авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 37 |

«Сергей Александрович Чуркин Иосиф Борисович Линдер Спецслужбы России за 1000 лет Текст предоставлен правообладателем. ...»

-- [ Страница 20 ] --

Сообщая об изложенном, покорнейше прошу ваше превосходительство разъяснить чинам наружной полиции, что им надлежит с особым вниманием относиться к выполнению отдельных требований начальников губернских жандармских управлений и охранных отделений по делам указанного рода»647.

П. А. Столыпин и руководство Департамента полиции в 6-м пункте циркуляра от октября обращают внимание руководителей розыскных органов на необходимость сотрудничества с местными полицейскими учреждениями. Это было связано с тем, что многие участники боевых структур революционных организаций стали постепенно выходить из повиновения своим лидерам и начали проводить экспроприации в корыстных целях.

Например, в свидетельских показаниях одного из боевиков эсдеков Л. М. Прохорова отмечается, что «эсдековские боевики, не довольствуясь хождением на лекции, стремились проявить себя в террористических актах или в грабежах. Но так как этого инструктор не разрешал, то нередко дружинники тайком от партии устраивали грабежи и взятые такими путями деньги брали в личное распоряжение. Так, например, в июле 1906 г. во время работ на Невском судостроительном заводе был ограблен артельщик на 15 000 рублей. <

…>

Вскоре после этого ограбления <

…>

происходило собрание дружинников, на котором присутствовали и участники ограбления. На это собрание приехал некий „Савельев“ (он же Сибиряк) и сделал предложение дружинникам объединиться в автономную группу. Вскоре происходило другое, но такое же собрание, на которое приехал инструктор „Лазарь“ и, узнав участников ограбления, стал требовать от них как от членов партии отдачи этих 15 рублей в пользу партии, но на это ему ответили, что совершившие это ограбление выходят из 647 Там же. – С. 271–272.

партии и выдают ему партийное оружие, а взятые деньги… пойдут на новую беспартийную группу террористов-экспроприаторов»648.

Наиболее крупными и опасными из «новых» объединений террористов экспроприаторов были отряды Г. И. Котовского, Н. И. Махно и А. М. Лбова. Количество небольших групп анархистов, максималистов, безмотивников и т. п. доходило до трех сотен.

Постепенно их участники все более и более скатывались к уголовщине. В отличие от «традиционных» грабителей и разбойников политизированные криминальные группы широко использовали взрывчатку и стрелковое оружие.

Осознавая реальную угрозу для общества со стороны уголовно-политических «беспредельщиков», в декабре 1907 г. П. А. Столыпин принял решение о централизации уголовного сыска в империи.

12 марта 1908 г. в составе Департамента полиции учреждено 8-е делопроизводство. В его обязанности входили: руководство сыскной полицией на местах;

связь с полициями иностранных государств по вопросам общеуголовного характера;

составление правил и инструкций по сыскной части;

заведование школой инструкторов. При делопроизводстве был создан криминалистический музей.

6 июля 1908 г. издан закон «Об организации сыскной части», в губерниях образовано 89 сыскных отделений. В законе, в частности, говорилось:

«I. В составе полицейских управлений империи образовать сыскные отделения четырех разрядов для производства розыска по делам общеуголовного характера как в городах, так и в уездах. <

… >

IV. Возложить на начальников сыскных отделений, их помощников, полицейских надзирателей и городовых все права и обязанности, согласно судебным уставам и другим действующим по сему предмету узаконениям, присвоенные ныне полиции по исследованию преступных деяний»649.

Поскольку деятельность сыскной полиции по расследованию многих преступлений пересекалась с деятельностью органов политического сыска, успех розыска зависел от уровня их взаимодействия. Работая в условиях жесткого противостояния с уголовным миром, сотрудники уголовной полиции по уровню профессионализма не уступали коллегам из политической полиции. Примерно в то же время в Московском охранном отделении принимается «Инструкция по организации и ведению внутренней агентуры» (см. в конце главы).

Несмотря на то что сведения о предполагаемых перемещениях государя составляли государственную тайну и о них знал ограниченный круг лиц, информация иногда просачивалась к террористам. В 1908 г. Азеф сообщил заведующему Петербургским охранным отделением Герасимову о некоем «высокопоставленном сановнике», сотрудничавшем с эсерами. Герасимов провел расследование и установил, что утечка информации происходит из Министерства путей сообщения. Высокопоставленное лицо, имени которого Герасимов в мемуарах не называет, против которого отсутствовали прямые улики, было отстранено от дел, связанных с передвижениями императорской семьи.

В отличие от эсеров, анархистов и других революционных групп руководство РСДРП приняло решение о прекращении террористических актов. Осенью 1907 г. на конференции большевиков в Финляндии обсуждался вопрос о терроре. Большинство из 32 делегатов считали, что усилить террор необходимо: «Это единственный способ вернуть Россию к тому состоянию, в каком она оказалась при первых успехах революции и из которого ее опять 648 Там же. – С. 295.

649 Полное собрание законов Российской империи, с 1 марта 1881 г. до конца 1913 г. Собрание 3: т. 1–33. – СПб., 1908. – Т. XXVIII. – Отд. I. – № 30672. – С. 448–449.

вывел никому не понятный режим премьера»650. Однако В. И. Ленин и Н. А. Рожков сделали следующее заявление: «Ввиду того, что в настоящее время мы считаем метод террора не достигающим цели, так как сейчас единственным методом борьбы должна являться научная пропаганда и Государственная дума как агитационная трибуна, мы оставляем за собой право, оставаясь в партии, не гарантировать постановления о терроре и в случае, если и ЦК партии одобрит постановление конференции, – совсем уйти из партии»651. Сведения об этом решении Департамент полиции получил через несколько дней после окончания конференции. К концу 1907 г. агентурная работа в революционной среде начала приносить результаты.

В дальнейшем благодаря усилиям оперативных работников система агентурной работы (внутреннего наблюдения) была усовершенствована и функционировала эффективно. К 1914 г. в большинстве подпольных организаций, как в России, так и за ее пределами, действовали секретные сотрудники Особого отдела и охранных отделений, некоторые из них входили в высшее руководство партийных организаций (Е. Ф. Азеф, Р. В. Малиновский). Все сведения об агентуре считались особо секретными, на них ставился гриф «Святая святых»;

санкции к нарушителям режима секретности применялись независимо от должности. Когда бывший директор Департамента полиции А. А. Лопухин допустил разглашение тайны в отношении Азефа, он Особым присутствием Сената был осужден на пять лет каторги, замененной ссылкой в Сибирь. Смягчающим обстоятельством не стало даже то, что Лопухин являлся жертвой шантажа со стороны В. Л. Бурцева652, который в обмен на секретную информацию обещал освободить его дочь, похищенную эсеровскими боевиками в Лондоне.

Однако внимание структур политического сыска было направлено не только на революционную среду;

интерес представляли и лица, которые, не участвуя в подпольных организациях, могли сообщить полезную информацию или оказать иные услуги. Такие сотрудники именовались вспомогательной агентурой.

650 Цит. по: Политическая полиция и политический терроризм в России. – С. 270.

651 Там же.

652 Бурцев Владимир Львович (1862–1942) – политический деятель, публицист, историк. В 1880-х гг. был близок к народовольческому движению. Долгое время жил за границей. В 1888–1889 гг. издавал журнал «Свободная Россия», затем журнал «Народоволец». За статьи, призывающие к цареубийству, приговорен английским судом к 18 месяцам каторжной тюрьмы;

отбыв заключение, поселился в Швейцарии, откуда в 1903 г. был выслан за пропаганду террора;

жил в Париже, с 1900 г. издавал журнал «Былое». С 1906 г.

занимался разоблачением агентов политической полиции. На его счету Е. Ф. Азеф и др. После октября 1917 г.

в Россию не приезжал.

В. Л. Бурцев В циркуляре Департамента полиции от 16 мая 1908 г. определен круг лиц для вербовки:

«Лучшим элементом для вспомогательной агентуры являются содержатели чайных и колониальных лавок;

они отлично знают, что делается кругом на 20–30 верст и, получая небольшое постоянное вознаграждение, могут быть очень полезны, особенно для установок.

Вторым подходящим элементом будут крестьяне-лентяи, проводящие все время в чайных.

Вообще содержание таких вспомогательных агентов обойдется недорого: 5–10 рублей в месяц, а пользу они могут принести, особенно в виде опорных пунктов для командированных филеров, которые могут даже жить у них некоторое время под видом, например, безработных или больных родственников и проч. Могут быть полезны волостные и сельские писари, но содержание их обойдется дороже, да и население относится к ним не с полным доверием и многое от них скрывает»653.

Сельская, железнодорожная, фабричная и университетская агентурные сети служили дополнением к секретным сотрудникам, внедренным непосредственно в подпольные организации.

653 ГАРФ. Ф. 102. Оп. 260. Д. 20. Л. 183 об.

А. А. Лопухин Вторым по значимости методом работы охранных отделений являлось наружное наблюдение, которое в Российской империи велось весьма квалифицированно. Мы уже упоминали, что становление и развитие этой службы до уровня оперативного искусства произошло благодаря усилиям Е. П. Медникова и его учеников654. Впоследствии система подготовки филеров, которую разработал Евстратий Павлович, получила наименование Медниковской (или Евстраткиной) школы. При комплектовании штата филеров предпочтение отдавалось строевым запасным нижним чинам унтер-офицерского звания, не старше 30 лет. Система подготовки новобранцев, принятых на службу в «наружку», была строгой: пока новичок не справлялся с наблюдением за своим товарищем, до реальной работы его не допускали. После допуска новый филер работал в паре с опытным наставником;

при этом основным правилом наблюдения было следующее: лучше потерять объект, чем дать себя заметить.

