авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 40 |

«Harro von Senger. Stranageme (band I, II) 1988 by Scherz Verlag, Bern, Munich, Wien ...»

-- [ Страница 20 ] --

www.koob.ru «Уж не наш ли сюцай?» — обрадовались инокини и со всех ног бросились к выходу. Открыли ворота, а там стоит большой паланкин и рядом четыре малых. Слуга, стучавший в ворота, объяснил, что в скит пожаловала госпожа такая-то. Игуменья, услышав знакомое имя, поспешила к гостье, которая, находясь здесь проездом, почтила скит своим присутствием. Дама вышла из паланкина, четыре ее служанки, уже успевшие выбраться из малых паланкинов, окружили хозяйку, и толпа женщин двинулась в храм. Гостья села, обменялась с настоятельницей церемонными фразами, испила чаю. Дама сказала, что желает провести в обители полуденное время, и послала своего челядинца предупредить лодочника, что задержится.

Игуменья повела ее в свою комнату.

— Я у вас не была года три, — сказала дама. — С тех пор, почитай, как скончался мой супруг...

— Однако сейчас ваш траур, как видно, уже кончился... Наверное, вы захотели возжечь благовония, а потому направили свои благородные стопы в наше ничтожное место! Не так ли?

— Именно так! — согласилась гостья.

— Осенью у нас прекрасно! Вольготно!

— Не до развлечения мне! Нет у меня сейчас настроения! — вздохнула дама.

Игуменья прочла в словах гостьи намек.

— Вам сейчас одиноко после кончины супруга? Дама, поднявшись, подошла к двери и прикрыла ее.

— Мать-игуменья, я была всегда с тобой откровенна. Не забудь этого... И сегодня я хочу говорить напрямую. Вот ты сказала, что я одинока. Какое там одинока! Я места себе не нахожу! А ведь прошло после смерти мужа всего только три года. Как же вы, голубушки, всю жизнь одни маетесь?

— Почему же одни?.. Не буду таиться, почтенная. Не забывают нас прихожане-благодетели. Иначе хоть помирай! Разве можно вытерпеть?

— А есть ли кто сейчас у вас, матушка?

— Был один прелестник — сюцай... на экзамены к нам приехал. Да только недавно ушел и все не возвращается. Мы как раз о нем сейчас говорили.

— Забудь пока о нем, матушка!.. Есть у меня к тебе дело. Если ради меня постараешься, то и сама внакладе не останешься!

— Что за дело, почтенная? — заинтересовалась игуменья.

— Заехала я как-то возжечь благовония в храм Осиянного Счастья. Остановилась, как водится, у них на постой.

И тут я увидела одного монашка, видом прелестного, но еще не бритоголового. Не скрою от тебя, вспыхнул в моем сердце огонь, потому как истосковалась я за долгое время по ласке! Поднес этот отрок мне чаю, мы разговорились. Он мне рассказал о себе, сколько лет сообщил. И держится, надо сказать, свободно — без всякой боязни, а говорит так складно, красиво! Одно слово — прелестник! И пошла у меня голова кругом! Отослала я своих служанок, а его повлекла в постель. Думаю, испытаю его в делах любовных. И что же ты думаешь? Этот негодник не только сведущ в любовных утехах, но не уступит никакому силачу. В общем, привязалась я к нему всей душою и чувствую, что расстаться с ним мне невмочь! Всю ночь строила разные планы и решила взять его с собой. Но как? Ведь я вдова и должна остерегаться постороннего взгляда, чтобы ненароком не опозориться. Если же прятать в своем доме — значит чувствовать во всем связанность. Какое тогда удовольствие? Вот я и подумала: а что, если посоветоваться с игуменьей? Возьми его, матушка, в свой скит и обрей ему голову. Будет он у тебя словно монахиня, нежный облик его вполне для этого подходит. А когда я вернусь домой, вы оба приедете ко мне как настоятельница и послушница. Он будет жить в молельне, а для всех моих родственников останется твоей ученицей. Понятно, я буду с ним миловаться, но делать так, что никто не узнает: ни люди, ни бесы!.. Вот отчего я пришла к тебе нынче.

Очень прошу — помоги! Обещаю, что если ты согласишься, то и тебе перепадет от него удовольствие. И не будешь ты больше вспоминать своего ненаглядного!

— Превосходно придумала, благодетельница! — воскликнула игуменья. — А ревновать-то ко мне не станешь? Ведь и я свою руку к сладкому куску приложу!..

— Какая тут ревность! Я же сама пришла за помощью! А тебе я отведу специальное место, и никто ничего не заподозрит. Ну, не славно ли?

www.koob.ru — Коли так, я непременно пойду за ним. К тому же сейчас это будет особенно удобно, так как у нас на днях пропала одна ученица — самая меньшая. Ее-то мы и подменим, и никакой любопытный не догадается!.. Вот только как его сюда заполучить?

— Об этом мы уже договорились! Он обещал бросить своего наставника и прийти ко мне. Я уверена, что он это сделает!

В этот момент раздался стук в дверь, и на пороге появились молодые монахини.

— У ворот стоит какой-то юноша, спрашивает нашу благодетельницу, — сказала одна монахиня.

— Ну вот, кажется, и он! — воскликнула дама. — Живей зовите его сюда!

В комнату вошел красивый юноша. Молодые монашки стрельнули глазами и заулыбались. Дама, кивнув ему головой, велела подойти ближе. Юноша поклонился игуменье, которая с первого же взгляда оценила его достоинства.

— Что я говорила? — проговорила дама, взяв гостя за рукав и подводя к настоятельнице.

— Ни дать ни взять — отрок Шаньцай!306 — воскликнула игу менья. — У меня даже перед глазами все поплыло, и будто я обмякла сразу!

Дама, довольная, рассмеялась. Игуменья вышла на кухню приготовить закуски и рассказала о разговоре монашкам.

— Ах, как это прекрасно! — воскликнули они и даже прищелкнули пальчиками от удовольствия.

— Только мне придется вместе с ним уехать! — добавила настоятельница.

— Вы нас покидаете? — огорчились молодые монахини. — Одна собираетесь вкушать удовольствие!

— Сие дар небес! — возразила игуменья. — Однако же, думаю я, что и вы в одиночестве не останетесь!

Они рассмеялись. Монахиня, вернувшись в комнату, застала даму в объятиях юноши. При виде настоятельницы она вытащила из дорожной шкатулки брусочек серебра — десять лянов.

— Вот мой залог! Сейчас я возвращаюсь в лодку, а он, — она показала на молодого человека, — пока останется здесь. Через некоторое время вы вместе приедете ко мне. Ничего не перепутайте!

Отдав распоряжение возлюбленному, дама вышла в гостевую залу, где ее уже ждала трапеза. Отведав кушанья, она сразу же направилась к паланкину. Игуменья, проводив гостью, закрыла ворота и вернулась к молодому послушнику. Она внимательно оглядела его со всех сторон. Да, действительно, ей сильно повезло! Ну прямо яркий адамант середь темной ночи! Монахиня притянула юношу к себе, и их уста слились в жарком поцелуе.

— На несколько дней твоя благодетельница уступила тебя мне, а потом мы будем с тобой попеременно, — сказала игуменья, приступая к любовной битве. А когда кончилось удовольствие, она встала и бритвой сняла с головы юноши волосы.

— Теперь тебя не отличишь от Цзингуань! — засмеялась она, оглядев молодого человека. — Под этим именем ты и пойдешь к благодетельнице!

Само собой разумеется, в эту ночь настоятельница не отпустила юношу со своего ложа, и молодым монашкам оставалось лишь жадно глотать слюнки. На следующий день игуменья стала собираться в дорогу и послала человека нанять лодку.

— Вы пока оставайтесь в ските, — сказала она монашкам, — я же поеду туда разузнаю! Если там все в порядке, я обратно уже не приеду, а пошлю вам свое послание. Как получите его, отправляйтесь к себе В буддийских храмах подле изваяния богини Гуаньинь нередко можно видеть фигуру ее прислужника — прекрасного отрока Шаньцая. По буддийским легендам, Шаньцай (санскр. Судхана) — знатный индийский юноша, который посетил 53 святых будд, чтобы услышать их проповеди.

www.koob.ru домой. А если кто появится от Янов, скажите, что Цзингуань уехала с матерью-игуменьей, а куда — вам неизвестно.

Что еще оставалось молодым монахиням? Они лишь кивнули головой: все, мол, поняли. Настоятельница и переодетый юноша сели в лодку. Для других пассажиров они считались наставницей с ученицей, а как наступала ночь, превращались в супругов-любовников. Через несколько дней они приехали в назначенное место. Дама поместила их в свою домашнюю молельню, однако по ночам гости шли в дом, где делили ложе втроем. Опытная монахиня научила даму разным любовным секретам, что, понятно, лишь разожгло их взаимное любостра-стие. Но разве юный отрок в силах был справиться с двумя зрелыми блудницами?

Прошло какое-то время, год или два, юноша зачах и умер. Дама, не выдержав этой утраты, сильно затосковала и вскоре тоже скончалась. Что до игуменьи, то родственники дамы, затаив на монахиню лютую злобу, обвинили ее в воровстве. Монахиню заключили в узилище, где она и умерла.

Теперь же вернемся к Цзингуань, которая продолжала жить у тетки Вэньжэня. Ее жизнь не была омрачена беспокойствами, да и кто ее мог потревожить, если игуменья покинула скит. Через какое-то время стало известно, что Вэньжэнь сдал успешно экзамены и даже занял первое место, а затем появился он сам, радостный и веселый. Конечно же, он сразу бросился к возлюбленной, чтобы сообщить ей счастливое известие. В последующие дни он проводил время в городе, где занимался делами, какие обычно бывают у тех, кто недавно сдал экзамены, а вечером приходил в дом тетки и проводил ночь с Цзингуань. Однажды Вэньжэнь послал слугу в Обитель Плывущей Бирюзы и наказал ему узнать, что там происходит. Скит оказался пустым. Слуга сообщил, что настоятельница куда-то уехала, а монахини вернулись в свои семьи.

Сюцай поделился новостью с возлюбленной. Наконец-то! Словно гора с плеч! Через несколько дней сюцай покончил со всеми своими делами. Пора было возвращаться на родину в Хучжоу. Он посоветовался с теткой, как им быть дальше.

