авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«Российская академия Наук институт истории естествознания и техники им. с.и. Вавилова санкт-Петербургский филиал СРЕДИ ЛЮДЕЙ И ПТИЦ: орнитолог и ...»

-- [ Страница 3 ] --

Я, кажется, уеду наконец 25-го. Сделаю короткую (дней 10) оста новку в Берлине, а затем в Англию и постараюсь в Америку. Денег дали до смешного мало — 1000 руб.;

придётся зарабатывать, а в Аме рику ехать в эмигрантском пароходе. Стыдно за это не мне.

Нахожусь под впечатлением отчёта американцев. Они с авто мобиля фотографировали на близком расстоянии бегущих кула нов и дзеренов. С этого лета поехали и орнитологи;

сведений пока не имею.

Виноградов23 ездил в Забайкалье. Привез (за 3 месяца) 300 мле копитающих. Я никуда не ездил — ни денег, ни ружья, да и хлопо ты о загранице.

Серебровский П.В. (?–1943/44) — зоолог, сотрудник Зоологического музея.

Штегман Б.К. (1898–1975) — орнитолог, сотрудник Зоологического музея.

Виноградов Б.С. (1891–1958) — зоолог, сотрудник Зоологического музея.

72 ПисЬма академика П.П. суШкиНа е.В. коЗЛоВой (117–12) Всего хорошего. Привет от Нади. Она едет со мной.

Искренне преданный, П. Сушкин P. S. Вернусь к весне. Лондонский адрес: 214 Meadvale Road, Ealing W5, London.

P. P. S. Успел посмотреть присылки. Загадочной Acanthis и му холовки, с датами, на которых Вы указываете, в них нет. Очевидно, не пришли.

Письмо 5. XI. Петербург. Зоологический музей Академии наук Многоуважаемая Елизавета Владимировна, Приехал в Россию 21. X и начинаю ликвидировать недоимки, на копившиеся за мое отсутствие. Получил Ваше письмо от 12. IX. и рассматриваю поступившие коллекции.

Мало-помалу, начинает теперь собираться интересная коллек ция. Я очень доволен добытою Вами серией соколов — интересна и местность, и самые птицы. Затем, очень хорошая находка — это Prunella kozlovi, птица линяет из гнездового наряда, т. ч. несомнен но, местная. А вдобавок, она оказывается новым подвидом. Точ но так же, несомненно, новая будет Certhia. Интересна Scotiaptex cinerea (лапландская сова), которую уже и окрестили в Вашу честь.

Самое-то интересное не столько эти новости в смысле системати ки, сколько факты в смысле распространения, и, подозреваю, что край пережил довольно сложную историю. Уж очень неясен пере плёт таёжных и монгольских форм, и интересны также очень далё кие на востоке нахождения западных.

Определяете Вы вообще не дурно, но иногда делаете удивитель ные ошибки. Как это у Вас оказались сычи под-одно, Athene noctua bactriana, когда у Вас есть и она (вернее plunipes) и Cryptoglaus teng malmi? А «бекасовидного веретенника» Вы сами же проглядели, определив его как Limosa rufa, правда, со знаком вопроса. Впрочем, у тех, кто подходит к орнитологии таким путем, как Вы, обычная вещь это ошибки в родовых признаках, а Хартерт для определения родов труден, и нельзя сказать, чтобы хорош, так что представляет плохую помощь Вам. Впрочем, со временем, когда будете сами об рабатывать коллекцию, эти дефекты легко наверстаются.

Тарахолусун, по Вашим описаниям, очень (подчёркнуто триж ды. — А.А., Т.Г.) интересен, и я уверен, что хороший сбор оттуда ПисЬма академика П.П. суШкиНа е.В. коЗЛоВой (117–12) даст много для истории фауны этой части Азии. Всячески поста райтесь побывать там, и именно во время гнездования птиц. Воз можно, что Вы там встретите фауну бедную, но очень смешанную, остаток того времени, когда пустынная Азия не была такою пре градою между севером и югом, востоком и западом.

Что касается моего предыдущего письма, то я сказал то, что считал себя обязанным сказать, и с удовольствием вижу, что те перь орнитологические результаты в последнем итоге [стали] более интересными, чем они были в начале. И я думаю, что и Вам ясно, что моя критика не имела ни личного, ни злостного харак тера. К каким погрешностям привёл недостаток подготовки, Вы с Anser hyperboreus видите сами. Но, повторяю, в конце концов, коллекция интересна. Только — побольше Sylviidae!! И я думаю, что в них Вы лучше разберётесь, чем другие спутники.

Я пробыл 2 мес. в Англии и 9 мес. в Америке. От последней я в совершенном восторге. И там мне удалось кое-что и напечатать и пристроить к печатанию свой Алтай24 наконец-то! Правда, выйдет на английском языке. Но ведь те, кто действительно интересуются у нас орнитологией, в большинстве случаев справляются с англий ским языком.

Всего хорошего. Привет Петру Кузьмичу. Пожелание успехов — и привезите Podoces humilis!!

Ваш П. Сушкин Письмо 4 февр. Петербург. Акад. наук Зоологический музей Многоуважаемая Елизавета Владимировна, Сегодня получил Ваше письмо. Спешу ответить, чтобы не опоз дать с некоторыми инструкциями. Я приступил к составлению обзо ра русского орнитологического материала по Центральной Азии и перетряхаю теперь всё! К слову сказать, Вас и Вашей будущей об работки Ваших сборов это не задевает и даже поможет, т. к. даст сводку сравнительного материала, и потом характер работы у нас будет разный. Выясняется — как только разложить серии по гео графии — масса нового, но и масса пробелов, конечно.

Речь, вероятно, идет о планах публикации в США двухтомной моногра фии П.П. Сушкина «Птицы Алтая».

7 ПисЬма академика П.П. суШкиНа е.В. коЗЛоВой (117–12) Caccabis chukar (я его считаю особым видом, причисляя сюда всех азиатов кроме magna) обнаружилось потрясающее количест во подвидов. Обязательно добудьте, ибо из Алашаня новый, он же доходит до Хурху;

из Дельгир-хангая — только один экземпляр, обношенный, ничего с ним не сделаешь, по-видимому, новый. Важ но добыть именно весной, пока не обношены.

К уларам Вы и так питаете нежность. Я подбавлю, сообщив, что из Гурбун-сайхана новый подвид (T. altaicus orientalis).

Prunella kozlovi Вашей экспедиции оказалась новым подвидом.

Обратите внимание на биологию! Она интересна, т. к. птица явно пустынной окраски, а между тем явно близка к лесной P. atrogularis и ни к какой другой.

Фазан с Эдзин-гола — новый подвид, не satschenensis! Как до садно, что их привезено только два всего.

Оказываются новые подвиды Tetraog. tibetanus, Perdix sipanica, Tetrastes severtsovi — впрочем, Вы до них не дойдете.

Вообще, великое дело, что коллекции так давно не обрабатыва лись. Если мне удастся закончить мою сводку, то это послужит хоро шей программой путешественникам: будет видно, чего не хватает.

Очень рад, что Вы добыли филинов. У нас из этих мест их нет.

Интересно, какие у Вас leucosticte*). Ведь в Хангае у верховьев Дзапхана, несомненно, новая, и её ещё Северцов заметил, но чего Вы поделаете с двумя лишь обношенными птицами!

Из прежних Ваших сборов с удовольствием отмечаю Erolia acu minata. И как жалею, что не сделано наблюдений над Pseudoscolopax!

Павлов говорил, что где-то видел их много.

Если будете в альпийской зоне летом, ищите Pratincola insignis!!

Ваши посылки пришли, не знаю все ли или часть. Я их, не гля дя, отправил по обычаю в дезинфекцию;

к концу февраля надеюсь удосужиться ответить Вам на Ваши вопросительные знаки. Все Ваши присылки откладываются в ожидании Вас отдельно.

Я сильно устаю, и потому очень медленно перевожу свой Алтай.

Всего хорошего. Поклон от Над[ежды] Ник[олаевны].

Ваш П. Сушкин P. S. Семенов (А.П.)25 здоров, по-прежнему «разговорчив», и на днях писал Вам.

*) Hartert их напрасно соединяет с Leucosticte.

Семенов-Тян-Шанский А.П. (1866–1942) — энтомолог, сотрудник Зоо логического музея. Обрабатывал энтомологические коллекции Монголо Сычуаньской экспедиции П.К. Козлова (1907–1909).

ПисЬма академика П.П. суШкиНа е.В. коЗЛоВой (117–12) Письмо 4. VI. Дорогая Елизавета Владимировна, В.И. Крыжановский26 третьего дня сказал мне, что он накануне звонил Вам по делам Вашей сметы, и, так как Вас не было, то он осведомил о положении дел Петра Кузьмича.

Я опускаю лирику. Крыжановский сделал это по усердию пре до мною, чего я никак не ожидал, т. к. Раевский27 Вам сказал уже всё, и Крыжановский только повторил всё это. Конечно, я не мог не догадаться предупредить Крыжановского.

Считаю нужным сообщить Вам об этом. Вместе с тем могу посоветовать и уполномочить в случае надобности сослаться на меня — что я настоятельно советовал помалкивать о своих предпо ложениях, покуда они не приобретут реальную форму. Ведь сей час сметы по экспедициям ещё и в Москву не посланы и поэтому правильнее подождать, когда наметятся возможности хоть в виде соображений, насколько смета будет удовлетворена.

Мог написать Вам только сегодня, т. к. лишь сегодня узнал Ваш летний адрес.

Так сказать, собственноручно посадил Тугаринова и Иванова в вагон. От Шульпина29 пришли солёные птицы. Очень интересно го нет, но хорошие вещи есть, м. проч. гуси: sibiricus, serricartris, cygnoides.

Всего хорошего.

Ваш П. Сушкин Письмо 12. VII. Дорогая Елизавета Владимировна, Спасибо за добрые слова. — Я неделю провалялся в постели, в каком-то блаженном успении, порядком одурев и ослабев. Вдо бавок разнесло пальцы ног (подагра). Сейчас хожу, но не без боли, и без всякого удовольствия.

Крыжановский В.И. (1881–1947) — геолог, минералог, сотрудник Гео логического и Минералогического музея РАН.

Предположительно речь идет о сотруднике РАН Н.В. Раевском, уч. секр.

Комитета по исследованию союзных и автономных республик (1928).

Иванов А.И. (1902–1975) — орнитолог, сотрудник Зоологического музея.

Шульпин Л.М. (1905–1942) — орнитолог, сотрудник Зоологического музея (с 1928 г.).

7 ПисЬма академика П.П. суШкиНа е.В. коЗЛоВой (117–12) Тугаринов стащил из Троицкосавского музея великолепный экземпляр Mergus squamatus, как-то попавший туда из Тяньзиня.

