авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |

«УЧРЕЖДЕНИЕ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ИНСТИТУТ ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА РАН А.Ф. КЛИМЕНКО Стратегия развития Шанхайской организации ...»

-- [ Страница 4 ] --

Существующая между Россией и Туркменистаном межгосударственная договорная правовая база позволяет поддерживать всеобъемлющее сотрудниче ство практически во всех сферах двусторонних отношений и контактов. Однако в течение довольно продолжительного периода времени заложенный в ней по тенциал использовался ограниченно. Внушительный объем уровня торгового оборота между двумя странами обеспечивался, в основном, за счет поставок туркменского газа. Но есть масса направлений экономического, научно технического, культурного сотрудничества, где взаимная заинтересованность России и Туркменистана также могла бы приносить ощутимую пользу обеим сторонам, равно как и способствовать региональной интеграции. И лишь в по следнее время можно проследить определенную тенденцию к расширению биз нес-контактов Туркменистана и с Россией, и другими странами СНГ.

Как заявил президент Туркменистана Г. Бердымухамедов на состоявшем ся в 2007 г. в Ашхабаде заседании Совета глав правительств СНГ, сегодня тре буются новые идеи, нестандартные подходы, которые обеспечат Содружеству в целом и каждой стране в отдельности адекватное реагирование на все вызовы времени. Они позволят выработать эффективную модель сотрудничества, наце ленную на формирование единого Евразийского торгово-экономического, энер гетического, информационно-коммуникационного и транспортного простран ства. При этом Туркменистан выдвинул ряд инициатив по созданию новых транспортных коридоров по маршруту Север-Юг, что сулит большую эконо мическую выгоду всем странам-участницам.

Встраиванию Туркменистана в интеграционные процессы (не только в формате СНГ, но и в форматах ЕврАзЭС и, возможно, ШОС) может способ ствовать новая экономическая стратегия Г. Бердымухамедова. Она предусмат ривает широкое привлечение иностранных инвестиций в освоение богатейших месторождений туркменского шельфа Каспия и других нефтегазоносных райо нов страны, а также долгосрочные соглашения о сотрудничестве в газовой сфере, заключенные в 2007 г. с Россией и другими участниками ШОС – Кита ем, Казахстаном и Узбекистаном. Принято решение о начале строительства туркмено-китайской магистрали, достигнута договоренность о развитии га зотранспортной системы Средняя Азия–Центр. В равной степени это касается и тех усилий, что предпринимаются Туркменистаном в области продвижения других транснациональных проектов – газопровода Туркменистан-Афганистан Пакистан-Индия, строительство Прикаспийского газопровода и реконструкция действующей газотранспортной системы.

Таким образом, последовательно, шаг за шагом осуществляя свои планы в области создания многовариантной системы газопроводов, межгосударствен ных ЛЭП, автомобильных и железнодорожных коммуникаций по направлению Север-Юг и Запад-Восток, страна становится обладателем ключевых энергети ческих и транспортных путей, одинаково привлекательных для Европы и Азии.

По предварительным прогнозам, создание транспортного коридора Север Юг, который соединит прикаспийские государства с Россией и обеспечит вы ход к Персидскому заливу всем заинтересованным в этом странам, позволит перевозить ежегодно миллионы тонн грузов, что принесет немалую прибыль всем участникам проекта.

Однако нельзя не замечать намерений Туркмении диверсифицировать свои международные экономические связи. Например, президент Туркмениста на, поясняя энергетическую политику своей страны, отметил, что Ашхабад раз вивает и другие маршруты транспортировки углеводородов, а потому рассмат ривает вопрос об участии в строительстве Транскаспийского газопровода по дну Каспийского моря, минующего территорию России. Такие заявления туркмен ского лидера получили широкое освещение в СМИ США и ЕС, которые заинте ресованы в участии Ашхабада в строительстве Транскаспийского газопровода, снижающее значение соглашения, достигнутого ранее в треугольнике Москва – Ашхабад – Астана по этому вопросу. В случае же реального участия в указан ном проекте Туркменистана интересам государств ШОС и, прежде всего Рос сии, будет нанесен заметный ущерб*.

Однако, несмотря на то, что Ашхабад сегодня проявляет внимание к за падным транспортно-энергетическим проектам, нельзя не видеть того, что при Этот коммуникационный проект получил «путевку в жизнь» на саммите глав прикаспийских госу дарств, состоявшемся осенью 2007 г. в Тегеране, где Туркменистан, Иран и Казахстан подписали Со глашение о строительстве железной дороги.

* Туркменистан - крупнейший в Центральной Азии экспортер газа, поставляющий его по трубам российского "Газпрома" в основном в Украину и в незначительных объемах - по собственной трубе в Иран. По итогам 2006 г. добыча природного газа составила около 70 млрд. куб. м, нефти - 10 млн. т. В 2007 г. эти цифры доведены до 80 млрд. куб. м. и 10,4 млн. т. соответственно. Основной объем при родного газа поставляется на экспорт. Самым крупным его покупателем остается российский "Газ пром", другим покупателем является Иран. В целом, Туркмения вместе с Россией, Казахстаном и Уз бекистаном является одним из основных поставщиков энергоресурсов в страны СНГ и дальнее зару бежье. Пока объемы эти ограничены. По существующему газопроводу Средняя Азия-Центр, запу щенному еще в 1967 г., пропускается около 50 млрд. куб. м. газа в год. Однако Туркмения совместно с Россией и Казахстаном намеревается реконструировать газопроводную систему Средняя Азия-Центр, увеличив ее мощность на 20 млрд. куб. м. газа в год. В 2008 г. начинается строительств Прикаспий ского газопровода. По официальным данным, пропускная способность нового трубопровода должна составить порядка 20-30 млрд. куб. м газа в год. Предполагается, что прикаспийский газопровод пройдет вдоль побережья Каспия по территории Туркмении (360 км) и Казахстана (150 км) и затем, в пункте Александров Гай на казахстанско-российской границе, состыкуется с уже существующим га зопроводом Средняя Азия - Центр.

принятии окончательного решения Ашхабад не может не учитывать плотной вовлеченности в совместные энергетические проекты не только с Россией, но и с Китаем и с другими членами ШОС (в том числе через проект совместного ки тайско-центральноазиатского газопровода). Наконец, Туркмения находится в окружении тесно взаимодействующих с Россией государств, а потому действо вать вопреки их интересам ей просто не выгодно.

России, со своей стороны, требуется проводить взвешенную и разносто роннюю политику по отношению к Туркмении, в том числе покупая у нее газ по реальным ценам, активно внедряясь в развитие экономики и социальную жизнь этой страны, а также, контактируя с Ашхабадом в военной и военно технической областях. Совместно с другими участниками ШОС следует шире вовлекать Ашхабад в интересующие его многосторонние проекты, в первую очередь энергетические и коммуникационные, подключая к работе в формате этой Организации. При этом глубокий анализ аспектов, влияющих на выбор возможных вариантов развития событий вокруг этой страны, должен быть в сфере интересов российских политических и научных кругов.

В числе поддерживающих Россию государств нужно сохранить и Азербайджан, который США и Евросоюз пытаются втащить в НАТО вместе с Грузией. Признание независимости Абхазии и Южной Осетии с последующей их интеграцией в политико-экономическое пространство России обесценивает грузинский транзит и вместе с нарастающей нестабильностью этой страны де лает его перспективы сомнительными. Сотрудничество Баку и Москвы чрезвы чайно важно для обеспечения стратегической стабильности на Кавказе ив Прикаспийском регионе.

Исламская Республика Афганистан (ИРА) по территории занимает 647 500 км. Население – около 29 млн. 929 тыс. человек. ВВП 21 млрд. 500 млн. долларов.

Это государство по географическим критериям является центральноазиат ским и могло бы быть полноправным членом ШОС, если бы не то состояние, в котором оно сейчас находится.

После событий 2001 г. в Афганистане прошло более 8-ми лет. Сформиро ванная под контролем США Временная афганская администрация выполнила возложенные на нее функции – обеспечила под руководством американских со ветников и с опорой на их и НАТОвские воинские контингенты принятие новой конституции государства, проведение выборов президента Афганистана и фор мирования правительства. Однако стабильности в стране не достигнуто. Вожди различных этнических групп и кланов, а также полевые командиры фактически сохраняют независимость в разных районах государства. Не удалось также пол ностью устранить из политики влиятельных военных деятелей, в том числе вхо дящих в Северный альянс.

И все же главной причиной, затрудняющей нормализацию жизни в стране, являются медленные темпы восстановления экономики. Несмотря на пропагандистскую шумиху, поднятую США в отношении финансирования ее восстановления, Запад не особенно преуспел в этом. Практика показывает, что в данном деле Афганистан может рассчитывать в основном на себя и на ближай ших соседей, которые реально помогают восстанавливать хозяйственную ин фраструктуру страны, в первую очередь, в приграничных с ними районах. В этом деле лидируют Иран, Индия, Пакистан, Китай и Узбекистан. Правда, нель зя не отдать должного помощи США, Евросоюза и Японии.