— Я не могу пока взять с собой Цзингуань. Ведь у нее еще не отросли волосы. Ей придется пожить какое-то время здесь. Тем временем я, быть может, сдам столичные экзамены!

— И матушке моей пока еще рано говорить! — заметила девушка. — Не могу я вдруг вернуться домой, если была ее воля отдать меня в монахини. Другое дело, когда волосы у меня отрастут, и мы поженимся, вот тогда мы и явимся вместе! Вряд ли она тогда станет противиться!

Вэньжэнь согласился. А потом, простившись, он поехал домой и повидался со своей матерью, но о девушке ничего не сказал. В конце десятой луны ему снова предстояла поездка на экзамены. По пути он заехал к тетке и с удовольствием заметил, что волосы у Цзингуань стали совсем длинными, почти по плечо. Она смогла их уже укладывать в прическу, правда, с накладным пучком. Вэньжэнь предложил ей ехать в столицу. Однако тетка им отсоветовала.

— Цзингуань по своим добродетелям достойна быть тебе законной супругой, а потому неприлично ее возить тайно туда и сюда. Пусть она пока останется у меня и живет как моя приемная дочь, а когда ты вернешься после успешных экзаменов, мы сыграем свадьбу. Вот тогда все будет по правилам!

Предложение было разумно, и юноша с ним согласился. Простившись с возлюбленной, он отправился в столицу. И вскоре, действительно, успешно прошел все испытания, заняв на экзаменах второе место. В Ведомстве Церемоний, как это было заведено в те времена, он записался в Книге одногодков 307 и тут же подал «прошение об отпуске для устройства свадебных дел» с девицей из семьи Ян. На свое прошение он получил благоприятный ответ, а в придачу деньги для свадьбы. Довольный, он сразу же отправился домой.

Мать, узнав, что он собирается жениться, удивилась:

— Ведь ты не был ни с кем обручен! На ком же ты собираешься жениться?

— Ах, матушка, у нашей тети в Ханчжоу я встретился с одной девицей, ее приемной дочкой. Вот за нее я и сватаюсь!

— А почему же я раньше ее не видала?

— Скоро увидите, матушка!

Выбрав благоприятный день, Вэньжэнь нанял лодку, приказал разукрасить ее цветами и лептами, посадил музыкантов и отправился в Ханчжоу. При встрече с теткой он тут же ей доложил, что приехал жениться, на что имеет высокое дозволение властей.

Книга одногодков — особый реестр, куда заносились сведения о всех сдавших экзамены в один год.

www.koob.ru — Ну, что я тебе говорила? Видишь, как складно все получилось! — обрадовалась тетка.

Потом он увиделся с невестой, которая сейчас уже была не в монашеской рясе, а в обычном мирском платье.

Влюбленные, взявшись за руки, поведали о большой доброте госпожи Хуан, взявшей ее в приемные дочери.

Тетка помогла девушке украсить волосы цветами, проводила до расписного паланкина, который доставил ее на судно, где уже горели цветные свечи. Как говорится в стихах:

За красным пологом двое влюбленных повстречались опять.

За парчовым пологом все повторилось, словно время вернулось вспять.

В один прекрасный день они приехали на родину и пришли с поклоном к матери Вэньжэня. Родительнице очень понравилась красивая девица, но ее удивил ее хучжоуский выговор.

— Почему она говорит на нашем хучжоуском наречии, если ты ее взял в Ханчжоу? — спросила она сына.

Сыну пришлось рассказать историю своей молодой жены, которая одно время была монахиней. А на следующий день молодожены направились в дом Ян. Перед тем как войти в ворота, Вэньжэнь передал две визитные карточки. Одна была адресована теще, а вторая младшему брату Цзингуань. Госпожа Ян подумала, что это ошибка, и карточки не приняла. Тогда Цзингуань решила идти сама.

— Матушка! — вскричала она, появившись на пороге. Увидев знатную даму в нарядном одеянии, испуганная мать поспешно встала со своего места. Дочь она сразу и не узнала.

— Матушка, не пугайтесь!.. Я ваша дочь, ваша монашка Цзингуань из Обители Плывущей Бирюзы.

Действительно, облик как будто дочерний и выговор тот же, но почему же она с волосами и в таком необычном наряде?

— Дочка, ты ли это?.. Целый год мы с тобой не виделись. Ни писем не было, ни другой какой весточки!

Истосковалась я по тебе! Этим годом послала я в скит одного человека, а там, оказывается, ни души.

Думала-гадала: куда дочка девалась, а потом случайно узнала, что вы с матерью-игуменьей будто бы в другие края подались... И вдруг здесь очутилась!.. И почему ты такая нарядная?

Дочь рассказала матери всю свою историю. Счастливая мать даже рот раскрыла от удивления. Потом, немного придя в себя, она велела сыну позвать зятя. Сын (а он в это время уже учился и обладал приличными манерами) вышел к Вэньжэню и, низко поклонившись, проводил его в залу. Тот, встав рядом с женой, поклонился еще. Госпоже Ян казалось, что ей все еще снится сон.

— Если бы только я знала, что наступит такой день, ни за что бы не отдала дочку в монахини!

— Матушка, если бы ты не отослала меня в скит, может, и не было бы сегодняшнего дня! — промолвила дочь.

Потом все вместе они отправились в дом Вэньжэня, где уже был накрыт пиршественный стол и гремела музыка.

Надо вам знать, что впоследствии на чиновном пути Вэньжэня случались и неудачи... Скопив к пятидесяти годам какие-то деньги, он ушел со службы и вернулся домой, где стал жить со своей женой, которая удостоилась звания почтенной дамы. Как-то ему пришлось встретиться с гадателем, обладавшим даром предвидения.

— Скажи: почему моя карьера была не слишком удачна? — спросил он у ворожея.

— Потому, что в молодые годы вы увлекались любодеянием, чем нанесли ущерб своим скрытым достоинствам.

Вэньжэнь посетовал, что в юные годы он вел себя не слишком пристойно в монашеской обители, и потом часто предостерегал других от неосмотрительных действий. Теперь ответствуйте мне: разве любострастие в нашей истории не получило достойного воздаяния? И заметим, что удивительность этого брака, конечно же, объясняется тем, что он был заранее предопределен. Приведем такие стихи в доказательство:

Если ты сомневаешься, что жена Небом тебе дана, www.koob.ru Ты глух и слеп, и печальная жизнь навеки тебе суждена.

Если твердишь, что женятся люди просто, без всяких чудес, Значит, ты усомниться посмел в могуществе воли Небес».

1 «Любовные игрища Взньжэня» — повесть, имеющая полное название «Сюцай Вэньжэнь занимается любовными битвами в Обители Плывущей Бирюзы;

монахиня Цзингуань нежится под парчовым пологом в доме, что в Желтопесочном переулке» («Вэньжэнь-шэн е чжань Цуй-фу-ань, Цзингуань-ни чжоу-цзинь Хуанша-сян»). — Лин Мэнчу. Чу-кэ пайань цзин-ци. Повесть № 34. (Перевод данного рассказа Д.

Воскресенским с его примечаниями взят из книги: «Китайский эрос». М.: Квадрат, 1993, с. 284-313).

Стратагема 21 здесь состоит из настоящего разыгранного представления, благодаря которому удается сокрыть бегство Воплощенного Безмолвия из обители Плывущей Бирюзы.

21.10. Актер в качестве родственника «Тетя Милла славилась в семье своим пристрастием к украшению рождественской елки... Главным украшением елки были стеклянные гномы, в поднятых руках они держали пробковые молоточки, а у ног их висели наковальни в виде колокольчиков. Под ногами гномов были прикреплены свечи, и, когда гномы нагревались до определенной температуры, приходил в движение скрытый механизм, гномами овладевало лихорадочное беспокойство, и вся дюжина как одержимая колотила по наковальням, производя мелодичный и нежный звон. А на верхушке елки висел румяный ангел в серебряных одеждах, который через равные промежутки времени раскрывал рот и шептал: «Мир, мир»... Висели на елке, конечно же, сахарные крендельки, печенье, марципановые фигурки, золотой дождь и — чтоб не забыть — серебряная мишура. С 1939-го по 1945 год мы находились в состоянии войны. Когда идет война, принято петь, стрелять, произносить речи, сражаться, голодать и умирать, кроме того, на вас падают бомбы — все это вещи сплошь неприятные... Так вот, тетя Милла восприняла войну лишь как некую силу, которая уже с Рождества года начала расшатывать устои ее рождественской елки. Правда, тетушкина елка отличалась повышенной чувствительностью... бомбы, сыплющиеся неподалеку, в высшей степени вредили этому чувствительному дереву. Происходили ужасные сцены, когда с елки падали гномы, один раз свалился даже сам ангел. Тетка была безутешна. Не жалея сил, она после каждого воздушного налета старалась полностью восстановить украшение елки и сохранить его по крайней мере на время праздника. Но начиная с 1940 года об этом нечего было и думать. Еще раз рискуя вызвать нарекания, я должен бегло упомянуть, что число налетов на наш город было и впрямь очень велико, не говоря уже об их интенсивности. Так или иначе, тетушкина елка пала жертвой современного способа ведения войны... Тетка, славная и приветливая женщина, вызывала у нас искреннее сострадание. Нам было очень больно, когда после жестоких домашних боев, нескончаемых дискуссий, после сцен и слез ей все же пришлось отказаться от своей елки до конца войны. [После войны] моя тетка Милла вновь занялась своей елкой. Само по себе это было вполне безобидно, даже упорство, с которым она настаивала на том, чтобы «все было как раньше», вызывало у нас только усмешку. Да и на самом деле, сначала не было ровно никаких оснований принимать эту историю всерьез. Война, правда, разрушила много такого, что восстановить было несравненно труднее, но зачем — так говорили мы себе — отнимать у симпатичной старушки столь невинную радость? Всем известно, как трудно было достать тогда масло или сало. Но раздобыть марципановые фигурки, шоколадные крендельки и свечи в 1945 году оказалось просто невозможным даже для моего дяди Франца, имевшего обширные связи. Лишь в 1946 году было собрано все, что требовалось. К счастью, сохранился еще целый комплект гномов с наковальнями и один ангел. Я хорошо помню тот день, когда нас пригласили к дяде. Шел январь 1947 года. На дворе стоял мороз. Но у дяди было тепло, а стол ломился от разных угощений. И когда погасли лампы, зажглись свечи, гномы начали колотить молоточками, а ангел шептать: «Мир, мир», мне почудилось, будто меня перенесли в доброе старое время, которое — как я до тех пор думал — миновало безвозвратно... В Сретение Господне — другими словами, когда в наших краях принято снимать с елки украшения и выбрасывать ее на свалку, где уличные ребятишки ее находят, таскают по золе и всякой грязи и используют для всевозможных игр, — итак, в Сретение случилось нечто ужасное. Когда вечером, после того как догорели последние свечи, мой двоюродный брат Иоганн начал снимать гномов, тетя Милла, обычно очень тихая, стала истошно вопить, да так неожиданно и громко, что Иоганн растерялся, выпустил из рук покачивающееся дерево, и тут-то все и произошло: раздался звон и треск, гномы и колокольчики, наковальни и ангел — все полетело на пол, а тетка тем временем кричала да кричала. Она кричала почти целую неделю. Приглашались срочными телеграммами невропатологи, приезжали в такси психиатры, но все, даже знаменитости, покидали дом, пожимая плечами и не без испуга... А тетка кричала. Она кричала до тех пор, пока моему дяде Францу — этому поистине душевнейшему человеку — не пришла в голову мысль украсить новую елку... Во всей семье царила мучительная тревога, пока наконец 12 февраля елку не убрали окончательно. Были зажжены свечи, задернуты занавески, тетку привели из спальни, среди собравшихся послышались рыдания и хихиканье. Как только тетка увидела зажженные свечи, лицо ее смягчилось. Когда же достаточно разогрелись гномы и www.koob.ru будто одержимые начали колотить по наковальням, а ангел шепнул: «Мир, мир», чудесная улыбка озарила ее лицо, и вся семья затянула рождественскую песню «О, милая елка!». Для полноты картины пригласили патера, который обычно проводил сочельник у дяди Франца, патер тоже облегченно улыбнулся и начал подпевать... Тетка успокоилась и в общем — как мы тогда надеялись — исцелилась. После того как было пропето несколько песен, съедено несколько вазочек печенья, все устали и разбрелись восвояси. И тетка — представьте себе — уснула без снотворного. Сестер милосердия отпустили, врачи пожали плечами, и все казалось в полном порядке. Тетка снова ела, снова пила, снова стала приветливой и кроткой. Но на другой день, когда начало смеркаться и дядя спокойно сидел с газетой в руках под елкой возле жены, она вдруг коснулась его руки и сказала: «Пора звать детей, по-моему, уже время». Позднее дядя признавался нам, что он очень испугался, но тем не менее встал, чтобы срочно созвать детей и внуков и послать за патером. Патер пришел несколько запыхавшийся и недоумевающий, но потом зажгли свечи, гномы начали стучать молоточками, ангел начал шептать, собравшиеся пели, жевали печенье, и казалось, что все в порядке... Век пихты не бесконечен. Уже перед карнавалом выяснилось, что придется доставить тетке новое огорчение:

