авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 17 |
-- [ Страница 1 ] --

ПРОБЛЕМЫ

ПАТОФИЗИОЛОГИИ

КРОВООБРАЩЕНИЯ

Н. Д. С Т Р А Ж Е С К О ИЗБРАННЫЕ ТРУДЫ

Работы, помещенные в

первом томе избранных трудов акад. Н. Д. Стражеско, посвящены про-

блемам патофизиологии кровообращения.

В этих работах освещаются симптоматология заболевания сердечнососудистой системы, но-

вые синдромы, недостаточность кровообращения, ее патогенез излечение. Имея чрезвычайно

большую теоретическую и практическую ценность, труды автора по патофизиологии кровообраще ния приобрели мировую известность.

Книга рассчитана на широкие круги врачей.

Редакционная коллегия:

Проф. А. А. Айзенберг, доц. М. JI. Евтухова, действ, чл. АН УССР проф. Р. Е. Кавецкий, доц. Е. М. Лиозина, проф. А. Л. Михнев (ответственный редактор), проф. Ф. Я. Примак, доц. В. В. Сайкова, проф. Д. Ф. Чеботарев, проф. Д. Н, Яновский.

Н. Д. С Т Р А Ж Е С К О ИЗБРАННЫЕ ТРУДЫ АКАДЕМИЯ НАУК УКРАИНСКОЙ ССР Н.Д.СТРАЖЕСКО ИЗБРАННЫЕ ТРУДЫ ТОМ I ПРОБЛЕМЫ ПАТОФИЗИОЛОГИИ КРОВООБРАЩЕНИЯ Н. Д. С Т Р А Ж Е С К О ИЗБРАННЫЕ ТРУДЫ ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ НАУЧНОГО ТВОРЧЕСТВА Н. Д. СТРАЖЕСКО В ряду крупнейших ученых нашей Родины, отмеченных высшей наградой, выражающей любовь, доверие и благодарность народа, — званием Героя Социалистического Труда, почетное место принадлежит одному из основателей ведущей советской терапевтической школы академику Николаю Дмитриевичу Стражеско.

Глубокое понимание подлинно научных путей развития клинической медицины прекрасно сочеталось у Н. Д. Стражеско с такими особенностями его творчества, как целеустремленность и настойчивость в прео долении трудностей, исключительная наблюдательность, безукоризненная тщательность обработки данных, полученных у постели больного и в эксперименте, стремление выявить закономерности физиологических и патологических процессов.

Н. Д. Стражеско как ученый начал формироваться еще в университетские годы под влиянием идей мате риалистической философии, осветившей путь подлинно научного развития отечественной медицины. Будучи студентом, Н. Д. Стражеско черпал из этого могущественного идейного источника те основы, на которых фор мировалось его материалистическое мировоззрение. Подтверждение этому мы находим в ряде его работ, в докладах и особенно в высказываниях на многочисленных научных съездах и конференциях, в которых он участвовал. Н. Д. Стражеско особенно любил и хорошо знал произведения В. Г. Белинского, очень часто ссы лался на его высказывания, цитируя по памяти отрывки из различных произведений. Много нового и ценного в этом отношении выявлено в 1953 г. при научной обработке личной библиотеки Н. Д. Стражеско, которую он подарил Институту клинической медицины. Подбор книг по различным отраслям медицины, по вопросам литературы, искусства, истории, заметки на полях, выразительное подчеркивание отдельных мест в прочи танных книгах, журналах — все это представляет исключительно ценные штрихи, совокупность которых ока зывает весьма существенную помощь при анализе научных интересов Н. Д. Стражеско.

Могучим источником теоретического вооружения Н. Д. Стражеско явились труды передовых отечествен ных ученых И. М. Сеченова, И. П. Павлова, Н. Е. Введенского, А. А. Ухтомского, И. И. Мечникова, С. П. Боткина.

Идейно-теоретическая направленность, кругозор, клиническое мышление Н. Д. Стражеско формирова лись не только на освоении великого наследия, оставленного основоположниками передовой русской физио логии и клинической медицины, но и на тщательном изучении острой критики, какой они подвергали теоре тическую основу буржуазной медицины — метафизическую антиэволюционную целлюлярную патологию Вирхова и другие реакционно-идеалистические концепции. Высказывания прогрессивных оте-чественных ученых по принципиальным вопросам теоретической и клинической медицины оказали неоценимую помощь молодому и старшему поколению русских биологов, медиков, предостерегая от ложного пути в научных ис следованиях.

Посещая лекции выдающихся деятелей отечественной медицины, следя за текущей публицистической и медицинской литературой, принимая участие в заседаниях научных медицинских обществ, Н. Д. Стражеско жадно впитывал все новое, прогрессивное, учился критически оценивать высказывания «ученых», раболеп ствующих перед западноевропейскими авторитетами, которые пропагандировали идеалистические положе ния.

В своих воспоминаниях «От сумерек к свету» Н. Д. Стражеско так описывает тот начальный период форми рования своего мировоззрения, поисков истины: «Лучшие врачи, принадлежавшие к академической группе, а иногда даже рядовые практические врачи стали мало-помалу понимать, что исключительно патоанатоми ческое и бактериологическое направление в медицине должно быть оставлено и что необходимо переходить к новым взглядам…» Далее автор говорит, что материалистическая философия его «как естествоиспытателя и медика привлекла больше, чем другие философские доктрины» (Врачебное дело, № 2, 1950).

Н. Д. С Т Р А Ж Е С К О ИЗБРАННЫЕ ТРУДЫ Пытливый ум, стремление к овладению передовой научной теорией привели молодого врача на тео ретические кафедры медицинского факультета Киевского университета, где он настойчиво и много рабо тал наряду с совершенствованием своих клинических знаний на кафедре у проф. В. П. Образцова. Работая в клинике, совершенствуя свой опыт, развивая клиническое мышление под руководством этого выдающе гося клинициста, Н. Д. Стражеско осваивал также передовые традиции киевской терапевтической школы, бережно сохранившей и приумножившей лучшие традиции, созданные первыми киевскими терапевта ми — предшественниками В. П. Образцова. Среди них прежде всего следует назвать незаслуженно забы тые имена Ф. С. Цыцурина, И. В. Чешихина, В. Т. Покровского, Е. И. Афанасьева, создавших под благотвор ным влиянием передовых русских ученых традиции, вошедшие в основной фонд киевской терапевтической школы.

Профессор В. П. Образцов, учитель Н. Д. Стражеско, будучи идейным последователем С. П. Боткина, отли чался высокой эрудицией, исключительной наблюдательностью и дарованием диагноста. Он требовал от сво их учеников не только освоения клинической медицины, но и приобретения серьезных теоретических знаний, особенно в области физиологии, для чего направлял многих из своих учеников в лабораторию И. П. Павлова.

Н. Д. Стражеско начал работать в лаборатории И. П. Павлова в 1902 г. Значение, какое имели для Н. Д. Стра жеско работа у И. П. Павлова и его общение с гениальным физиологом, видно из следующего высказывания:

«…По совету В. П. Образцова я поехал к нашему знаменитому И. П. Павлову. Под обаянием его как ученого, восприняв у него методику научной работы и страсть к науке, я работал всю свою жизнь…». Более двух лет работал Н. Д. Стражеско у И. П. Павлова, изучая физиологию, проводя научные исследования в области физи ологии пищеварения. Одновременно он изучал биологическую химию под руководством М. Я. Зибер-Шумо вой. Таким образом, стремление его овладеть передовой теорией не было мимолетным, преходящим, а ис ходило из твердого убеждения.

Работая с огромным увлечением и настойчивостью, Н. Д. Стражеско провел под руководством И. П. Павло ва глубокие экспериментальные исследования в области физиологии толстых кишок, изложенные в моногра фии «К физиологии кишок». Эти исследования явились существенным вкладом в физиологию пищеварения, в частности кишечного, и научно обосновали практическую разработку лечебного питания при заболеваниях кишечника. Монография «К физиологии кишок», выполненная в плане выдающихся исследований по вопро сам физиологии пищеварения, какие завоевали И. П. Павлову и его школе мировое признание, сохранила свое актуальное значение до настоящего времени.

Оценивая впоследствии выдающееся значение работ И. П. Павлова по физиологии пищеварения, Н. Д. Стражеско писал: «Как в физиологии пище-варения, так и в клинике болезней пищеварения началась новая эра, которая с полной справедливостью может быть названа Павловской эрой…» (Врачебное дело, № 15-17, 1925).

Вернувшись в Киев и заняв место старшего ординатора факультетской терапевтической клиники проф.

В. П. Образцова в Киевском университете, Н. Д. Стражеско продолжал работать в области теоретической ме дицины — по экспериментальной и клинической фармакологии, по патологической анатомии, бактериологии и т. д.

Стоя твердо на позициях классиков русской терапии С. П. Боткина, Г. А. Захарьина, А. А. Остроумова, впи савших блестящие страницы в историю отечественной науки, Н. Д. Стражеско ознакомился также с клиникой Потэна в Париже, где изучил методы графической записи деятельности сердца, а затем с лучшими клиниками Берлина и Мюнхена.

