авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

«Содержание: УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ!................................................................................ 2 РОССИЙСКИЕ РЕАЛИИ ...»

-- [ Страница 5 ] --

*** За прошедшее десятилетие во всех трёх странах региона сложились такие экономические системы, которые характеризируются рядом структурных дисбалансов и проблем. Они практически исчерпали возможности экстенсивного роста, а в обозримом будущем перспектива появления новых крупных источников такого роста не просматривается. В Азербайджане скоро завершится нефтяной бум. В Армении и Грузии сохраняется довольно высокий уровень дефицита текущего счета, обе страны накопили достаточно большой внешний долг. При резком ухудшении состояния мировой экономики и экономики России, сократятся объёмы внешней торговли и потоки денежных переводов, что негативно скажется на перспективах их экономического роста. Однажды они уже ощутили на себе последствия глобального экономического кризиса.

Все страны региона нуждаются в новых рынках и стратегических инвестициях.

Интеграционные процессы на постсоветском пространстве многими рассматриваются в качестве механизма решения вышеуказанных проблем. Таможенный союз, формально действующий с 1 января 2010 года и включающий три постсоветские страны (Россию, Белоруссию, Казахстан), представляет собой попытку совершить качественный прорыв в интеграционном направлении.

Таможенный союз - экономическое и геополитическое образование, которое Россия использует для расширения своего влияния на территории бывшего Советского Союза(2Russia's Inevitable Customs Union in Central Asia, Stratfor Global intelligence, Feb 17, 2012.). Но это лишь одна ступень российского плана по укреплению своего влияния среди своих ближайших соседей. Следующим этапом станет создание Евразийского союза(3Там же.).

12 июля 2011 года премьер-министр России Владимир Путин заявил о создании нового экономического и политического объединения "Евразийский союз". По его словам, это станет финалом интеграции Беларуси, России и Казахстана. Уже в следующем году страны подпишут соответствующее юридическое закрепление, а сам Союз начнёт работу в 2013 году. Теперь от Таможенного союза мы делаем шаг к единому экономическому пространству. Создаём колоссальный рынок с более чем 165 млн потребителей, с унифицированным законодательством, свободным передвижением капиталов, услуг и рабочей силы(1Путин В. Новый интеграционный проект для Евразии — будущее, которое рождается сегодня. Известия, 3 октября 2011.).

Однако расширение Таможенного союза входит в противоречие не только с интересами Европейского союза, который, в свою очередь, видит Южный Кавказ в орбите своих интересов и влияния(2Конкурирующий с Евразийским союзом европейский проект рассматривает создание в перспективе зоны свободной торговли, ассоциированной с Европейским союзом и учреждаемой в рамках инициативы ЕС "Восточное партнёрство", к участию в которой были приглашены также Азербайджан, Грузия и Армения.), но и с интересами стран региона (в частности Армении и Грузии), что обусловлено особенностями постсоветского развития. В каждом из этих государств сформировалась своеобразная национальная экономическая модель.

В России сложилась и продолжает закрепляться сырьевая модель хозяйства, что выступает объективным препятствием для интеграции с ней экономик стран региона, поскольку для добывающих и слаборазвитых стран она бессмысленна. Любые формы интеграции при такой экономической модели приведут к ещё большему закреплению в России сырьевого варианта экономики, к ещё большей её зависимости от импорта. Если Россия не сумеет диверсифицировать свою экономику, то она не сможет стать притягивающим центром экономической интеграции, и все разговоры о создании реального интеграционного союза завершатся всего лишь политическими заявлениями.

Если в некоторых отношениях членство в Таможенном союзе выгодно азербайджанской экономике (с сильной экспортной и транзитной составляющей), то оно нанесёт ущерб зависящим от импорта грузинской и армянской экономике: будут введены более высокие тарифы, кроме того, они потеряют автономию в принятии решений в вопросах международной торговли. Более высокие импортные пошлины влекут за собой повышение цен на потребительские товары в Армении, снизят способность Грузии импортировать и реэкспортировать автомобили и другие товары, составляющие одну из основных статей её экспорта.

России интеграция необходима, чтобы обеспечить энерготранзит. Но вряд ли Москва пойдёт на сырьевые субсидии, то есть Армения и Грузия не получат доступ к российским энергоресурсам по приемлемым для них ценам. В данное время вопросы регулирования экспорта энергоносителей не входят в сферу действия Таможенного союза. Вместе с тем участие в Таможенном союзе приведёт к сужению перспектив стран региона на европейском направлении, в частности в программе Евросоюза "Восточное партнёрство".

А это, в свою очередь, может подтолкнуть эти страны к ещё более тесным интеграционным связам с ЕС или с другими полупериферийными государствами Евразии.

ЕВРОПА: МЕТАМОРФОЗЫ ПАРТИЙНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ СИСТЕМ В НАЧАЛЕ XXI ВЕКА Дата публикации: 30.07. Автор: Владимир ШВЕЙЦЕР Источник: Современная Европа Место издания: Москва Страница: 114, 115, 116, 117, 118, 119, 120, 121, 122, 123, 124, 125, 126, Выпуск: 3 "3" © Швейцер Владимир Яковлевич — доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института Европы РАН.

E-mail, partsist@list.ru Ключевые слова: партии, парламенты, Евросоюз, постсоветское пространство.

Статья подготовлена при финансовой поддержке РГНФ, проект N 13-03-00092 «Большая Европа: идеи, реальность, перспективы».

Государства европейского континента можно разделить как по географической, так и по социально-политической и экономической градациям на три группы. В первую входят страны, ставшие членами Евросоюза ещё в конце 90-х годов XX века. Ко второй следует отнести новичков ЕС из стран бывшего "социалистического" лагеря. Наконец, в третьей мы обнаружим государства, входившие ранее в состав СССР. Вполне естественно, что и партийно-политическая система в названных группах эволюционирует прежде всего под влиянием страновых и региональных факторов их новейшей истории. На всё это, безусловно, накладывают свой отпечаток процессы общеконтинентального и глобального характера.

От эволюции к деградации Партия как субъект политического процесса не может существовать вне целостной партийно-политической системы, основным признаком которой является её интеграция в структуры органов законодательной и исполнительной власти. Во всех европейских государствах, вне зависимости от продолжительности периода формирования и функционирования этих структур, критерием партийности власти считалось присутствие в ней партий как несущих опор демократического строя. Сформировавшийся к концу XX века "социализированный капитализм" - триединство социальной рыночной экономики, социального государства и социально-политического партнёрства - так или иначе действовал в рамках ряда национальных государств. Иная ситуация складывается в условиях непредсказуемых трудностей становления объединённой Европы. Сбои при её создании усугубляются разновекторными глобализационными процессами.

Ограниченность сугубо партийных механизмов управления финансовой, экономической, экологической и социальной сферами подтверждается привлечением к высшим государственным должностям экспертов, не связанных с теми или иными политическими партиями. Налицо замена координационных встреч лидеров партий совещательными процедурами на надгосударственном уровне. Составной частью европейского политического процесса стало конфликтное состояние взаимоотношений властей и значительной части населения даже при совпадении формального членства тех и других в одной и той же партии.

Характерной особенностью очевидной деградации устоявшихся конструкций является обозначившийся сбой в сложившейся системе партийных координат. Их основным элементом изначально была дифференциация на правых и левых с добавлением к этому центризма разных оттенков. Правда, и сегодня соответствующие игроки на политическом поле Европы прибегают к привычной самоидентификации, которая, по существу, сохраняется лишь в их идейно-программном багаже, всё меньше характеризуя реальный политический курс основных субъектов партийного пространства Европы.

Этот курс размежёвывает сегодня ведущие политические силы Старого Света по двум основным направлениям. Первое охватывает партии, стремящиеся разными путями найти выход из кризисной ситуации, совершенствуя систему интеграционных и глобализационных отношений. Этими просистемными партиями являются и демохристиане (консерваторы), и либералы - прежние экспоненты правого лагеря. Рядом с ними - весь европейский спектр социал-демократии вне зависимости от её географических ареалов. Отчасти их поддерживают экологисты, большинство которых всё же можно отнести к антисистемным партиям. В этом лагере разброс по прежним идейно политическим критериям ещё более велик. Здесь и радикал-социалисты - совокупность партий, отколовшихся соответственно от коммунистов и социал-демократов, недовольных реальным в период кризиса демонтажем социального государства. Одним из важных звеньев "антисистемщиков" являются радикал-националисты, которые не приемлют иммиграционный компонент современной европейской жизни, порождены, по их мнению, поспешной интеграцией Европы и её вписанностью в глобализированный мир. В интеграции видят корень зла и сепаратистские партии, резко критикующие региональную политику Евросоюза, усматривая зачастую в новом переделе национального государства ключ к решению проблем сохранения своей самобытности.

В складывающейся ситуации утрачивает прежнюю политическую значимость термин "центризм" как выражение особой, промежуточной сущности соответствующих партий.

Добавление к этому термину приставок "право-" либо "лево-" нередко может означать лишь эквивалент слабовыраженных компромиссных политических решений. Постоянно оставаться в этих рамках не позволяет быстроменяющаяся социально-экономическая и частично внешнеполитическая конъюнктура. Политическим выражением "центризма" становится уже обозначенное выше самоустранение партий от управления в острых кризисных ситуациях, привлечение беспартийных менеджеров, создание временных коалиционных союзов на весьма зыбкой компромиссной основе. В отдельных случаях такие правительства могут включать в себя не только "системные" партии, но и их антагонистов - "антисистемщиков". Но этот вариант отправления власти возможен лишь как паллиативное решение при неустойчивом парламентском большинстве системных партий.

