авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 10 |

«УЧРЕЖДЕНИЕ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ИНСТИТУТ ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА РАН А.Ф. КЛИМЕНКО Стратегия развития Шанхайской организации ...»

-- [ Страница 6 ] --

4.5. Энергетический фактор и региональная стабильность Топливно-энергетический комплекс (ТЭК) еще в ХIХ в. начал становиться важнейшим сегментом мировой экономики. В ХХ в. он уже обеспечивал дея тельность практически всех ее отраслей. В XXI в. роль энергетики в функцио нировании мировой и национальных экономик еще больше возрастет. Сейчас подсчитано, что любая страна для подъма ВВП на 1% должна увеличить энер гетические мощности на 0,5%. В настоящее время около 40% потребностей мировой экономики в энергоносителях удовлетворяется за счет нефти, доля угля составляет 26%, газа - 24%. По мнению экспертов, к 2010 г. газ в энергопо треблении может выйти на второе место.

Однако повсеместное повышение энергопотребления неизбежно ведет к росту спроса на энергетические ресурсы и их дефициту. Это влечт обострение проблемы энергетической безопасности, в первую очередь для высокоразвитых индустриальных государств. К тому же на нарастание дефицита энергоресурсов прямое воздействие оказывает целый ряд других факторов: нестабильность в части стран-экспортеров углеводородов, всплеск их потребления в наращиваю щих темпы экономического роста государствах (Китай, Индия, Бразилия и не которых других), деятельность США, стремящихся поставить под контроль ос новные нефтедобывающие регионы мира и, наконец, техногенные катастрофы, вооружнные конфликты и терроризм в нефте- и газодобывающих государствах и странах, осуществляющих транзит углеводородов.

И все же главной проблемой энергетического будущего планеты является истощимость запасов углеводородного сырья, прежде всего, нефти. Так, ряд специалистов считает, что при нынешнем уровне е добычи на территории США и их шельфовой зоны ее разведанным запасам грозит полное истощение через 10-15 лет, а то и быстрее. Мировых резервов при современном уровне до быче может хватить на 60-100 лет, а при растущем – и того меньше. В результа те при темпах прироста добычи нефти примерно на 2% в год, что вполне реаль но с учетом потребностей новых экономических гигантов, глобальный нефтя ной кризис может наступить уже к 2040 г.

Правда, существуют и иные оценки. Они базируются на результатах значи тельного увеличения разведанных запасов углеводородов в последние 10-15 лет, которые свидетельствуют о том, что планета располагает колоссальным их ре сурсом. Однако эти полезные ископаемые скрыты в труднодоступных местах, что потребует не только огромных затрат, но и принципиально новых техноло гий для их извлечения. Если же ориентироваться только на те месторождения, которые можно использовать сегодня, то проблема, хотя и не столь острая, как это пытаются в своих целях представить американцы и их союзники, существу ет. А потому проблема энергетической безопасности вышла на передний план мировой политики.

В настоящее время наметилось два пути решения этой проблемы: один – прогрессивный, заключающийся в поиске альтернативных источников энергии, другой деструктивный, связанный с использование методов силового давления на государства, располагающие существенными запасами энергоресурсов. Та кое давление нередко сопровождается прямым вмешательством в их дела под разными предлогами – от потребности борьбы с терроризмом до необходимости восстановления мира и стабильности в конфликтных регионах, и – от оказания помощи в решении гуманитарных задач бедствующим странам до содействия «внедрению» демократических ценностей и искоренению тоталитаризма. Так, берутся под военный контроль наиболее богатые в ресурсном отношении реги оны. Классическим примером тому стала не спровоцированная агрессия США против Ирака, который обладает 10% мировых запасов нефти.

Судя по всему, американские аналитики при этом рассчитывали на блиц криг с последующей передачей власти проамериканскому правительству. Прав да, условием его осуществления должна быть полная пассивность населения. В случае удачи США намеривались получить «блокирующий пакет акций» в ми ровой добыче нефти, что позволяло им регулировать цены на не, а также обес печить силовое влияние на Ближнем и Среднем Востоке.

Но первый вариант удалось реализовать лишь в части снижения мировых цен на нефть, и то не в полной мере, а вот блицкриг вовсе не удался. Иракские нефтепромыслы остались под постоянной угрозой атак со стороны повстанцев, а в стране оказалась скованной едва ли не четверть сухопутных войск США. Да Перед вторжением американцев Ирак добывал 2,5 млн. барр. нефти в день, сейчас - 2,7, из них 2, млн. идут на экспорт. До войны США покупали иракскую нефть через цепочку фирм-посредников примерно 500 тыс. барр. в день. Сейчас же Америка импортирует из Ирака напрямую миллион барр.

ежедневно: то есть в два раза больше. Всего же, в т.ч. через посредников, по данным из различных источников, в США поступает до 90% иракской нефти. Поскольку мировые цены на сырь формирует нью-йоркская биржа, то, едва США заполнили свои нефтехранилища, стоимость нефти в мире стала резко снижаться («Аргументы и факты», 02. 03.2009).

и зона Персидского залива в плане долгосрочной нефтяной стратегии США рас сматривается ими как потенциально опасная, учитывая возможности антимо нархических революций в Саудовской Аравии, ОАЭ и ряде других государств с последующим установлением в них теократических режимов по иранскому об разцу. Поэтому растущее внимание США привлекают более стабильные прика спийские государства Центральной Азии, разведанные запасы нефти которых вплотную приближаются к запасам Персидского залива. В целом же страны участницы ШОС обладают примерно четвертью мировых ресурсов и объемов производства нефти, на них приходится от трети до половины газовых ресурсов и 50% разведанных в мире запасов урана. Происходящие подвижки в международных политических и экономиче ских отношениях, вызванные обострением энергетической проблемы, влекут за собой трансформацию системы безопасности на глобальном и региональном уровнях. Сегодня основу такой системы на западе Евразии составляют перма нентно расширяющий свой состав и границы Североатлантический альянс и ОБСЕ. В центральной и юго-восточной части континента – ОДКБ, ШОС и неко торые другие международные структуры, влияние которых на состояние регио нальной безопасности тоже растт.

На фоне расширения Евросоюза серьезные изменения происходят и в НАТО.

Они касаются не только приема в состав этого военно-политического блока новых членов, но и включения в число его функций дополнительных задач. Кроме того, альянс намерен расширить сво влияние на развитие ситуации в мире, обращая все большее внимание на «юго-восток», направляя векторы «ответственности» на бога тые энергоресурсами районы.176 Так на саммите этой организации в Риге осенью 2006 г. было объявлено «… интересы Североатлантического союза в области без опасности могут быть затронуты в результате нарушения поступления жизненно важных ресурсов. Мы поддерживаем скоординированные международные усилия по оценке рисков и обеспечению безопасности энергетической инфраструктуры». Однако, как следует из анализа дальнейшего содержания саммита и при нятых им решений, только оценкой рисков энергетической безопасности в аль янсе ограничиваться не собираются. Председатель комитета по международным делам Сената США республиканец Р. Лугар, который параллельно саммиту проводил в Риге международную конференцию по проблемам энергетической безопасности, раскрыл истинную суть этой, безобидной на первый взгляд, формулировки. По его словам «НАТО поступила бы безответственно, отстра нившись от вопросов энергетической безопасности». В связи с этим он предло жил изменить ст. 5 Договора об образовании НАТО. В соответствии с ней во оруженное нападение на одного или нескольких членов блока в Европе или Се верной Америке должно рассматриваться как нападение на весь союз. Кроме того, статья дат альянсу право применять силу в интересах «восстановления и сохранения международного мира и безопасности».

Суть предложения Р. Лугара сводится к тому, что введение эмбарго на по ставку энергоносителей в любую из стран НАТО следует считать нападением на альянс».178 При этом сенатор признал, что США «сохраняют массированное во енное присутствие за рубежом частично для того, чтобы защитить жизненно важные нефтяные поставки». Однако, как он полагает: «У нас нет гарантий то го, что даже наши вооруженные силы смогут предотвратить энергетическую ка тастрофу». Е возможность сенатор усматривает в том, что «… в предстоящие десятилетия наиболее вероятным источником вооруженного конфликта на ев ропейском театре и в окружающих регионах будет недостаток энергии и мани пуляции с нею». В контексте же того, что Россия, по его мнению, входит в чис ло стран, которые якобы занимаются «энергетическим шантажом», логически возникает возможность силового сценария решения этой проблемы, тем более, что наша страна в его выступлении включается в перечень государств с «враж дебными режимами», в котором фигурируют также Иран и Венесуэла. Наряду с готовностью к применению военных методов для решения про блемы энергетической безопасности Р. Лугар предлагает и методы экономиче ские – активное развитие альтернативных маршрутов поставок углеводородов и поиск альтернативных источников энергоресурсов. Аналогичные предложе ния, но в несколько смягченной форме и в более расширенном виде были из ложены помощником генерального секретаря Североатлантического союза Дж.