Всего этого не могут не видеть и в Кабуле, и в провинциях. Поэтому в стране, как отмечают независимые эксперты, нарастают антиамериканские настроения. Показательно, что на обращение Х. Карзая к бывшим талибам с призывом влиться в ряды строителей нового Афганистана и на его обещание им полной амнистии, кроме лиц, занесенных в списки причастных к кровавым преступлениям, ответом был отказ от сотрудничества, «пока на земле Афгани стана будут находиться оккупанты». Неоднозначна и реакция политических кругов Афганистана на планы США развернуть еще одну военную базу на запа де страны, как и на их стремление противопоставить Афганистан Ирану, наро ды которых очень близки в языковом и культурном отношении. Развитие же си туации в Афганистане в случае нападения США на Иран спрогнозировать не сложно.

Конечно, встраивание Афганистана в региональные интеграционные про цессы может оказать положительное влияние на ситуацию в государстве. Разви тие коммуникационных путей с выходом к морю через Пакистан и Иран, регио нальная торговля, поставки электроэнергии – все это сыграет позитивную роль, как для Афганистана, так и для его партнеров в регионе.

В то же время, если для малобюджетного Афганистана сотрудничество с модернизированными обществами, обладающими более высоким экономиче ским потенциалом полезно, то какую выгоду от него получат другие государ ства, те же страны Центральной Азии и другие участники ШОС? Плюс к этому малоемкий рынок, но большая приверженность к радикальным исламистским идеям, широкое распространение наркобизнеса, и сохраняющаяся общая неста бильность в стране, которые не может нивелировать 8-летнее присутствие аме риканцев и их союзников по коалиции.

В целом, внутри Афганистана сегодня сохраняются многие противоречия, порождающие те серьезные вызовы, с которыми может столкнуться Централь ноазиатский регион в будущем. Для их преодоления нужна длительная и не спешная созидательная работа, в том числе в рамках деятельности созданной Контактной группы ШОС и Исламской республики Афганистан. А потому страна, которая не избавилась от возможности новых крупных потрясений, не может в ближайшее время выглядеть как желательный член ШОС, даже в каче стве наблюдателя. В то же время это не должно стать препятствием и исклю чить возможность сотрудничества с ней соседей и самой этой Организации.

Выводы 1. Анализ факторов и тенденций, действующих в Центральной Азии, поз воляет выделить ряд явлений, способных оказать решающее воздействие на стратегическую ситуацию в регионе.

Во-первых. Сохранение соперничества, порождающего напряженность от ношений по векторам Казахстан-Узбекистан и Узбекистан-Таджикистан– Кыргызстан. Оно имеет исторические корни, а сегодня обостряется несовпаде нием экономических и политических интересов, что может проявляться и в пер спективе.

Во-вторых. Наличие элементов внутренней нестабильности обстановки по чти во всех центральноазиатских государствах, особенно, в Киргизстане, Та джикистане и в Узбекистане, что поощряется и используется внешними актора ми в своих интересах.

В-третьих. Приближение вхождения стран Центральной Азии, которые еще не завершивших построение стабильных демократических систем, в часто не предсказуемый процесс смены политических элит. В случае, если такая смена повлечет существенное изменение политического курса, можно ожидать нега тивные последствия для общей ситуации в регионе, и даже для перспектив раз вития ШОС.

2. Для политики всех стран-членов и наблюдателей ШОС характерны как совпадающие, так и расходящиеся интересы. Первые из них в большей степени присутствуют в сферах экономики и безопасности, вторые относятся к полити ческой сфере. Расходящиеся цели государств–членов и наблюдателей ШОС мо гут парализовать ее деятельность, а совпадающие интересы – способствовать укреплению потенциала Организации.

Что касается военно-политических отношений России и 3.

центральноазиатских республик, то они также определяются, как историческими связями, так и реалиями современной действительности.

Антирусские и панисламистские настроения и там и в иных местах культивируются не традиционными направлениями ислама, а различными сек тантскими ответвлениями. Традиционный ислам является главным союзником России в борьбе против религиозного экстремизма и терроризма. Эти положительные факторы следует активно использовать в информационном противоборстве для нейтрализации активности вооруженных исламско фундаменталистских группировок в центрально-азиатских и в сопредельных государствах и обеспечения региональной стабильности.

4. При рассмотрении перспектив ШОС важно иметь в виду, что сотрудни честву между странами-членами и наблюдателями не хватает общности целей.

Опыт взаимодействия России с центральноазиатскими союзниками и Китаем приводит к выводу о том, что двусторонние действия в ущерб третьим партне рам, соперничество участников ШОС между собой вызывают неприязненные отношения между ними. Возникает потребность в регулировании двусторон них проектов стран ШОС и превращении их в многосторонние с таким расче том, чтобы предотвратить соперничество, ведущее к конфронтации. Шанхай ская организация сотрудничества предоставляет такую возможность ее членам.

Сближающими участников и наблюдателей ШОС факторами могут стать эко номическое развитие, а также обеспечение безопасности и стабильности в реги оне и гуманитарное сотрудничество как необходимые условия этого развития.

Все это с наибольшей эффективностью может быть обеспечено в формате мно гостороннего сотрудничества в рамках ШОС.

5. Страны Центральной Азии, входящие вместе с Россией в ОДКБ, ЕврАзЭС и СНГ, в стратегическом плане составляют для нашего государства первый пояс безопасности. Именно в этом состоит их геополитическая и геост ратегическая значимость для России.

Другие страны – Индия, Иран, Пакистан, Монголия и Афганистан, наблюдатели при ШОС и взаимодействующие с ней – образуют для России вто рой естественный пояс безопасности на ее южных и границах. Но это лишь по тенциал. И России предстоит приложить немало усилий во всех сферах – от по литической, до гуманитарной, чтобы в полной мере его реализовать. Это связа но как с внутренней ситуацией в перечисленных странах, так и в их взаимоот ношениях между собою и с другими государствами, в первую очередь с такими крупнейшими внерегиональными акторами, как США, ЕС, НАТО, а также Япо ния, Турция и некоторые другие.

Рассмотрим эти вопросы более подробно.

III. ОСНОВНЫЕ ВНЕРЕГИОНАЛЬНЫЕ АКТОРЫ И ИХ ВЛИЯНИЕ НА СТРАТЕГИЧЕСКУЮ СИТУАЦИЮ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ 3.1. США как основной внерегиональный актор и их влияние на стратегическую ситуацию в регионе Начало активного внедрения в Центральноазиатский регион Соединен ных Штатов Америки можно отнести к 1980-м годам, когда Вашингтон принял решение использовать в своих целях вмешательство Советского Союза в граж данскую войну в Афганистане. С помощью пакистанцев американские спец службы создали там, подготовили и вооружили сначала отряды «моджахедов», а затем – организацию Талибан. Последняя, кстати, впоследствии стала базой и резервом Аль-Каиды, международной террористической организации, пресле дующей далеко идущие цели создания всемирного исламского халифата. Так Америка своими руками создала себе непримиримого и опасного противника.

Однако, на тот момент помощь моджахедам, а потом борьба с талибами обеспе чили США проникновение и военное закрепление в Центральной Азии, что существенно изменило расстановку сил как в этом, так и в прилегающих реги онах.

Декларативно военная операция США и их союзников по НАТО против талибов преследовала цели уничтожения баз подготовки международных тер рористов, пресечения торговли оружием, наркотиками, восстановления мира и стабильности на территории Афганистана. Следует заметить, что проведение данной операции способствовало устранению серьезного источника потенци альной военной опасности для стран СНГ и России. Поэтому спланированная американцами военная операция отвечала интересам безопасности России и ее партнеров по Договору о коллективной безопасности (на то время еще недее способному), и они способствовали е проведению путем временного предо ставления возможности силам антитеррористической коалиции использовать ряд объектов своей военной инфраструктуры в регионе.

В успехе США в Афганистане были заинтересованы и Индия с Китаем, опасавшиеся распространения на свою территорию исламского фундамента лизма с его террористическими методами борьбы.

Военное присутствие США и их союзников по коалиции в Центральной Азии имело, на первый взгляд, и другие положительные стороны. По мнению члена-корреспондента РАН доктора экономических наук В.В. Михеева, к ним можно отнести то, что они взяли на себя часть военно-политической нагрузки и финансовых расходов по поддержанию политической стабильности в Цен тральной Азии, способствовали продвижению рыночных реформ и социально экономическому развитию центральноазиатских обществ. К этому можно добавить и то, что Россия, пожалуй, впервые в своей исто рии, прибегла к практике устранения источников военной угрозы без непосред ственного задействования собственной армии и с минимальными экономиче скими издержками. В этом можно видеть использование опыта практического применения стратегии «непрямых действий», до сих пор столь характерной преимущественно для англо-саксонской военно-политической культуры.

С точки зрения международного права контртеррористическая операция на территории Афганистана, санкционированная Советом Безопасности ООН, соответствовала Уставу ООН. Поэтому содействие е проведению со стороны России также осуществлялось в рамках правового поля и в духе ее основных действующих в тот период времени доктринальных документов: Концепции национальной безопасности, Военной доктрины, Закона о борьбе с террориз мом, Концепции внешней политики и др. Первые три документа относят сепа ратизм, экстремизм и терроризм к актуальным угрозам для России. Концепция внешней политики России, рассматривая названные источники нестабильности применительно к Центральноазиатскому региону, подчеркивала, что затяжной конфликт в Афганистане создавал реальную угрозу безопасности южным рубе жам СНГ и напрямую затрагивал интересы России. Поэтому, как отмечено в до кументе, Россия во взаимодействии с другими государствами «должна и будет прилагать все усилия» в целях урегулирования афганской проблемы, «недопу щения экспорта терроризма и экстремизма из этой страны». Исходя из этого, можно констатировать, что проведение контртеррори стической операции силами коалиции при решающей роли США на территории Афганистана осуществлялось в интересах безопасности всех основных госу дарств региона, и было легитимным с точки зрения международных и россий ских национально-правовых норм. Правда, вскоре стал возникать вопрос отно сительно истинных намерений и долгосрочных интересов военного присутствия в Центральной Азии Соединенных Штатов Америки, отстоящих от этого регио на на десятки тысяч километров. Ключ к его пониманию дал доклад министра обороны США Д. Рамсфелда президенту и конгрессу «Всесторонний обзор со стояния и перспектив развития Вооруженных сил США» (октябрь 2001 г).