Деградация партийной системы Европы, хотя и получила существенный импульс в период нынешнего кризиса, усиливается тенденциями, обозначившимися ещё на рубеже XX-XXI веков. Это сокращение численности политических партий, утрата их влияния в среде организаций профессионального, возрастного, гендерного типа. Ослабевает влияние партийной прессы, тают партийные источники пополнения финансовой базы. Налицо и коррупционные скандалы, многие из которых подрывают авторитет традиционных партий, ибо их участниками становятся люди из близкого партийной верхушке окружения, а то и сами партийные верхи. Уходит в небытие престиж некогда могучих межпартийных объединений глобального масштаба (например, Социнтерна). Заменой этим связям пока не стали организации межъевропейского партийного сотрудничества.

Практика работы Европарламента свидетельствует, что значительная часть принимаемых решений определяется, судя по всему, не по партийному, а по страновому принципу.

Поскольку кризисные процессы, присущие глобализации и евроинтеграционному строительству, не находят пока устойчивых форм противодействия, постольку и партийный дискурс современной Европы вряд ли может дать каких-либо осязаемых перспектив к выздоровлению.

В обозримом будущем партии будут находиться в тисках двух реальных сил. Одна из них - авторитарный глобализационный неокорпоративизм, который всё более берёт на себя функцию всемирного регулятора финансовых, экономических, социальных процессов.

Другая напирает на политические партии снизу в виде массовых непартийных движений, стремящихся бороться с неокорпоративизмом, минуя рамки традиционных партийных решений. Можно предположить, что партии в этих условиях при всей их склонности к политическому маневрированию смогут играть роль преимущественно рекомендательных органов, в лучшем случае посредников в ходе острых внутренних и внешнеполитических конфликтов(1См. подробнее http:// www.russiacouncil.ru 03.12.2012.).

В рамках журнальной статьи нет возможности подробно рассмотреть всех основных представителей "просистемных" и " антисистемных" партий. Исходя из событии последних лет обратим внимание на два отряда партийно-политического пространства Западной Европы - "просистемных" социал-демократов и "антисистемных" сепаратистов.

Социал-демократия на распутье В начале XXI века обозначилась тенденция электоральных потерь и ослабления позиций в системе исполнительной власти у партий западноевропейской социал-демократии. На мая 2013 года социал-демократы, социалисты и лейбористы 15 ключевых стран-членов ЕС находятся в оппозиции в Великобритании, Германии, Швеции, Испании, Португалии. Они лишь младшие партнёры консерваторов, демохристиан и либералов в Финляндии, Нидерландах, Греции, Ирландии, Люксембурге. Однопартийно они у власти только во Франции, возглавляя коалиции в Австрии, Бельгии, Дании, Италии.

Электоральный спад социал-демократов стал заметен при последних (июнь 2009 г.) выборах в Европейский парламент. Тогда представители реформаторских сил проиграли консерваторам и демохристианам в 12 из 15 стран-старожилов Евросоюза, набрав лишь 22% общеевропейских голосов против 36% у их традиционных политических противников(1http://www.elections.com/2009-results en.html 0806 2009.).

Обратимся в этой связи к недавнему прошлому. После окончания Второй мировой войны социал-демократия начинает укреплять свои политические позиции. В процессе восстановления серьёзно затронутой войной экономики Европы она активно защищает социальные и материальные интересы малообеспеченных слоев населения, укрепляет свои связи с профсоюзным движением. В 1960-1970-е годы главным политическим аргументом реформаторов является создание так называемого "социального государства" - системы гарантий для лиц наёмного труда, служащих, студентов, пенсионеров.

"Социальное государство" становится одним из компонентов сформировавшегося к концу столетия "социализированного капитализма" триединство социальной рыночной экономики, социального государства и социально-политического партнёрства. В последнем социал-демократы видели стержневой элемент властной структуры Европы, отстаивая классовые интересы большинства своего электората в рамках переговорного процесса, в том числе и на правительственном уровне, с политическими экспонентами различных фракций частных собственников (демохристианами, консерваторами, либералами).

Свою роль в деле укрепления социал-демократических позиций в Европе сыграли вклад социал-демократии в процесс европейской и международной разрядки, усилия по локализации взрывоопасных конфликтов в станах Азии, Африки и Латинской Америки.

Достаточно последовательно вели себя социал-демократы в отношениях с коммунистической частью рабочего движения, вступив на путь диалога и даже краткосрочного сотрудничества с коммунистами во Франции, Финляндии, Италии и Португалии. С другой стороны, социал-демократы никогда не признавали закономерным явлением нарушения общепринятых норм демократии в СССР и других странах "социалистического содружества".

Самоликвидация коммунистической системы, начало активной фазы строительства общеевропейского дома, смена знаковых ориентиров в международных делах, комплекс проблем, порождённых глобализацией, - всё это требовало от социал-демократии поиска новых ответов, способных не только сохранить, но и приумножить их влияние в европейском электорате. В 1990-е годы это отчасти удалось не только с помощью инерции прошлых заслуг, но и за счёт достаточно гибкой реакции на крах мирового коммунизма, очевидного вклада социал-демократии в становление Евросоюза, умелых дирижистских шагов регулирования тогда ещё вполне здоровой европейской экономики.

Однако события рубежа XX-XXI веков показали, что социал-демократы начинают пробуксовывать в основных направлениях внешней, внутренней и общеевропейской политики. Они явно не набрали очков в так называемых миротворческих усилиях на территории бывшей Югославии. Бомбёжки Белграда и других сербских городов пришлись на время, когда большинство правительств стран-членов НАТО возглавляли социал демократы. Бойня в боснийской Сребренице произошла при полном бездействии миротворцев из Нидерландов, где у власти тогда были местные социал-демократы. Одним из "соавторов" Дж. Буша по вторжению в Ирак был лейбористский премьер Великобритании Тони Блэр.

Социал-демократы оказались на вторых ролях и в процессе дальнейшего развития Евросоюза. Основными чиновниками этой организации стали (и по сей день являются) европейские демохристиане, консерваторы и либералы. Невнятно выглядят позиции социал-демократов в Европарламенте (ЕП). Если в 1990-е годы их фракция была самой многочисленной, то за последние десять лет они уступили первую строчку демохристианам и консерваторам.

Новые явления в мировой экономике и политике, казалось, должны были вызвать всплеск социал-демократической мысли. На поверку же вышло, что ни Социнтерн -традиционная головная организация международной социал-демократии, ни его европейский аналог Партия европейских социалистов, не дали какого-либо внятного толкования происходящему в Европе и мире.

Чисто декларативно социал-демократы вроде бы совершили "перезагрузку" своего идейного инвентаря, взяв на вооружение тезис "новый социализм". Однако вся новизна последнего была описана лишь в самых общих выражениях. И "Манифест" социал демократов, обнародованный в канун выборов в ЕП (2009 г.), и последние резолюции Социнтерна никак не объясняли европейцам сути новой доктрины. Им предлагались лишь количественные критерии. Самым брендовым в Манифесте было лишь слово "более":

более справедливое, более безопасное общество, более тесное сотрудничество в Европе, более активные меры в экономике. В разных глагольных формах воспроизводились и практические рекомендации социал-демократии: "предлагаем", "можем", "намерены", "будем"(1См. http:// www.russiacouncil.ru 15.05.2013.).

С осени 2008 года и по сей день Европа, не добиваясь серьёзных успехов, ведёт тяжёлую борьбу с финансово-экономическим кризисом. Здесь постоянно в проигрыше правящие партии, которыми, на их несчастье, оказались в период кризиса во многих странах ЕС социал-демократы, социалисты и лейбористы. Британские лейбористы не нашли путей к оздоровлению национальной экономики, банковской системы, не отрегулировав исторически сложные отношения с Евросоюзом. Как следствие, в течение трёх последних лет бразды правления находятся в руках консерваторов и либералов. Такой же тандем сменил в Германии социал-демократов и "зелёных". На юге Европы ситуация ещё хуже.

Неизбежные меры по оздоровлению экономики, связанные с сокращением социальной части бюджетов, смели социалистические правительства Греции, Португалии и Испании.

Объективности ради следует сказать, что и противоположный, консервативный фланг европейской политики также уязвим в период кризиса. И Н. Саркози, и С. Берлускони были вынуждены покинуть свои посты во многом из-за неудач в борьбе с кризисом.

Правда, ответ на вопрос, будут ли более успешны пришедшие на смену силы, в том числе и социалистические, может быть получен лишь после реализации ими обещанных мер антикризисного характера.

В целом европейские социал-демократы оказались в достаточно сложном положении. С одной стороны, на них давят политические партнёры-соперники в системе власти из консервативно-демохристианского лагеря, предлагающие такие шаги по оздоровлению экономики, которые малосовместимы с традиционной социальной ориентацией европейских реформаторов. С другой стороны, социал-демократов подпирают радикал социалистические партии как юга, так и севера Европы, требующие от них последовательной защиты малоимущих слоев населения. Как показывает пример Греции, они способны оттеснить местных социалистов из ПАСОК почти на обочину политического пространства. Социал-демократия испытывает также давление и радикал националистов, берущих на себя функции главных защитников "социального государства" от дележа его благ с потоком иммигрантов, претендующих в условиях растущей безработицы не только на социальную защиту, но и на места, занимаемые национальной рабочей силой.