Ши в публикации, появившейся на страницах журнала “НАТО Ревью” накануне Рижского саммита. В ней странам – членам альянса предлагались следующие меры: осуществление постоянного мониторинга и оценка ситуации в сфере энергетической безопасности;

содействие союзникам в обеспечении безопасно сти уязвимых инфраструктур, относимых к энергетике;

морское патрулирова ние с целью предотвращения нападений на важные «контейнеры энергии» (тан керы и т.д.);

проведение операций для обеспечения бесперебойных поставок га за и нефти в реальных кризисах или в конфликтных ситуациях. Причем все эти «энергетические» идеи были зафиксированы в итоговой декларации Рижского саммита НАТО.

Участники встречи в Риге, отметив возможность влияния на интересы безопасности стран – членов альянса нарушения потоков жизненно важных ре сурсов, призвали к координации (в рамках Североатлантического совета) уси лий по оценке рисков для энергетических инфраструктур и к созданию инфра структур обеспечения энергетической безопасности.

Наряду с нефтяными, рассматриваются и газовые проблемы. Обострение ситуации в этой сфере вызвало сообщение о подписании на состоявшемся в конце 2008 г. в Москве Форуме стран-экспортеров газа (ФСЭГ) соглашения об образовании этой организации и е устава. И хотя участники форума догово рились лишь о координации действий по вопросам об обмене информацией по существующим прогнозам, а также по реализации инвестиционных программ, порядке взаимоотношений со странами-потребителями газа, применении новых ФСЭГ включает Иран, Алжир, Бруней, Боливию, Индонезию, Ливию, Малайзию, Россию, Нигерию, ОАЭ, Катар, Египет, Тринидад и Тобаго Венесуэлу и Гвинею. Норвегия и Казахстан участвуют в ней в качестве наблюдателей. Для размещения штаб-квартиры ФСЭГ выбрана столица Катара Доха:

http//www. Vesti ru/dok html? Id= технологий в газовой отрасли и организации совместной работы по сжиженно му природного газу, это событие вызвало негативную реакцию на Западе.

Наиболее активно против «газовой ОПЕК» выступает Польша, которая предлагает создать противовес в виде «энергетического НАТО». Эта идея нашла поддержку у новых членов ЕС, в первую очередь у стран Балтии. Естественно, идею «энергетического НАТО» активно поддержали власти США, которые бла годаря этой структуре хотят сохранить свое ведущее положение в Европе.

По сообщениям печати, основные идеи Рижского саммита сегодня реали зуются в военных доктринах и практических действиях стран-участниц Северо атлантического альянса. Как сообщает сотрудник Нидерландского института международных отношений Марсель де Хаас текст об энергетическом разделе предполагается включить в голландскую оборонную доктрину, а также в Наци ональную политическую стратегию. По его словам, «энергетические поправки»

к голландской оборонной доктрине должны носить «констатирующий харак тер»: «они призваны зафиксировать стратегическую значимость энергетической проблемы, заявленной в Риге», и будут выдержаны в духе «умеренного подхо да».180 Не исключено, что то же самое сделают и другие страны – члены НАТО.

Таким образом, концептуальные военно-политические документы стран Севе роатлантического союза начинают дополняться новыми разделами.

Принятые на саммите решения воплощаются в практику. Например, ген сек альянса на встрече с военными на конференции в Исландии в январе 2009 г.

оповестил, что НАТО готово включиться в борьбу за влияние в Арктике и за явил о необходимости создания на крайнем севере новых военных баз для от стаивания интересов участников альянса. В НАТО считают, что освобождение Арктики ото льда может привести к конфликтам между странами, претендую щими на заполярные месторождения.

Аналогичное мнение выразили военные Австралии: «Арктика тает, делая коммерчески оправданной добычу подводных ископаемых. В отдаленной пер спективе эта гонка может перерасти в военный конфликт, если спор не решится мирным путем», – отмечается в обнародованном ими докладе. Следует заметить, что Рижский саммит Североатлантического союза лишь закрепил официально ту политику и стратегию обеспечения энергетиче ской безопасности, которая на практике начала проводиться еще раньше.

Первое направление практической реализации выработанной Западом стратегии энергетической безопасности проявилось в предпринимаемых попыт ках США скоординировать свои действия с потребителями из других, даже со перничающих стран, являющихся участниками иных международных структур.

Так, еще в 2006 г. в Пекине представители импортеров нефти – США, Китая, Индии, Южной Кореи, Японии договорились об усилении взаимодействия, направленного против ОПЕК и других производителей нефти. О сути догово ренности известно не много, но сам факт свидетельствует о попытках сговора импортеров не только в рамках Североатлантического блока, но и в глобальном масштабе. И различия ценностной ориентации не мешают общности интересов.

Второе направление усилий Запада в сфере обеспечения своей энергетиче ской безопасности проявляется в попытках трансформации международно политической системы и структур региональной безопасности, предпринимае мых США и НАТО в Центральной Азии и в прилегающих к ней богатых угле водородами регионах. Для этого Вашингтон выдвинул известную концепцию «Большой Центральной Азии», которая поставила конечной целью интеграцию региона в глобальные структуры под контролем Запада. В процессе этого пла нируется достигнуть несколько промежуточных результатов:

во-первых, экономическое проникновение США в добычу и экспорт цен тральноазиатской и каспийской нефти;

во-вторых, диверсификация источников снабжения Запада нефтью и со кращение зависимости от энергоресурсов Персидского залива;

и, в третьих, вовлечение центральноазиатских государств в рыночные от ношения для максимального извлечения выгод от неравноценного обмена своей готовой продукции на сырьевые ресурсы.

И, наконец, третье направление усилий Запада по обеспечению своей энергобезопасности нацелено на обострение противоречий между азиатскими потребителями энергоресурсов. Растущие потребности Китая и Индии в энерге тических ресурсах хорошо известны, как и то, что они удовлетворяются, в ос новном, за счт импорта. А поэтому имеется возможность разжигания их сопер ничества на мировом энергетическом рынке. В связи с этим министр нефти и газа Индии Мани Шанкар Айяр не так давно отмечал, что два крупнейших ази атских государства будут стремиться к сотрудничеству в получении зарубеж ных энергетических ресурсов, чтобы избежать тем самым дорогостоящего со перничества: "Нас противопоставляют друг другу и практически всегда делают это ради выгоды третьей страны». Такое понимание ситуации логично приводит министра к выводу о том, что "нашим единственным самым важным стратеги ческим союзником в области энергоресурсов является Россия". На Западе существуют опасения, что реализация нынешней среднеазиатской политики Индии, направленной на создание "энергетического коридора север-юг", может стать «смертельной для англосаксонской политики в регионе».183 Чтобы из бежать этого, Запад в Центральной Азии проводит политику, в основе которой принцип «разделяй и властвуй», что подразумевает консолидацию под своим руко водством потребителей в их противостоянии с производителями энергоресурсов. А если это не удается – искусственное обострение противоречий внутри каждой из этих групп, в том числе путм манипуляции различными схемами их транзита, а также использованием других способов, о которых шла речь выше. Таким образом, можно сказать, что оправдываются прогнозы относительно того, что борьба за энер гетические рынки усилится и приобретет жесткий характер.

Говоря о военно-стратегических аспектах деятельности Запада и, в первую очередь, США в сфере энергетического противоборства, не следует упускать из ви ду еще одну, не декларируемую открыто, но не менее важную для Вашингтона за дачу – сдерживание растущей мощи КНР. В интересах е решения американцы стремятся осуществить «стратегическое окружение» Китая военными базами для контроля и снижения его внешней активности. В этих замыслах, следует полагать, важное место отводится Центральной Азии, как тыловому для него району.

Данным целям служит, в том числе, постоянное подчркивание Вашингто ном наличия «оси зла», протянувшейся от Ближнего Востока до Азиатско Тихоокеанского региона. Оккупация Ирака и Афганистана, стремление сохра нить военные базы в Центральной Азии и втянуть в сферу своего влияния Гру зию и Азербайджан, с одной стороны, способствует отсечению друг от друга Китая, России, Индии и Ирана, а с другой – закреплению в так называемом стратегическом энергетическом треугольнике (Персидский залив – Каспийское море – Западная Сибирь), то есть территории, где находятся 70% всех разве данных мировых запасов нефти и газа. В результате Вашингтон может регули ровать «энергетические потоки» и, вместе с этим, влиять на развитие промыш ленного производства как там, так и в странах всей Восточной Азии. Поэтому естественной выглядит обеспокоенность и Китая, и Индии в отношении того, что Вашингтон при поддержке своих союзников постарается снизить поставки нефти, чтобы сдержать их развитие и не позволить через 10-15 лет демонополи зировать контроль США над мировой экономикой.

Выступление в начале 2005 г. тогдашнего главы ЦРУ Дж. Вулси в Конгрес се США, говорившего о возможности войны, "одним из основных компонентов ко торой станет нефть", подобное утверждение через 2 года на саммита НАТО в Риге сенатора Р. Лугара вместе с последующими арктическими устремлениями стран альянса говорят о подготовке обоснования дальнейших действий Запада на данном направлении. Этой же цели служит включение Америкой региона «Большого Ближнего Востока» в зону своих стратегических интересов и расширение в нем сво его военного присутствия.