В этом докладе из приоритетных «региональных угроз» Соединенными Штатами рассматривалась обстановка в Азии, где «может возникнуть крупно масштабное военное соперничество» и существует реальная возможность появ ления в регионе «военного соперника, обладающего значительными ресурсами»

(намек, наверное, на КНР). А поскольку американская стратегия, нацеленная на построение однополюсного мира, предусматривает «исключение лидерства враждебных США режимов» в основных регионах, становится понятным стремление закрепить военное присутствие США в Центральной Азии, в глу боком тылу своих потенциальных соперников – России и Китая. Кроме того США беспокоит нахождение в «полосе нестабильности от Ближнего Востока до Северо-Восточной Азии» государств с «достаточно мощными вооруженны ми силами», обладающих ядерным оружием или способным его приобрести, что создает проблему для американцев.

Особо следует остановиться на том, что западноевропейский и восточно азиатский центры мировой торговли и потребления расположены в непосред ственной близости от пяти «географически смыкающихся нефтегазовых про винций: Аравийская (на территории Саудовской Аравии), Мосульская (Иран и Ирак), Каспийская, Волго-Уральская и Западно-Сибирская. Они представляют собой уникальную концентрацию планетарных ресурсов нефти и газа, содер жащую около 80% разведанных мировых запасов углеводородов».103 А по скольку постоянно подчеркивается, что «Соединенные Штаты, их союзники и партнеры и в будущем будут зависимы от энергетических ресурсов, необходи мо обеспечить доступ к названным «ключевым рынкам и стратегическим ресур сам». Это, как следует из упомянутого доклада Д. Рамсфелда, является одной из задач ВС США, которые «предназначены для защиты и продвижения амери канских интересов».

Таким образом, гарантированный доступ к ресурсам, которыми богат ре гион, к системам их транспортировки, а также контроль за набирающими силу потенциальными соперниками – именно эти и некоторые другие геоэкономи ческие, геополитические и геостратегические факторы обусловили желатель ность для Соединенных Штатов длительного военного присутствия в регионе.

Это закономерно, ибо США – это государство с ограниченной геоэкономиче ской и геостратегической базой, но глобальными потребностями и геополитиче скими притязаниями. И это внутреннее противоречие поставило и постоянно будет ставить Вашингтон перед выбором: или практиковать экспансионизм или, умерив свои амбиции, стать в один ряд с другими развитыми государствами, что в среднесрочной перспективе маловероятно.

События 11 сентября 2001 г. дали американской администрации уникаль ный предлог под видом бескомпромиссной борьбы с терроризмом решить свои главные геополитические проблемы. Это видно из того, что США, используя международную поддержку и собственную военную мощь, не ограничились действиями против террористических организаций и их лидеров. Они предпри няли самые решительные шаги по кардинальному изменению стратегической обстановки на Ближнем Востоке и в Центральной Азии, в первую очередь – по устранению неугодных им режимов, закреплению влияния и контроля над ключевыми государствами региона, не считаясь при этом ни с чьим мнением.

Однако неблагоприятное развитие ситуации в оккупированных Афгани стане и Ираке, отказ Узбекистана продлить мандат на присутствие американ ской военной базы на своей территории и решение Киргизии последовать при меру узбекских коллег, неудачи попыток замены пророссийски настроенных президентов этих стран на проамериканских лидеров, ослабили позиции США в Центральной Азии. Это потребовало от Вашингтона принятия мер по восста новлению присутствия в регионе. Новых партнеров США пытаются найти, прежде всего, в лице Казахстана, а также повышая свое внимание к Монголии.

Но руководство этих стран ведет свою игру, лавируя между различными «цен трами силы».

Свои военно-политические неудачи в Центральной Азии Вашингтон пы тается компенсировать использованием экономических рычагов. В 2006 г. в Астане побывали госсекретарь Соединенных Штатов К. Райс, министр энерге тики С. Бодман, министр сельского хозяйства М. Йоханс, вице-президент Р.

Чейни. В результате общая стоимость контрактов, заключенных между двумя странами, стала исчисляться миллиардами долларов. Среди них контракт на сумму 650 млн. долл. между корпорацией General Electric и казахской железно дорожной компанией "Казахстан темир жолы", соглашение о сотрудничестве между министерствами транспорта обоих государств, проект строительства транскаспийского газопровода и др.

Американский сенатор Р. Лугар, один из авторов доктрины по ограниче нию влияния России, на встречах с министром иностранных дел Казахстана, президентами Туркмении и Азербайджана в ходе своего визита в эти государ ства в 2008 г. подтвердил, что «в интересах США создание в Каспийском реги оне многосторонней и эффективной системы доставки нефти и газа в Европу и на другие рынки для снижения зависимости стран Европы, а также Центральной Азии от российской энергетической монополии». Вашингтону важно «увести» нефть Центральной Азии и с китайского направления – в сторону рынка, контролируемого биржами в Нью-Йорке, Лон доне, Токио и Сингапуре.105 Им изыскиваются пути транспортировки каспий ских ресурсов, минуя также территорию Ирана, маршрут через которую с выхо дом на побережье Персидского залива экономически более выгоден. Поэтому был запущен трубопровод «Баку-Тбилиси-Джейхан», по которому транспорти руется, в том числе, и казахстанская нефть, пока доставляемая через Каспий танкерами. Уже началась перевозка нефти и нефтепродуктов из Казахстана и Туркмении в обход России на Запад по транспортному коридору «Европа – Кавказ – Азия» (TRASECA), являющаяся элементом «Нового Шелкового пу ти»106.

Стремясь ориентировать на Запад не только коммерческие трубопроводы, но и всю транспортную инфраструктуру Центральной Азии, США разработали теоретическое обоснование этих усилий, которое приведено в американском труде «Стратегия Шелкового пути: XXI век». США и ряд государств Центральной Азии заключили рамочные соглаше ния, предусматривающие развитие связей в торговой и инвестиционной сферах.

Они предполагают создание единого рынка товаров и услуг, либерализацию торговых обменов и стимулирование их интеграции в международные экономи ческие и финансовые институты, прежде всего в ВТО.

Как считает эксперт из Института Дальнего Востока РАН В.С. Фролен ков, Вашингтон не исключает из сферы своего внимания и проблему распро странения оружия массового поражения, поскольку на территории центрально азиатских стран сохранилась инфраструктура для разработки его компонентов и имеются богатые залежи урана. Придавая геополитическую завершенность всем перечисленным соглаше ниям, госсекретарь США К. Райс в свое время обсуждала с президентами Афга нистана, Казахстана, Киргизии, Пакистана и Таджикистана возможность созда ния региональной организации (Большая Центральная Азия), которая ориенти ровалась бы на США и стала бы противовесом ШОС. В рамках этого проекта США выделили странам региона 1,4 млн. долл. на цели «облегчения таможен ных процедур». Таким образом, наряду с экономическими интересами и соображениями безопасности, США стремятся решить и геополитические задачи – нейтрализо вать традиционное присутствие России в Центральной Азии и растущее влия ние там Китая, в лице которого США видят своего основного стратегического соперника. Правда, на отдельных направлениях Вашингтон преследует и сов падающие с России и ее партнерами интересы. Наиболее важный из них – предотвращение «исламо-радикализации» региона с тем, чтобы он не стал ис точником таких угроз, как экстремизм, международный терроризм и наркотор говля. Однако успех этой миссии Вашингтон тесно связывает с надежным воен но-стратегическим контролем обстановки в нм. Поэтому он прилагает макси мум усилий по сохранению там своего военного присутствия, которое с утратой «Ганси-Манас» в Киргизии, этой последней после узбекского Ханабада авиаба зы, означает для США практическую утрату всей Центральной Азии. К тому же это присутствие давало американцам возможность отслеживать активность Ки тая и России в регионе и сохранять в нем «опорный пункт» для «экспорта де мократии» путем инициирования «отложенных революций». Поэтому они не прекращают попыток восстановить базы в Узбекистане, расширить возможно сти по использованию аэродромной сети Казахстана под предлогом обеспече ния военных операций коалиционных сил в Афганистане. При этом в самом Афганистане тоже происходит усиление группировки их вооруженных сил, так как географически территория этой страны является уникальным позиционным районом для размещения стратегических военных объектов. Как считает дирек тор Института мирового развития С. Мелентьев, США и НАТО «могут за неде лю развернуть здесь ударную боевую группировку для атаки любых целей – от российских Урала и Сибири до объектов в Средней Азии, Иране, Пакистане и Индии». 110 Эти соображения он подкрепляет тем фактом, что с самого начала вторжения войск США и НАТО в Афганистан вокруг аэродромов Шинданд и Баграм начались интенсивные строительные работы. Возводятся многочислен ных наземные и подземные сооружения, что позволяет говорить о создании мощных военных баз как главной цели американского и натовского присут ствия на его территории. Группировка ВС США и НАТО и ее базирование бо лее подробно проиллюстрированы газетой «Взгляд»111 (рис. 2).

