеризовать то экспериментальное политическое пространство, которое было сконструировано и ис пользовано в наших исследованиях [33;

34]. Его описание удобнее начать с крупных структурных единиц. По сути дела, такими еди ницами являются различные политические «темы». Сам набор этих тем достаточно широк и охватывает наиболее остро дискутируемые проблемы и принципы их решения в различных сферах: государ ственное устройство России;

внешняя политика;

внутренняя по литика (социальная политика, национальная политика, отношение государства и религии);

экономическая и финансовая политика;

политика по отношению к средствам массовой информации;

борьба с преступностью, земельная и военная реформа.

При этом подчеркнем, что сами вопросы о принципах ставятся в модальности долженствования: «Как вы считаете должно быть?», «Чем надо руководствоваться с вашей точки зрения?». Иными словами, это ценностное отношение, которое предполагает выход в идеальный план («реальность второго порядка» по П. бурдье), где происходит соотнесение «существующего» как с «желательным», так и «нежелательным». более того, само это соотнесение может быть осуществлено и во временной перспективе: прошлое — на стоящее — будущее. Причем идеализироваться может не только будущее, но и прошлое. например, монархия как форма государ ственного правления может рассматриваться как лучший вариант для России по сравнению с президентской или парламентской ре спубликой. заметим, что подобные инверсии и переносы прошлого в будущее, выбор прошлого как идеальной модели вообще весьма характерны для политического сознания: «Россия — государство, где православие должно быть признано в качестве официальной религии»;

«территориальное деление России должно быть орга В.С. Собкин низовано по принципу губерний»;

«советский режим наиболее приемлем как политический режим». С подобными переносами мы постоянно сталкиваемся в реальных дискуссиях политических лидеров, между различными партиями и направлениями. Таким образом, при конструировании высказываний относительно тех или иных принципов политики мы стремились учесть отмечен ное Пьером бурдье положение о том, что политическое суждение и оценка содержат в себе особое видение социального мира, свя занное с когнитивными стратегиями «восполнения», с отсылками к будущему или прошлому.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.