Вполне закономерно, что наряду с экономическими, США и их союзники бу дут в полной мере использовать и стратегические рычаги воздействия на своих со перников. При этом следует учитывать опыт их действий на Балканах, в Афгани стане, Ираке и в других районах мира и странах. Правда, в Центральной Азии реа лизация их замыслов препятствует наличие ШОС и ОДКБ. Потому следует ожи дать, что будут активизироваться меры по их разрыхлению и снижению дееспособ ности. Среди возможных способов достижения этого могут быть повторены попыт ки организовать «цветные» революции с использованием не только легитимных форм борьбы за власть, но и содействия вылазкам экстремистских и террористиче ских организаций, с которыми Вашингтон, по его заявлениям, ведет непримиримую борьбу. Кстати, в печати уже просочились сведения о том, что для подрывных дей ствий в Иране Вашингтоном используются некоторые подразделения Аль-Каиды.

Наряду с этим, затруднению развития связей на постсоветском простран стве и внутри ШОС будет способствовать формирование локальных межгосу дарственных объединений типа ОДЭР-ГУАМ, что, несомненно, будет поощ ряться Вашингтоном морально и материально, поскольку полностью соответ ствует его устремлениям.

Кроме этого США вс более решительно наращивают военно политическое присутствие в регионе «Большого Ближнего Востока». В сво время они запустили проект создания в Азербайджане сил специального назначения и военных баз, которые призваны обеспечивать безопасность в Кас пийском регионе. При этом Вашингтон не оставляет надежду на реализацию разработанной им программы «Каспийский страж»184, преследующей цель ор ганизовать в регионе «коалицию заинтересованных» с постепенным вовлечени ем в е состав Азербайджана, Туркмении и Казахстана.

«Страж» предназначен для решения задачи создания системы наблюдения в регионе за воздушным и морским пространством, установления пограничного контроля, а также формирования сил быстрого реагирования на случай возник новения чрезвычайных ситуаций, включая угрозы нападения террористов на нефтяные объекты, в том числе трубопроводы. В рамках этой организации США готовы обеспечить подготовку воинских контингентов и оказать различ ные виды экономической и политической помощи партнерам. Позже в задачи «Каспийского стража» официально включается противодействие ядерным устремлениям Ирана путм постоянного контроля его деятельности в этой обла сти со стороны северных соседей.

В то же время понятно и то, что реализация данного проекта обеспечива ет США глубокое вторжение в Прикаспийский район – традиционную зону рос сийского влияния, открывая для них стратегическое направление на индустри ально развитый Урал, находящийся в самом центре России.

Комплексный анализ международной обстановки свидетельствует, что центр мировой политики вс больше смещается в центральную часть Евразии с ее богатым энергетическим и человеческим и людским потенциалом. На веду щие позиции в мире выдвинется Китай, тесня традиционных лидеров, укрепля ют свои позиции Индия, Россия и Иран, вс больший интерес к региону прояв ляет Евросоюз. Модель однополюсного миропорядка под американской эгидой повсеместно теряет поддержку, однако Вашингтон, как показывают последние события, не собирается уступать достигнутых позиций. Поэтому, рассматривая военно-политические аспекты энергетической безопасности в Центральной Азии и прилегающих к ней регионах, нельзя умалять значение вопросов укреп ления потенциала ШОС. В противном случае Россия и ее партнеры вынуждены будут действовать в одиночку на сложном поле политического противоборства, отвлекая ресурсы на поддержание на необходимом уровне своего военного по тенциала в интересах обеспечения собственной безопасности и поддержания в регионе стабильности собственными усилиями, что обходится крайне дорого и не всем государствам по силам.

4.6. Проблема водных ресурсов и региональная стабильность Еще одной сложной проблемой для стран Центральной Азии является де фицит пресной воды и связанные с ним вопросы совместного использования трансграничных водных ресурсов. Важность этой проблемы для стран региона подтверждается е включением в систему мер обеспечения национальной без опасности, так как это влияет на весь процесс государственного строительства и от эффективности е решения зависит возможность развития центральноазиат ских государств. Кроме того, в условиях нехватки воды тот, кто располагает до статочными е запасами, способен реально влиять на ситуацию в регионе.

К моменту распада СССР в его Среднеазиатском регионе в интересах всех расположенных там государств в бассейне реки Сырдарьи было создано водохранилищ общей мкостью около 35 куб. км. Среди них два крупнейших – Токтогульское (Киргизия) и Чардаринское (на границе Казахстана и Узбекиста на). При этом Токтогульское водохранилище регулирует систему водостока все го сырдарьинского бассейна, а также сезонно подат воду в Ферганскую доли ну. Чардаринское осуществляет сезонное регулирование боковой приточности Сырдарьи, а также специальное регулирование водостока в интересах потреб ности гидроэнергетики.185 Вс это позволяет Киргизии регулировать время и объемы пропуска воды вниз по течению. Узбекистан же и Казахстан зави сят от ее поступления, прежде всего, для своих ирригационных нужд. В со ветскую эпоху попуска воды приходилось на летние месяцы и зимой.

Электричество, производимое в Киргизии при таком пропуске воды, шло на собственные нужды и поступало в Казахстан и Узбекистан в обмен на при родный газ.186 Таким образом, внутренние дисбалансы, получающиеся при та ком режиме использования водных ресурсов, сглаживались единой системой энергетики и водопользования региона.

После распада Советского Союза каждая из независимых республик стала руководствоваться сугубо личными интересами. В результате возникли кон фликты на водной основе, грозящие перерасти в долгую борьбу за контроль над водными ресурсами. У истоков этого процесса стал Узбекистан, который в г. за долги оставил без газа Киргизию. В ответ Бишкек распорядился перевести режим работы Токтогульского водохранилища с ирригационного на энергети ческий. В соответствии с этим распоряжением начался сброс воды, ранее резер вировавшейся на лето. Результатом стали наводнения на юге Казахстана в конце февраля – начале марта, а в летнее время – острая нехватка поливной воды.

Возникшая вследствие этого разбалансировка водных потоков вынудила Узбекистан аварийно сбрасывать воду в Арнасайскую впадину, где е уровень за эти годы поднялся почти на 8 метров. В настоящее время там возникло 300 километровое море засоленной, непригодной ни для питья, ни для орошения воды, получившее название Айдаркуль. Только в Узбекистане уже затоплены тысячи квадратных километров пастбищ и посевных площадей, ущерб от чего составляет около 700 млн. долл. ежегодно. Доход же Киргизии от выработки электроэнергии, получаемой за счет Токтогульской ГЭС, составляет в среднем около 100 млн. долл.

В таких условиях Узбекистан построил Арнасайское водохранилище, в которое принимает воду в строго дозированных объемах, определяя их самосто ятельно. Однако многие страны, в том числе Казахстан, заявляют о ненадежно сти плотин и дамб водохранилища, построенных, по мнению экспертов, без до статочного технико-экономического обоснования. А потому, с целью ограни чить приток воды в ненадежный Арнасай, власти Казахстана приняли решение построить собственное водохранилище на реке Сырдарье вблизи поселка Кок сарай в Южно-Казахстанской области. Стоимость проекта оценивается в млн. долл. Предполагается, что оно должно отбирать зимой воду, снижая нагрузку на Чардаринское водохранилище, а летом пускать эту воду на ороше ние хлопковых полей. Тем самым, по мнению Астаны, ежегодная угроза затоп ления региона должна быть в значительной степени снижена, что разрядит напряженность в отношениях с соседними странами, связанную с водным во просом.

Правда, многие эксперты считают, что создание еще одного столь обшир ного водного зеркала в регионе окажет неблагоприятное воздействие на климат.

И без того на юге Казахстана теперь идут весенние ливни, столь нехарактерные для него в прежние годы, что наносит существенный урон хлопководству рес публики.187 Однако в случае отказа от строительства собственного водохрани лища Казахстан будет нести огромные убытки, вызванные необходимостью проводить ежегодно масштабные противопаводковые мероприятия. Кроме того, ситуацию усугубляет возможность реализации Таджикистаном и Киргизией планов по увеличению мощностей существующих и созданию новых ГЭС. Так, Таджикистан рассматривает целесообразность строительства 14 новых ГЭС на реках Сангуда и Зеравшан, а также достройки Рогунской ГЭС в высотном вари анте, а Киргизия - каскада Камбаратинских ГЭС. В этом случае, по мнению Астаны, сокращение сброса их вод может вызвать для сельского хозяйства ката строфические последствия.

Узбекские экологи, поначалу радовавшиеся обводнению пустынного Кы зылкума, забили тревогу в связи с дальнейшим переполнением существующей там озерной системы. По одному из сценариев, прорыв воды из ее западной оконечности может привести к затоплению лежащих ниже пустынных впадин.

При этом из Айдаркуля может быть вынесено около 1 млн. т придонных солей.

Впоследствии они окажутся в атмосфере, что отрицательно скажется на уро жайности в центральных регионах Узбекистана, считающихся житницей стра ны, и даже может стимулировать таяние ледников на Памире. С ними солидар ны метеорологи, уже отмечающие негативное влияние на климат в столице Уз бекистана этого обширного водоема, лежащего всего в 150 км от Ташкента. По их расчтам, с поверхности Айдаро-Арнасайской системы озер в течение года поднимается до 4-х куб. км водяных паров.