дерево со страшной скоростью роняло иглы, и все видели, как слегка хмурится лоб тетки во время вечерних песнопений. По совету одного действительно выдающегося психиатра была предпринята попытка небрежно, вскользь намекнуть тетке о возможном окончании Рождества, поскольку на деревьях уже начали распускаться почки, что повсеместно рассматривается как признак весны, а в наших широтах с рождественской порой принято связывать всякие зимние представления. Искусный в такого рода делах дядя предложил как-то вечером спеть «Все птички прилетели» и «Приди, весна, скорее», но при первых же звуках первой же песни тетка сделала настолько мрачное лицо, что пришлось немедленно переключиться и затянуть «О, милая елка!». Три дня спустя моему брату Иоганну поручили предпринять легкую попытку разбора елки, но не успел он протянуть руку и снять одного гнома, как тетка испустила такой вопль, что пришлось приладить гнома на старое место, зажечь свечи и с несколько излишней поспешностью, но зато очень громко затянуть песню «Тихая ночь, святая ночь»... И тут все с ужасом констатировали, что моя тетка сошла с ума и воображает, будто у нас до сих пор сочельник. Дядя созвал семейный совет, на котором просил пощадить чувства тети и посчитаться с ее необычайным состоянием, после чего снарядили новую экспедицию, дабы сохранить мир, по крайней мере, на время вечернего торжества. Пока тетка спала, все украшения сняли со старого дерева и перевесили на новое, и состояние тетки продолжало оставаться удовлетворительным... Четыре елки успели уже осыпаться, но ни один из вновь приглашенных врачей не подал ни малейшей надежды на исцеление. Тетка стояла на своем... Несколько очередных, очень нерешительных попыток прекратить торжества или пропустить хотя бы один вечер были встречены такими воплями, что пришлось, наконец, оставить всякую мысль о подобном богохульстве. Ужаснее всего было, что тетка требовала присутствия всех родных и близких. К их числу относились также патер и внуки. Даже ближайших членов семьи с большим трудом заставляли приходить вовремя, а с патером дело обстояло совсем плохо. Несколько недель он еще безропотно терпел из уважения к старой прихожанке, но потом заявил дяде, смущенно покашливая, что дальше так не пойдет. Правда, само торжество длится недолго — каких-нибудь тридцать восемь минут, но даже и эту краткую церемонию невозможно проделывать каждый день, утверждал патер: у него-де есть и другие обязанности — вечерние встречи с коллегами, заботы о спасении души своих прихожан, не говоря уже о субботних исповедях... К счастью, по соседству удалось отыскать старого прелата, вышедшего на пенсию. Этот достойный старик с величайшей любезностью незамедлительно предоставил себя в распоряжение дяди Франца и согласился ежевечерне присутствовать на торжестве... Мой находчивый кузен Иоганн, который поддерживает прекрасные отношения со всеми деловыми кругами, отыскал бюро по сохранению свежих елок при фирме «Зедербаум» — весьма солидном предприятии, которое уже почти два года сберегает нервы моим родственникам. Спустя полгода фирма «Зедербаум» выпустила абонемент на поставку елок по сниженным ценам и предложила всякий раз заранее устанавливать силами специалиста по хвойным иголкам доктора Альфаста срок годности елки, так чтобы уже за три дня до того, как старая елка окончательно выйдет из строя, доставлять новую и без спешки украшать ее... Тем временем вечерние торжества в доме дяди приобрели отпечаток бездушности почти профессиональной.

Все собираются под елкой или вокруг елки. Входит тетка. Зажигают свечи. Гномы начинают стучать молотками, ангел шепчет: «Мир, мир», потом исполняют несколько песен, жуют печенье, немного болтают и, зевая, расходятся с пожеланием «весело провести праздник»... Мой кузен Иоганн и его зять Карл попытались нарушить строгую дисциплину, ссылаясь на различные болезни, деловые встречи или прибегая к другим, столь же прозрачным уловкам. Но здесь дядя оказался крайне неподатлив: с железной твердостью он настоял, что только в самых исключительных случаях члены семьи могут предъявлять справки и получать краткосрочные отпуска. Дело в том, что тетка замечала отсутствие любого человека и принималась плакать, правда, тихо, но без остановки, что наводило всех на страшные мысли... [Дядя Франц] был первым, кому пришла в голову чудовищная мысль посылать вместо себя на ежевечерние торжества какого-нибудь актера. Он отыскал безработного бонвивана, который две недели подряд так хорошо изображал дядю, что даже собственная жена не заметила подмены. Дети тоже ничего не заметили. И только один из внучат вдруг закричал в промежутке между двумя песнями: «А на дедушке дешевые носки!» — и с торжеством задрал штанину бонвивана. Сцена вышла крайне неприятная для злополучного актера, www.koob.ru семейство тоже было потрясено, и, чтобы избегнуть дальнейших осложнений, все — как это уже не раз бывало в подобных обстоятельствах — дружно затянули новую песню. Когда тетка легла спать, личность актера была тотчас же установлена. И это послужило сигналом к полной катастрофе... После разоблачения бонвивана произошел форменный бунт, результатом которого явилось следующее соглашение: дядя Франц выразил готовность нанять за свой счет небольшой ансамбль для подмены его самого, Иоганна, моего зятя Карла и Люси, причем решено, что кто-нибудь из четверых обязательно должен присутствовать на семейных торжествах собственной персоной, чтобы держать детей в страхе. Прелат, по счастью, до сих пор еще не открыл обмана, который вряд ли можно назвать словом «благочестивый». За исключением тетки и детей, он единственное подлинное лицо в этой игре. Разработан точный план, известный всей родне под названием плана спектакля, а благодаря тому, что один из членов семьи должен каждый вечер присутствовать лично, актерам обеспечен, так сказать, выходной день. Кроме того, замечено, что актеры весьма охотно посещают торжества и не прочь подработать... И все действительно идет очень гладко...

Между тем прошло почти два года — долгий срок. Я не мог отказать себе в удовольствии пройти во время вечерней прогулки мимо дядиного дома, где нельзя уже искать естественного гостеприимства, с тех пор как там собираются каждый вечер посторонние актеры, а сами члены семьи предаются сомнительным удовольствиям на стороне. Был прохладный летний вечер, когда я вышел пройтись. Завернув за угол, в каштановую аллею, я услышал песню «Сверкает лес под Рождество». Проехавший мимо грузовик заглушил последние слова, я тихо подкрался к дому и заглянул в окно между неплотно задвинутыми занавесками.

Сходство актеров с родственниками было настолько разительным, что я не сразу мог разобраться, кто из них лично осуществляет руководство на этом вечере — это у них так называлось... Тетка, казалось, была счастлива от души: она болтала с прелатом, и лишь позднее я узнал зятя Карла — единственное, если можно так выразиться, реальное лицо. Узнал я его по тому, как он выпячивал губы, задувая спичку... По-прежнему благонадежны моя тетка и прелат. Они весело болтают друг с другом про доброе старое время, хихикают, судя по всему, очень довольны собой и прерывают разговор лишь тогда, когда надо затянуть очередную песню. Короче — праздник продолжается» (Генрих Бёлль. Рассказ «Не только под Рождество»: Генрих Белль. Избранное. М.: Радуга, 1988. Пер. с нем. С. Фридлянд).

«Типичный пример стратагемы 21». Этими словами обратил мое внимание на приведенный здесь в сокращении рассказ немецкого писателя, нобелевского лауреата Генриха Бёлля (1917-1985) «Не только под Рождество» автор детективов родом из Тайваня, живущий ныне в Швейцарии, Чу Вэньхуэй.