Вполне разделяю Ваши настроения, ибо терпеть не могу бо леть, и терпеть не могу больных. Когда всё сие происходит на почве исконно российского свинства, то это становится особо несносно.

Что хотите: тон задают люди, которые и у себя дома, независимо от достатка, не умеют уютно и удобно устроиться, а служащая интеллигенция словно рада случаю опуститься. Ольденбург силь но переутомился (нервы и сердце), и его отправили в Кисловодск.

Я ему всегда ставлю в большую заслугу, что он никогда не искал для себя выгод. Но я миллионы раз по поводу его действий вспоминаю слова Талейрана: «это хуже, чем преступление, это ошибка».

Всего хорошего.

Ваш П. Сушкин P.S. Сижу над своим Алтайским талмудом. Из комментария общего распространения выходят вещи интересные даже для меня.

Дотерплю ли?

Письмо 17. VIII. Кисловодск санаторий ЦЕКУБУ Дорогая Елизавета Владимировна, Получил Ваше письмо. Но и затянули же Вы заупокой! Буду знать, какое впечатление будет производить отделение после моей смерти;

жаль, что не сфотографировал. — Я считал, что Вы зна ете, что я хотел уехать куда-либо на воды;

так как в начале июля меня опять уложило в постель, то я и порешил поехать. Средств не пожалели поехать вдвоем, а главное, я считаю, что Над[ежда] Ник[олаевна] должна стараться на своём новом поприще и не пре рывать работы. Здесь совершенно хорошо в смысле кормёжки и врачебного ухода: устроить таковой в Питере было бы не по средст вам. К сожалению, я опять расхворался, на третий день по приез де слёг, и вчера первый день без температуры. Захватил сюда кое какую работу (немного), но пока не до неё. Решил, раз всё равно оторвался от дела, долечиться как следует;

а по приезде надеюсь бросить администрацию.

Так перепугавшие Вас чистые папки (спасибо: неужели я такой грязнуля?) объясняются очень просто. Предстоял долгий (я рассчи ПисЬма академика П.П. суШкиНа е.В. коЗЛоВой (117–12) тывал 6 недель, выйдет теперь больше) перерыв работы. За это время я или перезабыл бы, где что лежит, или должен был бы напрягать па мять, которую я берегу;

а могло быть ещё хуже: кто-нибудь без меня навел бы «порядок». Я и решил сам привести всё в полный порядок, по крайней мере, нечего будет думать, вспоминать и искать. А затем вообще полагаю, что человеку, любящему свою работу, надлежит помнить час смертный и подумать о том, чтобы в его наследии легко было разобраться. Это отнюдь не относится специально к моему состоянию здоровья или настроению.

Само собою, «рукописным талмудом», если нужно, можете поль зоваться по-прежнему. Только одно: уже возьмите всю папку цели ком, а на месте её оставьте записку. И конечно, не уносите из музея.

Болезнь и особые, административного свойства, помехи в ито ге сильно помешали мне: английский текст готов, только кончил Falco saceroides. И немного, но и много, т. к. я всюду даю ревизию общего распространения, пересмотренную, т. е. частью заново, да ещё описанию птиц предшествует история путешествий и физико географический очерк. Да ещё просидел над описанием картинок.

Всего хорошего.

Ваш П. Сушкин P. S. Погода очень неустойчивая. Призраки питерских дел мало мешают мне;

главный собеседник — Борисяк30, с которым говорим на научные темы, как раз то, чем меньше всего приходится зани маться в Петербурге.

Письмо 4. IX. Дорогая Елизавета Владимировна, Несколько дней тому назад получил Ваше письмо и вчера от крытку. Киску-то я при встрече, конечно, высек бы — не за интерес к моей персоне, а за чрезмерный интерес к птицам. Относительно письма Вашего скажу, что Вы мастерски ругаетесь по-английски, что я мог оценить: либо Вы читали много беллетристики, либо у Вас учителем была не дама. Впрочем, в предисловии к книге Miss Haviland31 напечатано: The life is constant struggle for existence or, as Борисяк А.А. (1872–1944) — геолог, палеонтолог, акад. АН (1929), орга низатор Палеонтологического института РАН.

По-видимому, английская писательница (см. следующий абзац письма).

7 ПисЬма академика П.П. суШкиНа е.В. коЗЛоВой (117–12) one cynical person has expressed it, is one damned thing after another32.

От последнего афоризма вполне логический переход к состоянию моего здоровья. Собственно говоря, и писать о нём нечего, бюл летень был бы самый скучный: глубокий (капиллярный) бронхит вещь затяжная, то лучше, то хуже, а пока температура не спадёт окончательно и не установится, ванн брать нельзя. Эти дни опять небольшое обострение. Но вообще температуры выше 38, кажется, и не было. Не повторяйся у меня эта вещь столь часто (и не дей ствуй она, хоть медленно, на сердце), почти нечего было бы и го ворить. Погодой я не обижен, только сегодня прокисло и я сижу в комнате, но все эти дни было великолепие. Западное побережье Кавказа я не люблю: сыро. Сколько времени придётся пробыть здесь, сейчас нельзя сказать.

За заботы о книгах спасибо (Danke — nein): здесь при санато рии есть библиотека, есть и иностранная литература, и я читаю ан глийскую беллетристику. Пусть меня убьют, если я хоть что пом ню, но я это и называю: курс лечения головы промывательными.

У Штегмана, правда, интересные результаты. Но с Вашей харак теристикой не имею оснований спорить. Я не знаю, перейдёт ли он когда к агрессивным действиям против старших, но с младшими он, вероятно, нестерпим, по крайней мере, имеет для этого задатки.

Судя по Вашей открытке, о моей болезни ходят преувеличен ные представления. Несомненно, это от дружеской заботы обо мне (думаю, добрейший Фед[ор] Дм[итриевич]33 не без вины), и я столь же дружески желаю лёгкий типун на язык. Но скучно это занятие в высокой степени.

Всего хорошего, Ваш П. Сушкин Архив Музея-квартиры П.К. Козлова. Ф. 4. Оп. 22. Д. 23/1593.

Жизнь — постоянная борьба за существование, или, как выразился один циник, это одна пакость за другой (англ.).

Федор Дмитриевич Плеске. См. прим. 8.

П.П. сушкин ПАМЯТКА ПО ОРНИТОЛОГИИ (1923) Местности и тип местонахождений, на которые надо обратить внимание 1) Кяхта и Урга — (как это ни странно на первый взгляд!). Сбо ры оттуда есть, но, конечно, идя вперёд, много дела с организацией каравана, а, идя назад — тянет к заслуженному отдыху. Поэтому тут нужны некоторые дополнения, о которых поименно см. далее.

2) Гобийский Алтай. Очень интересен и важен и мало известен.

Стоит в нём пособирать пристально и на разных высотах. Не будет ли возможно во время длительной, по необходимости, остановки в Хара-хото для раскопок, отрядить небольшой разъезд в Гобий ский Алтай для сборов? Ручаюсь, что это даст новости не по одним птицам, а и по многому другому.

В частности, интересна там будет 1) фауна остатков древесной растительности, которые, вероятно, уцелели кое-где, 2) альпий ский пояс.

3) Центральная Гоби. Ведь остановка в Хара-хото дала много неожиданного по зоологии, потому, что раньше чрез Центральную Гоби старались пройти поскорее и, по возможности, не летом. Уве рен, что сборы будут не велики численно, но интересны.

Относительно Цайдама и дальнейшего пути к Хлассе я не имею таких специальных указаний относительно мест. Но, конечно, са мое интересное — это части пути к югу от Тан-ла.

Далее, полезно в виде общего руководства следующее сообра жение.

Видимо, Центральная Азия раньше была гораздо богаче лесом и вообще растительностью и осадками, и пустыня была отдельными островками. Теперь пустыня (и сухая степь) разрослась и заняла первенствующее место (я считаю, что это произошло в доистори ческую эпоху и согласен с Бергом, что ухудшения климата за исто рическое время не было). Поэтому 1) очень интересны всякие оста точки лучшей растительности: остатки леса, вплоть до отдельных уцелевших деревьев, остатки роскошного альпийского луга среди 0 П.П. сушкин преобладающей нагорной степи (относительно флоры последних очень интересны наблюдения у англичан по восточному Тибету), так как здесь, наверное, уцелело кое-что и из прежней фауны, 2) сборы в разных местах пустыни, разгороженных хотя возвышен ностями теперь тоже сухими, могут дать понятие именно об этих первоначальных «очагах пустыни». Один такой я могу назвать, но их, наверное, было несколько.

3) наблюдения пролёта. Важно отмечать направление! (Ведь компасы, вероятно, будут у всех?) Если, по примеру прежних экспе диций, будет устраиваться склад и метеорологическая станция, то полезно было бы в её задание внести и отметки пролёта — тем более что на станции имеется (при флюгере) указатель стран света.

4) отдельные птицы:

Corvus corax. Интересно иметь с разных мест пути от Урги до Цайдама, чтобы точно выяснить, где начинается Corvus tibetanus.

Pseudopadoces  humilis. Очень нужно штуки две спиртовых.

(Нельзя ли будет из первых добытых, не дожидаясь массовой отсылки, отослать назад отдельно одну, в коробочке, не кладя в спирт, а просто вынув внутренности и засыпав солью сплошь? Та кая отлично годится на скелет. Если засохнет, не беда.) Sturnus. Есть ли гнездящиеся в Цайдаме и вообще где-либо?

Я сомневаюсь. Если существуют, то очень интересны, а именно из разных мест.

Cynchramus pyrrhuloides. Интересно из разных мест.

Emberiza (Glycispina) buchanani. Поискать снова в Гобийском Алтае.

Emberiza (Hypocentor) aureola. Действительно ли гнездится в оа зисах пустынной Гоби? По числам, может быть, и пролётный ещё.

Urocynchramus pylzovi. Желательны наблюдения над образом жизни, голосом;

яйца, гнёзда.

Нужно 2–3 спиртовых.

Leucosticte — какая будет в Гобийском Алтае? Думаю, что бу дет, и, вероятно, что-нибудь близкое к L. arctoa.

Carpodacus severzovi и C. Rhodochlamys. Не найдутся ли в Го бийском Алтае?

Onychospiza taczarnowskii и Pyrgilauda davidiana. — Нужны скелеты.

Petronia petronia. Нужно добыть по нескольку у Кяхты, у Урги и в Гобийском Алтае. По-видимому, несколько разнятся.

Kozlovia roborovskii. Если встретится, нужно побольше наблю дений и постараться проследить гнездовье. Нужно 2–3 спиртовых.

 ПамяТка По оРНиТоЛоГии (123) Alauda arvensis. Полевые жаворонки, преимущественно весен ние и именно гнездящиеся, очень нужны (распространение разных форм плохо известно). Могут найтись свои формы, гнездящиеся в альпийской зоне.