Новая конфликтная ситуация вокруг проблемы водопользования созда лась после того, как Киргизия, являющаяся обладателем мощнейших гидроре сурсов, призвала сопредельные республики перейти на рыночные отношения в сфере гидроэнергетики. В 2001 г. в республике был принят закон "О межгосу дарственном использовании водных объектов, водных ресурсов и водохозяй ственных сооружений". Одной из основных целей данного документа является "регулирование и регламентация принципов предоставления водных ресурсов Киргизской Республики заинтересованным суверенным государствам". Этим документом Киргизия в одностороннем порядке присвоила себе право "регули ровать и регламентировать принципы предоставления водных ресурсов" другим государствам региона. Согласно закону требование платы за водопользование в межгосударственных отношениях обретает законную силу. 188 Таджикистан, второй основной обладатель водных ресурсов в регионе, пока придерживается нейтралитета в этом споре. Но это не значит, что позиция Киргизии не станет примером и для него.

В целом, принятый в Киргизии закон и обозначенные в нем "принципы сотрудничества в сфере межгосударственных водных отношений" противоречат не только общепринятым в мировой практике принципам, но и простой логике.

Между тем в международной практике доли потребления водных ресурсов каж дым государством в бассейне той или иной реки совместного пользования уста навливаются только на базе взаимного согласования, что закрепляется соответ ствующими соглашениями. Иного международное право не признает. Поэтому эксперты, как в России, так и в центральноазиатских странах сходятся во мне нии, что все проблемы в этой сфере порождает отсутствие согласованной пра вовой базы совместного пользования водой, что влечт конфликт интересов, усугубляемый попытками обеспечить их путем разработки национального зако нодательства. Итог – негативные последствия почти во всех основных сферах жизнедеятельности центральноазиатских стран:

в экономической – огромные материальные потери из-за масштабных сбросов воды, вызывающих сезонные наводнения в населенных пунктах и за топление сельхозугодий, сопровождающееся смывом плодородного слоя почвы, а в засушливые периоды – возникновения острой е нехватки для ирригации.

Причм не достигается и необходимая стабильность работы гидроэнергетиче ской системы, из-за чего происходят значительные перебои в электроснабжении потребителей;

в экологический – вследствие затопления земель нарушается экобаланс региона, выражающийся в изменении цикла выпадения осадков, выводится из строя коллекторно-дренажная сеть, резко ухудшается мелиоративное состояние и усиливается засоление земель;

в социально-политической – усиливаются взаимные претензии и трения в отношениях между странами региона, что подрывает стабильность в регионе.

Нельзя сказать, что расположенные там страны не предпринимают ника ких мер по решению проблемы водопользования. Разрабатывается проект «Переход на интегрированное управление водными ресурсами в низовьях рек Сырдарья и Амударья». Проект является региональным и реализуется Научно-информационным центром Межгосударственной координационной водохозяйственной комиссии, состоящей из представителей Казахстана, Турк менистана и Узбекистана. При его реализации планируется учесть двухлет ний опыт внедрения принципов интегрированного управления водными ре сурсами в Ферганской долине, который осуществляется при содействии Швейцарского агентства развития.

Цель проекта – усиление сотрудничества стран Центральноазиатского региона при совместном использовании водных ресурсов в низовьях рек Амударья и Сырдарья. Кроме того, выработка предложений по переходу на интегрированное управление водными ресурсами, чему должно способство вать строительство в качестве пилотных четырех первых объектов: в Казах стане (Кзыл-Ординская область), Туркменистане (Дашховузская область) и Узбекистане (Хорезмская область и Каракалпакстан). Другой важной проблемой региона является усыхание и практическое исчезновение Аральского моря, что весьма негативно отражается на условиях жизни около 35 млн. человек. В целях восстановления уровня воды Араль ского моря, Казахстаном при содействии Всемирного банка в 2001 г. было начато строительство Кок-Аральской плотины, а также ряда дамб и кана лов. Проект уже приносит плоды – площадь северной части разделившегося моря увеличилась на треть, а уровень воды в ней поднялся с 30 до 38 м. Если этот прогресс будет устойчивым, перспективы возрождения этого важного водома выглядят вполне реальными.

Понимая остроту аральской проблемы, государства Центральной Азии для е решения обратились к мировому сообществу. И сейчас совместно с ря дом международных организаций и фондов ими осуществляется реализация регионального проекта «Управление водными ресурсами и окружающая среда».191 Кроме того, при их содействии была разработана программа конкретных мероприятий по улучшению экологической и социально хозяйственной обстановки в бассейне Аральского моря на период 2003 2010 гг. Одним из важнейших приоритетов этой деятельности, названной Программой бассейна Аральского моря является выработка единой полити ки устойчивого развития данного региона, учитывающей потребности всех заинтересованных стран. Однако сбалансировать эти интересы в полном объме пока не удатся. А потому Узбекистан стремится к снижению зависимости от Токтогульского водохранилища и пытается опереться на собственные водные ресурсы. Ка захстан также разработал собственное решение водной проблемы и иссле дует возможность строительства Коксарайского водохранилища объемом в 3 млрд. куб. м. А Кыргызстан стремится достичь самодостаточности в энер гообеспечении за счет развития ГЭС.

Между тем авторы доклада «Водные ресурсы Казахстана в новом тысяче летии», подготовленном при содействии ООН, констатируют, что «дефицит во ды в регионе будет нарастать, особенно с учетом изменения климата», что под вергнет риску его устойчивое развитие. В сложившейся ситуации в Централь ной Азии один из наиболее разумных путей создания более благоприятных условий развития региона – реализация принципов экосистемного управления его водными ресурсами. Однако создание в нем устойчивого и справедливого режима водопользования наталкивается на ряд затруднений, которые нередко носят искусственный характер.

В частности, в докладе отмечается, что хотя около половины водных ре сурсов Казахстана поступает с территории соседних стран – Киргизии, Узбеки стана, России и Китая, вопросы использования ресурсов трансграничных рек до сих пор остаются недостаточно урегулированными на международном уровне.

Более того, некоторые соседи Казахстана на протяжении многих лет сознатель но игнорируют попытки установить справедливый для Центральной Азии и взаимовыгодный режим пользования трансграничными водными ресурсами.

Так, Китай соорудив канал «Иртыш-Карамай» и построив водохранилище на Черном Иртыше, осложнил гуманитарную обстановку в приграничных с ним районах Казахстана в связи с отводом в эти системы воды из Иртыша. Китай ская сторона намеревается забирать 1 млрд. куб. м. речной воды, что составит 10-11% общего е объема.193 Но, так как единых методик подобных расчтов нет, Казахстан и Россия опасаются возможного обезвоживания их территорий, находящихся в бассейне Иртыша. Резкое сокращение запасов питьевой воды повысит и без того значительные эпидемические риски в этих районах. Даная проблема может усилить антикитайские настроения в Центральноазиатском ре гионе, особенно в Казахстане, где население и так недовольно проведением Пе кином ядерных испытаний на Лобноре. В этом плане позиция Китая и его реакция на складывающуюся ситуацию представляется неадекватной. Он не только отказался присоединиться к осно вополагающим международным соглашениям – Конвенции о праве несудоход ных видов использования международных водотоков (1997) и Конвенции об охране и использовании трансграничных водотоков и международных озер (1992), но и упорно настаивает на регулировании трансграничного водотока пу тем проведения только двусторонних переговоров. При этом китайская сторона стремится максимально снизить уровень переговоров, предлагая ограничиться консультациями между водохозяйственными ведомствами. А это ни что иное, как стремление «утопить» проблему в бесконечных дискуссиях, так как из Ки тая в Казахстан по его территории со стороны КНР течет 23 реки, в надлежа щем пользовании которыми со стороны китайцев Астана жизненно заинтересо вана.

Таким образом, мы видим, что среди государств не только в Цен тральноазиатском регионе, но и на всем пространстве ШОС существуют об щие проблемы в сфере трансграничного водопользования.

Ещ одной трудностью при решении проблем водопользования в регионе является проблема обмена достоверной информацией. Для е сбора нужна, прежде всего, техническая база и единая методика расчтов состояния гидроре сурсов, без чего реальная оценка положения дел в этой области, а главное, про гноз развития ситуации не представляется возможным. Однако этого пока нет.

Понимание важности и сложности складывающейся ситуации в сфере во допользования в регионе стало основанием для рассмотрения на «Бишкекском саммите» 2008 г. вопросов водно-энергетического сотрудничества. «Пять стран должны найти общий подход в решении проблем воды и энергии», – заявил ми нистр иностранных дел Таджикистана Х. Зарифи. Главным предложением Кир гизии остатся создание Центральноазиатской энергетической биржи. Было также заявлено, что крупнейшие российские и казахстанские компании могут инвестировать работы на Камбаратинских ГЭС.

Наконец, регулировать частоту тока нельзя без каскада Токтогульских ГЭС, а все перетоки – и воды, и электроэнергии невозможны без участия узбек ской энергетики. Северные районы Китая также получают, хотя и немного, электроэнергию из энергосистемы Центральной Азии. По мнению экспертов, в этом вопросе большое значение имеет политический ход России, пока сохраня ющей позиции главного «игрока» в регионе. В этой связи следовало бы обратить внимание на непредвзятую оценку проекта по перебросу части стока сибирских рек в засушливые российские ре гионы, а также нашим центральноазиатским соседям. Как считает московский мэр Ю. Лужков, проект не только не устарел, но приобрел еще большую акту альность. Эксперты полагают, что в недалекой перспективе пресная вода будет стоить дороже, чем нефть. Россия, обладающая 22% всех е мировых запасов, "обязана рачительно и эффективно использовать этот ресурс", убежден Лужков.