Все эти обстоятельства, несомненно, скажутся на амплитуде политических качелей, освоенных социал-демократией. Речь, естественно, не идёт об исчезновении этой части партийного спектра Старого Света. Как показывает практика, окончательно теряют свой вес в политике лишь те, кто утрачивает собственный главный ориентир. Для социал демократов он будет существовать до тех пор, пока в Европе остаются люди, нуждающиеся в их поддержке, пусть непоследовательной, но всё же отличающейся от того, что предлагают и делают другие политические силы.

Сепаратисты в наступлении В ряду наиболее актуальных тем международной жизни конца 2012 года - начала года, после кризиса зоны евро и трагических событий на Ближнем Востоке, безусловно, привлекает внимание оживление сепаратистских настроений в отдельных европейских государствах. Представители этого сегмента партийного пространства Старого Света добились заметных успехов на выборах в местные органы власти испанской Каталонии (ноябрь 2012 г.) и бельгийской Фландрии (октябрь 2012 г.). Лидеры шотландских сепаратистов, одержав победу на местных выборах в мае 2011 года, вынудили Лондон обсуждать с ними вопрос проведения референдума о независимости этой части Соединённого Королевства. После развала кабинета Берлускони бывший партнёр Сильвио по коалиции - сепаратистская Лига Севера - вновь стала заявлять о нежизнеспособности нынешнего унитарного итальянского государства. В ноябре 2011 года Лига потребовала учреждения "парламента Севера" с достаточно широкими административными полномочиями(1http:// www.russiacouncil.ru 12.03.2013.).

Хотя политическое представительство сепаратистских сил в ряде регионов Европы весьма мозаично, на сегодня среди них можно выделить ряд крупных региональных партий, более сильных, чем местные отделения общенациональных партий. В Каталонии это объединение "Конвергенция и Союз", чей лидер А. Мае занимает пост председателя правительства данной автономии. В Шотландии высший орган в системе исполнительной власти возглавляет А. Сэлмонд, представляющий Шотландскую национальную партию. В бельгийской Фландрии весьма популярна партия Новый фламандский альянс, получившая на выборах в местные органы власти (октябрь 2012 г.) более 30% голосов избирателей. Её руководитель Б. де Вевер является сегодня бургомистром Антверпена - второго по величине города Бельгии. В органах законодательной и исполнительной власти Северной Ирландии весомо представлена партия Шинн Фейн. Уже упомянутая Лига Севера после выборов в апреле 2013 года уверенно держит пальму политического первенства в местных органах власти. Сепаратисты широко представлены и в национальных парламентах указанных выше государств, причём их представительство даже имеет тенденцию к увеличению. После выборов в испанские кортесы 2011 года депутатами этого высшего органа законодательной власти впервые стали представители коалиции баскских сепаратистов "Амайур". Отметим, что многие из упомянутых выше партий имеют своих представителей в Европарламенте.

Всплеск активности сепаратистов можно рассматривать с точки зрения внутриполитической ситуации в соответствующих государствах. Однако специфические страновые нюансы нельзя отделить и от общей социально-экономической и финансовой нестабильности в странах Евросоюза. Нельзя сбрасывать со счетов и глубинные исторические корни такого внутренне противоречивого явления, как европейский сепаратизм.

Сепаратизм в ряде государств Старого Света исторически порождён конфликтом этнонациональных, конфессиональных, культурно-обособленных меньшинств с политикой представителей титульных наций, ограничивавших их суверенные права.

Накладывая эту кальку на Великобританию, мы увидим, что шотландский сепаратизм проистекает из некогда очевидного равновесия на территории нынешней Великобритании двух царствовавших до объединения в 1707 году династий - английской и шотландской.

Шотландцы никак не могут смириться с тем, что длительное время они являлись лишь "младшим партнёром", да, к тому же, обделёнными рядом прав, имеющихся у англичан.

Дополнительным стимулом шотландского сепаратизма стало открытие в конце 1970-х годов на шотландском шельфе нефти и газа. Иная причина коренится в североирландском сепаратизме, основой которого, после образования Ирландской республики, было стремление католиков северной части острова объединиться с его большей, независимой от англичан-протестантов частью.

Во второй больной сепаратизмом точке Европы также исторически наличествуют две недовольные своим положением области - Каталония и Страна Басков. Население этих частей Испании всегда страдало от принижения центром их национальных, культурных и языковых особенностей. При диктатуре Франко произошла полная унификация - лишение каталонцев и басков каких-либо региональных прав. Они были восстановлены лишь после состоявшегося в последней трети двадцатого века перехода страны к демократическим формам правления. Очевиден и экономический фактор - хозяйственный подъём Каталонии, дающей сегодня пятую часть национального ВВП. Схожая с испанской ситуация принижения суверенных прав меньшинства имела место в Бельгии, где вплоть до середины двадцатого века была очевидна гегемония франкоязычной Валлонии над нидерландоязычной Фландрией. Долгие годы фламандцы были в политическом отношении младшим партнёром валлонов. Положение изменилась после того, как фламандцы численно превзошли валлонов, а экономический потенциал Фландрии стал решающим фактором бельгийской хозяйственной жизни. Экономика является альфой и омегой сепаратистов Севера Италии, считающих, что эта индустриально развитая часть страны является кормилицей коррумпированного центра Италии и особенно экономически депрессивного и мафиозного Юга.

Проблема острого противоборства части населения вышеобозначенных государств с центральной властью не ограничивается лишь перечисленными странами Европы. В последнее время периодически заявляют о своих суверенных от Дании правах жители Гренландии и Фарерских островов. Свои проблемы, прежде всего в сфере культурно национальной и языковой автономии, у турок в Болгарии, у венгров в Румынии и Словакии, у русскоязычного меньшинства в странах Балтии. Правда, здесь программой максимум являются вопросы удовлетворения прав меньшинств в рамках существующих государств, а не отделение от них либо присоединение к странам с этнически и лингвистически однородным им населением.

Ещё совсем недавно некоторая часть европейских сепаратистов использовала вооружённые методы борьбы. Вспомним хотя бы столь характерные для последней трети двадцатого века действия Ирландской республиканской армии (ИРА) в Ольстере (Северная Ирландия) или террористические вылазки баскской ЭТА. Наконец, нелишне упомянуть и о террористических актах на Корсике, организованных теми, кто не готов сохранить средиземноморский остров в составе Франции.

Сегодня эти крайние меры сепаратистского свойства являются лишь слабыми отголосками того, что имело место в недавнем прошлом. Умеренное крыло сепаратистских сил, представленное партиями и движениями, популярными в соответствующих регионах Европы, встало на путь переговоров с центральными властями, добившись при этом положительных для себя результатов. Лейбористское правительство Великобритании предоставило шотландцам и североирландцам право созыва региональных парламентов с достаточно широким кругом полномочий. Лондон в 2011-2012 годах пошёл на уступки Эдинбургу в вопросах финансовой и налоговой самостоятельности. Сепаратисты Каталонии добились от центра конституционно оформленного права считать их родину особым субъектом Испанского королевства. В переговорах между лидерами сепаратистов и Мадридом наметился прогресс в вопросе о проведении референдума как начального этапа к возможному образованию самостоятельного каталонского государства. Однако власти Мадрида весьма негативно отреагировали на объявленное в конце января 2013 года решение каталонского парламента о суверенитете этой части Испании. На путь переговоров с такой же целью стали политические лидеры Страны Басков. ЭТА открыто заявила о прекращении вооружённой борьбы;

приступила к самороспуску и североирландская ИРА.

В целом политические силы зоны сепаратистской активности в Европе готовы добиваться своих целей методами демократического диалога, не отказываясь при этом от таких форм сопротивления, как массовые акции протеста, забастовки регионального масштаба, использование в своих целях средств массовой информации и Интернета.

Встав на путь достижения своих целей, лидеры сепаратистов не могут не учитывать достаточно призрачные шансы на то, что русские большевики в 1912 году весьма неосторожно назвали "правом нации на самоопределение, вплоть до отделения".

Прежде всего далеко не всё население соответствующих зон сепаратизма готово отказаться от имеющейся государственности ради весьма неясной перспективы обретения "новой родины". Последние опросы общественного мнения в Каталонии и Шотландии свидетельствуют, что у сепаратистов нет устойчивого большинства в случае начала процесса подготовки референдума. Противники сепаратистов, как в центре, так и на местах используют аналогичные сепаратистским методы политической борьбы. И в Каталонии, и в Шотландии в конце 2012 года прошли многочисленные митинги противников раскола. В начале 2013 года в Белфасте сторонники сохранения Северной Ирландии в составе Великобритании потребовали постоянного присутствия британского флага на фасадах региональных органов власти. На улицы Брюсселя с демонстрациями в поддержку целостности Бельгии выходят десятки тысяч противников фламандских сепаратистов.

