авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
-- [ Страница 1 ] --

Содержание:

УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ!................................................................................ 2

РОССИЙСКИЕ РЕАЛИИ

....................................................................................... 2

РОССИЯ МЕЖДУ ЕВРОПОЙ И АЗИЕЙ........................................................... 18

БЕЗЪЯДЕРНАЯ ЗОНА В СЕВЕРНОЙ ЕВРОПЕ: ИДЕИ И РЕАЛЬНОСТЬ... 34

БЕЛАРУСЬ И ЕС. НЕПРОСТОЕ СОСЕДСТВО............................................... 44 ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ КАПИТАЛ В МИГРАЦИОННОЙ ПОЛИТИКЕ ФИНЛЯНДИИ И РОССИИ.................................................................................. 51 ФРАНЦИЯ: НОВЫЙ ПРЕЗИДЕНТ -НОВЫЙ ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКИЙ КУРС?..................................................................................................................... 57 МУСУЛЬМАНСКОЕ СООБЩЕСТВО В ЖИЗНИ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕСПУБЛИКИ...................................................................................................... КАВКАЗСКИЙ ТРЕУГОЛЬНИК........................................................................ ЕВРОПА: МЕТАМОРФОЗЫ ПАРТИЙНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ СИСТЕМ В НАЧАЛЕ XXI ВЕКА............................................................................................. ВАТИКАН: СЕНСАЦИИ "ГОДА ВЕРЫ"........................................................ РЕЛИГИЯ И ЕВРОПЕЙСКИЕ ПРАВОВЫЕ ЦЕННОСТИ............................ СКВОЗЬ "ШТОРМОВОЕ" ДЕСЯТИЛЕТИЕ................................................... ГИБКАЯ ИНТЕГРАЦИЯ В ЕС.......................................................................... БРИТАНИЯ - ВРЕМЯ ИСПЫТАНИИ, ВРЕМЯ ПЕРЕМЕН.......................... УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ!

Дата публикации: 30.07. Источник: Современная Европа Место издания: Москва Страница: Выпуск: 3 "3" Предлагаемые вашему вниманию статьи "Российские реалии" и "Россия между Европой и Азией" поднимают фундаментальные проблемы развития страны, без решения которых у неё нет достойного будущего ни для народа, ни для государства. Приглашаем читателей, специалистов, экспертов, учёных-исследователей, политических и общественных деятелей к обсуждению вопросов, затронутых в статьях, чтобы коллективными усилиями прийти к наиболее верным, рациональным, обоснованным решениям.

Редакция.

РОССИЙСКИЕ РЕАЛИИ Дата публикации: 30.07. Автор: Николай ШМЕЛЁВ, Валентин ФЁДОРОВ Источник: Современная Европа Место издания: Москва Страница: 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, Выпуск: 3 "3" Если обратиться к здравому смыслу и спросить, с какой страной, икс или игрек, предпочтительно развивать хозяйственное сотрудничество, то ответ не заставит себя ждать: с той, у которой более высокие темпы роста.

При грамотной политике можно что то позаимствовать от динамики партнёра. Но здесь кроется и опасность. При длительном отставании в темпах накапливается зависимость слабого от сильного со всеми нежелательными производными. Именно так складывается положение на российском Дальнем Востоке. Курс на европоцентризм, длительное время преобладавший в наших мирохозяйственных отношениях, показал свою недостаточную эффективность как по качеству роста, так и по его размаху(1 Мы разделяем точку зрения директора Института Дальнего Востока РАН академика М.Л. Титаренко, когда он пишет: "Жизнь показывает, что лежащий в основе самосознания российской элиты евроцентризм и связанные с ним надежды себя не оправдывают. Более того, с этих позиций азиатская часть страны превращается в пасынка и сырьевой придаток, лишается перспектив развития" (См:

Экономические стратегии, 2012, N 8. С. 24.)). Лишь появление реальной угрозы чужеземной колонизации заставило руководство страны сделать некоторый разворот в восточном направлении.

I. Евразийство - судьба России Дискуссии по теме евразийства в российском обществе, берущие начало в позапрошлом веке, не отменяют того факта, что конкретная инициатива в этом вопросе пришла из соседней страны. "Идея Евразийского экономического союза, которую я впервые выдвинул в 1994 году, - пишет президент Республики Казахстан Нурсултан Назарбаев, сейчас адекватно воспринимается и в элитной среде, и широкими массами казахстанцев, россиян и белорусов. Её поддерживают в ряде других стран СНГ".

В первые годы после коллапса Советского Союза преобладала эйфория отношений с Западом по обе стороны Атлантики, тогда как идея реинтеграции постсоветского пространства не на словах, а на деле не была актуальной в повестке дня. Позиция нового российского руководства, которая выражалась в том, что "они никуда от нас не убегут" (имеются в виду бывшие советские республики), оказалась несостоятельной.

Вспоминаются тогдашние поездки делегации Российского союза промышленников и предпринимателей во главе с А.И. Вольским в ближнее зарубежье. Президент одной страны говорил в узком кругу, имея в виду Россию - "что же вы делаете? Вы отталкиваете от себя нашу страну. Если так будет продолжаться, я построю железную дорогу в другом направлении и уйду туда". Наше посольство в Таджикистане в драматических тонах призывало к тому, чтобы не оставлять Душанбе на произвол судьбы, учитывая его непростые отношения с Ташкентом. Президент Грузии Шеварднадзе высказывался в пользу русского языка, благодаря которому, по его словам, страна приобщается к мировой культуре.

Дрейф частей распавшегося Советского Союза в сторону от Москвы частично осознал и сам Ельцин, давший указание Козыреву о налаживании тесных связей со вновь образовавшимися государствами. Но наш министр иностранных дел ничего существенного не сделал и не стремился сделать. Его впору бы назвать министром иностранных дел не России, а в России. Да, есть у нас такой министр, но не известно, о чьих интересах он больше всего печётся.

Россия не может быть на вторых ролях Евразийство как философско-политическая доктрина всегда вызывало споры в обществе, но только в наше время оно может зафиксировать если и не окончательную победу, то значительные практические шаги в использовании уникального геополитического преимущества России - её двухконтинентальности. По официальной географии, Российская Федерация занимает большую часть Восточной Европы и Северную Азию. В дальнейшем под евразийством здесь понимается его умеренный вариант, а именно не отказ от европейского азимута вообще, а сбалансированный подход к общению с соседями обеих частей света.

Что касается восточного (азиатского) фланга, то развитие отношений происходит часто неупорядоченно, в разных формах, и при всём этом вступило в интеграционное русло.

Можно привести некоторое сравнение, которое, как ему и полагается, хромает, но не лишено своеобразного интереса. В историческом плане германский вопрос, то есть объединение Германии в XIX веке, имел две возможности реализации - малое и большое решение. Осуществилось малое решение (без Австрии). С развитием европейской интеграции отпала необходимость в большом решении, поскольку прежде воевавшие друг с другом немецкоязычные страны объединились в Евросоюзе. Создание Евразийского экономического союза к 1 января 2015 года, начавшись с малого решения (частичное объединение бывших советских республик), со временем могло бы перерасти в большое за счёт стран, не входивших в Советский Союз. Желательна именно такая последовательность действий. Сначала консолидация стран на пространстве исчезнувшего Советского Союза, а затем создание расширенного евразийского сообщества. Почему?

Ориентироваться сразу на образование большого Евразийского Союза, куда входили бы Китай(1Президент Белоруссии А. Лукашенко, предлагая "интеграцию интеграции", отмечает, что нельзя ограничиваться только западным вектором. "Важнейшей задачей должна стать и такая интеграция с государствами и экономическими объединениями на Востоке, прежде всего с нашим стратегическим партнёром Китаем" (См.: Известия, 17.10.11).) и другие государства региона, нецелесообразно, во-первых, из-за слабости российского экономического потенциала, вследствие чего наша страна пребывала бы там на вторых ролях. Для России неприемлемо такое приниженное положение(2Председатель Совета Китайского фонда международных проблем Чжан Дэгуан сказал на конференции, обращаясь к российским участникам: "О развитии Дальнего Востока вы говорите много лет. Разработана стратегия, есть программы, но мы чувствуем, что прогресса особого нет, что очень медленно реализуются эти программы. Я это говорю как друг России, а вовсе не критикую вас... Я долго работаю в России и давно слышу о модернизации, о реформах. Но почему уже столько времени прошло, а мы не видим современных дорог" (См.: Стратегия России, 2012, N 1. С. 56).). Во-вторых, прежде чем меряться силами с экономическими тиграми в рамках одной организации, надо укрепить позиции России в отношениях с постсоветскими государствами, которые и тогда, и сейчас сильно завязаны на неё по многим причинам. Например, нуждается в разруливании проблема гастарбайтеров, а их общая численность в РФ составляет более 9 млн человек. Далее, именно на постсоветской площадке следовало бы первоначально опробовать такое новшество, как создание и расширение наднационального управления, без чего невозможен никакой интеграционный процесс. На той же базе подлежит выяснению соотношение между исполнительной и парламентской ветвями власти, или иначе степень демократизации в интеграционном сообществе.

Идти в Евразийский союз, имея за спиной неурегулированные отношения с бывшими частями единого государства, нельзя назвать рациональным подходом.

