авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 9 |

«88 198 8 –2008 8 Армянское горе — безбрежное море, пучина огромная вод; На этом огромном и черном просторе душа моя скорбно ...»

-- [ Страница 2 ] --

Действительно, в 53 странах мира осело почти в три раза больше армян, чем на исторической Родине. Хотя, наверное, нет среди них человека, который не хотел бы или не помог Армении в трудный период ликвидировать последствия же сточайшего природного катаклизма. И, отдать должное, не смотря на геноцид и другие негативные явления, все армяне сохранили христианскую веру и генетическую активность, и всегда стремятся к национальному самосохранению. Об этом, в частности. свидетельствует строящийся в Москве са мый большой духовный, национальный, объединительный церковный центр — Кафедральный храм и резиденция пат риаршего экзарха Главы Российской и Ново Нахичеванской Епархии Армянской Апостольской церкви Српазана Езрза са. И не случайно первый камень в фундаменте стройки ос ветили главы двух церквей — Его Святейшество Алексий II Патриарх Всея Руси и Его Святейшество Верховный Патри арх Всех армян Гарегин II.

Где бы не проживали армяне, они едины в религии, го ворят на родном языке и самобытны по культуре, чтят веко вые традиции даже в быту. Но при этом сомневаюсь, что имеется стратегия экономической консолидации армян всего мира, хотя бы на ближайшие 100 лет. Конечно, это прерогатива исключительно самих граждан и непосредст венно Республики Армения, которая перед мировой циви лизацией и развитыми странами сегодня призвана решать очень серьезные, судьбоносные для армянской государст венности вопросы.

Известна поговорка «Как слепой смотрит на бога, так и бог смотрит на слепого». Хочется верить, что современные армяне, в силу своего трудолюбия, таланта и древней мудро сти, смогут создать благополучную жизнь для каждой семьи и всего армянского народа.

Не могу не завершить сказанное словами моего армян ского друга Владимира Гюльбасарова, который любит цити ровать своего деда: «Если Бог хочет пожелать человеку доб ра, он сначала дает ему ум, а потом удачу. Но если сильно прогневить Бога, он отнимет у человека разум, а удачу тот потеряет сам».

Умом от Бога армяне не обижены. И это вселяет уверен ность в завтрашнем дне. Думаю, настало время прозрения, наступит и творческий период созидания. Это будет настоя щий ренессанс Республики, армянской государственности и мировой цивилизации!

Не сомневаюсь, что уникальный историко мемориаль ный комплекс «Спитакский мемориал» внесет свою лепту в героическую историю армянского народа. Знаю, в открытии его участвуют люди, испытывающие чувство боли, тревоги и высокой ответственности за настоящее и будущее Армении.

Он должен быть построен в эпицентре случившегося — на месте живого, постоянно дышащего и постепенно растущего разлома, ежедневно и ежечасно напоминающего нам о не тленной связи всех времен и поколений. Пусть он станет символом сплочения нации, ее солидарности и единения, как это произошло двадцать лет назад, когда разразилось страшное стихийное бедствие. Память павшим — это при зыв к живым!

Спитак — большое человеческое горе не только армян ского народа, но и мое личное.

В.Ф. Масенко, генерал лейтенант запаса, заместитель командующего войсками Северо Кавказского военного округа по гражданской обороне, начальник ОГ ГО СКВО по ликвидации последствий земле трясения в Спитаке в 1988 89 гг.

Спитак — часть моей жизни Конец года во всех отношениях выдался крайне тяжелым.

Еще кровоточили раны Чернобыля, не нашли приюта беженцы Нагорного Карабаха, многочисленные семьи оплакивали гибель «Адмирала Нахимов», затонувшего в морской пучине. Положе ние усугубляли авиакатастрофы, так что казалось, горя на нашей грешной земле вполне достаточно, но «госпожа сти хия» уготовила нам еще одно страшное испытание — 7 декаб ря 1988 го в 11.40 произошло землетрясение в Армении.

…Где то около 15.00 я прибыл в Управление ГО Северо Кавказского военного округа. Генерала армии Говорова В.Л.

на месте не оказалось, его срочно вызвали в Министерство обороны. Вместо него нас коротко проинформировал гене рал полковник Кожбахтеев В.П., сказав: «Ждите директивы.

И немедленно готовьте полки к развертыванию и переброске в Армению. Срок отправки эшелонов — 10 декабря в 5.00».

Отрапортовали: «Так точно!» Несмотря на то, что почти весь наличествующий состав участвовал в ликвидации по следствий на Чернобыльской АЭС, и 75% офицеров не были в отпуске. Но главное, что Ростовский, Краснодарский и Вол гоградский полки ГО еще не успели после марша восстано вить вышедшую из строя инженерно дорожную технику. Но докладывать об этом в Москву не принято, поэтому при шлось срочным порядком оформлять наряды на доукомплек тование и перехватывать колонны с обмундированием, про довольствием, перенацеливая их на новое место назначения.

Остаток дня прошел в усиленной подготовке. Каждому полку ГО предназначалось 5 эшелонов, емкостью в 35 ваго нов. Один из них пассажирский — под штаб и старший офи церский состав;

4 теплушки для подразделений, кухня вагон, три — под материально техническое имущество, включая снаряжение и обеспечение (дрова, печи, палатки и т.д.);

платформ — под технику.

Организацию погрузки и отправки мобильного узла свя зи Управления ГО я поручил полковнику Агафонову Н.Ф., который и в дальнейшем был всегда под рукой, когда требо валось решать неотложные задачи. А, надо признать, наши полки обычно находились впереди атакующих и выходили с честью из любых, самых трудных заданий.

В положенный срок оперативная группа прибыла на во енный аэродром г. Ростова на Дону в ожидании команды «Добро, на вылет!». Нам дали разрешение, загрузились, под нялись в воздух, и тут прозвучал отбой: Ереван не принима ет. Приземлились в Сочи. Куда только не звонили, чтобы вы яснить обстановку. Наконец вышли на ГО Министерства обороны Армении, откуда последовало деловое предложе ние: пересесть на попутный ИЛ 76.

На этом великане — почти с трехэтажной кабиной и боль шим, как ангар, корпусом, заполненным «под завязку» раз личными грузами, — успешно долетели до пункта назначе ния. Выйдя из самолета, окунулись в промозглую темень.

Лишь где то вдали мелькали то ли редкие огоньки, то ли яр кие всполохи, и тут же исчезали. Высунувшись из кабины, командир авиалайнера посоветовал: «Эй, спасатели, держи тесь обочины, чтобы не растеряться при маневрах».

Пройдя несколько метров мы убедились в справедливо сти его предостережения. Аэропорт «Звартноц» был до от каза забит самолетами, вертолетами и снующими среди них с приглушенными фарами автомобилями. Рулежные, запас ные, маневровые, вспомогательные полосы — нигде даже метра свободного пространства. Потому наш АН 24 и не принимали!

Разыскали представителя оперативной группы от ГО СССР. На грузовике нас отправили в город. Остановились воз ле какой то гостиницы. Часы показывали 4.30 утра, но никто не спал — нас ждал генерал армии Говоров В.Л. Мое первое знакомство с ним состоялось на дальневосточной земле, где он командовал мотострелковой дивизией, одной из самых боль ших в Приморском крае. Командующий встретил нас репли кой, вполне в его духе: «Ну, что накатались?» Я попытался объ ясниться, но он прервал: «Все знаю. Отдохнуть с дороги, при вести себя в порядок, и в 7.30 быть у меня. Получите задание».

Задача была поставлена предельно конкретно: Волго градский полк направлялся в Ленинакан;

Краснодарский и Ростовский — на разгрузку эшелонов в Кировакан. «Ну, что, в добрый путь», — пожал он руку.

Вспомнилось, как однажды, на военном совете ДВО, он вдруг, обратившись ко мне, спросил: «Генерал Масенко, как это вам удалось обмануть всех проверяющих и получить оценку «отлично», единственную в сухопутных войсках?»

Меня это, признаться, задело, и я ответил, что подготовка у нас на высочайшем уровне, и личный состав выдержит лю бой экзамен на прочность. «Ладно, — сказал он дружелюб но, — Проверим. Только учтите, на чашу весов поставлен не столько ваш личный авторитет, сколько всей части!».

Слова запомнились, и я не раз убеждался в их правильно сти, находясь в горячих точках и когда выполнял ответствен ную миссию — сворачивал войска, участвовавшие в ликвида ции последствий аварии в Чернобыле. Вот и сейчас они всплыли в памяти. Я прильнул к иллюминатору. Внизу — го род, сильно пострадавший от землетрясения, но сверху, в ту манной дымке он не выглядел таким устрашающим.

Вертолет быстро пошел на снижение. Приземлился. К нам подбежали два офицера. Доложили, что в нашем распо ряжении три машины, и мы едем к коменданту гарнизона.

Расстояние до Спитака — 18 20 километров. Мы сверну ли вправо, где на фоне гор, в развале подошвы увидели ряд парников с разбитыми стеклами. Сразу за шлагбаумом от крылась площадка, где стоял штабной автобус, а рядом боль шая палатка УСБ — штаб, из которого нам навстречу вышел генерал лейтенант Туранский Д.Ф.

Я подтянулся и приложил руку к козырьку. Но он мах нул рукой: дескать, какие тут формальности, если столько вместе пройдено. Запросто обнял меня, и мы расцеловались.

«Давай без докладов, времени в обрез. Обстановка здесь фронтовая. Сейчас поедем к секретарю райкома партии Му радяну. Сейчас на этом мужественном человеке весь город держится. Там поймешь, что к чему».

Садясь в машину, я спросил: А где же развалины?»

«Не спеши, еще увидишь»… Потом я отдал должное его офицерской выдержке — мы ехали прямой дорогой в ад!