Отметим ещё одно важное обстоятельство: процедура выхода из, соответственно, Испании и Великобритании предполагает согласие на это других субъектов данных федераций, в том числе и центральных парламентов. Последнее слово скажут и местные монархи. В частности, бельгийский король Альберт II неоднократно заявлял, что он не готов к саморазрушению Бельгии. Сходную позицию занимает и испанский монарх Хуан Карлос I. Крайне негативно настроена против сепаратистов Каталонии и Страны Басков католическая церковь Испании. Сепаратистов заставляет призадуматься и экономическая составляющая раскола. Ведь возможные новые государства враз лишатся экономических связей, которые они имеют в границах нынешних государств. Показателен и резкий спад настроений в пользу воссоединения с Ирландией у ольстерцев. Последние отдают себе отчёт в том, что желаемая ими родина является сегодня одной из слабейших частей Европы в экономическом и финансовом отношении.

Неясен и вопрос с суверенизацией природных богатств новообразований. В частности, власти Великобритании чётко заявили, что нефть в шотландском шельфе Северного моря не может стать в полном объёме собственностью Эдинбурга.

Существенным тормозом на пути сепаратистов является и позиция Евросоюза. В новой редакции его Конституции чётко зафиксировано, что новообразованные страны не становятся членами ЕС автоматически, а обязаны вновь пройти всю, как показывает практика новичков из Восточной Европы, многосложную процедуру обретения полноправного членства. Сходную позицию относительно новичков занимает и НАТО.

Наконец, перманентный кризис еврозоны, нарастающие инфляционные процессы, увеличение числа безработных, практически неконтролируемый рост числа иммигрантов из беднейших стран мира, нерешённые экологические и энергетические проблемы - всё это и многое другое заставляет сепаратистов более трезво оценивать свои шансы.

Не отказываясь от независимости как конечной цели, они рассчитывают сегодня на решение программы-минимум: получение ещё больших, чем прежде, уступок со стороны центральных властей, прежде всего в плане экономической поддержки регионов, ещё большего развития системы самоуправления, укрепления культурноязыковой идентичности в зонах сепаратистской активности. Признавая справедливым удовлетворение этих требований, следует всё же подчеркнуть, что сам сепаратизм в условиях становящегося перманентным кризиса Евросоюза является деструктивным фактором, осложняющим становление той гармоничной во всех отношениях Европы, к которой на словах стремятся лидеры ЕС.

Партии, выборы и власть на постсоветском пространстве В 2011-2012 годах в Российской Федерации и в ряде бывших советских республик Армении, Беларуси, Грузии, Литве и Украине состоялись выборы в законодательные органы власти. Они показали как сходство, так и отличие не только по итогам самих выборов, но и в обстановке, сложившейся до и после них.

Российские реалии. При всех очевидных нарушениях, допущенных на выборах в Госдуму и на пост президента России, их результаты подтвердили отсутствие персональной альтернативы вновь избранному президенту, а также лидерство, хотя и не столь очевидное, как в недавнем прошлом, партии "Единая Россия". На повестке дня стоит задача выработки стратегии противоборства ползучему авторитаризму, выхолащиванию норм и принципов демократии, свойственных современным европейским государствам.

Налицо насущная необходимость переформулирования, а в ряде случаев и пересмотра важных положений Конституции РФ и Закона о политических партиях. Без этих новаций нельзя, на наш взгляд, говорить о существовании в России партийно-политической системы. Главным критерием последней, и об этом свидетельствует опыт и практика всех без исключения стран Западной и Восточной Европы, является полная интеграция партий в структуру законодательной и исполнительной власти. Именно политические партии, выражающие интересы различных слоев и групп населения, а не искусственно созданная "вертикаль власти", являются несущими опорами демократического строя.

Текст нынешней Конституции в разделах, посвящённых формированию органов законодательной и исполнительной власти, содержит ряд противоречий, в лучшем случае неувязок. Так из ст. 3 (п. 2 и п. 3), казалось бы, вытекает, что именно результаты референдумов и свободных выборов являются "выражением власти народа". Что касается органов государственной власти и органов местного самоуправления, то они, согласно логике вышеизложенного, создаются по итогам свободных выборов. Но, в таком случае, непонятно, почему президент, избранный волей народа, лишь согласует с Государственной думой (см. ст. 83а), также избранной всенародным голосованием, кандидатуру председателя правительства РФ. Выходит, что голос, отданный президенту, имеет больший вес, чем голоса за народных избранников. Однако в тексте Конституции нет указаний на приоритетность именно президентских выборов. То обстоятельство, что президент является гарантом Конституции, определяет основные направления внутренней и внешней политики, обеспечивает согласованное функционирование и взаимодействие органов государственной власти, делает его лишь первым среди равных во властной иерархии. Это, кстати говоря, вытекает и из статьи 11 (п.1), где в одну строчку обозначены и президент, и Федеральное собрание, и правительство РФ, и судебная власть(1Конституция Российской Федерации с комментариями для изучения и понимания.

Москва. ИНФРА-М. 2001. С. 5, 8, 36.).

В связи с изложенным логичнее была бы формулировка: "Президент РФ назначает председателя правительства РФ, опираясь на итоги выборов в Госдуму РФ". Данное положение не следует понимать таким образом, что президент обязан отдать мандат на формирование правительства лидеру победившей партии. Такой вариант возможен лишь в том случае, если соответствующая партия получила более 50% голосов. Европейский опыт показывает, что правилом является именно отсутствие у какой-либо партии абсолютного большинства. И здесь президент, как гарант функционирования основных ветвей власти, имеет право после соответствующих консультаций с лидерами основных парламентских фракций назначить премьером лидера той партии, которая сформирует коалицию с устойчивым большинством в Госдуме.

Ключевым элементом партийно-политической системы России является сама партия. В Закон о политических партиях уже был внесён ряд, причём достаточно существенных, поправок. Наверное, можно согласиться с цифрой в 500 человек для регистрации политической партии. Однако регистрация - это не самоцель для конкретного политического образования. Поэтому надо установить численный критерий членства для партий, желающих участвовать в парламентских выборах. Здесь, думается, планка может быть повышена до 10 тысяч членов, исходя при этом из округленной цифры в 100 млн граждан России, имеющих право голоса. Что касается выборов в региональные и местные органы власти, то здесь можно сохранить планку на искомых 500 членах. Для тех же, кто хочет выступать от имени региональных движений или местных инициативных групп, можно установить для их регистрации планку в 100 человек.

Нельзя, однако, исключить наличие корыстных мотивов у тех, кто стремится провести в различные органы власти своих представителей, поэтому следует тщательно продумать механизм противодействия различного рода фальсификациям. В Уголовный кодекс должны быть внесены статьи, карающие за подкуп ради стимулирования к вступлению в партию. Сам процесс регистрации членов партии для её участия в выборах должен быть индивидуальным, по месту жительства при предъявлении не только членского билета партии, но и паспорта. Таким образом, можно будет избежать многочленства в партиях тех, кто желает заработать путём многократной регистрации.

Сам Закон о политических партиях должен быть освобожден от многих, абсолютно абсурдных по своей сути, ограничений. Ни в одной европейской стране нет запрета на партийную деятельность на производстве, либо в учебных и общеобразовательных учреждениях. С другой стороны, вполне оправдана позиция, зафиксированная в п. статьи 13 Конституции РФ, где указаны ограничения на создание партий, проповедующих "насильственное изменение основ конституционного строя", "нарушение целостности Российской Федерации"(1Конституция Российской Федерации с комментариями для изучения и понимания. УК. Соч. С. 9.), "разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни". Однако Закон о политических партиях в его нынешней редакции, по существу, искажает данное положение, ибо в этом документе уже запрещается создание партий по признакам профессиональной, расовой, национальной или религиозной принадлежности(2Федеральный Закон о политических партиях. М. 2001. С. 7.). Если бы в современной Европе власти руководствовались подобной доминантой, то там не осталось бы аграрных или рабочих партий, партий, представляющих интересы национальных меньшинств, а также конфессионально ориентированных партий. Между тем партии подобного рода распространены в Европе повсеместно, не угрожая своей деятельностью основам конституционного строя соответствующих государств.

В целом формирование партийно-политической системы в России должно идти по пути творческого, а не догматического использования европейского опыта, с учётом той реальной ситуации, в которой находится наша страна в начале второго десятилетия XXI века.

Реалии постсоветских государств. Совпавшие в одном узковременном пространстве выборы в парламенты России и пяти бывших советских республик, дают некоторые основания порассуждать на тему возможности реального перехода от авторитарной власти в СССР к мозаичной демократической альтернативе на обломках погибшего государства. Хотя двадцать с небольшим лет срок по историческим меркам ничтожный, тем не менее, и он позволяет сделать, хотя и весьма предварительные, выводы относительно произошедшего на шестой части нашей планеты.

С одной стороны, прогресс в направлении той формы демократии, которая вроде бы утвердилась на европейском пространстве, очевиден, хотя и не во всём вразумителен.

Система назначений сверху донизу, сменилась переходом к избирательным механизмам по разным причинам ещё далеко не отлаженным. С другой стороны, борьба нового со старым не близка к завершению, поскольку имеют место попытки вписать в новые демократические формы власти старое, слегка обновленное авторитарное содержание.