Lanius — вообще интересны крупные сорокопуты. Хорошо до быть птенцов giganteus. Если придется идти летом чрез Гобийский Алтай, то поискать и там — именно в субальпийской зоне;

вероят но, mollis.

Sylviidae. Интересны особенно Oreopneuste (что-то среднее вроде пеночек и камышовок) и Dumeticola. Первые по кустарникам гор;

вторые очень осторожны;

песня странная, вроде стрекованья насекомых или треска заводимых карманных часов;

приходится подходить под песню, как к глухарю. Вообще единственное сред ство отыскивать наверняка — это подмечая голоса. Очень полезна будет охота с сетью (вероятно, также для Kaznakovia, Trochalopte ron, и вообще для всех прячущихся в кустах).

Turdidae — Поискать различных Larvivora (преимущественно опушка и высокие травы в зоне хвойного леса);

по-видимому, все они хорошие певцы и это может служить указанием. Trochalopte ron, Leptopeciile, Rhopophilus — скелеты!!

Bubo bubo. Филины очень нужны. В музее совсем нет со всего пути от Кяхты до Кукунора!! и затем южнее Тан-ла.

Кулики. Ibidorhynchus нужно на скелет. Не найдется ли Pseu doscolopax taczanowskii? Ведь они гнездятся в Даурии и недалеко от Урги.

Чайки. Если будут типа argentatus — cachinnaus, то записы вать у взрослых: цвет ног (жёлтый или розоватый) и цвет края век (красный или жёлтый).

Дрофы. О дрофах известно из Центральной Азии слишком мало!

Нужно постараться добыть, и, вероятно, действительно найдётся Houbara macquceni (дрофа-красотка).

Rallidae. Хорошенько поискать у озерок с луговыми заболо ченными берегами;

должны найтись мелкие болотные курочки!

Крупные сокола. Особенно постараться добыть с пути от Кях ты до Гобийского Алтая. У нас почти нет со всего этого простран ства, и в литературе путаница. Мое мнение, что Falco  saceroides гнездится в Монголии, а uciloipes в центральной Гоби и дальше.

Кто именно в Гобийском Алтае (там видели много, но ни один не добыт).

Falco babylonicus интересен как прямо редкая птица.

2 П.П. сушкин Astur palumbarius — какой будет у Хлассы? А ведь, наверное, будет, если есть леса.

Обращать внимание на крохалей. Не найдётся ли загадочный Mergus squamatus, который откуда-то изредка залетает на Амур и в Китай и регулярно зимует в Сычуани.

Архив Музея-квартиры П.К. Козлова. Ф. 4. Оп. 22. Д. 24/1594.  Рукописные заметки П.П. Сушкина. Памятка по орнитологии.

В МОНГОЛИИ Из экспедиционного дневника Е.В. Козловой 1923–1926 гг.* 1923 год Троицкосавск. 15-е сентября. Впервые начинаю свой дневник путешествия. Экспедиционный дневник. Почему-то не хотелось начинать его с момента выхода из Петрограда, всё казалось, что на границе родной земли должна начаться новая жизнь. И внешняя, и внутренняя. Я, собственно, ещё не знаю даже, что я буду писать.

Жизнь души так связана у меня с моей теперешней работой, что отделять одно от другого, кажется, не придётся. А сначала мне хо телось иметь дневник официальный и [дневник] интимный. Думаю, однако, что это будет не просто.

Вчера вернулись из Чжаланьтуня1. Была уже ночь. Ехали чу десно в тарантасе. Молодой месяц закатился рано, сияло только звёздное небо. Едва-едва намечалась дорожка, по которой мча ла нас лихая тройка. Вспоминался Туркестан, и хотелось ехать так сотни и сотни вёрст. Вот подъём. Сосны. Целый лес, какое-то ущелье, перевал. Не видишь, не знаешь, и сидишь, сидишь, без вольно катясь в пространстве, в бездну — такую ласковую, бла гоуханную. Тёплые струи ароматичного воздуха изредка обвева ют тебя и приносят неясные запахи тонких духов природы. Это тоже счастье. Счастье оторвавшегося листа, но оторвавшегося в момент его, может быть, наибольшей мощи, вследствие сильной * Текст дневника приводится с незначительными сокращениями и орфо графической правкой. Сокращённые слова, включая фамилии и инициа лы, восстановлены до полной формы.

Чжаланьтунь — станция на КВЖД в 400 км от Харбина, курортное мес то. В Харбине проживал брат Е.В. Владимир Владимирович Пушкарёв (член правления КВЖД) с малолетним сыном Дмитрием. В начале 1923 г.

к нему на постоянное жительство переехали из Петрограда родители — Владимир Иосифович (Осипович) и Вера Владимировна Пушкарёвы.

В конце августа — начале сентября 1923 г. (перед началом экспедиции) Е.В. и П.К. Козловы совершили поездку в Маньчжурию, чтобы навес тить своих родных.

 В моНГоЛии воли к жизни, в момент освобождения. Всё осталось. Прощания окончены совсем.

16  сентября. Началась деятельная жизнь. Представляю, что будет во время путешествия, когда уже сейчас, без экскурсий, с од ними только сборами и приготовлениями, с разборкой винтовки и записями в специальные дневники, совершенно не остаётся време ни для души. Ни почитать, ни подумать, ни написать письма. Я да же не ожидала.

Сегодня Кондратьев2 играл в здании гимназии, и певица испол няла его балладу. Боже мой, талант просто прёт из него. Это что то совершенно необыкновенное, что-то такое ненормальное, что прямо страшно… Он весь горит. Он творит ежедневно, ежечасно.

Баллады, стихи Гумилёва, романсы. Собственные псалмы. Стихи, музыка и математика с астрономией… И при этом часто странные, сонно-томные глаза. Иногда выразительные и живые. Он один ве рит в Бога, и это так много.

Очень волнуюсь, не быть достаточно умелой, достаточно по лезной, достаточно знающей. Ничего не знаю и ничего не умею. Но желаю страстно. Может быть, это поможет.

Стоят холодные ночи и тёплые, ясные дни. На западе-юго-за паде громоздятся отдалённые хребты, всегда окутанные сизой дым кой. Не знаю, пожалуй, всего чудеснее в мире — это сине-фиолето вая дымка на далёких, недоступных, суровых, морщинистых скалах.

Вот тени — причудливые, необычайные, тёмные тени медленно пол зущих облаков. Эта игра света и теней на ущельях и вершинах гор тоже прекрасна. Посмотришь — и легко станет и радостно, и все так близко и так далеко, что стоя рядом достичь нельзя… 18  сентября. Сегодня в день моего Ангела пришло письмо Веры Фишер3. И так пахнуло на меня всем родным и беспредель но любимым, и так заныло, затосковало сердце. Господи, он4 был Сергей Александрович Кондратьев (1896–1970), сын известного астро нома Пулковской обсерватории А.А. Кондратьева, участник экспеди ции П.К. Козлова, возглавивший весной 1924 г. раскопки Ноин-улинских курганов. Музыкант, поэт, человек большой эрудиции;

изучал восточные языки в Петроградском институте живых восточных языков (ПИЖВЯ, ЛИЖВЯ) и университете (1922).

Вера Фишер — петроградская подруга Е.В., дочь А.А. Фишер фон Вальд гейма, директора Ботанического сада РАН (?).

Речь, возможно, идёт о духовнике Е.В. отце Александре, с которым она часто виделась в Петрограде и к которому была сильно привязана. Есть  иЗ ЭксПедиЦиоННоГо дНеВНика е.В. коЗЛоВой 123–12 гг.

там у нас, говорил, сидел, думал, смотрел, горел и зажигал других.

И все это не для меня. И много, много раз будет это повторять ся, и меня не будет. И думаю я теперь: почему он считал, что для меня благо остаться? Неужели он мыслил это с внутренней сто роны — «благо»? То есть я внутренне здесь не вырасту, и жизнь моя духовная от этого потеряет? Не может быть. Да, я чувствую теперь одно — усталость физическая будет огромна. Это, конечно, не может не отразиться на духовной жизни. Жизнь имеет ценность постольку, поскольку она возвышает душу до мира и жизни безу словной. Поэтому — благо всё, что эту жизнь ведёт к Единой цели.

Странно, чем больше я окунаюсь в жизнь большого мира, тем уже и теснее кажется мне христианство, т. е. не христианство именно, а его чувственная, осязаемая, удивительная вера в Евхаристию.

21  сентября. Как тяжко мне стрелять птиц. Как измучена я сегодня первыми своими трофеями… Какой ужас это трепетание жизни перед лицом смерти. Это сердечко… Эта маленькая, тяжко вздыхающая грудка. Какой кошмар. О, если бы кто-нибудь видел, как «зоолог», «путешественница», стоя на коленях, в лесу, над убитой, умирающей Ruticilla5 рыдала безудержно, безутешно. Гос поди, я знала, что мне будет трудно снова взяться за ружьё. Но не думала, что в такой мере полюбила я всё живое. Как я буду дальше?

Как быть? Частицу Бога убила я. А красота-то какая… (приписано карандашом: Как раз частицу Бога в этой птичке я и не убила хлад нокровно. Замечание. 24. XII–24).

22 сентября. Убили чудесного орлана и суслика. Канаев отли чился6. Сегодня заседание памяти Потаниной7 и Моллесон8. Доволь основания предполагать, опираясь на отрывочные сведения в письмах Е.В. к родителям, что это был протоиерей Александр Иванович Введен ский (1889–1946), настоятель церкви правв. Захарии и Елизаветы на За харьевской ул. (впоследствии ул. Каляева) и основатель Захарьевского братства, знаменитый глава обновленческого движения (имел сан мит рополита).

Ruticilla — горихвостка.

Василий Михайлович Канаев, участник экспедиции П.К. Козлова.

Речь идёт о А.В. Потаниной, жене путешественника Г.Г. Потанина. См.:

Потанина А.В. Из путешествий по Восточной Сибири, Монголии, Тибе ту, Китаю. Сб. статей. М., 1895.

М.В. Моллесон — ботаник, географ. Была выслана вместе с мужем в Троицкосавск. Организатор Кяхтинского краеведческого музея. По хоронена в Кяхте. В дневнике П.К. Козлова вечер памяти А.В. Потани ной — М.В. Моллесон датирован 23 сентября. («В 3 часа моя лекция в  В моНГоЛии но тепло читал Николай Вас[ильевич]9 и Кизоша10 сказал хорошо.

На кладбище грустная комедия… с коленопреклонением. Всё это отдавало каким-то ханжеством. И странно — трудно в жизни людей отличить истинно трогательное от ханжеского. И всякое движение души, вынесенное перед лицом людей, отдаёт неесте ственностью.

25 сентября. Сегодня пришли подводы, шла спешная, послед няя укладка, все замотались.