Получив в 1908 г. должность старшего ассистента клиники проф, В. П. Образцова и звание приват-доцен та, Н. Д. Стражеско приступил к чтению курса по клинике заболеваний сердечнососудистой системы и вскоре приобрел большую популярность среди студентов и врачей. Он был ближайшим помощником В. П. Образцова и в течение почти двадцати лет работал вместе со своим учителем над созданием новой терапевтической школы, которая отличалась клинико-физиологическим направлением, оригинальностью и творческой новиз ной своих работ. Терапевтическая школа В. П. Образцова в значительной степени способствовала развитию медицинской науки в России, внесла крупный вклад в патофизиологическое направление отечественной ме Н. Д. С Т Р А Ж Е С К О ИЗБРАННЫЕ ТРУДЫ дицины, коренным образом отличающее последнюю от буржуазной медицины с господствующим в ней вир ховианским направлением.

В 1910 г. Н. Д. Стражеско пригласили заведывать кафедрой специальной патологии и терапии в Киевском женском медицинском институте, в создании которого он принимал активное участие. В 1917 г. Н. Д. Стра жеско был избран профессором пропедевтической клиники (объединенной кафедры диагностики и специ альной патологии и терапии) этого же института и приглашен заведывать терапевтическим отделением го родской больницы (ныне клиническая больница им. Октябрьской революции), где он организовал клинику кафедры диагностики.

Так росла, расширялась и углублялась клиническая и научно-педагогическая деятельность Н. Д. Страже ско, начавшаяся в первые годы XX века.

Первые клинические и экспериментальные исследования Н. Д. Стражеско посвящены вопросам патоло гии органов пищеварения и сердечнососудистой системы. Основные работы Н. Д. Стражеско по этим вопро сам вошли в настоящее издание избранных произведений.

Научное творчество Н. Д. Стражеско уже в этот ранний период харак-теризуется исследованиями крупнейшего научного значения. Н. Д. Стражеско, развивая основные положения, установленные В. П. Об разцовым, описал и объяснил значение трехчленного ритма сердца при неврозе и дал правильную оценку наблюдающемуся при этом звуковому феномену. Он обнаружил и правильно истолковал звуковые фено мены при сердечном блоке, в частности периодическое появление чрезвычайно громкого первого тона, который он назвал «пушечным тоном». Его работа о двойном сердечном толчке, ритме галопа и дикротии пульса при пороках аорты положила начало учению о механизме и ранней диагностике декомпенсации сердца. Н. Д. Стражеско дал точное описание и объяснение симптомов начинающейся недостаточности сердца при аортальных пороках, что было впоследствии подтверждено новейшими методами исследо вания.

В. П. Образцов и Н. Д. Стражеско впервые в истории медицины при жизни больного распознали инфаркт миокарда и описали симптоматологию и клинику этого заболевания. Они описали различные формы прояв ления этого тяжелого страдания, а также шоковое состояние при нем. Их совместная работа «К симптомато логии и диагностике тромбоза венечных артерий сердца» (1909) открыла новую страницу в мировой литера туре о клинике заболеваний сердца.

Такова в основном научная деятельность Н. Д. Стражеско до Великой Октябрьской социалистической революции, открывшей новую эру в истории человечества, создавшей невиданные условия для подлинно го расцвета науки и культуры. Впитав в себя все новое, передовое, прогрессивное, преодолевая трудности и препятствия, Н. Д. Стражеско встретил Великую Октябрьскую социалистическую революцию вполне сло жившимся ученым, пользовавшимся большой известностью.

Большая часть отечественных ученых, и в их числе Н. Д. Стражеско, поняла значение великого переворо та в России, правильно оценила перспективы, открывшиеся перед наукой, в частности коренное изменение возможностей и задач медицинской науки и практики в условиях социалистического государства. Но выпол нение этих грандиозных задач осложнялось тем, что начало первого десятилетия существования советского государства было периодом защиты с оружием в руках завоеваний победившей революции от натиска внеш них и внутренних врагов.

Молодые советские органы здравоохранения УССР, тысячи медицинских работников с честью выполнили свой долг в борьбе за установление и упрочение советской власти на Украине, осуществляя медико-санитар ное обслуживание фронта, самоотверженно борясь за ликвидацию эпидемий, получивших широчайшее рас пространение в условиях иностранной военной интервенции и внутренней контрреволюции, и порожденной ими разрухи во всех областях народного хозяйства.

Будучи в период Великой Октябрьской социалистической революции профессором Киевского женского медицинского института, Н. Д. Стражеско принимал активное участие в работе городского санитарного со вета, комитетов по борьбе с инфекциями, организовывал научно-медицинскую общественность, выступал с лекциями, докладами.

Н. Д. С Т Р А Ж Е С К О ИЗБРАННЫЕ ТРУДЫ С 1919 по 1922 г. Н. Д. Стражеско работал в г. Одессе, в Новороссийском университете, где был избран профессором факультетской терапевтической клиники. Здесь он наряду с научно-педагогической работой принимал деятельное участие в создании Одесского клинического института, в качестве консультанта Одес ского военного госпиталя, помогал организации лечебного дела в Красной Армии, активно помогал губздра вотделу в организации лечебной помощи, медицинской прессы и т. п.

В 1922 г. он возвратился в Киев в связи с избранием на должность директора пропедевтической клиники Киевского медицинского института. В 1927 г. его избрали заведующим госпитальной терапевтической клини кой, а в 1929 г. одновременно и заведующим факультетской клиникой института.

На базе этих клиник Н. Д. Стражеско развернул плодотворную научную работу. Еще шире стали прово диться комплексные научные исследования, когда были созданы клинические отделения в структуре Украин ского института экспериментальной биологии и патологии (1931) и клинический отдел Института клинической физиологии Академии наук УССР (1934).

В этих новых условиях исключительно ярко проявилось неутомимое стремление Н. Д. Стражеско постичь клинико-экспериментальным методом сущность патологических процессов, вскрыть закономерности разви тия за-болеваний сердца и сосудов, сепсиса, аллергии и других патологических процессов.

Изучая различные вопросы внутренней патологии в свете физиологического учения И. П. Павлова, прово дя наблюдения у постели больного параллельно с физиологическим экспериментом, Н. Д. Стражеско со сво ими учениками открыл ряд новых, важных, ранее неизвестных физиологических фактов, подвел научную основу под проводимые лечебные мероприятия. Теоретики физиологи, биохимики находили в его клиниках ценные факты, устанавливали подчас те физиологические корреляции, какие не могли обнаружить в экспери менте на животных. В то же время клиницисты в содружестве с теоретиками подводили все более прочную на учную базу под клинические наблюдения. Здесь полностью подтвердилось высказывание И. П. Павлова о том, что «клиническая патология навсегда останется источником новых физиологических мыслей и неожиданных физиологических фактов.

Однако творческие планы Н. Д. Стражеско, неутомимого советского ученого, требовали все более мощ ной, целостной базы, оснащенной самой передовой техникой научного исследования, требовали еще боль шего сосре-доточения усилий ученых различных специальностей. В своих творческих стремлениях он ис ходил из необходимости учета достижений, накопленных в различных отраслях медицинской науки и других областях естествознания, обобщения этих успехов в интересах осуществления широкого плана работ ком плексного изучения самых трудных вопросов клиники внутренних болезней.

Советское правительство пошло навстречу творческим замыслам Н. Д. Стражеско, создав по его проекту в Киеве Научно-исследовательский институт клинической медицины (1936).

Годы социалистического строительства до начала Великой Отечественной войны явились для Н. Д. Стра жеско периодом непрерывного роста материальной базы его научного творчества, годами роста руководимо го им коллектива, широкого развертывания воспитательной работы по подготовке новых высококвалифици рованных научных кадров, дальнейшего развития советской терапевтической школы с ее особыми чертами.

Характерные черты терапевтической школы Н. Д. Стражеско совершенно отчетливо отражены в направленно сти работ и в структуре республиканского комплексного Научно-исследовательского института клинической медицины.

Особенности научного творчества, развернувшегося во всю ширь за годы социалистического строитель ства, разносторонняя теоретическая подготовка, глубина клинического опыта, высокое врачебное искусство Н. Д. Стражеско с исключительной отчетливостью вырисовываются при изучении его научных трудов, опубли кованных за последние десятилетия. Основные из этих работ включены в настоящее издание.

Не имея возможности в кратком очерке дать анализ и отметить высокое научное значение каждой из работ, выполненных Н. Д. Стражеско, считаем необходимым подчеркнуть, что даже в своих ранних ра ботах, посвященных изучению определенных болезненных форм, он неизменно стремился уловить общ ность отдельных клинических синдромов, выявить определяющие их закономерности. Так, по проблеме патологии кровообращения, начав с изучения отдельных болезненных форм, Н. Д. Стражеско постепен Н. Д. С Т Р А Ж Е С К О ИЗБРАННЫЕ ТРУДЫ но перешел к изучению воспалительных процессов в сердце, к установлению их связи с полиартритом и хроническим септическим процессом. Став на точку зрения, что состояние макроорганизма главным образом определяет тяжесть патологического процесса, он объединяет в одну группу хрониосептических заболеваний целый ряд синдромов, которые до него расценивались как отдельные нозологические еди ницы. Окончательно свою концепцию он оформляет в период Великой Отечественной войны, рассматри вая с этой точки зрения и все случаи раневого сепсиса и раневого истощения. Эта концепция последова тельно развивается и расширяется в ряде работ, посвященных эндокардиту, ревматизму, хрониосепсису и раневому сепсису.