Весь путь завален скрученным железобетоном, опорны ми столбами электролиний. Кругом легковые и грузовые ма шины, бульдозеры и самодельные повозки. Между транспор том лавируют люди, выворачиваясь из под колес. Автомати чески отметил: никакой организации движения и соблюде ния мер безопасности. С трудом пробились к площади, где стояли три палатки. Одна опутана проводами телефонного кабеля. Вошли. В центре сидел человек в пальто с меховым воротником. «Хорошо, что приехали, — произнес он вместо приветствия.— Вы нам очень нужны» И, спохватившись, представился: Норик Мурадян.

Я положил перед ним справку о возможностях наших полков. Отдельно — по технике и личному составу: сколько на подходе людей, тяжелой инженерно дорожной строитель ной техники, самосвалов, бортовых машин.

Он удовлетворенно подытожил: «Уже неплохо!» И начал «оперативку». Закончили после полуночи. Оказалось, это привычный ритм работы. Прощаясь, Мурадян еще раз под черкнул важность поставленной задачи: «Прошу всех до еди ного человека бросить на завалы. Пока есть надежда на спа сение людей…» Выдержав паузу, добавил: «Ничего, по мое му, не забыл. Теперь давайте наскоро перекусим. И — в бой!»

Так началась моя Спитакская трагедия.

Спитак по армянски — белый, красивый, светлый! Пожа луй, самый молодой и цветущий город Армении, показатель ный по темпам производства, благоустройству и строитель ству жилья, размещению социально культурных объектов.

Но сейчас, заслышав это название, я вздрагиваю. Помимо воли возникают самые страшные ассоциации — с разрухой, грудами металла и камня, разорванным пополам железнодо рожным мостом, развалинами домов и погребенными под ними жителями, которые даже не в состоянии осознать, что с ними произошло.

Говорю это, как генерал лейтенант, прослуживший в Со ветской армии 38 лет, исколесивший нашу Родину вдоль и поперек. Даже моя жена, прошедшая со мной огни и воды, въехав в Шаракомут, потеряла сознание. Не могла психоло гически перенести то, что увидела. Конечно, мы были крепче и закаленнее других участников ликвидации последствий землетрясения. Но и для нас, повидавших виды, представ шая перед глазами картина природного бедствия, выглядела ужасающе. Повсюду, как в огромном муравейнике, в грязи и холоде, на стылом ветру, копошились люди, отчаянно сража ясь за жизнь своих близких.

«Господи, — первое, что подумалось.— Что же натворила на этой прекрасной земле стихия!»

Место под дислокацию нам отвели на большой поляне, с большими валунами, северо западнее города. Командир пол ка полковник Клеменов Н.И. начал докладывать обстановку:

что прибыло, что на подходе, с кем установлена связь. Но сбился: «Трудности нас не пугают,— заявил он. — Но это же настоящая мышеловка! Справа — отвесная скала, слева — об рыв;

внизу река, вышедшая из берегов: то ли от землетрясе ния, то ли от обильных осадков. Как тут действовать?»

— Как всегда, по Уставу! — спокойно ответил я. — Обес печить полки жильем, горячим питанием. Основная задача — организация работ по освобождению людей из завалов. На ше направление — стратегическое. Зона ответственности — Спитак и окрестности. Список объектов сегодня привезу.

Действовать осторожно. Любое неосторожное движение и могут быть обвалы. Пласты вскрывать только сверху!»

Вопросы есть? Вопросов не было… Дорога в город шла среди разрушенных населенных пунктов, что сильно снижало темпы передвижения. При шлось «мозговать», как улучшить ситуацию, чтобы не тра тить лишние 2 3 часа, когда каждая минута на вес золота.

Меня уже ждали на станции, где шла разгрузка прибыв ших полков.

Подъехав, увидел, как солдаты таскают мешки, бочки и имущество через пять путей к машинам, стоящим у обочины железной дороги. Возмутился, что за странная «рационали зация труда»? Объяснили: состав неудачно сформирован — воинские эшелоны поставлены позади платформ, а перема неврировать нельзя. Уйдет много времени, собьется график.

Скомандовал: тягачом протолкнуть платформы до упора вперед. Нельзя же издеваться над людьми, они нам еще при годятся! А почему штатские не помогают?

«Нас об этом не просили», — ответил начальник станции, равнодушно наблюдая за происходящим. Я взорвался: «Ис текая кровью, потерпевшие стонут под грудами развалин, молят о помощи, а ты, шкурник, ждешь особых распоряже ний? Да еще держишь на станции шесть эшелонов, технику и людей! Да ты знаешь, что с тобой сделают по военному вре мени?».

Побелев, как полотно, он молниеносно рванул в сторону разгружающихся вагонов, а я подозвал Табакова: «Сформи руй медроту и немедленно отправь в Спитак. Работу органи зуем круглосуточно, в две смены, пока не перевернем весь го род — до дна, до последнего камня. И не убедимся, что живых уже нет».

По дороге остановились возле большого завала. В середи не развалин, стрела крана удерживала стропами поднятую плиту, пытаясь ее поднять или хотя бы отодвинуть.

Я выскочил из машины. Начинало светать. Ко мне подо шел человек — лицо совсем серое, потрескавшееся, как под мерзлая земля.

«У меня там двое маленьких детишек, — хриплым голо сом выдавил он из себя «Дайте ему воды», — повернулся я к лейтенанту. А сам полез наверх — помочь сдвинуть глыбу. Уже многие пыта лись добраться туда, но тщетно. Гора оседала, а металлокон струкция не поддавалась. Но, благодаря общим усилиям, все таки панель сползла и образовалась нора. Кто то юркнул в нее. Через секунду я услышал: «Осторожно! Держите!»

Протянул вперед руки — и получил серый сверток, в ко тором что то шевелилось. Стоящие бросились ползти ко мне на коленях, обваливая кучи щебня. «Отставить», — крикнул я — Завалите тех, кто еще жив!»

Они послушно выполнили команду. А я всмотрелся в пе реданную мне ношу. И меня, здоровенного верзилу, словно с ног до головы, прошиб холодный пот. Это был ребенок — гряз ный, весь в цементно известковой пыли, но — целехонький.

Бережно передал его мужчине, у которого вместо глаз зи яли глубокие темные впадины. Он плакал, причитая что то на армянском языке. А я всмотрелся в глубь ямы и увидел какой то странный силуэт с вытянутыми вверх руками, по думалось: откуда здесь взялась серо белая статуя?

Лейтенант одного за другим подавал малышей. Пребывая в шоковом состоянии, дети даже не плакали. Были послуш ны, будто восковые фигурки.

Наконец закрепили панель балкой. И тогда с места сдвинулась статуя. У молоденькой воспитательницы воло сы походили на парик. Крохотное, мужественное лицо, и тоже ни слезинки — живое каменное изваяние, поднятое с того света… Мне стало не по себе. Спросил спасателей, какая еще по мощь нужна? Просили прислать бульдозер, да помощнее. Я пообещал, максимум, через час. Хотя понимал, что это слиш ком долгий срок для погребенных под руинами… Выбравшийся из расщелины, лейтенант уже что то кри чал крановщику.

Ежедневно сталкиваясь с аналогичными случаями, по стоянно думал о мужестве гражданского населения и самоот верженности наших ребят, смело идущих на смерть ради чу жой жизни, не теряя надежды на спасение людей.

Мокрые, чумазые, с каким то иступленным упорством и неистовостью солдаты дробили камни, пилили бревна, зако лачивали колья, копали ямы. Перетаскивали развалины с места на место. Если было возможно, вывозили и сбрасыва ли мусор на поля, на окраину города, где росли целые горы.

Но экология, признаться, не волновала. Главное — скорее ос вободить машину и подать ее на объект.

Где не хватало сил поднять плиту, обходились бурлацким способом — находили проволоку или накрепко связывали морским узлом веревки и тянули сами. Либо присоединяли к машине, что было еще опаснее. На одном из объектов сталь ной трос лопнул и, просвистев в воздухе, извиваясь, как гадю ка, хлестанул по обломкам. Счастье, что никого не задело — сказалась хорошая солдатская подготовка, ребята успели увернуться, иначе не избежать беды. И ругать не за что! Вои ны и так на каждом шагу проявляют смекалку и инициативу.

Бывало, приезжавшие члены комиссий возмущались: по чему творится подобное безобразие? Мы терпеливо перено сили упреки, ссылаясь на чрезвычайную обстановку. Дейст вительно, куда только не рассылались заявки на технику. Все обещали, но с типичной отговоркой — нужно время. А оно летело стремительно — не замечали суток. Нас бросали то на завалы, то на строительство, то в помощь железнодорожни кам и добровольческим бригадам.

Выяснилось, у многих спасателей нет рукавиц. Хватаясь за обледенелый железобетон, они получали рваные раны. Не об ращаясь в медсанбат, наскоро заматывали их тряпками и про должали отчаянно трудиться. Спрашиваю, где санитарные ин структоры? Неужели разбежались? Нет, отвечают: разобрали по госпиталям. Поделились, чем могли, и снова за работу.

Увидев, как кто то из офицеров пытается отсидеться в машине, отчитал: «Знаю, что озябшие, но и для рядовых сол дат — не солнышко светит. Не на курорт, чай, приехали.

Встать в общий строй! Командиры — всегда впереди, как на войне!»

Вся кипучая деятельность умещалась в коротких отчетах, где строго по графам указывалось, сколько собрано, отгруже но, отправлено. Поставленные задачи выполнялись в соответ ствии с утвержденным планом, состоящим из длинного спис ка объектов, за которые мы отвечали, что называется, головой.

Постепенно очистили город. Не допустили вспышек ин фекционных заболеваний среди населения и воинов. Помога ли с раздачей пищи, организуя походные кухни. Выровняли проезжие пути. Работали на элеваторе, на заводах — лифтост роительном, сахарном и хлебопекарном. Установили около 900 палаток под жилье. По возможности, старались не устраи вать «потемкинских деревень» — все делали надежно, ведь у солдата не две жизни, а только одна. И он дорого за нее платит!