Полицейские филеры и жандармские унтер-офицеры, исполнявшие обязанности филеров, воспитывались таким образом, чтобы внушить им уважение к службе, которая должна была восприниматься как государственная. Самым тяжким грехом считался обман, за который следовали строгие наказания. После революции 1905–1907 гг. агентов наружного наблюдения во всей Российской империи было около 700 человек. «Наружка» имела собственных извозчиков, обеспечивавших мобильность наблюдения, перевозить наблюдаемых им разрешалось в исключительных случаях и непосредственно перед 654 После отставки Е. П. Медникова Центральный филерский отряд при Санкт-Петербургском охранном отделении возглавил ротмистр Отдельного корпуса жандармов Александр Александрович Гинсбург.

арестами. Когда наблюдение требовало особых мер конспирации, оно велось «параллельным» методом, в котором участвовала группа наиболее подготовленных филеров.

В случае необходимости к работе по наружному наблюдению привлекались филеры Летучего отряда, жандармские унтер-офицеры, а также вспомогательная агентура из числа работников гостиниц, меблированных комнат и дворников.

Гласное наблюдение в крупных городах осуществляли надзиратели охранных отделений, приписанные к полицейским участкам. В участках они проверяли паспорта у всех вновь прибывших на подведомственную территорию лиц, показавшихся им подозрительными, докладывали о них по команде и в случае необходимости устанавливали наружное наблюдение. Надзиратели следили за квартирами, где часто собирались гости;

особое внимание уделялось квартирам, где проживали студенты. С помощью дворников, швейцаров и другой прислуги надзиратели получали информацию о собраниях и заседаниях, проходивших у кого-либо из общественных деятелей. Обо всем происшедшем за день они докладывали в охранное отделение, сотрудники которого сопоставляли их сведения со сведениями внутренней агентуры и наружного наблюдения.

Увеличение количества поддельных документов вынуждало власти усиливать надзор за лицами, приезжающими в столицы. При охранных отделениях учреждались временные «особые отделы» (в Петербурге в 1905–1906 гг., в Москве в 1907 г.). Благодаря их деятельности выявлялись не только лица, имевшие фальшивые паспорта, но обнаруживались также оружие и взрывчатка. Работа временных отделов была признана «полезной и необходимой», особенно для тех городов, где имелись императорские резиденции или куда намечался визит государя и его семьи.

Но отношение Николая II к собственной охране между тем не изменилось. В мемуарах Мосолова отмечалось: «Прогулка государя вызывала немало забот для лиц, приставленных к делу личной охраны монарха. Нельзя было не поместить некоторое количество переодетых полицейских на тех дорогах, по которым предполагал пройти государь, особенно если эти дороги пересекали деревни, населенные бог весть какими татарами. Но царь ненавидел этих, как он называл, „ботаников“ или „любителей природы“. Особенное удовольствие ему доставляло обмануть всех этих господ. <

…>

Отчаяние начальника дворцовой полиции было подчас неописуемо. Чтобы помочь ему, я обещал телефонировать ему всякий раз, как государь в пути изменит заранее намеченный маршрут. В таких случаях я посылал одного из ординарцев (следовавших за нами) протелефонировать на полицейский пост, и благодаря этому дислокация „ботаников“ вдруг менялась, они срывались со своей беспечной прогулки и лезли вниз или наверх по козьим тропам для сокращения пути. Раз, после одного из подобных маневров полиции, царь увидел начальника охраны в тот момент, когда тот нырял головой вперед в какую-то саклю. Царь подозвал его и спросил: „Я изменил направление прогулки после того, как вышел из дворца. Каким образом могли вы узнать об этом? Почему вы все-таки оказались на моем пути?“ Сконфуженный начальник охраны, не желая меня выдавать, стал что-то бормотать о предвидении и о предчувствии. Больше ему ничего не оставалось делать. „Любители природы“ получили еще раз „строжайший“ <

…>

приказ не задерживаться на тех тропинках, где его величество может пожелать гулять»655.

Безопасность императора при В. А. Дедюлине обеспечивалась очень профессионально, любая оперативная либо агентурная информация о готовящемся террористическом акте исключительной (первостепенной) важности немедленно проверялась и перепроверялась по различным каналам. Принимались необходимые меры дополнительной охраны. Например, в сентябре 1909 г. в Департамент полиции поступили агентурные сведения, что Боевая организация эсеров для совершения террористического акта «исключительной важности»

приобрела за границей аэроплан. Его предполагалось в разобранном виде доставить в Финляндию и использовать для покушения на государя. 28 сентября МВД издало циркуляр о 655 Мосолов А. А. Указ соч. – С. 228–229.

«безусловном воспрещении» воздухоплавателям совершать полеты в пределах императорских резиденций.

Совершенствовалась и система охраны высших должностных лиц Российской империи.

10 марта 1910 г. приняты «Общие положения по охране высокопоставленных лиц» (этот документ вы также найдете в конце главы).

Приведем один наглядный пример. В апреле 1910 г., после получения сведений о возможном покушении на министра народного просвещения, начальник Петербургского охранного отделения М. Ф. фон Коттен656 и начальник Охранной команды министра ротмистр Лукьянов приняли следующие меры: «У дома № 10 по Каменноостровскому проспекту, где проживает г. министр, установлено 5 постоянных постов. Из них 2 суточных – первый у парадного подъезда, а второй у черного хода – и остальные 3 дневные. Из числа дневных – один пост в парадном подъезде занимают по очереди два старших агента, наблюдая за всеми приходящими в этот подъезд, а остальные два поста установлены на Каменноостровском проспекте на расстоянии от Б. Ружейной улицы до Кронверкского проспекта. Каждый суточный пост обслуживается 3 агентами, а дневной 2. Служба на всех постах несется с 8 часов утра до 12 часов ночи или возвращения домой г. министра. Таким образом, у квартиры г. министра в охране состоит 12 агентов.

Независимо сего при поездках г. министра в Министерство народного просвещения выставляются посты на Троицкой площади, Троицком мосту и на Чернышовской площади и внутрь здания министерства посылаются 4 агента в форме курьеров, а один старший агент в статском платье. Также посылается наряд агентов и при поездках г. министра в другие пункты г. С.-Петербурга. Все лица, вновь прибывающие в дома, расположенные вблизи дома, где проживает г. министр, проверяются по Охранному отделению, а также проверяется подлинность выдачи названным лицам видов на жительство»657.

Помимо государя наиболее серьезные меры безопасности предпринимались в отношении председателя Совета министров. Предлагаем вашему вниманию справку Департамента полиции о мерах охраны Столыпина во время его пребывания в имении Колнобержи летом 1910 г.:

«1) 29 мая 1910 года за № 356 ковенский губернатор в дополнение к личным переговорам с господином директором Департамента полиции тайным советником Зуевым препроводил проект организации охраны, на основании коей заведывание возлагалось на штабс-ротмистра Семенова, вместе с ведомостью ежедневных нарядов стражников, которых предполагалось назначать 62 пеших и 14 конных. Вместе с тем губернатор ходатайствовал об ассигновании 250 рублей на исправление сигнализации. Ходатайство это, как равно о назначении суточных денег штабс-ротмистру Семенову и стражникам, удовлетворено было.

2) Телеграммой от 4 июня № 396 (по Особому отделу) предложено начальнику Ковенского губернского жандармского управления командировать в означенное имение четырех конных и двух пеших жандармских нижних чинов.

3) Телеграммой от 6 июня № 345 (по Секретарской части) начальнику Ковенского губернского жандармского управления предписано командировать в „Колнобержи“ шесть конных жандармов.

4) Телеграммой от 6 июня № 346 (по Секретарской части) ковенскому губернатору предложено усилить на 12 человек первоначально определенное количество направляемых в помянутое имение пеших стражников, т. е. командировать туда 74 пеших и 14 конных 656 Коттен Михаил Фридрихович, фон (1870–1917) – генерал-майор Отдельного корпуса жандармов. На службе в ОКЖ с 1903 г. В 1905–1907 гг. служил в Петербургском губернском жандармском управлении. В 1907–1909 гг. начальник Московского, в 1910–1914 гг. – Петербургского охранных отделений. Резидент военной разведки («Организация 31») в Швейцарии (1914 г.). В 1915–1917 гг. начальник штаба Кронштадтской крепости. Убит близ Гельсингфорса.

657 Цит. по: Политическая полиция и политический терроризм в России. – С. 374.

стражников.

5) Для охраны в имение „Колнобержи“ 5 июня командированы 4 агента с. – петербургской Охранной команды.

6) 19 июня Департамент полиции, сообщая по телеграфу о выезде господина министра из С.-Петербурга в имение „Колнобержи“, предложил принять меры охраны начальникам Виленского и Ковенского губернских жандармских управлений и ковенскому губернатору.

7) 19 июня для охраны в пути следования командированы 8 агентов с. – петербургской Охранной команды.

8) 2 июля предложено ковенскому губернатору дополнительно командировать в имение „Колнобержи“ для освещения окрестностей 22 пеших стражников.