Всё это не означает какого-то игнорирования мощных соседей России, напротив, здесь отражаются опасения их превалирования в договорных многосторонних организациях, где Россия не всегда могла бы утвердить свою точку зрения. Поэтому до определённого времени, пока она не поднимет свою конкурентоспособность на мировом рынке и не заполучит в лице бывших советских республик относительно надёжных партнёров, России предпочтительно развивать двусторонние связи с государствами АТР.

Одновременно нужно отдавать себе отчёт в том, что у России нет долговременных друзей, а те, кто претендует на этот статус, усматривают выгоду от него в разного рода льготах скидках в ценах на газ, нефть, списаниях финансовых долгов. Отменяются поблажки прекращается дружба, даже если она была провозглашена быть вечной.

В дискуссиях о евразийских путях России иногда высказывается точка зрения, что за интеграцию надо платить и что именно Россия не должна отказываться от роли донора.

Однако это сомнительный совет. Интеграция имеет шансы выжить лишь тогда, когда существует заинтересованность в ней всех и каждого участника. Донорство, конечно, неизбежно, но оно не должно быть постоянным, а, кроме того, может быть перекуплено другими, мощными нерегиональными державами.

Опыт европейской интеграции имеет разные стороны и, в частности, побуждает к такому выводу: чем дальше, тем труднее. Первоначальное снятие тарифных и прочих барьеров на границах - относительно простое дело, хотя и оно требует своего времени. Куда сложнее согласовать позиции партнёров в других вопросах, таких как валютная, бюджетная, налоговая политика... Страны вообще неохотно расстаются с суверенными прерогативами, чтобы передать их в наднациональные органы. Интеграция, как свидетельствует тот же западный опыт, решает одни проблемы, но создаёт новые. Это особенно отчётливо видно на примере евро. Единая валюта принесла большую "техническую" экономию странам при взаимных расчётах, поскольку отпала необходимость в национальных деньгах, но одновременно евро во многом способствовал разобщению участников Евросоюза. Оно не ограничилось только экономическими сюжетами. Вновь вспыхнули, казалось бы, ушедшие в прошлое националистические антипатии и предрассудки.

Характерно и другое. Имея высокую степень интеграции в составе 28 стран, ставший в 2012 году Нобелевским лауреатом мира Евросоюз, однако, критически воспринимает первоочередные интеграционные действия России и её партнёров. Так, создание Таможенного союза России, Белоруссии и Казахстана квалифицируется как шаг в неправильном направлении. Quod non decet bovem, decet Jovem.

Постсоветскую интеграцию нельзя рассматривать как возвращение Советского Союза, как иногда умышленно её изображают. Она выстраивается на другой структурно экономической и правовой основе. Интересно отметить следующее. Президент Казахстана Н. Назарбаев: "Североатлантическая интеграция в рамках НАФТА состоит также из трёх стран - США, Канады, Мексики. Но никто не говорит об имперских амбициях США".

Вместе с тем, ратуя за размещение исполнительных органов Евразийского экономического пространства в Астане, находящейся в "географическом центре Евразийского субматерика", что было бы (по его словам) справедливой данью признательности Казахстану как инициатору идеи евразийской интеграции, Н. Назарбаев всё же в качестве ещё одного аргумента ссылается именно на критикуемые им подозрения, имеющиеся как внутри наших стран, так и за пределами объединения.

Выполнение неотложной задачи - запуск постсоветской интеграции - сопряжено с немалыми трудностями. Побывав в жёстко управлявшемся Советском Союзе и обретя суверенную гордость, одни молодые государства безосновательно вчиняют иск бывшей советской метрополии за прошлое, в то время как другие проводят свою "великодержавную" политику в своём регионе, от которой им было бы трудно отказаться.

Успех в приглушении межстрановых противоречий во многом зависит от того, каким авторитетом пользуется здесь Россия. Зависимость прямо пропорциональна: чем сильнее Россия, тем внимательнее её слушают. В качестве примера можно привести ту же Германию. Будучи экономически мощным механизмом, она обладает большой притягательной силой для партнёров по всему пограничному периметру, происходит что то вроде экономической диффузии во взаимных интересах.

Внешние отношения - это не сведение давних счетов и не предпочтительный выбор партнёров в зависимости от политической конъюнктуры и тем более от личности руководителей, а терпеливое выстраивание рабочего сотрудничества. Здесь нельзя перескакивать через этапы такого сотрудничества, а оно двоякого свойства. Если первое свойство состоит в соблюдении очерёдности мер в ходе внутренней, постсоветской интеграции, что за чем следует, то под вторым подразумевается нечто большее, чем постсоветская территория. Инициаторы создания Евразийского союза отмечают, что это открытый проект. В. Путин: "Мы приветствуем присоединение к нему других партнёров, и прежде всего стран Содружества". Хотелось бы надеяться, что слова "прежде всего" содержат прямую содержательную нагрузку, как и на то, что остаётся незыблемым приоритет отношений со странами СНГ.

Иногда можно услышать мнение, что нам незачем бороться за новые государства, бывшие советские республики, ибо геостратегически это мало что даёт, зато предполагает колоссальные материальные затраты. Но дело обстоит иначе. Будучи сопредельными с Россией, они станут либо дружественными партнёрами, либо конфронтационными с предоставлением своих ресурсов и военных баз Соединённым Штатам Америки, их союзникам или другим державам.

Нынешнее кризисное состояние Евросоюза вызвано, в частности тем, что он стал заложником географии, то есть все европейские страны, желающие вступить в Союз, были (и скорее всего будут) после определённого подготовительного периода приняты туда.

Это обстоятельство нельзя повторить при строительстве Евразийского союза.

Таможенный союз и единое экономическое пространство в силу заложенной в них внутренней динамики не могут стать конечным результатом евразийской интеграции. Она не выживет при нулевой скорости. Здесь применима формула или-или. Или из процесса выбывают по разным причинам его отдельные участники (из-за неоправдавшихся ожиданий, межстрановых противоречий, политической переориентации), или интеграторы шагают вместе вперёд. Здесь возникает вопрос, на который члены Европейского Союза, несмотря на их более чем полувековой опыт, ответить не смогли:

что дальше? Если не Соединённые Штаты Европы, которые отвергаются самой Европой, то к чему тогда стремиться. Никто не знает. Невозможность определить перспективу и заинтересовать ею граждан является одной из причин духовного разброда в многострановом альянсе.

Неожиданным образом евразийская интеграция оказывается в лучшем положении относительно своего будущего. Пример даёт Союзное государство России и Белоруссии.

Возникнув как неопределённая конструкция и подвергаясь едкой критике, оно приобрело устойчивое состояние и, главное, показало свою пользу для населения обеих стран. В нынешних исторических условиях оно является подходящей институциональной формой евразийства, располагающей неограниченным временем для интеграционного сплочения в разных областях. С одной стороны, союзное государство выполняет свою объединительную функцию, в том числе в самых разных сферах (внешняя политика, оборона и другие), с другой, сохраняет входящие в него отдельные национальные государства и тем самым удовлетворяет амбиции местной элиты в признании её самостоятельности и идентичности. Значение элиты следует особо подчеркнуть, ибо от её настроений во многом зависит степень успеха интеграционного замысла.

Постепенность интеграции Естественность политики, а, значит, и её успех заключается (должна заключаться) в девизе - от минимума к максимуму. Поскольку будущее всегда неизвестно, то интеграционная деятельность при надлежащем руководстве осуществляется осторожно, на ощупь, чтобы немедленно исправить допущенные ошибки и не дать им стать крупной проблемой. Малая результативность здесь кажущаяся, её коэффициент выше, чем при широкозахватном максимализме. Это опять-таки говорит в пользу приоритетного сплочения бывших советских земель, которое должно быть на шаг впереди по сравнению с каким-либо более громоздким альянсом. "Мыслить глобально - действовать локально".

АТР является для нас менее изведанным миром, чем Европа. Имея в отношениях с Европой неоднозначный опыт, было бы ошибочно считать, что Восток окажется гостеприимнее. Здесь действуют те же самые объективные экономические законы, и среди них - закон повышения производительности труда. Различия - в геополитическом положении. Игнорирование необходимости геополитического баланса привело к созданию мощного иностранного навеса над Россией, который существовал и при Советском Союзе, но возрос с его распадом. Играют свою роль и территориальные требования, в частности, в отношении Южных Курил. Здесь Япония должна взять пример с Германии, которая не имеет территориальных требований к соседям.

При всём этом речь идёт не об обиде на Европу за её разные претензии к России, в том числе в области прав человека, и не о разочаровании в её тихоходности, а о наличии государственных интересов, то есть как выражаются военные, о выравнивании линии фронта. Раньше или позже это должно было произойти. Правая голова орла на российском гербе становится не менее значимой, чем левая.

Разворот России на Восток означает известное геополитическое ослабление Европы, и она это скоро почувствует. Неизбежно перераспределение политического предпочтения и поставок природных ресурсов РФ в пользу далёких от Европы стран. Россия как самодостаточная держава и её предприятия могут позволить себе отойти от былой привязанности к Европе, а она, в свою очередь, должна будет в большей степени, чем раньше, конкурировать за российские заказы с восточными участниками мирового рынка.