Конечно, уставали, подчас до помрачения рассудка. На смотришься за день, по ночам жуткие кошмары мучают. Да же во сне даешь команды, указания. Хоть записывай под дик товку! А однажды и вовсе учудил. Снится спитакский дом.

Кругом — старики, женщины, дети. Тянут ко мне руки, зовут, а я никак не разберу, что они хотят. И подойти не могу — но ги, будто ватные. А откуда то снизу с неистовой силой выры вается столбом пламя. И обжигает всех. Чувствую, сам зады хаюсь и, что есть мочи, ору: «Пожарную, срочно пожарную».

Вскакиваю с кровати и вижу лица сонных, растерянных офи церов. Смотрят на меня, желая, видимо, спросить: «Федоро вич, ты чего, рехнулся? Себя перебаламутил и нас напугал».

Даже в Чернобыле подобного не случалось...

Бывали и другие курьезы. Как то возвращаюсь на базу, открыл дверцу газика и едва успел опустить ногу на землю, как сверху рубануло — хрясть поперек, аж тент лопнул. Хо рошо, голову увернул, и продольные стяжки выдержали, только фуражку снесло.

Посмотрел налево: перепуганный солдат изо всех сил пы тается поднять шарахнувший по мне шлагбаум. А командир вытянулся перед начальством по струнке и, видно, никак не просечет сложившуюся обстановку. Наконец до него дошло, и он обрушился на подчиненных: «Разве можно вам дове рить хоть что нибудь серьезное?».

Опешив, солдат выпустил из рук длинный шест, и шлаг баум с той же силой вторично врезался в машину. От комич ности случившегося, меня разобрал смех: «Ну, какая тут гражданская оборона? Едва не убили!!!».

Обращаюсь к «герою»: брезент — зашить, дуги — отрих товать вручную. На все про все — 30 минут. Да впредь смот рите, весь полк не покалечьте мне! «Ну, головорезы, — гово рю остальным. — Отпуска вам, как своих ушей, не видать…»

Разворачиваюсь и быстро ухожу. Вдогонку раздается дружный раскатистый хохот. Ладно, думаю, всем нужна разрядка.

Жизнь есть жизнь. Даже если она висит на критическом волоске, все равно горю сопутствует радость. Когда открыли нормальную столовую, тоже шутили: «Прямо фронтовой Ташкент, едим как цивилизованные люди». В любых обсто ятельствах человека поддерживает вера в лучшее. А солдату она, что мать родная… Нашим штатским главнокомандующим и неизменным советником по всем вопросам, бесспорно, являлся Мурадян.

Никто лучше секретаря райкома не знал положение дел в го роде. Как и все, изможденный, задавленный всеобщей траге дией и бесконечными обращениями людей, молящих о помо щи, он держался, как подобает полководцу на поле битвы:

действовал уверенно и четко, не выпускал из рук бразды правления. И в одиночку, как славный рыцарь Дон Кихот Ламанческий, вел яростную борьбу за будущее родного горо да, за обустройство спитакцев, чудом оставшихся в живых.

Как говорят военные: с таким и в разведку идти не страшно, и 100 нзшных, комиссаровских грамм выпить не грешно.

Раз заезжаю к нему, как обычно, для доклада и выясне ния текущей обстановки. Присядь, говорит, серьезный раз говор имеется. Сообщает, что 18 го утром прибудет прави тельственная комиссия: от Совмина — Рыжков Н.И., от Минобороны — Д. Т.Язов, от ГО СССР — Говоров В. Л. По сетят Клеменовский полк, заедут в Штаб руководства, ос мотрят работы на лифтостроительном заводе, элеваторе и других значимых для города объектах. Нужно срочно уб рать со стадиона тысячи гробов, бросить ребят на птицефа брику, чтобы не допустить возникновение инфекционных заболеваний, и навести порядок на улицах. Кроме того, есть жалобы по поводу мародерства — особенно в местах разда чи гуманитарной помощи.

Сразу после разговора подъезжаю к разгрузочной пло щадке. Вокруг скопище машин, толпится множество граж данских лиц. Все чего то требуют от Штурбина О.В. Регули ровщиков не вижу, непонятно, кто проверяет документы?

Объясняю: выдавать имущество будем только тем, у кого разрешение, подписанное лично Мурадяном. Это материаль ные ценности и нам за них отвечать!

Восстанавливаю дисциплину и мчусь в полк Клеменова, где с ходу делаю разнос за не заправленные по Уставу кровати, за беспорядок в солдатских палатках. Назначаю де журных. Остальных приказываю срочно перебросить на ста дион, предполагая, что там сосредоточены для вывоза толь ко пустые гробы.

Но, оказывается, большинство из них заполнены телами погибших — оставлены для опознания родственниками. Лю ди молча ходят по рядам. Иногда нагибаются и внимательно всматриваются в неузнаваемые лица лежащих: щупают одежду, трогают медальоны, пытаясь найти знакомые приме ты. Время от времени слышно: брат… сосед… знакомая… Пи шут имя сбоку, мелом, чтоб сверху моросящий дождь не стер, и крышка закрывается.

У штабелей пустых гробов — военные. Получив штабной приказ, они топорами громят саркофаги, раздирая их на дос ки, чтобы удобнее грузить в машины. Делаю выговор стар шему: как не стыдно, на глазах сотен жертв творить такое надругательство. Это же последнее пристанище для погиб ших! Грузить на машины только целыми: низ — отдельно, крышки — отдельно.

Вдруг слышу позади пронзительный крик. Оборачива юсь: двое штатских уже держат за руки солдата. Подхожу уз нать, в чем дело. Выясняется, парень — не из нашей части, от пущен в отпуск к родным в связи с землетрясением. Отца уже похоронил, теперь среди погибших ищет сестру и мать.

Заметил, как одна из женщин, переходя от гроба к гробу, де лает явно что то не то. Присмотрелся, а она то ли откусыва ет, то ли ножом обрезает пальцы, чтобы снять кольца. Увидя, как склонилась над его матерью, парень схватил лежавший в ящике с инструментами тяжелый молоток и ударил по голо ве. Все было кончено в одно мгновенье.

Я дал команду «разойтись», убитую положить в гроб и оставить здесь. А солдата без конвоя посадить в мою маши ну. В таком состоянии он все равно никуда не убежит.

Ехали молча. Не хотелось резать по живому, бередить ра неную душу. В штабной комнате, оставшись вдвоем, достал чистый лист бумаги: давай, садись, рассказывай о себе. Ты не похож на армянина.

— А я наполовину русский. Отец строил здесь атомную станцию. Сейчас служу на его родине — в Новосибирске.

— Да, сынок, наломал ты дров. Посиди, подумай. Осмыс ли, что случилось?

Солдат понуро опустил голову. А когда поднял на меня глаза, во мне все перевернулось. Защемило сердце, будто собственного сына видел перед собой.

Выйдя на улицу, вызвал врача. Приказал осмотреть пар ня, накормить, дать умыться и переодеть в форму граждан ской обороны.

— Ну, теперь ты — рядовой Иванов. И твоя судьба в тво их руках. Живи и всегда помни: нет ничего страшнее и не поправимее, чем убить человека. Кем бы ты ни стал, важно, чтобы сердце не зачерствело. А теперь иди и честно служи Родине!

Вот такой взял на душу тяжелый грех. Поступок оправ дывает только то, что в солдате я не ошибся… Утро 18 декабря выдалось на редкость светлым. Мы под жидали правительственный экскорт, выехавший из Еревана.

Рыжков поблагодарил командиров за активность. Мне выра зили благодарность. Но один из ретивых местных чиновни ков решил подлить ложку дегтя в бочку меда и напомнил о доморощенных методах работы наших солдат, поставив это мне лично в упрек.

Смолчать не в моем характере. Поэтому выпалил все, как на духу: и про запросы, и про обещания, и про нехватку спе циальной техники, и про отсутствие особой науки обучения спасателей при стихийных бедствиях, которой никто из нас не проходил. И про остальные проблемы, возникающие на каждом шагу.

Воцарилась тишина. Прервал ее Мурадян, спокойно за метив, что в чрезвычайно сложной ситуации генерал Масен ко делает все возможное и невозможное. И не его вина, что армия не подготовлена к такого рода действиям. Скорее, это наша общая беда.

Если так, — подвел черту Рыжков, — считаю разговор оконченным. Напишите список всего необходимого и пере дайте мне.

На ходу командующий о чем то поговорил с Туран ским — тот вызвал меня к себе.

— С днем рождения тебя, Виктор Федорович! — поздра вил он, когда зашел к нему. Оценив мое недоумение, доба вил: «Да, со вторым днем рождения. Ведь так резко ответить и уцелеть не каждый способен в армии. Ты, дорогой мой, в рубашке родился! Давай за это махнем чайку».

Так начинался новый день и новый этап моей работы в Спитаке… Р.И. Мединский, полковник в отставке, бывший начальник отдела Центрального Управления ракетного топлива и горючего МО СССР (ЦУРТГ МО СССР), участник ввода войск в Чехословакию, войны в Афгани стане, ликвидации последствий на Чернобыльской АЭС Неотложность решения задач Специфика военной службы — это умение оперативно ре агировать на чрезвычайные ситуации, чтобы в кратчайший срок прибыть на место происшествия, исключив при этом любые причины препятствующие выполнению поставленных командованием задач. Для военного человека такой подход в сочетании с личной ответственностью должен быть жиз ненной потребностью.

В подтверждение этих слов мои грустные воспоминания.

7 декабря 1988 года я получил приказ начальника ЦУРТГ МО СССР генерал майора Блохина Владимира Алексеевича срочно вылететь в составе возглавляемой им группы офицеров Тыла ВС СССР из аэропорта «Внуково»

самолетом председателя Правительства СССР Рыжкова Н.И. в город Ереван для оказания помощи пострадавшим от землетрясения.