9) Того же числа предложено начальнику Ковенского губернского жандармского управления командировать в имение пять жандармов.

10) Ввиду получения сведений о готовящемся покушении на жизнь господина министра начальник С.-петербургского охранного отделения, во исполнение предложения Департамента полиции от 1 июля за № 112489, командировал 2-го июля в местечко Кейданы близ имения „Колнобержи“ 11 опытных филеров отделения и для руководства ими штабс ротмистра Офросимова.

11) Вслед за ними выбыл в Ковенскую губернию полковник фон Коттен, который по ознакомлении с положением дел представил 7 июля за № 9945 доклад.

12) На основании этого доклада Департамент полиции 16 июля за №№ 113063 и предложил начальникам Виленского и Ковенского губернских жандармских управлений привести в исполнение следующие распоряжения:

а) установить филерское наблюдение как на станциях Жеймы, Кейданы и Датнов, как ближайших к сему имению, а равно и на станции Кошедары, на коей должны пересаживаться все следующие из-за границы через Вержболово пассажиры;

б) для освещения окрестностей имения „Колнобержи“ поселить (совершенно открыто) филеров в деревне Колнобержи, в небольшом поселке без названия из двух дворов, расположенном на реке Невяже напротив имения „Колнобержи“;

при паромной переправе через реку Невяжу при деревне Свентобродзе, при такой же переправе при деревне Кросты;

в м. Опитолоках, в дачной местности Бобянах, в м. Датнове, в дер. Монтвидове, рядом с коей расположено принадлежащее зятю господина министра внутренних дел Боку имение „Пильмонт“;

в дер. Шлапоберже;

в дер. Покросць и в мест. Сурвилишки;

в) поселенным в указанных пунктах филерам вменить в обязанность установить надлежащие отношения с местным и окрестным населением и приобрести в среде населения своего района вспомогательную агентуру, могущую осведомлять немедленно о появлении подозрительных лиц;

в этом случае филер должен немедленно собрать о появившемся негласные справки и озаботиться личным опознанием и в тот же день доложить об этом штабс-ротмистру Офросимову;

г) штабс-ротмистру Офросимову вменить в обязанность не менее раза в сутки объезжать всех филеров в этих пунктах, а равно установить регистрацию всего приезжего населения и проверку самоличности прибывших лиц;

д) подчинить штабс-ротмистру Офросимову всех командированных в Ковенский уезд филеров и унтер-офицеров» Для обеспечения личной безопасности высочайших особ практиковалось и создание временных структур, действовавших в местах пребывания императора и его семьи. Они получили название регистрационных бюро и выполняли задачи по проверке населения на предмет установления личности. Заведовавший Охранной агентурой при дворцовом коменданте Спиридович разработал «Положение об Особом регистрационном бюро».

Впервые Особое регистрационное бюро создано при Полтавском охранном отделении в 658 Там же. – С. 396–398.

1909 г. на период празднования 200-летия Полтавской битвы. Основанием к созданию бюро послужила оперативная информация, полученная в апреле – мае 1909 г. из трех различных источников. В одном из сообщений говорилось: «Ездивший [в] Париж <

…>

из Белостока сотрудник максималист „Владимиров“ заявил ротмистру Андрееву, что он присутствовал на собрании парижских социалистов-революционеров максималистов в присутствии Бурцева. Обсуждался вопрос о желательности совершения цареубийства во время следования государя из Петербурга до Полтавы или во время объезда войск и депутаций учащихся в Полтаве» Поскольку работу Особого регистрационного бюро в Полтаве оценили «весьма положительно», было принято решение использовать этот опыт. Аналогичные бюро создавались в Варшаве, Киеве, Риге, Севастополе, Чернигове, Ялте. При посещении государем Германии, Италии, Франции и Швеции подобные структуры действовали и в этих странах при содействии местной полиции. Штаты бюро составляли сотрудники местной полиции под руководством офицера Корпуса жандармов, который напрямую подчинялся начальнику местного охранного отделения. К ним прикомандировывались сотрудники императорской охраны и службы наружного наблюдения. Для работы в бюро привлекались наиболее опытные кадры, зарекомендовавшие себя «ревностной службой». Сотрудники полиции и спецслужб, получившие опыт межведомственной работы в регистрационных бюро, оценивались руководством выше коллег, такого опыта не имевших. Сотрудникам бюро поручалось проверять проживающих на маршрутах следования императора в пределах города или района. Известные революционные группы брались под контроль внутренней агентуры и наружного наблюдения. Особое внимание уделялось вокзалам, гостиницам и квартирам, в которых останавливались приезжие.

В декабре 1910 г. было принято решение о создании регистрационных бюро в Петербурге и Москве для контроля за террористическими группами. В штате Петербургского регистрационного бюро состояли 42 сотрудника: заведующий;

его помощник (заведующий канцелярией);

5 канцеляристов;

35 надзирателей (гостиничных агентов), из них один – старший. Петербург, в котором тогда имелось 118 гостиниц и 406 меблированных комнат, разделили на 30 районов, за каждым районом был закреплен надзиратель. Сотрудники бюро находились в тесном контакте с надзирателями охранного отделения, работавшими в полицейских участках. Их ближайшими помощниками были дворники, швейцары, прислуга гостиниц и меблированных комнат. Особенный интерес представляли лица, стремившиеся избежать регистрации в полицейском участке. В Петербургском бюро был создан архив поддельных печатей (или их оттисков), а также виз, обнаруженных где-либо в Российской империи. Важную роль в работе регистрационных бюро играли сотрудники сыскной полиции. Их работу регламентировала «Инструкция чинам сыскных отделений» от 9 августа 1910 г. (мы приводим ее ниже).

Важнейшим средством получения дополнительной информации оставалась перлюстрация корреспонденции, осуществлявшаяся в рамках Главного управления почт и телеграфов МВД. В составе Цензуры иностранных газет и журналов существовала секретная специальная экспедиция, осуществлявшая выборочную перлюстрацию писем. При Николае II за организацию перлюстрации отвечали: А. Д. Фомин (до 1914 г.) и М. Г. Мардарьев660. В штате петербургского «черного кабинета» состояли 12 человек, в Москве – 7 человек (нач. В.

М. Яблочков), в Варшаве – 5 человек (А. Ф. Штиттер), в Одессе – 5 человек (Ф. Ф.

Гольмблатт), в Киеве – 4 человека (К. Ф. Заверт), в Вильно, Риге, Тифлисе и Томске – по 659 Там же. – С. 335.

660 Мардарьев Михаил Георгиевич (1858–1918) – государственный служащий, тайный советник. Из личных дворян, в 1876 г. окончил шесть классов реального училища. Служил в МВД, с 1880 г. прикомандирован к санкт-петербургскому почтамту. С 1884 г. служил по перлюстрации. В 1914–1917 гг. старший цензор санкт петербургской цензуры иностранных газет и журналов.

человека. О работе экспедиции в интересах МИД и контрразведки мы уже упоминали. Кроме этого все письма российских чиновников и общественных деятелей, занимавших видное положение, перлюстрировались. Исключение составляли письма министра внутренних дел, пока он занимал этот пост.

«Кроме писем сановников, представлявших „общегосударственный интерес“, перлюстрации подлежали письма „политические“, т. е. письма эмигрантов и „левых“ деятелей. Эта письма разделялись на письма „по подозрению“ и письма „по наблюдению“.

Эти последние подлежали перлюстрации согласно списку Департамента полиции <

…>

с перечнем фамилий лиц, за корреспонденцией коих следовало „наблюдать“, т. е. всю ее вскрывать и копии с писем представлять в департамент. В этих списках иногда бывали примечания: „особо строгое наблюдение“, или „точные копии“, или „фотографии“, или „представлять в подлиннике“.

Письма „по подозрению“ вынимали из почты, руководствуясь местом подачи или назначения письма (из Женевы, Парижа, Брюсселя, Лондона или в эти и другие города, где находились штаб-квартиры левых организаций), или, главным образом, почерком адреса. У разборщиков писем с течением времени вырабатывался удивительный нюх определять содержание письма по его наружному виду или по почерку адреса. Дело в том, что каждый класс людей, каждая специальность, принадлежность к секте, к партии и проч. кладут известный отпечаток на почерк данного лица.

Разница между мужским и женским, детским и взрослым, мужицким и интеллигентным почерками очевидна всякому, но кроме этого и аристократ пишет не тем почерком, что бюрократ;

его почерк нервно крупный, остроконечный (в готическом стиле), тогда как почерк последнего круглый, уверенный и резкий;

литераторы пишут бисерным и четким почерком;

коммерсанты – каллиграфическим почерком;

революционеры – неотделанным, почти ученическим почерком, а почерк анархистов отличается грубостью и несуразностью, напоминая почерк малограмотных людей тяжелого физического труда»661.

В начале XX в. в «черных кабинетах» вскрывалось в день от 100 до 500 писем при почтамтах Варшавы, Киева, Москвы, Одессы, Харькова, Тифлиса и от 2000 до 3000 писем в Петербурге. За некоторые изобретения, облегчившие вскрытие корреспонденции («полезные и применимые на деле открытия»), один из работников цензурного управления, В. И.

Кривош, по представлению П. А. Столыпина в 1908 г. был награжден орденом Владимира 4 й степени. Заметим, что «черные кабинеты» являлись одними из самых эффективных и в то же время закрытых специальных служб, существовавших в Российской империи.