Изучение заболеваний в динамике позволило Н. Д. Стражеско и его школе доказать всю несостоятель ность господствовавших взглядов на этио-логию сепсиса, эндокардита и ревматизма и научно обосновать свою теорию ревматизма. Доказано, что после многих инфекций могут возникать ревма-тические процессы в связи с перестройкой организма, вызванной инфекцией, и потому нет никаких оснований искать специфи ческого возбудителя ревматизма. Н. Д. Стражеско разработал синтетическое патогенетическое учение об эн докардите и доказал отсутствие принципиальной разницы в отношении этиологии между ревматическим и септическим эндокардитом: «По существу эндокардит — один, чаще всего он возникает при стрептококко вой инфекции, а патоморфологические изменения и различные клинические формы эндокардита образуются лишь в результате постоянно меняющегося взаимодействия между микробами, сидящими в очагах, а часто и на эндокарде, и иммунобиологическими свойствами организма» (Десять лет Украинского института клини ческой медицины, Госмедиздат УССР, 1946).

Исследования, проведенные Н. Д. Стражеско, его сотрудниками и учениками, осветили роль фокаль ной инфекции в возникновении ревматизма, патогенез его, показали, что все формы эндокардита являются по сути клиническими проявлениями хрониосепсиса, а ревматизм — выражением гиперергической реакции больного организма.

Теоретические положения, установленные Н. Д. Стражеско по вопросу о ревматизме и его отношении к стрептококковой инфекции, признаны громадным большинством патологов и клиницистов как в СССР, так и за границей. Эти положения подвели научную основу под рекомендуемые профилактические мероприятия и методы лечения ревматизма.

Особенности теоретических концепций Н. Д. Стражеско могут быть прослежены и при анализе его ра бот по вопросу о патогенезе недостаточности кровообращения. Еще в своих ранних работах он указывал, что не только сердце является причиной «сердечной декомпенсации», и подчеркивал необходимость тща тельно и глубоко изучать декомпенсацию кровообращения. Целеустремленно и настойчиво работая в этом направлении, Н. Д. Стражеско пришел к заключению, что декомпенсация кровообращения, вызванная вна чале слабостью сердца, на определенном этапе переходит в декомпенсацию, поддерживаемую уже и со стоянием тканей всего организма. Это позволило Н. Д. Стражеско создать вместе с В. X. Василенко новую классификацию декомпенсации кровообращения с выделением третьей, терминальной, необратимой ка хектической, дистрофической стадии.

Прослеживая весь путь развития научного творчества Н. Д. Стражеско, легко убедиться, что он обогатил внутреннюю медицину рядом крупных клинических открытий, внес много ценного в диагностику и терапию различных заболеваний, вписал ряд новых страниц в кардиологию и другиеразделы внутренней патологии.

Научное творчество Н. Д. Стражеско достойно оценено в приветствии Академии наук СССР в день его 75-летия:

«В лаборатории великого Павлова, где Вы начали свою научную деятельность, Вы блестяще овладели методами физиологического эксперимента и исследования, являющимися образцом применения точ ных методов в медицине. Своими работами Вы доказали роль и значение нервной системы в ряде забо леваний внутренних органов. В Ваших исследованиях сочетается высокое искусство физиологического эксперимента с огромной эрудицией и тонкой наблюдательностью клинициста и диагноста. Созданные Вами методы изучения кровяного давления и сердечных ритмов — ценнейший вклад в область диагно стики и патогенеза заболеваний сердца и кровообращения. Усовершенствованная Вами методика ис Н. Д. С Т Р А Ж Е С К О ИЗБРАННЫЕ ТРУДЫ следования органов брюшной полости стала достоянием всей советской медицины.

Вы теоретически и экспериментально обосновали применение строфантина при лечении сердечной не достаточности и разработали первую научную теорию ревматизма, в которой показали тесную связь этого заболевания с сепсисом и эндокардитом.

Во время Великой Отечественной войны Ваши открытия сыграли выдающуюся роль в борьбе с раневой инфекцией и раневым сепсисом и спо-собствовали значительному снижению смертности воинов Советской армии.

Вы создали замечательную терапевтическую школу, успешно разрабо-тавшую и решившую ряд труднейших вопросов физиологии, патологии и терапии болезней сердечнососудистой системы и органов пищеварения.

В результате полувековой преподавательской деятельности Ваши знания и опыт стали достоянием тысяч специалистов, применяющих на практике достижения Вашей терапевтической школы».

Наряду с указанными выше направлениями научно-исследовательской работы Н. Д. Стражеско и его шко лы в Институте клинической медицины проводится большая и целеустремленная работа силами терапевтов вместе с акушерами, хирургами, невропатологами и другими специалистами. Еще при организации института в числе первоочередных Н. Д. Стражеско выдвинул вопрос об изучении проблемы «внутренняя патология и бе ременность».

В соответствии с этим была начата совместная работа интернистов и акушеров по изучению организма здоровой и больной женщины в различные сроки беременности и во время родов, чтобы этим заложить на учные основы определения режима беременной, правильного ведения акта родов и послеродового периода, уточнения показаний к прерыванию беременности и т. д.

Целесообразность такой совместной работы акушеров с терапевтами была весьма убедительно проил люстрирована на республиканской конференции, проведенной Институтом клинической медицины в октябре 1953 г., по проблеме «внутренняя патология и беременность».

В основу плана разработки всей проблемы и каждой темы в отдельности положен основной принцип пав ловской физиологии — принцип целостности организма, ведущей роли центральной нервной системы в ре гуляции его функций.

Крупный вклад внес Н. Д. Стражеско в разработку теоретических проблем общей патологии, в исследова ния аллергии, патогенеза отеков, происхождения старости и ее проявлений, утомления, нарушений гемато паренхиматозного барьера и т. д.

Большую ценность представляют работы Н. Д. Стражеско, посвященные различным вопросам истории медицинской науки, истории отечественного здравоохранения, развития медицинской помощи на различ ных этапах социалистического строительства. Историк медицины найдет в трудах Н. Д. Стражеско ценнейшие данные для анализа развития медицинской научной мысли в УССР.

Настойчиво и целеустремленно работал Н. Д. Стражеско вместе со своими учениками также над изыска нием более эффективных методов функциональной диагностики заболеваний серди а, печени, почек, же лудка, кишок, изучая при этом не одну какую-либо функцию изолированно, а многие функции в их сочетании и динамике. Такое комплексное изучение функциональных нарушений целостного организма явилось в руко водимых им клиниках основным требованием, выполнение которого обеспечило успешное проведение па тогенетически обоснованного лечения. Следовательно, и в этом вопросе Н. Д. Стражеско остался полностью верным традиции, воспринятой им в период работы у И. П. Павлова.

И. П. Павлов, как известно, придавал большое значение не только по-лучаемым фактам, но и методу, ка ким они добыты. «В естественных науках, — говорил И. П. Павлов, — часто открытие метода изучения ка коголибо важного условия опытов ценнее открытия отдельных фактов» (Полн. собр. соч., т. V, 1949, стр. 39).

«С каждым шагом методики вперед мы как бы поднимаемся ступенью выше, с которой открывается нам более широкий горизонт с невидимыми раньше предметами» (Полн. собр. соч., т. II, 1946, стр. 23).

Глубоко усвоив эти положения, Н. Д. Стражеско плодотворно работал над совершенствованием методики научного исследования конкретных вопросов, обучал этому своих учеников, широко пропагандировал соз данное им новое, научно обоснованное направление исследования больного, методику этого исследования.

Н. Д. С Т Р А Ж Е С К О ИЗБРАННЫЕ ТРУДЫ Уместно вспомнить здесь высказывание по этому вопросу другого нашего выдающегося соотечественни ка Н. И. Пирогова: «При научных занятиях метод и направление — вот главное… Не отыскав верные методы, не найдя направления, растеряешь множество времени и сам растеряешься. Найти то и другое может только талант».

Н. Д. Стражеско обладал таким талантом. Это с исключительной убе-дительностью подтверждается ре зультатами его многогранной научноисследовательской и клинической деятельности, успешно развивавшей ся на принципах материалистической философии, на основе физиологического учения И. П. Павлова.

Подводя итоги своим многолетним исследованиям и работам, проведенным его учениками по тому или иному вопросу, Н. Д. Стражеско никогда не ограничивался публикацией работы, а всегда настойчиво бо ролся за быстрейшее искоренение господствующих, но неверных взглядов, за широкое внедрение в прак тику научно обоснованных мероприятий. В этом отношении очень показательна острая борьба, какую он вел на протяжении многих лет с господствовавшими взглядами на этиологию сепсиса, эндокардита и ревматиз ма. Анализируя доводы своих противников, он убедительно доказал, что их построения базируются не на фак тах, а на «фантастических предположениях». «Если бы приведенные нашими противниками доводы, — гово рил он, — были бы даже неоспоримыми фактами, то и тогда следовало бы вспомнить слова В. Г. Белинского:

«Знание фактов без разумения их не есть еще знание…»

Выдающийся ученый и советский патриот Н. Д. Стражеско отдал всю свою творческую жизнь открытию законов, «тайны возникновения фактов» в условиях клиники и эксперимента и, неуклонно идя по этому пути, внес крупный вклад в советскую науку, оставил богатое научное наследство. Он создал одну из ведущих тера певтических школ, способную разрешать все новые и новые задачи, встающие перед советской наукой. Этим он завоевал любовь и благодарность советского народа.

Делом чести его учеников и последователей, проявлением глубокого уважения к светлой памяти свое го учителя является сохранение и умножение лучших традиций, созданных передовыми советскими учены ми-патриотами, и в их числе Н. Д. Стражеско, в борьбе за достижение подлинного расцвета советской науки о здоровье строителей коммунистического общества.