21.11. Отпроситься по нужде Разбойник Бай Чжэн по прозвищу Железное Древко в придорожном кабачке затевает ссору с молодым торговцем Ван Вэньюном. Перепуганный до смерти Ван Вэньюн старается умилостивить Бай Чжэна, который теперь набивается ему в приятели и всячески уговаривает того взять его к себе в компаньоны. Ван Вэньюн хочет отвязаться от надоедливого собеседника и поэтому подносит ему чарку за чаркой. Наконец, через некоторое время Бай Чжэн говорит: «Видать, я изрядно выпил и не прочь бы поспать». Ван велит трактирщику принести подушку. Однако недоверчивый и во хмелю Бай Чжэн говорит:

«Положу-ка я голову тебе на колени. Вот немного высплюсь, и отправимся вместе торговать».

Перепуганному Вану ничего не остается, как согласиться. И вот он сидит, а голова ненавистного Бая покоится у него на коленях. Наконец, Ван обращается к слуге, с которым рассчитывался: «Я хочу тебя кое о чем попросить». — «Вы желаете уйти?» Ван возразил: «Да нет, просто живот схватило. Положи-ка пока его голову к себе на колени, иначе я за себя не отвечаю». Слуга поспешно ответил: «Что вы, что вы. Я подменю вас». Теперь на сцене мы видим, как Ван взваливает себе на плечи корзину и, крадучись, выскальзывает за дверь. И вот он поет: «... Я избежал мести тигра и спас свою жизнь...» Немного погодя просыпается Бай и спрашивает: «Братец, теперь можно и уходить. Но что это! Видать, он воспользовался уловкой «цикада сбрасывает чешую», и только его и видели. Но я доберусь до тебя, скотина. Как ты позволил ему уйти!»

Слуга стал оправдываться: «У него прихватило живот, и он поспешил в отхожее место...» Бай тотчас устремляется в погоню, настигает Вана и убивает его. Так стратагема 21 используется героем пьесы конца юаньской эпохи (1271 — 1368) неизвестного автора «Корзина с киноварью» («Чжуша дань») [полное название «Корзина с киноварью и дождевые пузыри» («Чжуша дань ди шуй фу оу цзи»), поскольку перед смертью Ван призывает в свидетели преступления дождевые пузыри перед храмом]. Киноварь, единственное неядовитое соединение ртути, считалась в Древнем Китае ценным снадобьем, служащим для многих целей. Известный случай сокрытия бегства под предлогом приключившейся нужды произошел в г. до н. э. [см. «Ши цзи», гл. 7: Сыма Цянь. Исторические записки, т. 2. Пер. с кит. Р. Вят-кина и С. Таскина.

М.: Наука, 1975, с. 132 — 135]. Лю Бан (около 250—195 гг. до н. э.), будущий основатель династии Хань (206 г. до н. э. — 220 г. н. э.), избежал готового свершиться при танце с мечами покушения на свою жизнь на пиршестве в Хунмэне, когда, сославшись на нужду, вышел из шатра и поспешно бежал (см. 8.1). Второго покушения со стороны Дай Мао на пиршестве в Сянъяне (нынешний Сянфан в провинции Хубэй) Лю Бэй (101—223) избежал благодаря тому, что один из верных ему людей шепнул: «На выход!» Уловка с www.koob.ru надобностью справить нужду помогла унести ноги и Цай Э (1882—1916), военному губернатору Юньнани.

В 1913 г. тогдашний диктатор Китая Юань Шикай (1860—1916) вызвал его в Пекин, где поместил под домашним арестом. Бежать ему помогли друзья. С одной из своих знакомых Цай Э отправился гулять в парк. Они сели за столик летнего ресторана. Цай Э демонстративно положил свой бумажник на столик.

Затем снял дорогую шляпу и плащ, положив все это на спинку стула. Некоторое время он беседовал со своей спутницей, попивая чай. Вдруг он говорит ей так, чтобы все слышали: «Подожди немного, я схожу в туалет и тотчас вернусь» — и с сигаретой во рту уходит. Оба соглядатая видели, как он пошел в одной рубашке. Плащ со шляпой остались висеть на спинке стула, а бумажник так и лежал на столе. Поэтому полицейские ничего не заподозрили, и тем самым Цай Э удалось незаметно покинуть парк и отправиться к одному из своих приятелей. Оттуда он уже вышел переодетым в знатную даму. Вскоре на поезде он благополучно оставляет Пекин (Знания [«Сюэшу юэкань»], Шанхай, декабрь, 1989).

Сокрытие бегства под предлогом посещения укромного места случается не только в Китае, о чем свидетельствует следующая заметка из газеты Ansiedler-anzeiger от 29.11.1977: «Покутив хорошенько, один «благопорядочный» посетитель успел скрыться через окно туалета здешнего ресторана, так и не заплатив за обед».

21.12. «Куда вы спрятали барышню Линь?»

«[Баочай] заметила пару бабочек цвета яшмы, каждая величиной с маленький круглый веер, они то взмывали вверх, то прижимались к земле. Это было забавно, и Баочай решила погонять бабочек. Вытащила из рукава веер и стала хлопать им по траве. Бабочки испуганно заметались и улетели за ручеек. Баочай побежала за ними. Она запыхалась, даже вспотела и решила передохнуть. Оглядевшись, поняла, что находится неподалеку от беседки Капель Изумруда. Ей вдруг расхотелось бежать за бабочками, она собралась вернуться обратно, но тут услышала голоса в беседке. Надо сказать, что эта беседка, стоявшая над водой, была обнесена решетками, заклеенными бумагой, и окружена со всех сторон террасами. Услышав голоса, Баочай остановилась и прислушалась... «Ай-я-я! А вдруг кто-нибудь нас подслушивает? Надо поднять решетки, если даже заметят, подумают, что мы здесь играем. Да и нам будет видно, когда кто нибудь подойдет». При этих словах Баочай заволновалась и подумала: «Недаром говорят, что у прелюбодеев и разбойников редкое чутье. Неужели служанки не испугаются, если, открыв решетки, увидят меня? Одна из них наверняка Сяохун, служанка Баоюя. Уж очень голос похож. Девчонка коварна, высокомерна и честолюбива. Но сегодня она попалась! Недаром пословица гласит: загнанный в тупик человек способен на безрассудство;

бешеная собака лезет на стену. Доводить до скандала не стоит. Лучше всего было бы спрятаться, но сейчас уже поздно, так что придется прибегнуть к способу «цикада сбрасывает личину». Не успела она так подумать, как заскрипела отодвигаемая решетка. Нарочно топая ногами, Баочай пошла к павильону. «Чернобровка, — крикнула она. — Я видела, как ты пряталась!» Сяохун и Чжуйэр растерялись. «Куда вы спрятали барышню Линь Дайюй?» — спросила Баочай. «Мы ее не видели», — ответила Чжуйэр. «Как не видели? — с притворным изумлением вскричала Баочай. — Я была на том берегу, когда она здесь плескалась в воде, и даже хотела ее испугать. Увидев меня, барышня бросилась бежать в восточном направлении и исчезла. Где же она могла скрыться, как не здесь?» Баочай вошла в беседку, походила там, делая вид, будто ищет Дайюй, и вышла, что-то бормоча себе под нос. Девушки разобрали всего несколько слов: «Наверное, спряталась в гроте! Пусть ее там укусит змея!» Между тем Баочай шла и посмеивалась: «Как все хорошо получилось! Но не показалось ли им, что это подвох?» Однако Сяохун приняла слова Баочай за чистую монету» [Цао Сюэцинь. «Сон в красном тереме». Пер. с кит. В. Панасюка.

М.: Худ. лит., 1995, т. 1, с. 381-383].

Один китайский комментатор говорит об этой, стратагемно нагруженной сцене из китайского романа Сон в красном тереме (см. также 25.4), что Драгоценной Шпильке, т. е. Баочай, удалось не только скрыть, что она тайком подслушивала, но с помощью стратагемы превращения 21 достичь еще одной цели, а именно выставить в дурном свете свою тайную соперницу, барышню Линь Дайюй. Цао Сюэцинь, сочинитель романа, удачно высвечивает здесь «истинный характер» Драгоценной Шпильки: внешне неизменно спокойная и дружелюбная, порядочная и правдивая, а внутри она коварна.

21.13. Мясник среди вегетарианцев Мясник Жэнь Фэнцы, т. е. Бешеный Жэнь, устраивает пир в честь своего дня рождения, на который собирается целая толпа его собратьев по цеху. Во время пиршества мясники обращаются к хозяину с просьбой одолжить им денег. «Я и так прошлым летом ссудил вам достаточно средств. Куда же все подевалось?»

Те отвечают: «Все израсходовали. Недавно невесть откуда у нас объявился некий даос по имени Ma Даньян.

Он всех в округе отучает от скоромной пищи, так что ныне все питаются овощами». Жэнь тогда сказывает:

www.koob.ru «А разве не говорится, что «лишить человека средств к существованию — все равно, что убить его отца с матерью»?»308 И собравшиеся решают убить даоса. Это дело поручают доказавшему свое превосходство в силе Жэню. Протрезвев поутру, он решает тотчас отправиться в путь. Жена отговаривает его от задуманного: ведь он даже не знает даосского святого. Поначалу Жэнь, заподозрив, что та как-то связана с даосом, пробует утихомирить жену. Но та остается непреклонной. И тут Бешеный Жэнь, как пишет Ван Чжиу в своем предисловии к пьесе юаньского драматурга Ma Чжиюаня (1250—1321) «Ma Даньян трижды обращает в веру Бешеного Жэня» («Ma Даньян чжи саньди Фэнцзы») (Словарь для профессиональной оценки старинных пьес. Сиань, 2-е изд., 1989, с. 177), прибегает к уловке. Он говорит своей жене: «Между мной и тем парнем никогда ничего не было. Вражды у нас нет. Зачем бы мне убивать его? В тех местах выращивают чудных свиней. И боюсь, как бы другие мясники меня не упредили. Поэтому я и вызвался убить этого господина. На самом же деле я еду покупать свиней. Наточи-ка нож и вскипяти воду для снятия шкуры, а я вскорости доставлю свиней». Жене и невдомек, «что здесь совершается уловка» (Ван Чжиу), посему, более не прекословя, она принимается за то, что ей велели. «Женская природа сродни воде, — говорит Жэнь, оставшись один. — Достаточно пары слов, и вот моя старуха уже успокоилась».