Вчера — то же самое, только утром я ненадолго сходила на экскурсию — вдоль речки. Убила ни в чём не повинную клушицу (на скелет для Академии) и плиску. Ещё прозевала какую-то, по-видимому, пролётную птичку, опустив шуюся у речки. Она пищала совсем особенно, окраска её казалась тёмно-коричневой. Я могла убить её, но призадумалась, мне вдруг показалось, не плиска ли это опять, и я решила сначала разглядеть хорошенько. Она вспорхнула и улетела, забирая все выше и выше в небо. Бог спас — и прекрасно. Утро было чудесное, тёплое, солнеч ное. Клушицы перекликались такими звонкими, такими чудными светлыми голосами. Изящные и даже благородные птички. Чёрный цвет их даже не похож на вороний — он особенно бархатистый и чистый. Оперение пушистое, мягкое. И красные клювы на чёрном фоне — это так красиво. Длинной, длинной вереницей летели гуси.

Мощные, сильные, большие. Летели неустанно и упорно. Настрое ние у меня неважное, и даже сегодняшняя почта не рассеяла моего какого-то тягостного самочувствия. Я пока как-то не имею своего места в экспедиции. Не дифференцировалась моя деятельность, и я от этого страдаю. В особенности во время укладки — всё уложено Народном доме, привлёкшая очень многолюдное общество. По словам моих спутников, я говорил с подъёмом, в особенности после перерыва.

Мне поднесли букет красных роз и цветов вообще…». См.: Козлов П.К.

Дневники Монголо-Тибетской экспедиции 1923–1926 гг. СПб., 2003.

С. 39).

Николай Васильевич Павлов (1893–1971), участник экспедиции П.К. Коз лова, ботаник по специальности. В 1920–1921 гг. заведовал ботанически ми исследованиями в Тургайской мелиоративной экспедиции Нарком зема в Тургайской и Акмолинской областях (в Казахстане). До начала экспедиции — старший специалист-ботаник Урало-Эмбенской партии Управления мелиорации НКЗ. Впоследствии крупный учёный, академик АН Казахской ССР. О своей работе в экспедиции П.К. Козлова Павлов рассказал в книге: «По Монголии. Очерк экспедиции 1923–24 и 1926 гг.»

Хабаровск, 1930.

Кизоша — муж Е.В. Пётр Кузьмич Козлов.

 иЗ ЭксПедиЦиоННоГо дНеВНика е.В. коЗЛоВой 123–12 гг.

было мной и С.А.11. Я была всё время на побегушках Кизоши и укла дывала его вещи. Другие не знают и не понимают, что это особенно трудно делать, и им должно казаться, что я ничего не делаю. Но что же я — до сих пор не научилась не обращать внимание на слова и мысли других? Видно, не научилась. Получила письмо от наших.

Первое сюда из Чжаланьтуня. Вся эта эпопея Чжал[аньтуньская] кажется мне чудным, странным, таким необычайным сном. Не ве рится, что был пляж и фокстрот… и курзал, и музыка. Как далеко это всё, и как наша трудовая жизнь не похожа на всё это. Брат мне не пишет ни слова. Только одна записочка и была. Бог с ним. Дале ко это всё от меня теперь. Иная жизнь, иное всё, кроме моей старой Божьей души. Но как всё-таки странно — знать, что ещё несколько дней, и я не в состоянии буду получить и отправить письмо, может быть, в течение полутора лет, и не иметь чуткости написать, пока можно. … 26 сентября. Утром выступили из Троицкосавска на подводах.

Много провожающих, цветы, речи. Вытянулись подводы длинной вереницей, все идут рядом с винтовками, в полном походном по рядке. Один только Телешка12 милый сидел на возу и улыбался.

Странное чувство — радостное и жуткое. Воображаю моё впечат ление от верблюжьего каравана. В Кяхте замешательство. Уехали за пианино, ничего не сказали. Подводы одной не досчитываются.

Неприятно. Оставили обоз с тягостным чувством.

27  сентября. Видели сокола на столбе, близко от тарантаса.

Видели сарыча и какого-то орла. Всё время бежали по дороге жаво ронки Otocorys13. Их везде большие стаи. Других птиц мало, даже совсем не видели. Только на перевозе через Иро сидело несколько обыкновенных сорок, вороны и даурские галочки. Голубых сорок не видно и не слышно. Горы везде, куда ни глянешь — одни боль шие, другие меньше, и всегда отдалённые хребты, синие, а ближ ние горы фиолетово-палевые. Некоторые вершины — золотые от жёлтых лиственниц и жёлтых берез. Деревья доходят до самых макушек. Много сосен, стоящих одиноко, особняком, удивительно живописно раскинули свои широкие, густые, мягкие ветви. Ночу С.А. — Сергей Александрович Кондратьев.

Телешка — Пантелеймон Прокофьевич Телешов, забайкальский казак, спутник Н.М. Пржевальского в третьем и четвертом путешествиях по Центральной Азии. В 1905 г. сопровождал Козлова в Ургу для встречи с Далай-ламой.

Otocorys — рогатый жаворонок.

 В моНГоЛии ем в Зузыхе (Дзундзигай), в маленькой, дымной хате, со скверным потолком. Идёт дождь. Потолок в нескольких местах протекает, и струятся повсюду ручьи воды. Приятно! Как-то наш караван? Ему лучше, пожалуй;

у них палаточки. Нудно как-то, неважно на душе.

Сегодня вспоминала всё время один кабинет… с роялем.

28 сентября. Всю ночь лил обложной14 дождь, мерзкий, тоск ливый. К 12-ти прибыли на Шара-гол. Маленькая речка, с чистой, прозрачной водой. Взлетели утки. Долина широкая, приветливая.

Всюду степь — ирисы, дэрэсун, местами ковыль. На вершинах от даленных гор и в ближайшей пади, среди леса, белеет снег. Это пер вый снег нынче здесь, и первый для нас. Хищников много. Buteo15 на столбе. На падали, от которой только что ушли, наевшись, собаки, сидел орёл. Семья орлов парила в облаках. Летят жаворонки поле вые (но плохо видно, не слышно по голосам). Наблюдала малень ких полевых мышек. Почти под каждой дэрэсунинкой — норка.

От одной норки к другой ходы, узкие, аккуратные. Всё испещрено норками и разрисовано ходами. Над самой норкой — склонённые соломинки, чтобы загородить, скрыть вход. Мышки очень чутки, осторожны и хорошо видят. При приближении человека тотчас прячутся и пищат. Им отвечают другие, и писк слышится непре рывный (при ходьбе) на большом расстоянии. Сядешь тихо… Куз нечики стрекочут, цикады трещат, поднимаясь и опускаясь над землёю и блестя своими розовыми крылышками. Вон паучок тихо и деловито ползёт вверх по дэрэсунинке (по своим делам). Мышка только едва-едва покажет нос и острые чёрные глазки — и точас видит человека даже на расстоянии десяти шагов и боится. Она величиною с мизинец, может быть, даже немного меньше. Цвета серовато-коричневого. За ними охотится лунь белый, старый. Се годня днём видели волка. Он пересёк дорогу нам и быстро пошёл по долине. Он — матёрый, серый, с белыми подпалинами. Дан[иил] Мих[айлович]16 выстрелил из винтовки, волк пустился галопом, смешно оглядываясь назад. Хвост имел опущенный.

Вечером приехали в долину Баин-гол, к подножию Манхадая.

Внушительный хребет. Широкая долина, плодородная, китайцы сеют хлеб. Везде горы без конца и без края. Дэрэсуна везде мно «Обложной» дождь — по В. Далю: «затяжной, когда всё небо обложи лось, без грозовых туч».

Buteo gen. — сарыч, канюк.

Даниил Михайлович Убугунов (1897–1938) — бурят, политкомиссар экс педиции (до конца 1923 г.).

 иЗ ЭксПедиЦиоННоГо дНеВНика е.В. коЗЛоВой 123–12 гг.

го. Видели дроф. Вечером выходила и гуляла одна в степи. При за ходе солнца дует сильный бриз с запада, но как только начинает вставать луна — ветер сразу меняет направление и тянет с востока.

Это, оказывается, самое обычное явление.

Около 9-ти часов вечера видела чудесный метеорит. Он падал со стороны Манхадая, с юга на север. Он был виден в продолжение, по меньшей мере, 5–8 секунд и пролетел через 1/3 небесного свода.

За ним оставалась светлая полоса. Под конец он разбился на три части. Первая была самая крупная и яркая, две следующих рядом поменьше. Мне казалось, он непременно должен упасть на землю, и я услышу звук падения. Но ночь оставалась незыблемо тиха, и он погас в вечности. Откуда? Кто он? Из какого созвездия? Там, где погас метеорит, мне показалось, тотчас загорелась маленькая, едва заметная звёздочка. Хорошо было. Ясно. Ветерок. Юпитер встал над горизонтом. Одиноко было мне, и молилась я Господу моему и Богу так горячо. Ласка, тишина и ясность жили в сердце моём, и яркий свет горел в душе.

29 сентября. Переехали Манхадай по пологому, едва заметно му перевалу. Хару переправились вброд. День полу-ясный. Через Манхадай летела большая стая гусей. В долине Хары, на останов ке — одинокая молодая женщина с чудными чёрными глазами и ясной улыбкой. У неё дочурка — крошечка. Одинокая, странная жизнь… Без людей.

Бороты. Приехали ночевать. На полях — много пролётных гу сей. На Харе — крохали, утки… У двора, на крыше сарая, где стоят лошади, сидела горихвостка Ruticilla aurorea (мужская особь)17 — чудесный, изящный красавец.

30 сентября. Хуху-обо — станция в долине речушки, извиваю щейся очень капризно. Большое пространство заболочено. Вдали виден хребет Тологой, покрытый тёмной шапкой леса и убелённый снегом. Около станции, также вблизи загородки для скота, сно ва вижу Ruticilla aur. (мужская особь). Настолько она держалась одинаково с предыдущей, и такое сходство было в обстановке, что невольно казалось, что это одна и та же птичка.

Ходила на ближайший высокий холм. На вершине сложено «обо»18, и под одной плоской плитой какой-то зверёк сделал себе В тексте дневника Е.В. обозначает мужскую и женскую особи астроно мическими знаками Марса и Венеры.

Обо — священная груда камней, которую путники обычно складывают на перевале, в знак благодарности духу-хозяину гор.

0 В моНГоЛии гнездо, собрав большое количество полыни и генциан. Как толь ко я подняла камень — полынью так и запахло. Самого обитателя не видела. Холод, ветер, совсем зима настала. Гуси продолжают лететь большими вереницами, и мы летим вместе с ними, тоже на юг. Встречаются кочующие монголы. Идут из более высоких мест, в тёплые долины, защищённые от ветров. Странно, что я не видела у них ни одного верблюда, и передвижение происходило на тележ ках двухколёсных, с кривыми колёсами, запряжённых волами.