Особенно в этом заинтересованы Казахстан и Узбекистан. Первый – потому, что специалисты его комитета по водным ресурсам из министерства сельского хозяйства ожидают к 2020 г. снижения ресурсов поверхностных вод Казахстана с 100 км до 70 км. Второй – опасается, что с началом восстановления экономи ки в Афганистане это государство начнет массированно отбирать воду из Аму дарьи. А это может уменьшить е запасы в Узбекистане в 2 раза. Поэтому пре зиденты обеих стран активно поддерживают проект поворота сибирских рек.

В ноябре 2008 г. в Узбекистане состоялась презентация проекта судоход ного канала Обь – Сырдарья – Амударья – Каспийское море. Канал предлагает ся провести по маршруту: Тургайская долина – пересечение Сырдарьи западнее Джусалы – пересечение Амударьи в районе Тахиаташа, порт Туркменбаши на Каспийском море. Расчетная глубина канала 15 метров, ширина – свыше метров, проектные потери воды на фильтрацию и испарение – не более 7%. Па раллельно каналу предлагается построить автомагистраль и железную дорогу, которые вместе с каналом образуют комплексный «транспортный коридор».

Ориентировочная стоимость строительства 100-150 млрд. долл., время строи тельства – 15 лет, ожидаемая среднегодовая прибыль – 7-10 млрд. долл., окупа емость проекта через 15-20 лет после окончания строительства. Однако без глу бокой экспертной оценки доли отбора воды этим каналом из стока Оби, а также возможных последствий этого в долгосрочной перспективе, политической и общественной поддержки в России он не получит.

Отсюда наиболее продуктивным выглядит решение всех этих вопросов на уровне межгосударственного регулирования в рамках ШОС, все члены которой в той или иной степени заинтересованы в этом. И, наконец, только объединен ные финансовые усилия государств ШОС могут эффективно решить столь за тратные проекты. Если же решение вышеизложенных проблем водопользования будет затягиваться, они останутся одним из условий возникновения конфлик тов, отрицательно влияющих на стабильность не только в Центральной Азии, но и на всем пространстве ШОС.

4.7. Интеграция внешних и внутренних вызовов и угроз. Синергетический эффект в их воздействии на региональную безопасность Рассматривая вызовы и угрозы, существующие для государств – членов ШОС и основываясь на изложенном выше анализе, можно сказать, что во мно гом они связаны с экономической и военной экспансией США в Центральную Азию и прилегающие к ней районы, образующие в сумме пространство ШОС.

Эта экспансия стала приоритетным направлением политики Вашингтона, при званной обеспечить определяющее американское влияние на все важные миро вые и региональные дела. С этой целью США консервируют и используют в своих интересах существующие в регионе противоречия, а иногда и сами гене рируют новые вызовы.

Достаточно взглянуть на карту, чтобы увидеть тот клин, который США вби вают в континент. Похоже, что, стремясь максимально использовать выгодно сло жившуюся для себя расстановку сил в мире и опасаясь появления конкуренции со стороны быстро усиливающегося Китая, особенно в случае его реального сближе ния с Россией и Индией, Вашингтон намеревается осуществить глубокое рассече ние азиатского континента. В стратегическом плане это даст некую разделительную полосу между Россией и Китаем, Россией и Индией, простирающуюся от Турции до Монголии, которая включит в себя «покоренный» Ирак, «усмиренный» Афгани стан, вероятный объект нового удара США – Иран, и государства Центральной Азии. В экономическом отношении это поставит под контроль Америки нефтега зовые районы Персидского залива и Центральной Азии. В политической плоско сти – добавит рычаги воздействия на ситуацию в сибирско-дальневосточном реги оне России, в западной части Китая и на Кавказе.

Начало этого процесса можно отнести к 1990 г., когда Вашингтон подтолкнул С. Хусейна к аннексии Кувейта, прогнозируя возмущение арабских стран действия ми Багдада и то, что руководство СССР уклонится от поддержки своего арабского партнра. Это дало возможность США при подготовке операции «Буря в пустыне»

получить согласие на размещение своих войск в Саудовской Аравии, а затем в Ку вейте и сохранить их присутствие там в дальнейшем. Да и ряд других стран регио на, которые ранее уклонялись от предоставления США возможности постоянно базировать свои силы на их территории, стали более сговорчивыми.

Как считают некоторые эксперты, неопределенность 1990-х годов ото двинула реализацию азиатской стратегии США. А о том, что они в это время, вероятнее всего, уже завершали ее разработку, говорит формирование в Индий ском океане 5-го флота ВМС США, тогда как ранее их военно-морские силы ряд десятилетий действовали здесь отдельными оперативными соединениями. В целом же основные направления своей «новой центральноазиатской стратегии»

Вашингтон сформулировал и официально принял в 1997 г. Террористические акты 11 сентября 2001 г. в США послужили толчком к началу масштабной американской экспансии в Азии, к чему руководство этой страны оказалось поразительно быстро готово. Поэтому представляется, что тот террористический акт явился удобным поводом для реализации Вашингтоном уже выработанной и просчитанной для новых условий стратегии.

В итоге проведения антитеррористической операции в Афганистане США установили в стране тот режим, который хотели и попутно добились со гласия на размещение сил поддержки антитеррористических действий в госу дарствах Центральной Азии. Это стало платой данных стран за снятие угрозы экспансии талибов и платой всего международного сообщества за лишение Аль Каиды свободы деятельности, безнаказанности и государственной поддержки в Афганистане. И лишь позже стали более очевидны и те стратегические издерж ки, которые сопутствуют принятому в свое время решению ряда стран ШОС о предоставлении США возможности развернуть военные базы на их территории.

Сегодня, по прошествии многих лет пребывания войск США и НАТО в Афганистане, стало вполне очевидно, что для американцев главным было ис пользование Афганистана как плацдарма для продвижения своих интересов в центре Азии и как полигона для отработки сходных по характеру действий в других странах континента.

Действительно, немногим более чем через год последовала оккупация Ирака, в ходе которой был использован и афганский опыт. Причем в обоих случа ях мировое сообщество, включая исламский мир, несмотря на прокатившиеся протесты, фактически дало США карт-бланш на такие действия. И прилегаю щий к этим странам Центральноазиатский регион получил источник потенци альной военной опасности, таящий в себе возможность перерасти в любой мо мент в непосредственную военную угрозу для расположенных в нем стран.

Еще один конфликт, который непосредственно затронет интересы стран, входящих в ШОС, может возникнуть в случае применения США силы против Ирана. Как известно, это государство получило статус наблюдателя при ШОС, несмотря на то, что США избрали эту страну очередным объектом «ядерного разоружения» и «принудительной демократизации».

Всей этой ситуацией воспользовались международные террористические организации, которые включились в боевые действия во всех очагах военных конфликтов и, в первую очередь, в двух наиболее опасных из них – иракском и афганском. В зависимости от развития военно-политической и военно стратегической ситуации в той или иной зоне конфликта ими осуществляется маневр боевиками и материальными ресурсами. Центральноазиатские страны, как потенциальная зона активности террористических организаций, привлекают их внимание, а потому они направляют своих эмиссаров в среднеазиатские гос ударства ШОС и осуществляют финансовую помощь существующим в них ис ламистским организациям.

Вашингтон тоже стремится использовать в своих интересах местные дви жения в Центральной Азии, хотя и не так активно как прежде. Однако курс на «демократизацию» стран, в которых, по мнению американцев, существует недо статочно ответственное правление (good governance), остатся для США неиз менным. Это служит публичным оправданием их стратегии, направленной на смену существующих в центральноазиатских республиках режимов по грузин скому и украинскому сценарию. Подтверждением тому является неблаговидная роль Вашингтона, выявившаяся в ходе Андижанских событий. При этом основ ную подготовительную работу в этом направлении на легальной основе выпол няют различные неправительственные центры и фонды, которые получают фи нансовую поддержку официальных государственных структур Запада и строят свою деятельность на основе их рекомендаций.

В связи с этим можно сказать, что угроза безопасности центральноазиат ских государств со стороны различных организаций экстремистского толка, ко торые пытаются добиться своих политических целей, прикрываясь религиозно националистическими лозунгами и используя поддержку определнных струк тур Запада, продолжает оставаться реальной. Устремления исламских фунда менталистов носят выраженный контрмодернизационный характер, будучи направленными на ликвидацию светских режимов и консервацию прошлого. А их западные покровители надеются при этом установить в Центральной Азии неоколониальные порядки. Высокую степень достоверности сказанному прида ет нахождение региона в мировой «дуге нестабильности», протянувшейся от Филиппин до Косово, осложняемое набирающей силу поддержкой радикальных движений со стороны местного населения.

Кроме того, угрозы в сфере безопасности порождает расширяющаяся деятель ность межнациональной организованной преступности, среди которой наркобиз нес, контрабанда оружия и иных опасных веществ, а также организация мас штабной незаконной миграции людей стали наиболее острыми проблемами. Их опасность многократно усиливается часто проявляющейся смычкой с террори стами и экстремистами, которые сами активно участвует в криминальном бизнесе в целях получения средств для расширения своей деятельности.