Проф. А. Л. Михнев Киев, июнь 1955 г Н. Д. С Т Р А Ж Е С К О ИЗБРАННЫЕ ТРУДЫ О ПРОИСХОЖДЕНИИ И ЗНАЧЕНИИ РАЗДВОЕННЫХ И ДОБАВОЧНЫХ СЕРДЕЧНЫХ ТОНОВ И О ХАРАКТЕРЕ ВЕННОГО ПУЛЬСА ПРИ НЕВРАСТЕНИИ СЕРДЦА Общая слабость нервной системы, так называемая неврастения, в связи с функциональными расстрой ствами во многих органах тела весьма нередко поражает и прибор кровообращения. В некоторых случаях явления сердечной слабости настолько выступают на первое место, что расстройства в других отправлениях организма совершенно маскируются, и это дает право выделить указанный невроз в отдельную клиническую форму под названием «neurasthenia cordis seu vasomotoria (Rosenbach)». Это тем более важно, что в отдельных случаях сердечная слабость на нервной почве принимает столь схожую с органическим страданием клини ческую картину, что умение распознать истинную причину недостаточности сердца становится необходимы ми в практическом отношении, ибо предсказание и лечение неврастении сердца будут совершенно иными, чем в случае органического поражения.

Необходимость составить точное клиническое понятие о нервной слабости сердца и уметь распознать ее во всех случаях сознается в последнее время клиницистами все более и более (Фр. Мюллер, Крель). А между тем, нельзя сказать, чтобы во всех случаях сердечной неврастении мы могли бы сразу найти обычные при знаки слабости сердца, как, например, тахикардию, аритмию, легкую его возбудимость и т. д. Особенно это касается больных с начальными формами сосудодвигательной неврастении, где субъективные ощущения не редко идут в разрез с данными исследования сердца и сосудодвигательной системы. Равным образом ска занное относится и к тем случаям, когда осмотр больного производится в свободное от припадков время, причем со стороны сердца может не быть никаких изменений. В этих случаях приходится лишь предполагать возможность сердечного невроза, с одной стороны, на основании жалоб больного и характерного описания припадков, а с другой стороны, опираясь на явления нервной слабости в других органах и объективные при знаки неврастении вообще, как, например, недостаточное замыкание глазной щели, дрожание век, повыше ние рефлексов и т. п. Со стороны же самого сердца обыкновенно нельзя заметить никаких отклонений. Вы сота сердечного толчка, результаты выстукивания и выслушивания стетоскопом, частота и величина пульса показывают совершенно нормальные отношения. Отсутствие каких-либо уклонений от нормы может наблю даться не только в свободное от приступов время, но нередко и в течение припадков ложной грудной жабы.

Поэтому в целях распознавания было бы желательно для таких случаев найти объективные данные, которые указывали бы на слабость сердца и, по возможности, на зависимость ее от нервной системы.

Отсюда весьма понятно заметное в последнее время стремление клиницистов найти признаки функци ональной слабости сердца, выяснением которых диагностика сердца обязана миогенной теории сердечной деятельности, причем вспомогательными способами при изучении указанных вопросов явились сфигмохро нограммы, наблюдения над колебанием кровяного давления в зависимости от различных условий деятель ности сердца, а также определение влияния рефлексов и так называемой дозированной мышечной работы (Грейпнер и В. Зигель).

Все изложенные способы принесли много новых фактов, благодаря которым в настоящее время мы име ем возможность судить о существовании недостаточности не только сердца вообще, но даже отдельных его частей, а равным образом распознавать нервное их происхождение. Однако же нельзя сказать, чтобы в во просе о функциональной слабости сердца все уже было исчерпано. Не обращено еще достаточного внимания Н. Д. С Т Р А Ж Е С К О ИЗБРАННЫЕ ТРУДЫ на изменения сердечных звуков и на особенности венного пульса, которые дают не меньше ценных фактов, чем самое тщательное изучение сфигмохронограмм, различных рефлексов и колебаний кровяного давления в зависимости от разнообразных условий для деятельности сердца.

Переходя к вопросу о функциональной слабости сердца на неврастенической почве, я должен заметить, что в литературе уже имеются некоторые указания относительно изменения обычных сердечных звуков и по явления добавочных, но они упоминаются как бы вскользь, между прочим, и все авторы, занимающиеся не врозами сердца, посвящают больше внимания описанию различных ощущений у больного и изменению в ха рактере и периодичности работы сердца, чем объективному исследованию самого сердца. Об изменении мелодии сердца имеются только некоторые указания у Гергарта, Розенбаха, Гофмана и проф. В. П. Образцова.

Большинство же авторов держится того мнения, что звуки сердца никаких уклонений от нормы не представ ляют. Относительно же венного пульса, встречающегося у неврастеников, никаких замечаний я не встретил.

А между тем с таким положением ни в коем случае согласиться нельзя, ибо выслушиваемая мелодия сердца при неврастении весьма часто отличается от нормального двучленного ритма. При этом раздвоение и появ ление добавочных звуков, равным образом изменение в силе и характере венного пульса, не только дают воз можность судить о существовании слабости сердца, но могут также служить до известной степени мерилом ослабления мышцы его.

Разделяя больных, страдающих сердечным неврозом, по характеру изменения сердечных звуков на три категории, мы должны причислить к первой категории тех, у которых имеется предсистолическое раздвоение первого звука, появляющееся лишь в лежачем положении;

в это же время на шее можно заметить венный пульс предсердечного типа, совершенно невидимый при вертикальном положении больного. Ко второй ка тегории нужно отнести тех неврастеников, у которых уже в стоячем положении выслушивается раздвоение первого звука, а равным образом замечается неясное биение вен. У этих больных при положении на спине на блюдаются незначительное набухание шейных вен и явственное их биение, а на всей предсердечной области выслушивается трехчленный «ритм перепелки» (протодиастолический галоп), исчезающий через некоторое время при покойном, лежании больного и заменяющийся снова предсистолическим раздвоением первого звука. Наконец, к третьей категории нужно отнести таких больных, у которых уже в стоячем положении вы слушиваются предсистолическое раздвоение первого звука и неясный добавочный звук в начале диастолы.

У них при переходе из вертикального в горизонтальное положение оба добавочных звука становятся только яснее. В последнем случае имеется уже не трехчленный ритм, а четырехчленный, причем выслушиваются как два нормальных звука, систолический и диастолический, так и два добавочных: один, предсистолический, предшествует первому звуку, а другой следует за диастолическим. У больных последней категории биение вен резко видно как в стоячем, так и в лежачем положении.

Однако надо заметить, что звуковые явления со стороны сердца у одного и того же больного не всегда остаются постоянными, а меняются в зависимости от состояния его нервной системы и психики. Поэтому очень нередко приходится наблюдать, что у больных, имеющих только одно предсистолическое раздвоение первого звука, при появлении припадка начинает выслушиваться и «перепелка»;

и, наоборот, у неврастени ков, у которых обыкновенно выслушивается постсистолический галоп, при полном душевном спокойствии «ритм перепелки» заменяется предсистолическим раздвоением. Отсюда выходит, что вышеуказанное раз деление больных неврастенией сердца на три категории предоставляет нам возможность также судить о сте пени сердечной слабости.

Изменение в характере добавочных звуков всегда идет рука об руку с переменой в силе и характере вен ного пульса. Такой параллелизм весьма понятен, так как возникновение венного пульса и добавочных тонов зависит от одной и той же причины, а именно — от слабости сердечной мышцы, которая, в свою очередь, вызвана ненормальной деятельностью внесердечных нервных приводов, т. е. сочувственного и главным обра зом блуждающего нервов. От блуждающего нерва, как известно, у человека зависит работа сердца, не толь ко порядок и число ударов его, но равным образом и тот тонус сердечной мышцы, в котором она остается во время диастолического расслабления. А так как психическая деятельность имеет могущественное -вли яние на мозговой центр блуждающего нерва, то различные смены психического состояния у неврастеников Н. Д. С Т Р А Ж Е С К О ИЗБРАННЫЕ ТРУДЫ очень часто сопровождаются различным состоянием сердечной деятельности, объективные изменения ко торой мы находим не только в появлении разнообразных видов аритмий и аллоритмий, но также в постоянно меняющихся звуковых явлениях со стороны сердца, а главным образом и перемене в величине и характере венного пульса. Эта легкая подвижность и изменчивость указанных объективных признаков слабости сердца и составляет главное отличие слабости сердечной мышцы на нервной почве, ибо при органическом пораже нии ее, котя аускультативные явления и могут меняться, однако же не так быстро и притом не в такой зависи мости от психики, как при неврозе.

Выше я уже сказал, что тот тонус сердечной мышцы, в котором она остается во время диастолы, зависит от блуждающего нерва. Различная степень этого тонуса, а также изменение в силе и частоте сердечных со кращений служит главной причиной появления раздвоенных и добавочных звуков.

Образование добавочного звука в предсистолическом периоде находится в зависимости, с одной сторо ны, от того, что главная масса крови переходит из предсердий в желудочки в момент сокращения предсердий, переполненных кровью, причем в силу того, что тонус стенок желудочков понижен, это вливание крови со провождается быстрым растяжением мышцы, дающим звук, с другой стороны, происхождение добавочного звука связано с усилением мышечного звука предсердий, сокращающихся гораздо энергичнее, чем в норме.