Оболочкой цикады здесь служит отвлекающий план покупки свиней, и этого оказалось достаточно, чтобы убедить жену («ци и ци фан», см. 16.18)309. Указанный план отвлек все ее внимание, что позволило Бешеному Жэню беспрепятственно взяться за выполнение задуманного. То, на чем Жэнь провел свою жену, было высосано им из пальца, и, значит, перед нами еще одна уловка, стратагема 7. Примечательно, что в этой связи сам Жэнь употребил слово не «обман», а «уловка» (цзи). Это еще раз доказывает, что китайцы включали ложь в разряд стратагем. Выбирая слово «уловка», Жэнь делает упор без всякого усилия на целесообразности предпринимаемых действий. Если бы он прибег к китайскому слову, означающему «обман» вроде «хуанъянь», то тогда использованный прием носил бы оттенок нравственного порицания, поскольку «ложь» и у китайцев исстари пользовалась дурной славой, хотя и не составляя для них никогда, помимо стратагем, главного предмета размышлений.

21.14. Езда на остров кущей Будда, в качестве бодхисаттвы будучи в одном из воплощений состоятельным купцом, пожелал однажды вместе с пятьюстами торговцами отправиться в «Страну львов» (Цейлон) 310. Они везли повозки, верблюдов, коров и прочую живность, намереваясь обменять свой товар на тамошние драгоценности и сокровища.

Нагрузив все на судно, они отправились в путь. Внезапно разыгралась свирепая буря, вздымая огромные волны. Попав в их круговорот, корабль не выдержал и развалился. Купцы попадали в воду, оказавшись во власти волн, которые вынесли их к неведомому берегу. Так они оказались в стране 500 демониц.

Демоницы в образе юных дев пришли на берег. У каждой из них было в руках мужское платье, которое они вручили купцам. После того, как те отдохнули в тени усыпанного золотыми цветами дерева, демоницы вновь появились перед ними и стали говорить, что у них нет мужей, и предлагать купцам взять их в жены:

«У нас в достатке пищи, полны закрома, множество садов, чащ и озер» — таковы были их речи. Затем каждая демони-ца взяла себе одного из торговцев и удалилась с ним в свое жилище. Вартикара, владычица демониц, увела домой бодхисаттву и принялась угощать его.

«Хуай и фан жу ша фу му- — похожее выражение встречается в 20-й гл. «Речных заводей». — Прим.

пер.

Данное выражение «обмануть [добродетельного человека], воспользовавшись его же способом рассуждать» встречается у Мэн-цзы в рассказе о Цзы Чане, раздел 9.2 (пер. В. Колоколова, с. 132), который приведен выше. — Прим. пер.

«Страна львов» («Шицзиго», т. е. Синхала, название острова и страны на нем, отождествляемых с Цейлоном), где первые два иероглифа транскрибируют санскр. слово «синха», означающее «лев», а в данном случае подразумевается царевич Синха, коим был Будда в одном из своих перерождений. В образе же крылатого божественного коня по имени Балахака (так звался один из четырех скакунов бога Вишну (Кришны)) выступает Авалокитешвара (кит. Гуань (ши) инь), который в данной сутре (на санскрите именуемой «Авалокитешвара-карандавьюха-сутра» (сокр. «Карандавьюха», а в переводе на китайский звучащей как «Сутра Великой колесницы о царе, величественно украшенном драгоценностями» («Дачэн чжуанъянь баован цзин»)) предстает создателем всего сущего (перечисляется двадцать обликов, которые он принимает ради спасения людей). После кораблекрушения царевич Синха с купцами попадают на остров Тамрадвипа (Ланка;

доел, «медный остров»). Владычицу ракш (кит. «лоча-нюй»), злых демониц, похоже, зовут Рати-кара (санскр. «Доставляющая наслаждение», так именовали одну из ап-сар;

кит. транскрипция «лодицзялань»). Сам эпизод приводится в третьей главе сутры, в значительной степени перекликаясь со 196 й «Джатакой о [крылатом коне] Балаха» (пали Валахасса джатака) палийского канона. — Прим. пер.

www.koob.ru Спустя три недели бодхисаттва заметил, что обычно мрачная Вартикара стала улыбаться. И тут в его сердце закрались сомнения, которых прежде не было. Он осведомился у Вартикары относительно ее веселья. Она объяснила ему, что он попал на ту часть Синхалы, где обитают демоницы. Возможно, они посягают и на его жизнь. Бодхисаттва спросил Вартикару, есть ли средство спастись и покинуть эту страну. Та ответила, что помочь ему может священный царь-конь ["Шэн ма-ван"]. Бодхисаттва отправился на его поиски, отыскал священную лошадь и открылся ей, что желает оказаться в иных местах. Вернувшись к демонице, он заметил, что та раскаивается в своем содействии его бегству. Теперь она ни за что не хочет его отпускать.

Бодхисаттва услаждает ее, после чего та спрашивает: «Отчего твое тело так холодно?» И тогда он прибегает к уловке, отвечая, что ему необходимо было развеяться, и он немного побродил вокруг. Поэтому тело и озябло.

На следующий день бодхисаттва собрал купцов, сообщил о грозящей всем опасности и повелел через три дня быть готовыми к побегу на коне-царе. О дальнейшей судьбе купцов я здесь распространяться не буду [они все погибнут, кроме бодхисаттвы].

Когда бодхисаттва вернулся, Вартикара испытующе посмотрела на него. Бодхисаттва поспешил сказать:

«Мне еще не приходилось видеть тебя веселой. Есть ли здесь на самом деле сады, рощи и озера?» — «Разумеется», — ответила та. И тогда бодхисаттва открыл Вартикаре, что хотел бы три дня провести среди садов, рощ и озер. Ему также не терпится увидеть знаменитые цветы, чтобы затем вернуться к ней с целым их ворохом. Пусть она побеспокоится о еде и снаряжении. Такое желание пришлось по вкусу демонице.

Бодхисаттва теперь опасался, как бы демоница не раскусила его «хитрость» (фанцзи, дословно «замысел») — как написано в китайском изводе X—XI вв. этой повести — и не убила его. Тут из его груди вырвался глубокий вздох. Вартикара осведомилась, почему он так тяжко вздыхает. Тот ответил, что вспомнил о родных местах. Демоница поспешила утешить его. Ему следует думать не о родных местах, а о сокровищах и красотах края, где он оказался. После этих слов бодхисаттва замолчал. Так он и покинул демоницу с приготовленной ею котомкой в руках, но не для того, чтобы любоваться окружающими красотами, а чтобы с помощью царя-коня вернуться в родимые края.

Я благодарен своему коллеге профессору Петеру Грайнеру (Greiner)) за предоставленный перевод из «Сутры Великой колесницы о царе, величественно украшенном драгоценностями» с китайского извода Тяньсицзая ([от инд. Дэвашанти] 960— 1027).

Бодхисаттва убаюкал бдительность демоницы словами о желании совершить ознакомительное путешествие, чтобы удостовериться в преимуществах своего нынешнего местопребывания. Такое намерение показалось демонице вполне правдоподобным. И все же бодхисаттва опасался, как бы та чего-нибудь не заподозрила.

Поэтому он тяжко вздохнул, тем самым, как показалось демонице, выказывая душевную боль человека, который окончательно смирился с утратой родины. Это должно было развеять оставшиеся у нее подозрения.

Демоница была твердо убеждена, что купец вскоре к ней вернется. Тем самым посредством стратагемы бодхисаттве удалось скрыть истинную цель своего ухода и спастись.

21.15. Сколачивать политический капитал без всякой политической ответственности «Используют пожилых людей для сколачивания политического капитала, ставят при этом одну цель — добыть голоса избирателей, не гнушаясь никакими средствами. Таково поведение политических проходимцев, поведение совершенно бесстыдное», — негодует на страницах правительственной Центральной газеты [«Чжунъян жибао»] (Тайбэй, 1.06. 1994) обозреватель внутриполитического положения на Тайване My E.

О чем здесь идет речь? Силы тайваньской оппозиции выдвинули требование «поддержки стариков». Однако правительство не было в состоянии осуществить его из-за недостатка средств. Таким образом, оппозиционная партия выпустила вексель, который невозможно было обеспечить. Однако всю ответственность за необеспеченность данного векселя она возложила на правительство, использовав тем самым стратагему «цикада сбрасывает чешую». Такой ход дал ей возможность увильнуть от ответственности. Оппозиция побудила стариков выйти на демонстрацию, где они в тридцатиградусную жару, под палящим солнцем возмущались действиями правительства. А парламентарии оппозиционной партии тем временем отсиживались в прохладных помещениях!

Президент Ли Дэхуэй не пожелал принять представителей пожилых людей, которые хотели вручить ему петицию по поводу требования «поддержки стариков», на том основании, что правящая гоминьдановская партия не брала на себя обязательство, а правительство — задачу по выполнению выдвинутого оппозицией требования. Если бы правительство согласилось с таким требованием, то оппозиция могла бы поставить это www.koob.ru себе в заслугу. А раз правительство медлит с его выполнением, значит, его не заботит благополучие стариков. Тем самым оппозиции удалось посеять раздор между пожилыми людьми и правительством. Она воспользовалась ядовитой стратагемой ножа с обоюдоострым лезвием. Так что куда правительство или правящая партия ни двинься, ранений не избежать. А ради победы на приближающихся выборах для оппозиции все средства хороши. Поэтому она и прибегла к стратагеме «цикада сбрасывает чешую», чтобы увильнуть от ответственности. Сколь низко такое поведение со скрывающимися за ним постыдными целями! Хоть позорная стратагема и удалась, все же народ не проведешь. Он поймет, что оппозиция просто хочет «одним камнем [сбить] двух птиц» [«и-ши лян-няо»]. И отклонил встречу с делегацией стариков президент Ли Дэнхуэй не из-за презрительного отношения к бедствующим пожилым людям, а чтобы не попасться на низкую уловку оппозиции и не угодить в вырытую ею яму...