Старики, старухи и мал[енькие] дети сидят в телегах, а прочие едут верхом. Видны сложенные юрты, войлока, сундуки и всегда круг лая корзинка, напоминающая клетку для птиц. Это, оказывается, корзинка для аргала19. Сзади идут собаки, мальчики гонят скот и лошадей, а овцы всегда на большом расстоянии — идут медленно.

1 октября встали в 3 часа. Утро морозное. Впервые переезжа ли замёрзший ручей. Знобко страшно. Ветер резкий. Светила луна.

Солнце вставало из-за гор, на которых лежали тёмные тучи, и эти красные, алые полосы, чуть повыше снегов, — одно восхищение.

Когда солнце слегка поднялось и пряталось за полосками туч, то освещало противоположные склоны холмов (луговых) совсем необычным и странным светом. Желтовато-зелёные были лучи, и холмы казались нездешними, сказочными. Словно где-нибудь на луне освещались они отражённым светом. Пейзаж был поистине лунный, без теней.

Под Тологоем отдыхали последний раз, делали снимки. Под ниматься было трудно. Дорога грязная из-за тающего снега. То логой весь покрыт лесом, но странно — мы в нём не слышали ни единого звука птичьего голоса. Поднялись к «обо», взглянула я на юг — на открывшуюся Богдо-ула. Лесистые ущелья, пожел тевшие лиственницы, мягкие очертания вершин. Урги не видно за холмами. Перевела взор на север — крутая долина, ущелье, вдали бесчисленные хребты, убегающие в синюю даль. «И я поняла всю бесконечную скорбь, доставшуюся мне на долю, и умчалась мыс лью к родине, закрывая рукою глаза»… Задрожало сердце моё, и взор мой помутился. Когда снова увижу этот перевал? И увижу ли?

Словно именно этот перевал и никакой другой закрыл от меня со кровище души моей.

Вот снова Урга. Всё то же. Только одни блестящие, сияющие золотом крыши — чисты. Остальное всё невозможно грязно. Те Аргал — сухой помет домашних животных, используемый в качестве топлива.

 иЗ ЭксПедиЦиоННоГо дНеВНика е.В. коЗЛоВой 123–12 гг.

же собаки, те же «оправляющиеся» ламы, те же мчащиеся куда то монголы… В долине Толы идёт обучение солдат. Но монголы неуклюжие, плохо поворачиваются, ружья держат небрежно, мешковатые. Живём у Цокто20. Перевожу статьи Andrews о Тре тьей Азиатской экспедиции21. Написала письмо этому американцу, с просьбой выслать нам отчёт трудов его экспедиции.

5  октября. Ждём прихода нашего обоза. А его все нет. Вче ра ходили в долину Толы, но никаких решительно птиц не виде ла. Одни клушицы весело летают и кричат, да вороны копаются в мусорных ямах. По луговым холмам кое-где стайки Otocoris, а около ручья — одинокая плиска. Пролётных птиц тоже не видно.

Сегодня ходила в другую сторону, к северу, туда, где по верши нам луговых холмов виднеются «обо». Здесь не было ни души.

В нескольких местах дорогу мне перерезали сухие, узкие каньоны, по которым должно быть, весною бегут талые воды. На дороге, в самом городе, лежал первый виденный мною здесь человеческий череп. Он, собственно, случайно лёг на перекрёстке трёх дорог и смотрел печально и жутко вдоль одной из них. Чем дальше от го рода я шла, тем больше черепов встречалось мне. Вся поверхность земли была усеяна разбросанными костями людей;

во многих мес тах лежат волосы, заплетённые в косу, валяются клочки одежды и целые полушубки из овечьей шерсти, в которых, видимо, были принесены трупы. Все эти подстилки пусты, и члены человеческих тел разтасканы везде.

Мрачно поджав мохнатые хвосты, бродят по этому кладбищу чёрные собаки. В одном месте их собралось пять, огромной вели чины, и ворча друг на друга, они пожирали кого-то, но я не посмела подойти, чтобы посмотреть. Вот на самом краю овражка скопилось четыре человечьих черепа, и странно — каждый из них имел своё, особое выражение (которое придаёт черепу положение нижней челюсти). Один из них определённо улыбался, а другой как-то страдальчески облокотился об него, приподняв к чистому небу свои пустые глазные впадины. Вот ещё дальше, на ровном месте, Цокто Гармаевич Бадмажапов (1879–1937) — бурят, близкий друг Козло ва, участник его первой самостоятельной экспедиции в Монголию и Кам в 1899–1901. В 1920-е гг. — советник министра юстиции Монголии, предсе датель Монголстроя, член правления Монголтранса, Монцекоопа.

Рой Чепман Эндрюс (Roy Chapman Andrews) (1884–1960) — американ ский зоолог, совершил несколько палеонтологических экспедиций по Внутренней и Внешней Монголии в 1920-е гг.

2 В моНГоЛии растянулась человеческая фигура. Рядом ходит, подпрыгивая во рон. Осторожно подхожу ближе, тихо подхожу, бесшумно. Ле жит высокого роста монгол. Молодой, очень исхудавший, кожа тёмная-тёмная. Лежит спокойно, положив ногу на ногу;

левая рука — большая, рабочая рука, положена на животе, другая ле жит на груди, словно придерживая воротник. Растительности на лице нет, рот слегка приоткрыт, и видны белые, редкие зубы. Один глаз припух и плотно сжаты веки, другой страшно зияет откуда то из глубины и налит кровью. По-видимому, тут клевали птицы.

По траве кругом разметались густые, чёрные волосы, коса почти совсем расплелась. Рубашка из полосатого русского ситца завер нулась высоко на грудь, и тёмные члены предоставлены дождям, ветрам и солнцу. Собаки ещё не видели мертвеца, и потому кру гом тишина и мир. Ни червячка, никакого насекомого — чисто так кругом. Только ветерок пошевеливает отдельные чёрные волоски.

Тайна смерти глядит из мутного глубокого глаза. К чему он жил, зачем? Ведь ни к чему не стремился духовному, не возвышалось его бытие, не знал он, ради чего жил. А душа его всё равно Божья, и всё равно смерти не знает. Знай — конец всегда однозвучен, никому не понятен, и торжественно прост. Здесь, среди диких людей, осо бенно непонятно и просто — и начало, и конец жизни. Слишком растительна вся жизнь, слишком далека от наших идей, и оправда ния ей как будто нет. Так же случайно рождается, живёт и умирает здесь человек, как случайно летает в долине цветов бабочка, или ползёт там, а не здесь, жучок.

Долго стояла я тут и думала о загадках бытия. Чувствовала в душе почтение к мёртвому телу;

знаю — не могла бы я ни потрево жить его, ни шевельнуть его закоченевшие члены. Хотелось ходить на цыпочках и говорить шёпотом. Только потом я узнала, что в той одинокой Долине Смерти, куда я случайно зашла, нельзя ходить од ной. Оказывается, в этих холмах живут совершенно одичалые со баки-людоеды;

они питаются исключительно человеческим мясом, а потому не выносят вида живого человека, и как волки набрасывают ся на каждого, и рвут на части старого и молодого. Защититься от них трудно, потому что они нападают сворой. Эти собаки считаются страшнее волков — волк всё-таки боится человека, а эти псы не бо ятся. В прошлом году здесь съели живьём двух девушек-монголок, которые обходили город растяжными поклонами22. А в другой раз При обходе города «растяжными поклонами» или «в растяжку» палом ник передвигается, отмеряя своим распростёртым на земле телом прой  иЗ ЭксПедиЦиоННоГо дНеВНика е.В. коЗЛоВой 123–12 гг.

отъели русскому консульскому служащему всю кисть руки. Когда я рассказала, где я была, Цоктошка пришёл в ужас. А у меня и на самом деле на этот раз ни ружья, ни револьвера с собой не было.

Действительно, пропала бы ни за что, ни про что. Но, видно, рано ещё мне. Надо ещё жить. Не судьба мне погибнуть от дикой мон гольской собаки.

Сегодня получили устные сведения об экспедиции. Оказыва ется, они пошли в обход Тологойского перевала и поэтому придут только завтра рано утром.

Был у нас все эти дни Андрей Александрович Дудукалов23.

Приятно было встретиться, много говорили. Подарили ему книж ку24. Много и с ним было пережито в своё время. Милый человек, умный, деятельный, всё кипит в душе. Голова родит идеи за идея ми, и вечно он творит, и всё вокруг него живёт приподнятой жиз нью. Уехал в Тянь-Цзинь.

7 октября. Вчера приехали наши. Все измучались сильно. В осо бенности Котик25. Только Андрюша26 и Сергей Алекс[андрович] выглядели ничего. Остальных здорово подвело. Голоса даже изме нились. Живут в юртах. Хорошие они все… Ежедневно из Калгана идут бесчисленные караваны верблю дов. Строгие лица у них и гордые. Красивые животные. Они словно долг свой исполняют и знают своё место в жизни. Впереди, в мехо вых штанах белого цвета, с меховыми унтами на ногах, дунганин денный путь. Таким способом монгольские и тибетские богомольцы со вершали обход какой-либо святыни или священного города.

Андрей Александрович Дудукалов (? – ок. 1934), ветврач, с 1899 г. за ведующий Читинской противочумной станцией, затем ветеринарный ин спектор Забайкальской области.

По-видимому, речь идёт о только что опубликованном П.К. Козловым описании его предыдущего путешествия в 1907–1909 гг.: Монголия и Амдо и мёртвый город Хара-хото. М.;

Пг.: Госиздат, 1923.

Котик — Константин Константинович Даниленко (1905–1931), самый юный участник экспедиции.

Андрюша — Андрей Дмитриевич Симуков (1902–1942), участник экс педиции П.К. Козлова. После её окончания остался работать в Учёном комитете МНР, где занимался географическим исследованием страны.

Автор «Географического атласа МНР» и многих других работ по гео графии и этнографии Монголии.

Дунгане — китайские мусульмане, проживавшие в Западном Китае (Синь цзяне).

 В моНГоЛии ведёт первого верблюда. И все 1000 верст идёт он пешком. Боталы сумрачно и строго гремят. Здесь колокольчик из-под русской дуги был бы диссонансом — мещанской гармошкой по сравнению с бла городным инструментом, вроде скрипки или виолончели.

Сегодня ели китайский обед. Несомненно, дегенерирующая нация, извращённая внутренне, склонная к физическим излишест вам и тонкому разврату — даже в еде. Ничего интересного. Самое интересное, пожалуй, было — колбаса из каракатиц, варёный от стой бараньей крови и семена лотоса29.