Суммирование указанных двух звуковых явлений и дает добавочный звук, выслушиваемый на всей предсер дечной области, но лучше всего в III и IV межреберьях влево от грудинной линии. Причиной переполнения предсердий в настоящем случае является понижение тонуса мышц желудочков, вследствие чего присасы вающее их действие по отношению к крови, переходящей из предсердий, понижается, а результатом этого является более медленное опорожнение предсердий и переполнение их к началу систолы, совершающейся от этого более энергично и дающей, с одной стороны, звук от сокращения, с другой — заставляющей звучать быстро растягивающуюся мышцу желудочков. В том, что описанный предсистоли (Ческий звук зависит, дей ствительно, от сокращения предсердий, легко можно убедиться, выслушивая сердце и одновременно следя за пером, соединенным с пелотом, укрепленным на бьющейся вене и записывающим ее движения;

добавоч ный звук в точности совпадает с подъемом а (см. рис. 1), соответствующим сокращению предсердий.

У больных второй категории одновременно с добавочным звуком можно получить и слабое ощущение подъема межреберья, предшествующее непосредственно толчку, а на кардиограмме зазубрину (а) в нача ле восходящей линии, точно совпадающей по времени с волной а на венограмме, вызванной сокращением правого предсердия.

Описанное раздвоение отличается от предсистолического раздвоения первого звука, встречающегося у здоровых людей, тем, что оно постоянно и не зависит от дыхательных фаз, ослабляясь лишь в своей звуч ности при вздохе, но существуя как при выдохе, так и при вдохе. Ослабление звучности добавочного звука при вдохе зависит от того, что расширяющееся легкое оттесняет сердце от грудной клетки, вследствие чего между ухом исследующего и сердцем больного помещается слой воздушной ткани, естественно ослабляю щий звучность добавочного звука. Указанное же движение легкого нередко вызывает исчезновение и на кар диограмме соответствующей зазубрины и ослабление почти до полного исчезновения добавочного толчка.

Эта периодичность в появлении на кардиограмме зазубрины при неврастении сердца в зависимости от дыха тельных движений легкого отличает ее от зазубрины, получающейся при гипертрофированном сердце. В по следнем случае увеличенное сердце прилежит к грудной клетке почти: все время, и по этой причине движе ние легкого не оказывает такого резкого влияния на кривую толчка, как при неврастении сердца, когда орган обычно бывает не увеличен.

При появлении у неврастеников предсистолического раздвоения первого звука получается трехчленный ритм, состоящий из двух коротких и: одного долгого (о о), причем первый из них представляется несколько глухим, ближе отстоящим от систолического, который у невра-стеников обычно достаточно звучен, второй, нормальный диастолический, по сравнению с добавочным гораздо громче, яснее и отстоит от первогозвука на больший промежуток, чем предсистолический.

Описанный добавочный предсистолический звук как по своему характеру, так и по свойствам, определя емым на ощупь, чрезвычайно схож с предсистолическим звуком, встречающимся при малокровиях и описан Н. Д. С Т Р А Ж Е С К О ИЗБРАННЫЕ ТРУДЫ ным Гергардтом. Сходство этих звуков зависит от того, что как при состояниях малокровия, так и при неврозах имеются ослабленный тонус сердечной мышцы и незначительное расширение полостей, но нет гипертрофии, при которой сила и тембр добавочного звука несколько другие, благодаря повышенному давлению в аорте и усиленной работе левого желудочка.

Что касается другого добавочного звука, встречающегося при сердечных неврозах, так называемого «перепелочного», то он следует тотчас, не-посредственно после второго диастолического, благодаря чему заслуживает быть названным постсистолическим, resp. протодиастолическим. В нерезко выраженных слу чаях неврастении сердца «перепелочный» звук выслушивается лишь некоторое время (в течение первых 20-30 ударов сердца) после того, как больной переходит из вертикального в горизонтальное положение;

за тем этот звук исчезает и снова заменяется предсистолическим раздвоением первого звука, выслушивав шимся раньше у больного в стоячем положении. В некоторых случаях этот переход при непосредственном (без стетоскопа) выслушивании сердца заметен чрезвычайно ясно, и легко можно проследить, как добавоч ный диастолический звук с каждым ударом сердца становится глуше и глуше, а вместо него в предсистоле начинает появляться новый звук, становящийся все лучше слышным и более отчетливым. Быстрое исчезно вение «перепелочного» звука при неврастении является отличительным признаком от протодиастолического добавочного звука, наблюдающегося при недостаточности заслонок аорты или же в тех: случаях миокардита, когда вследствие уменьшения способности проводить возбуждение у мышцы сердца, resp. гисовского пучка, замечается запаздывание сокращения желудочков по отношению к систоле предсердий;

в силу этого кровь из предсердий поступает в желудочки в большей своей массе в момент сокращения предсердий из следу ющей революции сердца и растягивает стенки желудочков, заставляя их звучать. В последних двух случаях, хотя добавочный звук и соответствует по времени и характеру «перепелочному» звуку при неврастении серд ца, но он не имеет наклонности быстро исчезать в зависимости от перемены положения больного. Такого же характера добавочный звук, как при неврастении сердца, может наблюдаться при болезни Эдем — Стокса, когда из-за диссоциации между предсердиями и желудочками сокращение предсердий может совершаться как раз в начале диастолы желудочков в тот момент, когда открываются предсердножелудочковые заслонки.

Здесь под влиянием случайно происшедшего в это время сокращения предсердий кровь вливается в желу дочки под большим давлением и растягивает их стенки, которые начинают звучать, причем звук от внезапного растяжения желудочков суммируется с звуком от сокращения предсердий и уже может быть воспринят ухом исследующего. Получается, таким образом, протодиастолический галоп. На возможность появления этого галопа при болезни Эдем — Стокса было мной указано в статье «К вопросу о болезни Эдем — Стокса».

Невозможность смешать в этом случае протодиастолический галоп с таким же трехчленным ритмом при неврастении обеспечена наличностью других характерных признаков эдемстоксовской болезни.

Когда ослабление мышцы сердца при неврастении достигает следующей степени, то нередко диасто лический добавочный звук уже вовсе не обнаруживает наклонности к исчезновению после того, как больной полежит. Напротив, к нему нередко присоединяется еще предсистолическое раздвоение первого звука, ме няющее выслушиваемую мелодию сердца на четырехчленную.

Описанный постсистолический звук, появляясь при сердечных неврозах, создает трехчленный ритм по типу дактиля, состоящий из одного долгого и двух кратких звуков (— оо), различающихся между собой лишь по тембру, а также по месту на кардиограмме: первый помещается на середине нисходящей части или же в конце ее, второй — на самой абсциссе или же там, где нисходящее колено кривой достигает ее.

В некоторых случаях местоположение первого из них, нормального диастолического, обозначается такой же зазубриной (в), как и добавочного, у которого при благоприятных условиях записи движения сердца имеется соответствующая зазубринка.

На рис. 1 представлены записи, сделанные у студента П., 23 лет. Предсистолическое раздвоение перво го звука и «перепелка», усиливающаяся в лежачем положении. На флебограмме а — волна от сокращения предсердия, на кривой толчка — подъем, во время которого выслушивается предсистолический добавочный звук, на кривой вены — застойная волна, на кривой толчка — подъем, соответствующий добавочному пред систолическому звуку, с — волна в сонной артерии, в — зазубринка, отвечающая диастолическому звуку.

Н. Д. С Т Р А Ж Е С К О ИЗБРАННЫЕ ТРУДЫ Механизм образования этого звука совершенно тож дествен с механизмом происхождения звука предсисто лического. Он возникает вследствие того, что кровь, вли вающаяся в момент открытия предсердно-желудочковых заслонок в желудочки, при потере в них упругости быстро растягивает их стенки и заставляет последние звучать.

В таком происхождении добавочного протодиастоличе ского звука легко убедиться, следя во время непосред ственного выслушивания сердца за веной и анализируя флебограмму: добавочный звук совпадает со спадением вен, а зазубрина, ему отвечающая, соответствует по вре мени нисходящему колену желудочковой волны (рис. 1).

А тому, что при образовании добавочного звука игра ет роль пассивное растяжение стенок желудочков, можно найти подтверждение в следующем: добавочный звук нередко сопровождается подъемом межреберья, ощущаемым лучше всего при левобоковом положении больного.

Выше было сказано, что у многих больных в лежачем положении с появлением постсистолического доба вочного звука исчезает предсистолический. По мнению проф. В. П. Образцова, это зависит от того, что в ле жачем положении больного сокращения сердца становятся реже, а при увеличении диастолы главная масса крови переходит из предсердий в желудочки в момент открытия предсердножелудочковых заслонок. И, дей ствительно, надо полагать, что такое объяснение совершенно справедливо. В правильности его можно убедиться на сравнительно редких случаях неврастении с брадикардией, когда в лежачем положении больного выслу шивается мелодия постсистолического галопа. Если в это время впрыснуть больному атропин и выслушивать сердце непосредственно ухом, то можно заметить, что с наступающим ускорением меняются данные выслу шивания. Когда деятельность сердца достаточно ускорится и диастола сузится настолько, что кровь поступа ет из предсердий в желудочки лишь в момент сокращения первых, можно убедиться, что выслушивавшийся раньше, во время брадикардии, постсистолический галоп переходит в предсистолический, т. е. дактиль заме няется анапестом (рис. 2). При дальнейшем ускорении предсистолический галоп переходит в предсистоли ческое раздвоение. При исчезновении действия атропина опять наступает изменение в сердечной мелодии, но уже в обратном смысле. Указанное превращение одного галопа в другой с очевидностью говорит в пользу мнения тех авторов (Потэн, Бари, Павинский и др.), которые говорят, что в характере галопа немаловажную роль играет, между прочим, и частота сердечных сокращений.