В данном обозрении My E подвергает действия оппозиции стратагемному анализу, упоминая при этом два раза стратагему 21. My E обвиняет оппозицию, что она выдвинула политическое требование в защиту стариков, которое сама не в состоянии была выполнить. От признания своей собственной беспомощности и того, что она выдвигает невыполнимый план, оппозиция уклоняется тем, что всю ответственность за неудачу она возлагает на правительство, и соответственно правящую партию. Ей удалось приковать внимание всех к правительству, а самой тем временем скрыться.

Политическое использование стратагемы 21, похоже, не ограничено той или иной культурой. В августе г. в одном из интервью немецкого министра финансов Тео Вайгеля спросили: «Господин министр, этим летом все только и говорят о налогах. Свободная демократическая партия (СвДП) особо суетится, требуя еще в этот срок созыва Законодательного собрания существенного уменьшения подоходного налога.


Осуществимо ли это?» Вайгель: «Нет, СвДП только рождает иллюзии. Коалиция в апреле постановила приступить к налоговой реформе с первого января 1999 года. Пока же все остается по-прежнему. Очевидно, у СвДП короткая память. Либералы взялись за старое дело: давать обещания, не неся при этом никакой финансово-политической ответственности. Я сам считаю такие обещания несерьезными. Подобными делами я не занимаюсь» (Бильд. Гамбург, 17.08.1996, с. 2).

Примечательно, что Вайгель характеризует предложения СвДП как «несерьезные». «Хитрыми» он их не называет. Однако хитроумие со стороны СвДП ничем не отличается от хитроумия тайваньской оппозиционной партии. СвДП пользуется громогласным обещанием — министр финансов, который не может или не желает его выполнить, попадает впросак. Взоры всех оказываются прикованными к сброшенной СвДП золотистой оболочке — предложению существенного уменьшения подоходного налога, — поначалу исполненные ожидания, затем разочарования и недовольства в отношении министра финансов.

Никто не порицает СвДП, которая таким поведением смогла снять с себя всякую политическую ответственность. То, что предметом стратагемного анализа оказалась СвДП, дело случая. Просто ее пример показывает вездесущность самих стратагем.

21.16. Требование «одна страна — два правительства» против формулы «одно государство — две системы»

Тайваньское правительство отвергает предложенную Китайской Народной Республикой формулу «одно государство — две системы» (см. 25.18), в соответствии с которой Тайвань становится особым административным районом под юрисдикцией единого Китая, но имеет право сохранять свой капиталистический строй довольно длительный срок. Такая постановка вопроса вызывает у многих тайваньских политиков раздражение. Среди прочего им не нравится, что вместо действительно независимого государственного образования должен появиться особый административный район в рамках обширного государства. Взамен столь наглого требования властей КНР тайваньское правительство выдвинуло формулу «одна страна — два правительства». Эту формулу подверг жесткой критике пекинский журнал Фокус ["Шидянь»]. При этом, согласно тайбейской газете Единство (Ляньхэ бао;

англ. United Daily News) от 11.06.1990, сообщающей большими буквами на первой странице о произведенном в Пекине залпе критики, не обошлось без стратагемы 21. Как видится китайской стороне, стоит Тайваню лишь признать самостоятельность своего правительства, как в урочный час «цикада сбросит свою чешую» и из формулы «одна страна — два правительства» вылупится то, чего как раз и добивались: создание независимого государства Тайвань с целью окончательного отделения от Китайской Народной Республики.

21.17. Как избежать критики Как говорят, Мао не раз давал понять «банде четырех», что ей следует покончить с групповщиной. Но «банда четырех» представила эти указания перед народом в ином свете (см. стратагему 25), чтобы отвести от себя критические стрелы Мао. Здесь напрашивается сравнение с цикадной стратагемой 21 (Гуанмин www.koob.ru жибао. Пекин, 31.10.1976).

На Западе в случае неудачи порой говорят: мы все-таки люди, а не машины. Поэтому человеку свойственно ошибаться.

Тем самым есть повод избежать критики. В Китае в статье под названием «37-я стратагема: притворство»

Хуан Гоцзянь обличает чиновников, не желающих нести наказание за совершаемые ими ошибки, сваливая всю вину на волокиту (в Китае так говорят о «бюрократизме»). Ведь не они лично, а неладная волокита, то есть некий общий, частным образом не уловимый недуг всему виной! (Рабочая газета (Гунжэнъ жибао).

Пекин, 9.02.1988).

«Бюрократизм, бюрократизм, чудесное средство спасти свою шкуру. Тем самым большое обращают в малое, а малое — в ничто [«даши хуа сяоши, сяоши хуа у ши»]. Можно таким образом избежать ответственности перед высшими и отвертеться от обязательств перед низшими, говорит китайская мудрость» (Гунжэнъ жибао. Пекин, 9.02.1988, с. 2). Сходным образом строит свои доводы в отношении другого вопроса израильский знаток Ватикана профессор Серджио Ицхак Минерби, когда в обнародованном 16 марта 1998 г. ватиканской комиссией Святейшего Престола по религиозным отношениям с евреями документе под названием «Мы помним: размышления о Шоа 311» (We Remember: A Reflection on the Shoah) усматривает стремление Ватикана не «подвергать взыскательной оценке саму Церковь и особенно роль папы Пия XII, а свалить всю вину на «сынов и дщерей» Церкви» («Einwnde Israels zur Denkschrift des Vatikans» («Возражения Израиля по поводу письма Ватикана». Новая цюрихская газета, 18.03.1998, с. 2). Таким образом, не сама остающаяся незапятнанной «Церковь берет на себя вину, а отдельные христиане... ответственность сваливается на отдельных исполнителей» (Роман Арене (Arens), «Unzureichendes Bekenntnis» («Недостаточное признание». Базелъская газета, 17.03.1998, с. 2). Объективное несовершенство одного из общественных институтов ставится в вину отдельным личностям. Тем самым создается видимость улучшения состояния дел. Жертвуют людьми, орудиями, лишь бы отвлечь внимание. А дело, общественный институт остается без изменения.

Другая разновидность подобного рода использования стратагемы 21 состоит в том, чтобы жертву, например, властного звена (Funktionrsschicht) или учреждения (Institution) изобразить героем и тем самым отвлечь внимание от самого властного звена или учреждения. Например, в провинции Ляонин некий Ли Чжилинь из потребкооперации в течение двух лет боролся против необоснованных поборов санитарно-эпидемической службы, но стал жертвой репрессий. Хотя в итоге он и отстоял свои права, но совершенно разорился, так что его сыну пришлось бросить учебу, а жена и вовсе ушла от него. Пресса поведала о разыгравшейся трагедии, но выставила на передний план Ли Чжилиня, прославляя его несгибаемость таким вот выспренним слогом:

«Здесь нашла выражение его вера в партию, вера в государство». А вот вопросы продажности и несовершенства органов правопорядка пресса поднять не удосужилась (Китайская молодежь (Чжунго циннянъ бао). Пекин, 5.11.1998, с. 2). Выпутаться из неприятной истории можно показным раскаянием, которое привлечет к себе всеобщее внимание. Так повела себя госсекретарь США Олбрайт, когда на выступлении в университете г. Атланта говорила, что «поддержка Соединенными Штатами Пиночета была «ужасной ошибкой» («Fall Pinochet bring die USA in Verlegenheit» («Дело Пиночета ставит США в неловкое положение». Базелъская газета, 9-12.1998, с. 6). О каких-нибудь мерах в отношении еще здравствующих американских чинов, ответственных некогда за совершенный Пиночетом переворот (см. 27.5), ничего не слышно.

Согласно одной пекинской книге по стратагемам стратагема 21 на самом деле используется часто в целях оправдания, что приносит больше выгоды, нежели переход в наступление или ложь. Некоторые добровольно признаются в чем-то второстепенном, привлекая к этому внимание и выигрывая время, чтобы убрать улики, касающиеся более тяжкого проступка (Юй Сюэбинь).

Данное положение можно распространить и на тот род действий, когда совершенные во имя некой идеи зверства оправдывают плохим практическим воплощением «неплохой самой по себе теории». «Неплохая теория», по возможности еще облагороженная посредством стратагемы 25, при таком способе аргументации играет роль золотистой чешуи цикады, к которой приковывается взгляд, тем самым неизбежно, поскольку, как известно, взгляд не может раздвоиться, отвлекаясь от ужасающей действительности, связанной с этой самой идеей.

Кроме того, примером здесь может выступить политическая партия, которая сменой названия сбрасывает в данном случае не привлекательную блестящую, а отвратительную старую оболочку, пытаясь тем самым создать впечатление, что перед нами новая политическая сила, не имеющая ничего общего с Шоа(х) (иврит, дословно: «буря», «опустошение») — в иврите этим словом обозначается понятие, которому в ряде европейских языков соответствует сегодня слово греческого происхождения «холокост». — Прим. пер.

www.koob.ru преступлениями ее предшественницы.

21.18. Хитроумные (стратагемные) карикатуры Карикатура в Сатире и юморе [«Фэнцы юй юмо»], двухнедельном приложении к Жэньминь жибао, от 0.06.1986 изображает стол в учреждении со звонящим телефоном. Никто не снимает трубку, поскольку в помещении находятся лишь шляпы и пальто работающих там служащих. Самих обладателей одежды мы не видим. Надпись под рисунком гласит: «Цикада ускользнула из своей чешуи». Здесь критические стрелы целят в тех чиновников, которые лишь числятся на своем рабочем месте, а на самом деле отлынивают от своих обязанностей, занимаясь совершенно иными делами.

На другой карикатуре в том же приложении от 20.11.1988 изображена желтая змея с черными пятнами. На четырех из этих пятен написано: «Хозяйственные преступления». С древесной ветки свешиваются оставшиеся после линьки змеи два лоскута кожи, а рядом надпись: «Денежный штраф». Здесь подмечено то, что тогда на нарушителей хозяйственной дисциплины зачастую налагались смехотворные штрафы, которые те, будучи благодаря своей преступной хозяйственной деятельности весьма состоятельными, могли заплатить, даже не поморщившись. Тем самым им удавалось выйти сухими из воды. Деньги, которые приходилось им выкладывать, представляют собой чешую цикады. Подпись состоит лишь из одного слова, занимающего третье место в выражении для стратагемы 21: «Выскользнула».

На одной карикатуре против запрещенной 22 июля 1999 г. в Китайской Народной Республике религиозной секты [«Фалунь Дафа» (дословно «Великий закон колеса Дхармы», в обиходе именуемой] «Деяния колеса Дхармы» («Фалунь гун») изображенный в виде черной фигуры ее основатель (1992) Ли Хунчжи [род. 1952] с набитым деньгами мешком за плечами тайком смывается, должно быть, в США, где живет с давних пор.