Кроме нас в группу входили офицеры военно медицин ского, продовольственного, вещевого и других управлений.

Примерно в три часа ночи 8 декабря 1988 года самолет при землился в аэропорту города Еревана. Местом общего сбора было определено здание Ереванской консерватории. Мы на ходились в ожидании дальнейших указаний. Еще в Москве знали, что сильнейшее землетрясение стерло с лица земли значительную часть территории республики Армения, а в го роде Спитаке — эпицентре землетрясения — образовался ог ромный разлом земной коры. Учитывая, что автор этих слов в 1986 году с первых же дней оказался в зоне аварии Черно быльской АЭС, то за время полета из Москвы в Ереван успел обдумать несколько вариантов ситуации в Армении и в соот ветствии с ними разработал план предстоящей работы по Службе горючего.

Путь от аэропорта к месту сбора преодолели быстро.

Большой зал консерватории превратился в штаб экстрен ного совещания, на котором присутствовали руководители Республики во главе с первым секретаря ЦК КП Армении Суреном Арутюняном.

Были созданы специализированные группы, и к 5.00 утра колонны автомобилей двинулись в направлении Спитака.

Разведка и рекогностировка местности в районе города про водились под руководством генерал майора Блохина В.А. — человека высшей квалификации, строжайшей требователь ности, способного конкретно распределить работу, обеспе чить ее выполнение необходимыми силами и средствами, и жестко контролировать всю деятельность.

По приезду на место обозначились узкие места предстоя щей работы. Так, например, для Службы горючего выясни лось, что водопроводная и канализационная инфраструкту ры полностью вышли из строя, прекратилась подача питье вой воды. Появились очаги эпидемии, развитие которых в течение нескольких часов могло привести к непредсказуе мым последствиям. Это усугубляло и без того тяжелое поло жение в зоне бедствия. Люди испытывали страшную боль, холод и жажду. Слышались крики и стоны находящихся под завалами раненых и спасенных людей.

Руководители и работники «Армводоканала» и района не могли предоставить нам даже схему водопроводной сети района, поскольку ее просто не имелось в наличии. Отсутст вие документации замедляло спасательные и восстанови тельные работы. Ситуация была катастрофическая.

Созданным Штабом принимается предложение генерал майора Блохина В.А. — временно развернуть для подачи во ды полевой магистральный трубопровод ПМТП 100, обычно используемый для транспортировки горючего на большие расстояния. Наша служба, работая фактически наощупь, вслепую, в течении суток смогла проложить трубопровод по сложнейшей горной трассе общей протяженностью около км от источника водоснабжения до города Спитак, устано вить перекачивающие установки ПСГ 160 (через каждые 6 км), чем предотвратила санитарно эпидемиологическую ка тастрофу в городе. Также была проложена коммуникацион ная сеть по подаче технической воды на разрушенный сахар ный завод.

Неотложность и важность оперативного решения таких задач объясняется тем, что, как правило, после разрушений, причиненных природной стихией, сразу следуют эпидемио логические последствия, что усугубляет и многократно уве личивает масштабы трагедии. После завершения монтажа трубопровода, были назначены ответственные за подачу пи тьевой и технической воды. Население, найдя любые попав шие под руку емкости, выстраивалось в длинные очереди за водой. В нашу обязанность входило не только «сиюминут но» обеспечить подачу воды, но и организовать бесперебой ную работу всей системы водоснабжения и канализации по страдавших городов и населенных пунктов. Кроме того, бы ло важно составить точную карту всей инфраструктуры с по дробным указанием расположения имеющихся узлов и со единений, чего, к великому сожалению, не было раньше — ни на местах, ни в Министерстве водного хозяйства Армении.

Как выяснилось, планы обеспечения жизненно важных отраслей хозяйства Республики были в крайне запущенном состоянии. Обращая внимание на недопустимость такого со стояния водоканализационной системы, Министр водного хозяйства СССР на оперативном совещании с возмущением и присущей ему откровенностью сказал, что настоящее зем летрясение в этом районе имело место задолго до 7 декабря 1988 года. Хотя руководство «Армводоканала» и приехало на престижных черных «Волгах», но результат его труда, на мой взгляд, крайне неудовлетворительный.

Особо следует подчеркнуть, что во всех восстановитель ных работах оперативно, функционально и эффективно тру дились воины тыла Закавказского военного округа. Благода ря их высокой дисциплинированности и ответственности, поставленная перед нами задача была выполнена успешно.

Умелое руководство и слаженные действия во всех звеньях Тыла Вооруженных Сил помогли устранить упущения и просчеты руководства Армении.

Ко всему прочему в отдельных местах добавилось такое позорное явление, как мародерство. Не буду останавливать ся на этом подробно, так как сердце обливается кровью от со знания того, как может человек опускаться до такой низости, чтобы на чужом горе искать себе наживу. Но оказывается, что и доброта, и подлость не имеют границ и национальнос ти. Такова человеческая природа. Только бдительность на ших офицеров и солдат, их оперативность и жесткость пресе кали любые попытки проявления мародерства.

Утром 10 декабря 1988 года генерал майор Блохин В.А.

доложил заместителю Министра обороны СССР по Тылу, что поставленные задачи перед командированной им груп пой офицеров успешно выполнены.

Параллельно аналогичная работа проводилась в городах Ленинакане, Ахуряне и других населенных пунктах Арме нии. Мы работали в условиях чрезвычайной ситуации, ис пользуя каждую минуту. В сложившейся обстановке зоны бедствия Службы гражданской обороны СССР и Республи ки Армении проявили полнейшую неподготовленность при расчистке завалов, доставке техники и штатных специалис тов. Не было большегрузных кранов и малой техники, спо собных поднимать железобетонные конструкции, обрушив шиеся плиты и панели зданий при разборе завалов, под кото рыми оказались люди.

Мы были свидетелями ужасной картины, когда крюки не выдерживали, и панели снова падали и давили людей, успев ших лишь на долю секунды испытать радостную надежду на спасение. Вызывало удивление растерянность руководства Республики, запоздалые указания из Центра по обеспечению тяжелой техникой эпицентра зоны бедствия. Все это не поз воляло минимизировать количество человеческих жертв.

В этих тяжелейших условиях особую благодарность, по моему, заслуживают военные медики, которые в непростых, можно сказать, нечеловеческих условиях спасли десятки и сотни пострадавших людей. Они своим профессионализмом демонстрировали настоящий героизм.

По моему, на третий день в город Спитак прибыл Горба чев М.С. с супругой. В своей речи он заверил весь мир и жи телей Армении, что в течение короткого времени будут вос становлены все пострадавшие районы Республики. Находясь рядом, я услышал примерно следующие слова: «Я заявляю официально, что за два года мы построим новый город Спи так, который станет памятником всем жертвам землетрясе ния и символом интернациональной дружбы».

Спустя 20 лет с горечью приходится наблюдать, что де сятки тысяч людей по прежнему не имеют нормального жи лья;

многие города и села лишены транспортной магистрали и практически пребывают в столь же плачевном состоянии, как и в год трагедии.

Вспоминая громкие заверения первого лица государства, по человечески становится стыдно и обидно, что у руля вели кой страны, как выяснилось, стояли демагоги и дилетанты.

В это же время многие из пострадавших были озабочены похоронами своих близких. И здесь рядом с ними оказались воины Советской Армии, пришедшие на помощь. Это был солдатский ратный подвиг. Беда объединила людей. Тогда они были еще не в состоянии осознать всю глубину трагедии происходящего — в гуще завалов, пыли, криков, слез и боли.

Мне не хотелось бы выделять кого либо из местных руково дителей, но ради справедливости, нельзя не отметить, что в эти кошмарные дни в Спитаке знали, что по всем жизненно важным вопросам можно обратиться к секретарю райкома Мурадяну Н.Г., круглосуточно находящемуся на временно оборудованном рабочем месте. Будучи в центре трагических событий, он уверенно, как дирижер, руководил еще несла женным оркестром.

Видимо, он не запомнил мой нелицеприятный с ним раз говор о тех безобразиях и вакханалии, царившей при распре делении продуктов питания и вещевого имущества, выде ленных из ресурсов Министерства обороны СССР. Мне ка жется, если бы в руководстве Республики Армении было больше таких руководителей, то многих трагических послед ствий землетрясения удалось бы избежать в дальнейшем.

Позже, проезжая по Ленинакану и другим населенным пунктам, мы были поражены масштабами разрушений мно гоэтажных домов, которые развалились, как карточные до мики, потому что построены они были без учета требований сейсмостойкости. Более того, по свидетельству очевидцев, тонны цемента и металла просто разворовали во время стро ительства.

Как очевидец утверждаю, что здания царской постройки и две старинные крепости на окраине города, несмотря на де сятибалльные толчки, выстояли в первозданном виде. Обще известно, что армяне — хорошие строители, их цитадели, го рода, храмы простояли не одно тысячелетие, а многие из них являются шедеврами мировой архитектуры (город Ани, цер ковь на острове Ахтамар, кафедральный Собор в г. Эчмиад зине). Но когда я своими глазами увидел на железобетонной панельной конструкции заводской штамп ОТК — «брак», я был в полном недоумении. А ведь эти дома принимали ко миссии, куда входили партийные и государственные работ ники. Напрашивается вопрос: «Куда же смотрела обществен ность, армянская элита, когда по существу загоняла свой на род в «гробы»? Где оценка такой политики?

Столь же больно было смотреть и на варварское отноше ние к материальной гуманитарной помощи, оказываемой по страдавшему народу всем миром. Начиная с залов консервато рии Еревана, где сосредоточились продукты, теплая одежда и другие необходимые вещи, добротные товары превращались в свалку, в то время, как в них очень нуждались пострадавшие.