Большинство из угроз такого плана актуальны для государств – членов ШОС, причем особенно остро они проявляются в отношении Киргизии, Таджики стана и Узбекистана. Последнее обстоятельство, с одной стороны, порождается не достаточной стабильностью в центральноазиатских государствах, что является следствием относительно недавнего обретения ими суверенитета, невысокого уров ня экономического развития, ограниченности хозяйственного потенциала, медлен ным становлением демократических норм жизни и наличия в связи со всем этим существенных социальных проблем. В совокупности такая обстановка является почвой для сохранения в них оппозиционных действующим режимам движений, в том числе радикального толка, а также для углубления криминогенной обстанов ки, наличие чего ослабляет эти государства и осложняет ситуацию в них.


С другой стороны, на общую обстановку в странах Центральной Азии от рицательно влияет напряженность, исходящая из очагов нестабильности, распо ложенных на западе Китая, в Кашмире и на Кавказе. Не способствуют стабиль ности в регионе борьба крупных держав за усиление в нем своего влияния, направленного исключительно на обеспечение собственных интересов в этой стратегически важной части Евразии.

Кроме иностранного экономического, политического и военного проник новения, перманентных проявлений сепаратизма, экстремизма и терроризма в Центральноазиатском регионе и прилегающих к нему районах наличествуют и другие серьезные проблемы. Сложная социально-экономическая, демографиче ская и миграционная ситуация, наличие территориальных споров и нерешен ных пограничных вопросов, истощение водных ресурсов, наркотрафик и рабо торговля в новых формах, распространение оружия массового поражения и ра кетных технологий – это далеко не полный перечень новых, так называемых не традиционных угроз.

Столь широкий спектр и взаимосвязь источников опасности, традиционных и нетрадиционных, порождает своеобразный синергетический эффект, при котором комбинированное действие названных угроз значительно превышает действие каж дой из них по отдельности. Это серьезно усиливает напряженность в регионе и вы зывает опасения по поводу развития военно-стратегической обстановки в нем.

Выводы:

1. Как следует из проведенного выше анализа, в настоящее время для гос ударств – членов ШОС имеют место риски, как политического, так и военного характера. Они исходят, и в обозримой перспективе будут исходить не только и не столько из сферы двусторонних межгосударственных противоречий, а глав ным образом будут связаны с деятельностью США в Ираке и Афганистане, а также с их политикой в отношении Пакистана и Ирана. Нынешние действия США и их союзников в Центральной Азии и на Ближнем Востоке объективно создают потенциальную военную опасность для участников ШОС и наблюдате лей при ней, которая при определенных условиях может перерасти в непосред ственную военную угрозу для них.

2. Вместе с тем, ослабление влияния США в результате неудач на Ближ нем и Среднем Востоке в условиях радикализации исламского мира, роста се паратизма, экстремизма и терроризма, появления новых обладателей ядерного оружия, технологий его изготовления и средств доставки может способствовать формированию обширных зон нестабильности и на пространстве ШОС.

3. На характер международно-политической ситуации в Центральной Азии оказывает влияние и растущий интерес к ее ресурсам со стороны внереги ональных акторов – США, стран-членов ЕС/НАТО, Китая, Индии, Турции, Японии и др. При столь широком представительстве и разнонаправленной за интересованности в развитии энергетического сотрудничества, а также при наличии широкого спектра факторов внутреннего и внешнего характера, объек тивно ему благоприятствующих или препятствующих, возможные результаты такого сотрудничества слабопредсказуемы. Это чревато нарастанием противо речий по всем направлениям: между потребителями углеводородов, между их производителями и странами-транзитерами.

4. Наличие таких противоречий, усугубляется нарастанием так называе мых нетрадиционных вызовов и угроз, характерных для конфликтных регионов.

В Центральной Азии они вызываются нерегулируемой массовой миграцией населения, растущим наркотрафиком, незаконной торговлей оружием, новыми формами работорговли и др. Синергетический эффект, проявляющийся вслед ствие взаимодействия всех этих факторов и наложения их друг на друга, чреват риском возникновения хаоса, что уже сейчас требует создания эффективно дей ствующей системы региональной безопасности.

5. В новой международной ситуации для России жизненно важно поддер жание стабильности в прилегающих к ее границам регионах, что гармонизирует эти интересы России с аналогичными интересами Китая, Индии и других госу дарств-участников и наблюдателей ШОС, способствует возрастанию интегра ционных тенденций в этой организации. Подобная трансформация междуна родно-политической обстановки актуализирует, также, вопрос о необходимости подготовки ШОС к решению проблем региональной безопасности не только политико-дипломатическими, но и военными средствами, если потребуется.

Это, в свою очередь, требует поиска новых сфер и форм сотрудничества, которые укрепят ШОС, усилят роль этой Организации в сдерживании усили вающихся вызовов и угроз государствам – е членам.

Неоднозначность развития международно-политической обстановки в ре гионе, нарастание тенденций ее нестабильности на фоне недостаточных воз можностей ШОС оказывать на нее влияние объективно обусловливают, также, необходимость более глубокой проработки вопроса о предназначении и функ циях этой Организации.

V. Сущность и основные направления развития сотрудничества между Россией и ее партнерами по ШОС в интересах укрепления региональной безопасности и стабильности 5.1. Анализ вариантов региональной интеграции. ШОС как фактор обеспечения безопасности России, безопасности и стабильности на пространстве Организации Проведенный выше анализ подтверждает, что современная ситуация в Центральной Азии противоречива и проходит фазу активной трансформации.

Установленный здесь в конце ХХ в. геополитический порядок нарушился. США взяли курс на военное проникновение и закрепление в регионе, а также резкое наращивание политического влияния в его государствах, параллельно снижая традиционную роль России в социально-экономической и военно-политической сферах их жизни. Хотя военная активность США и НАТО способствовали здесь снижению угрозы со стороны радикального исламизма, она создала определен ные риски для центральноазиатских стран, России, Китая, и Ирана. Вследствие этого обозначился курс на укрепление военно-политического сотрудничества стран региона и России в рамках ОДКБ, а также их интеграционных усилий по линии ЕврАзЭС и ШОС. В то же время сохраняются попытки лидеров госу дарств, входящих в эти организации, реализовать собственные интересы в фор мате двусторонних отношений или на субрегиональном уровне.

Так, весной 2008 г. между Ираном, Афганистаном и Таджикистаном было достигнуто Соглашение о создании Экономического совета персоязычного сою за. Это стало результатом снижения внимания России к проблемам последнего.

«Таджикистан оказался на периферии российских отношений. За последние два года значительно сократилось не только экономическое сотрудничество, но и уменьшилось количество встреч на высшем уровне», – отметил эксперт по об становке в этом государстве Р. Абдулло.197 Отношения Москвы и Душанбе за метно ухудшились после того, как РусАл и правительство Таджикистана не смогли договориться по техническим параметрам Рогунской ГЭС. Более того, Москва приняла сторону Ташкента в узбекско-таджикском споре о принципе использования региональных водных ресурсов: Узбекистан, как известно, явля ется категорическим противником строительства гидроэнергетических соору жений на трансграничных реках. Поэтому Душанбе стал выстраивать политику многовекторности.

Ослаблением позиций Москвы в этой стране воспользовался Тегеран, рас сматривающий Таджикистан как часть «большого Ирана». Тяготение Душанбе к Тегерану объясняется обычным желанием слабого опереться на плечо более сильного, тем более этнически родственного и близкого по языку, культуре и истории народа. Поэтому президент Э. Рахмон поехал именно в Тегеран, когда зимой 2008 г. замерзающий Таджикистан не получил существенной помощи от своих соседей и от ШОС. Там ему не только оказали содействие в преодолении энергетического кризиса, но и проявили готовность поддержать в ходе решения ряда других вопросов. В частности, президент Ирана М. Ахмадинежад подтвер дил намерение финансировать строительство железной дороги из Таджикистана в Иран через Афганистан, пообещал ускорить строительство второй Сангутдин ской ГЭС и соорудить еще одну – Шуробскую на реке Вахш, а также построить в Душанбе современный кардиохирургический центр. У Афганистана в этом альянсе свои интересы. Президенту Х. Карзаю необходимо выводить свою страну из фактической многолетней изоляции, и та кое региональное сотрудничество может стать важным шагом в данном направ лении.

Можно ожидать расширения интеграционных связей между другими странами региона, что время от времени инициирует президент Казахстана.

Правда, по мнению президента Ассоциации политологов Киргизии Н. Омаро ва, создание единого политического и экономического субъекта международ ных отношений в виде «Единой Средней Азии» вряд ли достижимо в ближай шей перспективе.199 Да и идея президента Э. Рахмона предусматривающая со здание «Союза персоязычных стран» не содержит каких-либо политических обоснований и не преследует выстраивания каких-то геополитических кон струкций. Представляется, что за этой идеей стоит стремление обезопасить себя от усиления регионального веса Казахстана или Узбекистана, а также набираю щего силы тюркоязычного союза между Казахстаном и Киргизией.