«Дверь в цензуру была всегда заперта американским замком, и всем, приходившим туда как на службу так и по делу, надо было звонить. Дежуривший в передней старик-сторож „своих“ впускал в канцелярию, а посторонних просил посидеть в приемной, куда к ним выходил для переговоров начальник цензуры или кто-либо из чиновников. „Канцелярией“ назывался ряд комнат, куда подавались из газетной экспедиции почтамта все без исключенная иностранные бандерольные отправления (прейскуранты, печатные листки, газеты, журналы и проч.) для просмотра. <

… >

За помещением „канцелярии“, называемой иначе „гласным“ отделением цензуры, был кабинет старшего цензора <

…>

который, подобно церберу, караулил вход в „негласную“, или „секретную“, половину, т. е. в „черный кабинет“. Официальное название этого учреждения было – Секретная экспедиция.

Вход в „черный кабинет“ был замаскирован большим желтым шкафом казенного типа, через который „секретные“ чиновники из служебного кабинета старшего цензора проходили в „святая святых’“. Таким образом, посторонний человек, если бы ему удалось пройти даже через все комнаты гласной цензуры и войти в кабинет старшего цензора, все-таки не мог бы проникнуть в „черный кабинет“, ибо трудно допустить, чтобы он полез в шкаф, дверца 661 Майский С. Указ. соч. – С. 10–11.

которого автоматически запиралась;

другого же входа с этой стороны цензуры в секретное отделение не было. Из „черного же кабинета“ был еще другой выход, по коридору, через кухню, где постоянно находилось несколько сторожей <

…>

на Почтамтский переулок»662.

Однако добыть информацию – это только часть дела: ее нужно систематизировать, сравнить с информацией из других источников, оценить достоверность, использовать в нужное время и в нужном месте. Для этого в Особом отделе и охранных отделениях существовали секретные канцелярии и секретные архивы, в которые не имели доступа служащие общей канцелярии. Допуск к информации с грифом «ОО» (Особый отдел) или «СС» («Святая святых») имели только кадровые оперативные работники и только в пределах своей компетенции. В Особом отделе регистрировали все произведения нелегальной печати;

библиотека революционных изданий насчитывала свыше 5000 экземпляров, постоянно пополнялась новыми изданиями;

имелась обширная коллекция фотографий революционных деятелей.

На каждую губернию России были заведены специальные дела, обозначенные буквами и имевшие каждое свой цвет: «А» – бело-серые;

«Б» – темно-розовые;

«В» – зеленые;

«Г» – синие. В делах с литерой «А» находились сведения об адресах, по которым шла переписка между центром и местной партийной организацией, и о лицах, принимавших участие в ее деятельности или с ней связанных. В делах с литерой «Б» содержались материалы, полученные в результате агентурной работы и перлюстрации корреспонденции, а также донесения с мест о деятельности подпольных организаций. Дела с литерой «В»

комплектовались отчетами сотрудников наружного наблюдения («рапортными книжками»).

В делах под литерой «Г» аккумулировались сведения о печатных изданиях партийных организаций, о методах доставки литературы из-за границы и способах ее распространения в Российской империи.

В архиве имелась алфавитная картотека на всех лиц, уличенных в нелегальной политической или террористической деятельности. В карточки заносились подробные установочные данные на конкретное лицо, его партийные псевдонимы и клички для наружного наблюдения, а также указания, в каких делах (год, том, страница) содержатся подробные агентурные сведения о «клиенте». На эсеров карточки были красного цвета (видимо, как на самых опасных), на эсдеков – синего, на анархистов – зеленого, на кадетов и беспартийных – белого, на студентов – желтого. В целях конспирации в картотеку вносились и карточки секретных сотрудников;

это позволяло контролировать лояльность агента, поскольку его деятельность часто освещалась другим агентом, не подозревавшим о двойной жизни коллеги по партии.

По результатам наружного наблюдения в секретной канцелярии составлялись диаграммы наблюдений, позволявшие наглядно продемонстрировать все контакты наблюдаемого лица. Рисовались две окружности. На одной из них отмечались организации и лица, с которыми контактировал условно обозначенный в центре диаграммы объект. На другой помечались дома, в которые наблюдаемое лицо заходило, а стрелки и линии показывали установленные связи между объектом, организациями, лицами и домами, изображенными на диаграмме. На основании анализа имевшейся в распоряжении Особого отдела информации его сотрудники готовили циркуляры Департамента полиции «О деятельности политических партий в России и мерах борьбы с этими партиями».

В результате дебатов по вопросам профессиональной подготовки жандармов в 1909 г.

была утверждена «Инструкция о порядке ведения учебных занятий на офицерских курсах при штабе Отдельного корпуса жандармов». По новым правилам кандидатура офицера, желавшего поступить на службу в корпус, рассматривалась специальной комиссией. Члены комиссии знакомились с общим развитием поступающего, его знаниями и способностями к 662 Там же. – С. 4–5.

специальной служебной деятельности, а также с отчетами агентуры о моральных качествах кандидата. На службу в корпус не допускались офицеры, «…бывшие в штрафах по суду и следствию или имеющие казенные или частные долги, равно лица польского происхождения, католического исповедания или женатые на католичках, а также евреи, хотя бы и крещеные»663.

На курсах изучали историю революционных движений, государственное право, уголовное право, уголовный процесс в России, розыскное дело, регистрацию преступников (антропометрию, дактилоскопию, фотографирование), знакомили с системами шифров.

Преподавателей для курсов набирал командир корпуса;

за преподавание основного предмета полагалось жалованье в размере 500 рублей год, второстепенные предметы оплачивались по усмотрению командира корпуса. Выпускные экзамены оценивались по 12-балльной шкале;

офицер, получивший менее шести баллов за курс или по одному из основных предметов, подлежал отчислению в свою часть. В 1913 г. государственное право было заменено телеграфным делом;

установлен возрастной ценз для перехода в корпус – не моложе 24 и не старше 33 лет. Был определен перечень вопросов для вступительных экзаменов:

государственное, уголовное и гражданское право;

полицейское, финансовое и международное право;

русская и зарубежная история;

политэкономия и география.

Рядовой состав строевых частей Отдельного корпуса жандармов призывался на службу на основе отбывания воинской повинности, унтер-офицерский формировался из выслужившихся рядовых. Должности пунктовых жандармских унтер-офицеров, их помощников и жандармов для поручений по обыскам и арестам замещались исключительно унтер-офицерами строевых частей, остававшимися на сверхсрочную службу и имевшими безупречный послужной список. Допуск к самостоятельной работе они получали только после изучения соответствующих инструкций, циркуляров и наставлений, а также практического ознакомления с работой старших по званию коллег. Унтер-офицеры наблюдательного состава должны были быть благонадежны (не бывшие в штрафах, не польского происхождения или католического исповедания, не женатые на католичках, не евреи или перекрещенцы), здоровы, ростом не менее двух аршин четырех вершков и умеющие свободно написать краткое донесение о происшествии или обо всем замеченном. С унтер-офицерским составом регулярно проводились занятия по стрельбе и грамотности, раз в год устраивались инспекторские смотры офицерами штаба корпуса. Никто из жандармов не имел права заниматься торговлей или подсобным промыслом, держать лавку или давать деньги в рост;

подобные ограничения касались и их жен.

С 1908 г. для оппозиционных партий наступили тяжелые времена. Агентура Департамента полиции действовала эффективно, что в большинстве случаев позволяло успешно контролировать революционную среду. В этих условиях подпольные организации начали уделять серьезное внимание обеспечению безопасности от провалов и борьбе с агентурой Департамента полиции. На основе опыта подпольной работы были разработаны методы противодействия царским спецслужбам. Особое внимание обращалось на соблюдение строжайших мер конспирации: членам партии рекомендовалось сократить до минимума личные контакты и частную переписку, освоить тактику выявления наружного наблюдения и методы ухода от «наружки»;

партийные функционеры получали навыки ведения шифрованной переписки, в том числе и после ареста. Для борьбы с полицейской агентурой предусматривалось создание следственных комитетов, на которые возлагалась обязанность тщательного расследования причин провалов. Основная задача, которую должны были решить партийные следователи, заключалась в выяснении причин ареста:

вызван ли он нарушением правил конспирации со стороны революционеров или действиями полицейской агентуры. Следственные комитеты выполняли функции партийной контрразведки, а в некоторых случаях – карательного аппарата по отношению к 663 ГАРФ. Ф. 110. Оп. 2. Д. 8331. Л. 5 об.

установленным изменникам. Более подробно о методах работы революционной контрразведки мы расскажем далее.

Наиболее известным разоблачителем агентуры Департамента полиции был В. Л.

Бурцев, основавший в Париже после поражения революции 1905–1907 гг. «Революционное сыскное бюро». Благодаря его деятельности были разоблачены многие секретные сотрудники (наиболее известный из них – Азеф). «Шерлок Холмс русской революции»

добился успехов не только благодаря великолепным аналитическим способностям, но вследствие предательства некоторых сотрудников полиции. В мае 1906 г. контакты с Бурцевым установил чиновник особых поручений Варшавского охранного отделения М. Е.