Этот внутренне противоречивый, а оттого и конфликтный сюжет постсоветской политической жизни вполне объективен, ибо люди, участвующие в этом процессе, в большинстве своем родились и сформировались политически и нравственно в старом СССР. Их менталитет всё ещё несёт на себе черты чинопочитания и смирения с существующим положением вещей. Вспоминается гамлетовская дилемма: "мириться лучше со знакомым злом, чем бегством к незнакомому стремиться?". Добавим к этой художественной метафоре и соображения вполне житейского свойства. На всём постсоветском пространстве с трудом пробивают себе дорогу ростки подлинной альтернативности. Тем более когда с помощью диффамаций и репрессивных действий пытаются задушить эти ростки ещё на стадии зачатия.

Не оправдались бытовавшие на исходе советской системы надежды на благотворный пример Запада. Какой-либо социально-экономической устойчивости там не наблюдается.

К тому же, казалось бы, отлаженные механизмы властной демократии работают с перебоями. Евросоюз не выглядит пока исторически устойчивой альтернативой бывшему Советскому Союзу. Европарламент как инструмент высшей законодательной власти ЕС также никак себя не проявляет, разве что в виде расплывчатых резолюций по разным, в том числе и явно второстепенным поводам. Какой-либо эффективной конструкции исполнительной власти ЕС, образованной по итогам выборов в законодательные органы (Европарламент) не прослеживается. Все решения ЕС принимаются узким кругом лидеров стран-членов Евросоюза, иной раз без какой-либо предварительной консультации с парламентами и даже правительствами собственных стран.

Все эти обстоятельства посредством СМИ, а теперь и Интернета регулярно доводятся до сведения европейцев, в том числе и тех, кто проживает на постсоветском пространстве. В результате эта причудливая смесь бывшего советского менталитета с полуфеодальными принципами покорности любой власти и менталитета, сформированного с помощью современных информационных технологии, не позволяющих верить в благополучие завтрашнего европейского дня, - всё это в совокупности даёт тот результат, который мы видим в итогах парламентских постсоветских выборов.

Однако бывшие советские люди, это не некий абстрактный советский народ, а жители весьма отличавшихся и в СССР различных этнических, лингвистических, а отчасти и конфессиональных зон проживания. Украина исторически делилась на Восточную, Западную и Центральную части, с совершенно особенным Югом. Грузия только в обыденном сознании представлялась страной одного народа, хотя на самом деле понятие "грузин" скорее определяло гражданство, чем этнос. Более этнически компактно чувствовали себя армяне, большая часть которых, впрочем, проживала вне Армянской ССР. Белоруссия также сложилась уже в советское время, как совокупность и православных, и католических культур, ибо западная часть Белоруссии была исторически тесно связана с Польшей. Наконец, Литва - это католическая в конфессиональном плане часть бывшего СССР, к тому же вкусившая в межвоенный период плоды, хотя и горькие, независимого существования.

И вот теперь выясняется, что старое, в том числе и очень старое легко не забывается, а с помощью политически заинтересованных в этом лиц постоянно инкорпорируется в национально-государственный менталитет граждан новых независимых стран.

Неудивительно, что вышеупомянутые компоненты политической борьбы занимают своё особое место в электоральных процессах на постсоветском пространстве.

Главными всё же являются факторы сугубо материальные, непосредственно связанные с уровнем жизни граждан из бывших советских республик. И коль скоро уровень жизни осязаемо при той или иной власти отнюдь не улучшается, то она, хотя и не всегда, рискует утратить свои государственные позиции. На небольшом географическом пространстве таких стран, как Литва и Грузия, это происходит быстрее, чем в Украине, где властям не только с помощью правоохранительных органов, но и посредством небольших предвыборных социальных подарков проще убедить свой, хотя и поредевший электорат, в возможности сохранения старой власти у руля государства. Пример Белоруссии и Армении даёт основания видеть аналогичную украинской тенденцию при более низкой планке экономических и социальных потребностей значительной части населения. К тому же оппозиция в упомянутых постсоветских республиках, как правило, раздроблена, а оттого и легко подавляема. Отчасти она представлена людьми, уже вкусившими власть и поэтому не вызывающими к себе той критической массы электорального доверия, которая позволила бы вновь занять трон в высших структурах власти.

При наличии всех составляющих процесса формирования органов законодательной и исполнительной власти в постсоветских государствах - харизматичности лиц, претендующих на власть, популизме и административном ресурсе как решающих методах воздействия на избирателя, политической пассивности определённой части населения, наконец, решающей роли средств, вкладываемых в избирательные кампании местными, а отчасти и зарубежными олигархами, - тем не менее каждые из парламентских выборов 2012 года имели свои национально-государственные особенности.

В Украине, в Белоруссии и Армении важнейшим фактором, определившим итог выборов, стала позиция первых лиц государства - президентов, пока не исчерпавших своей властью кредит доверия у большинства населения. Сами партийные структуры этих стран, выглядели лишь как инструмент управления сверху выбором избирателя.

Последний не без основания считал, что именно первое лицо может, если не улучшить, то хотя бы стабилизировать, прежде всего, социально-экономическую ситуацию.

Иной сценарий дают нам парламентские выборы в Грузии и в Литве. В первой, президент не смог переломить наметившийся уже в последний период его правления общественный крен в сторону оппозиции. Литовский же случай вообще феноменален, так как народ не послушался мнения высшего должностного лица относительно лидера ведущей оппозиционной партии, обвиняемого в коррупционности. Свою роль сыграло и то, что в Литве президент, согласно Конституции, обладает скорее декоративно-европейскими, чем постсоветско-авторитарными функциями. В Грузии же сам правящий президент внёс такие изменения в Конституцию, которые лишали этот пост тех властных рычагов, которые более двадцати лет были характерны для первых лиц этого государства.

Грузинский, а отчасти и литовский примеры, дают основание характеризовать власть как устойчиво непартийную. И дело не только в том, что партии там появляются и исчезают как в калейдоскопе. Членство в них также временно, причём даже западные компаньоны так называемых "партий" с удивлением узнают о смене лиц в руководстве то ли старых, то ли новых партий. В ином ключе следует рассматривать партийный механизм Украины, где практически отсутствует идейно-программная ориентация на такие устойчивые в западном понимании образцы, как христианская демократия, политический либерализм и социал-демократизм. Намеков на эти образцы нет по вполне естественным причинам в электорально однопартийной Белоруссии;

не намного больше их и в плюралистически партийной Армении.

Соглашаясь с тем, что хаотичная многопартийность на постсоветском пространстве является отчасти следствием той непростой истории и даже предыстории соответствующих государств, что Запад сегодняшнего образца дает скорее по ряду параметров образец деградации, чем эволюционного развития европейской партийной системы, отметим всё же главную, на взгляд автора, причину неприживаемости партийного компонента в большинстве постсоветских стран. Она зиждется на сугубо личном интересе политической элиты, интересе, прежде всего материальном, интересе краткосрочном, без какой-либо осязаемой перспективы. Между тем партийная система может функционировать лишь в случае органического сочетания личных и общественных, а не сугубо групповых интересов, при максимальной прозрачности внутрипартийных процессов, визуально доступных не только функционерам партий, но и всем гражданам соответствующих государств.

Однако в таком случае возникает необходимость законодательного описания партийной деятельности, её транспарентности для широкого понимания голосующим населением сути этих законов, а главное - конституционного признания именно политических партий в качестве стержня всей демократической системы власти. Реализовав этот проект, можно ожидать формирование нового демократического менталитета, составной частью которого, хотелось бы надеяться, станет укоренение в сознании граждан неизбежности именно партийных основ в структуре власти.

ВАТИКАН: СЕНСАЦИИ "ГОДА ВЕРЫ" Дата публикации: 30.07. Автор: Анатолий Красиков Источник: Современная Европа Место издания: Москва Страница: 128, 129, 130, 131, 132, 133, 134, 135, 136, 137, 138, 139, 140, 141, 142, Выпуск: 3 "3" © Красиков Анатолий Андреевич - д. и.н., профессор, главный научный сотрудник ИЕ РАН, руководитель Центра по изучению проблем религии и общества. Заслуженный работник культуры РФ.

E-mail: ankrasikov@gmail.com Ключевые слова: Ватиканский собор, папство, понтифик, религия, православие, общество.

Статья подготовлена в рамках проекта Российского гуманитарного научного фонда N 13 03-00092а "Большая Европа: идеи, реальность, перспективы ".

Начало нынешнего года принесло с собой новость поистине мирового значения. Впервые за всю двухтысячелетнюю историю Римской церкви(1Согласно церковному преданию, оспариваемому, правда, протестантами, первый епископ Рима апостол Пётр обосновался там после недолгого пребывания в Антиохии и принял мученическую смерть в 64 или году н.


э., прослужив Римским первосвященником 25 лет.) добровольно, без какого-либо давления извне и когда, казалось, ничто того не предвещало, ушёл в отставку руководитель самой крупной сегодня религиозной институции планеты (1,2 млрд адептов), папа Римский Бенедикт XVI. За первой сенсацией последовала вторая. Конклав кардиналов избрал новым верховным понтификом выходца из Южной Америки Хорхе (Георгия) Марио Бергольо, который, тоже впервые, назвался Франциском по имени святого миротворца и покровителя бедных и обездоленных святого Франциска Ассизского (годы жизни 1182-1226). Оба эти события произошли в "Год веры", объявленный папой Бенедиктом по случаю 50-летия Второго Ватиканского (XXI Вселенского по католической хронологии) собора Римской католической церкви и 30 летия утверждения современного Катехизиса РКЦ. Проведённый полвека назад собор положил начало коренному повороту католичества от противостояния к диалогу со всем окружающим миром, с другими христианскими конфессиями, другими религиями, неверующими и даже с гонителями церкви.