Что касается того обстоятельства, что протодиастолический галоп во многих случаях неврастении выслу шивается лишь во время первых ударов сердца, после того как больной примет горизонтальное положение, то оно находит себе полное объяснение в появлении в лежачем положении повышения внутрисердечного давления (Марсей, Шапиро, Ланговой), способствую щего большему растяжению желудочков.


Вследствие этого вливающаяся в них кровь в начале диастолы полу чает возможность вызывать напряжение стенок и про изводить, таким образом, звук, исчезающий спустя некоторое время, когда мышца справится с временно выпавшей на ее долю непосильной работой. Совершен но такое же исчезновение протодиастолического доба вочного звука, как при неврастении, можно наблюдать и при малокровиях с выраженной слабостью сердеч ной мышцы. Разумеется, и в этом случае, как и при не Н. Д. С Т Р А Ж Е С К О ИЗБРАННЫЕ ТРУДЫ врастении сердца, изменение мелодии зависит лишь от временного понижения тонуса мышцы при предъявлении к ней требования усиленной работы. Здоро вая мышца сердца справляется сей час же с повышением давления, в тот момент, когда оно возникает, и по этой причине у здоровых людей при переходе из стоячего в лежачее положение сер дечная мелодия не меняется. Слабая же мышца, зависит ли ее слабость от не врастении или же от малокровия, требу ет известного времени для того, чтобы приспособиться к работе при новых, более тяжелых условиях.

Наконец, четырехчленный ритм сердца, наблюдаемый изредка при сердечных неврозах, указывает лишь на следующую степень ослабления тонуса мышцы в продолжение диастолы, когда, следовательно, мышца утрачивает способность сопротивления и тем остаткам крови в предсердиях, которые поступают в желудочки в предсистолическом периоде в момент сокращения предсердий.

Все изложенные виды изменения сердечной мелодии встречаются у неврастеников довольно часто.

По моим наблюдениям, из 54 неврастеников с сердечными жалобами у 48 можно было найти то или другое раздвоение в зависимости от степени слабости сердечной мышцы, у 3 нельзя было заметить никаких откло нений в звуках сердца, а у 3 наблюдалась тахикардия (140-150 ударов в 1 мин.) с усилением сердечной де ятельности, причем оба звука при непосредственном выслушивании были похожи на звуки двух звенящих колокольчиков. Относительно последних случаев можно сделать предположение, что тахикардия зависела здесь от сочувственного нерва, который, как известно, не только вызывает ускорение сердечной деятельно сти, но и усиливает систолу и повышает тонус сердечной мышцы, в силу чего поступление крови из предсер дий в желудочки не сопровождается растяжением их стенок.

На рис. 2 представлены кривые, записанные у больного С., 17 лет, 25 мин. спустя после впрыскивания 0,001 сернокислого атропина. До впрыскивания пульс был 48, неправильный, с желудочковыми экстрасисто лами. Выслушивалась на всей предсердечной области мелодия «перепелки». Венный пульс был предсердеч ного типа. Через 25 мин. — предсистолический галоп. Кровь из предсердий переходит в желудочки лишь в момент сокращения предсердий — венный пульс состоит только из одной волны а;

застойная волна v вы разиться не успевает, вследствие ускорения ритма.

Из других слуховых явлений, наблюдаемых в предсердечной области при неврастении сердца, можно от метить систолический шум у верхушки, указывающий на слабость мышцы так же, как описанные раздвоения и галоп, а равным образом так называемые случайные музыкальные шумы, описанные подробно Розенбахом в его руководстве по болезням сердца.

Другим объективным признаком слабости сердца при сосудодвигательной неврастении является венный пульс в ближайших к сердцу венах, наблюдать который лучше всего по движениям в венах яремных. Проис хождение венного пульса в этом случае таково же, как и при других функциональных расстройствах сердца, например, при малокровии, худосочии, у выздоравливающих после продолжительных заразных заболеваний или же при слабости сердечной мышцы, наступающей во время беременности. Венный пульс в этих случаях зависит исключительно от ослабления сердечной мышцы и всегда указывает на застой крови в правой по ловине сердца.

Надо заметить, что нормально у вполне здоровых людей в некоторых случаях также наблюдается обра зование небольших волн в поверхностных венах шеи (Ридель, Кнолль, Мекэнзи), зависящее от того, что в мо мент сокращения предсердия наступает временное переполнение кровью системы верхней полой вены, передающееся на периферические венные разветвления и дающее впечатление ничтожной волнистости.

Н. Д. С Т Р А Ж Е С К О ИЗБРАННЫЕ ТРУДЫ Несомненно, что подобный механизм может играть известную роль и в об разовании венного пульса, встречающегося при слабости сердца на нерв ной почве. Но в других случаях, при более выраженной сердечной слабости, в момент сокращения предсердия появляется в венах настоящая обратная волна. Кроме того, подъем в яремных венах зависит от положительной об ратной волны, безусловно, в тех случаях, когда наступают экстрасистолы предсердий, диссоциация между предсердиями и желудочками или же так называемые обратные (ретроградные) и междупульсовые экстрасисто лы. Их, как отмечает Геринг, очень легко узнать при наблюдении над веной по высокому, быстрому подъему, а на венограмме — по чрезмерно высокой крутой волне (рис. 3, 4 и 5).

На рис. 3 венный пульс в стоячем и лежачем положениях больного В. С., 17 лет, крестьянина, жалующего ся на одышку и сердцебиение, приступы беспричинного страха. Все признаки неврастении. Границы сердца нормальны, толчок в V межреберье на 1 см кнутри от сосковой линии. Незначительный неорганический шум у верхушки. В стоячем положении при непосредственном выслушивании — «перепелка»;

в лежачем — пред систолическое раздвоение и протодиастолический галоп. Брадикардия 48-60. Временами припадки тахи кардии. Аритмия, исчезающая после впрыскивания атропина. Давление по Рива-Роччи 130 мм. Предсердия сокращаются ритмично, желудочки же дают экстрасистолы;

а — обратная волна в вене оттого, что экстраси стола желудочков пришлась как раз во время систолы предсердий, вследствие чего вся кровь из предсердий выброшена обратно в вены. В это время слышен громкий «пушечный» первый тон.

На рис. 4 (запись у того же больного) предсердия сохраняют свой ритм, желудочки же бьются неправильно и дают экстрасистолы, вследствие чего кривая венного пульса меняет свой внешний вид: волна с в сонной ар терии предшествует волне a+3;

вторая экстрасистола желудочка не сопровождается ни впереди, ни позади волной от сокращения предсердия.

На рис. 5 видна обратная волна а в вене в момент сокращения предсердия, вызванного желудочковой экс трасистолой.

При нормальных условиях возникновению обратного тока крови из правого предсердия в полые вены ме шают находящиеся у их устьев круговые мышечные волокна, с которых начинается всякое сокращение пред сердия Эти волокна, сокращаясь ранее других, разобщают полость предсердия у устья вен еще в самом на чале его систолы и не пропускают, таким образом, ни одной капли крови обратно в венную систему. Кровь должна вливаться лишь в желудочки. Но при слабости мышцы сердца у неврастеников этот предохранитель ный прибор легко утрачивает указанную способность вследствие чего в момент сокращения предсердия появляется обратная вол на по направлению к большим венам. Отличить эту волну от застойно] можно по высоте и быстроте ее появления, а также сдавливая пальцем пе риферический конец вены: при обратной волне централь ный конец вены продолжает биться так же, как и до сдав ления.

Появление положительной предсердечной вол ны всегда указывает на некоторое расширение право го предсердия и, следовательно, на слабость его мышц.

Вследствие расширения предсердия возникает непо средственное сообщение между ним и венами;

отчего все колебания давления в предсердии передаются и на вены.

Помимо указанной предсердечной волны, появляется временное набухание вен от застоя, достигающее мак симума к моменту открытия трехстворчатой заслонки.

Получается, таким образом, венный пульс о двух волнах, Н. Д. С Т Р А Ж Е С К О ИЗБРАННЫЕ ТРУДЫ из которых первая, более высокая, зависит от сокращения предсердия, вторая же служит выражением ско пления крови в правом предсердии к началу диастолы желудочков;

другими словами, согласно терминологии Мекэнзи, получается предсердечный венный пульс.

На рис. 6 показано изменение кривой в зависимости от временной диссоциации между предсердиями и желудочками у больного В., 22 лет, жалующегося на боли в предсердечной области и ощущения толчков в сердце. Все признаки неврастении. Границы сердца нормальны.

Предсердечный характер пульса при неврастении сердца остается не-изменным и никогда не переходит в желудочковый тип. Дело, следовательно, не доходит до расширения правого желудочка даже в тех случаях, когда во время припадка наблюдается расширение правой границы сердца. Вследствие указанного обсто ятельства кривая венного пульса при сердечной неврастении всегда носит однообразный характер, состоя из двух волн а и v, приходящихся на первое сокращение сердца. Она изменяет свой вид лишь от аритмии, а равным образом от характера происходящих экстрасистол. Особенно извращается тип кривой в тех слу чаях, когда предсердия бьются правильно и ритмично, а желудочки временами дают экстрасистолы. В этом случае характер изменения флебограммы зависит исключительно от сочетания во времени сокращений предсердий и систолы желудочков. Обыкновенно в этот период и звуковая мелодия сердца также постоянно меняется вследствие того, что на фоне обычных раздвоений появляются громкие звуки от экстрасистол, кото рые, возникая подчас очень рано, вслед за происшедшей систолой желудочков, могут заменять добавочные звуки и создавать новую мелодию, или так называемый ложный галоп. Равным образом, при диссоциациях между предсердиями и желудочками, хотя бы временных, могут усиливаться существующие звуки, а также появляться новые добавочные звуки только в зависимости от того, как совпадут сокращения предсердия с систолами желудочков (см. рис. 3 и 6).