Свое дальнейшее пребывание в Китае он разыгрывает с помощью изваяния Будды, чей точный облик, однако, скрыт. Его заслоняет ширма, на которой выведен призыв секты: «Истина, доброта, терпимость».

Надписью служат два заключительных слова из выражения для стратагемы 21 : «Сбросил оболочку»

(Вэньхуэй бао. Шанхай, 29.07.1999, с. 12).

21.19. «Нет» новой литературе со старым письмом «Примечательно следующее: великому знатоку древней китайской литературы Линь Циньнаню не выпало пройти омоложения. Но омоложением занята старая китайская литература. Она покинула лоно [древности] и облачилась в новый скелет («то тай хуань гу»), поменяла голову и сменила лицо («гай тоу хуань мянь»). И тем самым с успехом воспользовалась замечательной стратагемой «цикада сбрасывает чешую». Так и живет она, словно заново рожденная».

Эти строки написал в 1931 г. Цюй Цюбо (1899—1935) в своей статье «О литературной революции и вопросах языка». С 1920 г. он работал в редакции газеты «Чэньбао» [«Утренняя газета»] и как ее корреспондент прибыл в 1921 г. в Москву. Вернулся же оттуда приверженцем большевистских идей в вопросах культуры. [Еще будучи в России,] в 1922 г. вступает в Коммунистическую партию Китая, затем не раз избирается в ее Центральный Комитет. В январе 1931 г. его выводят из числа руководителей партии.

Затем он играет ведущую роль в революционном культурном движении Шанхая, а с 1933 г. вновь включается в работу Коммунистической партии.

Совершенно из другого теста был сделан Линь Циньнань (1852 — 1924), известный под именем Линь Шу.

Еще в период империи, в 1882 г. он выдержал провинциальный экзамен, но затем семь раз, с 1883 по 1898 г., проваливался на столичном экзамене. Все это болезненно сказалось на нем, сюда еще добавилась смерть матери (отец умер еще в 1870 г.) и потеря вследствие туберкулеза жены и двоих детей. Чтобы как-то отвлечь Линь Шу от горестных мыслей, один приятель, учившийся во Франции, предложил ему совместный перевод на китайский язык Дамы с камелиями Дюма-сына (1824—1895). Приятель устно переводил текст на разговорный китайский язык, после чего не владевший иностранными языками Линь Шу перекладывал услышанное на классический язык. Позже таким же образом он переложил Хижину дяди Тома, Басни Эзопа, Робинзона Крузо, Дон Кихота, Путешествие Гулливера, Персидские письма [Монтескье], Оливера Твиста и даже отрывки из гомеровских Илиады и Одиссеи. Он познакомил китайцев с Шерлоком Холмсом. Тем самым Линь Шу стал первым крупным китайским переводчиком западной художественной литературы, оказавшись при этом и самым плодовитым китайским переводчиком. На его счету более 170 переведенных произведений авторов Европы и США. В конце жизни Линь Шу обрушился с гневной отповедью на культурные начинания, исходящие из рядов представителей движения 4 мая 1919 г., избрав своей мишенью, главным образом, поборников новой литературы.

Именно это припоминает ему Цюй Цюбо. Цюй Цюбо жалуется, что почти все исходные цели движения www.koob.ru мая вроде эмансипации женщин, участия рабочих и крестьян в управлении страной и всеобщего образования осуществляются, и только в одной области отсутствуют всякие подвижки: в сфере китайской литературы. Никто не отваживается сбросить с пьедестала старую китайскую литературу с ее реакционным содержанием. Прежде всего, шарахаются от реформы письма, не решаясь выбросить за борт китайские знаки, к которым прилипло столько старого хлама, чтобы перейти к буквенной азбуке. Тем самым новая пресловутая разговорная литература остается пустым звуком. В действительности старая китайская литература, и здесь Цюй Цюбо неоднократно прибегает к стратагеме 14, «для возвращения души воспользовалась трупом», а именно мертворожденной, пресловутой новой «разговорной» литературой: в ней продолжает жить «душа» уцелевшей литературы — одним словом, старый китайский, главным образом, конфуцианский духовный скарб.

Стратагему же 21 Цюй Цюбо использует исключительно как стратагему превращения. Старая китайская литература сняла свое исконное одеяние в виде классического письменного языка и вырядилась в легкодоступное новое платье в виде современных обиходных выражений. Но по существу в области китайской литературы все осталось по-прежнему.

21.20. Женщины в мужском платье Многие китайские женщины древности, упрятанные внутрь своих жилищ, завидовали мужчинам с их неограниченным полем деятельности. Поэтому неудивительно, что китаянки постоянно прибегали к стратагеме превращения 21, когда хотели проникнуть в мужской мир. Переметнувшиеся таким образом в мужской стан китаянки то занимались политической деятельностью, то шли служить в армию, то становились мстительницами, то предавались наукам, то отправлялись странствовать и т. д. Здесь мы видим проявление присущего издавна китаянкам чувства собственного достоинства. Не только история, но и многочисленные романы, народные предания и пьесы повествуют о подобных женщинах.

Историческим лицом является поэтесса Лю Жуши (1618— 1654) родом из Южного Китая. Она, будучи лет от роду, в 1640 году переоделась в мужское платье, чтобы попасть к известному, в ту пору уже шестидесятилетнему поэту Цянь Цяньи (1582—1664). Он влюбился в нее с первого взгляда, сделав своей наложницей.

В одной народной песне из 300 слов времен династии Северная Вэй (386—534) воспевается девушка Мулань [дословно «Магнолия»], которая, переодевшись в мужское платье, вступила вместо престарелого и больного отца в войско и более десяти лет сражалась с племенем сюнну, чтобы защитить честь своей семьи и отстоять свободу своей родины [перевод «Песни о Мулань» см.: Литература Востока в средние века:

Тексты. М.: Изд-во МГУ, 1996, с. 335-336].

Но самой знаменитой была Чжу Интай (IV в. и. э.), о которой повествует восходящее к временам династии Восточная Цзинь (317—420) и опирающееся на подлинные события предание. Чжу Интай жила в мире, который по существу сохранялся вплоть до начала XX в. и который характеризует в своей изданной в г. в Ольденбурге книге Китайское девичье зерцало («Chinesischer Frauenspiegel») отец Карл Мария Босслет (Bosslet) следующим образом: «Вплоть до последнего времени в Китае не было принято давать женщинам и девушкам образование, а тем паче посылать их в школу. Наука, как представлялось от-Цам, для девушек совершенно излишня. Их предназначение виделось в усердном труде». Чжу Интай восстала против подобных ограничений, оделась в мужское платье и три года посещала школу для мальчиков. Между прочим, в нынешнем Китае ее прославляют, сняв о ней фильм, поставив оперу и балет, сочинив скрипичную сонату, но главным образом по причине ее несчастной любви к Лян Шаньбо (см. роман китайской писательницы Чжу Цингэ (1914—1999)1 Лян Шаньбо и Чжу Интай в [авторизованном] переводе на немецкий язык Ханнелоры Теодор (Theodor). Кельн, 1984). Учебой в школе Чжу Интай осуществила свое «право на образование», как записано во Всеобщей декларации прав человека 1948 г. Здесь наблюдается общность стратагемы и данных от природы прав человека. Жившая почти полтора тысячелетия назад Чжу Интай являет собой не единственный пример того, как в Древнем Китае при отсутствии законных путей для достижения относимых ныне к правам человека личных целей прибегали к стратагемам (см. также 26.11 и кн.: Харро фон Зенгер. Хитрость («Die List»). Франкфурт-на-Майне, 1999, с. 29 и след.).

21.21. Иезуиты в облике буддийских монахов В XVI в. первые миссионеры-иезуиты в Китае принимали имя и облик буддийских монахов. Они надеялись, что так проще будет попасть в Китай и обратить в свою веру китайцев. Однако им пришлось удостовериться, что священнослужители пользуются в тамошних краях меньшим влиянием и весом, нежели в Европе. Поэтому они сменили свои буддийские одеяния на одежду ученых. Первопроходец, миссионер Маттео Ричи [известный в Китае под именем Ли Мадоу (1552—1610, Пекин)] стал изучать классиков www.koob.ru конфуцианства и в мае 1595 г., спустя 12 лет после своего прибытия в Китай, впервые появился в платье ученого. Он понял, что следует предстать не священником, а мирянином и «западным ученым» («сити»), если желаешь удостоиться хорошего приема со стороны высших слоев китайского общества. В одном из писем 1596 г. Риччи сообщает: «Коль мы отказались от имени бонзы — у них оно означает то же, что у нас «брат», но с крайне унизительным и презрительным оттенком, то мы не можем пока открыть ни церкви, ни храма, а лишь молитвенный дом, как поступают их знатные проповедники». То, что Риччи именует «молитвенным домом», в китайском языке соответствует понятию шуюань, ныне переводимому как академия [имеются в виду школы на дому в древности типа платоновской]. Итак, Риччи хочет предстать среди китайских философов философом, а не раскрывать, кто он на самом деле: священник, прибывший проповедовать истинного бога язычникам.

Да и саму христианскую весть в Китае нельзя представить, не принарядив. Как пишет Жак Жерне (Gernet) в книге «Chine et christianisme. La premire confrontation» («Китай и христианство: первое противостояние», 1982;

переведена на немецкий («Christus kam bis nach China: eine erste Begegnung und ihr Scheitern», 1984), английский, итальянский, испанский, японский, китайский), лучше всего вызвать у китайцев интерес и сочувствие, «представив христианство родственным конфуцианству учением и связав его с занятиями наукой». Первые миссионеры-иезуиты, чтобы не вызвать отчуждения, даже распятие Христа (см. 35.9) по возможности «скрывали за пологом» и открывали только тем китайцам, которые уже решили креститься.

Этого вопроса касается Джанни Кривеллер (Criveller) в своей книге Проповедование Христа в позднеминском Китае (Preaching Christ in Late Ming China) (Тайбэй, 1997).

21.22. Обучение пению без наставника Сперва запевает учитель, затем ученик подхватывает.