Двухконтинентальность России с учётом её арктических просторов - это великий и ещё во многом неиспользованный шанс для России, причём она выступает здесь не как узко понимаемый мост между Европой и Азией (на мосту ничего существенного не построишь), не как связка между ними, а как самостоятельная цивилизация, которой меньше всего надо кого-то копировать. Те, кто толкает нас на путь подражательства, сознательно или нет, становятся препятствием в ходе исторического прогресса.

Уникальной чертой российской цивилизации является её гуманитарный, просветительский характер в отношении расширявшейся периферии. В отличие от насильственной колонизации территорий, завоёванных странами Старого и Нового Света, российские власти отдавали предпочтение мирному общению народов с их разными обычаями и религиями. Развитие окраин было составной частью общей политики государства. Темпы их экономического роста порой существенно превышали общероссийскую динамику. Представители малочисленных народов нередко занимали важные позиции в административной структуре. Находясь в составе России, многие народы обрели свою письменность. Были созданы благоприятные условия для расцвета богатой национальной культуры, литературы, сформировалась техническая интеллигенция.

Советскую эру в российской истории можно определить как автономную главу, как разновидность цивилизации. Хотя она продолжалась по исторической шкале недолго, три поколения, её влияние было колоссально во всех направлениях. Было и "много хорошего".

Но советская цивилизация оказалась нежизнеспособна. Кто тоскует по ней, пусть вспомнит о своём собственном подцензурном и подконтрольном прошлом или о многомиллионных жертвах тогдашнего режима. Что кануло само по себе, что исчерпало себя, не подходит для заимствования или повторения.

Снижение европейского рейтинга в российских реалиях должно волновать не нас, а Европу. В ретроспективе она обнаружит, что пользовалась незаслуженно большим вниманием России, чем следовало. Интересно получается. Европа всегда опасалась России, но сама первой нападала на Россию, наносила ей громадный демографический и материальный ущерб (польско-шведская интервенция в Смутное время, Полтава, Наполеон, Гитлер). Из 48 городов-героев и городов воинской славы их подавляющее большинство находится в европейской части России.

*** Россия укрепляет сейчас свои позиции путём взвешенного перенесения центра тяжести на вторую опору - евразийский континент.

Как известно, существуют категории логического и исторического, имеющие разные траектории. Выше изложен логический смысл, очищенный по возможности от характеристики многосторонних организаций как действующих, так и предполагаемых.

Однако логическое может быть указателем для фактического. Исходя из этого можно задавать организациям разную динамику, ускорять или замедлять её с тем, чтобы обеспечить приоритет российских государственных интересов сначала на постсоветском пространстве, а затем за его пределами.

II. России нужна новая столица Целостность России - главный приоритет нашего государства. Из этого и следует исходить при проведении текущей политики. Никакие трудности не должны заслонять собой опасности, которые могут угрожать стране в будущем. Эти опасности не сваливаются вдруг с неба, а формируются и крепнут в повседневной жизни. К ним привыкают, мирятся с ними, и в результате притупляется ощущение роковой неизбежности. Так погиб Советский Союз - величайшее достижение русского народа в его истории. Эта гибель необратима, она не компенсируется ничем, никакими соглашениями в рамках СНГ и других международных организаций. При всём значении ближнего зарубежья для России нужно сознавать, что не оно решает судьбу нашей страны, а те процессы, которые развиваются внутри нашего государства и общества. А они-то как раз и вызывают сильнейшую озабоченность.

Проглядели - вот самое лёгкое обвинение, которое можно предъявить бывшему кремлёвскому руководству за коллапс советской державы. Как бы это слово не стало характеристикой деятельности нынешнего поколения российских политиков. Второй распад отечества означал бы его неконтролируемый раздел между национальными республиками и округами, краями и областями, иностранными государствами.

Разорванность территории сделала бы невозможной консолидацию русского народа и в конечном счёте привела бы к его исчезновению как субъекта последующей мировой истории.

Авторы этих строк ранее уже отмечали в своих работах коренной изъян нынешней методологии конструирования будущего страны путём экстраполяции валового внутреннего продукта. Смысл прогнозирования должен состоять в заблаговременном распознавании и снятии потенциальных угроз до того, как они станут неотвратимой реальностью. Отсюда интегральную перспективу страны нельзя оценивать по ВВП, предстоящее развитие надо прогнозировать по опасностям, по рискам. Конечно, показатель ВВП может и должен рассчитываться на годы вперёд, без него не обойтись, он нужен для всяких сопоставлений и для расчёта других базовых индикаторов. Но на первый план должно быть поставлено выявление опасностей для страны. Сначала внутренняя и внешняя защищённость, затем другие аспекты. Угроз всегда много, но среди них есть критические. Их преодоление должно быть главной целью при вычислении будущего, при поисках путей укрепления страны. С учётом этого во главу угла следует поставить наиважнейшую задачу подъёма Сибири и Дальнего Востока.

Сибирь и Дальний Восток принесли когда-то России высочайший статус во всемирной иерархии, благодаря им она стала двухконтинентальной империей, с которой считались её партнёры и противники. И вот сейчас наша страна вступила на путь, который вполне может закончиться отпадением от неё этого огромного пространства, составляющего две трети площади страны. Надо свернуть с этого пути. Люди покидают города и посёлки и переезжают в европейскую часть России. За короткий отрезок времени, 1989-2010 годы, суммарная численность населения в Сибирском федеральном округе и Дальневосточном федеральном округе сократилась на 3,472 млн человек. Общая численность проживающих там составляет 25,546 млн человек, по округам соответственно 19,254 млн и 6,292 млн.

Уменьшилась плотность населения. Если в целом по стране она составляет 8, статистического человека на 1 км(2), то в Сибири этот показатель снижается до 3,7, а на Дальнем Востоке и того меньше, 1,0, причём в Республике Саха (Якутия) и Магаданской области счёт идёт на десятичные дроби — 0,3, а на Чукотке — 0,1.

Инвестиции за Уралом остаются на минимальном уровне и не воспроизводят устаревающие мощности и инфраструктуру. А рядом наращивают свою мощь азиатские "тигры", большие и малые, прежде всего пассионарный Китай, который, как представляется, ещё не свёл все свои исторические счёты с соседями. Ему незачем спешить, он может терпеливо ждать, когда созревшее яблоко само упадёт с дерева.

Перенести центр власти Мы, конечно, видим, что руководство нашей страны принимает определённые контрмеры с тем, чтобы изменить складывающееся опасное положение. Но они явно недостаточны и ни в коей мере не системны. Проблема не решается, а усугубляется. Нужно признать:

никакие привычные, традиционные меры не помогут устранить опасность отпадения Зауралья, не помогут поставить его на современные рельсы. У нас для этого нет экономических ресурсов. Сейчас к расходно-доходной части госбюджета добавилось освоение Арктики, а в более широком плане и российских северов. А это экстренные статьи по двум причинам. Во-первых, на северах держится добыча нефти и газа, и, чтобы её обеспечить, требуются большие вычеты из получаемой выручки. Во-вторых, в Арктике мы наблюдаем последний этап раздела мира. Россия как арктическая держава не может стоять в стороне, а это требует увеличения расходов разного, в том числе военного, характера. Другими словами, на нефте- и газодобывающие северные районы нельзя рассчитывать с точки зрения новых крупных финансовых вливаний для поддержки Сибири и Дальнего Востока.

Для освоения отечественного шельфа следует выделить сотни миллиардов долларов.

Создание корпорации, ответственной за Сибирь и Дальний Восток, не решает проблемы, это капля в море. Нужно понять, что ручного управления недостаточно, требуется всеобщее оживление предпринимательской активности.

Ввиду отсутствия действенного экономического рычага для подъёма Зауралья возникает императив в применении неэкономического фактора. Он не должен носить упрощённый мобилизационный смысл. Экономика не приемлет административную силу, даже если она облечена в правовые формы. Вместе с тем государственные интересы превыше всего.

Отсюда неизбежно возникает ultima ratio - перенесение российской столицы на Восток.

Где власть, там и всё остальное. Такая решительная мера остановит бегство капитала и людей из сибирских и дальневосточных районов, а затем и повернёт вектор в обратную сторону. Увеличится приток иностранного капитала, который сейчас оседает в основном в европейской части страны. Идею переноса столицы наш Институт Европы опубликовал несколько лет назад (см.: Столицу России - на Восток //Известия, 27.02.2006), однако она не вызвала тогда оживлённой дискуссии. Возможно, кто-то посчитал её недопустимо радикальной и отверг с порога. Добавим: мы не являемся первопроходцами в этом деле и даже уверены, что такие предложения были высказаны намного раньше. Честь и хвала этим авторам. Мы сейчас не останавливаемся конкретно на теме, какой город мог бы стать новой столицей - Иркутск, Новосибирск, Красноярск или какой-то другой, но не Санкт Петербург - из-за его европейского расположения. Неприемлемо для размещения новой столицы и тихоокеанское побережье. Ликвидировав один географический перекос, мы создали бы другой. Как бы то ни было, идея жива и постепенно морально легализуется, захватывает массы. На Красноярском экономическом форуме в 2012 году было заявлено:

"Сейчас эта идея не кажется такой уж абсурдной, как раньше" (см.: Российская газета, 20.02.2012).