Предвестие грядущих перемен Приближение перемен в судьбах христианства начало ощущаться уже в середине 50-х годов прошлого века. И так уж случилось, что именно в это время молодой советский журналист оказался в "вечном городе" сначала как стажёр, а вскоре и как постоянный корреспондент ТАСС в Италии. Однажды, перелистывая еженедельники, он наткнулся на материал, показавшийся ему любопытным. Это было интервью, взятое у нескольких иностранных корреспондентов, аккредитованных в этой стране. Всем им был задан один вопрос: "Что здесь больше всего заинтересовало вас как журналиста?" Автором самого короткого и в то же время самого ёмкого ответа оказался собкор парижской "Монд" Жан д'Опиталь. Он сказал: "Не что, а кто. Их двое. Это Тольятти и папа римский".

Впоследствии мне не раз доводилось брать интервью у Пальмиро Тольятти руководителя компартии, которая одна насчитывала в своих рядах больше членов, чем все остальные коммунистические партии Запада, вместе взятые. Сегодня бывшая ИКП, проделав за полвека знаменательную эволюцию, стоит на позициях социал-демократии, а член её, повторюсь, бывшего, руководства Джорджо Наполитано занимает пост президента Итальянской Республики. Вторым полюсом интереса Жану д'Опиталю представлялся папа. В беседах со мной д'Опиталь неоднократно возвращался к мысли о необходимости объективно оценивать политику Святого престола -суверенного государства, занимающего важное место в международных отношениях, и одновременно крупнейшего религиозного центра современного мира. Французский коллега говорил, что в СССР грешат приверженностью стереотипам прошлого, упрощают многоликий образ Ватикана, сводя его к образу врага.

Преодолеть эти стереотипы было, однако, непросто. И нам, советским людям того времени, и представителям другой стороны. Для Кремля папа Пий XII (годы пребывания на престоле 1939-1958) был просто "исчадием ада". Этот понтифик, выросший в семье потомственных римских аристократов и ставший после длительной службы (с 1917 по 1930 г.) на посту нунция в Мюнхене и Берлине убеждённым германофилом, по словам его биографа Филиппа Шено, не любил историков. И вошёл в историю как "папа молчания", так как в годы Второй мировой войны (согласно официальному объяснению, чтобы не поставить под удар немецких католиков) воздержался от критики зверств нацистов, от рук которых погибли миллионы людей разных национальностей. А после войны, отказавшись от нейтралитета, безоговорочно поддержал одну из сторон (ясно, какую) в конфронтации Запад - Восток. (1Philippe Chenaux. Pio XII. Diplomatics e pastore. - Milano: San Paolo, 2004.

- 430 p.) На рубеже 1940-1950-х годов Пия XII посетила мысль о возобновлении работы прошедшего под знаком анафем Первого Ватиканского собора РКЦ (1869-1870), который был прерван победой сторонников объединения Италии в их войне с папством. Одним из главных разработчиков этого проекта стал руководитель конгрегации Священной канцелярии (бывшей инквизиции) Альфредо Оттавиани, уже приобретший известность благодаря долголетней работе на руководящих постах в Римской курии, а также в связи с заведомо невыполнимым декретом об отлучении от церкви коммунистов и инвективами по адресу движений священников-рабочих во Франции, католиков-коммунистов в Италии и теологов-прогрессистов в ФРГ и Бельгии.

После того как Пий XII дал ему "совершенно секретное" поручение подготовить материалы к возобновлению неоконченного или созыву нового собора, Оттавиани представил папе проект циркулярного письма епископам, где эта идея обосновывалась необходимостью "осудить тех, кто вступает в сговор с некатоликами". Проект не осуществился: понтифик осознал его контрпродуктивность и отказался от своей идеи.(2G.

Caprile. Pius XII und die Zwite Vatikanische Konzil \\ Pius XII zum Gedaechtnis. - Berlin, 1977.

- S. 649-650;

Alberto Melloni. L'altra Roma. - Urbino: II Mulino, 2000. - P. 31-32.) Тем временем набирала обороты "холодная война", грозившая в любой момент перерасти в подлинный апокалипсис. Разоблачение XX съездом КПСС преступлений Сталина открыло, казалось, перспективу реального смягчения международной напряжённости. Как мы знаем теперь из рассекреченных документов Кремля, "Третий Рим" проявил заинтересованность в наведении мостов с "Первым", однако венгерская революция, духовным вождём которой был кардинал Миндсенти, и подавление её Советской армией в ноябре 1956 года отбросили нас назад, к открытой вражде. Приехавший в Италию за несколько недель до меня новый посол СССР Семён Павлович Козырев попытался возобновить неофициальные контакты с доверенными лицами Ватикана, начавшиеся при его предшественнике, но натолкнулся на глухую стену, стоявшую вплоть до смерти папы Пия XII.

События в Венгрии привели к очередному закручиванию гаек в нашей стране. Всего несколькими месяцами ранее казалось, что верующие Советского Союза и стран народной демократии могут рассчитывать на более терпимое к себе отношение. По данным Совета по делам Русской православной церкви и Совета по делам религиозных культов, в первые три послесталинских года произошло пусть небольшое, но всё же несомненное увеличение численности клира РПЦ и некоторых других религиозных объединений.

Вернулись из мест заключения 283 священника Украинской греко-католической церкви (правда, без права заниматься профессиональной деятельностью). Бывший предстоятель УГКЦ митрополит Иосиф Слипый переслал из сибирской ссылки письмо Н.С. Хрущёву, датированное 3 апреля 1956 года и составленное в привычных для адресата выражениях.

В нём, в частности, говорилось: "Грандиозные успехи партии и советского народа под вашим руководством,... последний эпохальный съезд КП и устранение культа личности побуждают меня обратиться к вам с настоятельной просьбой пересмотреть дело греко католической церкви в СССР. До 1945 года было в Западной Украине более 5 миллионов верующих, 3000 священников и 7 епископов во главе с митрополитом в моём лице. Кроме того, существуют свыше 2 миллионов верующих с греко-кат. (9) епископами в Югославии, Западной Европе, Северной и Южной Америке и Австралии. С 1953 года я проживаю в Маклаковском доме инвалидов Красноярского края под надзором КПБ (вероятно, КГБ. - А.К.) в запрещении не только митрополичьего сана, но и вообще священнодействия. Прошу вас освободить меня и вернуть греко-католической церкви в СССР права, которые она имела до 1945 года и которые имеют сейчас православная и католическая церковь латинского обряда, так как ни одна религия, согласно Конституции, не пользуется в СССР особым преимуществом перед другими".

Никакого ответа на это письмо, однако, не последовало. А в начале 1957 года Карпов рапортовал в ЦК КПСС: "Мною 19-22 февраля с.г. в Киеве было проведено совещание уполномоченных совета по областям: Львовской, Тернопольской, Станиславской, Дрогобычской и Закарпатской, которые информировали о положении и деятельности униатского духовенства и церковников в настоящее время и о тех изменениях, которые произошли после сентября 1956 года... Активность церковной деятельности униатов уменьшилась и уменьшается в связи с ликвидацией контрреволюционного мятежа в Венгрии". Два года спустя новая волна запретов обрушилась на РПЦ, а обвинённый в либерализме председатель Совета по делам РПЦ Карпов был отправлен на пенсию. Новый председатель Совета по делам РПЦ В. А. Куроедов на встрече с патриархом 15 июня года подверг резкой критике внешнюю деятельность церкви: "Патриархия за последние годы не провела ни одного крупного мероприятия по объединению православных церквей вокруг русской православной церкви, возглавляемой московской патриархией, мероприятий, связанных с разоблачением реакционных действий папы римского и усилением борьбы за мир".(1Государственный архив Российской Федерации. Ф. 6991. Оп.

2. Д. 284. Л. 21.) Тем временем Римская католическая церковь приближалась к своему XX (а если быть более точными - XXI) "съезду". 25 января 1959 года, три месяца спустя после своего избрания на папский престол, выходец из многочисленной и многодетной крестьянской семьи, обосновавшейся в деревне (ныне посёлок городского типа) Сотто-иль-Монте, в предгорьях Альп, Иоанн XXIII, в миру Анджело Джузеппе Ронкалли, объявил о проведении Второго Ватиканского собора. В отличие от Пия XII, осуждавшего "сговор с некатоликами", он призвал "начать диалог со всем окружающим миром". Более трёх лет подготовки к собору оказались периодом беспрецедентно широкой гласности внутри РКЦ. В мировом масштабе развернулась невиданно свободная дискуссия по различным, в том числе и острейшим проблемам церковной жизни. Готовился к собору и автор этих строк. С января 1960 года в корпункт ТАСС в Риме начал приходить "Журнал Московской Патриархии", ставший наряду с местной прессой и специальной научной и религиозной литературой важным источником знаний о христианстве и его месте в жизни современного общества. Ценными консультантами по проблемам католичества стали коллеги по профессии, с которыми я мог общаться на моём "первом" и их родном французском языке: корреспондент парижской "Монд" Жан д'Опиталь, сын русского религиозного философа-эмигранта Вячеслава Иванова известный публицист Димитрий (литературный псевдоним Жан Невесель) и приезжавший в Рим из Парижа время от времени главный редактор самой крупной католической газеты "Круа" Антуан Венгер.