Стоит учителю остановиться, останавливается и ученик. Таким способом сметливые быстро схватывают науку. Тугодумы же и после дюжины запевов учителя не делают успехов, а все потому, что меж учителем и учеником нет дополнительного подручного средства. Стоит учителю более не запевать, а начать вести ученика, играя на флейте, как задействуется дополнительное учебное средство и ученик быстрее достигает цели. «Сперва ученик следует за флейтой, а затем флейта следует за учеником», — пишет драматург, поэт, эссеист и музыкальный педагог Лю Юй ( — 1679). И добавляет: «Сие именуют способом «позволить цикаде сбросить свою чешую». Вначале своей игрой на флейте учитель опекает ученика подобно защитной чешуе цикады. Позже ученик поет уже сам, а игра на флейте лишь сопровождает его пение. Как только ученик достигает требуемого уровня, он больше не нуждается в опеке учителя и отбрасывает ее.

21.23. Оседлать облако без узды «Естественный и непринужденный, прямодушный, не мелочный, молчаливый, но, когда говорит, речи его необычны, современники считали его человеком крайностей». Таково краткое описание Чжунчан Туна ( —220), умершего в возрасте 41 года в 220 г., данное Фань E (398—445) в его династийной хронике «Книга поздней Хань» [«Хоу Хань шу»]. Первую предложенную ему должность Чжунчан Тун отклонил, сославшись на болезнь (см. стратагему 27;

см. также 16.21). Но в конце концов он поступает на государеву службу и занимает высокий пост. Но когда бы ни заходил разговор о современности либо минувшем и о мирских делах, он тяжко вздыхал. Похоже, что он ощущал себя на этой земле стесненным и связанным.

Чаяньем свободы и независимости проникнуто следующее стихотворение Чжунчан Туна, где, насколько известно, он создает самое старое выражение для стратагемы 21. Здесь «оболочка» цикады означает повседневное бытие человека в понимании даосской философии. Возможно, вдохновленный китайским мыслителем Чжуан Чжоу (около 369 — около 286), который сравнивал тень застывшего в покое человека с заключенной в свою оболочку цикадой, что замерла в ожидании крылышек (а также того, когда придет в движение сам человек) [гл. 2 «Как вещи друг друга уравновешивают»], Чжунчан Тун берет выходящую из чешуи цикаду как пример поднявшегося в высшие сферы человека.

Летящая птица оставляет след, Линяющая цикада теряет оболочку, Прыгающая змея (Тэншэ) сбрасывает чешую, Священный дракон (Шэньлун) лишается рога.

Так достигший совершенства человек может измениться, А просвещенный человек выделиться из массы.

www.koob.ru Он седлает облако без узды, Подгоняет ветер без шпор.

Собравшаяся роса служит ему пологом, Плывущие облака служат шатром.

Туман служит пищей, Солнце заменяет свечу.

Звезды предстают искрящимся жемчугом, Утренний рассвет — блестящей яшмой.

На юге, севере, востоке, западе, вверху и внизу Он может следовать велениям сердца.

Оставившего все мирские дела, Что его может стеснять?

Стратагема № 22. Запереть ворота, чтобы схватить вора Четыре иероглифа Современное китайское Гуань мэнь чжо цзэй чтение Перевод каждого иероглифа запирать ворота схватить вор Связный перевод Запереть ворота и поймать вора. Отрезать все отходы, чтобы окружить противника Сущность Стратагема окружения;

стратагема взятия в кольцо;

стратагема блокирования 22.1. Не все просто, как кажется Стратагема 22, подобно стратагеме 3 или 28, относится к тем уловкам из китайского списка хитростей, чей смысл непосредственно и незатейливо заключен в самом названии, в отсутствие всякого поэтического образа, без связи с какой-либо историей. Оба действия, на которых строится стратагема, изображаются крайне скупыми средствами: вначале запирают ворота, затем разделываются с непрошеным гостем, как показывает следующая заметка, впрочем, из западной газеты: «Завидное хладнокровие выказал житель Эглизау312, которому в пятницу ночью удалось запереть грабителя, проникшего в подвал его дома. Полиция, слегка повозившись, задержала этого человека» (Новая цюрихская газета, 31.10.1987, с. 11). Действия в стратагеме 22 совершенно противоположны тому, что представляет собой стратагема 16. Однако вполне возможно сочетание стратагемы 22 и ложного проведения стратагемы 16.

Под «вором» в выражении стратагемы 22 зачастую подразумевается настоящий преступник, а вот «запирание ворот» нередко употребляется в переносном смысле для осуществляемого на открытой местности окружения.

Стратагема 22 следует сразу за стратагемой 21, где на первый план выдвигается бегство и его сокрытие. В противоположность стратагеме 21 стратагема 22 не помогает бегству, а пресекает его. Если стратагема предстает стратагемой крайности, используемой тем, кто оказался в положении слабой стороны, когда он почти попал в руки противника, стратагема 22 служит тому, кто находится в удобном положении сильной стороны.

Стратагема 22 относится к категории стратагем выгоды, когда используют слабости, недостаток Eglisau, швейцарский городок (3150 жителей) на р. Рейн в округе Бюлах, кантон Цюрих. — Прим. пер.

www.koob.ru численности и обособленность противника, то обстоятельство, что он добровольно вторгся в сферу вашего влияния, и собственный потенциал, позволяющий отрезать противнику все пути к отступлению и нанести ему поражение.

В отсутствие этих трех условий блокада противника может только навредить. По этой причине Чжугэ Лян (181—234), канцлер царства Шу, потерпел неудачу, когда вдали от родных мест при затрудненном снабжении на протяжении ста дней осаждал полководца вражеской армии Сыма И (179—251). Действие происходило у реки Хуай1. Длительная осада в итоге измотала силы не Сыма И, а Чжугэ Ляна [«Троецарствие», гл. 103 и 104] (см. 14.6).

В военном отношении «ворами» согласно трактату 36 стратагем (Сокровенная книга о военном искусстве) XVI—XVII вв. «являются, например, особые войска неприятеля или лазутчики, которым поручено действовать в нашем тылу» [«Тридцать шесть стратагем: китайские секреты успеха». Пер. с кит. В.

Малявина. М.: Белые альвы, 2000, с. 117]. Их отличает сравнительно малая численность, высокая подвижность и быстрота, особый упор на уловки и, как следствие, большая разрушительная сила. Такого неприятеля необходимо как можно быстрее обезопасить, помня совет из Воинского искусства Сунь-цзы:

«Если у тебя сил в десять раз больше, чем у противника, окружи его со всех сторон» [«Сунь-цзы», 3. «Стратегия нападения» («Моу гун»): «Китайская военная стратегия». Пер. с кит. В. Малявина. М.: Астрель, 2002, с. 129]. Он уподобится «рыбе в неводе» («ван чжун чжи юй»). И его можно ловить, как «ловят черепаху в глиняном бочонке» («вэн чжун чжо бе»).

«Десятикратное превосходство», согласно Цао Цао (155— 220), который, несмотря на свою занятость полководца и политика, нашел время написать комментарий к Сунь-цзы, не следует понимать сугубо в численном выражении, а оценивать со стороны военачальника, учитывая такие обстоятельства, как полководческий талант своих и вражеских командиров, вооружение, боевой дух, временной фактор, вид местности и т. д. При наличии соответствующего превосходства и владении обстановкой стратагему можно применить и против главных вражеских сил.

В «Троецарствии» говорится о реке Вэйшуй — современная Вэйхэ (правый приток Хуанхэ) в провинции Шэньси. — Прим. пер.

Следует избегать положения, когда «бешеная собака прыгает на стену» («гоу цзи тяо цян») либо «загнанная в угол кошка превращается в тигра» (генерал Александр Лебедь: Вельтвохе. Цюрих, 24.10.1996, с. 2), когда запертый «вор», доведенный до крайности, оказывается сродни вооруженному мечом безумцу из трактата по военному искусству IV в. до н. э. Вэй Ляо-цзы: «Когда на рыночную площадь нападает вооруженный мечом разбойник, все [находящиеся там] 10 000 человек сторонятся его. Почему? Не оттого, что он храбр, а 10 000 человек не такие [храбрецы]. Тогда почему? Отгого, что готовый умереть не сравнится с теми, кто дорожит жизнью» [«Вэй Ляо-цзы», гл. 3 «О приказаниях» («Чжи тань»)].

Итак, окружение должно быть непреодолимым, «запертые ворота» — неприступными, а закрытое помещение — без прорех и лазеек. Неприятель должен быть настолько подавлен, чтобы у него и мысли не возникло решиться на отчаянную борьбу и произвести большие разрушения.

Противника примерно одинаковой с вами силы не следует окружать, иначе возникает опасность «пустить к себе в дом волка» («инь лан жу ши»), который все там сокрушит. Равному по силе противнику нужно скорее противопоставить стратагему 16. Конечно, можно также создать благоприятные условия для взятия в кольцо противника, расчленив его силы. Тогда собственные силы сосредотачивают для создания превосходства на отдельном участке, благодаря чему такого противника «разбивают поодиночке» («гэ гэ цзи по»).

Окруженного противника нужно лишить возможности прибегнуть к стратагемам. Он должен быть на виду.

Самим же следует держаться в тени, совсем как поется в заключительных строках «Трехгрошовой оперы»

Брехта: «Тех, кто на свету, видят, а тех, кто в тени, — нет»313.

Даже предоставляя противнику определенную свободу действий, вы должны ограничивать ее в соответствии со словами Лао-цзы: «Сеть природы редка, но ничего не пропускает» («Дао дэ цзин», гл. 73.

Пер. Ян Хиншуна). Сообразно данным словам в некоторых обстоятельствах можно руководствоваться указанием Сунь-цзы: «Если ты окружен, выходи из положения с помощью хитрости» [«Сунь-цзы», 8. «Девять изменений» («Цзю бянь»): «Китайская военная стратегия». Пер. с кит. В. Малявина. М.: Астрель, 2002, с. 167], открыть противнику мнимый путь к отступлению и тем самым привести в действие стратагему лишения силы 19. Противник подумает, что может спастись, и потому не будет «сопротивляться до последней крайности» (Ду My (803—850): [«Сунь-цзы. У-цзы: Трактаты о военном искусстве». Пер. с кит.

В рус. пер. С. Анта подытоживающие пьесу куплеты уличного певца опущены: Брехт Б. Избранное.

Пьесы, рассказы. М.: Радуга, 1987. — Прим. пер.



Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 40 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.