Не отрицая положительного эффекта от иностранного военного вмешатель ства на этапе устранения террористической угрозы, исходившей из Афганистана, трудно приветствовать сохранение в этой стране и размещение на территориях дру гих государств региона американских и НАТОвских военных баз на постоянной ос нове. Следует признать, также, что опасения центральноазиатских государств отно сительно потенциальной военной опасности, исходящие из этих баз усиливаются примерами действий Вашингтона в других частях мира, а также фактами их участия в попытках устранения неугодных правящих режимов.

Критически к такому стремлению США относятся не только Россия, Ки тай и государства Центральной Азии, но и Тегеран, который совместно с Моск вой оказывал существенную помощь антиталибским силам и ожидал нормали зацию отношений с США. Однако в планах Вашингтона, опасающегося роста иранского влияния на Афганистан, стала превалировать стратегия «сдержива ния» этой страны. Более того, после оккупации американцами Ирака для Ирана возникла реальная угроза окружения его территории американскими военными базами. Естественно, что в таких условиях им взят курс на укрепление связей с Россией и ШОС, а также на усиление контактов с антиамериканскими силами в Афганистане и Пакистане.

Рис. Индия с началом операции США в Афганистане попыталась поставить знак равенства между талибами и кашмирским сепаратистами как представите лями международного терроризма. Однако эта линия не получила поддержки у американцев, имевших, как отмечалось, другие планы в отношении данного ре гиона. Это, а также отсутствие прогресса в деле стабилизации обстановки в ре гионе в Дели расценивают как негативный вариант развития событий.

Тем не мене, реалии наличия в самом центре Евразии крупнейшей группиров ки вооруженных сил США и НАТО, использующей развитую военную инфраструк туру Афганистана, со всей очевидностью делает Америку особым субъектом лю бых политических, экономических и военно-стратегических процессов на обшир ном пространстве крупнейшего континента.

Подводя предварительные итоги, можно сказать, что на ближайшую и среднесрочную перспективу интересы и вытекающие из них цели США в отно шении стран Центральной Азии вполне конкретны. Они включают: удержание их в орбите американской региональной и глобальной стратегии через экономи ческое, военно-политическое, идеологическое и культурно-гуманитарное влия ние. Поскольку стратегия Вашингтона базируется исключительно на собствен ных политико-экономических приоритетах, то для него крайне нежелательно усиление в регионе других держав, не являющихся союзниками США. Поэтому Вашингтон будет стремиться реализовать комплекс первостепенных за дач, в том числе, в военно-политической сфере:

усиление военного присутствия в Центральной Азии и формирование плацдарма для возможного вмешательства в дела Ирана, силового сдерживания Китая и оказания давления на Россию, а в перспективе – и на Индию;

обеспечение возможности оперативного реагирования на акции междуна родных террористов и исламских радикалов в Афганистане, Пакистане и в дру гих странах Южной Азии, и, в меньшей мере, контроля над наркотрафиком.

В экономической сфере:

получение доступа к энергоресурсам Центральной Азии и прилежащим районам их добычи и контроля маршрутов их поставки на мировые рынки;

создание условий для организации, при необходимости, сырьевой блока ды Китая и Индии;

обеспечение контроля над стратегическими запасами урановой руды.

В идеологической и гуманитарной сфере – подталкивание процессов демократизации в центральноазиатских государствах по западному образцу и поощрение их режимов в строительстве светских государств по модели союз ной Вашингтону Турции.

В ходе решения этих задач США будут осуществлять меры, направленные на: постепенный вывод стран региона из-под влияния Москвы;

ослабление и размывание «шанхайского духа», лежащего в основе строительства новой си стемы региональной безопасности;

поэтапное включение центральноазиатских государств в различные международные торгово-экономические союзы, нахо дящиеся под американским контролем, а также вовлечение их в сотрудничество с НАТО.

Следовательно, длительное присутствие «посторонней военной силы»

окажет существенное влияние на стратегический расклад сил в регионе и войдет в противоречие с интересами безопасности расположенных в нем государств. Этот фактор становится убедительной мотивацией к их сближе нию и объединению усилий против «постороннего» военного присутствия и для восстановления «нарушенного» баланса сил. Например, такая возможность предусмотрена ст. 9 «Договора о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой».

Однако подобное развитие событий может иметь и негативные послед ствия в виде создания новых разделительных барьеров между государствами и возрождение ситуации, напоминающей период «холодной войны», но на каче ственно новой основе и с новыми «действующими лицами».

3.2. Роль Евросоюза в Центральной Азии Определенные и не менее важные интересы в Центральной Азии имеет и Европейский Союз. Брюссельская администрация рассматривает этот регион как своего рода «фильтр», смягчающий воздействие на Европу международного терроризма, исламского экстремизма, афганской наркоэкспансии и неконтроли руемой миграции. На политическом уровне отношения ЕС со странами региона определяются их совместным членством в ОБСЕ, что позволяет им развивать прямые связи, без посредников. Это, по мнению европейских аналитиков, при более сильной экономической и политико-дипломатической активности ЕС в Центральной Азии, особенно в Прикаспии, может ослабить эксклюзивность по ложения в регионе России, Китая и США, способствуя тем самым балансу сил на пространстве всей Евразии. Официальная цель политики Евросоюза в Центральной Азии – содействие безопасности и устойчивому развитию стран региона. После событий 11 сен тября 2001 г. Брюссель существенно увеличил объемы финансового вливания в страны Центральной Азии.113 Сейчас Европейский Союз начинает входить в число основных спонсоров обустройства таджикско-афганской границы. Под его эгидой реализуется Программа по управлению границами в Центральной Азии (ВОМСА), на которую затрачивается несколько млн. евро ежегодно. В числе факторов, тормозящих развитие экономического сотрудничества стран Европы и Центральной Азии можно отнести наличие высоких транспорт ных тарифов на всем протяжении европейско-центральноазиатского маршрута, отсутствие гарантий сохранения грузов на отдельных его участках, несогласо ванность порядка обслуживания и сопровождения грузоперевозок между от дельными центральноазиатскими странами. Однако заинтересованность Евро союза в выходе к Тихому океану, вызванная ростом экономической значимости АТР, побуждает Брюссель думать о более широком использовании территории Центральной Азии для прокладки транзитных транспортных коридоров. При этом преимущественная на сегодня европейская направленность проектов таких коридоров, включая и энергетические, в направлении «Восток-Запад» является побудительным мотивом для инвестирования в реализацию этих проектов. По этому большинство инфраструктурных проектов в Центральной Азии и сопре дельных государствах вписывается в комплексную программу ЕС по созданию многокомпонентной магистрали Европа-Кавказ-Азия (TRASECA), который был запущен еще в 1993 г. и финансируется Всемирным банком, ЕБРР и программой ТАСИС. Сегодня, когда все большее значение в экономике приобретает энергетиче ская составляющая, Евросоюз крайне заинтересован в развитии сотрудничества со странами региона в топливно-энергетическом секторе. Существует межгосу дарственная программа ИНОГЕЙТ (разработка инвестиционных проектов по диверсификации системы транспортировки углеводородов из Центральной Азии в Европу – запущена в 1995 г.). В деле выбора новых маршрутов транс портировки энергоносителей ЕС, в отличие от США, исходит из того, что должны преобладать соображения коммерческой выгоды и экологической целе сообразности, а политические интересы – только учитываться. При этом евро пейцы считают, что ни одна страна или торгово-экономический союз не должны обладать монополией на источники энергоносителей. После событий 2005 г. в Узбекистане Европейский Союз скорректировал свой курс в отношении государств региона. Теперь он сориентирован на диффе ренцированный подход к каждому из них с учетом степени демократизации и наличия гуманитарных проблем. По сути, это европейский аналог американской концепции «избирательного партнерства».117 Поэтому представляется, что не следует говорить об особой роли Евросоюза во внешних связях центральноази атских стран, так как парадигма его отношений с ними почти не отличается от направления политики США в этом регионе. И все же, в отличие от США, стра ны Евросоюза признают наличие стратегических интересов России в Централь ной Азии и готовы не только к обсуждению, но и к реальному взаимодействию с ней в сфере безопасности (в первую очередь в борьбе с наркотрафиком), в раз витии топливно-энергетического комплекса и его транспортной компоненты. Значительную роль в формировании интереса Евросоюза к Центральной Азии сыграла и активизация Шанхайской организации сотрудничества, дея тельность которой рассматривается на Западе как стремление России и Китая создать в регионе «противовес» влиянию США и Европы. При этом Евросоюз длительное время не стремился сформулировать сво отношение к этой органи зации. По мнению заместителя директора Института Европы РАН М.Г. Носова, это было связано с рядом причин.

Во-первых, с момента зарождения ШОС в 1996 г., когда Россия, Казахстан, Киргизия, Таджикистан и Китай подписали соглашение о мерах доверия в при граничной полосе, в течение ряда лет ЕС рассматривал эту Организацию лишь как инструмент для пограничного размежевания между Китаем и странами СНГ.