Развивая сотрудничество со всеми этими странами, России следует учи тывать подобные «групповые» центростремительные тенденции. При этом надо учитывать также, что интеграция стран региона происходила вследствие воз действия, как правило, внешних сил, а не из-за внутренних объединительных импульсов. Имеется в виду их вхождение в состав Российской империи, и позд нее – в СССР, после распада которого и исчезновения его интегрирующей воли в недрах этой системы стали нарастать центробежные тенденции. Однако вза имные интересы поступательного развития вскоре заставили их искать компро миссные решения, позволяющие наиболее эффективно продвигать и защищать эти интересы, в том числе и за пределами региона. России, вс ещ остающейся основным и понятным, а главное, традиционным партнром для государств Центральной Азии не следует уклоняться от выработки таких решений.


Сегодня можно выделить несколько вариантов развития интеграци онных процессов в Центральной Азии, которые инициируют различные си лы. Первый вариант содержит возможность вовлечения региона в обслужи вание глобальных интересов внешних сил. Контуры такого плана проглядыва ются в инициируемом США проекте «Большой Центральной Азии». Включение Центральной Азии в круг подконтрольных Вашингтону стран превратит их в сателлитов американского внешнеполитического курса, что почти неизбежно приведет расположенные здесь страны к конфликту с Россией, Китаем и теми государствами, которые не пожелают включиться в данный проект.

Второй вариант ориентирован на внедрение так называемой «сетевой модели региональной интеграции», содержащейся в ряде инициатив руковод ства, как Таджикистана, так и Казахстана. Суть его в создании сети двусторон них интеграционных соглашений между странами региона, которые со време нем могут перейти на более высокий региональный уровень. Однако критики этого указывают на то, что достижению поставленных конечных целей мешает отсутствие координации усилий стран региона на избранных ими направлениях.

Кроме того, негативно скажется отсутствие интереса к такой интеграции со сто роны лидеров тех или иных государств, вызванного разнородностью экономи ческих приоритетов, особенностями национальных законодательств, сосредото ченностью на преодолении специфических элементов нестабильности и други ми факторами.

Третий вариант направлен на восстановление нарушенных с распадом СССР интеграционных связей между бывшими республиками этого государ ства. Этой цели должна служить их совместная деятельность в политической и гуманитарной сферах – в формате СНГ;

в экономической – ЕврАзЭС;

в обо ронной – ОДКБ. Развитие такого процесса имеет хорошие шансы на успех в си лу векового опыта совместного проживания народов стран, ставших сегодня самостоятельными. Важно лишь не повторять прежних ошибок, а главное – не делать новых, проявляя политическую волю к сотрудничеству на этом перспек тивном направлении.

При этом нельзя не учитывать, что для России с ее многоплановыми национальными потребностями интерес представляет как собственно Централь ноазиатский регион, так и сопредельные с ним страны. Иными словами Россия, восстанавливающая и реформирующая свою экономику, нуждается в добросо седстве и взаимовыгодном сотрудничестве не только с государствами Цен тральной Азии, но и с такими ключевыми «игроками», как Китай, Индия и Иран. Но, по нашему мнению, имеющихся для достижения целей национально го развития инструментов в лице СНГ, ЕврАзЭС и ОДКБ, несмотря на их важ ность, России уже недостаточно. Потому ей следовало бы уделить более при стальное внимание еще одному инструменту, в эффективности которого, кста ти, заинтересованы практически все страны Центральноазиатского региона – Шанхайской организации сотрудничества.

В связи с этим возникает и четвертый вариант. Он предусматривает создание наднациональных энергетического, водного, транспортного и иных консорциумов в формате ШОС. Этот вариант позволяет взаимовыгодно эксплу атировать трансграничные водные, транспортно-коммуникационные и энерге тические ресурсы, а также с наибольшей эффективностью и выгодой для всех использовать избыточные трудовые ресурсы региона. При этом важным его до стоинством является то, что в формате ШОС появляется дополнительная воз можность – соединить Афганистан с внешним миром, восстановить инфра структурные связи между Центральной и Южной Азией, обеспечить доступ к энергоносителям для растущих экономик Южной Азии и в перспективе, с реа лизацией планируемых коммуникационных проектов, – осуществить выход на Северо-Восточную Азию.

Сравнительный анализ этих вариантов с учетом опыта интеграции Запад ной Европы и Юго-Восточной Азии подводит к мысли о том, что наиболее успешными для современной Центральной Азии окажутся совместные эконо мические проекты, приносящие взаимную выгоду всем их участникам. Однако нынешняя международная обстановка не позволяет игнорировать и совместные проекты в сфере обеспечения безопасности, включая и область обороны. Они должны дать возможность обеспечивать стабильность в регионе и всесторон нюю защиту интересов расположенных в нем государств объединенными уси лиями без навязчивой «помощи» внерегиональных акторов, а главное – без их вмешательства в дела региона. При этом представляется, что взаимодополнение третьего и четвертого вариантов в наибольшей степени отвечают критериям взаимной выгоды, общей безопасности и региональной стабильности. ШОС – региональная Организация нового типа, которая активно вырабатывает отвеча ющую современным требованиям концепцию безопасности. Она основывается на взаимодоверии и достижении безопасности путем сотрудничества. При этом стержнем межгосударственных отношений в рамках Организации является стратегическое партнерство, а не союзничество. Взаимовыгодное же сотрудни чество достигается равноправием больших и малых стран, е членов, учтом интересов каждой из них.

Но какова суть этой новой модели? Какова сущность стратегического партнерства в сфере безопасности и обороны. В чем его отличие от союзниче ских отношений? И, наконец, не противоречит ли уставным документам ШОС сотрудничество участников этой Организации в сфере безопасности и обороны, или, если сказать короче – в военной сфере?

Для формирования показанного выше типа взаимоотношений в процессе становления ШОС постепенно вырабатывался так называемый «шанхайский дух». Он характеризуется взаимным доверием, взаимной выгодой, равенством субъектов в процессе взаимодействия, уважением к многообразию культур и стремлением к совместному, коллективному развитию, которое в авторских ря де работ Института Дальнего Востока РАН, посвященных ШОС, получило название «соразвитие».

Следует учесть и тот факт, что динамика развития современной геополи тической и геостратегической обстановки демонстрирует принципиальные из менения, происходящие в мировом сообществе. Это все больше актуализирует проблему формирования новой архитектуры безопасности в системе междуна родных отношений. Поэтому ее обеспечение на региональном уровне является коллективным интересом и востребовано каждым из участников ШОС.

За последние годы в России принят или находится в стадии готовности ряд основополагающих документов – Концепция внешней политики РФ, Стра тегия развития России до 2020 г., Стратегия национальной безопасности и Во енная доктрина. Приняли новые редакции военных доктрин Казахстан, Таджи кистан и Китай. Аналогичная работа ведется в Киргизии и некоторых других государствах – участниках ШОС и наблюдателях при ней. Не остается в стороне от этой работы и ОДКБ. Представляется, что наступает время, когда и в ШОС следует подумать о развитии теоретических основ ее функционирования на долгосрочной коллективной основе. То есть речь идт о формировании Стра тегии развития ШОС на среднесрочную и более отдаленную перспективу и Концепции сотрудничества в сфере обороны и безопасности как составной части такой стратегии.

Для начала попытаемся найти ответ на вопросы, нужна ли в ШОС такая Концепция, и имеются ли основания для ее разработки?

Известно, что до недавнего времени многие эксперты ставили под сомне ние целесообразность и даже возможность сотрудничества между участниками ШОС в области обороны на том основании, что Организация – не является во енным блоком. Однако реальные события и возможные сценарии их развития вносят в такие представления свои коррективы.

Напряженная обстановка вокруг Ирана и военные конфликты в Ираке и Афганистане, способные нарушить стабильность в регионе, наличие предпосы лок к возникновению конфликтов в Центральной Азии, а также взрывоопасная ситуация в Пакистане являются главными факторами, которые обусловливают целесообразность углубления взаимодействия в военной сфере между Россией, Китаем, Центральноазиатскими участниками ШОС и странами-наблюдателями при ней. Все это, а также отсутствие каких-либо существенных признаков, сви детельствующих о перспективах разрядки региональной напряженности, объек тивно обусловливает необходимость вновь возвратиться к вопросу о предна значении и функциях Организации.

Признавая, что Шанхайская организация сотрудничества не является во енно-политическим союзом, следует учитывать и то, что, согласно е уставным документам, ШОС представляет собой универсальную Организацию. Е це лями и задачами, как это определено в ст. 1 Хартии ШОС, являются: «развитие многопрофильного сотрудничества в целях поддержания и укрепления мира, безопасности и стабильности в регионе», а также «поощрение эффективного ре гионального сотрудничества в политической, торгово-экономической, оборон ной (выделено нами)… и других областях, представляющих общий интерес».