Конечно, нас могут спросить: а вы просчитали предлагаемый перенос с экономической точки зрения? Ответим так: это был бы очень узкий подход. Не всё поддаётся цифре, и не всегда правит бал бухгалтерия. Если бы было так, то следовало бы уволить из РФ большинство её субъектов из-за их хронического бюджетного дефицита.

Интересно, что возведение нового космодрома Восточный в Амурской области связывают с большими положительными ожиданиями в сфере экономики. "Строительство такого грандиозного объекта на Дальнем Востоке вызовет возрождение этого края. Появятся дороги, реанимируется местная инфраструктура. Появятся и новые рабочие места, что вызовет приток специалистов со всей России" (КоммерсантЪ, 12.04.2012). Понятно, что эффект от переноса столицы был бы на много порядков больше.

Примеры, которые учат Эпохальные акты совершаются историческими личностями. Примеры из нашей истории помогут понять это. Какие арифметические подсчёты побудили Петра I поменять столицу? Ровно никакие. Над ним довлели государственные интересы. Руководствуясь ими же, Ленин со всеми властными органами переехал обратно, из Петрограда в Москву.

Чрезвычайные обстоятельства заставили в своё время советское руководство под этим же углом зрения рассматривать город Куйбышев.

Действия соседнего Казахстана тоже чему-то учат. Сделав столицей Астану, президент Нурсултан Назарбаев решил двуединую стратегическую задачу: была закреплена за страной принадлежность северных территорий и возросла там доля титульного населения.

Сам Назарбаев вспоминал в 2005 году: "Когда я впервые в 1994 году озвучил идею переноса столицы государства из тёплой обжитой Алма-Аты почти в голую степь, многие восприняли это как чудачество"(1Приведём без комментариев мнение Джузеппе Д'Амато, итальянского журналиста: "Конечно, если вспомнить распад СССР, с геополитической точки зрения Ельцин допустил одну роковую ошибку. Он "отпустил" в Казахстан южную Сибирь. Но, наверное, по-другому тогда было невозможно".).

Перечень можно продолжить - Бонн, Бразилиа, Исламабад, Анкара...

Признаемся, что восклицания типа "абсурд", "чудачество", "как вы можете такое предлагать", "почему вы так не любите Москву" и им подобные нам приходилось слышать и по своему адресу. Да и сейчас некоторые читатели могут неодобрительно покрутить пальцем у виска. Некоторые хвалёные демократические издания в порядке самоцензуры отказываются от принципа гласности и боятся (как бы чего не вышло) затрагивать эту тему.

Между тем в нашем предложении нет какого-либо покушения на Москву. Она была и будет великим городом. Но сейчас настало время, когда Москва должна помочь России сохранить её целостность путём отказа от своих столичных функций, "уйти в отставку".

Нужно создать новый центр притяжения. Такой судьбоносный шаг помог бы и самой Москве, перегруженной всеми мыслимыми трудностями. Перечислять их не будем, они известны(2В этой связи обратим внимание на содержательную статью А.Н. Мишуры "Экономическое доминирование российской столицы: причины и последствия" в журнале "Вопросы экономики" (2013, N 2). Как пишет автор, она провела анализ на основе подходов зарубежных исследований по городскому первенству. Её вывод о фаворитизме Москвы: "Доминирование столицы наносит урон развитию страны, усиливая неравенство".). Имея 10,5 млн жителей, Москва является крупнейшим мегалополисом (Лондон - 7,7 млн, Берлин и Рим - по 3,4 млн). Предпринятое по инициативе мэрии с одобрения Центра расширение Москвы не продумано до конца. Оно показывает, насколько слабо верховные власти ориентируются в параметрах настоящего и будущего, не осознаётся в полной мере серьёзность положения. Общественное обсуждение прояснило бы им всю картину.

Форсируемый с 2010 года проект Сколково - ещё один труднообъяснимый факт. Вместо того чтобы поощрять прогрессивное развитие Сибири и Дальнего Востока, руководство "ищет там, где светлее", стягивая поближе к Москве громадные материальные средства и оставляя без должного финансирования зауральские научные образования, взять хотя бы Новосибирский академгородок. Адекватность руководителей внутренним и внешним вызовам состоит не столько в том, что они сами постигли, а в том, выбирают ли они правильные советы со стороны, будь это ближайшие помощники или нейтральные эксперты, а имя им легион. Начать с нуля в Сколково - неудачная рекомендация, но как раз она и была услышана. Печально, но здесь проявилось неверие в потенциал существующей отечественной науки, прикладной и фундаментальной, была нарушена её преемственность.

В своё время с большой помпой были образованы особые экономические зоны промышленные и научно-внедренческие. Они рассматривались как точки роста.

Недофинансированные, они отодвинуты на задний план, в то время как нехватка денег проекту Сколково не грозит. Строить в чистом поле, игнорируя достигнутое - это ли не просчёт стратегического плана.

Фантастические суммы для Сочи также не способствуют срастанию России. При нашем климатическом разнообразии и огромных географических просторах проводить зимние Олимпийские игры на юге страны - до этого догадаться надо.

В недалёкой перспективе планируется совершить ещё одно деяние - создать в Москве мировой финансовый центр. Что думают об этом на Дальнем Востоке? "Вызывает удивление, что расположение МФЦ в Москве принимается как данность и не является предметом обсуждений... МФЦ на Дальнем Востоке окажется гораздо более эффективным, потому что сможет обслуживать не амбиции чиновников, а интересы инвесторов..." При этом автор, М.Е. Кривелевич, предлагает принципиально изменить концепцию МФЦ, который должен предлагать те услуги, которые недоступны азиатским инвесторам на родине и/или те, которые обеспечивают формирование большей прибавочной стоимости в процессе внешнеэкономической деятельности(1 У карты Тихого океана. Информационно-аналитический бюллетень, 2012, N 26. Владивосток.).

Не ощущая должного внимания к себе со стороны Москвы, население отдалённых районов начинает формировать собственную идентичность. Кто-то склоняется к тому, чтобы назвать сибиряков новой национальностью, а кто-то пишет на транспарантах совсем уж негодное - "хватит кормить Москву".

В 90-х годах прошлого века, во время противостояния Горбачёва-Ельцина, российские губернаторы осмеливались произносить название Дальневосточной республики, ДВР, существовавшей в 1920 - 1922 годах. Однако делалось это не из-за сепаратистских замыслов, а для некоторого запугивания Центра, потерявшего бразды правления, с целью обратить внимание на бедственное положение региона. Будет стократ хуже, если это название станет символом для рядовых граждан и лозунгом для манифестаций.

Одновременно с переездом столицы сгинула бы и московская коррупция, которая и не думает сдавать позиции.

Для многих предложение передвинуть столицу на Восток покажется и сегодня неприемлемым, но по здравом размышлении их мнение может измениться. К поставленной цели можно двигаться поэтапно. Сначала выбранный на первую роль сибирский город N мог бы быть обозначен как вице-столица, а после всеобъемлющей подготовки он полностью вступил бы в свои права.

Из известных деятелей идею переноса столицы в Сибирь поддержал пока только С.

Шойгу (интервью "РИА Новости" 06.04.2012). Ранее он ограничивался предложением о создании корпорации по развитию Сибири и Дальнего Востока.

*** Мы призываем задуматься над тем, что ждёт нас дальше. Нельзя жить одним днём. Надо действовать. Нельзя проявлять безволие. Сказать "время не ждёт" было бы слишком привычно. Время готовит такой перелом для России, в результате которого она может исчезнуть с географической карты. Для исправления положения остались не такие уж долгие годы. Следует положить конец политике вечного запаздывания. Через дюжину лет или две не спасёт и перенос столицы, а на все обращения к Богу он спросит всех нас: "А где вы были раньше?" III. В какой политике нуждается Россия Если сформулировать задачу-минимум правительственной политики, то она должна состоять в сохранении государства. По поводу задачи-максимум мнения могут расходиться в зависимости от амбиций режима, его потенциала, представлений экспертов.

Возможно, кто-то оспорит предложенный минимум и посчитает его слишком низкой планкой, но здесь применим принцип - "не навреди". В своё время такая задача-минимум оказалась не по плечу советскому руководству, допустившему развал СССР, и руководству ряда социалистических стран - ГДР, Югославии, Чехословакии, которые также перестали существовать.

Виды ошибок При всём разнообразии неправильных решений они поддаются некоторой классификации.

К первой группе относятся, так сказать, мировоззренческие ошибки, то есть выбор стратегического курса и средств его реализации. Неверным оказался сам выбор, сделанный большевиками в 1917 году и заведший страну в тупик. С самоликвидацией планового хозяйства вследствие его собственной неэффективности возобладала капиталистическая альтернатива - легализация частной собственности и рынка. С этой точки зрения Россия вступила ныне на исторически проверенный другими странами путь развития и может достичь успехов лишь на этом направлении. Поворот назад означал бы забвение уроков 1917-1991 годов с самыми негативными последствиями.

На рубеже XX и XXI веков в российской литературе состоялась дискуссия о том, можно ли считать потерянным для России прошедший век. Были высказаны разные точки зрения.

Здесь нужно учитывать два обстоятельства. Во-первых, если этот вопрос рассматривать в пределах одной страны, то есть России, то справедливой картины создать не удастся.