Во-вторых, доминирующим отношением к ШОС в Европе, как и в кругах ряда аналитиков России и Китая был скепсис. Он порождался тем, что на начальном этапе существования результаты деятельности Организации своди лись, в основном, к декларативным заявлениям и стандартным отчетам о сам митах. Конкретных программ развития сотрудничества в рамках региона, в первую очередь экономического, не выдвигалось.

В-третьих, Брюссель рассматривал свои отношения с Россией, Китаем и странами Центральной Азии вне рамок деятельности ШОС, а исключительно на двусторонней основе. В связи с этим в основополагающем документе 2002 г., где формулирова лись основы регионального сотрудничества Евросоюза со странами Централь ной Азии, ШОС был упомянут лишь однажды, да и то в сноске: «Хотя Шан хайская организация сотрудничества и была создана для обсуждения погра ничных проблем с Китаем, сейчас она набирает силу, сосредоточиваясь на та ких проблемах, как борьба с терроризмом и сепаратизмом. В рамках ШОС рассматриваются и вопросы экономического сотрудничества»120. Таким обра зом, Европейский союз в то время лишь декларировал, что развитие интеграции через региональные организации будет способствовать принятию ответственно сти в глобальных делах.

Сегодня ШОС рассматривается Европейским Союзом уже как фактор, со действующий укреплению регионального сотрудничества в Центральной Азии, что совпадает с декларируемыми политическими целями Брюсселя. В то же время он усматривает в этой организации площадку для укрепления союзниче ских отношений между Россией и Китаем, объединение политических усилий которых в регионе вызывает у него беспокойство, несмотря на наличие общно сти интересов и активно развивающиеся связи между Европой, Россией и Ки таем. При этом озабоченность нестабильностью региона, вызванной особенно стями ситуации в нем, приводит ЕС к понимаю, что сотрудничество Москвы и Пекина в рамках ШОС реально содействует повышению устойчивости обста новки в этом районе мира В Европе все больше начинают видеть те значительные перспективы раз вития, которые имеет ШОС, уже в силу участия в е работе России и Китая, что делает потенциал сотрудничества и интеграции в рамках Организации сопоста вимым с ЕС и НАФТА. Это ставит перед Евросоюзом задачу перехода от поли тики, направленной на поддержку тенденций регионализации Центральной Азии, к более широкой задаче встраивания политики ЕС в сотрудничество этих стран с Россией и Китаем. Говоря об экономическом сотрудничестве, следует ожидать, что в ближайшей перспективе оно будет осуществляться преимуще ственно на уровне двусторонних отношений между ЕС и странами участницами ШОС. Хотя в Брюсселе начинают понимать необходимость шагов для перехода от двустороннего экономического сотрудничества со странами Центральной Азии к интеграционному. В текущих же условиях в первую очередь будет рас ширяться уровень взаимодействия ЕС и стран Организации в области обеспе чения безопасности. Как отмечалось в докладе Европейского института азиат ских исследований «В первую очередь Евросоюз должен выработать политику, которая рассматривает эффективный регионализм в Центральной Азии с вклю чением в эти процессы России и Китая. Именно поэтому ЕС должен обратить особое внимание на то, что в основе деятельности ШОС лежат проблемы без опасности и поддержать это, отдавая приоритет программам сокращения во оружений, а также сосредотачиваясь на выработке гарантий безопасности, как основы реализации этих программ». В свете такого подхода ЕС поддерживает и придает важность возможно сти полного участия Пакистана в работе ШОС. Брюссель полагает, что это укрепит внутриполитическую стабильность в стране и создаст предпосылки для расширения регионального сотрудничества. В первую очередь считается, что это поможет смягчить напряженность в отношениях между Пакистаном и Ин дией, которая тоже выражает заинтересованность в получении аналогичного статуса. В том, что касается участия Афганистана в работе ШОС, ЕС проявля ет повышенную осторожность в оценке перспектив его вступления в эту Орга низацию, считая, что текущая ситуация в стране может негативно сказаться на работе ШОС.

В основе объективно нарастающего стремления ЕС развивать отношения с ШОС лежат опасения, что ход глобальных процессов может отодвинуть Евро пу на периферию мировой политики. Сегодня центр этой политики вс ещ со средоточен в системе отношений между Европой и США. Однако очевидна тенденция смещения его на восток от Европы и на запад от США. С другой стороны, глобальные геоэкономика и геостратегия, а именно – сырьевые и коммуникационные потребности, также объективно вынуждают ведущие стра ны Запада готовить плацдарм для расширения своего влияния в Евразии. Не случайно, что в период своего председательства в ЕС в 2007 г. Германия выдви нула задачу расширения связей с регионом Центральной Азии, включая отно шения с ШОС, в качестве одной из приоритетных.

Рассматривая политику ЕС по отношению к центральноазиатским странам и к региону в целом, нельзя забывать и того, что это объединение состоит из вполне суверенных государств, каждое из которых имеет свои национальные интересы и использует свои, веками наработанные методы их реализации.

Исторически целью Германии являлось стремление создать пояс госу дарств, ориентирующихся на ось Берлин-Анкара-Токио. А так как инструмен том конструирования подобных структур обычно выступали пантюркизм, пан исламизм, панбуддизм и т.п., Германия стала настойчиво и целенаправленно строить "исламский коридор". Его направление – Босния, анклав Санджак, Ко сово, Албания, Македония, Турция. Далее, встраиваясь в нефтяные проекты Каспия и Центральной Азии, прежде всего Узбекистана и Казахстана, немецкие банки и фирмы будут настойчиво продвигаться на восток.

Лондон как представляется, направляет векторы своей экспансии от Па кистана через Афганистан и Туркмению на Кавказ, а также – через Таджикистан и Киргизию – в Казахстан. Главные идеологические инструменты обеспечения этих планов – поощрение местного национализма, а иногда и радикального ис ламизма. В целом, политика Евросоюза по отношению к странам Центральной Азии и ШОС, по сравнению с политикой США, отличается большей гибкостью.

Поэтому использование инструментов и методов для обеспечения своих инте ресов у этих игроков различно, хотя преследуемые ими цели в своей основе совпадают: свободный доступ к экономическим ресурсам через экономическое и политическое влияние. Это подтверждается и той ролью, которая отводится в данном регионе главному военно-политическому и силовому «рычагу» Запада – Североатлантическому союзу.

3.3. НАТО как орудие политики Запада и влияние этого союза на стратегическую ситуацию в регионе Усиливающаяся внешнеполитическая активность России в Центральной Азии побуждает НАТО уделять региону повышенное внимание. А так как с мо мента создания этого альянса основная роль в определении политики принад лежит Соединенным Штатам Америки, то вполне закономерно, что впервые официально задачу распространения компетенции деятельности блока на зону «Большого Ближнего Востока» сформулировал Н. Бернс, постоянный предста витель США в НАТО. Именно он провозгласил, что будущее Североатлантиче ского альянса – в распространении его активности на восток и юг.

Уже после тестирования этой концепции в Праге на официальном уровне ее развернутое и подробное толкование дал сенатор США Ч. Хагел в своем вы ступлении на январском 2003 г. семинаре в Брюсселе. В Центральной Азии и прилегающих к ней регионах он назвал пять географических зон задействова ния потенциала НАТО. Это Турция, Афганистан, Ирак, Восточное Средиземно морье и Ближний Восток. При этом основные задачи должны включать: в Тур ции – урегулирование застарелых конфликтов с Грецией и Арменией;

в Афга нистане – переход от миротворчества к военным операциям, а также участие в восстановлении страны;

в Ираке – постепенное распространение компетенции на северные районы (нефтеносная провинция Курдистан);

на Ближнем Востоке – обеспечение создания палестинского государства.

Генсек альянса Яаап де Хооп Схеффер положительно воспринял эту кон цепцию и заявил о своей готовности мобилизовать усилия членов блока на про движение в юго-восточном направлении. В конце 2004 г. он посетил Киргизию, Казахстан, Узбекистан, Таджикистан и Туркмению.123 В ходе переговоров с их руководителями обсуждались состояние и перспективы развития взаимодей ствия НАТО с этими странами. При этом была достигнута договоренность о подготовке совместного соглашения о транзите и улучшении транспортно коммуникационных возможностей региона. В ходе визита Хооп Схеффера в Душанбе было подписано совместное соглашение о предоставлении территории республики для транзита в Афганистан грузов в целях поддержания миротвор ческой операции сил НАТО. Как заявил генсек Североатлантического альянса, «Таджикистан лидирует среди других стран Центральной Азии в этом вопросе, но подобные соглашения… будут подписаны и с другими государствами регио на». Представители НАТО выразили заинтересованность в развитии двусторон них программ сотрудничества с каждой из стран Центральной Азии. Речь идет о таких программах, как «Партнерство ради мира», «Безопасность через науку», «Процесс планирования и анализа», «Концепция оперативного потенциала».

Они направлены на вовлечение стран региона в совместные миротворческие проекты, военно-техническое сотрудничество, а также предполагают достиже ние оперативной совместимости подразделений вооруженных сил сторон. Руко водство названных государств, в целом, поддержало предложения Брюсселя.

На этом фоне представители альянса активизировали попытки более широ кого привлечения стран Центральной Азии к военным операциям НАТО. Так, в Алма-Ате Хооп Схеффер выразил надежду на то, что «присутствие Казахстана в Ираке будет увеличиваться». Однако бывший в то время министром обороны республики генерал армии М. Алтынбаев в ответ заявил, что увеличение чис ленности казахстанского подразделения в Ираке не входит в ближайшие планы министерства.