Они же познакомили с ключевыми фигурами курии - фактического правительства Святого престола.

В помощь епископам из всех частей света, начавшим собираться в Вечном городе для участия в соборе, была сформирована с целью оказания квалифицированных консультаций группа богословов, в которую были включены, в частности, приглашённый лично Иоанном XXIII, вопреки сопротивлению курии, теолог-новатор Карл Ранер (ФРГ), французский учёный монах будущий кардинал Жан Даниелу, ещё один будущий кардинал член Института (Академии социальных и политических наук) Франции Анри де Любак.

(Франция), их соотечественник монах и сторонник движения священников-рабочих Ив Конгар, молодой швейцарский богослов, специалист по протестантизму Ганс Кюнг, а также многие другие эксперты разных направлений. Позднее, начиная со второй сессии собора, в группу официальных экспертов будет добавлен и коллега Кюнга по научно преподавательской работе в том же университете профессор Йозеф Ратцингер, будущий папа.

Вспоминая атмосферу, царившую тогда в Ватикане, Кюнг писал: "В ходе встреч на симпозиумах, лекциях, вечерах и даже в буфетах завязывались многочисленные контакты между людьми, ранее не знавшими друг друга. Неожиданно открывались общие заботы и тревоги, обнаруживался разрыв между словами и делами, епископы, приехавшие из самых различных точек земного шара, указывали, что их мысли и смутные ощущения совпадают с мыслями и ощущениями других прелатов церкви, и в результате "меньшинство, каким оно казалось накануне открытия собора, оказалось большинством". (1Hans Kung. Le Concil, epreuve de l'Eglise. - Paris: Ed. du Seuil, 1963. - P. 72-75.) Абсолютной новостью стало доведённое до сведения всех христианских конфессий желание папы Иоанна XXIII отказаться от многовековой практики анафем и осуждений и акцентировать внимание не на том, что разделяет, а на том, что объединяет всех последователей Христа, и прежде всего - на защите священного права на жизнь каждого человека, независимо от его национальной и религиозной принадлежности. Его выступления за диалог "всех людей доброй воли", готовых внести свой вклад в укрепление мира на земле регулярно включались в информационную ленту ТАСС и обратили на себя внимание Хрущёва, в котором удивительно уживались идеи государственного атеизма и союза с религиозными деятелями под знаменем мирного сосуществования двух систем: западной демократии и советского панцер-"социализма".

Незадолго до открытия собора состоялась организованная итальянским телевидением дискуссия с участием советского и западных журналистов о международном значении высшего собрания епископов Римской католической церкви. Символично, что одним из поводов для этой дискуссии стало заседание Комитета 18 государств по разоружению, на котором СССР внёс проект договора о всеобщем и полном разоружении.

Папы собора - "подобные и разные" Под таким девизом, авторство которого принадлежит Иозефу Ратцингеру, прошла в середине апреля нынешнего года в городе Бергамо (Северная Италия) международная конференция, которая была посвящена двум "папам собора": Иоанну XXIII и Павлу VI. К сожалению, проблемы личного характера не позволили автору статьи присоединиться к участникам конференции, тема которой при всём интересе к другим ставшим близкими темам оставалась в поле его зрения на протяжении всех истекших со времён собора десятилетий. К счастью, Интернет и Скайп помогли свести на нет дистанцию между Центром конгрессов Бергамо (Северная Италия) и зданием Института Европы на нашей Моховой. Как если бы я снова оказался в городе, куда в июне позапрошлого года сопровождал члена-корреспондента РАН В.П. Фёдорова по случаю вручения бывшему помощнику двух пап римских архиепископу Каповилла почётного диплома и медали в знак благодарности за введение в научный оборот огромного массива документов о крутом повороте римо-католичества от его splendid isolation лицом к проблемам современного мира. Встречу в Бергамо открыл бывший председатель Папского совета по содействию христианскому единству кардинал Вальтер Каспер, автор только что вышедшей в переводе с немецкого на итальянский язык и процитированной папой Франциском в первой же воскресной проповеди 17 марта книги "Милосердие",(1Walter Kasper. Misericordia - Concetto fondamentale del vangelo - Chiave della vita Cristiana. Brescia: Queriniana, 2013. - 336 p.) а на её закрытии выступил бывший председатель Папского совета по культуре и межрелигиозному диалогу кардинал Поль Пупар.

Среди докладчиков, наряду с церковными деятелями, были многие видные учёные, в том числе президент Фонда папы Иоанна XXIII д-р Марко Ронкалли, он же внучатый племянник понтифика, автор и соавтор многочисленных публикаций, в том числе книг, посвящённых жизни и деятельности пап собора.

Последний сборник документов, подготовленный к печати им совместно с архиепископом Каповиллой, открывается приведённым выше высказыванием Ратцингера о творцах "аджорнаменто" (обновления) Римской католической церкви: "Ронкалли и Монтини подобные (similar) и разные (diverse).

Собор стал событием, принёсшим опыт фундаментальной важности, в том числе и в передаче руководства им от одного папы к другому при созвучии их главных намерений и сохранении каждым своей собственной неповторимой идентичности".

Подобными и в то же время разными были, впрочем, все Римские первосвященники, сменявшие друг друга на престоле, по крайней мере, с тех пор, как сложился институт папства в его нынешнем виде. С той, однако, оговоркой, что на протяжении многих веков до Второго Ватиканского собора взаимоподобие пап включало в себя в качестве обязательного элемента отрицание возможности диалога на равных с окружающим миром и прежде всего с христианами-некатоликами. Речь могла идти лишь о "покаянии еретиков и раскольников" и их "возвращении" под омофор Верховного понтифика. А после Второго Ватикана все папы, и в их числе автор тезиса о подобии пап собора, торжественно провозглашали верность его решениям. Что, конечно же, не лишало их своей уникальной индивидуальности.

Представляя участникам конференции новую публикацию, Марко Ронкалли сообщил, что в неё было включено более двухсот писем, которыми обменялись с момента их личного знакомства Анджело Джузеппе Ронкалли и Джованни Баттиста Монтини. Первому из них было тогда 44 года, второму - 28, оба родились на севере Италии, в Ломбардии, получили основательное светское и религиозное образование, стали священниками и были приняты на работу в Римскую курию (комплекс административных учреждений Ватикана, исполняющих личные поручения понтифика).(1 С 1922 по 1939 г. этот пост занимал Пий XI (Акилле Ратти), с 1939 по 1958 г. - Пий XII (Эудженио Пачелли).) 3 марта 1925 года газета "Оссерваторе Романе" поместила краткое сообщение о назначении Ронкалли апостольским визитатором (посланником) в Болгарии, и узнавший об этом днём раньше Монтини тут же написал ему письмо с поздравлением и просьбой выступить в Римском университетском кружке перед студентами с пред-пасхальной проповедью. Выступление не состоялось, так как Ронкалли, рукоположенный в епископа, должен был завершать подготовку к отъезду, но два будущих папы всё-таки встретились, и любезность, проявленная старшим коллегой к стажёру Государственного секретариата, произвела на него глубокое впечатление. А в 1937 году Монтини назначается заместителем государственного секретаря Ватикана и становится главным посредником между действующим церковным дипломатом и папой - автором трёх антидиктаторских энциклик (против итальянского фашизма, немецкого нацизма и советского государственного атеизма).

В годы церковно-дипломатической деятельности за рубежом Ронкалли побывал в странах, населённых последователями трёх разных религиозных традиций: православия (Болгария и Греция), мусульманства (Турция) и католичества (Франция). И регулярно переписывался с Монтини, причём оба они нередко прикладывали к своим служебным бумагам личные письма, свободные от протокольных условностей. Среди писем военного времени, когда монсеньор Ронкалли представлял Святой престол в Турции, особый интерес представляет его отчёт о встрече с послом Германии Францем фон Папеном вскоре после раскрытия совершённого сталинским НКВД злодеяния - массового расстрела польских военнопленных в районе Катыни(1В апреле 2010 года В.В. Путин посетил вместе с премьер-министром Польши Д. Туской мемориальный комплекс «Катынь», открытый на месте массового захоронения польских офицеров, убитых в 1940-х годах, после чего заявил: «Этим преступлениям не может быть никаких оправданий, в нашей стране дана ясная политическая, правовая, нравственная оценка злодеяниям тоталитарного режима. И такая оценка не подлежит ревизии». (Сообщение ИТАР-ТАСС апреля 2010, цит. по: http://newsru.com/mssia/07apr2010/katyn.html#l.). Немецкий дипломат рассчитывал использовать возможности Ватикана для усиления в Польше антисоветских настроений в интересах Третьего рейха, но будущий папа перевёл разговор на тему о превращении гитлеровскими оккупантами Польши в гигантский концлагерь, где они расправлялись и с поляками, и с гражданами других национальностей, в том числе с миллионами евреев. "Катынская трагедия, - пишет Ронкалли, цитируя слова, сказанные ему фон Папеном, - должна побудить поляков к пересмотру их отношения к немцам". И далее: "Я ответил ему, криво улыбнувшись, что в таком случае они должны будут забыть о миллионах евреев, которых высылают в Польшу и там убивают. И что в любом случае рейху следовало бы сменить регистр в отношениях с поляками" (письмо из Стамбула датировано 8 июля 1943 г.).