Необходимы международные сопоставления. А они не в пользу тех, кто считает успешным прошлый век. Во-вторых, многие нынешние проблемы, перед которыми мы стоим, ведут своё происхождение не от сегодняшнего дня, а с 1917 года. Именно эту дату следует понимать не буквально, а как начало торжества марксистско-ленинской идеологии и её внедрения в практическую жизнь.

Здесь можно возразить следующим образом. Переживаемые страной трудности лежат полностью на совести ельцинского руководства. Да, лежат. Но не полностью. Общий вывод будет таков: коммунистическая доктрина принесла стране системную деградацию при отдельных достижениях, тогда как руководство новой России, направив страну в исторически верном направлении, совершило в конкретном плане ряд крупномасштабных просчётов. Кого и за что здесь можно осуждать? Никого и ни за что. Речь идёт о свершениях, уникальных по своему характеру. Сначала мы имели дело с переходом страны от капитализма к социализму, а потом обратно от социализма к капитализму.

Такого опыта ни у кого не было, зато на нашем опыте многие в мире могут поучиться.

Вторую группу ошибок образуют изъяны, связанные с непреодолимыми объективными сложностями. Эти случаи можно назвать неизбежными, или простительными. Например, низкое качество прогнозов. В экономике существует много невидимого на поверхности и столь же много неясного. Эксперты не всегда находят общий язык даже в оценке прошлого развития и текущего состояния экономики, её движущих сил. Трудности неизмеримо возрастают, когда речь заходит о будущем времени. Удача в прогнозах случайна. Индивидуальная квалификация и компьютер - слабые помощники при прогнозировании.

Коллективный разум в виде научно-исследовательских институтов и других организаций тоже ничего не гарантирует. Прогноз - это запрограммированная неудача в силу непредсказуемости экономики. Сюда же следует добавить коренной порок самой прогнозной практики: во всех сценариях применяется метод экстраполяции с поправками на предположения авторов, в результате чего происходит количественное усиление или ослабление уже известных процессов -динамика и структура валового продукта, отдача живого и овеществлённого труда, энергоёмкость производства и т.д. Конечно, все эти показатели важны для разных целей и их нужно рассчитывать. Но прогнозирование по валу не может заменить собой прогнозирование по опасностям, поджидающим государство и общество в перспективе, а это как раз и остаётся за кадром. Никто не может поручиться за то, по какой конкретно схеме, или по какой букве латинского алфавита, V, U, W, L, будет двигаться экономика.

Поскольку ненадёжность прогнозирования общепризнана, то ответственность за это никто не несёт, что вполне логично. Глядя на нескончаемые корректировки, уточнения и пересмотры прогнозов, можно лишь раз за разом фиксировать слабость человеческого разума в познании будущего. Утверждение некоторых прогнозистов, будто их предвидения надёжнее других, напоминают спор двух незрячих о том, кто из них больше видит.

Столь же нередкими просчётами являются предсказания валютных курсов, например, в треугольнике евро-доллар-рубль. Здесь нет и не может быть постоянного попадания в цель. Можно привести и другие факты из экономической жизни, когда развитие отдельных товарных рынков сплошь и рядом не совпадает с конкретными экспертными оценками - цены на нефть, газ, металлы...

Таким образом, ошибки, относящиеся к этой категории, при всей их нежелательности могут быть хоть как-то оправданы или объяснены обстоятельствами, на которые действующие субъекты не могут оказывать влияние.

Интересный эпизод. В ноябре 2008 года, когда кризис уже охватил мировую экономику, английская королева Елизавета II посетила знаменитую Лондонскую школу экономики. В ходе беседы она спросила учёных, почему они не смогли предвидеть наступивший кризис.

Спустя некоторое время королева получила напечатанный на трёх страницах ответ, в котором говорилось, в частности, что главная причина - "это нехватка коллективного воображения у ярчайших умов как в Великобритании, так и во всём мире, которое помогло бы понять риски существующей системы в целом".

Необходимо отметить и ещё одну, третью группу ошибок. Они целиком определяются человеческим фактором и свидетельствуют прежде всего о непрофессионализме.

Показательный пример. В декабре 2012 года Д. Медведев признал, что правительство РФ в прежние годы допустило ошибку в расчётах при определении накопительной части пенсий. Было потеряно много времени и нужно начинать всё сначала.

Непрофессионализм не анонимен, он имеет своих авторов. Правда, часто бывает так, что об авторах забывают, они уходят в тень, а их ущербные дела остаются и правят бал. Если не сопротивляться неверной политике и безропотно терпеть её, то можно стать её невольниками. Вместе с тем вряд ли можно до конца победить этот порок. Он настолько плодовит и живуч, что мы обречены жить в таком окружении. Идёт вечный бой благоразумия и нелепости с переменным успехом, причём на стороне последней оказываются, казалось бы, вполне благопристойные и уважаемые личности. Ошибки в экономике состоят не только в том, что принимаются неверные решения, но и в том, что ничего не делается в нужном направлении. Активность и пассивность руководства одинаково пагубны, если они не отвечают требованиям естественного развития экономики.

Предлагается концепция Итак, мы строим капитализм, но делать это надо правильно. Он должен обеспечить нам лучшее благосостояние, чем оно было при прежнем строе. Иначе зачем была нужна успешная контрреволюция начала 1990-х годов. Можно сказать, что относительно цели существует в основном консенсус в обществе. Есть, конечно, и оппоненты, но их меньшинство, о чём свидетельствуют парламентские и президентские выборы. А вот как строить - на этот счёт нет чёткого представления. Между тем от того, какой путь будет избран, зависят темпы роста и его качество, эффективность труда, конкурентность производства и другие макропоказатели.

Нам уже неоднократно приходилось высказывать в печати свою точку зрения по этому вопросу. Её активно поддержал, в частности, академик РАН Н. Петраков. Отметим также статью академика А. Аганбегяна "Строительство жилья локомотив социально экономического развития страны"(1 Вопросы экономики, 2012, N 5.), где уделяется должное внимание одному из предлагаемых нами приоритетов политики.

В сокращённом виде приведём нашу концепцию ещё раз.

В реальных российских условиях центр тяжести должен быть перенесён на первоочередное развитие потребительского комплекса. Это исходный пункт оздоровления экономики. Если он не будет своевременно учтён, к нему придётся возвращаться на более позднем этапе, но уже с гораздо большими материальными и временными издержками.

В ситуации, когда общий платёжеспособный спрос невысок, а на некоторые виды продукции почти отсутствует, средства, по логике, нужно вкладывать в те подразделения, где этот спрос продолжает существовать постоянно и никогда не исчезнет. Ответ содержится в шкале первоочередных потребностей населения -питание, одежда и обувь, медикаменты, жильё, транспорт (автомобиль). Именно этот набор должен стать приоритетом государственной политики. Улучшения экономики можно достичь через пищевую и лёгкую промышленность, примеров чему имеется достаточно в мировой истории (в России капитализм первоначально возник как ситцевый, в Англии как шерстяной), плюс медицинская промышленность, жилищное строительство и транспорт (автомобилестроение), отражающие сдвиг потребностей по сравнению с прошлыми периодами. Развитие этих отраслей во многом сопряжено с поддержкой малого и среднего бизнеса. Здесь применим термин "догоняющее развитие" с точки зрения как упущенного времени, так и отраслевой экономической политики. Новинки XXI века не приживутся в экономике, которая не решила задачи XIX века.

Велик соблазн собрать вместе все "красивые вещи" в мировом производстве и объявить этот перечень актуальной программой действий для России. Часто так и делается.

Конечно, нельзя быть против таких необходимых направлений прогресса для нашего государства, как развитие программного обеспечения, ракеты-носители для запуска коммерческих спутников, ядерная энергетика, сверхвысокочастотная электроника, лазерные технологии и другие. Однако будет бесполезно строить высокие технологии без нижнего этажа экономики, каким является потребительский комплекс. Именно он даст необходимые накопления для прорывных технологий. Не научно-технический прогресс принесёт структурную перестройку, а структурная перестройка обеспечит базу для научно-технического прогресса. Быстрый оборот капитала и массовое производство незаменимые предпосылки для внедрения инноваций.

Состав ВВП и личного потребления населения подсказывает, каким путём надо идти в фазе рыночных преобразований: поддерживать те производства, объёмный спрос на продукцию которых значителен и где оборот капитала не продолжителен. Эти звенья народнохозяйственной цепи - самые экономные по затратам и самые результативные по эффективности. Одновременно они представляют собой адекватную естественную базу для подъёма национальных производительных сил и роста производительности труда.

При всём уважении к экономическим экспертам нельзя согласиться с той точкой зрения, что для повышения производительности труда в России необходимо учредить Министерство производительности труда, "которое должно координировать решение данной проблемы в национальном масштабе и отвечать за рост производительности труда в стране"(1КоммерсантЪ, 09.10.12.). Директивное планирование показало ограниченность государственного управления экономикой. Упор на институциональный подход, когда на каждую проблему создаётся учреждение, ведёт в бюрократический тупик.