В целом же во всех странах региона лидер Североатлантического альянса подчеркивал, что НАТО будет расширять сотрудничество со странами Цен тральной Азии и хочет перейти на более высокий уровень взаимодействия с ни ми. При этом он заявил, что совместному сотрудничеству НАТО и стран регио на нет альтернативы, поскольку на данном этапе перед ними стоят общие вызо вы и общие угрозы в лице международного терроризма, экстремизма и торговли наркотиками. По словам Хооп Схеффера, НАТО может оказать помощь и за няться сотрудничеством в Центральной Азии с другими международными орга низациями.


Однако многие эксперты выразили сомнения по поводу реализации подоб ных заявлений, что основывается на приверженности двойственным подходам стран НАТО к решению даже таких общих с другими странами задач как борьба с терроризмом и экстремизмом. Что же касается наркотиков, то известно, что их огромный поток идет в страны Центральной Азии с территории соседнего Аф ганистана, где миротворческими силами руководит штаб-квартира НАТО. Тем не менее, темпы производства героина там растут.

Примечательно, что у Брюсселя и Вашингтона появился повышенный ин терес к Туркмении. Глава НАТО сообщил, что альянс намерен серьезно сотруд ничать с этим государством. В планах НАТО расширение системы базирования своих сил на западе Афганистана (район Герата), что, по словам Хооп Схеффе ра, встречает поддержку многих стран Центральной Азии и блок рассчитывает на взаимность со стороны Ашхабада. Кроме того, на встрече обсуждалась воз можность использования в интересах НАТО транспортных коридоров на терри тории Туркмении и в его воздушном пространстве. При этом генсек альянса подчеркнул, что при решении этих вопросов «обязательно будет учитываться нейтральный статус Туркмении». Таким образом, если в 1990-е годы отношение ЕС и НАТО к региону было относительно пассивным, то в XXI веке они начали проводить в нем более ак тивную политику. Причины этого вызваны ростом интересов обеспечения энер гетической безопасности европейских стран, которые вслед за США оценили повышение значимости региона в этом плане.

Для европейских стран решение проблем энергетической безопасности ви дится, также, в уделении большего внимания Южному Кавказу. Несмотря на официальное отрицание, есть основание полагать, что альянс намерен играть ведущую роль в обеспечении безопасности трубопроводов на Южном Кавказе, берущих начало в Центральной Азии, руководствуясь при этом исключительно геостратегическими соображениями.

Анализ практических действий Запада в ряде прикаспийских стран гово рит о том, что при сохранении им нынешних темпов потребления нефтепродук тов, в среднесрочной перспективе прикаспийское углеводородное сырье будет представлять для экономики ведущих европейских государств существенное и необходимое дополнение к имеющимся источникам нефти и газа. Не секрет, что большая часть Прикаспийской нефти поступает на рынки Западной Европы, за висимость которой от импорта нефти к 2020 г. может возрасти с 55% до 80%, а в странах Центральной и Восточной Европы – до 90%.126 Это подтверждается докладом Европейской экономической комиссии (ЕЭК) при ООН на тему:

«Глобальная энергетическая безопасность и Прикаспийский регион», который прозвучал на ХV сессии комитета ЕЭК в ноябре 2006 г.

Именно поэтому приоритеты политики Запада в странах Центральной Азии остаются теми же, что и на Ближнем Востоке, да и в других частях мира.

Они обусловлены борьбой за глобальный контроль над энергоресурсами и пу тями их транспортировки. В этой связи в числе вызовов для НАТО, обозначен ных в стратегической концепции альянса в 1999 г., назван риск перебоев в по ставках жизненно важных ресурсов. Используя программу «Партнерство ради мира», участниками которой являются, среди прочих, такие добывающие угле водородное сырье страны, как Казахстан и Туркменистан, США и НАТО пыта ются взять энергоресурсы этих стран под свой контроль. Усилив участников программы Азербайджаном и приняв на себя кураторство над нефтепроводом Баку-Тбилиси-Джейхан, НАТО намерено значительно снизить российское вли яние в энергетической сфере мировой экономики. Эти изменения альянс соби рается закрепить распространением своего контроля месторождений и трубо проводной сети в богатой газом Центральной Азии.

Но любая экспансия должна быть политически оправдана. Поэтому на саммите НАТО в Риге Россию обвинили в предполагаемом газовом картельном сговоре. А потому вероятно, что для достижения своих целей в сфере мировой энергетики США и НАТО, не проявившие желания видеть Россию на рижском саммите, попытаются обострить тему энергетической безопасности. По мнению видного российского эксперта в этой сфере профессора МГУ М.С. Глобы уже сегодня, чтобы не играть по чужим правилам на международной арене, рос сийским и западным военным, политикам и дипломатам следует начать работу по формированию концепции с примерным названием: «Кооперация России и НАТО по предотвращению и урегулированию конфликтов в области энергети ческой безопасности». С началом строительства Россией и ФРГ Балтийской трубопроводной си стемы, американцы пытаются убедить своих партнеров по альянсу – страны Балтии и Центральной Европы – предусмотреть передачу НАТО функций за щиты построенных и вновь строящихся продуктопроводов. Вашингтон выразил пожелание, чтобы Организация по эксплуатации трубопроводной инфраструк туры Центральноевропейского региона (СЕРМО) была преобразована в «коми тет по энергетической безопасности» под эгидой альянса. Цель – добиться, что бы именно НАТО обеспечивало функционирование всех энергетических марш рутов из нефтегазодобывающих стран СНГ, в том числе и центральноазиатских.

Однако у ряда европейских союзников США по блоку имеется и свое, не сколько отличное от Вашингтона, видение политики в этой сфере. Если гово рить о е центральноазиатском векторе, включая взаимодействия с ШОС, то подходы к формированию такой политики европейских членов НАТО на этом направлении претерпевают определенную эволюцию. Сначала они рассматри вали Шанхайскую пятерку как структуру, деятельность которой не содержит никакой угрозы интересам Запада, а, напротив, свидетельствует о снижении влияния Москвы в Центральной Азии за счет появления там нового «игрока» – Китая.

Однако по мере расширения и углубления сотрудничества Китая с Росси ей и другими странами региона, в первую очередь с Республикой Казахстан, в нефтяном секторе, члены НАТО изменили свое мнение. Это было вызвано не сколькими факторами. Во-первых, ведущее положение в выросшей из «пятер ки» Шанхайской организации сотрудничества заняли Россия, желающая разви вать и укреплять многополюсный мир, и Китай, настроенный на противодей ствие гегемонии США в мире. Во-вторых, в деятельности ШОС начала прояв ляться военно-политическая компонента. Не принимая во внимание, что цели этой Организации направлены на обеспечение региональной безопасности и со средоточены исключительно в самом Центральноазиатском регионе, НАТО ста ло рассматривать антитеррористические военные учения этого объединения как имеющие антизападную направленность. Очевидно, что такая их оценка не от вечает ни реальности, ни долгосрочным интересам участников ШОС. К тому же взаимодействие стран Организации в этой области соответствует и декларируе му НАТО стремлению обеспечить стабильность и безопасность в Центральной Азии.

Очевидность предвзятости такой оценки военной составляющей деятель ности ШОС вызвала появление в кругах западных экспертов предложений начать диалог между ШОС и НАТО в целях развертывания масштабного воен но-политического взаимодействия между ними, в том числе и в Афганистане. Оценивая в комплексе сложившуюся ситуацию в зоне Центральной Азии, следует отметить, что интересы России, Китая, США и Европы в этом регионе все больше переплетаются – как в экономическом, так и в военно стратегическом плане. Фактор обеспечения углеводородами и безопасности маршрутов их экспорта становится определяющим для политики большинства мировых «игроков». В связи с этим военное присутствие США и НАТО в Цен тральной Азии, в первую очередь в Афганистане, становится фактором долго временного действия. При этом речь идет как о размещении войск, так и о рез кой активизации НАТОвских программ партнерства с большинством стран ре гиона. Данное обстоятельство весьма противоречиво, так как, с одной стороны, оно начинает входить в коллизию со стратегическими интересами России (рав но как и Китая), а с другой – вынуждает стороны к поиску новых форм и спосо бов сотрудничества для решения проблем региональной стабильности.

В регионе имеет место не только соперничество, но и потребность в со трудничестве между ШОС и НАТО по ряду направлений, о чем говорилось вы ше. При этом такое взаимодействие в интересах его большей эффективности должно строиться на многосторонней основе – посредством ШОС - НАТО.

Но не следует, при этом, упускать из виду и другой фактор, который мо жет сделать Запад сговорчивее: создание в ШОС действенного потенциала сдерживания. Общеизвестна закономерность, суть которой состоит в том, что политико-дипломатические усилия эффективны лишь в том случае, когда они подкрепляются достаточным силовым потенциалом.

3.4. Другие внерегиональные акторы, их интересы и влияние на ситуацию в Центральной Азии Политика Турции в Центральной Азии носит двойственный характер. С одной стороны, Анкара следует в русле геостратегии Запада, стремясь проде монстрировать ему свою лояльность и полезность своего посредничества в этом регионе. С другой, – турецкое руководство исподволь продвигает там собствен ные интересы, основанные на пантюркизме. Однако страны региона видят, что это государство пока не способно в достаточной степени играть роль движителя их экономического возрождения. К тому же внутренние проблемы страны, та кие как курдский вопрос, борьба между сторонниками религиозного и светского пути развития государства, а также противоречия с Европой по поводу вступле ния в Евросоюз отвлекают финансовые и политические ресурсы Анкары от ак тивных действий в Центральной Азии.