Невыносимо было смотреть, как варварски уничтожались хлеб, консервы и другие товары первой необходимости в мес тах их складирования, при этом часть товаров нагло разворо вывалась. Это свидетельствует о безответственности отдель ных руководителей, их потребительском настрое, а также от сутствии надлежащего контроля со стороны властей всех уровней по жестокому пресечению такого рода преступлений.

Видя все это, я думал, что нет ничего страшнее чиновни чьего равнодушия, еще не зная, что впереди нас ждет более масштабная трагедия, когда будет разрушен великий Совет ский Союз.

Вышеизложенное, естественно, не полностью отражает всю ситуацию, в которой оказалась Армения во время земле трясения и в период спасательных работ. Эхо Спитакской трагедии будет звучать как набат в ушах и сердцах сотен ты сяч армян (и не только армян) во всем мире еще не одно де сятилетие. Вот почему так важно дать правильную и обосно ванную оценку происшедшего, извлечь необходимые уроки.

Следует обратить внимание на строительство жилого и не жилого фонда, коммуникаций в соответствии с требования ми сейсмостойкости, экологии, гражданской обороны.

Очень надеюсь, что руководство новой России и Арме нии извлекут хоть какие то уроки из трагических событий прошлого.

В заключении хочется подчеркнуть:

1. В ХХ веке армянский народ пережил две трагедии: в 1915 году геноцид со стороны Турции в отношении 1,5 мил лионов армян, который турецким государством до сих пор официально не признан;

в конце века Спитакское землетря сение, когда 1,5 миллиона армян покинули свою Родину в поисках тепла и света.

2. История не только наказывает, но и учит. Армяне признаны во всем мире как созидательный народ, умею щий прекрасно строить, создавать архитектурные шедев ры. Напрашивается вопрос: «Каким образом произошло так, что через 20 лет после землетрясения, в ХХI веке око ло 5000 семей продолжают ютиться во временных домиках без элементарных человеческих условий?» При этом в цен тре Еревана построен Северный проспект с жилыми квар талами европейского уровня. Дома давно сданы в эксплуа тацию, но в большинстве квартир по вечерам не зажигает ся свет, видимо, их владельцы в них пока не проживают.

Конечно, строительство в Ереване — дело руководства Рес публики Армения, но я считаю, что, придавая европейский вид древнему, но молодому Еревану, реализуя националь ные строительные проекты, нельзя сбрасывать со счетов и нравственную сторону. До тех пор, пока последний пост радавший от землетрясения не обеспечен жильем, соответ ствующим человеческим нормам, других приоритетов в строительной политике, на мой взгляд, не должно быть!

Государство и власть не могут отмежевываться от судьбы собственного народа! Это аморально!

3. Мир дан людям, народам и государствам для того, что бы созидать, чтобы создавать необходимый запас прочности в экономике, политике и международных отношениях, чтобы предотвратить или, по крайней мере, свести к минимуму людские жертвы и потери при непредсказуемых естествен ных природных катаклизмах. И нам, ныне живущим, пред стоит сделать все необходимое, чтобы оправдать высокое предназначение, данное человеку на Земле.

Как же трудно вперед нам идти По кровавой, извергнутой тверди… Н. Г. Мурадян, первый секретарь Спитаксого РК КП Армении в 1988 90 гг., депутат Верховного Совета СССР, доктор экономических наук Пока я помню, я живу Время от времени листаю подшив ки старых газет, читаю интервью, в разные годы опубликованные в журналах, перебираю книги, посвященные Спитакской трагедии. Для кого то это скупой источник информации двадцатилетней давности, а для ме ня, участника событий, спрессованные в строки воспомина ния — доподлинные свидетельства огромного, несопостави мого ни с чем, человеческого горя, героизма и мужества ар мянского народа. Той великой боли, с какой невозможно живущим смириться, и на которую даже сквозь призму про житых лет я не могу смотреть отрешенно, беспристрастно и равнодушно, глазами простого наблюдателя, не сопережи вая заново случившееся в декабре 1988 года.

«Снова и снова болят вечные раны Армении….», — как пророчески звучат сегодня строки поэта, назвавшего Респуб лику «государством орущих камней». Да, руины Спитака, Ленинакана, Кировакана и сотен других пострадавших от землетрясения городов и населенных пунктов моей многост радальной родины по прежнему взывают к нашей нетленной Памяти, а люди, пережившие не только разрушительную си лу подземных толчков, но и потрясения последующих лет, все еще молят о спасении, живя надеждами на лучшую жизнь… Мгновение, ценою в жизнь По стечению обстоятельств, руководителем Спитакского райкома партии я стал именно в роковой для Армении день.

Утром 7 декабря пришлось срочно выехать в Ереван — вызва ли на бюро ЦК, где в повестке дня значилось утверждение мо ей кандидатуры в качестве первого секретаря Спитакского райкома партии. Согласно протоколу, соответствующее реше ние принято в 11.30, а в 41 минуту случилось непоправимое… Подземные толчки ощущались и в Ереване. Но тревога за кралась в сердце, когда я не смог дозвониться ни по одному из городских телефонов — связь с районом отсутствовала. Свод ка ТАСС была короткой: произошло землетрясение, есть жертвы. И больше никаких комментариев! Оставалось од но — немедленно сесть в машину и мчаться назад, в Спитак.

Но сделать это оказалось непросто. На всем протяжении вздыбленной и загроможденной валунами и автомобилями дороги возникали пробки. Каждая минута превращалась в вечность. На полпути, узнав по номерам мою служебную ма шину, нас остановил сотрудник РОВД и срывающимся от волнения голосом, как страшный приговор, произнес: «Това рищ Мурадян, нашего Спитака уже нет, город полностью разрушен!».

Разумеется, до меня не сразу дошел смысл его слов, ведь поверить в такое было невозможно. Как и представить, что разразилось бедствие, куда более масштабное и разруши тельное, чем когда то исчезновение древней столицы Ани.

Не теряя времени, заехал в Апаранский районный Совет народных депутатов, попросил Тамару Алоян сообщить о случившемся в ЦК Компартии и Совет Министров респуб лики. Именно с этого момента апаранцы первыми поспеши ли на помощь соседям.

Ощущение катастрофы нарастало постепенно, по мере приближения к городу — точнее, к тому, что от него осталось.

Погребенный под руинами Спитак, словно исчез в клу бах дыма и пыли, врос в землю, растворившись в плотном ту мане поверженных стихией домов. Ни одного уцелевшего здания: только горы щебня, панелей, досок. И повсюду пожа ры: горит заводоуправление лифтостроительного, из сахар ного комбината течет патока, на нефтебазе взорвались неф тепроводы, и по дороге льется бензин — достаточно окурка, и может вспыхнуть любая часть города.

Над этим огромным пепелищем — лишь крики и стоны, взывающие о помощи. Мыслимо ли выдержать все это? Ка залось, настал конец света. Обезумев от страха, люди бежали к своим домам, школам, детским садам. Родители искали де тей, дети — родителей.

Как и все, я находился в оцепенении, когда раненое сердце уже не выдерживает страданий, и не в силах пере жить свалившуюся на человека боль — гибель родных и близких. Хотелось не по мужски рыдать навзрыд, но в го лове непрестанно пульсировала мысль: надо взять себя в руки: ты — глава района и не имеешь права раскисать, твой гражданский долг — вселять уверенность в людей, помочь спасти тех, кого еще можно достать из под завалов. Грешно и преступно бездействовать, пока под развалинами теплят ся признаки жизни… Когда содрогнулась земля Без преувеличения, в декабрьские дни 1988 года жители Спитакского района пережили третью мировую войну. Но самое трагичное, что произошло это не на ратном поле брани, а на родной земле. Оказались без крова почти 47 тысяч чело век. За считанные секунды жертвами стихии стали 5641 без винных людей, из них 1998 детей. Землетрясение унесло жизни 25% населения города. Около 10 тысяч получили тяжелые увечья и стали инвалидами, почти 3 тысячи вскоре скончались от ран, а 2 тысячи детей осиротели.

Минуло 20 лет, но по прежнему мучает все тот же болез ненный вопрос: почему произошло такое масштабное для Ре спублики бедствие и можно ли было избежать столь глобаль ных разрушений? Тем более, что с тех пор высокая смерт ность среди населения района, вызванная последствиями землетрясения, так и не снижается. Одновременно с пережи тым горем не оставляет мысль: стали ли люди неизбежными жертвами природного катаклизма или все случившееся спровоцировано искусственным образом?

Ученые и эксперты выдвигают самые разные версии — от предположительного использования ядерного взрыва, вызывающего сильнейшие колебания земной поверхности, до применения других видов тектонического оружия под видом обычных военных операций, разрабатываемых под кодовыми названиями (типа «Вулкан», «Везувий, «Мерку рий» и пр.) и грифом «совершенно секретно». Конечно, ве роломного воздействия человека на природу исключить нельзя, слишком много на планете испытательных полиго нов. И трудно не принимать в расчет утверждения о том, что «подземная энергия может накапливаться после ядер ных взрывов на огромном расстоянии и достигать небыва лой мощности».

Многие сомнения возникали еще тогда, остались они и сегодня. Есть основания полагать, что отнюдь неслучайно, буквально, накануне трагедии в Армении появился Б.Е.

Щербина, ведавший в Советском союзе вопросами военного строительства и научно технических устройств в местах ис пытаний ядерного оружия. Следом за ним прилетел Д.Т.

Язов, министр обороны СССР с группой высших офицеров Генштаба, а из северной Армении срочным порядком были передислоцированы танковые соединения и все мобильные ракетные установки. Тут же по Еревану поползли слухи о на двигающейся беде и немедленной эвакуации жителей Лени накана. Да и как расценивать врезавшуюся в память фразу министра иностранных дел Э.А.Шеварнадзе, произнесенную в Нью Йорке на заседании ООН: «Мы не ожидали, что по следствия будут столь катастрофическими»?

Словом, Спитакская трагедия до сих пор окутана тайной.