Пренебрежение производством товаров повседневного спроса, приносящим скорую прибыль, привело к тому, что отечественный рынок во многом отдан иностранным товарам. Выгодность этого бизнеса подчёркивается также тем обстоятельством, что им живут как торговля (в том числе челночники), так и зарубежные производители. Здесь же сосредоточена основная часть теневой экономики. Значительные товарные и финансовые потоки могут и должны быть отвоеваны у иностранных фирм и перемещены в отечественные каналы.

Первоочередное развитие потребительского комплекса имеет решающее значение не только для подъёма экономики, но и для улучшения социального положения людей. Такой курс позволит устранить недостаточное питание значительной части населения в нашей стране, обеспечить другие жизненные потребности и позитивно повлиять на катастрофически развивающуюся демографическую ситуацию с точки зрения как численности населения, так и состояния генофонда. Успех реформ в Китае был предопределён тем, что там первостепенное значение уделялось отечественному производству предметов потребления. Это позволило удовлетворить первые потребности людей и тем самым одновременно создать источники накопления капитала для развития высоких технологий.


Позиция правительства Посмотрим теперь, что делают наши власти для подъёма потребительского комплекса. В апреле 2012 года правительственным распоряжением была утверждена стратегия развития пищевой и перерабатывающей промышленности Российской Федерации на период до 2020 года. Документ фиксирует высокую импортную зависимость страны по отдельным видам продукции (25% по импорту мяса и мясопродуктов, 24,6% рыбы и рыбопродуктов, 19,2% молока и молочных продуктов). Как отмечается, остаётся ниже рекомендуемых медицинских норм потребление важнейших продуктов питания, а это не может не вызывать беспокойства. Приводимая статистика такова. В 2010 году среднедушевое потребление составило: мяса и мясопродуктов - 68 кг при норме 70-75 кг молока и молокопродуктов - 247 кг при норме 320-340 кг рыбы и рыбопродукции - 21,2 кг при норме 22-28 кг овощей и бахчевых культур - 105 кг при норме 120-140 кг фруктов и ягод 57 кг при норме 90-100 кг.

Учитывая управленческие стандарты в нашей стране, надо сказать спасибо составителям документа хотя бы за то, что эти данные не скрываются. Здесь мы исходим из того, что они (данные) отражают существующие реалии. Добавим существенный момент. По экспертным оценкам, импортная зависимость нашей страны по продовольствию равняется 40%.

Впечатляет отсталая техническая база отраслей. В крупяном производстве 30% мощностей эксплуатируются с 1917 года и около 14% - довоенной постройки. В хлебопекарной промышленности физический износ основных производственных фондов составляет 50-80%. Составленная по всем правилам бумаготворчества стратегия расписывает на десятках страницах, что нужно сделать, создать и построить, какие риски надо учитывать при её реализации. Однако, кроме слов, реальных усилий по исправлению положения в стратегии не просматривается. Раздел об источниках финансирования, занимающий меньше страницы, даёт самую общую информацию о текущей поддержке отраслей и заканчивается следующими двумя строчками: финансовые ресурсы для реализации положений стратегии будут складываться из средств частных инвесторов и кредитов банков, то есть правительство самоустраняется от своих обязанностей по переустройству хозяйства или (в лучшем случае) намерено ограничиться советами.

Отметив вначале, что в пищевой и перерабатывающей промышленности полностью завершён процесс приватизации, оно, видимо, решило сделать ставку на самовыживание комплекса. Это странное обстоятельство, а именно, что бюджет не участвует в пищевой цепи, было отмечено в российской печати(1КоммерсантЪ, 03.05.12.). Далее обратим внимание на следующие цифры. Индекс производства пищевых продуктов в 2000- годах в среднем составлял 106-107% (за 2010 г. - 105,4%). В 2020 году производство пищевых продуктов должно увеличиться в 1,4 раза при среднегодовом темпе прироста 3,5-5% к уровню 2010 года. Если эти данные сопоставимы, то возникает вопрос: как власти планируют решать перечисленные задачи (обновление мощностей, повышение конкурентоспособности, импортозамещение и др.) при снижении отраслевой динамики, коль скоро они их не решили при более благоприятных условиях?

Обратимся к лёгкой промышленности. По словам президента "Рослегпром" А. Круглика, "государство не защищает, а сдаёт отрасль". Вот некоторые из приводимых им фактов.

Импорт изделий лёгкой промышленности достигает 80%. В советское время она пополняла бюджет на 17%, а сейчас показатель упал ниже одного процента. То, что государство субсидирует для предприятий отрасли 2/3 банковской ставки, не решает проблемы, так как предприниматели "боятся брать кредиты". На рынке швейных изделий импорт также равен 80%(2КоммерсантЪ Деньги, 2012, N 30.). Сложившееся положение требует продуманного отношения, поскольку вступление нашей страны в ВТО может увеличить трудности отрасли(3 Экономические стратегии, 2012, N 3.).

*** Все (именно все!) меры по подъёму экономики в обход приоритетного развития потребительского сектора по большому счёту бесполезны. Это печальный факт нашей экономической истории после 1917 года. Никакая политика не может встать над объективными закономерностями. Переложенные на экономику, они требуют первоначального удовлетворения основных потребностей главной производительной силы, рабочей силы. Это фундамент, и пока данное свойство экономики не будет понято, решающего сдвига в жизни населения не будет.

Рекомендуемая нами политика была бы выгодна и самому правительству. Оно может и дальше делать капитальные ошибки в других направлениях, допускать произвольные траты на весьма спорные проекты, расписаться в бессилии в борьбе с коррупцией. Но прогресс народного благополучия на основе собственного производства создаст весомый запас прочности в хозяйстве и обществе.

*** © Шмелёв Николай Петрович - академик РАН, директор Института Европы РАН.

Фёдоров Валентин Петрович - чл.-корр. РАН, заместитель директора Института Европы РАН. E-mail: ieras@mail.ru Ключевые слова: Евразийство, скорость интеграции, перенос столицы России, потребность в новой внутренней политике, пути преодоления проблем.

РОССИЯ МЕЖДУ ЕВРОПОЙ И АЗИЕЙ Дата публикации: 30.07. Автор: Михаил Носов Источник: Современная Европа Место издания: Москва Страница: 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, Выпуск: 3 "3" © Носов Михаил Григорьевич - доктор исторических наук, член-корр. РАН, зам.

директора Института Европы РАН.

E-mail: mikhailnosov@mail.ru Ключевые слова: Россия, Европа, Азия, евразийство, история.

В силу истории и географии Россия является двухконтинентальной державой, одна треть которой занимает восточную часть Европы, а две трети - северную часть Азии. Этнически свыше 80% россиян славяне, менее 20% азиаты. Подобное географически-этническое противоречие почти два века питает споры российских интеллигентов, которые никак не решат к какому континенту принадлежит Россия, хотя ответ на этот вопрос достаточно прост: Россия - часть Европы и часть Азии. Однако сложность нашей геополитической ситуации состоит в том, что наша двухконтинентальность имеет по крайней мере три важных измерения - историческое, идеологическое и экономическое.

История двухконтинентальности Российская географическая "двухконтинентальность" дарована нам историей и, являясь очевидным благом, сама по себе не слишком сильно воздействует на нашу внешнюю политику, однако вопрос о внешнеполитической ориентации России тесно связан с идеологическим наследием наших контактов с азиатской цивилизацией.

По своему менталитету, религии, по многим национальным обычаям несомненно, что Россия цивилизационно принадлежит к Европе. В то же время мы отличаемся от Европы, хотя очень часто пытаемся прикрыть это разговорами об "особой российской цивилизации". Эти отличия стали результатом нашей истории, и главную роль в нашем отходе от европейских социальных, юридических и поведенческих норм сыграли два фактора. Прежде всего это татаро-монгольское нашествие, которое на долгое время определило идеологический дрейф в сторону от Европы. Менее значительным, хотя и достаточно важным, явилась наше близкое соседство с Азией, закрепленное экспансией Российской империи на Восток, что определило её географическую двухконтинентальность, ставшую весомым аргументом сторонников "особости" российской цивилизации. Наша сегодняшняя принадлежность к Азии никак не связана с какой-либо общностью с зарубежными жителями этого континента, за исключением иногда общего с руководством таких стран, как КНР, КНДР или Вьетнам понимания принципов демократии.

Попытки отойти от нашей европейской идентичности, сделать акцент на российское евразийство содержат в себе фактическое, хотя и не всегда открыто декларируемое, оправдание противопоставления демократии тому тоталитарному наследию, которое мы исторически получили от наших восточных соседей по континенту.

Формирование национальных стереотипов и всего того, что определяет общественное и бытовое поведение человека, происходило на протяжении всей нашей истории. В конечном итоге эти отличия от европейских норм и стереотипов и являются главным фактором неопределенности нашего собственного ценностного позиционирования. Мы уже не первый век стоим перед трудностями идеологического выбора между европейской демократией с её реальными и часто приписываемыми ей недостатками и встроенным в национальное сознание тоталитаризмом. При этом проблема такого выбора напрямую связана с будущим страны, поскольку столь необходимая нам модернизация непосредственно связана с демократией.

В своей статье "Россия, вперёд!" президент Д. Медведев, подчёркивал как то, что "демократия нуждается в защите", так и то, что "не ностальгия должна определять нашу внешнюю политику, а стратегические цели модернизации России"(1 РИА Новости, сентября 2009.). Хотелось бы предположить, что под ностальгией подразумевалось именно прощание с тоталитарными чертами нашего прошлого.