9  октября. Посетили ламскую больницу, которую основал доктор Цыбиктаров30. После его смерти там стали пользовать больных ламы. Они лечат их разными травами. У каждого боль ного имеется по нескольку порций порошка, сделанного из трав и тщательно завёрнутого в бумагу. Несколько раз в день этот по рошок надо высыпать в кружку, наливать водою и кипятить. Ки пячёный настой пьют. При входе в маленький домик, в прихожей нас встретил удивительный пёс. Шерсть у него почти вся вылезла, и голое тело было покрыто дряблой серовато-синей кожей. Ноги беспомощно подгибались, и всё существо жалкого животного тряслось мелкой непрерывной дрожью. Он едва передвигался на ногах и с трудом поднимал на встречных всегда мрачно опущен ную голову.


Больные монголы лежали в тяжёлых условиях. Небольшие комнаты уставлены койками или, вернее, деревянными широкими скамьями, на которых положены в несколько слоёв грязные, по Ботал (бодал) — деревянный колокольчик, который монголы обычно вешали на шею верблюдам.

Полное меню этого обеда, состоявшего из 16 холодных закусок и 19 го рячих блюд, приводит в своём дневнике С.А. Кондратьев, см.: Дневник С.А. Кондратьева, участника экспедиции П.К. Козлова в Монголию 1923– 1926 // Бюллетень (Newsletter) Общества Востоковедов РАН. М., 2000.

С. 96-97.

Доктор Цыбиктаров — Санжимитаб Цыбиктаров (1877–1921), первый из бурят доктор с высшим европейским медицинским образованием, крупный общественный деятель 1910–1920-х гг. Окончил Военно-ме дицинскую академию в С. Петербурге (1903). С 1909 — врач при россий ском консульстве в Урге. О нём см.: Даревская Е.М. Доктор Цыбиктаров в Монголии // Исследования по истории и филологии Монголии. Улан Удэ, 1977. С. 40;

Чимитдоржиев Ш.Б. Цыбиктаров Санжимитаб // На ционально-освободительное движение бурятского народа. Улан-Удэ, 1989. С. 81–84.

 иЗ ЭксПедиЦиоННоГо дНеВНика е.В. коЗЛоВой 123–12 гг.

ношенные войлоки. Войлок покрыт простынёй, на которой лежит больной в белье весьма сомнительного свойства. У многих белья совсем нет, и часто тело, покрытое болячками, прикрыто прямо бараньим полушубком. К язвам пристаёт шерсть, и её приходит ся отдирать. У каждого больного под койкой чаша — грязная, как помойная яма. Некоторые лежат с закатившимися глазами, по-ви димому, без памяти, другие сидят. Инфекционного отделения не существует, здесь же лежат больные дизентерией и даже оспой.

У многих над постелями висят ладанки с изображением божеств.

Воздух везде тяжёлый, пол грязный, да и сами больные в жизни никогда не мылись, так что с санитарной точки зрения это один кошмар. В этой больнице лежали преимущественно солдаты — всё молодежь. У ворот — дежурный с ружьём, так как не раз случа лось, что больные, немного подправившись, убегали.

9-го вечером направились с Леной31 в баню, которая оказалась далеко, в самом Курене32. Возвращаться пришлось поздно, когда было уже совсем темно. На площадях и по улицам — совсем пус тыня, ни одной живой души. Одни только собаки мрачно бродят чёрными толпами, которые прекрасно видны на более светлом фоне сухой земли. Они имеют обыковение или сразу бросаться на человека, или же молча, тихо следовать за ним с коварным намере нием незаметно подкрасться и укусить. Собак сотни и сотни. Везде слышны их голоса, взвизгиванье, рычанье и озлобленный лай. Вся Урга сплошь лает. Пришлось в нескольких собак кидать камни, и только таким образом мы благополучно прошли. Эти псы нередко днём обступят какого-нибудь ламу и ждут, когда он разрешится от бремени. Три-четыре чёрных мохнатых пса стоят и почти подсовы вают морду под халат. Отвратительно.

Наш Шакдур Эрдынеев33 отправился молиться: «чтобы свет был и в голове, и в сердце для такого великого дела — путешест вия». Он настоящий лама. Всю дорогу от Троицкосавска он шёл пешком, далеко впереди каравана, и теперь пошёл поклониться святыням Богдо-ула. Надо с ним поговорить.

Лена — участник начального этапа экспедиции (в 1923–1924 гг.) Елена Петровна Горбунова (1895–1973), родная сестра управделами СНК Ни колая Петровича Горбунова, друга детства Е.В.

Курень (Да-хурэ) — огороженный монастырь, ставка ургинского Бог до-гегена;

ламский город, разделённый на кварталы и общины.

Шагдур Эрдынеев (Эрдыниев) — бурятский лама, взятый П.К. Козло вым в экспедицию на должность переводчика тибетского и монгольско го языков.

 В моНГоЛии 14 октября. Сегодня Цокто рассказывал мне, что учитель Бог до-гэгэна34, глубокий старик и всеми уважаемый лама, муммиро ван… В одном из храмов якобы до сих пор имеется его иссохшее тело, которое особым способом забальзамировано. … Получа ется тот же бурхан в человеческий рост, с натуральными волосами и растительностью на лице. Завтра хочу сходить посмотреть.

Вчера были у Богдо. Нас не допустили. Видели случайно изда ли его молоденькую жену. Она вышла из нарядной большой юрты, крытой сверху разноцветными коврами, и села в жёлтое кресло на двух колёсах с резиновыми шинами (как для сидячих больных). Это кресло осторожно везли четыре или пять лам, все в красных одеж дах, без головных уборов. Один впереди, взявшись за нижний край кресла, вёз его, пятясь назад. Другие слегка подталкивали сзади.

Она остановилась перед уборной (хорошенький красный домик), вылезла, ламы остались ждать. Потом снова влезла, и её снова до везли до её дома — всего шагах в 30. Вылезала она из кресла быс тро, имела вид хрупкой, изящной девочки, одетой в жёлтое платье с красной шапочкой. К нам вышел приближённый лама. Он был в необычайно грязном халате и сам казался совершенно исключи тельно грязным, корявым. Мы передали чудесные, изящнейшие подарки, а сами пошли смотреть соседнее помещение, за оградой.

Перед самым забором стоит башенка в кит[айском] стиле, в кото рой поставлены колоссальные часы — жертва одного ламы, кото рый своими руками исполнил циферблат. Механизм, кажется, ев ропейский. Неподалёку стоит изящный, маленький субурганчик35.

Слева — хурдэ36 большое. Внутри ограды были привязаны большие и очень злые псы, которые с необычайной злобой рвались на сво их цепях, скаля зубы и разевая просто страшные пасти. Во втором дворе нас встретило четыре-пять маленьких курносых китайских собачки, тоже лаявшие не без увлечения… В большой клетке сиде ло два бурых местных медведя, пойманные маленькими медвежа тами. Здесь же, прямо по дороге, гуляла оленица (марал — cervus Богдо-гэгэн, Джебдзун-Дамба Хутухта 8-ой (1870–1924), последний глава буддийской церкви и теократический правитель Внешней Монго лии (1911–1924).

Субурган (монг. «суврага», то же что индийская «ступа») — конусооб разный буддийский реликварий, место захоронения святых мощей.

Хурдэ — буддийская молитвенная «мельница» у входа в храм, цилиндр наполненный молитвами «мани» (ом-мани-падме-хум), который вра щают прихожане, как бы читая таким образом эту главную буддийскую молитву.

 иЗ ЭксПедиЦиоННоГо дНеВНика е.В. коЗЛоВой 123–12 гг.

elaphus) и дикая козуля (женская особь). Они были совсем руч ные. В клетке сидел орёл (типа могильника). За оградой паслась на траве antilope gutturosa (дзэрэн, женская особь). Везде грязно, не прибрано, какие-то закоулки, переходы, свалки старых печей и пр.

В другом дворце, за белой оградой, с очень красивыми китайского стиля воротами и загородкой белой, жил слон. Большое помеще ние, полутёмное, и жалкий слон, беспрерывно раскачивающий го ловой справа налево. При нас он испражнился. Тотчас выделился из группы один лама с лопатой, и бесстрашно подошел к самым задним ногам животного, собрал всё и ушёл. Слон его знает и не трогает. Летом слона выпускают на двор, где он сидит на цепи у столба. Обезьянка — Macacus — сидела грустно у своего домика.

Масса голубей населяли большую голубятню;

в дворике держались гуси (серые), утки (помеси), куры и три журавля-красавки (grus virgo). Заглядывая в окна дворца, мы видели нечто вроде склада или музея. Европейские вещи смешаны с восточными. … Приезжие на поклонение Богдо богомольцы все обходят по 7 раз его дворец, а иногда их допускают придти и получить бла гословение «по прямому проводу», т. е. к Богдо проведена верё вочка, за которую тот держится;

богомолец, подержавшийся за противоположный конец верёвочки, этим самым уже получит бла гословение. Обходят дворец всегда по солнцу.

15 октября. Вчера Ц.Г.37 возил меня в кумирню, построенную над прахом учителя Богдо — Йонцзон-Хамбо-Бакша. Это был большой лама, всеми весьма уважаемый, пожалуй, самый попу лярный лама в Монголии. Он скончался лет 20 тому назад, 80-ти лет. Родом он был тибетец — очень начитанный и учёный. Сам Да лай-лама избрал его учителем Богдо и отправил его с этой целью в Монголию. После смерти Йонцзон-хамбо тело его бальзамирова ли. Это делается обычно так: тотчас после смерти, пока ещё не на ступило трупное окоченение, телу придают желательное положе ние — обыкновенно садят его (подогнув ноги) и складывают руки известным образом, после чего привязывают все члены неподвиж но. Затем весь труп с головою засыпается солью, в которой он держится довольно долго. Засолив тело, его обкладывают тонким слоем «теста», сделанного из растёртого в муку гнилого дерева (из которого приготовляются тибетские свечи), можжевельника и прочих пахучих трав и веществ, и это тесто способствует высуши Речь идёт о Ц.Г. Бадмажапове.

 В моНГоЛии ванию тканей. После этого можно уже «штукатурить» — поверх коры каким-то особым составом покрывают лицо, так что оно утра чивает все свои неровности и морщины, а потом золотят. Волосы и вообще растительность на лице остаётся… Когда мы вошли, было тихо. Ярко теплились монгольские лам пады. Тибетские свечи, набросанные в металлический сосуд, мед ленно таяли, испуская характерный аромат. На высоком троне, куда ведут шесть ступенек, сидел покойный хамбо, одетый в обычные па радные одежды гэгэна. На голове его — шапка Цзон-кавы38 (остро конечная). Лицо — золотое, красные губы, синие глаза, опущенные слегка вниз, с сосредоточенным выражением. Всё лицо очень ха рактерное, видно, что оно в своём роде скульптурное изображение покойного. Верхняя часть туловища и голова закрыты стеклянным чехлом, открывающимся с двух сторон. Над фигурой возвышает ся круглый красный с украшениями зонтик. Рядом с ней поставлен большой бурхан, изображающий Будду. В храме не было молящих ся, только один молодой лама молчаливо стоял на ступеньках, ве дущих к мумии, и, опустив голову, молился с закрытыми глазами.