Бакай. До ареста в марте 1907 г. Бакай сообщил Бурцеву многие секреты политического сыска. В 1909 г. сотрудник Московского охранного отделения, а затем Департамента полиции Л. П. Меньшиков с копиями документов ушел за границу и передал Бурцеву сведения о сорока секретных сотрудниках. Впоследствии многие уволенные за неблаговидные поступки или обиженные несправедливостью начальства сотрудники полиции и агенты продавали Бурцеву известную им секретную информацию. Раскрытие секретной агентуры наносило большой ущерб деятельности органов политического сыска.

5 февраля 1909 г. в связи с разоблачением Азефа Трусевич направил начальникам охранных отделений и жандармских управлений циркуляр «О мерах по сохранению секретной агентуры». В нем говорилось:

«Последовавшее благодаря известным условиям разоблачение услуг, оказанных делу розыска инженером Евно Азефом, может с вероятностью вредно отразиться на приобретении новых и даже, быть может, на сохранении некоторых функционирующих сотрудников.

Ввиду сего департамент считает необходимым прежде всего разъяснить, что правильно поставленная внутренняя агентура является одним из самых сильных средств борьбы с революционными выступлениями и предприятиями, а потому дальнейшее ее сохранение и развитие представляется необходимым. В случаях же замеченных колебаний в сотрудниках ввиду раскрытия роли Азефа надлежит указывать сомневающимся сотрудникам, что розыскные органы сумели сохранить в тайне работу Азефа в течение 16 лет и она огласилась лишь при совершенно исключительных условиях предательства и что властями приняты все меры к полному обеспечению тайны работы сотрудников.

Наряду с этим департамент вновь подтверждает делавшиеся им уже неоднократно указания по поводу так называемой „провокации“. При том условии, что каждый сотрудник является прежде всего членом подпольной организации, лица, руководящие ими, должны строжайше внушать сотрудникам совершенную недопустимость проявления последними инициативы в революционных предприятиях и вовлечения в таковые своих единомышленников или совращения на революционный путь лиц, не примкнувших к активной преступной деятельности, а равно участия в преступлениях против личности и имущества. Сотрудники категорически должны быть предупреждены, что при полной обеспеченности конспирации их корректных услуг розыску всякая провокационная деятельность непременно разоблачится как путем агентуры, так и в особенности на формальных расследованиях и на суде и что за такое нарушение своих обязанностей они будут предаваться неукоснительно в руки правосудия без всякой надежды на снисхождение, причем, конечно, будут приниматься все меры к защите их в тех случаях, когда обвинение в провокации будет возводиться на них заведомо ложно.

Наряду с этим надлежит зорко следить за деятельностью сотрудников путем освещения таковой при помощи посторонней агентуры, а когда возможно, и наружного наблюдения, которое особенно важно в тех случаях, когда сотрудники выбывают из мест, где с ними имеют непосредственные сношения представители осведомительной службы.

Имея в виду, что дело Азефа возбуждено исключительно с целью расстройства агентуры и внесения смуты в ряды розыскных органов, Департамент полиции считает своим долгом предостеречь таковые от придания чрезмерного значения упомянутому выступлению революционеров, на которое надлежит смотреть как на единственный случай, созданный небывалыми в истории правительств условиями. В этом событии лица, ведающие розыском, должны лишь почерпнуть новые силы и бодрость в упорном продолжении борьбы с преступным движением, памятуя, что вся их служба основана на риске и всегда является предметом самых усиленных забот и попечения со стороны высшего начальства.

О настоящем циркуляре Департамент просит немедленно поставить словесно в известность начальников железнодорожных жандармских полицейских управлений и отделений»664.

В июне 1908 г. заведующим Особым отделом был назначен полковник Отдельного корпуса жандармов Е. К. Климович665. Он уделял большое внимание обучению и инструктажу представителей территориальных органов политического сыска. При нем началась практика прикомандирования к отделу опытных розыскных офицеров-практиков из провинции.

Е. К. Климович В декабре 1908 г., после назначения Климовича градоначальником Керчи, Особый отдел возглавил полковник А. М. Еремин. В связи с имевшими место утечками информации из Департамента полиции в 1910 г. в структуре Особого отдела появилось агентурное отделение, где сосредоточились все совершенно секретные сведения о составе и 664 Цит. по: Политическая полиция и политический терроризм в России. – С. 308–310.

665 Климович Евгений Константинович (1871–1930) – российский государственный деятель, генерал лейтенант. На военной службе с 1890 г., в 1898 г. переведен в Отдельный корпус жандармов. В 1899–1904 гг.

адъютант Волынского губернского жандармского управления, помощник начальника, начальник уездных жандармских управлений в Польше. В 1905–1906 гг. начальник Виленского охранного отделения, исполняющий должность виленского полицмейстера, затем начальника Московского охранного отделения, помощник московского градоначальника. В 1906–1908 гг. московский градоначальник. В 1908 г. заведующий Особым отделом Департамента полиции. В 1909–1915 гг. градоначальник в гг. Керчь – Еникале, Ростов-на Дону, Москва. В феврале – сентябре 1916 г. директор Департамента полиции. С 1916 г. сенатор. В 1919–1920 гг.

в Добровольческой армии. После 1920 г. выехал из страны.

деятельности российских и заграничных розыскных органов. Помещения Особого отдела были изолированы от других частей Департамента полиции, усилилась наружная и внутренняя охрана помещений. В канцелярии была окончательно утверждена номенклатура дел. Каждая партия или общественное движений имели свой номер (индекс), губернии также имели номера, а буквенное обозначение (литера) указывало на характер документов в деле.

Например, дело 9, часть 4, литера «В» обозначало: эсеры, Архангельская губерния, списочный состав членов местной организации.

Опыт охраны должностных лиц приобретался постепенно, зачастую ценой жизни охраняемых лиц. Ошибки в работе изучались, анализировались, и на этой основе составлялись рекомендации, позволявшие избежать ошибок в дальнейшем. В качестве примера приведем выдержки об организации охраны должностных лиц из циркуляра Департамента полиции начальникам губернских жандармских управлений и охранных отделений от 2 июня 1911 г.:

«Начальникам губернских жандармских управлений и охранных отделений нередко приходится устанавливать через агентов наружного наблюдения (филеров) охрану лиц, на жизнь которых подготовляется покушение той или другой революционной организацией. По имеющимся в Департаменте полиции сведениям, таковая охрана в большинстве случаев ведется совершенно неправильно и сводится обыкновенно к бесцельной слежке за охраняемыми лицами, причем все окружающее оставляется без всякого внимания. Как на пример такого способа охраны можно указать на учрежденную в минувшем апреле месяце по предложению Департамента полиции охрану вологодского тюремного инспектора.

Несмотря на заблаговременное предупреждение о готовящемся покушении, дело охраны было организовано настолько неудовлетворительно, что даже не были проверены жильцы близлежащих к квартире инспектора домов и свободных в них квартир, – что и привело к тому, что преступница жила в одном из таких домов, в нескольких шагах, в квартире административно-ссыльной, без прописки, в течение двух недель, не обратив внимания филеров, и, в свою очередь, наблюдала за охраняемым лицом. Помимо этого, филеры, назначенные в охрану в театре, где и произошло покушение, поместились так [на балконе], что фактически лишены были возможности вести наблюдение, а после покушения не могли задержать преступницу.

Ввиду изложенного Департамент полиции просит начальников губернских жандармских управлений и охранных отделений <

…>

руководствоваться нижеследующими указаниями:

1) При содействии чинов общей полиции должны быть организованы строгий учет и регистрация всех лиц, как проживающих в доме, в котором расположена квартира охраняемого лица, так и непосредственно к ним примыкающих и соседних с последними, а также в тех домах, из которых удобно вести наблюдение за выездами охраняемого лица или его квартирой, причем должна производиться поверка личности и политической благонадежности всех лиц, как проживающих в этих домах, так и временно пребывающих в них.

Такая же негласная поверка по возможности должна производиться о всех прибывающих в город неизвестных лицах, останавливающихся в гостиницах.

2) Во всех, по возможности, домах района охраны надлежит озаботиться приобретением таких лиц, которые давали бы сведения о жильцах и обо всем подозрительном в их жизни, там же, где имеется институт дворников, постараться привлечь последних к оказанию агентурных услуг.

3) Внимательное наблюдение со стороны филеров должно быть направлено на всех лиц, проходящих или проезжающих в районе охраны, причем в представляемых сведениях (рапортичках) филеры должны записывать, что замечено за день, кто из проходящих или проезжающих возбудил подозрение, какие автомобили, велосипедисты и извозчики останавливались в районе охраны или неоднократно проезжали мимо подъезда и ворот, кто останавливался для разговоров с дворниками, швейцарами, лавочниками и др., о чем спрашивал и т. п.

4) Разносчики, газетчики, извозчики, посыльные, лавочники и т. п., находящиеся в районе охраны и в местности, удобной для наблюдения за квартирой охраняемого лица, должны постоянно проверяться чинами охраны через посредство чинов полиции и находиться под неослабным наблюдением филеров. Проверка эта и наблюдение должны быть настолько интенсивны, чтобы в охраняемом районе не было ни одного лица, вынужденного по роду своих занятий находиться на улице, неизвестного охране настолько, чтобы последняя была уверена в полной безопасности его нахождения при проездах охраняемых лиц.

5) При выходах и выездах охраняемого лица филеры должны располагаться так, чтобы удобно было вести наблюдение за всеми лицами, встречающимися на пути следования, и чтобы можно было, в случае покушения на жизнь охраняемого лица, предупредить таковое.