Выше я уже сказал, что выслушиваемая мелодия сердца, а также величина и характер венного пульса очень склонны изменяться. В тех случаях, когда приходится исследовать больного в промежутки, свободные от приступов, или же наблюдать постоянно и долгое время, указанную изменчивость заметить очень легко.


Помню случай, когда мне пришлось видеть в первый раз больного, 17 лет, глубокого неврастеника с па тологической нервной наследственностью, во время припадка ложной грудной жабы. Я нашел его сидящим на постели, бледным, держащимся руками за грудь и старающимся набрать побольше воздуха. Пульс у него был 112, малый, но правильный. Правая граница пристеночной тупости сердца найдена по срединной линии, левая — по сосковой, а верхняя — у нижнего края четвертого ребра. На шее был резко выраженный вен ный пульс предсердечного характера, а на всей области сердца выслушивался протодиастолический («пере пелка») галоп даже в сидячем положении больного. Я видел этого больного на следующий день. Припадок окончился накануне, и •объективная картина была совсем другая: лишь в лежачем положении наблюдалось незначительное биение вен и предсистолическое раздвоение первого звука;

и то, и другое исчезало, когда больной вставал. Впоследствии мне еще раз пришлось видеть этого больного во время припадка, и все явле ния приблизительно повторились. Больному были назначены какодилизация и водолечение, после чего все явления со стороны сердца исчезли.

Описанные добавочные звуки встречаются не только при сердечных неврозах, но и у тех неврастеников, которые не предъявляют никаких жалоб со стороны сердца. В этом случае предсистолическое раздвоение, resp. протодиастолический галоп, служит лишним распознавательным признаком ослабления всего орга низма, участие в котором принимает и прибор кро-вообращения. И, действительно, при более подробном исследовании функ-циональной способности сердца обыкновенно удается найти уменьшение его работо способности. В этих случаях умение найти изменение в сердечной мелодии при отсутствии других причин для слабости сердца и наличности признаков неврастении дает нам лишний объективный признак слабости организма. Но воспользоваться этим признаком может лишь тот, кто владеет непосредственным, без стето скопа, выслушиванием сердца (см. у проф. В. П. Образцова).

Из терапевтической факультетской клиники в Киевском университете. Напечатано в журнале «Русский Врач», № 16-18, 1907, стр. 548-550, 610-612. Приведен перечень 25 литературных источников.

Н. Д. С Т Р А Ж Е С К О ИЗБРАННЫЕ ТРУДЫ О ПЕРИОДИЧЕСКИХ КОЛЕБАНИЯХ КРОВЯНОГО ДАВЛЕНИЯ, ЗАВИСЯЩИХ ОТ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СЕРДЦА При записи кривых артериального давления у собаки, полученных при помощи ртутного манометра, легко можно заметить периодические колебания различного ритма, которые как по частоте своего появления, так и по своей продолжительности могут быть разделены на три категории:

a) колебания, точно соответствующие сердечному ритму, b) колебания, соответствующие ритму дыхания и состоящие из нескольких сердечных (а) колебаний, c) колебания более продолжительные, соответствующие нескольким дыхательным движениям и состоя щие из колебаний второго рода (b).

Если мнения физиологов сходятся в определении порядка и механизма происхождения колебаний арте риального давления, вызванных сокращением левого желудочка сердца (колебания первого порядка), то это го нельзя сказать относительно других периодических колебаний кровяного давления. Здесь царят полное разногласие и неясность как в определении происхождения их, так и в обозначении места по порядку для каж дого вида из описанных до настоящего времени периодических колебаний. В то время как одни авторы (Цион, Тигерштедт, Бидль и Рейнер, Моравиц) к колебаниям второго порядка относят только дыхательные волны в строгом смысле и считают их имеющими механическое происхождение, другие физиологи (Фредерик, Рюл ло, Плюмье, Ботаччи) отрицают влияние механических условий в их возникновении и к колебаниям второго порядка причисляют также траубе-геринговские волны, относя к колебаниям третьего порядка исключитель но волны, замеченные впервые Ционом, Латшенбергом, Деаном и подробно и точно описанные С. Майером, имя которого они теперь косят. Такая неясность тем более удивительна, что периодические колебания кровя ного давления уже давно обратили на себя внимание физиологов, и разработке механизма их происхождения было посвящено немало труда.

Известно, что Траубе впервые в 1865 г. обратил внимание на периодические колебания кровяного дав ления у кураризованного животного с перерезанными блуждающими нервами, наступающие всякий раз при прекращении искусственного дыхания. Количество этих колебаний, по мнению Траубе, может доходить до семи в 1 мин., а высота волн превышать 40 мм ртутного столба. При этом восходящее и нисходящее коле на каждой волны имеют одинаковую длину и наклон;

только в некоторых случаях восходящее колено бывает короче, чем нисходящее, однако количество пульсовых волн на обоих коленах всегда остается одинаковым.

Убедившись, что аналогичные колебания кровяного давления наступают не только при прекращении дыхания, но также при вдувании в легкие животного воздуха» содержащего не менее 20 % С02, и что описанные колеба ния устраняются перерезкой спинного мозга, Траубе объяснил замеченные им волны тем, что «находящийся в продолговатом мозгу центр вазомоторной нервной системы под влиянием возбуждающего действия угле кислоты приходит в периодическую деятельность, другими словами, что углекислота, вследствие ее возбуж дающего действия на вазомоторный центр, вызывает периодически меняющееся сокращение и расслабле ние периферических артерий тела».

Вслед за тем Геринг описал подобные же волнообразные колебания кровяного давления не только у со бак, но также и у кураризованных кошек и кроликов, причем даже только при ограничении искусственного дыхания, в период незначительного диспное, когда среднее давление в артериях остается неизменным.

На основании своих наблюдений он присоединился к мнению Траубе, что эти колебания зависят от периоди ческих возбуждений сосудодвигательного центра, находящегося в ассоциации с дыхательными движениями, обусловленными ритмической деятельностью дыхательного центра, вследствие чего и назвал это явление «дыхательными движениями сосудодвигательной системы». Благоприятным условием для возникновения ритмических повышений и понижений кровяного давления, по мнению Геринга, является известная сте пень венозности артериальной крови, при этом чем животное более истощено продолжительностью опыта, тем явственнее становятся волнообразные колебания, но, разумеется, это наблюдается только в известных пределах, и в том случае, когда животное слишком утомлено, волны становятся менее заметными.

Таким образом, Геринг, так же как и Траубе, объяснил периодические колебания исключительно влияни ем сосудодвигательного центра, не допуская возможности их происхождения от периодического изменения в деятельности сердца. Влияние сердца он исключал на основании того, что количество пульсовых ударов Н. Д. С Т Р А Ж Е С К О ИЗБРАННЫЕ ТРУДЫ на восходящем колене каждой волны не только не больше, чем на нисходящем, но, наоборот, часто даже мень ше;

к тому же и увеличения энергии сокращения сердца на восходящем колене волны обнаружить не удается;

следовательно, периодическое повышение деятельности сердца не может быть причиной волнообразных ко лебаний кровяного давления.

Совершенно другое объяснение описанным периодическим колебаниям предложили Латшенберг и Де ана. Эти авторы, работая над исследованием рефлекторной возбудимости сосудодвигательной системы, объясняли пери-одические колебания кровяного давления рефлексами, идущими от периферии к сосудод вигательным центрам. По их мнению, от каждого обособленного участка сосудодвигательной системы к цен трам идут возбуждающие и угнетающие волокна, по которым к центрам спинного мозга постоянно притекают раздражения;

результатом интерференции раздражений двоякого характера и является кровяное давление.

Таким образом, высота давления и форма кимографической кривой обусловлены, по мнению указанных ав торов, исключительно рефлекторной деятельностью регулирующих аппаратов. Другими словами, «перифе рические сосуды сами рефлекторно регулируют кровяное давление, причем повышение давления выше нор мальной высоты тотчас же вызывает возбуждение угнетающих волокон, следствием чего является понижение давления, и наоборот;

происходят, таким образом, в давлении колебания, которые и есть волны третьего по рядка (волны Траубе)».

Кроме этих волн, Латшенберг и Деана наблюдали у кураризованных кроликов еще один вид волнообраз ных колебаний давления, более правильных и часто сопровождающихся мышечными подергиваниями при не достаточном отравлении стрельным ядом (кураре), но не имеющих с последними причинной зависимости, так как они могут появляться и при полном покое животного. Эти колебания авторы назвали волнами раздраже ния. Так как эти волны были очень схожи с волнообразными подъемами кровяного давления, получающимися в результате раздражения чувствительных нервов, авторы высказали предположение, что и замеченные ими колебания происходят от каких-то раздражений, притекающих к вазомоторным центрам. Таким образом, ими был описан новый вид периодических колебаний кровяного давления — именно волны четвертого порядка.

Однако еще раньше такие же колебания кровяного давления наблюдал у самостоятельно дышащих кро ликов Цион, но он не считал их особым видом периодических колебаний, а отождествлял с волнами Траубе и объяснял накоплением в крови углекислоты (или недостатком кислорода), которая возбуждает как мозго вые, так и периферические сосудодвигательные центры. Впоследствии Цион несколько изменил свой взгляд на механизм образования траубовских волн и считал, что главным моментом, способствующим их возник новению, является быстрое повышение кровяного давления, будет ли оно зависеть от быстрого накопле ния в крови углекислоты или же от других каких-либо причин (перерезка блуждающих нервов, раздражение их центрального конца и т. п.). При этом волны Траубе, по мнению Циона, являются последствием борьбы между возбуждающими и утомляющими (nn. depressores) влияниями на центр сосудосуживающих нервов.