Наш отход от европейских ценностей имеет долгую историю. Киевская Русь развивалась как европейское государство, имела матримониальные связи с правителями Византии, Греции, Франции и других европейских стран, торговала, воевала и мирилась с соседями, а её территория была сопоставима с землями Священной Римской империи. Вопрос континентальной принадлежности Руси решался однозначно в пользу Европы. Азия напоминала о себе войнами с приграничными печенегами или хазарами, что определялось положением Руси на окраине, но внутри европейской цивилизации. Крещение Руси окончательно подтвердило европейский выбор Киева.


Развитие государства, претендовавшего на культурное и политическое наследие Киевской Руси, в силу исторических причин сделало его евразийским не только в географическом и ментальном смысле, но и в идеологическом. Процесс подобного превращения происходил в несколько исторических этапов.

Первый этап смешения европейских образцов поведения с азиатскими у русских начался в силу общей границы Киевской Руси с печенегами, половцами, хазарами, скифами и другими кочевыми народами Азии. Хотя, принято считать, что именно монгольское нашествие стало причиной русского дрейфа в сторону Азии, смешение европейского с азиатским на Руси началось задолго до XIII века. Как писал Н.М. Карамзин, "не татары выучили наших предков стеснять женскую свободу и человечество в холопском состоянии, торговать людьми, брать законные взятки в судах... мы всё то видели у славян и россиян гораздо прежде"(2Карамзин P.M. История государства Российского, том 5, глава 4, Золотая Аллея, Калуга, 1993, с. 154.). В то время и Европа вела религиозные по форме, но захватнические по сути войны с восточными соседями. Однако если Россия воевала со степными народами, социальный и бытовой уровень которых был намного ниже нашего, крестоносцы пытались завоевать народы, чья культура в то время была значительно выше европейского уровня.

Вторым этапом этого процесса стало то, что мы именуем татаро-монгольским нашествием, строгие хронологические рамки которого определяются 1237 годом, когда кочевники монголы, создавшие империю, простиравшуюся от Тихого океана до Чёрного моря, вторглись на земли русских княжеств, и окончательным поражением Большой Орды в 1480 году, после чего Русь окончательно стала самостоятельной. Более 240 лет Россия фактически находилась под властью монгольских ханов, что естественно не способствовало культурному обмену между русскими княжествами и Западом. Итоги монгольского нашествия на долгие годы приостановили развитие европейской составляющей русской культуры. Это отнюдь не означало превращение русских в азиатов.

Был сохранен язык, культура, а главное, благодаря веротерпимости монголов, объединявшая народ христианская религия.

В силу длительности монгольского ига шёл процесс определенной ассимиляции некоторые обычаи и бытовые привычки завоевателей стали частью русской культуры, в языке появилось множество восточных слов. Тем не менее, по замечанию того же Н.М.

Карамзина, "россияне вышли из-под ига более с европейским, нежели азиатским характером", хотя Европа " в сии 250 лет изменилась, а мы остались как были"(1Там же с.

154.). Иначе говоря, по словам историка, мы остались на том уровне, на котором Европа была в начале XI века, а была она "театром поместного тиранства, слабости венценосцев, дерзости баронов, рабства народного, суеверия, невежества"(2 Там же с. 147.). В то же время освобождение Руси от ига пришлось на период расцвета Ренессанса в Европе. Эти два с половиной века консервации развития и создали условия, при которых Россия на долгие годы оказалась в положении страны, догоняющей своих европейских соседей. Это определяло не только сложность подобного соревнования, но и естественный комплекс неполноценности, обычно сопровождающийся ощущением ущемлённой гордости со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Годы рабства во многом изменили ментальность и психологию людей. По словам Карамзина, "забыв гордость народную, мы выучились низким хитростям рабства, заменяющим силу в слабых;

обманывая татар, более обманывали и друг друга;

откупаясь деньгами от насилия варваров, стали корыстолюбивее и бесчувственее к обидам, к стыду, поверженные наглостям иноплеменных тиранов"(3Там же с. 148.).

Третьим этапом было провозглашение Москвы "новым Третьим Римом" после падения Константинополя в 1453 году, что окончательно определило антизападный вектор развития православной церкви. Русская церковь, выбирая между веротерпимостью монгольских завоевателей и потенциально доминантным влиянием Рима, отказалась присоединиться к Флорентийской унии в 1439 году, что отделило православную церковь от греческой и других важнейших церквей. Этот выбор, очевидно, определялся справедливыми политическими расчётами, но создал ситуацию противостояния между Западом и Россией, распространявшимся при этом не только на церковь, но и на власть, и на народ. Иван Грозный в 1582 году отверг экуменистические попытки Папы Григория XIII. В ответ на слова папского посланника Антония Поссевина о том, что "Папа хочет, чтоб во всем мире была одна церковь: мы бы ходили в греческую, а славяне греческой веры приходили бы в наши церкви", царь ответил, что "нам с вами не сойтись о вере: наша вера христианская с из давних лет была сама по себе, а римская церковь сама по себе"(1Соловьёв С.М. Книга III, том 6, глава 6, с. 649.).

После избавления от ига Орды угроза с Востока исчезла, а на Западе лежали славянские земли, захваченные соседями в период нашествия. В российском политическом и народном сознании Запад надолго, если не навсегда, остался соперником и захватчиком, что определяло российский отказ от разного рода предложений о сотрудничестве со стороны Европы и негативное отношение к западным соседям.

Четвёртый этап начался с взятия Иваном Грозным Казани в 1552 году, положившего начало русской географической и культурной экспансии на восток, которая фактически продолжалась до поражения России в войне с Японией в 1905 году. Огромная Российская империя, которая на пике своего существования простиралась от границ с Германией на Западе до Тихого океана на Востоке, в основе своей сохраняла введённое в 1497 году феодальное крепостное право, что в известном смысле для большинства населения было продолжением Ордынского рабства, фиксацией психологии азиатского иерархического подчинения. В Российской империи до отмены в 1861 году крепостного права, фактически существовало две страны. На уровне власти Россия, начиная с царствия Ивана III, весь этот период в разной степени интенсивности контактировала с Европой, заимствовала европейскую культуру и основы европейской политической мысли. Однако даже грандиозные Петровские реформы, направленные на европеизацию России, не слишком затронули крестьянское большинство, которое ещё долго определяло формирование национального менталитета. Чувство религиозного превосходства перед Западом, культивировавшееся церковью и двором переносилось на поведение людей. Для русских любой неправославный был чужаком "поганым и басурманином", и это распространялось как на выходцев из Западной Европы, так и на мусульман. "Русский человек считал оскорбительным для чести народности, а тем более православия входить в близкие сношения с иноверцами не только в делах веры, но и практического, житейского быта"(2Рущинский Л.И., Религиозный быт, Императорское Общество Истории и Древностей при Московском Университете, 1871, с. 202-203.), - писал историк церкви Лев Рущинский в 1871 году.

Петровские реформы во многом изменили российское отношение к Западу. Царь откровенно призвал к учёбе у Европы, сам поехал туда и начал жестокие, но назревшие политические и технологические реформы. Петр был создателем регулярной русской армии и флота, он модернизировал систему управления, начал создавать собственную промышленность, при этом в своих реформах он использовал европейские образцы.

Однако петровские реформы сопровождались сохранением абсолютизма власти и крепостничества, что было наследием правления Орды, которую идеологи классического евразийства считали геополитической и идеологической предшественницей Российской империи, созданной Петром(3См. например Г.В. Вернадский "Монголы и Русь". М., Аграф, 1997.).

С одной стороны, петровские реформы и его военные победы сделали Россию частью европейской системы международных отношений, с другой - сохранение тоталитарной системы правления закрепило отставание от Европы, где быстрыми темпами развивались промышленность и торговля. До конца XIX века, несмотря на то, что Российская империя стала грозной политической и военной силой на европейском континенте, она сохраняла всё ту же восточную деспотическую систему правления. Европейское образование, переписка Екатерины II с Вольтером, блестящий Петербургский двор и многое другое оставались привилегией только дворянства, составлявшего лишь малую часть российского населения.

Пятым этапом было создание многонационального СССР, где, с одной стороны, существовало единство значительной части народов, населявших страну, а с другой, в условиях отсутствия демократии депортировались целые народы. В этот период за счёт внутренней миграции населения, смешанных браков, существования единого государства шёл процесс формирования евразийского государства, которое в то же время не слишком задумывалось о своём европейском или азиатском самоопределении. Сначала мы были советским народом, а уж потом русскими, украинцами или казахами.