6) Если охраняемое лицо проследует в церковь, театр, клуб и т. п., то одному из филеров надлежит находиться возможно ближе к охраняемому лицу, чтобы иметь возможность наблюдать за всеми приближающимися к нему лицами и, в случае покушения, предупредить таковое или защитить охраняемое лицо, другому же следует быть у входа как для наблюдения за входящей публикой, так и для задержания преступника, если бы, в случае покушения, он не был задержан на месте.

7) Находящиеся в охране филеры, заметив приближение к охраняемому лицу подозрительных лиц, обязаны немедленно привести в готовность оружие и занять такое положение, чтобы быть готовым к защите охраняемого лица и предупреждению покушения.


8) При выездах охраняемого лица надлежит оставлять, если это окажется возможным, особых филеров для наблюдения у квартиры. Если же такого наблюдения нет, а также нет достаточно основательного наблюдения за квартирой и со стороны чинов общей полиции, то при возвращении охраняемого лица одному из находящихся при нем филеров надлежит пройти вперед, дабы выяснить, не ожидают ли злоумышленники возвращения охраняемого лица у квартиры или в общей парадной, во дворе и т. п.

Независимо изложенных указаний начальники губернских жандармских управлений и охранных отделений должны в каждом отдельном случае давать филерам подробные указания сообразно с местными условиями наблюдения»666.

Наиболее серьезным случаем, когда жизнь Николая II могла подвергнуться опасности, явилось покушение на Столыпина 1 сентября 1911 г. в Киевском оперном театре. Здесь следует заметить, что система охраны царя была к тому времени достаточно хорошо отработана. Подтверждающие это документы вы найдете в конце главы. Билеты на спектакли, которые посещал император, продавались по строгим правилам. За несколько часов до начала спектакля в театр прибывала группа охраны, осматривала помещения, а затем занималась визуальным контролем прибывающей публики. Филеры этой группы знали в лицо или по фотографиям известных революционеров, особенно боевиков, а также представлявших опасность уголовников. Другая группа контролировала помещения театра:

зал, балконы, сцену, служебные помещения. Часть сотрудников охраны была одета таким образом, чтобы смешаться с публикой. Под видом зрителей они занимали места в зале и на балконах. В их задачу входило предотвращение и пресечение попыток несанкционированного сближения с государем или других действий, истолкованных как враждебные.

В этой связи ранение Столыпина, осуществленное Д. Г. Богровым в нескольких метрах от царя, вызывает у большинства экспертов в области безопасности справедливый вопрос:

как подобное вообще могло произойти? Существуют четыре основные версии покушения: 1) заговор со стороны представителей правящего класса и сотрудников полиции;

2) заговор революционеров;

3) провокация сотрудников спецслужб, намеревавшихся предотвратить 666 Цит. по: Политическая полиция и политический терроризм в России. – С. 412–414.

покушение в последний момент;

4) личная инициатива Богрова. Не отдавая предпочтения ни одной из версий, мы полагаем, что не последнюю роль в удачном покушении сыграла пассивная позиция царской охраны, обусловленная политическими интригами вокруг фигуры П. А. Столыпина. Премьер вызывал раздражение у многих представителей императорской фамилии, особенно у Александры Федоровны, болезненно относившейся к его популярности. Одним из наиболее трагических последствий смерти П. А. Столыпина для правившей династии явилось отсутствие у государя компетентного, преданного и решительного советника, способного помочь ему в трудные годы Первой мировой войны.

Таким образом, став вольным или невольным пособником смерти премьера, Николай II приблизил собственную гибель.

После покушения охрану императора еще более усилили. К 1912 г. в состав личных охранных структур Николая II входили: Собственный Его Императорского Величества конвой, Собственный Его Императорского Величества Сводный пехотный полк, Собственный Его Императорского Величества железнодорожный полк, Рота дворцовых гренадер, Дворцовая полиция полковника Герарди, Дворцовая агентура полковника Спиридовича. В штате охраны состояли моряки, летчики, мотоциклисты, велосипедисты и другие военные и технические специалисты. Денег на охрану государя не жалели. Например, посещение Москвы по случаю столетия Отечественной войны 1812 г. обошлось в 200 рублей. В обеспечении безопасности «священной особы» использовалась информация, полученная по линии всех специальных служб и гражданских учреждений.

Совершенствовалась и система охраны государя и членов императорской фамилии при путешествиях по железным дорогам (см. соответствующие документы в конце главы).

В декабре 1913 г., после смерти Дедюлина, дворцовым комендантом стал протеже императрицы Александры Федоровны В. Н. Воейков667. В отличие от предшественников он не знал основ полицейской или жандармской службы, поскольку ранее был командиром лейб-гвардии Гусарского полка и не имел специального образования. Зато обладал отменными придворными качествами и являлся зятем министра Императорского двора В. Б.

Фредерикса. Таким образом, здесь мы имеем дело с тем случаем, когда начальник службы безопасности стал для императора одним из первых советников.

Сам Воейков о своей службе при государе вспоминал: «В круг прямых обязанностей дворцового коменданта входило как общее наблюдение за безопасностью императорских резиденций, так и главный надзор за безопасностью пути во время высочайших путешествий, вследствие чего все правительственные учреждения должны были сообщать поступавшие к ним сведения, имевшие отношение к обязанностям, возложенным на дворцового коменданта, в непосредственном подчинении которому находились: Особое управление, Дворцовая полиция, Охранная агентура, Собственные Его Величества Сводный пехотный и железнодорожный полки и Собственный Его Величества конвой для несения службы, а для исполнения различных поручений командировались выбранные самим дворцовым комендантом военные и гражданские чины всех ведомств.

Ведению дворцового коменданта подлежала полиция Царского Села, Петергофа, Гатчины и Павловска, все охранные команды дворцовых управлений и императорских дворцов, так же как и полицмейстеры Императорских театров. Собственный Его Величества железнодорожный полк занимался эксплуатацией и охраной специальной железнодорожной ветки, так называемой Царской, между Петербургом и Царским Селом: при высочайших же путешествиях чины полка командировались для контроля мостовых сооружений и подаваемых паровозов на всех путях следования императорских поездов. <

…>

При выездах Его Величества за район, установленный вокруг дворца для охраны, 667 Воейков Владимир Николаевич (1868–1942) – генерал-майор свиты Его Императорского Величества.

Выпускник Пажеского корпуса, кавалергард. В 1907–1913 гг. командир лейб-гвардии Гусарского полка. В 1913–1917 гг. дворцовый комендант. В ходе революционных событий арестован, бежал из-под стражи, покинул страну.

дворцовый комендант должен был сопровождать государя. <

… >

Со станции Его Величество отбывал в закрытом моторе, в который по обыкновению приглашал дворцового коменданта, во втором, запасном, моторе ехал дежурный флигель адъютант. Машиной государя управлял Кегрес, ездивший с необыкновенною быстротою. На мои замечания относительно такой быстрой езды Кегрес всегда возражал, что государь это любит. Неся главную ответственность за охрану царя и его семьи, я, со вступлением в должность, стал подробно знакомиться с делами, находившимися в ведении начальников отдельных частей Управления дворцового коменданта. Начальник Дворцовой полиции – полковник Б. А. Герарди – ставил меня в курс инструкций, касающихся несения как наружной постовой, так и внутренней наблюдательной службы. Все лица, имевшие вход во дворец, приходили с ведома Дворцовой полиции, и, таким образом, я всегда был осведомлен о посетителях дворца – в срочных случаях по телефону, а обыкновенно по запискам или докладным»668.

Одной из ошибок Николая II явилось назначение в 1909 г. на пост товарища министра внутренних дел П. Г. Курлова669, с именем которого многие историки связывают удавшееся покушение на Столыпина. После его назначения подал в отставку М. И. Трусевич, по нашему мнению – один из наиболее профессиональных руководителей Департамента полиции за всю его историю.

668 Цит. по: Раззаков Ф. И. Указ. соч. – С. 24–25.

669 Курлов Павел Григорьевич (1860–1923) – российский государственный деятель. Выпускник Военно юридической академии, служил в прокурорском надзоре. В 1903–1905 гг. курский вице-губернатор. В 1905– 1906 гг. губернатор Минска. В 1906–1907 гг. член Совета МВД. В апреле – августе 1907 г. исполняющий должность вице-директора Департамента полиции. В 1907–1909 гг. начальник Главного тюремного управления.

В 1909–1911 гг. товарищ министра внутренних дел, заведующий полицией, командир Отдельного корпуса жандармов. В 1911 г. уволен с должности. С 1916 г. товарищ министра внутренних дел. В 1917 г. арестован, освобожден. В 1918 г. покинул страну.

П. Г. Курлов Новый заведующий Заграничной агентурой департамента (протеже Курлова) А. А.

Красильников670 вообще не имел опыта агентурной и оперативной работы.

670 Красильников Александр Александрович (1861–1931) – служащий Департамента полиции. На военной службе с 1884 г. С 1901 г. в отставке (штаб-ротмистр гвардии). В 1909 г. поступил в МВД. Заведующий Заграничной агентурой Департамента полиции, в 1909–1917 гг. проживал в Париже.

К. И. Глобачев В течение 1910–1912 гг. сотрудники Особого отдела провели ряд инспекционных поездок по России с целью проверки качества работы розыскных органов. По результатам проверок уволены со службы и отстранены от должности 16 начальников губернских жандармских управлений, еще 13 намечены к увольнению. К сожалению, не всех начальников, не соответствовавших занимаемой должности, увольняли со службы.