Замеченные Латшенбергом и Деана периодические колебания кровяного давления у произвольно дыша щего кролика затем подробно были изучены Майером. Он из своих опытов убедился, что эти волнообразные колебания наступают совершенно при других условиях, чем волны Траубе — Геринга, и для возникновения их вовсе не нужно недостатка в организме кислорода или накопления углекислоты. Эти волны часто исчеза ют без всякой причины, чтобы спустя некоторое время снова появиться. Описываемые колебания давления, по наблюдениям Майера, нисколько не зависят от высоты среднего артериального давления и могут наблю даться как при низком (60-80 мм Hg), так и при более высоком (120-150 мм Hg) давлении, при этом как вы сота волн, так и крутизна их подъема бывают различны (от 3 до 20 мм Hg), а количество сокращений сердца как на восходящем, так и на нисходящем коленах обыкновенно совершенно одинаково. У кураризованных жи вотных также можно заметить аналогичные явления, но количество волн в 1 мин. у них значительно меньше, чем у дышащих произвольно (12—20:7—10). Причиной всех этих волнообразных колебаний Майер считал ис ходящие из дыхательного центра ритмические импульсы, которые притекают к сосудодвигательному центру, накопляются там и ритмически повышают его тонус. Таким образом, Майер предполагал, что «между центром дыхания и периферическим сосудодвигательным аппаратом включен еще центр, который находится в тони ческом возбуждении, какое может меняться в своей интенсивности под влиянием центра дыхания». Это изме Н. Д. С Т Р А Ж Е С К О ИЗБРАННЫЕ ТРУДЫ нение тонуса, происходящее периодически, и обусловливает волнообразные колебания кровяного давления.

Отсюда выходит, что Майер считал замеченные им колебания волнами центрального происхождения и не мог допустить, чтобы они могли зависеть от периодически меняющейся деятельности сердца.

Спустя некоторое время эти же колебания кровяного давления подробно изучал и подверг всестороннему анализу Ф. Кнолль. Заметив, что у кроликов очень часто происходят изменения в дыхании — как в силе дыха тельных движений, так и в их частоте, — Кнолль стал одновременно с кровяным давлением регистрировать и дыхание и вскоре убедился, что образование волн в кровяном давлении обыкновенно совпадает с измене нием в ритме и частоте дыхательных движений. При этом образующиеся волны были настолько характерны и схожи с периодическими колебаниями, описанными Майером, что он счел себя вправе признать их тожде ственными с последними. На основании своих наблюдений Кнолль пришел, таким образом, к тому выводу, что так называемые произвольные колебания кровяного давления находятся в связи и зависимости от пере мены дыхательного ритма. Что же касается того, какого происхождения эти колебания, то Кнолль, как и пре дыдущие авторы (Цион, Майер), прямого ответа не дал, но считал вполне вероятным, что они рефлекторного характера, причем возбуждение сосудодвигательной системы не всегда происходит косвенным путем, через дыхательный центр, но в некоторых случаях приходится признать, что оно возможно и непосредственно. Сло вом, появление периодических колебаний давления он объяснял постоянным раздражением чувствительных нервоз, на которое сосудодвигательный или дыхательный центры реагируют периодически.

Все вышеупомянутые авторы, занимавшиеся разъяснением происхождения периодических колебаний, были того мнения, что каждая волна Траубе-Геринга соответствует нескольким дыхательным движениям, хотя еще Геринг в своих опытах обратил внимание на то обстоятельство, что если животное недостаточно курари зовано, то нередко можно заметить, что каждое колебание сопровождается подергиванием в дыхательных мышцах. В этих случаях, следовательно, наблюдается известный параллелизм между слабо выраженными дыхательными движениями животного и ритмом колебаний кровяного давления. Впрочем, это наблюдение подвергали сомнению, и впоследствии оно было совершенно забыто. Только в 1882 г. Фредерик занялся сно ва этим вопросом и на основании своих опытов пришел к заключению, что каждая волна Траубе-Геринга со ответствует не нескольким, но только одному дыхательному движению животного. Свои опыты он производил не на кураризованных животных, г на привязанных неподвижно к станку и находящихся под глубоким хлоро формно-морфийным наркозом. Для того чтобы устранить всякие меха-нические влияния, у животного выре залась грудина с прилегающими ребрами, крестообразным разрезом раскрывалась брюшная полость и пе ререзывались грудобрюшные нервы во избежание движения диафрагмы;

вместе с тем перерезывались оба симпатически-блуждающие нерва и посредством искусственного дыхания животное доводилось до апноети ческого состояния. Если у животного, находящегося в состоянии апное, прекратить на время искусственное дыхание, то, немного погодя, оно начинает дышать, причем его дыхательные движения становятся чем даль ше, тем энергичнее и вместе с тем появляются периодические колебания кровяного давления. При этом дыхательные колебания кривой, полученной при помощи пневмографа Кноллем, точно совпадают с колеба ниями на кимографической кривой, и каждой волне в кровяном давлении соответствует только одно дыха тельное движение. Полагая, что в силу условий опыта колебания ни в коем случае не могут зависеть от сердца или от движения грудной клетки, так как заключенные в ней органы ограждены от механического влияния дыхания, Фредерик пришел к убеждению, что волно-образные колебания находятся в зависимости только от периодического влияния сосудодвигательного центра на периферическое кровообращение;

при этом оба центра (дыхательный и сосудодвигательный) продолговатого мозга под влиянием одной и той же причины на чинают работать совершенно параллельно и изохронично: каждому колебанию давления соответствует одно дыхательное движение.

Так как впоследствии появились возражения, что Фредерик работал не с кураризованными животными, а следовательно, и колебания, которые он получал, не тождественны с волнами Траубе-Геринга, то он пред ложил своим ученикам Плюмье и Рюлло вновь проверить результаты его на-блюдения. Эти авторы работа ли при той же постановке опытов. При этом Плюмье убедился, что ритм периодических колебаний давления остается тем же, если животному впрыснуть кураре и лишить его возможности производить произвольно со Н. Д. С Т Р А Ж Е С К О ИЗБРАННЫЕ ТРУДЫ кращение дыхательных мышц после прекращения искусственного дыхания. Так, «если продолжать впрыски вать, — пишет Плюмье, — маленькие дозы кураре, прекращая время от времени искусственное дыхание, то получается целая серия кривых, на которых видно, что волны кровяного давления остаются все теми же, в то время как дыхательные движения постепенно уменьшают свои размахи и затем совершенно прекраща ются. В тот момент, когда животное перестает дышать, обстановка опыта становится такой же, как у Траубе и Геринга». Так как животное совершенно неподвижно под влиянием кураре, а между тем ритм и высота волн кровяного давления в этот момент остаются прежними, то надо думать, что периодические колебания, на блюдавшиеся раньше, когда животное не было еще кураризовано, также принадлежали к траубе-герингов ским волнам. На основании этих наблюдений Плюмье полагает, что волны, описанные Фредериком, должны быть отнесены к траубе-геринговским периодам, другими словами, эти колебания строго соответствуют ды хательным движениям и принадлежат, следовательно, к волнам второго порядка.

Рюлло, прийдя к таким же выводам относительно траубовских волн, обратил главным образом внима ние на волны Майера, причем подтвердил мнение Кнолля, что они часто совпадают с изменением в дыха тельном ритме у животного. Он не согласен с Кноллем только в том отношении, что эти волнообразные ко лебания зависят от рефлекторного возбуждения центров, вызванного тактильными раздражениями кожи у привязанного животного, так как такие же колебания наблюдал и у наркотизованного и непривязанного кро лика. Вместе с тем Рюлло показал, что эти волнообразные колебания не могут зависеть от механического действия периодически меняющегося ритма дыхания, а также от влияния центра дыхания на вазомоторный центр, но обусловливаются исключительно непосредственным раздражением последнего под воздействием каких-то еще плохо выясненных причин.

Сравнительно в недавнее время, в 1905 г.,периодическими колебаниями кровяного давления занимался еще Ф. Ботаччи, который, строго говоря, не прибавил ничего существенного к разъяснению происхождения волнообразных колебаний. Он так же, как и школа Фредерика, относит волны Траубе — Геринга к колеба ниям второго порядка и считает их обусловленными вазомоторными импульсами, исходящими из сосудод вигательного центра, работающего синхронично с дыхательным центром до тех пор, пока ритм дыхания у животного правильный и спокойный (дыхательные колебания кровяного давления), или же при нарушении синхроничности, когда дыхательный ритм слишком ускоряется либо вовсе прекращается (колебания Трау бе — Геринга, sensustrictori). Что касается колебаний третьего порядка (волн Майера), то автор считает не обходимым условием для их появления или венозность крови, или присутствие в крови посторонних веществ (атропина, кокаина, неизотонических растворов и т. п.), которые возбуждают сосудосуживающий центр пря мым или рефлекторным путем. Механизм происхождения этих колебаний, по мнению Ботаччи, состоит в пе риодическом приросте в частоте или в силе исходящих из центра сосудосуживающих импульсов. Но вместе с тем Ботаччи не отрицает возможности происхождения этих периодических колебаний только в зависимости от возбуждения мышечных или нервных элементов стенок периферических артерий.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 17 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.