С точки зрения системы управления государством СССР, несмотря на провозглашение принципов народовластия, вернулся к тоталитаризму, от которого Россия пыталась уйти в начале XX века. Лозунг "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!", впоследствии смягченный призывом к "мирному сосуществованию двух систем", закрепил нашу идеологическую конфронтацию с Западом. Глобальная угроза фашизма определила союзнические отношения СССР с США и Великобританией ((1) 22 июня 1941 г. посол СССР в Лондоне посетил министра иностранных дел Великобритании А. Идена, который заверил посла в том, что "Англия будет твёрдо поддерживать СССР в этой войне". В тот же день, прослушав речь премьера У. Черчилля, обещавшего поддержку СССР в войне, Майский, который ещё вчера выступал как союзник Берлина, записал в своём дневнике "порадуемся успеху сегодняшнего дня, а дальше видно будет". "Воспоминания советского дипломата, 1925-1945 гг.), но после окончания Второй мировой войны конфронтационные отношения между социализмом и капитализмом вновь возобновились и сохранялись до начала горбачевской перестройки. М. Горбачёв начал говорить о Европе "от Бреста до Владивостока", а главное позволил разрушить Берлинскую стену. Запад давал обещания оказывать СССР всяческую помощь, но при этом, по достаточно понятным причинам, с удовольствием наблюдал за развалом своего главного геополитического соперника.

Шестой этап формирования нашего евразийства начался с развала СССР и превращения азиатских республик в самостоятельные государства. После развала СССР Россия достаточно долго не обращалась к теме нашей двухконтинентальности. Потеряв значительную часть своей азиатской территории и большую часть азиатского населения, мы с более чем 80% славянского населения этнически стали европейской страной. Однако можно ожидать, что азиатская составляющая нашей демографии может вырасти за счёт широкого потока мигрантов из Азии, обусловленного чисто экономическими причинами.

Идеологические последствия двухконтинентальности Если попытаться подвести некоторые итоги формирования нашей политики и идеологии, которые сложились к сегодняшнему дню, то следует отметить, что, несмотря на серьёзные изменения, которые произошли в период отхода от вросшего в национальное сознание тоталитаризма, окончательно избавиться от этого наследия нашей истории, к сожалению, так и не удалось. Мы считали и продолжаем считать Запад основным врагом, хотя основа подобной конфронтации - идеологические противоречия - уже почти четверть века не стоит на повестке дня.

Как и во времена нашествия Орды, Запад воспринимается как сила, которая постоянно готова ущемить наши интересы в самом широком географическом, экономическом или в любом другом плане. Мы забываем только об одном. Мы сегодня намного больше думаем о Западе и о его кознях, чем они думают о нас. В период "холодной войны" они постоянно думали о нас, думали как о противнике, поскольку боялись нас. Сегодня они вспоминают о России или в связи с перекрытием газовой трубы зимой или с принятием Думой "закона Димы Яковлева". Они пишут о нас, когда жена мэра нашего крупнейшего города становится миллиардером, или когда одну из крупнейших нефтяных компаний покупает никому неизвестная "Байкалфинансгруп", зарегистрированная всего за две недели до аукциона в здании, где находилась рюмочная и магазин сотовых телефонов. Они говорят о том. что не укладывается в их понимание демократии, о наших принципах ведения бизнеса, о действии судебной системы, о масштабах нашей коррупции.

Именно в этом отходе от общепринятых в цивилизованном мире принципов жизни и заключаются наши сегодняшние отличия от Запада и корень сохраняющихся противоречий с Европой и США. Мы обвиняем их в двойных стандартах в подходе к принципам прав человека, ссылаясь на их спокойное отношение к репрессивными режимами в других частях мира, но при этом забываем, что к нам подходят с критериями, предъявляемыми цивилизованному миру. Несмотря на долгую историю противостояния Запада и России, мы для них всегда оставались не только "жандармом Европы" или "империей зла", но и страной общей с ними европейской культуры. Нам давно пора отказаться от того, что Ф. Достоевский назвал "деликатным страхом перед Европой(1)Достоевский Ф.М. Дневник писателя, Собрание сочинений, том 26, с. 31.", поскольку мы неотъемлемая часть европейской цивилизации.

С другой стороны, общепринятые цивилизованные нормы поведения в политике, в экономике и в быту должны стать нормой и для нас. Рассматривать это мы должны не как уступку Западу, а как расставание с нашим историческим тоталитарным наследием. Со времени монгольского вторжения в 1237 году наш народ жил в условиях демократии совсем недолгое время. В 1905 году Николай II легализовал политические партии и разрешил созыв Государственной думы. После 1917 года эти ростки демократии были уничтожены и только после прихода в власти М. Горбачёва были сделаны попытки вернуть нам демократические ценности и внутреннюю свободу. Он был первым советским правителем, кто ушёл из власти по собственной воле, что более чем что-либо другое говорило о происходящих изменениях.

Эксперимент с демократией в новой России оказался не совсем удачным. Власть и народ не смогли полностью воспользоваться её благами. По-видимому, объективно мы были не совсем готовы к этому, хотя такими, какими мы были ещё в недавнем прошлом, мы уже никогда не станем.

Новая Россия лишь на словах встала на путь рыночной экономики и демократии. Б.

Ельцина многие журналисты и политологи, даже признавая его многочисленные политические ошибки и просчёты, считают демократом. На мой взгляд, если он действительно был бы таким, то в 1996 году президентом стал бы Г. Зюганов, а уже в году народ, на своей шкуре почувствовав прелесть возвращения в "светлое прошлое", действительно выбирал бы президента на основе честной демократической процедуры. По сути, правление первого российского президента было первым шагом к новому возвращению к авторитаризму и компрометацией принципов демократии.

К началу нового века Россия подошла с продолжающей стагнировать экономикой, основанной не на рынке, а скорее на полукриминальном базаре, а ельцинская демократия выродилась не в свободу, а в настоящую вольницу, не подчинявшуюся ни закону, ни здравому смыслу. В результате были нарушены экономические и культурные связи между Россией и постсоветским пространством, а сама Россия оказалась перед угрозой хаоса и распада.

Сменивший Б. Ельцина на посту президента В. Путин поставил задачу возвращения страны в нормальное русло развития, и во многом эта задача была решена. В России начался рост ВВП, сократилась численность населения, живущего ниже уровня бедности, вырос индекс производства обрабатывающих отраслей, в 2011 году по сравнению с годом почти в шесть раз вырос объём внешней торговли. Значительное влияние на позитивное развитие экономики оказывала благоприятная конъюнктура цен на углеводородное сырьё, которое составляет около половины доходов российского бюджета и 65% экспорта. В то же время многие проблемы российской экономики остались нерешёнными, а формирование бюджета оказалось заложником высоких цен на нефть и газ. Развитие страны тормозилось коррупцией, которая приняла системный характер.

На смену ельцинскому демократическому хаосу в 2006 году пришла кремлевская "суверенная демократия" В. Суркова и "вертикаль власти" В. Путина, что, по сути, обозначало публичную декларацию того, что Россия остаётся демократической страной, но де-факто государство само будет определять методику и практику применения демократических норм. Отказываясь признать тот факт, что демократия имеет европейские корни, мы начали поиск собственных форм демократии. Мы не были здесь первооткрывателями - ни один тоталитарный правитель никогда не назовёт свою власть недемократичной - три Кима возглавляли и возглавляют Корейскую Народную Демократическую Республику, Пол Пот стоял во главе Демократической Камбоджи.

Нравилась суверенная демократия далеко не всем даже в Кремле. Д. Медведев в 2006 году справедливо заметил, что "если же к слову "демократия" приставляются какие-то определения, это создает странный привкус и наводит на мысль, что всё-таки речь идёт о какой-то иной, нетрадиционной демократии"(1"Эксперт", N 28,(522), 24 июля 2006.).

Тем не менее, став президентом, Д. Медведев ограничил свой вклад в демократизацию системы лишь декларацией о том, что "свобода лучше, чем несвобода". Несогласие с действиями властей вновь стало синонимом антипатриотизма, а если ты не патриот, то значит космополит, а если космополит, то борешься "с развитием нашей страны"(1"Комсомольская правда", 11 января 2013 г.), как недавно написал заместитель Генерального совета партии "Единая Россия" А. Исаев. При этом понятие космополит и в СССР, и в новой России всегда имело негативную коннотацию и всегда подразумевало тех, кто считает Россию европейской страной и стремится к её развитию в стандартах западной демократии. Отход от стандартов демократии привёл к новому витку оппозиционного движения и падению нашего рейтинга по шкале индексов определения социально-экономического состояния общества.

Россия сохраняет относительно высокий уровень индекса человеческого развития, что во многом связано с сохранившимися с советских времён системами образования и здравоохранения, и уровень ВВП на душу населения за счёт высоких цен на энергоносители. При этом низкий уровень остальных показателей характерен как для России, так и для бывших республик СССР за исключением Прибалтики, что заставляет в очередной раз задуматься о связи между экономикой и демократией.

Экономика двухконтинентальности Экономические аспекты нашей двухконтинентальности тоже имеют два измерения.

Первое касается места экономики "российской Азии" в экономике страны. Второе экономических отношений России с зарубежными странами и места Европы и Азии в наших внешнеэкономических связях, включая наши отношения со странами "ближнего зарубежья".

Азиатская часть России в три с лишним раза больше, чем Европейская по площади, но почти в три раза уступает ей по численности населения и значительно отстаёт по уровню экономического развития. Валовой региональный продукт европейской части в 2,4 раза больше, чем в азиатской(1Подсчитано по Регионы России. Социально-экономические показатели, Росстат 2011 г.), хотя именно в ней добывается две трети российской нефти и значительная часть газа, сосредоточено 85% всех энергоресурсов и древесины, 75% пресной воды, основная масса запасов алмазов, золота, руд цветных и редких металлов.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.