Предвзятость по отношению к одним и протекционизм по отношению к другим стали неотъемлемой частью этой проверочной работы, способом свести счеты с наиболее активными, умными или обладавшими явными достоинствами сотрудниками. Одновременно можно было создать прослойку лично обязанных, хотя и не столь блестящих чиновников.

Яркий тому пример – деятельность К. И. Глобачева671, в январе 1910 г. назначенного начальником Варшавского охранного отделения. Проведенная через год проверка выявила существенные недостатки в организации розыскной работы, однако он не был отстранен от работы и продолжал движение по карьерной лестнице. Профессиональная некомпетентность подобных сотрудников, отсутствие у них «розыскной искры» стоят в ряду причин успеха Февральской революции 1917 г.


671 Глобачев Константин Иванович (1870–1941) – генерал-майор Отдельного корпуса жандармов (с 1915 г.).

На военной службе с 1888 г., переведен в ОКЖ в 1903 г. В 1903–1904 гг. адъютант Петроковского губернского жандармского управления, в резерве при Бакинском и Гродненском ГЖУ. В 1905–1909 гг. начальник жандармских управлений в Лодзинском и Ласском уездах. В 1910–1911 гг. начальник Варшавского охранного отделения. В 1912–1913 гг. начальник Нижегородского ГЖУ. В 1914–1915 гг. начальник севастопольского Жандармского управления, в 1915–1917 гг. начальник Петроградского охранного отделения. В 1918–1920 гг.

служил у А. И. Деникина и П. Н. Врангеля, в дальнейшем покинул страну.

В 1913–1917 гг. органы политического сыска действовали в ситуации очередной перманентной реорганизации. Начало работать Особое совещание по вопросам реорганизации политического розыска в Российской империи, однако директора Департамента полиции С. П. Белецкого больше интересовало лишение Особого отдела привилегированного положения, а его заведующего А. М. Еремина – статуса вице-директора.

С. П. Белецкий В июне 1913 г. последнего – одного из лучших розыскных офицеров империи – перевели на должность начальника Финляндского жандармского управления;

понижение произошло с согласия генерал-майора свиты Его Императорского Величества В. Ф.

Джунковского672, назначенного 23 января 1913 г. товарищем министра внутренних дел, а также заведующим полицией и командиром Отдельного корпуса жандармов. В 1914 г.

672 Джунковский Владимир Федорович (1865–1938) – российский государственный и военный деятель, генерал-майор (с 1908 г.). В 1891–1905 гг. адъютант великого князя Сергея Александровича. В 1905–1912 гг.

московский губернатор. В 1913–1915 гг. товарищ министра внутренних дел и командир Отдельного корпуса жандармов. В 1915–1917 гг. командир бригады, начальник дивизии, командир армейского корпуса. Расстрелян НКВД.

Особый отдел был реорганизован в 9-е делопроизводство, в апреле 1916 г. – в 6-е делопроизводство, в сентябре того же года стал вновь именоваться Особым отделом.

В. Ф. Джунковский Поскольку при Джунковском произошли серьезные негативные изменения в работе политической полиции, ослабившие ее оперативные позиции, рассмотрим некоторые факты из его биографии. После окончания Пажеского корпуса он служил в 1-м батальоне Преображенского полка, которым тогда командовал великий князь Сергей Александрович. В декабре 1891 г. в чине поручика Джунковский стал адъютантом московского генерал губернатора (на эту должность был назначен Сергей Александрович). После убийства великого князя в феврале 1905 г. Джунковский оставался на должности адъютанта покойного в течение полугода. В апреле он был произведен из капитанов в полковники и стал флигель-адъютантом свиты, 30 июля назначен московским вице-губернатором, ноября – губернатором. Такой карьерный взлет не совсем обычен. Чаще всего на подобные должности назначались лица, имевшие опыт самостоятельной административной работы.

Можно выдвинуть предположение, что Джунковский имел косвенное отношение к смерти великого князя, не осознававшееся им самим до конца.

Когда Джунковский вступил в должность, министром внутренних дел являлся Н. А.

Маклаков, директором Департамента полиции – С. П. Белецкий, назначенные на свои посты в 1912 г. Наиболее серьезной ошибкой Джунковского была ликвидация секретного агентурного наблюдения в вооруженных силах. Для этого он заручился поддержкой военного министра В. А. Сухомлинова и командующего войсками гвардии великого князя Николая Николаевича (младшего). Мы уже отмечали, что строевые офицеры и генералы в большинстве своем с презрением относились к работе политической полиции и считали агентурную деятельность «омерзительной». Они забыли, что мятежи в воинских частях и на флоте в 1905–1907 гг. стали возможны именно потому, что оперативная работа в них не проводилась. Военное командование по фактам подрывной работы в армии старалось избежать огласки и не доводить дело до официального расследования. Контроль над настроениями в войсковых частях и на кораблях был отдан в руки строевых офицеров. В результате революционеры получили исключительно благоприятную возможность проводить в войсках агитационную работу, а позднее стали создавать законспирированные организации в армии и на флоте.

Другой ошибкой Джунковского стало упразднение районных охранных отделений и слияние охранных отделений с губернскими (областными) жандармскими управлениями.

Мы не ставим под сомнение необходимость объединения розыска и следствия по делам о политических преступлениях в одной структуре, но сделано это было неверно.

Руководителями политического сыска в регионах стали начальники губернских жандармских управлений, профессиональная пригодность которых в деле розыска оставляла желать лучшего. Не оправдала себя и система двойной подчиненности жандармских офицеров – Корпусу жандармов и Департаменту полиции. Аргументируя необходимость реорганизации органов безопасности, Джунковский указал на молодость руководителей охранных отделений: «…Начальниками же управлений (губернских жандармских. – Примеч. авт.) были уже немолодые полковники, генерал-майоры <

…>

не всегда безупречные, но с известным стажем… Самолюбие их <

…>

было сильно задето»673. Таким образом, критерием оказывался не профессионализм руководителя, а выслуга лет и не всегда заслуженные амбиции великовозрастных обидчивых барчуков в жандармских мундирах.

Другим аргументом Джунковского было то, что районные и самостоятельные охранные отделения были только рассадниками провокации. Такое обвинение сотрудников охранных отделений сделало его чуть ли не кумиром либеральной интеллигенции, но в среде профессионалов он получил другую оценку. Например, начальник Пермского губернского жандармского управления Е. П. Флоренский называл Джунковского изменником.

Представляется, что, говоря о провокации, последний был, как минимум, неискренен: в 1920 х гг. он стал советником Ф. Э. Дзержинского и разработал несколько провокационных по сути операций, о которых мы расскажем далее. Многие из либералов, одобрявших деятельность Джунковского в 1913–1914 гг., расстались с жизнью именно по причине его разработок.

В результате принятых Джунковским мер к концу 1914 г. в России остались только три охранных отделения – в Петербурге, Москве и Варшаве. Весной 1914 г. Джунковский вынудил покинуть Государственную думу депутата от РСДРП Р. В. Малиновского, в итоге политическая полиция потеряла важнейший источник информации из высших эшелонов рабочей партии. Кроме того, он ликвидировал агентуру в вооруженных силах и в учебных заведениях. Вероятно, обвинения Джунковского в сотрудничестве с революционерами во время декабрьских событий в Москве (1905 г.), нашедшие отражение в мемуарах ряда сотрудников охранных отделений, не были голословными. В приговоре по его делу в мае 1919 г. отмечалось, что он проявлял «мягкость и гуманность». Джунковского приговорили к пяти годам лишения свободы, а в ноябре 1921 г. по постановлению ВЦИК распоряжением ВЧК за подписью И. С. Уншлихта освободили из-под стражи.

Аппарат политической полиции в целом работал достаточно профессионально независимо от смены лиц в высшем его руководстве. В практике сыска стала использоваться доставленная из-за границы аппаратура для прослушивания. Ежегодно перлюстрировалось более 350 000 писем, из которых делали до 10 000 выписок. Согласно последним подсчетам, в различных политических партиях работало в общей сложности около 2000 секретных сотрудников, финансовые расходы на содержание которых в 1914 г. превысили 600 рублей (из 15 миллионов, выделявшихся на нужды политического сыска).

В качестве примера приведем циркуляр директора Департамента полиции В. А. Брюн де Сент-Ипполита674 начальникам охранных отделений и жандармских управлений от 673 1 Джунковский В. Ф. Воспоминания. – М., 1997. – Т. 2. – С. 217–218.

674 Брюн де Сент-Ипполит Валентин Анатольевич (1871–1918) – юрист, выпускник Санкт-Петербургского университета;

в 1893–1915 гг. товарищ прокурора нижегородского и санкт-петербургского окружных судов, прокурор екатеринодарского и московского окружных судов, прокурор омской Судебной палаты. С 3 февраля октября 1914 г. «О деятельности политических партий в России и о мерах борьбы с этими партиями»:

«В переживаемый ныне нашим Отечеством исторический момент, объединивший, по видимому, людей всех политических партий, наблюдается почти полное отсутствие революционных эксцессов.