В настоящее время Турция сосредоточена на обустройстве своей экономи ческой «ниши» как транзитера энергетических ресурсов из этого региона и Кав каза в сторону Европы, а также реализации возможности участвовать в разра ботке нефтяных запасов в Каспийском бассейне. Поэтому главной и посильной е целью является превращение Турции в энергетический перекресток Азии, Европы и Ближнего Востока, что объективно увеличило бы политико экономический вес государства. В то же время Анкара не отказывается от гуманитарного сотрудничества со странами Центральной Азии, приглашая на обучение в своих ВУЗах централь ноазиатскую молодежь и надеясь создать в ее лице «агентуру влияния» в этих странах. Отмечается также и активность турецких эмиссаров в данном регионе, свя занная с финансированием религиозно-пропагандистской деятельности. Компе тентные органы России отмечают нарастание «экспорта исламизма» как в райо ны нашей страны с преимущественно мусульманским населением, так и в госу дарства Центральной Азии, в котором Турция участвует наряду со странами Ближнего Востока и Юго-Восточной Азии.

В Турции есть силы, поддерживающие американские проекты «Большой Ближний Восток» и «Большая Центральная Азия». К ним относится движение Ф. Гюлена, чьи школы соответствующим образом обрабатывают молодежь стран Центральной Азии и юга России. Привлекая учеников высоким уровнем преподавания иностранных языков, прежде всего турецкого, они пропаганди руют идеи жившего в прошлом веке исламского проповедника С. Нурси, чьи сочинения в 2007 г. Мосгорсудом были признаны экстремистскими.131 Кроме того, появляются свидетельства о связях этого движения с соответствующими организациями в США.

Поскольку Турция имеет давние традиции взаимоотношений с НАТО, под ее прикрытием последователи Гюлена из Турции создают тайно действующие силовые структуры, так называемые «супер-НАТО». Эта деятельность имеет целью ослабление стран, на которые она направлена.

Активность Японии в Центральной Азии стала резко возрастать с конца 1990-х годов. В свое время премьер-министр Японии Р. Хасимото, выступая перед Ассоциацией предпринимательских организаций с программой, получившей назва ние «Евразийская дипломатия Японии», вел речь о Шелковом пути, который проле гает через Китай и страны Центральной Азии. Нефть и газ этих стран также привле кательны для Японии и превращают Центральноазиатский регион в одно из важ ных направлений ее внешней политики.132 При этом особое внимание аналитиков обратили на себя слова японского премьера, что в этом регионе можно ожидать японо-китайское взаимодействие, которое может там идти порой вразрез с «Боль шой игрой» США.

Вместе с тем, Японию беспокоит возвышение Китая, что неоднократно зву чало в речах японских экспертов в ходе семинаров, проводимых Центром военно стратегических исследований Генерального штаба ВС РФ и Национальным Инсти тутом оборонных исследований Минобороны Японии. Поэтому Япония, с одной стороны, проявляет беспокойство относительно военно-технического сотрудниче ства России с Китаем, с другой – зондирует почву для взаимодействия с Россией, полагая, что Китай при определенных обстоятельствах может оказаться угрозой и для самой России. Как считают некоторые центральноазиатские эксперты, сейчас роль Японии в Центральной Азии выглядит иной раз весомее, чем у некоторых ее соперников. Япония – единственная страна, оказывающая безвозмездную «помощь развитию»

постсоветских стран Центральной Азии. Так, объемы помощи Японии одному толь ко Узбекистану превысили 1 млрд. долл.135 Присутствие Японии в Центральноази атском регионе подразумевает и ее сотрудничество с Афганистаном. При этом эко номическое восстановление Афганистана часто называют «токийским процессом», поскольку Япония является одним из основных его доноров.

Еще в 2003 г. Япония предложила всем центральноазиатским государ ствам формат сотрудничества «Япония + Центральная Азия». В начале июня 2006 г. японский министр иностранных дел Таро Асо пригласил центральноази атских коллег в свою страну для обсуждения этого вопроса. На этой встрече министры приняли План действий, в котором заявили о готовности объединить усилия в борьбе с терроризмом для обеспечения безопасности нефтедобычи и нефтяных запасов, а также противодействия наркотрафику и бедности.

Токио выразил готовность к строительству транспортных магистралей и трубопроводов из Центральной Азии до Индийского океана через Афганистан, дабы обеспечить транзит нефти и газа для экспорта в Японию. Именно поэтому в переговорах участвовал и представитель Афганистана. В обмен на экономи ческое содействие Япония ожидает от центральноазиатских государств под держку по вопросу о предоставлении ей статуса постоянного члена Совета Без опасности ООН.

Постоянно растущие японские капиталовложения в ресурсодобывающий сек тор экономики Центральной Азии исчисляются миллиардами долларов. Но нефть и газ – не единственные ресурсы региона, в получении которых заинтересована Япо ния. Она уже стала крупнейшим импортером центральноазиатского золота и как страна, активно развивающая атомную энергетику, весьма заинтересована в закуп ках центральноазиатского урана. Поэтому, хотя Япония и не обладает столь суще ственным влиянием в Центральной Азии, как Россия, КНР и США, проводимая То кио финансово-экономическая дипломатия может обеспечить расширенный доступ японцам к ресурсам региона. По мнению ряда политологов, «Диалог Центральная Азия + Япония» яв ляется, по сути, вызовом ШОС. Принятый в июне 2006 г. план действий «Диа лога» действительно очень похож на программы Шанхайской организации со трудничества.137 Правда, в свое время японцы заверили МИД РФ, что не пла нируют трансформировать «Диалог» в некую организацию, конкурирующую с ШОС, а намерены использовать эту структуру лишь для оказания содействия странам Центральной Азии и Афганистану. Но даже если это не так, то все рав но нельзя исключать, что США попытаются через Японию использовать «Диа лог» для усиления собственного влияния в регионе. На геостратегическом уровне главная задача Токио заключается в сдер живании влияния КНР, да и России, в Евразии. Уже сейчас осуществление не которых китайских проектов в Центральной Азии зависит от финансового уча стия Японии. И все же Токио не может игнорировать интересы КНР в регионе, поскольку торговые пути Японии в Евразию идут и через Китай. Для России де ятельность японцев в Центральной Азии тоже может привести к ослаблению е позиций в регионе. Кроме того, рост доли центральноазиатских углеводородов в энергетике Японии будет снижать ее интерес к импорту этого сырья из России.

И, наконец, весьма важным фактором в этой ситуации выступает отсутствие не разрешенных проблем в межгосударственных отношениях между Японией и странами Центральноазиатского региона. Однако представляется, что Токио, в ущерб своим экономическим пози циям, не станет вступать в политическую конфронтацию из-за Центральной Азии ни с Китаем, ни с Россией. Скорее всего, японцы будут искать свое место в рамках трехстороннего формата сотрудничества.140 Пример этому, совместная проработка Россией, Китаем и Японией возможности взаимодействия по фи нансированию нефтепроводов и ускоренной доставке российских энергоресур сов из сибирских Ковыктинских нефте- и газовых месторождений через Синьцзян и северный Китай в Японию. Из других стран и международных организаций, проявляющих активный интерес к Центральноазиатскому региону и ШОС, можно отметить Южную Корею, Шри-Ланку и некоторые другие государства, а также региональные ор ганизации в лице АСЕАН и ЕС. Не исключено, что при определенных условиях речь может пойти о придании некоторым из них статуса партнера по диалогу. В целом, Центральноазиатский регион становится одной из важных «площадок»

политико-экономической конкуренции нескольких держав и иных мировых сил.

Выводы 1. Соперничество за влияние в Центральной Азии приобрело глобальный характер. К числу вне- и околорегиональных конкурирующих там субъектов можно отнести США, ЕС и НАТО, а также Иран, Индию, Пакистан, Турцию и даже Японию, что усложняет достижение баланса сил в регионе и влияет на ха рактер его политико-экономического развития.

2. Страны Запада в лице США и НАТО будут уделять странам Централь ноазиатского региона повышенное внимание, и развивать с ними сотрудниче ство, главным образом, в сфере обороны и безопасности, сосредоточивая основ ные усилия на реформировании их вооруженных сил под западные стандарты.

В более отдаленной перспективе НАТО, вероятно, попытается вовлечь в свои ряды отдельные государства региона. Ориентируясь на длительные сроки реше ния проблемы терроризма, США и НАТО будут стремиться к пролонгированию военного присутствия в регионе, сохраняя его в качестве тылового плацдарма для проведения боевых операций в Афганистане и Пакистане, контроля ситуа ции в Иране (под предлогом мониторинга его "ядерной программы"), а также военно-политического противостояния между Индией и Пакистаном. При этом и США, и НАТО, и ЕС будут проводить политику, направленную на ослабление связей России и КНР с центральноазиатскими странами в политическом, воен но-стратегическом, торгово-экономическом и энергетическом измерениях.

3. Оценивая действия основных акторов и ситуацию в регионе в целом, можно выделить несколько конкурирующих на его пространстве проектов.