Незадолго до окончания войны, в конце декабря 1944 года, Ронкалли был переведён из Турции в освобождённый от оккупантов Париж, и нунциатура во Франции стала венцом его дипломатической карьеры. 10 ноября 1952 года будущий папа получил письмо Монтини, который информировал его о предложении папы стать преемником тяжело больного патриарха Венецианского Карло Агостини (так титуловалась должность правящего архиерея Венеции с тех времён, когда этот город был столицей крупной независимой морской державы). 28 декабря Агостини скончался, а уже 12 января года Ронкалли был возведён в кардинальское достоинство и назначен патриархом бывшей "владычицы морей".

А вскоре вслед за Анджело Джузеппе Ронкалли сменил "прописку" и Джованни Баттиста Монтини. Пий XII 1 ноября 1954 года освободил его от обязанностей заместителя государственного секретаря и перевёл из Ватикана в Милан, назначив архиепископом этого города. С этими двумя эпизодами связан третий, можно сказать, профетический.

Поздравляя своего давнего друга с возведением в сан епископа, кардинал-патриарх Ронкалли за четыре года до собственного избрания на первосвятительский престол подсказал (или предсказал) имя своего будущего преемника. "Епископская хиротония, писал он, в частности, - закрепляет включение Вашего преосвященства в число тех, на кого возложена особая пастырская миссия. Отныне мы будем вместе следовать по пути, указанному Христом святому Павлу" (письмо от 12 декабря 1954 г.).

Оказавшись в итальянской глубинке (если можно употребить это слово применительно к стране, которая в течение долгих веков была раздроблена на множество самостоятельных государств с высочайшим уровнем культуры и образования), правящие архиереи Венеции и Милана постоянно искали (и находили) поводы для личного общения и обмена мнениями о самых актуальных проблемах церкви в современном мире. Поработав бок о бок с обоими папами собора, монсеньор Каповилла отнёс к ним характеристику, которую Ронкалли в годы молодости дал взаимоотношениям двух других крупных фигур католичества: "Их души как двойные звёзды вращаются по общей орбите вокруг одного центра". Кто был для них этим центром, пояснять, конечно, нет ни малейшей необходимости.

Будущий понтифик пробыл в Венеции немногим более пяти лет, но этого оказалось достаточно для того, чтобы будущие выборщики преемника Пия XII получили достаточно ясное представление о нём как о возможном Римском первосвященнике, констатировал в посвящённой Иоанну XXIII диссертации председатель ОВЦС митрополит Никодим (Ротов). Избрание Ронкалли на Римский престол состоялось 28 октября 1958 года в одиннадцатом туре голосования. Объясняя выбор имени, новый понтифик сказал, что отдаёт себя под покровительство Иоанна крестителя и Иоанна евангелиста, а использование порядкового номера, под которым значился один из антипап прошлого, печально прославившийся в начале XV века, было воспринято в церкви как проявление решимости понтифика очистить это "имя, нежное, мягкое и торжественное", как выразился сам новоизбранный, от прилепившегося к нему негатива. Первое письмо, подписанное Ронкалли - папой Римским в день коронации 4 ноября 1958 года, было адресовано Монтини. В нём, в частности, говорилось: "Направляюсь в храм святого Петра на большую церемонию... А позднее объявлю о созыве консистории (так называются собрания кардинальской коллегии, созываемые, в том числе, и для возведения в достоинство новых кардиналов. - А.К.). На нём будут названы имена монс. Монтини и монс. Тардини. Но это - чуть позже, а пока - совершенно секретно".

Пий XII не доверял своему аппарату. С 1953 года он сам выполнял функции государственного секретаря Ватикана, имея в качестве заместителя ветерана Римской курии Доменико Тардини. Иоанн XXIII предпочёл бы видеть на этом посту Монтини, но, по его собственному признанию, опасался, что такое назначение будет воспринято как жест неодобрения действий предыдущего папы, который в 1954 году освободил этого архиерея от обязанностей заместителя государственного секретаря и отправил из Рима в Милан. Так, руководителем одного из главных ведомств Ватикана стал Тардини. А ноября Ватикан распространил официальное сообщение о предстоящей консистории.

Требовалось заполнить вакансии, образовавшиеся в составе кардинальской коллегии. В то время, пишет близкий к Ватикану религиовед и журналист Бенни Лаи, не существовало предельного возраста для занятия церковных должностей, и кандидаты на их замещение могли ждать годами, постепенно старея, а их предшественники занимали насиженные места до самой смерти.

С Иоанном XXIII всё начало меняться. В списке 23 возводимых новым папой в кардинальское достоинство епископов первым он поставил имя Монтини. Никто тогда не мог предположить, что именно эти два человека - Ронкалли и Монтини - проведут Римско-католическую церковь и государство Град Ватикан через водораздел между двумя историческими реальностями: эпохой анафем и эпохой диалога. "Иоанн XXIII всегда проявлял ко мне доброту", - напишет позднее Монтини на листочке бумаги, ставшем достоянием гласности благодаря его личному секретарю монсеньору Паскуале Макки. В годы понтификта Ронкалли будущий Павел VI старался как можно меньше тревожить его своими письмами (как, впрочем, и устными обращениями). Как до, так и после начала работы Второго Ватиканского собора.

Увидев, как сосредоточивший в своих руках решение всех организационных вопросов собора главный "силовик" церкви Оттавиани, опираясь на большинство представителей курии, пытается направить дискуссию в сторону, прямо противоположную идеям папы Ронкалли, ровно неделю спустя после открытия форума, 18 октября 1962 года, Монтини обратился к государственному секретарю, второму лицу в ватиканской иерархии кардиналу Чиконьяни. Согласно дневниковой записи Каповиллы, датированной октября, речь шла о необходимости разъяснить собору, чего ждёт от него понтифик и как двигаться к "аджорнаменто" (обновлению) католичества. Вмешательство Монтини и ряда других известных кардиналов привело к полной "перезагрузке" повестки дня, разработанной ведомством Оттавиани на первом подготовительном этапе, и отсрочке голосования по первоначальному проекту списка членов соборных комиссий.

28 октября, в день четвёртой годовщины своего избрания на престол, папа Ронкалли записывает в личном дневнике: "Я встретил эту дату в полном растворении в воле Господа. Всё то хорошее, что говорится по моему адресу, на самом деле плод благости Божьей, мне же принадлежат только пороки и недостатки". А затем добавляет: "Вот уже несколько месяцев меня беспокоят болезненные ощущения в области желудка. Но и в связи с этим я пытаюсь и хочу следовать своему девизу: повиновение и мир. Ибо это связывает меня с Христом, чьим викарием меня называют и чьей верной копией мне хотелось бы быть". Зная о том, как далеко зашла болезнь Иоанна XXIII, Монтини морально поддерживает его хорошими новостями. Последнее письмо папе датировано мая 1963 года. Проинформировав его о жизни своей архиепархии, Монтини пишет: "Как хотелось бы, чтобы Ваше святейшество пожало добрые плоды, выросшие во время Вашего апостольского служения на Вселенском соборе, и чтобы на предстоящей второй сессии этого великого форума Вы проявили себя окрепшим телесно и, как всегда, подлинным духовным вождём [церкви]". С каждым днём, однако, вести из Ватикана становятся всё более тревожными. 31 мая Монтини вылетает в Рим вместе с тремя братьями, сестрой и двумя внуками понтифика и вместе с ними сразу же отправляется в Апостолический дворец, чтобы заверить старого друга в своём участии, неизменной любви и преданности. По свидетельству присутствовавшего на этой встрече монсеньора Каповиллы, оба церковных руководителя вспомнили о письме, с которого началась их дружба. Как и о многом другом, что связывало их почти сорок лет. Два друга увиделись ещё раз на следующий день, 1 июня, и это была их последняя встреча. Для истории сохранилась запись, сделанная рукой Монтини: "Мы помолились вместе с теми, кто собрался у постели больного. Потом я с чувством глубокой боли ушёл, сознавая, что больше не увижу его среди живых".

Иоанн XXIII скончался 3 июня 1963 года, Павел VI был избран 21 июня и довёл до завершения Второй Ватиканский собор. В "год трёх пап" - 1978-й - кольцо пап, носивших эти имена, замкнулось. Ушедшего из жизни в августе Монтини в сентябре сменил выходец из рабочей семьи итальянец Альбино Лучани, который впервые в истории объединил имена обоих предшественников в двойном "Иоанн Павел", а после его 33 дневного понтификата этот же бином в октябре был воспроизведён - с порядковым номером "второй" - поляком Каролем Войтылой, прошедшим до рукоположения в сан священника школу как физического, так и умственного труда.

Недавняя публикация в нашем журнале статей о папах собора и их преемниках, полноправных участниках этого форума, избавляет автора от необходимости доказывать их подобие. Оба последних папы-соборянина не только декларировали верность решениям форума, повернувшего на 180 градусов геостратегию Римской католической церкви и государства Град Ватикан, но и внесли свой личный вклад в её осуществление.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.