Поэтому сложно утверждать о наличии одной, вполне опре деленной и доказанной причины катастрофы. Если даже ми ровая наука не в состоянии с точностью до дня определить место, время и интенсивность природных катаклизмов и масштабы их последствий.

Приводя убедительные доводы, большая часть исследо вателей списывает случившееся на ошибку сейсмологов и несовершенство методов их прогнозирования — вне учета ре ального общего сейсмотектонического фона и совокупности геологических процессов, образовавшихся на протяжении миллионов лет. Вторые упорно настаивают на непредсказуе мости грунтовых вод и особой специфике местности;

третьи указывают на низкое качество строительства. А четвертые резонно утверждают, что в нашей стране отсутствует под линная сейсмическая защита и выдвигают на обсуждение це лый комплекс проблем, взаимосвязанных друг с другом — начиная с ошибочности карты общего сейсмического райо нирования для северной Армении и кончая сугубо экономи ческими вопросами управления и функционирования народ ного хозяйства.

По признанию покойного доктора физико математичес ких наук, профессора Н.Шабалина, немалую лепту в разру шение городов и сел Армении внесли правила проектирова ния и сейсмостойкого строительства, когда под давлением Госстроя СССР сейсмические институты нарочито понизи ли общую балльность микрорайонирования — с 9 до 7 бал лов, что отрицательно сказалось и на коэффициенте дина мичности, и на введенных нормах строительства. Действи тельно, как показал анализ конструкций, ни состав выпуска емого цемента, ни лестничные марши серийных домов абсо лютно не соответствовали требованиям ГОСТа — строения рухнули, как карточные домики, и за все многочисленные просчеты сполна заплатил армянский народ.


Когда пришло время трезво и без эмоций оценить сло жившуюся ситуацию, я решил узнать: существуют ли офи циально утвержденные нормативные акты, обуславливаю щие поведение в сейсмоопасных районах? Разработаны ли планы обязательных оперативных мероприятий, способных по совокупности свести к минимуму жертвы людей при по добных природных катаклизмах? И, признаться, тщетными оказались мои попытки разыскать аналогичные документы с учетом предполагаемых и возможных землетрясений и веро ятностью прогноза их последствий — они отсутствовали.

Понятно, что в зависимости от силы ударов, структуры и рельефа почвы, грунтовых пород и пр. причин, последствия землетрясения были различны. Ленинакан, где проживало 230 тысяч жителей, оказался уничтожен лишь на две трети, и больше походил на разбомбленную территорию: из развалин промышленных предприятий выпирали искореженные ме таллоконструкции, обломки бетонных плит, а из домов — в беспорядке разбросанная домашняя утварь. Кировакан — третий по величине город Армении — выглядел более тра гично: оказались разрушены или сильно повреждены жилые массивы, здание АТС, вышли из строя кабельные магистра ли. Но сильнее всего пострадал Спитак — именно на его до лю пришелся эпицентр стихии, протянувшийся к селам Джрашен и Налбанд. Интенсивность колебаний здесь до стигла 10 11 баллов. Развитый агропромышленный город с 20 тысячным населением, где я родился, жил, учился и рабо тал, был стерт с лица земли.

Землетрясение причинило огромные разрушения не только в градостроительном плане. Из строя вышла вся сис тема общественного и хозяйственного управления большим регионом. Поэтому в критических условиях чрезвычайного режима и введенного комендантского часа нам, руководите лям районного масштаба, пришлось действовать спонтанно, постоянно приспосабливаясь к бесконечно меняющейся си туации, подчас доверяя лишь интуиции и собственному опы ту. Поскольку ни профессиональных навыков, ни знаний ни кто в таком ответственном деле тогда не имел — ни в Арме нии, ни в масштабах страны в целом.

Усугубляло положение и то, что почти все работники райкома партии погибли. Из членов бюро уцелело лишь трое, оставалась неизвестной судьба руководителей и специ алистов, отвечавших за те или иные участки жизнеобеспече ния города. А без людей, досконально знающих район, было крайне трудно эффективно организовать спасательные рабо ты, распределить силы, чтобы целевым порядком направлять прибывающих добровольцев именно туда, где требовалась неотложная помощь.

«Мы остались без детей и внуков. Значит, без будуще го, — оплакивая погибших, говорили старики. — Некому про должить наш род». Услышать такой жестокий приговор, по сути, смертельный для небольшой закавказской Республики, было страшнее всего...

Фронтовые будни В те дни районный комитет партии превратился в боевой командирский пункт. На площади возле спитакского рынка установили палатки. Каждая — два на три метра, не больше.

К одной прикололи лист бумаги, трепещущий на стылом ве тру: «Штаб райкома партии». Внутри чадила закопченная печка буржуйка и царила военная обстановка, вполне сопос тавимая с фронтовой. За низеньким столиком, всегда окру женном толпой людей, сидели члены штаба: кто на ящике, кто на колченогом стуле. Пишущую машинку примостили на какой то шаткой подставке. В толстую бухгалтерскую книгу строго записывалось: откуда и с какой техникой прибыл оче редной отряд добровольцев, куда предстоит его направить, как распределить гуманитарную помощь. Вот, собственно, и вся нехитрая канцелярия. Заседания проводились, едва брез жил рассвет, либо поздней ночью. При этом не имело значе ния, что это — будни, суббота или воскресенье.

Предстояло оперативно сформировать новые организаци онные структуры — как в центре, так и на местах. Но глав ное — в кратчайшие сроки перестроить жизнь по законам чрезвычайного времени. Поначалу остро сказывалось отсут ствие связи, но связисты, работая круглосуточно, сумели вве сти в действие большинство телефонных и телеграфных ка налов, восстановить почту и даже открыть пункты междуго родних переговоров, что иной раз действовало в качестве луч шего психологического средства: люди преображались, услы шав в телефонной трубке голоса родственников и друзей.

Приходящие в штаб жадно искали знакомые имена — по гибших, пропавших без вести, эвакуированных или распре деленных в местные больницы. Поэтому с первых часов был организован поиск людей, потерявшихся в круговерти собы тий, и разлученных с родными. По нескольку раз в день вы вешивались списки. Но сколько погибло, сколько пропало без вести и продолжало лежать под завалами никто тогда не знал. Хотя с каждым часом счет непоправимых утрат неумо лимо возрастал.

Не помню, каким образом появилась в штабе стопка бук летов о Спитаке, пахнущих свежей типографской краской.

На фото глянцевых страниц — счастливые, улыбающиеся лица, смотревшие на нас немым укором. Кто из них еще жив?

Однако личное горе и потеря близких не затмили всеобщей национальной трагедии, не притупили чувство ответственнос ти за судьбы людей. 8 декабря около 17.00 в зону бедствия при был Н.И. Рыжков в сопровождении комиссии Политбюро, а декабря, прервав официальный визит в США, прилетел гене ральный секретарь ЦК КПСС — М.С. Горбачев с супругой, чтобы выразить соболезнование и ознакомиться с ходом лик видации последствий землетрясения, оказанием медицинской помощи и эпидемиологической ситуацией, поставкой техники.

С этого момента управление спасательными и восстано вительными работами, действиями министерств и ведомств, сотен руководителей разного уровня, десятков тысяч чело век координировалось со стороны государства. Будучи неиз менным стратегическим партнером Армении, Россия, как и на долгом тернистом пути истории, в трудную минуту пер вой пришла на помощь.

Председатель правительства в своем обращении призвал всех советских людей, рядовых граждан и руководителей разного уровня не дожидаться команд и указаний сверху, а срочно грузить на железнодорожные платформы технику, автомобили, бульдозеры, большегрузные автокраны, свароч ные аппараты, формировать бригады специалистов для не медленной отправки их в зону бедствия: «Время не ждет.

Уже погибли тысячи, но многие умирают в эти часы и мину ты или умрут в ближайшие дни, если им не помочь». Так, в зоне бедствия началась битва за спасение тех, кто оказался заживо погребен под грудами камней и бетона.

Правда, кроме патриотического порыва, у государства не было в достаточном количестве ни специальной техники, ни подготовленных для чрезвычайных ситуаций специалистов, ни четкого плана спасательных работ. При выполнении по ставленных задач многочисленные отряды российских спа сателей испытывали немалые трудности. Особенно при срочной переброске техники и нехватке переносных меха низмов для резки арматуры, чем так искусно и легко орудо вали иностранные специалисты. Не говоря уже о том, как не доставало нам приборов обнаружения, «чувствующих» чело века через толщу бетона и камня, которыми были экипирова ны практически все зарубежные бригады. Конечно, рядом с нашими рабочими, вооруженными первобытными кувалдой, киркой и зубилом (в лучшем случае давно устаревшим авто генным аппаратом) они выглядели виртуозами в деле спасе ния. Думалось, неужели Советскому Союзу сложно закупить или наладить производство таких приборов? Куда смотрит наше правительство, имея лучший ВПК в мире? Ведь сколь ко людей погибает ежедневно в экстремальных ситуациях, авариях на шахтах только из за их отсутствия!!!

Впрочем, беда ломает и замыкает на собственном горе лишь слабых, а сильные духом не сдаются — единственным утешением для них становится работа, непрестанная, до пол ного изнеможения. Только так можно выжить израненной и кровоточащей, но все еще живой душе...

В ходе спасательных операций возникало множество проблем, и каждая из них считалась приоритетной. Быстрей шая разборка руин и завалов стала нашей главной задачей.

Только вызволив людей их из под развалин и придав земле тела погибших, можно было начинать плановые работы по восстановлению инженерных сетей, электроснабжения, во допровода и прочих коммуникаций.

На пятые сутки трибуны стадиона были завалены гроба ми — разной формы, размеров, расцветок, каких было в пер вые дни, когда приходилось хоронить людей, заматывая их в ткань, ковры. Теперь же, будто все предприятия принялись за выпуск одной продукции. Видел, как люди обедали на них;

как у поста ГАИ, за десяток километров до спитакского пере вала, милиционеры подбрасывали в костер доски, обитые черным и белым крепом. Кощунственно? Возможно. Но спасшимся от смерти, нужно было согреться — холодный ве тер пронизывал до костей, а вокруг ни деревца, ни кустика.