В силу этого имеется правовая база, а вследствие перманентно обостряю щейся военно-политической ситуации в регионе становится очевидной и необ ходимость создания в рамках Организации механизмов многостороннего со трудничества по всему спектру центральноазиатских проблем, включая сферу безопасности и обороны. Сегодня представляется, что ШОС должна обладать способностью не только к превентивным невоенным мерам по предотвращению угроз сепаратизма, экстремизма и терроризма, но и к проведению совместных операций (по типу контртеррористической операции в Афганистане) с участием как полицейских сил и сил специальных операций, так и регулярных вооружен ных сил. Следует рассматривать также возможность проведения соответствую щими структурами ШОС всего спектра миротворческих операций (гуманитар ных, по поддержанию мира и по принуждению к миру, а также и др. в соответ ствии с Уставом ООН). Какими методами можно решить эти новые задачи в формате ШОС – попытаемся ответить в следующих разделах труда.

5.2. Стратегическое партнерство как новая форма сотрудничества.

Сущность, основные принципы и методологические подходы к оценке перспектив стратегического партнерства в формате ШОС.

Следует заметить, что сотрудничество между государствами может ха рактеризоваться различными уровнями отношений и соответствующими этим уровням формами.

Сравнительно недавно, по историческим меркам, появилось понятие «партнер» и производные от него термины «партнерство», «созидательное партнерство»201, «доверительное партнерство», «стратегическое партнерство», которые пока не приобрели однозначного толкования.

Проявляясь в разнообразных формах, партнерство может клас сифицироваться по различным основаниям. При этом важно отличать обычное партнерство от партнерства стратегического, а партнерство стратегическое от военно-союзнических отношений. Это важно потому, что от западных полито логов и политических деятелей неоднократно можно слышать о том, что ШОС представляет собой скрытую форму военно-политического союза.

Действительно, история развития термина «стратегическое партнерство»

во многом связана с процессом становления ШОС, но в его содержание при этом не закладывались качественные признаки военно-союзнических отноше ний. Этому имеется и документальное подтверждение.

Как известно, в конце ХХ столетия вектор развития советско- а затем рос сийско-китайских отношений изменился с отрицательного на положительный.

За полтора десятилетия между двумя нашими государствами было подписано около трех десятков документов, касающихся политических и экономических отношений. В ходе своего очередного визита в Россию в сентябре 1994 г. пре зидент КНР Цзян Цзэминь охарактеризовал состояние российско-китайских от ношений как «конструктивное партнерство». С военной точки зрения особое значение имело Совместное заявление о взаимном неиспользовании ядерного оружия и ненацеливании стратегического ядерного оружия друг на друга.

В апреле 1996 г. тогдашний президент России Б.Н. Ельцин нанес визит в КНР, в ходе которого, наряду с другими документами было подписано Сов местное заявление (Пекинская декларация), где говорилось уже о «стратегиче ском партнерстве на основе равенства, взаимного доверия и взаимной коорди нации, ориентированном на ХХI век».202 Подобное заявление было расценено в средствах массовой информации как «шаг вперед» от «конструктивного парт нерства».

Одновременно в ходе этого же визита произошла встреча президентов КНР, России, Казахстана, Киргизии и Таджикистана в Шанхае, на которой было подписано многостороннее Соглашение об укреплении доверия в военной обла сти в пограничных районах. Эта встреча послужила началом формирования ре гулярных контактов «Шанхайской пятерки», во время которых обсуждались проблемы экономического и военно-политического сотрудничества в Цен тральной Азии. При очередном визите Б.Н. Ельцина в Пекин в декабре 1999 г. стороны сделали совместное заявление, в котором выражалась озабоченность намерени ями США нарушить Договор по ПРО 1972 г. Кроме того, документ отражал поддержку Россией политики КНР, нацеленной на объединение Китая, и под тверждал е позицию в отношении того, что Тайвань является частью китайской территории. Китай же обозначил свою позицию по Чечне, объявив, что это внутреннее дело России.204 Кстати, накануне данного визита вышло официаль ное толкование того, что обе стороны понимают под «стратегическим партнер ством», поскольку этот термин вызывал беспокойство у некоторых государств.

В частности, пресс-секретарь МИД КНР Чжан Циюэ разъяснил: стратегическое партнерство не предполагает альянса против третьей стороны, и это – не союз ничество, характерное для периода «холодной войны», а «новый тип междуна родных отношений, в котором нет места конфронтации и нацеленности на ка кую-либо страну». Последующая деятельность в формате ШОС подтвердила корректность приведенного выше определения стратегического партнерства, которое одно временно позволяет говорить и об универсальности его содержания. Такое партнерство рассматривается в контексте широкой трактовки термина «страте гия», подразумевающей большой пространственный и временной размах пла нируемых и осуществляемых действий, основанных на долгосрочных прогнозах развития ситуации. При этом обосновываются и формируются разнообразные модели сотрудничества в политической, экономической, гуманитарной сферах, не исключая также области обороны и безопасности. Поэтому под стратегиче ским партнерством предлагается понимать форму организации совместной деятельности государств в основных сферах, рассчитанной на долгосроч ную перспективу, основанной на взаимном учте интересов, юридическом признании равных прав, обязанностей, выгод, ответственности и направ ленной на достижение общих стратегических целей.

Обобщение международного опыта, содержащегося в межгосударствен ных соглашениях, договорах и иных правовых актах, а также мнениях экспертов позволяют обозначить два основных условия, которые определяют уровень от ношений как стратегическое партнерство. Первое – это приверженность общим взглядам и подходам к ключевым проблемам международной политики, гло бального и регионального развития;

второе – наличие принципиально важных для стран-партнеров стратегических целей, достижение которых в рамках обычного сотрудничества затруднено. Такими целями могут быть: обеспечение хозяйственного комплекса жизненно важными ресурсами (энергетическими, то варными, финансовыми);

достижение надежного и безопасного доступа для эф фективного освоения перспективных регионов;

совместное решение проблем безопасности (поддержание мира на пространстве партнерских отношений, про тиводействие распространению ОМП, агрессивному сепаратизму, терроризму, контрабанде оружия и наркотиков, пиратству, нелегальной миграции и другим видам оргпреступности). Отсюда можно сформулировать общие принципы стратегического партнерства:

взаимная заинтересованность партнеров в плодотворном сотрудничестве и отказ от дискриминационных действий по отношению друг к другу;

взаимовыгодный характер отношений, исключение действий, наносящих какой-либо ущерб каждой из сторон;

долгосрочный характер партнерских отношений, ибо стратегическое партнерство устанавливается на длительную перспективу;

соблюдение основополагающих принципов международных отношений:

уважения суверенитета, территориальной целостности, невмешательство во внутренние дела иных государств;

готовность учитывать интересы другой стороны, идти на компромиссы для достижения общих стратегических целей;

правовое закрепление содержания и механизмов стратегического парт нерства в общих документах (ибо стратегические цели сотрудничества не должны меняться в зависимости от смены руководства в государствах партнерах);

наличие действенных механизмов реализации такого формата отноше ний;

последовательность и предсказуемость действий, а также неуклонное вы полнение партнерами своих обязательств;

высокая эффективность сотрудничества, отдачу от которого должны ощущать все стороны, взаимодействующие в формате стратегического партнер ства, причем не только государственно-политические элиты, но и субъекты эко номической деятельности и рядовые граждане.

Стратегическое партнерство в вопросах безопасности и обороны является наиболее ответственным уровнем взаимодействия, подразумевающим высокое взаимное доверие. Этот вид сотрудничества существенно отличается от союзнических отношений, так как под военно-политическим союзом понима ется объединение двух или нескольких государств для достижения политиче ских целей военными средствами. Кроме того, альянсы, особенно военно политической направленности, создаются на период, необходимый для дости жения конкретных политических целей, в то время как их долгосрочные инте ресы могут и не во всем совпадать. Поэтому процесс согласования целей и сте пени участия в их достижении членами альянса сложен, а механизм взаимодей ствия, как правило, недоступен широкой общественности. Когда же исчезают основания для существования альянсов, они либо распадаются, либо их участ ники находят и формулируют новые цели для пролонгации деятельности.

Из сказанного выше следует, что военный союз, во-первых, предусматри вает наличие конкретного противника и направлен против него;

во-вторых, со трудничество в его рамках является прерогативой исключительно государ ственных институтов и, в-третьих, взаимодействие осуществляется в одной сфере – военно-политической. В отличие от этого, стратегическое партнерство имеет многоуровневый характер. При этом с каждой стороны в нем участвуют субъекты, от центрального до регионального уровня, от государственных ин ститутов до общественных организаций, а также предприятий разных форм соб ственности. Наконец, партнерство осуществляется не только в военно политической, но и во всех других сферах и по всему спектру областей, пред ставляющих взаимный интерес. Отсюда организация, базирующаяся на прин ципах стратегического партнерства, естественно тяготеет к универсальности или, по крайней мере, к многопрофильности.

Таким образом, стратегическое партнерство, как форма сотрудничества, в отличие от военно-блокового, не несет военной угрозы другим странам. В сфере безопасности его главная задача – поиск альтернатив военно-силовым методам решения проблем. А наиболее важным способом их решения является поиск заинтересованных партнеров и совместная выработка соответствующих мер в самом широком диапазоне – от политико-дипломатических, экономических и гуманитарных, до военных. Причем последние из названных мер носят сугубо оборонительный характер и реализуются на внутреннем пространстве партне ров, в отличие от военного союза, который рассчитан на внешнего противника и далеко не исключает возможности наступательных действий за пределами гра ниц входящих в него государств, в том числе и в форме военной агрессии.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.