Проект США направлен на восполнение «геополитического вакуума» в Евразии после дезинтеграции СССР и укрепление здесь американского домини рования. Эта цель достигается созданием по периметру границ РФ и КНР сети подконтрольных Вашингтону политических режимов и военной инфраструкту ры, что позволит ему реализовывать тактику «беспокоящих действий» по отно шению к России и Китаю. Другим инструментом США для реализации своих стратегических целей избраны псевдодемократические «цветные революции».

Поэтому, с усилением военной группировки США и НАТО в Афганистане можно ожидать перехода к более активной фазе действий в этом направлении.

При этом практика показала, что американские попытки «экспорта демократии»

в Центральную Азию оказываются ещ и способом экспорта военных конфлик тов, а также социально-политической нестабильности, что повышает их шансы на установление своего доминирования в регионе, а в перспективе и во всей Азии.

Китайская стратегия, в отличие от проекта США, направлена на «мяг кое подчинения» приграничных государств своему влиянию. Оно основано на двустороннем и многостороннем сотрудничестве в области экономики и без опасности. Именно влияние Пекина на них обеспечит препятствия для Вашинг тона в деле закрепления на центральноазиатском пространстве.

Европейский Союз выступает с собственным «интеграционным» проек том. Его усилия направлены на стимулирование совместного поиска приемле мых решений странами Центральной Азии и преодоление центробежных тен денций в регионе. Позитивность этого проекта выражается и в стабилизирую щей роли европейской политики, способствующей «новой разрядке» в отноше ниях между Россией, США и Китаем. Учитывая отсутствие в действиях Евро пейского Союза выраженных гегемонистских устремлений и негативной исто рической памяти, политические устремления этого союза не вызывают явного отторжения у расположенных здесь государств, как это происходит в отноше нии аналогичных действий некоторых других держав.

Всем этим проектам противостоит проект идеологов Всемирного ис ламского халифата, направленный на ликвидацию светских режимов и кон сервацию прошлого в Центральной Азии. Высокую степень возможности его реализации придает нахождение региона в мировой «дуге нестабильности», протянувшейся от Косово до Филиппин, в сочетании с набирающей силу в условиях мирового финансово-экономического кризиса поддержкой радикаль ных движений со стороны местного населения.

4. Наибольшую угрозу региональной безопасности и стабильности пред ставляют глобальная геостратегия США и противостоящая этой стратегии гло бальная же сеть международных террористических организаций. Одним из ве роятных и наиболее опасных для региона последствий этой конфронтации мо жет стать дальнейшая дестабилизация обстановки в исламской части Централь ной Азии, вызванная эскалацией в ней текущих и инициирования новых воен ных конфликтов. Это может нанести мощный удар по стабильности на всем пространстве ШОС и вызвать геополитические сдвиги общеконтинентального масштаба с вовлечением в этот процесс крупнейших азиатских и европейских стран. Этот фактор требует от политического и военного руководства Рос сии, ее центральноазиатских союзников и партнеров по ШОС более тесной консолидации в вопросах обеспечения региональной стабильности и го товности к принятию серьезных решений в сфере обороны и безопасности.

Кроме того, России следует учитывать политико-экономическую, воен ную и иную деятельность самих государств Центральной Азии, международных организаций, а также крупных стран мира в этом стратегически значимом реги оне, и выделять под собственные мероприятия, планируемые там, адекватные денежные средства и высококвалифицированные кадры.

IV. ОСНОВНЫЕ ВЫЗОВЫ И УГРОЗЫ РЕГИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ 4.1. Конфликтогенные зоны в Центральной Азии и прилегающих регионах как факторы военной угрозы для России и других стран региона Центральную Азию окружают сформировавшиеся исторически и возник шие в наше время конфликтогенные зоны, создающие атмосферу неопределен ности, которая отрицательно влияет на развитие международно-политической ситуации в регионе. При этом, если раньше в качестве перманентно опасных выделяли районы Ближнего и Среднего Востока, где давно идет борьба между мировыми лидерами в потреблении углеводородов, то теперь к ним и, преиму щественно по той же причине, добавились регионы Прикаспия и Центральной Азии. Возник целый клубок противоречий, связанных со стремлением ряда вли ятельных акторов обеспечить себе доступ к этим месторождениям энергоресур сов и контроль путей их транспортировки.

Как считают авторы ежегодника «Стратегические оценки»142 из Универ ситета национальной обороны США, эту зону расширяет проводимая Китаем и Россией при поддержке Индии политика многополярности. По их мнению, суть е заключается в стремлении сформировать новые центры политики, которые могут потребовать пересмотра сложившейся евроатлантической и восточноази атской систем безопасности, возглавляемых США. Иными словами, к новой и очень крупной зоне потенциальной нестабильности эксперты из Вашингтона стали относить все пространство Шанхайской организации сотрудничества.

В основе подобной оценки, вероятно, лежит то, что деятельность ШОС в значительной мере концентрируется вокруг энергетической проблематики, ко торая сегодня квалифицируется в мире как жизненно важный элемент всей по литики безопасности. При этом удаление американской военной базы из Узбе кистана и аналогичное решение киргизских властей укрепило мнение Запада, что ШОС является механизмом, используемым Россией и Китаем для вытесне ния США и их союзников из региона. А это не может не рассматриваться ими как угроза их национальным интересам и, следовательно, как угроза их без опасности. Развивая анализ в этом направлении, их эксперты стали оценивать деятельность ШОС в сфере укрепления собственной безопасности как желание превратить эту Организацию в «НАТО для Востока».143 В то же время они не желают видеть, что совсем не выбор членами ШОС политики полицентрично сти и не разработка ими энергетической стратегии, и даже не их сотрудничество в сфере безопасности и обороны представляют собой вызов региональной без опасности. На самом деле наиболее реальной угрозой миру и стабильности в регионе являются военные конфликты в Афганистане и Ираке с их огромным потенциалом эскалации, а также складывающаяся ситуация вокруг этих кон фликтов. Между тем не ШОС, а США и поддерживающие их страны Запада были инициаторами и главной движущей силой такого развития событий.

Следует заметить, что операции, как в Ираке, так и в Афганистане раз вертывались не по планам, разработанным в Пентагоне. И хотя с момента их начала прошл довольно внушительный промежуток времени, продеклариро ванные цели вторжения в эти страны еще не достигнуты. Оружия массового по ражения, как главного повода операции в Ираке, не найдено. Движение Талибан в Афганистане не ликвидировано. Планы демократических преобразований в обеих странах не реализованы. Экономических достижений у созданных США в этих государствах правительств не отмечено.

В создавшихся условиях, похоже, может ускориться реализация упоми навшегося выше стратегического плана Вашингтона «Большая Центральная Азия», который направлен на соединение в единое военно-стратегическое и геополитическое пространство Центральной Азии, Афганистана и Ближнего Востока в интересах ускорения достижения геоэкономических целей Амери ки.144 И хотя ряд политологов выражает надежду на эволюцию российско американских отношений в лучшую сторону в связи с приходом новой админи страции США, этот курс вряд ли претерпит существенные изменения. Правда, Б. Обама действительно заявил о намерениях пересмотреть политику Белого дома в отношении Москвы. Однако существенных перемен ожидать не следует, так как вся история западной и, прежде всего, англосаксонской цивилизации показывает их неуклонное следование принципу, трактующему, что в межгосу дарственных отношениях нет постоянных друзей и врагов, есть постоянные ин тересы. И нет никаких свидетельств тому, что они от этого принципа в бли жайшей перспективе откажутся.

Сегодня ни для кого не секрет геополитическая суть исторической кон фронтации англосаксов по отношению к России и некоторым другим народам.

В опубликованном в 1947 г. труде «Цивилизации перед судом истории» англо саксонский же ученый-историк А. Тойнби прямо признал этот факт: «хроники вековой борьбы между двумя ветвями христианства, пожалуй, действительно отражают, что русские оказывались жертвами агрессии, а люди Запада – агрес сорами». Более того, он открыто признал и то обстоятельство, что на протяже нии столетий агрессия является единственной формой общения Запада с други ми народами и, как правило, носит характер геополитического противоборства религиозно-цивилизационного характера с внешним миром. «Западный человек, который захочет разобраться в этой теме, – отмечал А.Тойнби, – должен будет хотя бы на несколько минут покинуть «свою кочку» и посмотреть на столкно вение между остальным миром и Западом глазами огромного большинства че ловечества. Как бы ни различались между собой народы мира... на вопрос за падного исследователя об их отношении к Западу, все – русские и мусульмане, индусы и китайцы, японцы и все остальные – ответят одинаково. Запад, скажут они, – это агрессор... И, без сомнения, суждение мира о Западе определенно подтверждается в последние четыре с половиной столетия... За все это время мировой опыт общения с Западом показывает, что Запад, как правило, всегда агрессор».145 Этот исторический факт, подтвержденный опытом новейшей ис тории на Балканах, Ближнем Востоке и в других районах мира, народы Цен тральной Азии, большинство из которых связаны с ШОС, игнорировать не мо гут.

Под влиянием сложных для США военно-политических и экономических факторов Б. Обама заявил, что в условиях кризиса Америка не может позволить себе тратить по 10 млрд. долл. в месяц на Ирак, а потому иракцам пора брать свою судьбу в собственные руки. Вместе с тем, считает он, американцам следу ет сосредоточиться на конфликте в Афганистане, для завершения которого тре буется больше солдат и ресурсов. Следовательно, новый президент настроен на более серьезную войну в Афганистане, территория которого, по сути, находится внутри пространства ШОС.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.