Лишь крупными хлопьями падал мокрый снег… Вода и лепешки являлись единственными продуктами питания, как для извлеченных из под развалов, так и для тех, кто, не раздумывая, разделил их беду. Потом республикан ские власти организовали передвижные пункты для приема пищи, а военнослужащие развернули походные кухни. По явились даже ящики с консервами, правда, быстро куда то исчезли. Как, впрочем, и прибывавшая новая одежда. Кому она предназначалась, если не пострадавшим? Почему из аэ ропорта в районы направлялись лишь старые вещи?

Впрочем, тогда нас больше волновало другое: не дай Бог, гололед отрежет Спитак от внешнего мира, лишит до роги жизни, по которой спешили на помощь врачи, специ алисты, техника, машины с продуктами, медикаментами, палатками… Первый проблеск надежды Наступивший на 24 й день после землетрясения Новый 1989 год люди, еще не пришедшие в себя от горя, встречали на кладбищах. В церквях читались заупокойные молитвы.


Поминая безвременно ушедших, повсюду жгли свечи, в от блесках огня которых всем хотелось видеть хоть луч надеж ды на Возрождение. Подземные толчки еще продолжались, но уже пошли на убыль, достигая не более 12 тысяч ударов.

Весь мир знал о незатихающей ране Армении. Нарастая, как снежный ком, весть о трагедии достигла самых отдален ных уголков, отовсюду шли телеграммы соболезнования от руководителей государств, крупнейших международных ор ганизаций, известных деятелей культуры и простых людей, населяющих Планету.

Бывают в жизни минуты, когда в унисон начинают сту чать сердца, когда доброта и бескорыстие не знают границ. А сострадание и милосердие становятся кровным делом каж дого. Даже нескончаемо длинный перечень имен и названий не в состоянии передать всю огромную меру сочувствия, ка кое испытывали к армянскому народу жители земного шара.

Об этом говорили в своих рождественских и новогодних об ращениях М. Горбачев, Р. Рейган и лидеры многих стран.

За соболезнованиями последовала реальная помощь ?

уже не только моральная, но и материальная. В первую оче редь от советских республик, потом ? от иностранных госу дарств, международных организаций, фондов армянской ди аспоры, частных лиц. Даже Израиль, не имевший диплома тических отношений с СССР, и то протянул руку помощи.

Примерно две трети всех видов международной помощи, особенно в самое трудное время, поступило от обществ Крас ного Креста.

Ощутив морально нравственную поддержку, люди, поте рявшие кров, родных и близких, в какой то момент стали об ретать веру в будущее. К весне 1989 г. масштабно и мощно развернулось строительство жилья, разрушенных предприя тий и хозяйств. Восстановили железнодорожное полотно, расширили станцию, запустили тяговую подстанцию. Спро ектировали вокзалы в Спитаке и Надлбанде, наладили водо снабжение. К маю восстановили оросительную систему, а к сентябрю — открылись школы.

Одним из первых интернациональных объектов, постро енных в Спитаке, стала норвежская больница. Одновремен но с ней в самое трудное время действовали еще два военных госпиталя.

Тем не менее, многие проекты так и не осуществились.

В частности, советские железнодорожники не возвели за планированные эстакады над ж/д станциями в Спитаке и с.

Парни, не построили — ни обещанного жилья для работни ков, ни вокзалы на трех станциях Спитакского района.

Признаться, для меня стал потрясением недавний ответ В.И. Якунина, президента ОАО «Российские железные до роги», председателя Попечительского совета Центра наци ональной славы России и Фонда Андрея Первозванного, когда Организационный комитет направил ему напомина ние об этом. Ограничившись формальным сочувствием по поводу происшедшего, он от лица коллектива отказался принять участие в увековечивании памяти — открытии Спитакского мемориала, хотя известно, сколько патриоти ческих усилий вложено двадцать лет назад советскими же лезнодорожниками в дело восстановления Армении. Благо дарная им за это память!

В первые дни после землетрясения я понял, что в числе первоочередных задач должно стоять расширение дорожных коммуникаций. Если мы в ближайшее время не построим объ ездную дорогу из с. Джрашен в сторону Кировакана и Шира камута, то не ликвидируем пробки и не ускорим темпы работ.

Как подсчитано позже, Минавтодором Армении за год уложе но столько асфальта, сколько не сделано за 70 лет Советской власти. Тбилисские метростроители начали пробивать тон нель там, где находился разлом и были большие разрушения, чтобы проложить путепровод в каньоне Спитак Налбанд.

Жаль, что осуществлено всего 20% задуманного. Больным вопросом стало продолжение строительства автодорожного путепровода через железнодорожную линию Ленинакан Ки ровакан, по поводу чего мною написаны десятки писем, адре сованные в различные инстанции. Несмотря на согласие АН СССР, республиканское правительство приостановило рабо ты — исчезли дорогостоящие, уже смонтированные металло конструкции. Что тут скажешь? Хорош «великодушный»

подход новоиспеченных властей к собственному народу — не только пострадавшему, но и всячески ограбленному!

Международный Красный крест, учитывая повышенную сейсмичность района, запросил территорию под строитель ство больницы экстренной помощи с вертолетной площад кой, но почему то объект оказался выстроенным в столице Республике — Ереване (как, между прочим, и немецкая боль ница, предназначенная району). А когда решили основать детский дом, то его тоже открыли не у нас, а в Абовене.

Если суммировать мои обращения — в Политбюро, Сов мин и многочисленные ведомства и приплюсовать к ним не скончаемым потоком отсылаемые телеграммы и запросы по линии депутата Верховного совета СССР — получится не сколько увесистых томов, касающихся самых различных ас пектов жизнедеятельности Спитакского района.

Уверен, если бы республиканские власти не тянули одея ло на себя, не приватизировали предприятия и не вывезли все самое ценное за границу, то удалось бы не только выпол нить поставленные целевые задачи по восстановлению по следствий землетрясения, но еще хватило бы средств на воз рождение Республики — на столетие вперед!

Несмотря на то, что именно Спитак стал эпицентром ка тастрофы и пострадал больше других, особого отношения к нему не проявлялось. До сих пор он не получил даже нацио нального статуса «пострадавшего от землетрясения города».

Немудрено, что столько бед свалилось тогда на нашу го лову. В процессе строительства постоянно возникала пробле ма рабочих рук, связанная с оттоком населения. Как остано вить этот процесс? Предлагалось создавать военно строи тельные отряды — не призывать в армию (2 3 года) юношей, проживающих в пострадавших районах и городах. По сохра нению кадров оптимальным также казалось решение, чтобы ответственные работники района поселились в Спитаке — сначала в вагончиках, присланных в качестве гуманитарной помощи (позднее удалось наладить производство «время нок» на базе бывшего лифтостроительного завода). Однако для широкого фронта намеченных работ не хватало стройма териалов. Хотя и здесь нашелся неординарный выход. В тече ние года из оставшихся после землетрясения завалов удалось извлечь около 25 тысяч кубометров камня и использовать его в строительстве. Более того, пропадали тонны металла — по чему бы не наладить переработку строительного мусора? А вырученные деньги пустить на восстановление Спитака.

Правда, возрождение города вызвало немало дискуссий.

Суть разногласий сводилась к тому, что зона, где он располо жен, слишком опасная. Не лучше ли «перенести» город в другое, сейсмически более спокойное место, или, например, присоединить его к Апарану? После долгих споров удалось принять компромиссное решение — рядом со старым Спита ком основать новый, который станет так называемым спаль ным районом. А прослойкой» — своеобразным буфером меж ду ними — послужит промышленная зона, куда уже протяну та железнодорожная ветка и есть тупиковое хозяйство. Ген план обсуждался на международной конференции в Болга рии, одобрившей вариант «Ереванпроекта». Правительство СССР внесло предложение сделать Спитак «свободной эко номической зоной», выстроив здесь Европолис со своей бан ковской системой.

Таковы были далеко идущие планы, намеченные к реали зации, которым и по сей день не суждено сбыться.

На родном пепелище… Помню, как в 1973 году меня вызвал к себе первый секре тарь райкома партии Седрак Мхитарян и сказал: образова ние у тебя технологическое, за плечами серьезный Сибир ский технологический институт, имеется и производствен ный опыт работы во многих отраслях народного хозяйства, так что, давай ка займись организацией легкой промышлен ности. Чтобы наши домохозяйки не сидели, сложа руки, а приносили посильную пользу — семье, району и государству.

Так, начиная с 70 х, Спитакский район нашел перспективное направление в экономике и стал одним из самых молодых, но быстрорастущих регионов Армении.

Мне передали развалившиеся здания, построенные еще не мецкими военнопленными. На их базе и предстояло основать швейную фабрику, которая, обладая широкой филиальной се тью, вскоре переросла в швейное объединение союзно респуб ликанского подчинения, охватив пять северных районов Арме нии. До землетрясения здесь работало более 10 тыс. человек.

Прогрессивный хозрасчетный метод ведения производ ства и рациональное использование доходов дали хорошие результаты, обеспечив неуклонный рост производства и при были, идущей на улучшение культурно бытовых условий.

Почти половина бывших государственных домов Спита ка — это жилье швейников, которые действительно труди лись по ударному: шили самые модные рубашки и не менее дефицитные платья. Продукция — от носовых платков до роскошных меховых шуб — имела хороший спрос и ни раз демонстрировалась на зарубежных выставках. Предприятие успешно строило и содержало объекты соцкультбыта — шко лу, стадион и даже теплицу, круглогодично обеспечивающую жителей овощами, розами и редкими сиреневыми гвоздика ми. Но главной достопримечательностью все таки остава лись детские садики с современным воспитательно образо вательным уклоном, с бассейнами и зоопарком, с абсолютно бесплатным питанием за счет средств объединения. Три из них отмечены на Всесоюзной выставке достижений народно го хозяйства золотыми медалями. Гости из ФРГ, Японии и других стран оставляли в книге предложений записи, мечтая, чтобы их дети жили в аналогичных условиях.