Через несколько секунд он поднял открытое хорошее лицо, откинул стеклянную дверь колпака, и, поднявшись на последнюю ступеньку, совсем приблизился к застывшему мертвецу. Долго он смотрел на него неподвижно, потом взял деревянный стакан, полный деревян ных палочек, и, потряхивая ими, протянул стакан Хамбо. Фигура, конечно, не шевелилась, и неподвижно застыли мёртвые глаза. Лама молился, бормотал что-то, закрывал и открывал глаза, и всё ближе и ближе подносил к лицу покойного стакан с палочками. Наконец от сильного встряхивания одна палочка стала определённо высовы ваться из-за других и скоро выпала совсем наружу (я не знаю, каким образом достигается подобное выпадение палочки). Он с жаднос тью и нетерпением схватил её, посмотрел её номер, и стал быстро рыться в лежавшей тут же книге. Лама гадал… По-видимому, этому мертвецу молятся как богу, именно этой фигуре, засушенному телу его молятся.

По выходе из храма я отметила юрту и около юрты крошечный красный домик с занавешенными окнами. Перед юртой стоял не большой конусообразный деревянный болванчик (в аршин высо тою), прикрытый сверху белой тряпочкой;

оказывается, этот знак Цзонхава Лобзанг-дракпа (1357–1419) — тибетский религиозный де ятель, реформатор буддизма, учёный. Основал школу гелугпа, которую также называют «жёлтошапочной», по цвету носимого монахами голов ного убора.

 иЗ ЭксПедиЦиоННоГо дНеВНика е.В. коЗЛоВой 123–12 гг.

есть знак запрета. «Сюда нельзя входить». По-видимому, в юрте жил схимник. Кто там спасается? Что думает? Как молится? Кому?

Ведь всё тому же, кого мы называем Христом, а они Буддою Все совершенным.

Смотрела Гандан39. В старые храмы не пускают, а новый, в па мять освобождения Монголии, с огромным Арьябало четырёхру ким40 и 10.000 бурханов, безобразен. Это не храм, а узкий, тесный, тёмный футляр для Арьябало.

Сегодня купили козла Максимку и лошадь. Вчера я пробовала кататься верхом. Боюсь, что буду портить лошадей. Вообще на строение у меня отчаянное. Причины: боль в бедренном суставе правой ноги. Тревога за здоровье своё. Беспокойство за свою вер ховую езду. Предвижу непрятности с лошадьми. Вообще вижу, что трудности путешествия зимою попросту ужасны в самом настоя щем, полном значении этого слова.

19 октября. Получено известие, что завтра прибывают верб люды. Значит, скоро и выступление. Господи, ужели не поможешь, ужели не подкрепишь? Послезавтра едем на облаву. Еду с неохо той, но иначе нельзя. А я бы охотнее училась хомутать верблюдов!

Вчера была сильнейшая буря с севера. Мы думали, что сорвёт крышу — так дрожал дом. В монастыре Гандан был пожар, сгоре ло около 60-ти ламских домиков. На днях мы были у тибетского представителя41 — брата моего покойного Соном Доржи42. Груст ное лицо, печальные глаза, впалая грудь… Недолговечен и этот.

Собачка-мопсик Сенге.

Следующая почта придёт, когда нас уже не будет. Хочу услышать в последний раз о родном и далеком. Как сделать? Если послать: Пет Гандан Тэгчинлинг — буддийский монастырь, расположенный на высо ком холме, в северо-западной части Урги;

основан в 1756 г.

Арьябало или Авалокитешвара (санскр.), иначе Чжан-рай-сиг (тиб.) — «Видящий глазами». Бодхисаттва, олицетворение сострадания;

его пе рерожденцами считаются тибетские Далай-ламы.

Неофициальный духовный представитель («донир», «доньер») тибет ского Далай-ламы в Урге. П.К. Козлов в своём экспедиционном дневнике называет его по имени — Лобзанг Чолден или Чжойни Лусан Чинде.

Соном Доржи (Сонон-Доржи) — молодой тибетец из Лхасы, прибыл в Петроград осенью 1922 и тогда же поступил в Петроградский институт живых восточных языков на двухлетние подготовительные курсы, орга низованные при институте для монгольских и тибетских студентов. Был знаком с Козловыми и обучал Е.В. тибетскому языку. Тяжело заболел и умер летом 1923.

100 В моНГоЛии роград, Седьмая Рождественская 22, Бедняковой43. Телеграфируй здоровье состояние настроение отца: Урга востребования Горбу новой. Целую всех. 2800 (сверху приписано 200)44.

24 октября. Три дня провели на охоте за козами. Ездили вверх по долине р. Сильбы, за 18 верст, в ур[очище] Баин-гол. По кра ям долины возвышаются отроги Манхадая (система Кентея), по падям и склонам везде растут леса — лиственница, сосна, кедр (сибирский), берёза, можжевельник. Видели два монастыря: один обыкновенный, а другой — мон[астырь], где живут отшельники и вообще монахи более строгой жизни. Первый монастырь больше и богаче, храмы с золотыми кровлями. Второй — красненький, с красным забором и шестью субурганами на горе. На склоне хол ма выложено большими камнями: ом-мани-падма-хум45.

Падь Шара-морите, где больше всего коз, теперь является за поведной, так как в ней похоронена жена Богдо46. Другая, западная падь, тоже заповедная, потому что в ней теперь устроена кумирня на том самом месте, где раньше стоял дом, куда приезжал Богдо кутить (в дни молодости).

Хорошо было там в лесу. По дну главной пади — сплошные за росли чёрной, низкорослой берёзы. С одного увала на другой иног да по утрам переходят козочки — тихо, не спеша. Поднимешься на вершину и глаз оторвать не можешь — всюду, везде, бесконечные, беспредельные волны гор. И всё лес, лес и лес. По снегу — сле ды волков, лисиц, зайцев и козуль. Коз видели в каждом загоне.

Свиристели, клесты, синички стайками бродили там и сям по лесу.

Очень много ореховок. Любопытная, неосторожная птица. Всегда с криком летает над охотником и садится шагах в 30 на вершинку дерева и смотрит оттуда. Клушицы, сороки, вороны вблизи жи лья. Любоваться в тишине мне не пришлось — всегда спешно шли в гору, карабкались, падали на крутизне. Там сидели, замерзая на вершине. Только хорошо было в последний тёплый день, когда можно было лежать на траве, во время загона, дышать пряным за пахом осенней листвы и смотреть в небо. Я молилась там один раз.

Хорошо. Всякая жизнь — таинство. Всё равно, кто что делает и кто Александра Федоровна Беднякова — петроградская подруга Е.В.

Очевидно, это стоимость телеграммы в рублях: 14 слов по 200 р. каж дое — 2800 р.

«Ом мани падме хум» — главная буддийская мантра-заклинание, озна чающая буквально: Ом — сокровище в лотосе — хум.

Имеется в виду его первая жена.

иЗ ЭксПедиЦиоННоГо дНеВНика е.В. коЗЛоВой 123–12 гг.

во что верит. Нужно только, чтобы вообще была вера, то есть идея жизни — то, ради чего бы человек жил, а не умирал — будет ли это вера в науку, в людей, в Бога. Нужно, чтобы жизнь не превраща лась в безыдейную пошлость, в то, чего так не любит С.А. в музыке.

Должна быть литургия, серьёзность, служение чему-то, что выше тебя. А чему — не важно. Всё равно тогда сам того не ведая, Еди ному Богу служишь. … 27  октября. Как тяжко на сердце. Сколько затруднений со здаётся искусственно. И так в экспедиции много трудностей, мно го лишений, а тут ещё совершенно неожиданно осложнение: от бирают от нас лучших людей47. Задерживают до бесконечности.

А кит[айских] паспортов нет. Всё это просто создаёт нестерпимые условия жизни. Кем заменят наших людей? Специалистов? Как ос корбительно, как обидно всё это. И действительно, будешь раскаи ваться, что затеял всю эту штуку.

31  октября. Вчера проводили верблюдов. Выстроились они длинным караваном — впереди беззубый монгол. Второй эшелон Телешова. Идёт пешком старикашка, развалистой походкой, в ста рых ичагах48 и экспедиционном полушубке. Подошёл, поцеловался с Кизошей, потом поглядел на стоявшего неподалеку Савельева… Быстро заморгали старые веки: «Пожалуйста, Вы уж его…», про молвил он Кизоше, и, махнув рукой, всхлипнул и быстро пошёл впереди верблюдов. У Савельева по щекам текли крупные слёзы.

Больно стало мне. Наши милые, родная экспедиционная семья.

Как сдружилась она, как срослась, и как тяжело вырывать из неё ни в чём не повинных членов. Проклятые люди… Ведь это на самом деле ненормальные люди, они думают, что среди антилоп оронго должны быть партийные люди — препараторы, а не партийные не могут исследовать природу. Ничего-то, ничего они не понимают, и ни до чего им нет дела. Всё в их головах перевёрнуто наизнанку, всё Речь идёт об отзыве из экспедиции, по требованию Москвы (ГПУ), трёх человек — С.А. Глаголева, П.С. Савельева и П.М. Саранцева. Более по дробно об интригах вокруг козловской экспедиции см.: Андреев А.И.

Почему русского путешественника не пустили в Лхасу // Ариаварта.

Начальный выпуск. 1996. С. 204 и далее;

Андреев  А.И.,  Юсупова  Т.И.

История одного не совсем обычного путешествия: Монголо-Тибетская экспедиция П.К. Козлова (1923–1926) // Вопросы истории естествозна ния и техники. № 2. 2001. С. 60 и далее.

Правильно: «ичиги».

102 В моНГоЛии вывернуто, а потому и жизнь других они стараются так же искале чить, как искалечены сами.

Вчера вечером у нас был Джамсарано49 и монгольский компози тор Дугарчжап50 с Сер[геем] Ал[ександровичем]. После ужина пели монгольские эпические песни. Какое удивительное пение! Поёт он горлом, берёт высокие ноты, переходы крайне неопределённы, с за выванием. Но в общем хорошо. Если петь это в открытой равнине, если певец недели и месяцы едет верхом, пуская коня по воле ветра.

Если перед глазами беспредельная ширь, и только ветер, посвисты вая в гриве коня, вторит тебе, — тогда эта песня понятна и чудесна.