Было бы ошибочным, однако, заключить из этого, что революционное движение в России прекратилось. Наоборот, изучение революционного движения в проявлениях последнего перед войной времени указывает, что движение приостановилось, ибо, естественно, оно было бы не только непопулярно теперь, но и вызвало бы колоссальный взрыв контрреволюции. И приостановилось с тем именно, чтобы даже при благоприятном окончании для нас войны напрячь все усилия для новых безумных попыток достигнуть ниспровержения установленного основными законами образа правления в России.

Секретный сотрудник Московского охранного отделения и Департамента полиции, член Государственной думы Р. В. Малиновский (в центре) в группе рабочих Из изложенного явствует, что все розыскные органы империи, деятельность коих объединяется Департаментом полиции, в настоящее время должны использовать для всемерного подготовления к подавлению внутренней смуты с тем, чтобы предупредить своевременно все выступления в этом отношении разрушительных антигосударственных сил.

Вследствие сего Департамент полиции считает необходимым наметить вкратце тот путь, по которому должны идти розыскные органы при выработке сказанных предупредительных мер. В этих целях представляется полезным охарактеризовать тот момент революционного движения в России, на котором оно застигнуто было текущими событиями.

Как известно, главную руководящую роль в русском революционном движении играло и продолжает играть так называемое общественное или оппозиционное движение. Оставаясь в стороне от активного участия в революционных эксцессах, за исключением периода 1904– 1905 гг., либеральная часть общества всегда была интеллектуальным участком его, вызывая 1914 г. по 4 октября 1915 г. директор Департамента полиции, после этого – сенатор Судебного департамента.

и поддерживая во всех слоях населения оппозиционное настроение по отношению к правительству и создавая тем благоприятную в стране почву для пропаганды и агитации явно революционных идей, а также широко снабжая революционные партии материальными средствами.

Изучение революционной смуты 1904–1905 гг. выяснило, что в организации ее первенствующее руководящее значение имели представители той оппозиционной части общества, которая с разделением русского общества на политические партии образовала всем известную конституционно-демократическую партию, а в частности, левое крыло ее, скрывающее под флагом „конституционно-демократической партии“ республиканские стремления.

С трибуны Государственной думы была выяснена роль представителей этой партии совместно с представителями революционных русских партий, выработавших план, по которому осуществлялась смута 1904–1905 гг.

Здание Петербургского губернского жандармского управления И по настоящее время положение вещей в революционном лагере остается то же:

несмотря на совершенную ненависть доминирующих революционных партий – партий социалистов-революционеров и Российской социал-демократической рабочей партии – к конституционно-демократической партии, несмотря на сознание революционных партий, что они являются лишь физической силой в руках отвергающих лицемерно в своей программе насильственный путь изменения государственного строя левых „кадетов“, все же и та и другая партия, следуя революционному лозунгу „врозь идти, вместе бить“, признают неизбежным единение с оппозицией, рассчитывая, что на том этапе движения, до которого доведет общее мятежное выступление революционных сил, представители кадетской партии займут важнейшие правительственные посты, почему будет достигнуто расширение свободы слова, союзов, собраний и т. п., то есть создадутся такие условия, при которых усиленная социалистическая пропаганда и агитация почти не будут встречать противодействия, что в свою очередь ускорит приближение к осуществлению программы всех социально революционных партий – к водворению в России республики.

Из изложенного явствует, что розыскные органы на местах обязаны выяснить и всегда иметь на учете таких представителей конституционно-демократической партии, которые, не выходя внешне за пределы лояльности, являются тайными руководителями революционных организаций.

Переходя затем от этого, так сказать, управляющего революцией элемента к революционной армии, как с гордостью себя именуют обе социал-революционные русские партии, необходимо отметить, что во главе этой „армии“ стоит ныне, как и ранее, рабочая масса и что так же, как и прежде, понятия „революционное“ и „рабочее“ движения являются синонимами.

Поэтому Департамент полиции считает необходимым упомянуть здесь о состоянии рабочих организаций, независимо от партийности последних, в том виде, как они представляются после 1905 г.

Должно сказать, что в то время как до означенного года рабочее движение находилось в подполье и являлось результатом деятельности тайных организаций, – после возникновения в 1905 г. смуты оно как бы вышло наружу благодаря возможности вести преступную деятельность под прикрытием внешних легальных форм.

В разгаре смуты в октябре – декабре 1905 г., как известно, все тайные, частные рабочие организации заменились одной общей, наименовавшей себя „Советом рабочих депутатов“, роль которого в мятежах в Петрограде и в Москве достаточно известна, чтобы останавливаться на ней.

Достаточно отметить, что эта организация впервые взяла в свои руки как политическую, так и экономическую сторону рабочего движения и первая пыталась провести явочным революционным порядком 8-часовой рабочий день.

Эта же организация дала новый вид революционных вожаков – так называемую теперь „рабочую интеллигенцию“, которая должна заменить постепенно прежних „буржуазных интеллигентов“ – организаторов, пропагандистов и агитаторов в рабочей среде из учащихся высших учебных заведений, врачей, учителей и др. Уже теперь значение этой рабочей интеллигенции громадно. Кадры ее создались из тех распропагандированных социальных рабочих, получивших революционную подготовку в подпольных организациях и усовершенствовавшихся в тюрьмах и ссылках, где и восприняли немудреную технику революционной пропаганды и агитации, усвоив в виде теоретической подготовки ту массу революционных брошюр, которая выброшена была на книжный рынок в конце 1905-го и начале 1906 г. Почувствовав свои силы, эта рабочая интеллигенция прежде всего стала вытеснять из организации буржуазную интеллигенцию, к которой всегда существовало отрицательное отношение со стороны рабочих из-за требований ею себе права домогательства организационных реформ в подпольных организациях и т. п., и мало-помалу взяла руководящую власть, добившись таким образом демократизации движения.

Возобновление рабочего движения на „новых“ началах относится к концу 1906-го и началу 1907 г., когда стали основываться рабочие клубы, явившиеся первой попыткой использовать новые законы о собраниях и союзах для революционной работы при легальных возможностях. Затем клубы эти вскоре заменились культурно-просветительскими обществами, больничными кассами и профессиональными союзами. Особенно привились, развились и заняли угрожающее положение последние. Безошибочным будет сказать, что все рабочее движение, а также и движение среди приказчиков и др. категорий лиц профессионального труда теперь находится в руках профессиональных союзов, которые сделались центром организации рабочей массы, одной из задач которых партиями поставлено подготовлять новый строй, пробуждая инициативу пролетариата и формируя органы действия, которые, будучи применены в коммунистическом строе, сделаются органами администрации.

С возникновением профессиональных союзов на заводах явился новый род пропагандистов и агитаторов за вступление в эти союзы, так называемые уполномоченные, которые являются фактически авторами и проводниками решений союзов.

Что касается чисто революционной работы в этих организациях, то надо отметить следующее. Культурно-просветительные общества занимаются чисто революционной работой. В их делах происходят непрерывные дискуссии большевиков с меньшевиками, ликвидаторов с партийцами, а также социал-революционеров с социал-демократами и синдикалистами. Этим и исчерпывается культурно-просветительная деятельность среди рабочих. Эти общества выработали тип пропагандистов и агитаторов в виде рабочих дискуссантов, рабочих лекторов и рабочих референтов.

Что касается профессиональных союзов, то здесь, как выше сказано, собран цвет революционеров – рабочих интеллигентов. Первейшее значение в этих союзах имеют правления их, на которых лежат всецело организационные и агитационные обязанности.

Дезорганизация этих правлений должна составлять одну из самых неотступных задач розыска.

На должности в этих правлениях – председателей, секретарей и казначеев, а также в члены ревизионных и разных социальных комиссий попадают рабочие интеллигенты исключительно с солидным революционным прошлым, основательно разбирающиеся в политических и социальных вопросах, чтобы надлежащим образом руководить организацией.

В то время как культурно-просветительные общества и профессиональные союзы привлекают в свои ряды революционную боевую и активную молодежь, больничные кассы притягивают к себе „революционных инвалидов“, „потерпевших“ рабочих более пожилого возраста, которые занимают в них места или в правлениях касс, или же в качестве уполномоченных от рабочих и также составляют солидное революционное ядро.

Наконец, в самое последнее время в рабочем движении стали принимать более или менее видное участие и женщины-работницы;

во всяком случае, заметны настойчивые стремления сорганизовать для революционных выступлений и их. Есть случаи, что женщины являются членами правлений профессиональных союзов, должностными лицами в просветительных обществах и даже уполномоченными и членами правлений больничных касс. Всякое выступление женщины в организациях искусственно раздувается с целью привлечения в организации наибольшего числа их. Отмечается роль женщин-работниц и в забастовочных движениях, где их агитационное значение иногда больше, чем мужчин.

Настоящий очерк о рабочей интеллигенции был бы не полон, если не сказать, что одной из главнейших задач перечисленных здесь новых революционных рабочих организаций является вовлечение во все эти общества, союзы самой зеленой молодежи как материала, наиболее подходящего для революционизирования.

Объединение и направление деятельности всех рабочих организаций лежит на легальной профессиональной прессе, причем состав редакций рабочих газет необходимо рассматривать как бывшие местные „комитеты“. Так как в рабочем движении доминирует социал-демократическая партия, то и большинство профессиональных органов прессы являются как бы и органами этой партии. В таких же партийных органах партии социалистов-революционеров рабочему движению отводится второе место, так как первое отводится крестьянскому движению, находящемуся по-прежнему в руках этой партии и ее правого крыла – трудовиков, о чем будет сказано ниже.



Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 37 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.