Впрочем, не хуже развивались и другие предприятия Спитака — единственный в Закавказье лифтостроительный завод, второй по значимости сахарный комбинат с заводом лимонной кислоты, крупнейший комбинат хлебопродуктов, резинотехнический, молочные и хрустальные заводы, обув ная фабрика и вторая по величине в Республике племптице фабрика. Здесь же дислоцировалась важнейшие по значению стратегические объекты: воинская часть с запасами боепри пасов для южного направления войск. Имелась и нефтебаза, где находились государственные резервы, а в подземных хра нилищах станции Калтахчи — горючее для танков, которое не только обеспечивало потребности приграничной зоны, но и шло за границу. Все объекты имели союзное значение.

Вот почему и через двадцать лет, вызывает недоумение абсолютная неподготовленность союзного правительства и проводившего здесь испытания Министерства обороны СССР к чрезвычайным ситуациям: отсутствие точных сейс мологических карт;

готовых к отступлению дорог;

тщательно разработанных вариантов для экстренной ликвидации ката строфических последствий.

Будь все это, 7 декабря 1988 года не начался бы новый от счет времени в Армении, разделивший прошлое и настоящее на «до» и «после». По злому року коварной судьбы армян скому народу пришлось пережить не только сокрушитель ные удары стихийного бедствия, но и не менее страшную трагедию — развал и разруху народного хозяйства.

Вот неполный перечень потерянных объектов, о которых приходится вспоминать с болью и горечью: птицефабрика, теплицы, сахарный завод, сыроварный завод, завод резино технических изделий, завод химреактивов, винный завод, за вод хрустальных изделий, строительная техника, транспорт.

Уникальное в прошлом швейное объединение теперь работа ет с перебоями, порой всего несколько дней в году. Да и то на отечественном старом оборудовании. А сколько сил было по ложено на борьбу с Госагропромом, неоправданно посчитав шим восстановление сахарного комбината и завода лимон ной кислоты нерентабельными! Когда многочисленные об ращения к руководителям СССР решались положительно, а в соседней Республике всячески байкотировались. Дело доходило до открыто диверсионных актов, когда вагоны с це ментом, не поступая на стройки, просто заливались водой (при этом скот умирал от жажды), а прибывшая техника и оборудование расхищались с ведома вышестоящих лиц.

А как расценивать блокаду железных дорог, что началась в августе 1989 года? Эта беспрецедентная и жестокая дивер сионная акция препятствовала осуществлять меры, направ ленные на ликвидацию последствий землетрясения. В миро вой практике даже нет аналогичных по человеческому вар варству случаев!

Летом 1990 го в Армении сменился политический ре жим, и отлаженный механизм восстановительных работ и ре абилитационных мер для пострадавшего населения начал да вать сбои. Случилось это еще задолго до распада Советского Союза, когда новое руководство Армении в угоду своим по литическим интересам заявило об отказе от огромной помо щи, оказываемой пострадавшему армянскому населению Российской Федерацией и другими советскими республика ми. Делались демагогические заявления о намерении и воз можности вести дальнейшие восстановительные работы соб ственными средствами, опираясь только на возможности ар мянской диаспоры и помощь иностранных государств. А один из лидеров «демократической» оппозиции истерически возвещал всему миру, что русские вывозят из зоны землетря сения десятки тысяч армянских детей и женщин — но не для их реабилитации и восстановления здоровья, а якобы в це лях разрушения генофонда армянского народа.

Эти враждебно провокационные по отношению к России высказывания в значительной мере обусловили отъезд стро ителей из районов восстановления, где они эффективно ра ботали около полутора лет. Вследствие чего почти на одной трети территории Армении было свернуто и законсервиро вано около 70% заложенных объектов гражданского и произ водственного назначения. В короткий срок восстановитель ные работы сошли на нет — у людей пропали надежды на скорое Возрождение.

Политические амбиции армянского руководства завели в тупик, заставив жителей Республики пережить, по сути, вто рое сокрушительное бедствие, выход из которого не найден и по сей день. Отсутствие перемен к лучшему повлекло в 1993 гг. огромный отток населения — около 400 тысяч из зо ны трагедии и около миллиона в целом бежали от беспро светной жизни в Россию и другие постсоветские республики и страны дальнего зарубежья.

Наверное, самое страшное, когда страна становится жертвой собственной неуправляемости, повергая народ в трагедию еще более жестокую, чем землетрясение. И у нас, и в России народное хозяйство понесло невосполнимые утра ты, сопоставимые разве что с трагедией 1988 года. Но тогда было непредсказуемое стихийное бедствие, а как классифи цировать поступки тех, кто нарочито довел Республику до такого плачевного состояния?

История ХХ века богата примерами, когда в государст венном управлении доминируют политические амбиции, а не социально экономические интересы народа. У зарубеж ных экспертов вызвало недоумение, когда Армения, будучи экспортером электроэнергии, свернула работу атомной элек тростанции в Мецаморе, обрекая свой народ на холод и тем ноту. А как расценивать заявления политических лидеров, призывавших отказаться от безвозмездной помощи, прикры ваясь преступным лозунгом: «Свой дом построим сами»?

Плоды таких «новостроек» армянский народ пожинает и по сию пору. Вот к чему приводит забвение классической формулы, что лучшая государственная политика — это «кон центрированная экономика». Обидно, когда огромный науч но технический потенциал, каким обладает закавказская Ре спублика, не задействован в полной мере в собственном су веренном государстве. Пользуясь этим, индустриально раз витые сверхдержавы, по достоинству оценивая высокий уро вень национальной науки и культуры и ее выдающихся дея телей, тем не менее, подвергают армянский народ полной ас симиляции.

Наверное, неслучайно появился анекдот, образно переда ющий суть происходящего. Когда президенты США и Рос сии спорят, в чьих руках бразды управления. Глава Белого дома говорит: «Все богатство армян, проживающих в Амери ке, в номинальном выражении превосходит национальное достояние Республики, ежегодно получающей от нас сотни миллионов долларов для своей потребительской корзины.

Так стоит ли сомневаться, кто настоящий президент?» (по принципу: у кого деньги, тот и правит бал). К тому же, на ар мянской земле открыто самое большое по территории и представительству американское посольство. На что россий ский президент резонно парировал: «Нигде, как у нас, не проживает столько армян,— гораздо больше по численности, чем в самой Республике. Да и общий капитал армян милли онеров тоже многократно превосходит республиканский бю джет. «Кто же тогда истинный президент Армении?».

Если давать политическую оценку случившемуся, то, ве дя отсчет от османской империи, Армения вторично пережи ла геноцид, спровоцированный Тер Петросяном. Такова це на, заплаченная честными гражданами за эгоизм и безответ ственность новоявленных «демократов». Не сомневаюсь, ис тория еще не раз напомнит об этом. И недалек судный день, когда придется отвечать за содеянное — за невыполненные обязательства, недостроенные дома и обманутые надежды родного народа.

Пора прозрения 12 декабря 1988 г., на пятый день после землетрясения, на специальной пресс конференции для советских и ино странных журналистов Председатель Совета Министров СССР Н.И. Рыжков, отвечая на вопрос «Комсомольской правды» о порядке использования валютных средств сооб щил, что все они проходят через Армянское отделение Внешэкономбанка СССР и распоряжается ими по своему усмотрению Правительство Армении. В дальнейшем эта тема почти не освещалась в средствах массовой информа ции, а в народе сложилось стойкое мнение, что финансовая и гуманитарная помощь далеко не всегда использовалась по назначению. Хотя по всему миру шел сбор средств для обеспечения восстановительных работ и оказания помощи населению в зоне бедствия. И с первого дня актуальным оказался вопрос: как наиболее эффективно их потратить?

Сегодня он выглядит чисто риторическим — не с кого спросить за бездарное использование денег, за их растрату и присвоение.

Вот конкретный пример. В 1991 м американское прави тельство выделило $5 млн специально для Спитака, Плани ровалось построить фабрику по производству красной чере пицы.. Логика проекта была простой: с одной стороны, пред приятие решит проблему нехватки стройматериалов и их до рогостоящей доставки, а с другой — создаст необходимые ра бочие места для спитакцев, потерявших работу. Но вскоре выяснилось, что адресованные средства ушли на строитель ство завода по производству бетонных панелей. И благопо лучно осели в Ереване!

Неизвестно, куда подевались и остальные поступления, полученные в рамках международной помощи. До развала Союза в виде финансовой, материально технической помощи поступило около 4 миллиардов рублей. Так вот, за исключе нием построенного жилья, вся эта помощь «канула в Лету». В фонде Совмина, предназначенном для зоны стихийного бед ствия, было аккумулировано $19,5 млн. плюс деньги ($ млн.) Внешторгбанка. Все суммы бесследно исчезли!? Как и компенсации, выделенные оставшимся без крова под строи тельство домов, которых они до сих пор не получили — види мо, Сбербанк «похоронил» их безвозвратно. Так и без того го лый народ был ограблен собственным правительством.

Народом такие действия классифицируются не иначе как «грабеж средь бела дня». Наглядным подтверждением и до казательством тому служит деятельность печально известно го благотворительного фонда «Гтутюн». Экстренная ситуа ция, как яркая вспышка, высветила дееспособность каждого человека, безошибочно показав, кто есть кто.

Спитак стал не только эпицентром страшной стихии. Он аккумулировал в себе и всю палитру человеческих чувств и поступков — от высочайшего благородства и героизма, невы носимых страданий и мучительнейшей смерти до моральной низости и нравственной нищеты.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.