Играл он и на флейте, сделанной из ствола винтовки. Прекрасные звуки — и удивительные фиоритуры он проделывал тут. За столом Джамс[арано] интересно говорил о ясновидящих. Он, по-видимому, крепко верит в них. Говорит, что этим занимаются чаще всего ламы и женщины. Достигают экстаза путём самоуглубления и сосредо точения в себе. Техническим, внешним приёмом для этого служит упорное смотрение в хрусталь. Ясновидение возможно не более как на три года вперёд. Чем на более далекий срок вперёд приходится заглядывать, тем труднее даётся прозрение. Предвидеть же на не сколько недель или месяц вперёд — так же легко, как рассказывать о современной действительности.

После ужина С[ергей] Алекс[андрович] играл — очень вдох новенно. Какая чудесная вещь у него «Садовник»51. Только слиш ком много в нём безапелляционной самоуверенности во всех суж дениях. Это несколько отталкивает. Впрочем, ему простительно, как и брату. Но брат никогда не убеждает и очень терпим. Этот же уверен, что все ошибаются, кроме него. И уж слишком au serieux он принимает мелочи жизни, и даже шутки.

Грущу без вестей. Вообще грущу без работы. Чувствуется вся бесполезность пребывания здесь. Иногда до физической боли тос Цыбен Жамцаранович Жамцарано (1880–1942), бурятский учёный и общественный деятель. Окончил С.-Петербургский университет;

в эмигрировал в Монголию, где фактически возглавлял созданный им Учёный комитет Монголии (Монучком). (Формально занимал долж ность учёного секретаря.) Магсар Хурцын Дугаржаб (1893–1944) — знаменитый монгольский пе вец, заслуженный артист Монголии.

Имеется в виду музыкальный диалог «Садовник», написанный С.А. Кон дратьевым на стихи Рабиндраната Тагора в Пулково в июне 1917 г. Ори гинал нотной записи хранится в Музее-квартире П.К. Козлова.

«Au serieux» (фр.) — серьёзно.

иЗ ЭксПедиЦиоННоГо дНеВНика е.В. коЗЛоВой 123–12 гг.

кую о моём тихом, далёком, тёплом, светлом храме. Боже мой, це ловала бы пол его, омыла бы слезами ступени его. Слезами радости и счастия, если бы снова вошла в него. На душе смутно, а потому всякая внутренняя работа приостановилась. Не жизнь — а прозя бание, без мыслей, без горения.

2 ноября. Тяжкие дни ползут и ползут. Идёт время, тратятся средства. Работа ещё не началась, и мы ничего, ничего не сделали.

В экспедиции — полный упадок духа, идёт разложение. Ни бод рости, ни энергии ни в ком не заметно, всё делается как попало.

15 ноября. Уехали наши53. Как жутко и больно всё это. У Сергея Анат[ольевича]54 градом катились слёзы, как чистые, прозрачные росинки — мелкие-мелкие и частые. Все плакали. Саранцев, в юр те сидя, плакал, а уезжая — нет. Такие нравственные потрясения убивают душу. Мне кажется, что ничего у нас не выйдет. Долго ли ещё простоим? Никто не знает. Не время теперь для научных ис следований. Чистой науке нет места.

Видела в ночь с 16-го на 17-е сон. Я вернулась в Петрогр[ад]. Стою в церкви. Читается какая-то молитва с коленопреклонением. Я сижу почему-то на стуле. Вдруг брат мой, не видя, кто именно не встал со стула, говорит громко на всю церковь — сейчас такой момент бого служения, когда надо встать. Сердито, сердито. Я быстро встала, и наши взгляды встретились. У него открылись большие чудные глаза его. И постепенно темнели, темнели и всё росли и росли. Жуткие, страшные были эти глаза, устремлённые на меня со смешанным чув ством удивления и радости, и скорби. Странно и хорошо.

30 ноября. Сегодня я узнала, что экспедиция расформировы вается. Я уже три дня в Сангине. Отдыхаю в одиночестве. И вдруг такая весть. Ну, что же. Будет, что будет… Экспедиции не быть, и никогда мне не увидеть Тибета. … А только до этого — я возвращалась с экскурсии. Боже мой, как чудесно было. Вечерняя заря сияла. Дальние горы на восто Отъезд из экспедиции С.А. Глаголева, П.С. Савельева и П.М. Саранцева.

См. прим. 47.

Сергей Анатольевич Глаголев (1893–?) — географ-геолог, главный по мощник и правая рука П.К. Козлова. Окончив Географический институт в Петрограде, Глаголев работал на полевой станции в пос. Саблино, и был одним из первых, кому П.К. предложил участвовать в Монголо Тибетской экспедиции.

10 В моНГоЛии ке укрыты снегом. Ближайший хребет — суровый, скалистый, не имеет ни растительности, ни снегового покрова. Резко вырисовы ваются его строгие линии на прозрачном светлом небе. Тени удли нились. В падях снег принял сине-голубой оттенок, а вершины из белых стали розовыми. Все выступы скал порозовели. На востоке над бело-розовыми хребтами, синеет тень земли. А выше прозрач но-розовая бездна. Конечно, вся жизнь и вся работа проходит в ду ше человека. Конечно, где бы он ни был — внутренняя жизнь будет интенсивна и глубока и полна истинного, абсолютного смысла.

Никакая тюрьма, никакие обстоятельства не задушат жизни духа.

Но всё же красота мира не может не влиять на человека. Красота вдохновляет, красота даёт крылья. Красота гармонирует с истинной сущностью души нашей, и всё в сердце расцветает при соприкосно вении с этим безмятежно-радостным, безмятежно-прекрасным… 17 декабря. Продали верблюдов. Тех самых, которые должны были везти нас на юг. Мне так тяжко на сердце, что нет слов. Я вижу, как тухнет любимая, самая дорогая мечта моя. Гаснет она вместе с этой алой зарёю. Но заря новая будет завтра, и снова увидим солн це, а мечта моя угасает навеки. Мне кажется, я хороню самое доро гое существо. Мне кажется — всё в сердце моем застыло и умерло, и то были последние дни моей молодости. Мой ясный, тихий свет сегодня закрылся этими ненужными человеческими слезами, и всё кругом в густом-густом тумане, словно эти прозрачные капли, что неудержимо ползут по лицу, встали тенью между мною и Богом моим. Что ж, я знаю, что правда не в этом. И цель не здесь. И можно и должно совершить литургию жизни своей, созидая храм любви Богу моему. Для этого не надо идти в Тибет. Для этого не надо ни какой особой обстановки и никаких определённых географических координат. Знаю. Но, Господи, ведь у всякого из детей твоих есть слабости и страсти… Я не знаю, что такое всезатемняющая, требу ющая всяких жертв, требующая целиком всю душу, страсть к дру гому человеку. Я не ведала её никогда — этой чудесной любви. Но у меня была другая любовь и другая страсть. Со всей беззаветнос тью, со всем увлечением, со всей бурей молодости любила и люблю я нашу милую, родную, чудесную землю, полную несказанной кра соты. Чудеса Бога моего скрываю я в любовании земной природой и той частью вселенной, что доступна моему человеческому взору.

Каждому человеку Бог открывается по-своему, иначе. Я испытала впервые всё счастие прозрения бытия Божия перед лицом могучих хребтов Тянь-Шаня, покрытых от века чистыми снегами. Все ми иЗ ЭксПедиЦиоННоГо дНеВНика е.В. коЗЛоВой 123–12 гг.

стические переживания, весь экстатический восторг слияния духа моего с Отцом моим я испытала именно перед лицом той красоты.

Красота природы… и музыка были для меня всегда тем окном, че рез которое смотрел в сердце моё Бог мой. Как же мне не любить их? Как не дрожать всеми фибрами сердца от предчувствия нового возможного высокого счастья? И этот непостижимый, чудный лик всегда мерцал предо мною близко и далеко, касаясь души моей в моменты трепета её. Почему музыка? Должно быть, потому что в ней ближе всего касаешься этих бездн человеческого духа, и всё в тебе, как и при восприятии свободной красоты мира, звучит мощ ными ответными струнами, и ты знаешь, наверное, что всё едино, что в тебе горит искра Бога, и что ты не умрёшь вовек.

Чего я ещё надеялась коснуться, там, у подножия Гималаев?

Там, думалось мне, своего апогея достигнет радость моя. И я узнаю истинный путь свой. Я увижу, коснусь этого человеческого духа, ко торый полную власть приобрел над собою, который закалил волю свою, и идёт к правде. Который волей своей к добру и истине побеж дает железные законы Кармы, и выбивается на путь полной свобо ды… Крылами души своей коснуться хотела я этого. Ну что ж… я вижу звёзды… одна мне светит. Но только сердце её отметит — она далеко — не быть мне с нею… Ты смеёшься надо мною, жизнь? Подожди… Сознаюсь, сдавила ты грудь мне и дышишь тяжко… Но только немножко одиночества и покоя — я снова обрету потерянную ясность. Я не дам задушить себя. Узнаю тебя, Жизнь, принимаю и приветствую звоном щита.

19  декабря. Вот собираюсь к астрологу. Все-таки много чу десного здесь, но всё это чудесное — все бездны человеческого духа — сокрыты от посторонних глаз. Может быть, то же самое было бы и в Тибете. И пробыв там долгое время, мы точно так же ничего бы не коснулись, как и здесь. Я утешаюсь этим, конечно. Но это похоже на правду. Если бы я ближе могла подойти к Джамса рано55. Но она немного знает, и я не особенно доверяю точности её слов. Я задавала ей несколько вопросов, и она не умела ответить мне. Если бы не был так убит дух всей нашей неудачей, я бы все таки пораскинула умом и придумала себе работу. Но руки не под нимаются ни на что. Не пишут мне из СПб. Забыли. А сердце тос кует и требует ласки. Перечитываю старые письма… Братик мой, Здесь речь идёт о второй жене Жамцарано, агинской бурятке Бадмажаб Цеденовне Сакияевой.

10 В моНГоЛии ужели не вспомнишь меня? Много у тебя своей боли. Какие дни здесь, всегда солнечные, всегда ясные, какие ночи чудные. Когда я дежурила — видела целый поток метеоритов. В течение, по край ней мере, двух часов мне казалось, что всё небо падает на землю, потому что через каждые две секунды в третью где-нибудь сверкал огонек. Больше всего их было на юге, за Богдо-ула. Те, что падали в зените, казались крупнее и оставляли за собой сверкающий след.

Но большинство падали, исчезая бесследно… 21  декабря. Сегодня приходил прощаться Галсан56. Какая я нервная стала. Это совсем расстроило меня. С ним у меня было связано так много. Ведь все первые слова мои на тибетском языке касались мечты моей. Я расспрашивала его, что умела. Говорили о лотосах, растущих на озёрах вблизи Лхасы… О Норбулинке57.

О горах, покрытых снегом, и о бело-красных дворцах. Ведь я го ворила о родине его. И удивительный всё же человек Галсан. Ум ный, развитой, необыкновенно чуткий, деликатный и тактичный.



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.